Холли Вебб

Лили и запретная магия

© Самохина Т., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Глава первая

Лили посмотрела на воду. Было раннее утро – точное время девочка не знает, но когда она выбежала в заднюю дверь дома Меррисот, служанки только-только начали топить печь. Лето в самом разгаре, солнце уже нещадно палит и сверкает на водной ряби. Плотный серебристый свет, казалось, разрезал морскую гладь ровной тропинкой – такой реальной, что Лили хотелось ступить на нее и пройтись дальше. Она уже подняла ногу, совершенно забыв, что может упасть в воду, как вдруг Питер с отвращением фыркнул, удивившись ее глупости, и схватил девочку за локоть.

Лили помотала головой и обернулась на мальчика. Он скрестил руки и рассматривал ее, наморщив нос, будто сдерживая хохот. Лили бросила на него недовольный взгляд:

– Что? Я просто играла!

Она вздохнула, села на горячие камни и раскрыла книгу. Большой фолиант с упражнениями по волшебству, который Лили нашла в стенном шкафу, был слишком сложен для ее понимания, но она все равно пыталась читать книгу. Она должна это понимать! В конце концов, ее родители – маги. Сестра тоже одаренная волшебница. Почему же у Лили не получается просто отрастить ногти? Она выставила пальцы, посмотрела на ногти, но те, короткие, широкие и грязные, расти не хотели. Лили опять грустно вздохнула и посмотрела на воду – красивый пейзаж снова отвлек ее от учебника.

C этого угла сияющая тропинка оказалась простым солнечным лучом на поверхности воды, а материк на горизонте выделялся темным пятном, не более.

– Дорожка была как настоящая, правда ведь? – тихо спросила девочка у Питера. – Интересно, как там, на той стороне?..

Питер отвернулся и пошел к дому. Лили вздрогнула от злого звяканья гальки под его ногами. Иногда она забывала, что мальчик родился не тут, где она, а на материке и отлично с ним знаком – не надо было ему ни о чем напоминать.

Она вскочила на ноги и пошла за ним к утесу, на котором стоит ее дом. Наверное, Питера уже ищут. Крепкий и сильный мальчик легче и быстрее Лили забрался по дорожке, повернулся и помахал, а потом побежал по лужайке. Девочка не собиралась его догонять – будет плохо, если их увидят вместе. Питеру не полагается тратить время на прогулки с «этой дрянной девчонкой». Лили сама слышала, как вчера кухарка миссис Портер так ее назвала.

Девочка медленно брела в высокой траве, срывая одуванчики. Она дула на их головки, и семена разлетались на ветру. Интересно, как далеко они могут улететь? Они слишком тяжелые, чтобы улететь в светлое небо, но, может, смогут осесть где-нибудь далеко-далеко – и там, за морем, распустятся одуванчики из Меррисот.

С руками, полными одуванчиков, на которые она попеременно дула, девочка подошла к дому и вдруг резко остановилась, затаив дыхание. Солнце спряталось и больше не грело.

Из-за угла дома показался женский силуэт, так быстро, что создалось впечатление – он просто появился из ниоткуда.

Лили с трудом выдавила из себя улыбку и кивнула, хотя тело охватило дрожь. Женщина в черном платье вежливо поклонилась и отошла, давая девочке дорогу. Именно так и должна была поступить личная горничная, ведь Лили – дочь хозяйки, но что-то тут не так. Быстро забежав за угол, девочка все еще чувствовала на себе продолжительный взгляд Мартины.

Лили всегда ее боялась, но не знала почему. Возможно, из-за черной одежды – служанка носит только этот цвет. Черное шерстяное платье – летнее и зимнее, вуаль и перчатки – даже дома, не только на улице. Другие слуги к этому давно привыкли, хотя постоянно говорят про странные привычки Мартины, которая уже много лет служит у матери Лили.

Тропинка за углом ведет прямо к задней части дома, на кухню, но Лили вжалась в стену: спряталась в тени, пытаясь отдышаться. Обычно она не такая трусиха, но Мартина застала ее врасплох. Девочка глотнула воздух, почувствовав головокружение, и побежала на кухню – там тепло, светло и есть с кем поговорить – какая-никакая, но компания.

Хотя миссис Портер снова ругалась, на кухне царила приветливая атмосфера, по крайней мере, Лили тут чувствовала себя спокойнее, чем на улице. Девочка виновато потупилась, когда поняла, на кого кричит миссис Портер – на Питера: его долго не могли найти.

– Ленивый никчемный мальчишка! У нас дрова закончились, а он шляется без дела! Мне еще завтрак для мадам готовить – французские тосты подавай им, видите ли! – а у нас дров нет! Где ты был?

Питер с глупым видом пожал плечами. Притворяться дурачком иногда очень полезно – и в этом Питер мастер.

– А вы, мисс, чего это прячетесь за углом? – Внезапно миссис Портер развернулась. – Вы что, привидение увидели?

Две молоденькие служанки, что сидели за столом и пили чай, одновременно вскрикнули и в ужасе уставились на Лили.

– Мисс Лили, это правда? Вы увидели привидение? – спросила Виолетта, побледнев.

– Ничего она не увидела, что за ерунда, – прошептала Марта, но продолжила осматривать темные уголки кухни.

– Я увидела не привидение, а Мартину. – Лили покачала головой. – Это было неожиданно… – добавила она, понимая, как глупо звучат ее слова.

Миссис Портер презрительно фыркнула:

– Неожиданно было бы, мисс Лили, если б вы не совались по утрам на кухню и не отвлекали по пустякам мальчишку, особенно когда он мне нужен!

– Извините… – прошептала Лили и отступила к двери.

Миссис Портер нахмурилась и посмотрела на маленькую записку, написанную острым почерком, что лежала на чистом деревянном столе. Это почерк мамы. Лили уже несколько недель избегала встречи с ней; кажется, слуги тоже начали понимать, какой у нее скверный характер. Лили даже показалось, что замерцал воздух, наполненный неистовой магией, которая коснулась души каждого на кухне.

– Стоять! – Миссис Портер бросила в руки Лили старую салфетку, а потом приказала Марте положить туда хлеб с сыром. – Вот теперь можете идти наверх. Там ваше место!

Как можно скорее Лили выбежала с кухни. Когда мама требует на завтрак что-то изысканное и необычное, миссис Портер может швырнуть в Марту фарфором, так что лучше не попадаться кухарке под руку.

– Мисс! Мисс Лили! – послышался шепот Марты, когда Лили бежала по темному коридору подальше от комнат прислуги. Девочка быстро повернулась.

– Марта, что такое? У мисс Портер плохое настроение, не попадайся ей на глаза!

– Вот, возьмите. Вы не протянете на одном только хлебе да сыре, – и она дала девочке горсть печенья и яблоко, завернутые в тканевую салфетку, и поцеловала Лили в щеку. – Не заходите на кухню, хорошо? У старой драконихи вот-вот снова случится припадок. Мадам постоянно недовольна, мистеру Фрэнсису вчера за ужином не понравился кролик. – Марта хихикнула. – Он на кухню сегодня даже не зашел, спрятался в кладовой и сидит там, говорит – подсчитывает, сколько в доме серебра. Смешной тут дворецкий.

Лили обняла Марту.

– Хорошо, буду держаться от кухни как можно дальше! Пообещай мне, что, как только увидишь, что кухарка взялась за сковородку, сразу спрячешься!

Она помахала Марте и, довольная, откусив яблоко, побежала дальше. Девочка направлялась в оранжерею – о которой все в Меррисот забыли. Когда-то это была прекрасная стеклянная оранжерея с фонтаном и маленьким камином, который разжигали, чтобы деревья не замерзли, но все они давно засохли, а в фонтане остались только сухие листья. Отличное место, чтобы спрятаться!

* * *

Лили потерла рукой рисунок, сделанный древесным углем. Не очень-то у нее получилось. Картинка не похожа на настоящую. Девочка вздохнула, обхватила колени под старым грязным платьем и стала размышлять, почему же у нее снова ничего не вышло. Она заметила несколько пятен на платье и попыталась стереть их с бело-голубого ситца. Пятно сильно въелось – получается, это не уголь. Платье уже ей коротко и едва прикрывает колени, а пуговицы почти отваливаются. Лили нужно новое платье, но тогда придется просить маму…

Еще не время.

Весь дом кипит от гнева – намного сильнее, чем утром. Лили не знает, что произошло, но немногим ранее, когда она вышла из оранжереи, по коридору пронеслась ее мать, чье золотое шелковое платье сердито шелестело по полу. Когда мама злится, она напоминает разъяренный линкор. Девочка быстро спряталась за углом – и как раз вовремя. Лучше не попадаться маме на глаза, пусть она крушит все в доме. Бледнолицая, она шептала себе под нос такие страшные, сильные слова, что они будто стояли у Лили перед глазами. Она хотела предупредить Джорджианну, но они с сестрой не виделись уже много недель. Возможно, та в библиотеке. Мама как раз идет оттуда, а Джорджианна, наверное, занимается.

Иногда Лили чувствовала зависть к сестре – ведь она очень умная, даже особенная, но эта зависть длилась в прямом смысле слова не более секунды. За последние несколько месяцев обида совсем прошла. Лили не хотелось, чтобы мать уделяла ей так же много внимания, как сестре, – даже половины этого внимания слишком много. В том, что она младшая дочь и поэтому не такая интересная, есть и свои плюсы – плюсы, которые не могли испортить ни короткие платья, ни ужины на кухне.

Например, никаких занятий.

Джорджианна постоянно что-то учит – и у Лили промелькнула мысль, что у сестры не все хорошо получается, поэтому мать такая злая. Джорджи должна стать очень могущественной волшебницей. Провидица, которую родители вызвали на остров, когда родилась Джорджианна, клялась, что она – та самая, кого так долго ждали волшебники. Именно она должна восстановить справедливость в мире, где магия вне закона, а семья Пауэров – в изгнании.

Мать не стала снова вызывать пророчицу, когда после Джорджианны появился совершенно не нужный никому ребенок. Да и зачем, если у них уже есть замечательная малышка Джорджи? До Лили никому не было дела. Девочка улыбнулась одним уголком губ. Куда проще быть младшей сестрой гения, когда у этого гения не все ладно, как сейчас.

Но улыбка вмиг улетучилась. Если, конечно, мама злится именно из-за Джорджи…

Лили вдруг почувствовала голод. Она выглянула из окна в сад – солнце было высоко. Время обеда. Девочка оставила салфетку с едой на подоконнике и с надеждой туда взглянула – да, Лили сильно хотела есть, но неужели от хлеба и сыра совсем ничего не осталось? Но последние крошки на угрюмо-пустой салфетке доедала серая мышка. Когда та поняла, что на нее смотрят, застыла на мгновение, а потом юркнула в дырочку в стене.

Лили поежилась. Во всем доме Меррисот, даже в оранжерее, много мышей. Мамины кошки слишком гордые и избалованные, чтобы их ловить, поэтому мыши расселись по всем комнатам, кроме библиотеки. Лили уверена – ни одна мышь не рискнет сунуть туда носик.

Лили спиной почувствовала движение и в ужасе обернулась. Но это уже была не мышка. На угольном рисунке с глупым видом сидела бурая лягушка.

Девочка улыбнулась. Она терпеть не может мышей – из-за голых розовых хвостиков, но, как это ни странно, лягушки всегда казались Лили забавными и очаровательными. В начале недели они буквально наводнили собой оранжерею – девочка искренне надеялась, что они тут прочно обоснуются.

Ошарашенная лягушка сидела прямо на рисунке себя самой – или одной из многочисленных сестер. У Лили не получилось правильно нарисовать лапки, из-за чего она сильно расстроилась. Магия случается там, где нет ошибок. «Возможно, – думала она, – все получится в следующий раз».

Сначала ей показалось, что это все выдумка и никакой лягушки тут нет – это игра света или тень от старых виноградных лоз, напоминающих пальцы, которые растут прямо на разбитом окне и уходят ввысь на крышу. Они преломляли, извивали и скручивали лучи солнца.

Автопортрет Лили – грязноватый рисунок девочки с кудрявыми коричневыми волосами и маленьким носом, казалось, улыбнулся и повернул голову, будто собираясь что-то сказать.

Она уставилась на рисунок, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Неужели это наконец произошло? На долю секунды мягкие черные линии уплотнились и ожили, окрасив розовым цветом потрескавшуюся терракотовую плитку, на которой рисовала Лили.

Девочка сидела на холодном полу рядом с рисунком и долгое время пристально смотрела на него, пока угольную картинку не поглотила тень. Второй раз чудо не произошло – наверное, все же Лили померещилось. Хотя рисунок был как живой… На секунду в оранжерее что-то появилось. Точнее, кто-то.

С надеждой и страхом одновременно Лили ждала, что будет дальше. Кажется, у нее начало получаться колдовать. Ей десять лет, уже пора учиться использовать магию. Ее знания о волшебстве слишком поверхностны, несмотря на то что все в семье – маги. Лили же знает лишь отрывки заклинаний и немного теории. У нее есть несколько старых учебников, но, даже читая их, она обычно пропускает скучные абзацы.

Любимая книга Лили – старинное издание «Превосходное пособие Прендергаста для подмастерьев магов», на форзаце которого много лет назад ее отец детской рукой вывел свое имя – Пэйтон Пауэр. Учебник был засунут вверх ногами на полку в шкафу в пыльной спальне для гостей, сейчас же его как зеницу ока берегла Лили. Она часто проводила пальцем по имени отца, думая о нем.

Девочка его совсем не помнит. Когда ей было всего несколько месяцев, его арестовали за выступления против Декрета королевы о запрете магии – именно он объявил вне закона магию и магов. Удивительно, что волшебников держат в тюрьме, ведь все понимают, что они могут разорвать цепи, разрушить стены, превратить стражников в камень, но у Королевской стражи (она пишется именно так, с заглавной буквы, как Декрет) как-то это получилось. Вот и отец Лили тоже сейчас в заточении на материке. Девочка же надеялась, что какими бы способами у отца ни отобрали магию, ему не причинили вреда.

Возможно, когда-нибудь она его найдет. Не совсем понятно, как именно, ведь мать никогда не покидает Меррисот, но ведь это не означает, что Лили тоже должна провести тут всю жизнь, верно? Однажды она встретит других магов – Феллов, Уэзерби, Эндикотт, они обучат ее искусству магии, и Лили узнает много невероятных заклинаний, научится летать, разговаривать с птицами, выпрямлять свои дурацкие кудряшки…

Но нет. Сейчас никакой магии. Ее тщательно прячут в домах вроде Меррисот, где потомственные семьи магов притворяются, что отказались от волшебства, а на деле обучают ему своих детей. Или не обучают, такое тоже бывает. Если Лили выберется с острова, магии в ее жизни больше не будет. По крайней мере, ей будет запрещено ею пользоваться, иначе девочка окажется за решеткой.

В любом случае, если верить мистеру Прендергасту, десятилетний волшебник уже должен уметь бороться с магическими тварями и выполнять «простые заклинания». Например, соткать в воздухе из света золотые буквы – чье-нибудь имя. Только вот у Лили не получается даже это.

Наверняка Джорджианна творит эти вещи с колыбели. Сейчас ей двенадцать, и она пользуется куда более сложными заклинаниями – именно поэтому Лили больше не видит сестру. И пусть быть сестрой Джорджианны очень трудно, Лили все равно ее сильно любит. Когда Джорджи была маленькой, мать часто отправляла ее изучать заклинания или историю – что-то вроде «какой же могущественной была семья Пауэров, пока Декрет королевы не приравнял магию к преступлению». Но после занятий Джорджи всегда возвращалась к сестре. Лили же в это время слонялась по кухне и надоедала Марте и другим служанкам. Именно здесь, на кухне, Лили научилась читать. Начала она со старой потрепанной, но бесценной рукописной книги рецептов миссис Портер. Когда у кухарки было хорошее настроение – а происходило это, только если вытяжка работала хорошо, она разрешала Марте вылепить из теста буквы для Лили. Правда, часто дул восточный ветер, попадал в трубу и разжигал печку, из-за чего хорошее настроение миссис Портер улетучивалось.

Писать Лили научилась чуть позже, когда в доме появился Питер. Он немногим ее старше и в то время был единственным ребенком на острове, кроме Лили и Джорджи. Конечно, девочке хотелось с ним разговаривать. Но Питер с ней не разговаривал, даже ее не слушал.

Однажды он просто появился на пляже – замерзший и голодный, сидел на камнях. Марта как раз пошла к пристани, чтобы забрать у бакалейщика товары с материка, и вдруг увидела его. Лодка с провизией всегда приплывала рано утром, когда в доме все еще спят. Отказываться от денег живущих в поместье Меррисот никто не собирался, но саму семью все считали очень странной, знали, кто они такие, но никто не решался сказать об этом вслух. Ведь неизвестно, что они могут сделать. Особенно эта бледная девочка, похожая на привидение, о которой дома так сильно заботятся. Она иногда шла на утес и смотрела на море. Рыбаки говорили: «На материк смотрит». А вдруг она прыгнет в воду, превратится в русалку и приплывет к материку?

Марте же нравилось повторять эту историю – как она шла по утесу и размышляла о своем. Лили же казалось, что «о своем» – значит о младшем лакее Сэме. Марта собиралась выбиться в люди и держала Сэма на коротком поводке.

Служанка шла к лодкам, чтобы забрать корзинки с едой, вся в мыслях, и вдруг краем глаза заметила движение. Сначала ей показалось, это тюлень – но потом он встал во весь рост, и Марта застыла на месте, не в силах даже закричать – так была напугана, по ее собственным словам. На этом моменте Питер закатывал глаза – Лили сама видела. Наверняка Марта еще как вопила – на всю округу, она все время кричит, даже когда просто видит мышку.

Конечно, она привела его домой – больше ничего не оставалось. Меррисот – единственный дом на острове, а все его обитатели либо тут родились, либо их прислали сюда из сверхсекретного агентства по найму. Марта и другие девочки подписали контракт на много лет вперед – только после этого отправились на лодке на остров. Они обещали работать здесь до конца жизни и согласились, что их письма будут прочитывать. За это они получали огромную заработную плату.

Итак, одну корзинку на кухню занесла Марта, а вторую – молчаливый ребенок. Когда они появились у двери, Лили была на кухне – выпрашивала завтрак. Она с удивлением на них посмотрела – в конце концов, девочка никогда не видела мальчика да и вообще других детей, кроме Джорджианны.

Миссис Портер, кажется, была готова запустить в Марту тестом, которое она замешивала.

– Что это такое? – возмутилась она. – Я отправила тебя за рисом и фазаном. Хочешь, чтобы я поджарила этого тощего паренька?

Марта поставила корзинку на пол и приготовилась спорить. Она никогда не боялась миссис Портер.

– А что, по-вашему, мне оставалось делать? Оставить его на съедение тюленям? К тому же мы принесли еду – вот она, в корзинках, одну из которых нес он!

– Откуда он взялся? – удивился дворецкий мистер Фрэнсис. Он сидел за столом и пил чай, его жилет был расстегнут. Дворецкий посмотрел на корзинку в руках мальчика. – Помните газеты? Его могут хватиться в любую секунду! – И поманил Питера к себе. Тот прошел мимо Лили, не глядя на нее.

Дворецкий неотрывно смотрел на мальчика, который не выпускал корзинку из тонких пальцев. Он был куда меньше Лили – по крайней мере, худее; щеки ввалились. Волосы – темные и жесткие, а светло-серые глаза меняли цвет, как морская вода, из которой Питер и появился.

– Откуда ты, мальчик? – спросил мистер Фрэнсис, рассматривая ребенка. – Можешь поставить корзинку.

Мальчик ничего не ответил. И корзинку не поставил. Он просто стоял.

– Мистер Фрэнсис, я уже спрашивала, он ни слова не сказал, – вставила Марта. – Не уверена, что он нас слышит.

Дворецкий нахмурился и указал рукой на стол, призывая Питера поставить туда корзинку. Мальчик сделал, как ему велели, а потом потер замерзшие руки.

– Говорить он не может, но он не глупый, – тихо сказал мистер Фрэнсис. – Придется нам его оставить тут. В море он не был; я вот подумал – может, из рыбацкой лодки выпал, но нет – одежда сухая, соляных разводов нет. Наверное, его просто бросили. Не захотели возиться с немым парнишкой… – Он покачал головой.

– А нам-то что с ним делать? – миссис Портер сложила руки. – Не хватало мне еще одного бесенка на кухне, и так шума полно.

Лили с упреком посмотрела на кухарку, но потом спрятала ноги под стул, будто надеясь уменьшиться.

– Он может мыть посуду. Или пол. Если захочешь, будет расставлять мышеловки. Никто и слова не скажет, ведь он никому не нужен… – Мистер Фрэнсис пожал плечами.

Когда дворецкий это сказал, Лили вздрогнула. Как же хорошо, что мальчик не слышит, что о нем говорят!

Миссис Портер манерно вздохнула.

– Мисс Лили, где та грифельная доска, которую Виолетта нашла для вас в детской? Узнаем, умеет ли он читать.

Лили взяла доску с полки кухонного шкафа, где та лежала вместе с резными деревянными блюдами. Служанка Виолетта, что сейчас разводит огонь наверху, просто в ужасе, что Лили не умеет писать. Она вечно говорит, что всех деревенских детей отправляют в школу инспекторы народного образования. Иногда она находит свободные минутки и учит Лили, но больших успехов девочка пока не добилась. Поэтому, как только она слышит у лестницы голос Виолетты, сразу убегает с кухни.

Миссис Портер вырвала доску из рук Лили – тесту как раз надо подняться – и нацарапала на ней: «Твое имя?» – а потом пихнула доску в руки мальчика.

Тот прищурился и вытащил из кармана жилета смятый порванный листок бумаги. На нем было лишь одно слово – Питер.

Миссис Портер угрюмо кивнула и подтолкнула в его сторону тарелку с хлебом и маслом, что нарезала Марта.

– Пусть сначала поест что-нибудь, – сказала она и подумала, что стоит объяснить такую щедрость. – А то, боюсь, он не дотащит до дома и бревнышка, переломится по дороге.

В тот день Лили буквально загорелась желанием научиться писать – ее почерк трудно назвать каллиграфически красивым, как у Виолетты, но даже того, что могла нацарапать Лили, хватало, чтобы позвать Питера полазить по деревьям, поиграть в фруктовом саду или пускать по воде камешки. Правда, свободного времени на игры у Питера было очень мало – все в доме подсовывали ему разные странные поручения, отказаться от которых он просто не мог. Иногда, чтобы поиграть с мальчиком, Лили приходилось самой делать за него какие-то дела. Она уже научилась рубить дрова, полоть огород, чистить серебро (правда, когда никто не видит). Питер читал по губам – когда хотел – или если человек говорил, прямо глядя на него, но записки оставались самым простым способом общения.

Лили вздохнула и посмотрела на темные пятна на полу оранжереи и на собственных пальцах. Сегодня рисунок получился не лучше ее почерка. Девочка обмакнула старый лоскут в лужицу, что натекла на пол, и потерла кафель. Потом уставилась в одну точку, размышляя, что бы ей еще нарисовать. Лягушки точно не получатся, решила она, ведь они не будут долго ей позировать. К тому же, если картинка вдруг оживет, как ее автопортрет, – зачем ей еще одна лягушка? В оранжерее их уже предостаточно. Но больше срисовывать было не с чего – надо рисовать по памяти. Лили думала было начать второй автопортрет, но потом поняла, что и вторую себя она тоже не хочет. Было бы странно и скучно разговаривать сама с собой, для этого лучше подойдет какой-нибудь незнакомец.

Вдруг девочке в голову пришла идея, и Лили улыбнулась. Она вспомнила картину, что висит в коридоре между библиотекой и гостиной – она была там, кажется, всегда. На картине изображена красивая девушка – Лили всегда казалось, что ее волосы, украшенные бантиками, обычно пушатся непослушными кудряшками, как у нее самой. На коленях девушки сидит мопсик – и ему, похоже, не терпится поскорее соскочить с картины и убежать куда-нибудь с кисточкой в зубах.

Чуть прикрыв глаза, Лили начала рисовать лицо девушки – жаль, она не знает ее имени. Наверняка они родственники – и поэтому у обеих такие непокорные кудри. Хотя картина в коридоре очень старая. Лили посмотрела на круглые смешливые глаза, которые только что нарисовала, и поежилась. А вдруг магия сработает, но девушка оживет в образе старухи?

Лили посмотрела на уголь и вздохнула, а потом принялась рисовать мопса. Все равно у нее ничего не получится, так что какая разница…

Прорисовывать пушистую шерсть собаки оказалось трудно. Глаза у нее – большие и блестящие, а мордочкой она похожа на милую пожилую леди. Лили рисовала и стирала, потом снова рисовала, пытаясь вспомнить старинную картину. Затем остановилась и начала работать над кружевным платьем девушки – платье красивое, светло-розовое, шелковое. «Наверное, у нее есть платья на каждый день недели. А то бы она не стала держать на коленях собаку!» – подумала Лили. Черные коготки чуть задели шелк, и девушке надо было быть очень аккуратной, чтобы его не порвать.

Рисунок собаки все равно не удавался, хотя Лили немного перерисовала мордочку – в другом ракурсе. Надо сделать чуть круглее и добавить легкую улыбку – может, сработает?

Расстроенная Лили положила уголь на пол и прислонилась к стене. В глазах появились слезы, и она вытерла их рукавом. Ну и чего она плачет? Каракули – да и только, они ее слез не заслуживают.

Мышка цокнула коготками по кафелю. Лили вздрогнула и взмахнула юбками, чтобы ее спугнуть. Она крепко сжимала в пальцах уголь, потом вздохнула – что ей делать дальше? Попробовать дорисовать собаку или стереть весь рисунок?

Так, стоп. Каким образом уголь попал ей в руку? Просто закатился в ладонь? Лили посмотрела на темные маленькие следы на рисунке, и пальцы еще сильнее сжали уголь. Он с хрустом разломился.

Она взглянула на пол, где рядом с ее коленками сидела собака и с упреком рассматривала девочку.

«Хочешь сказать – я поймала уголек и принесла его тебе обратно, чтобы ты его сломала?» – было написано на ее мордочке.

Глава вторая

– Получилось! – воскликнула Лили, глядя на черную собачку. – У меня получилось!

Взгляд мопса был серьезен.

– Ты же настоящая, правда? – прошептала девочка и протянула руку.

Собака посмотрела на дрожащие пальцы и вдруг бросилась к Лили. Девочка вздрогнула, а потом громко засмеялась – мопсик ее лизнул. Его язык был такого же странного фиолетового оттенка, как и на картине, – он всегда казался Лили неправильным, ненастоящим.

– Интересно, у всех собак языки фиолетового цвета или только твой, потому что ты сошла с картины? – спросила она и нахмурилась. Как будто это важно! – Думаю, ты щенок, еще совсем маленькая. А ты навсегда останешься щенком?

Собака задумчиво повернула голову сначала в одну сторону, потом – в другую и закатила глаза. Очень ясный отрицательный ответ. Вдруг она увидела салфетку на подоконнике, подбежала к ней и осторожно обнюхала, потом разочарованно посмотрела на Лили.

– Здесь много мышей, – предложила девочка. – Хочешь толстенькую мышку?

Мопс с отвращением фыркнул. Лили нахмурилась – ясно, собака ее понимает. Наверное, это неудивительно. По крайней мере, не удивительнее того, что собака вышла из простого рисунка, сделанного девочкой.

– Кажется, не хочешь. Я тоже не хочу! В моей комнате есть печенье.

Мопс радостно подпрыгнул и побежал к двери оранжереи, которая ведет в один из сотни узких коридоров дома Меррисот. Собака кружилась на месте – ждала, когда Лили пойдет за ней.

– Да, да. Только тебе надо спрятаться, хорошо? – Лили присела около танцующего мопсика. – Послушай. Мне не разрешат тебя оставить, я уверена. Я даже спрашивать боюсь. Хотя это не так важно. Ты будешь моим секретом! Поняла? Потише, пожалуйста.

Собака важно кивнула, и Лили засмеялась. Какой же забавный песик! Но, увидев огромные сердитые черные глаза, она поняла, что задела самолюбие мопса, присела и примирительно стала объяснять:

– Прости, я не хотела смеяться. Просто все так странно! В смысле – я разговариваю с собакой. В моем случае это тем более странно, ведь я почти ни с кем не разговариваю. И у меня раньше не получалось колдовать… – Лили покачала головой. – Хотя и сейчас я не колдовала, это само получилось, я тут ни при чем! – Она наклонила голову и столкнулась носом с мопсом, чья шерсть блестела в вечерних лучах солнца. – Может, ты при чем?

Собака посмотрела на девочку и гавкнула – резко, требовательно, но в конце осеклась, будто вспомнив просьбу Лили вести себя тихо.

– Хочешь есть, да? – Девочка выпрямилась, мопс довольно закружился вокруг ее ног. – Тогда не отставай. И помни: если что – прячься!

Тонкой черной полоской собака прошмыгнула к окошку, схватила зубами пустую салфетку и, потащив ее за собой как развевающийся флаг, побежала обратно к девочке.

– Ого, отличная идея! – Лили наклонилась, подобрала салфетку и радостно улыбнулась: мопсик запрыгнул ей на руки и с любовью лизнул щеку.

Собачка устроилась на руках девочки, выпрямившись, будто королева – с таким же важным видом она сидела и на картине в коридоре. Лили осторожно положила салфетку на голову мопса.

– Если услышишь чьи-то шаги – просто пригнись, – тихо сказала она и выскользнула в коридор.

Лили быстро шла по дому – и никто не попадался ей на пути. Время послеобеденное – мать наверняка отдыхает, да и служанки с радостью воспользовались возможностью побездельничать – скорее всего, собрались сейчас на кухне и мешают миссис Портер.

Лили остановилась в коридоре между гостиной и библиотекой, с тревогой посмотрев на дверь библиотеки. Девочке казалось, мать – наверху, но никогда не знаешь наверняка… Ни звука. Чуть расслабившись, она подошла к позолоченной раме картины и заинтересованно на нее посмотрела. Собака тоже подняла глаза.

Девушка с картины осталась там же, а вот мопса в ее руках больше не было. Теперь девушка крепко сжимает стебель цветка. Кажется, она даже обвила его вокруг пальцев. Красивая нарисованная улыбка стала чуть напряженнее, а на розовом шелковом платье осталось темное пятнышко – след грязной лапки.

– Я не хотела тебя воровать… Кажется, она разозлилась! – виновато прошептала Лили, обращаясь к собаке.

Мопсик подался чуть вперед, поставил лапки на позолоченную раму и понюхал полотно. Потом осторожно его лизнул, заинтересованно склонив голову набок. Вдруг собака отпрянула от полотна – кажется, решила, что реальная жизнь намного лучше, нежели нарисованная картина.

Лили усмехнулась и прижала к себе песика. Она чувствовала, как под черной шерсткой двигаются мускулы. Собака не похожа ни на заклинание, ни на привидение, ни на выдумку. Она теплая, с ней уютно, она настоящая.

За дверью в библиотеку послышался легкий шорох, и Лили вздрогнула. Она резко развернулась, готовая в любую секунду броситься к лестнице. Но никто не вышел.

Девочка всматривалась в узкий коридор, размышляя, могла ли мать узнать, что она сделала, или нет. Кто-нибудь, наверное, заметит разозленную девушку на картине. Лили пошла к лестнице и громко вскрикнула, вжавшись в стенку, когда какая-то девочка пронеслась мимо нее. Собака, почуяв неладное, быстро юркнула под салфетку, но, не в силах скрыть интереса, высунула черный носик.

К счастью, девочка на лестнице совсем ничего не заметила. Она повернулась к Лили, бросила на нее мрачный взгляд и побежала дальше по коридору. Это была Джорджианна.

Разозленная Лили показала сестре язык и зашипела, от чего мопс сразу навострил уши. Джорджи могла хотя бы поздороваться! Наверное, она решила, что Лили не достойна ее внимания.

Джорджианна развернулась и посмотрела на сестру. В плохо освещенном коридоре, где лестница выкрашена в темные мрачные краски, лица сестры было почти не видно, но Лили показалось, что Джорджи похожа на привидение, и девочка от испуга чуть не упала. Светлые волосы висели как солома, бледная кожа отсвечивала болезненным серым оттенком. Темные круги под глазами сильно выделялись.

– Ты плачешь? – спросила Лили, чувствуя укол вины. Почему Джорджи плачет?

Та издала странный звук, похожий на икоту, и взбежала по лестнице, задев сестру и собаку пышной юбкой. Лили вслушивалась в быстрые шаги Джорджианны, за которыми последовал сильный хлопок дверью.

– Что с ней такое? – недовольно пробормотала Лили. Она давным-давно не видела сестру. Сейчас к обиде, что Джорджи перестала уделять ей внимание, добавилось еще и волнение за нее.

– Не знаю. А кто она? – раздался из-под салфетки тихий голос. Мопс встряхнулся и, радостный, вылез наружу. – От нее вкусно пахло! – Лили в ужасе посмотрела на собаку. Глаза девочки стали такими же огромными, как и у мопса. – Что? – спросила собака, раздраженно осматривая коридор. – Знаю, с салфеткой на голове я выгляжу странно, но ты сама попросила меня спрятаться! Я старалась. Думаю, та девочка меня даже не заметила. Она была не в настроении что-либо замечать… – Онемевшая Лили кивнула. Собака искоса на нее посмотрела: – А, ты не думала, что я умею говорить?

– Да… – прошептала Лили. – Я даже не думала, что ты вообще появишься…

– Но ты же сама меня вызвала! – возразил мопс. – Я, конечно, тебе очень благодарна – правда, я совсем не помню своей жизни на картине, но думаю, это было безумно скучно. Потом ты меня позвала… – Собака неуверенно посмотрела на Лили. – Ты же не отправишь меня обратно на холст?

– Нет-нет, ни за что! – Лили отрицательно покачала головой и крепче прижала к себе это милое создание. – Пожалуйста, останься со мной. Я очень хотела, чтобы кто-нибудь ожил, но думала, что оживет твоя хозяйка – девушка в шелковом платье. Она интересная, а мне так хотелось с кем-нибудь поговорить! Не представляешь, как я удивлена. Понятия не имела, что магия сработает! – Лили нахмурилась. – А откуда ты пришла? В смысле, как это получилось?

Мопс потянулась:

– Это ты должна знать, а не я. Все получилось очень быстро. Я даже не могла сопротивляться – будто погналась за мячиком. Правда, мне кажется, что раньше я не могла говорить. Думаю, это твоя вина – ты же хотела с кем-нибудь поболтать!

– Но… кто ты?

Мопс уставилась на девочку с искренним удивлением:

– Эм. Собака.

– Да, но…

– Тебе придется с этим смириться. Это все, что я могу тебе сказать. Так что там с печеньем? И кто эта девочка? Похожая на грустную мышку?

Поднимаясь наверх, Лили вдруг споткнулась о ступеньку – она была слишком поглощена произошедшим и не видела, куда идет.

– Моя сестра Джорджианна. Мы теперь с ней редко видимся.

– А почему так? У Арабеллы – моей хозяйки, той девушки в розовом платье, – три сестры. Так от них было невозможно отделаться!

– Арабелла… – прошептала Лили. – Джорджи мне о ней рассказывала. Она сестра нашей прабабушки. Она была заклинательницей погоды и никогда в жизни не носила плащи. Вообще, все в семье Пауэров должны уметь управлять погодой, это наш дар…

Собака фыркнула:

– Вот еще, заклинания Арабеллы почти никогда не срабатывали. А почему ты перестала видеться с сестрой?

– Она очень занята. Учится. Джорджианна должна стать очень могущественной волшебницей, чтобы вернуть все, как было раньше.

– Раньше чего?

Лили остановилась на последней ступеньке.

– Верно, ты же не знаешь, что произошло. Декрет королевы… магия сейчас запрещена…

Собака с удивлением посмотрела на девочку, а потом недовольно проворчала:

– Что за ерунда?

– Это указ королевы Софии. Все произошло тридцать лет назад, после того, как маг по имени Мариус Гранже убил короля Альберта, отца королевы.

– И что, магия под запретом? Совсем-совсем? – недоверчиво спросила собака.

Лили кивнула:

– Совсем. Навсегда. Поэтому мама обучает Джорджи тайно, а папа в тюрьме. Вот почему мы никуда не выезжаем с острова.

Мопс вздрогнула и пошевелила усами.

– Вы больше не бываете в лондонском доме?

– У нас его больше нет. Семья потеряла много денег, а дом в Лондоне у нас отобрали. Как говорит Джорджи – его украли. Отец пытался добиться встречи с королевой, хотел сказать ей, что не все маги плохие. Но что-то пошло не так, и он попал за решетку. Нам помогает семья матери, но денег все равно мало. Мама жалуется, что мы превратились в нищих, но Марта, наша служанка, говорит, что это полнейшая чушь. Ведь у нищих, например, нет слуг! – Лили перевела дыхание и быстро спросила: – А как тебя зовут? Не могу же я звать тебя просто «собака».

Мопс застенчиво кивнула и посмотрела на девочку:

– Генриетта. Это имя выбрала для меня Арабелла.

Лили улыбнулась. Имя странное, вычурное, но подходит этому милому загадочному мопсику.

– Красивое! – сказала девочка и вздохнула. – Как думаешь, мне стоит поговорить с Джорджи?

Генриетта живо кивнула:

– Конечно! Мне интересно, почему она такая мрачная. Люблю знать, что происходит! Ты только представь, я столько лет была на полотне, совсем не знаю, что произошло за это время. Все так изменилось… И я бы не сказала, что в лучшую сторону! – добавила она, глядя на выцветшие обои, уже готовые вот-вот оторваться. – Хочу понять, что тут творится.

– Получается, когда ты была на картине, то ничего не видела? Ты была вроде как… неживой? – заинтересованно спросила Лили.

Генриетта нахмурилась. Ее пушистая шерстка вздыбилась, и у Лили появилось ощущение, что там можно спрятать целый клад.

– Иногда видела… Думаю, это происходило, когда на нас смотрел – в нас вглядывался – настоящий маг. Тогда я тоже обретала зрение. – Холодным носом она ткнулась Лили в щеку. – Вот тебя я видела.

Девочка покраснела:

– Мне нравилось тебя рассматривать. И Арабеллу тоже. Мне безумно хотелось, чтобы вы сошли с картины, но у меня плохо получается колдовать, в отличие от Джорджи.

Генриетта успокоила ее:

– Все у тебя получается. Это ее комната?

Лили кивнула и постучала в дверь. Ответом ей была тяжелая, настороженная тишина. Девочка дернула ручку, но дверь оказалась закрыта – странно, ведь ключ потеряли давным-давно. Джорджи, наверное, он все равно больше не нужен – она сможет закрыть дверь и без ключа. Лили задумчиво стукнула по дереву – интересно, какое заклинание наложила Джорджианна? Еще час назад Лили бы просто понуро ушла и не стала бороться с волшебством, но сейчас она не одна, а с Генриеттой. Девочка не совсем понимала, что это все значит, но смысл во всем происходящем точно есть. Ее палец что-то кольнуло, когда она провела им по двери, или Лили это померещилось?

– Не получается открыть, – прошептала она. – Но у меня есть идея.

Лили побежала по коридору к своей комнате – они с Джорджи соседки – и проскользнула внутрь. Утром она оставила окно открытым – чистейшее голубое небо обещало, что день будет жарким. Девочка посадила Генриетту на стул у высокого окна, и та с неприкрытым интересом огляделась.

– Хорошая комната. Думаю, спальня Арабеллы была в другой части дома. А твои окна выходят на розовый сад, да? Мы над голубой гостиной? Хотя пыли тут предостаточно! – и собака чихнула.

Лили вздохнула:

– Мало кто соглашается жить и работать на острове. Служанки должны подписать много бумаг – большинство отказываются. Они понимают – здесь происходит что-то странное, что-то нехорошее, и не хотят тут работать…

Генриетта задумчиво кивнула:

– Получается, ваши слуги знают про магию?

Лили пожала плечами:

– Да знают-то все, но об этом никогда не упоминают вслух. При маме, по крайней мере. Никто не рискнет. Когда к нам приезжает Королевская стража, чтобы проверить, как выполняется Декрет королевы, мама всегда стоит за служанками. Она складывает руки и прожигает девушек взглядом. Конечно же, они молчат… – девочка улыбнулась. – Кстати, им хорошо платят. И это еще одна причина, почему у нас недостаточно прислуги, чтобы убирать мою комнату. – Лили огляделась. – Да, тут грязно, ты права. Иногда я сама тут убираюсь, но…

– Мне хочется еще раз взглянуть на твою сестру. – Черная собачка спрыгнула со стула и подошла к окну. – Говоришь, у тебя есть идея?

– Да. Вот, посмотри. Вот мой балкон, а вот балкон Джорджи. Они находятся рядом. – Лили ступила на подоконник и выглянула из окна. – Так, у Джорджи тоже окно открыто, – прошептала она.

Генриетта поставила лапки на подоконник и высунулась наружу.

– Для тебя они находятся близко, но, думаю, мне придется остаться тут. Мы, мопсы, не очень хорошо лазаем, я просто за тобой понаблюдаю. Уговори сестру открыть дверь – тогда ты сможешь впустить меня. – Вдруг она передернула ушами, и если раньше собака говорила как леди – приглушенно и мягко, то сейчас ее голос изменился, она почти шептала: – Я что-то слышу. Там, внизу.

На балконе Лили перегнулась через железные перила, пытаясь заглянуть в комнату сестры. Девочка задержала дыхание.

– Это мама… в голубой гостиной! – прошептала она.

– Там еще кто-то есть. Она с кем-то разговаривает. Тихо, слушай! – Довольная Генриетта положила подбородок на передние лапы.

Внизу, в гостиной, мать подошла к распахнутым настежь окнам. Лили села на пол, прислонилась к перилам и стала вслушиваться в слова, что парили в вечернем летнем воздухе.

– Мадам, как у нее дела? Есть улучшения?

– Это Мартина, мамина служанка! – прошептала Лили.

– Нет, почти нет. Я так надеялась…

Послышалось шуршание плотного шелка – это мама прошлась по комнате, и юбки прошелестели вслед за ней. Лили вздрогнула.

– О ком они говорят? О твоей сестре? – спросила Генриетта.

– Наверное.

На мгновение внизу воцарилась тишина. Потом мать снова подошла к окну, и ее голос, на удивление отчетливый, достиг ушей Лили.

– Хотелось бы мне сделать все самой…

Девочка поежилась. Это было похоже на начало заклинания – мамины слова проникли в сознание Лили необычными цветами и заклубились, как дым. Пытаясь их отогнать, Лили встряхнула головой и крепче вцепилась в перила. Наконец-то ее сознание очистилось.

– Но в пророчестве ясно сказано, что это должен быть ребенок. Я была твердо уверена, что это она! Провидица клялась, что она – то самое дитя, которого мы все так долго ждали. Наверное, она солгала. Мы всегда успеем отправить девчонку по стопам других, но жалко потерянного времени! – Мама глубоко и демонстративно вздохнула. – У меня кончается время. И дети, – она издала грустный смешок.

Лили нахмурилась и посмотрела на Генриетту – та возмущенно передернула ушами.

– О чем это они? Слышишь – звонок? Кто-то позвонил, она уходит из комнаты. Наверное, идет ужинать.

– Посмотри! – прошептала мопс и кивнула в сторону балкона Джорджи. – Как думаешь, она давно там сидит?

Лили развернулась, схватилась за перила и заглянула в балкон сестры. Он оказался шире, чем ее собственный, поэтому, пытаясь рассмотреть что-нибудь в комнате Джорджи, Лили даже не заметила, что в углу балкона притаился комок – сестра собственной персоной. Сжавшись, она сидела у стены, и ее светлые волосы блестели в предгрозовом вечернем свете. Она подслушивала.

– Джорджи! Они ушли. Нам надо поговорить! Пожалуйста, открой дверь! Прости меня за грубость!

Но сестра даже не пошевелилась.

– Что ж, – недовольно прошептала Лили, – придется лезть самой. Попробую ее растормошить. Ей придется меня выслушать!

Девочка перекинула одну ногу через низкие перила.

– Осторожно! – Генриетта прижала уши. – Дом старый, трещит по швам, Лили, это небезопасно! И что ты собираешься делать дальше? Нет, ты не допрыгнешь. Стой!

Но Лили прыгнула. Раньше она прыгала только с яблонь в фруктовом саду. Правда, тогда она приземлялась в высокую траву, в которой лежали гнилые яблоки, а не на выложенный каменной плиткой пол балкона.

Одним локтем девочка зацепилась за перила и попыталась влезть на балкон, но пальцы предательски соскальзывали.

– Джорджи, помоги! – умоляюще звала сестру Лили, ее испуганный голос срывался на крик.

Но Джорджи, казалось, ее не видела и не слышала – взгляд устремлен в пустоту, глаза скрыты вуалью светлых волос.

Генриетта выпрыгнула из окна на балкон и теперь бегала по нему и в ужасе скулила, потом зашлась в громком злом лае, который будто поймал Лили за шею и царапнул ее. Девочка вздрогнула и сильнее схватилась за перила.

Вдруг Джорджи пошевелилась, взмахнула головой, стряхивая с глаз волосы, – казалось, она только что пробудилась от ночного кошмара.

– Лили!

Глава третья

– Что ты делаешь, идиотка? – закричала Джорджи и втащила сестру на балкон.

Пытаясь отдышаться, Лили села на каменный пол и потерла уставшие ладони. Она слабо хихикнула.

– Чего смеешься? – накинулась на нее Джорджи. – О чем ты только думала?! Ты же могла разбиться!

– Знаю. Забавно, ты первый раз ведешь себя как старшая сестра. Может, мне стоит чаще совершать глупости? – Лили улыбнулась и подняла взгляд на Джорджи, прислонившись к коленкам сестры. – Ты смогла бы поймать меня с помощью заклинания?

Джорджи села рядом и крепко обхватила колени.

– Не знаю, получилось бы у меня… – Она закрыла глаза, будто ей было больно смотреть на сестру. – Я бы точно попыталась. Конечно. Но у меня ничего не получается…

– Но пророчество… – начала Лили.

– Ошибочное, – Джорджи пожала плечами, – либо провидица была так напугана, что не захотела перечить маме. Мама боится, что найдется ребенок сильнее меня. Ведь в других семьях волшебников тоже есть дети… у Эндикоттов, например, девочка моего возраста…

– Вот как… – Лили задумчиво кивнула головой. – Поэтому мама так злится? Джорджи, что они от тебя хотят? – спросила она и нахмурилась.

Послышался скрежет когтей, и между стойками перил на балконе Лили просунулась мордочка Генриетты.

– Да! Мне тоже интересно!

Джорджи вскочила, чуть не споткнувшись о сестру, схватила ее и отпрянула вместе с ней к стене.

– Кто здесь? – спросила она.

– Джорджи, хватит! – Лили вырвалась из рук сестры и указала на собаку. – Вот, смотри. Это Генриетта, моя собака! – И она довольно и гордо улыбнулась. – Она вышла с картины, что висит в коридоре внизу, – помнишь девушку в розовом шелковом платье? Это Арабелла, сестра нашей прабабушки. Ты же знаешь ее, да? – Лили посмотрела на сестру: у той на бледном лице был написан ужас. – Что такое? А, думаешь, я ее украла? Арабелла, конечно, разозлилась, но что она может нам сделать, пока находится на картине? Ничего. Так что не волнуйся!

Но сестра неотрывно смотрела на Лили. Глаза Джорджи напоминали темно-фиолетовые глубокие пропасти.

– Ты вывела собаку с картины… Нашла свою магию? Нашла свой путь? – прошептала она, и ее лицо исказилось.

Лили кивнула.

– Ты злишься? – ослабевшим тонким голосом спросила она. – Если не хочешь, я не расскажу маме. Уверена, у тебя все еще получится! Возможно, дело просто в возрасте…

– Лили… – пробормотала Джорджи. Потом улыбнулась. – Собаку удар хватит, если мы ее сейчас же не вытащим!

Генриетта неодобрительно заскулила:

– Я застряну, если попытаюсь просунуть голову дальше! Какие же вы невоспитанные – шепчетесь, да еще и на другом балконе! Быстро возвращайтесь сюда! – Мопс, извиваясь, с трудом вытащила голову из стоек перил.

– Пойдем в мою комнату? – предложила Лили. – Поваляемся на кровати. Мы сто лет это не делали. Джорджи, пожалуйста!

Сестра кивнула и, перешагнув через окно в свою комнату, подала руку сестре, чтобы помочь перебраться с балкона.

Лили заинтересованно оглядела комнату: она сильно изменилась с тех пор, как девочка играла здесь с Джорджи в последний раз. На месте красивой мебели теперь стояли высокие башни из книг и газет. Повсюду расставлены стеклянные сосуды, на которых корочкой застыла старая магия – наверное, сестра усердно занималась в перерывах между уроками. Джорджи, не оглядываясь по сторонам, пробиралась между книгами к двери. Лили задержала дыхание, заметив, что белая фарфоровая дверная ручка обмотана красной нитью. Джорджи легко ее распутала – разве можно так просто разрушить заклинание? Когда девочка убрала нить, дверь распахнулась и Лили поймала сестру за руку.

– Видишь! У тебя получилось!

Джорджи пожала плечами:

– Тут ничего сложного нет, заклинание очень простое. У любого получится, надо только объяснить, как оно работает. У тебя тоже! – Она утвердительно кивнула. – Пойдем, нам надо поговорить! Какая я глупая, почему я раньше об этом не подумала?

– О чем? – прошептала Лили и пошла за Джорджианной по коридору к своей комнате.

Джорджи открыла дверь и подтолкнула Лили внутрь, потом прислонилась к двери, будто наконец почувствовала себя в безопасности. Кончиками пальцев она пробежалась по дверной раме и даже забралась на табуретку, чтобы достать до самого верха. В это время дверь на мгновение осветилась блеклой серебряной тенью, а потом погасла.

– Заклятие безмолвия… – прошептала Джорджи. – Закрой окно! Ой!

И вдруг рассмеялась, увидев, как Генриетта царапается, пытаясь забраться на подоконник. Черная собачка, забавно плюхнулась на пол, потом встала и засеменила на кривых лапках к Лили, не отводя огромных глаз от Джорджи.

– Видок у тебя, конечно… Волосы ужасно грязные! – неодобрительно фыркнула она.

Джорджи рукой пригладила прямые светлые волосы и покраснела.

– Я была занята… – прошептала она.

Генриетта снова фыркнула:

– Интересно, чем это? Неужели не нашлось ни минуты, чтобы сходить в душ?

Джорджи нахмурилась:

– Если честно, я не знаю… Думаю, мама наложила на меня какое-то заклятие. Я все время думала только об учебе, отрабатывала заклинания, пытаясь добиться идеала. Все остальное было неважно… – Она поежилась. – Иногда создается впечатление, что я наблюдаю за собой, будто парю в воздухе, смотрю на себя и думаю: «Бедная Джорджи… Ничего у нее не получается!» Мама, кажется, отчаялась, она злится. Возможно, думала, что ты меня отвлекаешь от занятий… – Она вытерла глаза рукавом. – Понятия не имею, сколько времени я уже в таком состоянии…

Лили посмотрела на сестру:

– Джорджи, я тебя все лето не видела. Именно тогда ты начала заниматься весь день, с утра до ночи. Казалось, ты ни с того ни с сего переехала жить в библиотеку. Когда ты последний раз гуляла?

Ошеломленная Джорджи пожала плечами.

– А когда мы встречались, ты просто проходила мимо, будто меня нет. Как сегодня, на лестнице.

– Все лето? – прошептала Джорджи. С ее щек мгновенно сошел румянец, она стала белее полотна, мешки под глазами ярко выделялись на мертвенно-бледном лице. – Получается, уже целый год, а у меня никаких улучшений… И я почти ничего не помню…

Джорджи покачнулась. Лили подбежала к сестре и усадила ее на кровать. Генриетта подпрыгнула и зацепилась когтями за покрывало. Она прожигала Лили взглядом, пока та не подняла ее. Мопс подбежала к Джорджи, села рядышком, положив лапы на колени девочки, и беспокойно ее оглядела.

– Почему сегодня ты увидела сестру? Что произошло?

Джорджи медленно покачала головой.

– Не знаю. Она просто появилась там, на лестнице. Казалось, все как обычно. Увидев ее, я удивилась, ведь мы так давно не разговаривали. Но я оставила внизу одну книгу, мне надо было сходить за ней, а потом… потом Лили на меня зашипела…

Одной рукой Лили крепко обняла сестру за плечи:

– Прости, пожалуйста. Я была очень грубой! Я не хотела тебя расстроить… по крайней мере, сильно…

Генриетта зашевелила ушами:

– Не извиняйся, Лили! Ты разрушила чары! Она должна тебя благодарить!

Джорджи руками сжала голову и до боли потянула волосы.

– Наверное, ты научилась управлять своей магией, поэтому я внезапно увидела тебя, ты разбила наложенное мамой заклинание.

Генриетта показала ослепительно белые зубы.

– Да, она умничка!

– Лили, храни это в секрете! – Джорджи быстро развернулась и схватила сестру, та от испуга откинулась назад и упала на подушки. Никогда раньше Джорджи не выглядела так странно – глаза потемнели и стали почти черными.

Генриетта, негромко зарычала, вцепившись в покрывало.

– Почему? – Лили поежилась. Неужели Джорджи ей завидует? Лили проглотила слезы. Она так надеялась, что старшая сестра будет ею гордиться! Когда Джорджи перестала с ней разговаривать, она пыталась убедить себя, что ненавидит сестру, ведь та ее бросила. Но по секрету – об этом секрете не знала даже сама Лили – ей просто хотелось доказать, что она тоже особенная.

Джорджи отпустила сестру и вздохнула.

– Я напугала тебя… – Будто извиняясь, она разгладила смятый рукав Лили. – Разве ты не видишь? Я выполняла все, о чем она меня просила. Я слова ей не говорила – хорошая, послушная дочь! Не смела ей перечить. А потом появилась ты – и я задумалась: а почему я это делала? Что ей вообще от меня нужно? Какая глупость! – Она засмеялась. – Уверена, ты думаешь так же. Ни у тебя, ни у Генриетты не получается скрывать эмоции.

Лили посмотрела на собаку – действительно, ее мордочка выражала неодобрение. Девочке показалось, мопсик готова подпрыгнуть – раз, два, три – и засыпать Джорджи вопросами. Но это сделала сама Лили.

– Ты что, серьезно не знаешь, к чему она тебя готовит? – недоверчиво спросила она. – Но ты же сама говорила… какая ужасная у нас королева, как сильно она ошибалась, что однажды все маги объединятся и докажут это. И ты собиралась вернуть все на свои места!

Джорджи кивнула:

– Я просто повторяла слова мамы. Лили, она каждый день мне это говорила! С самого рождения! Вечные слова о пророчестве, моем предназначении, нашем наследии… но что это значит? Что от меня требуется?!

– Почему ты не спросила ее?! – возмутилась Генриетта и сдвинула брови домиком.

Джорджи глубоко вдохнула воздух, будто собираясь что-то сказать, но потом положила подбородок на ладони и уставилась на одеяло. Когда она снова подняла лицо, ее глаза были обычного голубого цвета, хотя само лицо осталось таким же бледным.

– Думаю, потому что боялась. Но тут и чары постарались. Она не хотела, чтобы я ее спрашивала… Наверное, это что-то ужасное…

– Что, например? – Лили нахмурилась. – Мне всегда казалось, что ты должна стать гениальной волшебницей, овладеть магией настолько, что тебя никто не смог бы побороть. И тогда ты пошла бы к королеве и убедила ее, что магия не опасна. Волшебникам больше не пришлось бы прятаться, а ты стала бы главной. Отца бы помиловали, и все зажили счастливо…

Говоря это, Лили мечтательно улыбалась. В конце концов, это ее главная мечта. Но вдруг она поняла, как глупо прозвучали ее слова в темной грязной комнате, где на кровати сидят испуганная сестра и говорящая собака.

Генриетта фыркнула:

– Похоже на сказку.

Лили сглотнула – мир, созданный ее фантазией, быстро улетучился из головы.

– Да, наверное, это маловероятно. Но мама всегда говорила, что нас спасет Джорджи. Как еще она может это сделать? Особенно если у нее самой нет ответа на этот вопрос.

В спальне повисло молчание – все задумались.

– Может, мама тоже не знает, что можно сделать? – предположила Лили. – И просто надеется, что ты сама что-нибудь придумаешь?

Джорджи покачала головой.

– Вряд ли. Она говорит обо всем очень уверенно, будто знает, что делает. Что-то странное и очень опасное! – Она нахмурилась. – Я помню лишь какие-то намеки. Странные слова. Но сложить их воедино у меня не получается, несмотря на то, что Лили меня освободила.

Лили хихикнула: это прозвучало так, будто она расшнуровала Джорджи нижние юбки.

– Как думаешь, мама узнает, что я сделала? – внезапно спросила она, и сердце гулко забилось. – Во время следующего занятия она поймет, что ее чары разрушены? Что она скажет?

Джорджи взяла в рот прядь волос, не обратив внимания на неодобрительный рык Генриетты.

– Мне это помогает думать, извини! – наконец сказала она. – Нет, кажется нет. Если я буду осторожна и продолжу вести себя как раньше, она ничего не заподозрит. – Джорджи горько улыбнулась. – Мама всегда так сильно злится, что не заметит, даже если я вся посинею. А если и узнает, то я не скажу ей, что это ты. Ей не надо это знать. Не рассказывай никому о своей магии, держи в секрете – мне кажется, это правильное решение. Может, поэтому у меня получилось очнуться? – я вдруг поняла, что должна тебя защитить.

– Секреты – это хорошо. Если, конечно, я их тоже знаю, – вступила в разговор Генриетта. – Но не понимаю, почему так важно, чтобы никто не знал о способностях Лили?

Джорджи вздохнула:

– У меня особо ничего не получается, мама в бешенстве. Если я ей не понравлюсь, она возьмет Лили.

Та кивнула. Внутри нее всю будто разрывало. Ведь именно этого она жаждала всю жизнь – быть такой же особенной и важной, как Джорджи. И внезапно ей захотелось стать самой обычной…

– И все начнется заново… – задумчиво произнесла Генриетта.

Собака легла на кровать, вытянув лапы, как маленький китайский лев. Лили примостилась рядом, подперев голову ладонями, чтобы видеть сестру – та свернулась с другой стороны от мопси.

– Я ведь тоже не первая… – прошептала Джорджи и погладила Генриетту по пушистой голове.

Лили внимательно посмотрела на сестру:

– О чем ты?

Джорджи покачала головой, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Мама что-то говорила… В моей голове целый рой странных обрывков воспоминаний – они появились, когда спало заклинание. Мама злится, ведь ей пришлось повторить все заново…

Лили вдруг выпрямилась и, возбужденная, чуть не захлебнулась в собственных словах:

– Да-да, верно! Она же только что сказала. Там, внизу, Мартине. Помнишь, она упомянула «других»? – Девочка поежилась и положила руку на спинку Генриетты, чтобы успокоиться. Собака вздрогнула, будто пальцы Лили были ледяные. – Джорджи, помнишь часовню? Могильные плиты с именами? Люси. И – и…

– Прюденс, – шепотом ответила Джорджи. – Но они же были совсем малышками!

– Джорджи, на плитах нет дат…

– Но вы бы помнили их, если б они были взрослыми, когда… умерли? – спросила Генриетта.

Джорджи с сомнением покачала головой:

– Сколько себя помню, плиты были там всегда. Может, когда мама их родила, она была совсем юной? Нет, все это глупость, у нас нет причин так думать. Мама была молодой, а девочки, совсем маленькие, просто умерли. Младенцы не выжили – такое бывает!

Лили с благодарностью кивнула. Она бы все отдала, только чтобы Джорджи оказалась права. Сейчас же ей хотелось лечь рядом с сестрой, погладить собаку и забыть обо всем. Но мысли отказывались повиноваться и продолжали водить хороводы в ее голове.

Добрая и пушистая собачка оказалась результатом заклинания. Внутри Лили растет магия, и рано или поздно мать об этом узнает.

И пусть мама разочаровалась в Джорджи, когда Лили дотронулась до сестры, кожа той осветилась волшебством – Лили его чувствовала, между ними что-то проскочило. Внутри нее есть странная и опасная магия, которая только подчеркивается мягкой и спокойной силой сестры.

Лили больше нельзя прятаться в оранжерее.

Глава четвертая

– Так-так!

В запястье Лили ткнулся холодный нос, и девочка вздрогнула.

– Что такое?

Она знакома с собакой всего несколько часов, но сразу поняла, что Генриетта недовольна.

– Ты, кажется, говорила что-то о печенье.

– Ой, прости!

Лили села на кровати, нашла на прикроватном столике спички и зажгла свечу, после чего вытащила старую блестящую коробку с печеньем.

Генриетта живо поднялась и замахала хвостом.

– Ого, с изюмом! Обожаю изюм!

Она осторожно взяла зубами печенье, что ей протянула Лили, и радостно им захрустела. Потом облизнула покрывало, собрав с него крошки. Собачка села перед девочкой и огромными доверчивыми глазами, что одновременно пылали любовью и голодом, посмотрела на нее.

– Что, еще хочешь? – Лили пожала плечами, вытащила печенье и, засмеявшись, поднесла его к черному носику.

– Я шестьдесят лет ничего не ела! Я безумно голодна! – жалобно отозвалась Генриетта. Вдруг она подпрыгнула и выхватила печенье из руки Лили. – Вот так! Что, не ожидала? – довольно спросила она, прожевывая печенье.

Когда Генриетта съела четыре печенья, а Лили с Джорджи – по две штуки, коробка опустела. Даже мопсу пришлось под конец это признать – она долго обнюхивала коробку изнутри, пытаясь убедиться, что ничего не осталось. Она тяжело вздохнула; зевая, прилегла на кровать и, довольная, облизнулась. Ясными глазами собака посмотрела на девочек.

– И что нам делать?

Джорджи перевела взгляд на Генриетту.

– Делать? – Ее голос дрогнул.

– Надо же что-то предпринять… – спокойно добавила Лили. – Нужно хотя бы узнать, что задумала мама. Джорджи, речь ведь идет о твоей жизни! Мы не можем позволить матери использовать тебя!

Генриетта покачала головой:

– Надо обязательно узнать, что маме надо от Джорджи, иначе мы просто не сможем ее спасти!

Уставшая Джорджи закрыла глаза.

– Я уже чуть ли не жалею, что встретилась с вами сегодня, – тихо сказала она. – С мамой было проще. Лили, ты строишь из себя главную, это невыносимо! Хотя собака еще хуже.

– «Собака» звучит грубовато! – фыркнула Генриетта. – У меня есть имя.

– Вот видишь! Ты напоминаешь приставучую гувернантку! Но ты права, – согласилась Джорджи, разглядывая собственные пальцы. – Я просто не хочу.

Генриетта пробежала по одеялу к Лили и прошептала ей на ухо:

– Ты раньше замечала, что твоя сестра – нытик?

– Ты тоже была бы нытиком, если б на тебя наложили заклинание и заставили непрерывно учиться! – возразила Лили, защищая сестру. Хотя в чем-то она была с ней согласна.

– Наверное, поэтому у нее ничего не получается. У нее решимости не хватает! – добавила Генриетта чуть громче.

– Нечестно! – отрезала Лили, но у нее было странное неприятное ощущение, что Генриетта права.

– Она права, Лили. – Джорджи, услышав их диалог, засмеялась. – Покажи маме, чему ты научилась. Ты лучше меня. Правда, вряд ли у нее получится заколдовать тебя – ты направишь заклинание ей прямо в лицо! Ты очень на нее похожа. Такая же решительная.

– Мне просто интересно, что происходит! – настаивала на своем Лили. – Если не хочешь спрашивать, надо найти другой способ все узнать.

Джорджи снова взяла волосы в рот – целую прядь и начала их покусывать. В этот момент она еще больше стала похожа на мышку, и Лили обеспокоенно оглядела сестру. Как бы ей ни хотелось, чтобы Генриетта оказалась права, Лили понимала – Джорджи совсем не похожа на соучастницу преступного сговора, скорее на испуганную двенадцатилетку, которая упадет в обморок от одного лишь чужого крика.

– Какой? – пробормотала Джорджи, не выпуская изо рта волосы.

– Когда ты в библиотеке, мама, наверное, за тобой наблюдает, и ты не сможешь поискать улики. Надо пробраться туда, когда ее нет, – задумчиво произнесла Лили.

Джорджи подтянула колени к груди и обхватила их. Из кружевных рукавов показались тонкие дрожащие запястья.

– Это обязательно?

Генриетта изящно фыркнула.

– Началось, – прошептала она Лили.

Девочка хотела приложить палец ко рту собаки, но вместо этого наткнулась на ее холодный мокрый нос и рассмеялась. Генриетта прижалась к Лили и пообещала:

– Я помогу тебе!

Джорджи напряженно посмотрела на мопса серо-голубыми, будто дымчатыми, глазами, напомнившими Лили гальку у берега.

– Я тоже помогу! Ты еще не видела нашу маму. Ты даже не представляешь, на что решилась!

Генриетта снова фыркнула, но тут же вздрогнула – забеспокоилась.

– Надо дождаться, когда мама уйдет из библиотеки, – тихо предложила Лили, и Джорджи неохотно кивнула:

– Тогда туда и проберемся.

– Да. Хорошо. Тогда завтра веди себя как обычно, – твердо сказала Лили, обращаясь к сестре.

Джорджи цыкнула, но Лили возмущенно на нее посмотрела:

– Джорджи, ты должна это сделать!

– Я и сделаю! – отрезала та. – Ты понятия не имеешь, каково это: сидеть в библиотеке под надзором мамы, разучивать заклинания. Надеюсь, она не поймет, что ее чары спали. Я же буду как на иголках – а мама будет стоять за мной, сложив руки, и наблюдать… – Умудрившись испугать и себя, и Лили, и даже Генриетту, Джорджи вздрогнула.

Лили сглотнула.

– Понимаю. В смысле, я действительно не знаю, каково это, Джорджи, но хочу помочь. Ты же не хочешь до конца жизни просидеть в этой комнате?

– А почему бы и… – начала Джорджи, понизив голос до шепота. – В общем-то…

– Да, если не хочешь, чтобы жизнь была долгой, можешь остаться тут! – Генриетта решила помочь девочке подобрать слова.

Лили с упреком посмотрела на мопса:

– Все собаки такие бестактные или только ты?

Генриетта покачала головой и вытянула лапы.

– Собаки не бестактны. Просто мы не врем. А такт – это как раз вежливая ложь.

Лили открыла было рот, чтобы возразить, но быстро его закрыла. Генриетта права.

* * *

– Я сейчас чихну! – скорбным голосом прошептала Генриетта на ухо Лили.

– Не смей!

– От вашей экономки никакого толка! Целый вагон пыли!

– У нас больше нет экономки. – Лили выглянула из-за тяжелых пыльных бархатных штор и посмотрела на дверь в библиотеку. – У нас только дворецкий, мистер Фрэнсис. Он немного… близорук.

– Мисс Арабелла и ее матушка уже давно бы уволили всех слуг, если б те так же запустили дом! Бр-р-р! – Мопс неодобрительно покачала головой и почесала нос.

– Ты понимаешь, что мы прячемся? – спросила Лили. – Хватит болтать!

Генриетта выглянула из-за занавески.

– Лили, нас никто не слышит! Кроме большой двери. Не понимаю, чего мы тут стоим? Неужели твоя сестра не может просто выйти и сказать нам, что мама ушла?

Девочка вздохнула и забралась обратно на широкий подоконник за шторами.

– Может, но я в ней не уверена… – Она представила картину: ее сестра дрожит от испуга и пытается собраться с силами, чтобы выйти в коридор и позвать Лили. Намного безопаснее самой проследить за матерью.

Генриетта нежно подтолкнула Лили, встала на задние лапки и посмотрела в грязное окно.

– Отсюда видно море. Лили, ты когда-нибудь выезжала с острова?

– Никогда.

Собачка поежилась.

– Мне больше по душе Лондон. За городом тоже, конечно, неплохо, но мне нравится ходить по асфальту. Думаю, Лондон сильно изменился, – добавила она, и в ее голосе послышалось возмущение. Вдруг Генриетта развернулась на подоконнике, внезапно навострив уши. – Кто-то идет!

– Может, мама наконец пошла к себе наверх? – Лили как можно теснее прижалась к окну.

– Нет-нет… – прошептала собака, дрожа от возбуждения. – Наоборот, кто-то спускается вниз!

Лили нахмурилась:

– Может, это Марта или Виолетта? Они наши служанки. Только мы с тобой уже давно тут сидим, и никто наверх не поднимался…

– Это кто-то очень маленький. Или, может, просто свет. Пахнет странно. Фу. Какой противный запах! Пахнет неправильно, кисло, пахнет злом. Кто это, Лили? Тихо, тихо, она идет по коридору!

Кто-то легко и почти бесшумно ступал по каменному полу и направлялся прямо в сторону Лили и Генриетты, которые сжались на подоконнике. Женщина в черном платье, чье лицо было скрыто вуалью, прошла мимо, тихо постучала в дверь и исчезла в библиотеке.

Когда дверь захлопнулась, Генриетта высунула мордочку из-за шторы:

– Итак? Кто это?

– Мартина. Мамина горничная. Она ужасна! – Лили поежилась. – Вся такая… призрачная. Только от нее не воняет. По крайней мере, я никогда не замечала. Она очень ухоженно выглядит – на платье всегда ни пятнышка. И гладит она отлично!

В глазах Генриетты проскользнуло сожаление:

– Поверь мне, от нее воняет! Но не из-за того, что она грязная. Мне даже кажется, что ей вообще не надо мыться… – В темных глазах загорелся интерес. – Почему она тебе не нравится?

Лили нахмурилась:

– Другие слуги со мной разговаривают, а она – нет, никогда. Возможно, они меня жалеют – Марта меня подкармливает, а Виолетта учит писать. Они знают, что во мне нет никакой магии, – на фырканье Генриетты девочка не обратила внимания, – и считают, что мама мною совсем не занимается.

– Так и есть. К счастью! Если бы ты училась, как сестра, то никогда бы меня не нашла – у тебя просто не хватило бы на это времени.

– Что в Мартине самое странное, так это ее глаза! – внезапно добавила Лили. – Они отвратительны. Они серые, и в них нет серединки. Глаза без зрачков! У нее их нет! И белков нет. Глаза просто серые…

Заинтригованная Генриетта внимательно посмотрела на девочку.

– Это еще кто-нибудь заметил? Может, другие слуги?

– Мартина почти никогда не заходит на кухню или в комнату прислуги. Она ест в своей комнате, которая, кстати, соединяется с маминой. И ты сама только что видела – ее лицо постоянно закрывает эта вуаль. Слуги говорят – это потому, что она с Кавказа – там так ходят, но я в это не верю. Чтобы рассмотреть ее глаза, надо хорошенько приглядеться. – Лили посадили собаку себе на колени и начала ее гладить, пытаясь успокоиться. Ее пальцы нежно скользили по пушистой шерстке. – Я стараюсь о ней не думать. Как тебе кажется, на ней тоже какое-нибудь заклинание?

Генриетта поежилась.

– Нет. Мне кажется, она и есть заклинание.

– То есть она создана из магии? – прошептала удивленная Лили. – Я даже не знала, что такое возможно!

– Это мало кто может сделать. Это не какая-то там заурядная магия. У Арабеллы был начитанный отец, очень эрудированный волшебник. Сам он редко колдовал, но мог, когда хотел, он больше писал о магии и часто о ней говорил – особенно за обедом. Иногда его речи были очень интересными. Помню, однажды он рассказывал о живых существах, сотканных из магии. Это безумно сложное волшебство. Я даже представить себе не могла, что твоя мать так сильна! – Генриетта вмиг погрустнела. – Я нагрубила твоей сестре, а теперь понимаю, почему она так напугана…

– Правда? Значит, она не нытик? – с облегчением спросила Лили.

Но вдруг Генриетта напряглась и ощетинилась. Снова чье-то присутствие. Лили прищурилась, будто думала, что сможет увидеть коридор сквозь пыльный бархат, если только постарается. А может, у нее действительно это получится? В конце концов, голова кружилась от радости, когда она вспоминала, каким образом перед ней появилась Генриетта. В то же время Лили охватил сладостный страх, но она точно не собиралась сдаваться.

Девочка услышала шаги и низкий, мелодичный голос матери. Та подошла к двери, открыла ее и выплыла в коридор, Мартина шла следом.

Лили крепко схватилась за старую деревянную оконную раму, чтобы не упасть на пол прямо перед матерью. Девочку тянуло к ней как магнитом, будто она была тонкой булавкой, а за матерью шлейфом следовала нить болезненных заклинаний. Одной рукой Лили прижала к себе Генриетту – она заметила, как когти мопсика поползли по деревянному подоконнику, и испуганная собака в ужасе посмотрела на девочку.

Из-за темного бархата показался лишь кончик когтя, но этого хватило, чтобы темная вуаль, проходя мимо, обернулась, Лили чувствовала, как холодные глаза пронзают окно, и вжалась в угол так сильно, что на коже, наверное, останется след. Возможно, Мартина подумала, что это просто мышка, но наконец тяга маминой магии исчезла.

На мгновение шаги затихли, и послышалось едва различимое шипение – а потом снова шаги, и Лили выдохнула с облегчением.

Скрипнув, дверь открылась – и Лили, и Генриетта подпрыгнули от неожиданности. Из библиотеки выглянуло испуганное лицо Джорджи.

– Лили, ты тут?

Та спрыгнула с подоконника и, держа на руках мопса, вышла из-за штор.

Собака неистово лизала когти, будто ее чем-то испачкали.

– Она просто кошмарная! – прошептала она. – Не понимаю, как у вас двоих может быть такая неприятная мать! Или как вы умудрились оставаться чистыми. Относительно чистыми… – Она с подозрением посмотрела на Джорджи.

Лили проскользнула в библиотеку и закрыла за собой дверь, потом прислонилась к ней, пытаясь успокоиться. Сердце неистово колотилось, а пыльный густой воздух затруднял дыхание.

– Это магия, – объяснила Джорджи. – Она тут повсюду, даже в воздухе. Дыши ртом – это помогает. Потом привыкнешь.

Генриетта спрыгнула на пол и побежала по библиотеке, деловито ее обнюхивая. Когда-то род Меррисот был очень известным – в поместье съезжались маги со всей страны – или даже со всего мира. Местом встречи была именно библиотека – самая большая комната во всем доме, намного больше зала. Библиотека занимала чуть ли не весь первый этаж. В ее конце потолок был украшен витражным куполом и выходом на балкон. Лили редко там бывала. Ей казалось странным, что комната, где так много стекла и огромных окон, выходящих на розовый сад, всегда оставалась темной и мрачной. Правда, сад с розами уже превратился в сад с одуванчиками.

Но сейчас, в эту самую минуту Лили чувствовала, как в воздухе парит волшебство, бросая легкие отблески тут и там, будто пыль, что видна в лучах солнца.

– Джорджи, ты знала, что Мартина ненастоящая? Генриетта говорит, она сделана из магии.

Джорджи покачала головой.

– Это невозможно.

– Возможно. Это так и есть, – отозвался приглушенный голос из ниши с книгами, что были в каждой стене. – Хотя я не уверена, что ее создала именно твоя мать. Но пахнет она именно ее магией – мускусом. – Генриетта высунула голову.

– Почему мама не завела обычную служанку? – Джорджи упала на кресло, будто ее ноги подкосились. – Даже не представляю, какие могут понадобиться заклинания, чтобы сотворить человека! С чего надо начать?

Лили села на стол рядом с сестрой.

– Может, с тела? А вдруг заклинание есть в какой-нибудь из этих книг?

Книги в библиотеке были повсюду. Ими были заставлены все полки, они были навалены на столы и даже подоконники. В комнате стоял затхлый запах магии и заплесневелой бумаги.

– С тела? – ужаснулась Джорджи. – Мама бы не пошла на такое!

Лили пояснила:

– Я имела в виду – ей надо было сотворить тело… А ты что подумала? Что мама его откуда-нибудь украла?!

Джорджи покачала головой.

– Нет. Это ты так подумала, а не я. Уверена, она ничего подобного не делала!

– А вот я бы совсем этому не удивилась, – с лежавшего на полу огромного словаря магии Генриетта прыгнула на стул рядом с Джорджи, свернулась на большой диванной подушке с вышивкой и посмотрела на девочек. Кажется, ей нравится за ними наблюдать. – Хотя, возможно, все началось не с человеческого тела. Мартина даже не человек.

– А у Арабеллы такие заклинания получались? – зачарованно спросила Джорджи.

– Нет, конечно! Такое творят только злейшие волшебники! – Собака повернула к ней голову. – Ты ведь это понимаешь, да? Что твоя мать ужасно опасна?

Лили нахмурилась. Она боялась маму – всегда боялась, сколько себя помнит, но в то же время ею гордилась. Мысли и воспоминания, вещи, какие она знала, вдруг начали исчезать из сознания Лили. Казалось, она стоит на песчаном пляже и чувствует, как волны уносят песок из-под ног.

– Неужели она действительно так ужасна? – тихо прошептала Лили, надеясь, что Генриетта хихикнет и скажет: «Нет, конечно. Так, лишь самую малость!»

Собака помолчала, почесала нос, потом вздохнула:

– Я знала Арабеллу совсем маленькой, она была примерно твоего возраста, Джорджи, но даже тогда ее семья очень отличалась от вашей. Невероятно сильные маги, они всегда сторонились темных заклинаний, хотя отец любил о них говорить. Арабелла с сестрами изучала утонченные виды магии: чары, иллюзии, управление погодой. Неудивительно, что она выбрала для себя именно погоду. Ее заклинания редко удавались, но Арабелла была талантлива. А то, чем занимается ваша мать, куда более сомнительно. Половина книг из этой библиотеки должна быть заперта на ключ!

Джорджи нахмурилась.

– Как ты можешь такое говорить?! Ты совсем не знаешь нашу маму!

Лили так удивилась подобному выпаду сестры, что засмеялась – не согласиться с Генриеттой просто невозможно. Конечно, собака права.

– Джорджи, она тебя заколдовала – да так, что ты чуть меня не забыла! Разве этому может быть достойное объяснение?

– Джорджи провела с матерью больше времени, чем ты, – стала оправдывать девочку Генриетта. Собака наклонилась к Джорджи и подозрительно ее обнюхала. – Было бы странно, если б она не впитала ее магию и… нравы. Возможно, на ней до сих пор остались обрывки заклинания.

– Хватит меня обнюхивать! – одернула ее Джорджи.

– Интересно, где она на тебя его наложила? Тут? – Генриетта склонила голову набок: кажется, она так делает, когда думает. – Это бы объяснило, почему Джорджи снова от нас ускользает…

– Я не ускользаю! – Глаза Джорджи полыхали гневом. – Я не видела создания грубее, чем ты! И уж поверь мне, мама успела показать мне несколько отвратительнейших существ! – она сглотнула. – Понимаю, мама что-то затеяла, что-то плохое. Но, Лили, именно ради этого я столько старалась! У меня будто почву из-под ног выбили – ты только представь, что я чувствую! Вся моя жизнь поменялась за несколько часов! – Она обхватила себя и поежилась. – Ты права, – добавила Джорджи, обращаясь к Генриетте. – Мне здесь действительно труднее находиться. Заклинание будто витает в воздухе. Уверена, я все еще под его влиянием…

– Тогда надо поторапливаться! Пора найти то, за чем мы сюда пришли! – Лили встала и беспомощно огляделась.

Несколько минут они ходили по библиотеке; тут и там Лили брала с полок книги и просматривала их. Наконец, расстроенная, села на пол в углу комнаты и тяжело вздохнула.

– Да, это была глупая идея. Думала, все окажется намного легче. Будто специально для нас здесь оставят листок, где огромными буквами будет написано: «Мой дьявольский план». Тут, наверное, по меньшей мере тысяча книг. В любой из них могут быть заклинания, которым тебя обучает мама…

– Не уверена, что нам надо искать именно книгу. – Джорджи стояла у стола рядом с окном. – Это мамин стол, она всегда за ним что-то пишет. Может, нам надо искать ее записи? – Она повернулась к сестре и скорчила рожицу. – Прекрасно тебя понимаю. Так что, ищем записку с заголовком «Мой дьявольский план»? Может, это и правда глупо…

– Не совсем. – Генриетта кружилась по библиотеке, обнюхивая все вокруг, и с отвращением чихала, когда натыкалась на едкие запахи нехороших книг; теперь она вскарабкалась на нижнюю полку одного из шкафов. – В конце концов, зачем ей что-то прятать? Она ведь думает, что Джорджианна до сих пор заколдована. А про Лили она, наверное, вообще забыла! – Собака подбежала к Лили и лизнула кончик ее уха, пытаясь подбодрить. – И слава богу! Если она что-то и написала – возможно, мы это сейчас найдем.

– Она только за этим столом пишет? – спросила Лили.

Джорджи огляделась.

– Иногда еще сидит вон в том кресле. Или подкрадывается ко мне сзади и говорит, что я все делаю неправильно.

Кресло, окруженное разбросанными по полу книгами и газетами, стояло у камина. Оно было обито темной материей, немного блестящей, напоминавшей мамино платье. Пахла она тоже ею – мускусом. Именно его Генриетта учуяла в магии вокруг Мартины. Так же пахли и специи, что миссис Портер хранила в глиняных горшках в кухонном шкафу. К ним запрещено прикасаться – горшки привезли с Востока, они очень дорогие. Лили медленно, на цыпочках, пошла к креслу – и вдруг почувствовала себя дурочкой: разве можно бояться кресла?!

Джорджи рассматривала газеты на столе, перебирая их так аккуратно, чтобы мама не догадалась, что в ее отсутствие кто-то осматривал стол.

– Здесь все заметки про старинные семьи магов, – прошептала она. – И заклинание «как прорастить внутри человека зерно»… фу, зачем маме это понадобилось?

Лили обошла кресло, чтобы поближе рассмотреть круглый столик рядом с ним. На столике она обнаружила странные вещи: графин с непонятным темным напитком, пробовать который Лили не горела желанием, сломанная расческа из серебра и слоновой кости и толстая книга в переплете из тускло-зеленой кожи. На книге еле виднелись выцветшие золотые буквы. Девочка нахмурилась, пытаясь их прочитать, и поднесла книгу ближе к глазам.

Фотоальбом – было написано витиеватыми буквами.

Вдруг из альбома выпала карточка в тусклых коричневых тонах и с надписью, сделанной острым почерком: «Моей дорогой племяннице Нериссе в день свадьбы». Нерисса – так зовут маму.

Лили осторожно открыла альбом и перевернула хрупкую страницу. Первая фотография – свадебная: мама сидит на изящном стульчике, за ней стоит мрачный папа. Лили нежно погладила его изображение пальцем. У мамы тоже есть фотография отца – в медальоне на столе, но Лили никогда ее не видела. Поняв, что, если бы этот мужчина не стоял рядом с мамой, Лили приняла его за незнакомца, девочка вздохнула.

Нахмурившись, она продолжила рассматривать фотографию: наверное, ее сделали перед окнами библиотеки, прямо среди моря из одуванчиков, а эта странная колонна, у которой позируют родители, на самом деле – беседка. Несмотря на то что теперь все подчиняются Декрету королевы о запрете магии, Меррисот все равно процветает. Внизу фотографии дата – июнь 1865. Двадцать пять лет назад.

– Что это? – спросила Джорджи, заглянув Лили через плечо.

– Посмотри, фотографии со свадьбы родителей. – Она перевернула страницу. – И мама с ребенком… Ой, это Люси! Она родилась через год после свадьбы – если бы она не умерла, ей сейчас было бы двадцать четыре года…

Генриетта прыгнула в кресло, чтобы посмотреть на снимки.

– Как интересно! Однажды Арабелла с сестрами взяла меня с собой в Лондон на выставку дагерротипов[1]. Мне ни один не понравился. Но подобных фотографий, как в альбоме, я в жизни не видела! Люди такие скучные… – добавила она, сморщив нос, когда Лили перевернула несколько страниц – на них были изображения девочек.

– Надо долго-долго стоять и не двигаться – поэтому все люди на фото такие мрачные, – объяснила Джорджи.

– Люси и Прюденс… – пробормотала Лили и перевернула еще одну страницу. – Думаю, они были старше меня. Джорджи, они умерли не в младенчестве. Им было, наверное, как тебе, лет двенадцать… по меньшей мере… – Она закусила губу и испуганно посмотрела на сестру.

– Дети тоже иногда умирают! – упрямо ответила Джорджи. Потом она вздохнула. – Но не сразу двое, да? Может, у них был брюшной тиф? Все равно странно, что он забрал обеих…

– Это же не сразу произошло. Люси на фотографиях больше нет. Вот, смотри, это Прюденс. А на руках она держит… тебя, наверное, Джорджи… – тихо сказала Лили.

– На снимках они не старше вас…

Генриетта носом перевернула фотографию, и показался портрет Прюденс – ее длинные волосы спадают вниз легкими кудрями. Она выглядит милой и невинной – и очень напоминает Джорджи. В глазах горит тот же испуганный огонек. На руках она держит маленькую сестру и смотрит на нее с беспокойством. Или Лили это просто показалось?

– Она все знает… – прошептала Генриетта, и Лили вздрогнула. Ей не показалось.

– Больше снимков нет, – сказала девочка, быстро пролистав страницы до конца. – А, только тут, в самом конце, есть кармашек.

Лили раскрыла конверт – кажется, он новый, в отличие от остального альбома. В темно-синих чернилах узнавался мамин почерк.

– Думаю, это список заклинаний… – неуверенно произнесла Лили и протянула лист сестре.

– Да. – Джорджи нахмурилась. – И все ужасные! У меня от одних названий мурашки по коже.

– Покажи, – попросила Генриетта и забралась на руки Лили. – Ого! Не просто ужасные – они смертельные! Я слышала о некоторых.

Джорджи покачала головой:

– Нет, некоторые из них опасны, но они не убивают. Вот это точно нет, смотрите. Я его знаю. Кажется, я даже пробовала его сотворить! – и она указала на строчку в середине списка.

Расширившимися от ужаса глазами Лили уставилась на сестру. Генриетта застыла, а потом тихо прорычала:

– Посмотри, что написано внизу…

Джорджи бросила на мопса недовольный взгляд, но вслух прочитала надпись: «Забирает дыхание, останавливает кровь. Медленно, но эффективно».

– На ком ты его отрабатывала? – с трудом проговорила Лили. Слова будто застряли у нее в горле.

– Не… не знаю. Я не помню… – Листок выпал из рук Джорджи. Девочка покачнулась и схватилась за спинку кресла. – Неужели я кого-то убила?

Генриетта посмотрела на Джорджианну:

– Думаю, зависит от того, хорошо оно у тебя получилось или нет…

Джорджи задумалась, как бы вспоминая:

– Мама тогда злилась. Сказала, я бестолковая. Наверное, у меня не вышло! Я же не могла никого убить… или могла?

– Еще какие-нибудь заклинания из списка ты знаешь? – спросила Лили и снова протянула сестре бумагу.

– Да… Вот это. И это. Примерно половину. Они очень сложные. Нужна сильная магия, надо долго практиковаться. Без сноровки никак… Другие я не знаю, мне даже пробовать их рано! – Первый раз в жизни Джорджи порадовалась, что не была гениальной волшебницей, чего все от нее ожидали. – Лили, мама учила меня убивать людей… – безжизненно сказала она и, побледнев, упала в кресло. – Я не хочу никого убивать! Да и кто захочет? – Она откинулась на спинку, утопая в подушках.

– Твоя мать захочет, кто же еще, – пробормотала Генриетта, понюхала листок и чихнула, будто тот был посыпан перцем. – Фу!

– Посмотри, что написано под этим заклинанием! – Лили указала на другую строчку. – До нее трудно добраться. Наверное, все заклинания предназначаются для одного человека…

Джорджи нахмурилась и выпрямилась в кресле.

– Думаешь, таким образом они разделались с Люси, Прюденс и другими? Мама учит меня магии, чтобы потом от меня избавиться? Бессмыслица какая-то!

Лили покачала головой:

– Нет. Ты только подумай! До нее… Кого ненавидит наша мать? Того, кто разрушил всю нашу жизнь.

Генриетта громко тявкнула.

– Поняла! Королеву, да?

Лили кивнула и посмотрела сестре в глаза.

– Мать учила тебя магии, чтобы ты убила королеву Софию.

Глава пятая

Они все вместе – Джорджи, Лили и Генриетта – сидели на полу перед камином. Огонь почти потух. Они вглядывались в сероватые отблески угля, осмысливая, что только что узнали.

– Так вот, ради чего все это? – наконец прошептала Джорджи. – Она хочет избавиться от королевы?

– Все сходится. – Лили кивнула. – Помнишь, мама рассказывала нам истории про королеву? Говорила, что она настоящий тиран, что магию нельзя запрещать, что легчайший путь снова ее разрешить – это убить королеву? Ведь это она объявила магию вне закона, потому что была сильно расстроена смертью отца.

– Да, наверное, ты права… – с мрачным видом Джорджи пожала плечами. – Может, это не так и плохо. Все-таки из-за нее наш папа в тюрьме…

– А вдруг он это заслужил? – с сомнением спросила Лили. – Вдруг он тоже собирался убить королеву? Но его поймала Королевская стража?..

Джорджи покачала головой:

– Нет. Это было бы предательство, а за предательство не отправляют за решетку, Лили. За предательство вешают. Возможно, мама что-то планировала и отец входил в ее планы, но тогда его бы не поймали. Иначе они бы и маму отправили в тюрьму. И нас тоже. Вообще всю семью! Разве нет? Убийцы. Нас бы называли именно так.

Лили кивнула и взяла сестру за руку. Еще до того, как мать с утра до ночи стала учить Джорджи магии, Лили безумно любила играть с сестрой. Сейчас, глядя на вялую Джорджианну, трудно поверить, что она придумывала множество забавных игр. У девочек была любимая игра, которой они забавлялись редко – чтобы не переборщить, а еще – чтобы случайно не попасться взрослым на глаза. Сестры бежали к какому-нибудь шкафу – больше всего им нравился бельевой шкаф в комнате бывшей экономки, забирались в него по очереди и закрывали там друг друга.

Если честно, когда в шкафу была Лили, она не давала сестре плотно закрыть дверь, потому что боялась темноты, а Джорджи, в свою очередь, предпочитала оставить дверь приоткрытой, так как не доверяла Лили: ей казалось, сестра может куда-нибудь убежать и совсем о ней забыть. На кухне девочки брали стакан воды и отбирали у Марты корочку хлеба, чтобы было правдоподобно, а потом жестокий тюремщик – Лили или Джорджи – с огромным воодушевлением рассказывал, какие противные крысы бегают по клеткам и кто умер в соседней камере.

Это казалось девочкам интересной игрой лишь потому, что их постоянно охватывало странное предчувствие: когда-нибудь это может оказаться правдой. Кто знает, может, нежданно-негаданно в Меррисот нагрянет Королевская стража и узнает, что мама не отказалась от волшебства. Или кто-то из слуг проговорится… Все может быть. Ведь с папой это случилось…

– Как думаешь, папа знал о маминых планах? – спросила Лили. – Он ведь в тюрьме всего девять лет. Если мы правы по поводу Люси и Прюденс – значит, мама уже давным-давно вынашивает план мести королеве. Намного дольше, чем девять лет. Это тоже часть плана?

Джорджи сложила углы листочка и покачала головой.

– Вряд ли. Я почти его не помню – мне было три, когда его забрали, но не думаю, что он стал бы подвергать нас опасности… – Она нахмурилась. – Помню, он всегда нервничал. Но теперь это понятно – до нас у него были две дочери, и они умерли, вот он и волновался… – Она улыбнулась. – А еще он вечно давал мне рыбий жир!

– Фу! – Лили вздрогнула. У миссис Портер тоже есть большая стеклянная банка с этой гадостью, и иногда кухарка заставляет Лили ее проглотить – какая мерзость!

– Нет, мне даже нравилось. Кажется, папа изменил вкус жира, он пах розами… Тебе он тоже его, кстати, давал. Не помнишь? Такая розовая штучка?

Лили отрицательно покачала головой и неуверенно посмотрела на сестру.

– Он давал, точно. Помню, только я начну кашлять – он сразу суетится вокруг меня… Теперь все понятно… – Джорджи нахмурилась.

– Получается, Люси и Прюденс чем-то болели? – тихо спросила Лили.

Джорджи снова посмотрела на список заклинаний – кажется, она не может оторвать от него взгляд, особенно от тех заклинаний, которым сама училась.

– Знаешь, как только Королевская стража узнает, что мы продолжаем заниматься магией, нас сразу схватят. Мы попадем в какое-нибудь ужасное место. У них есть школы, куда они отправляют детей магов и пытаются запереть в них волшебство. Возможно, ее действительно стоит убить – королеву, и мама права. Иногда люди идут на крайние меры… – начала рассуждать Джорджи и осеклась, снова засунув в рот прядь волос.

Лили посмотрела на нее, потом взяла фотоальбом, раскрыла его на фотографии с сестрами и протянула Джорджианне. Та кивнула.

– Нам пора бежать отсюда. Даже если мы согласны, что иногда стоит убивать, – а мы с этим ни в коем случае не согласны! – мама так просто это не оставит. Мы слышали ее слова. Она собирается поступить с тобой так же, как со всеми остальными. Джорджи, она может опробовать на тебе какое-нибудь заклинание из того списка! Научить им тебя у нее не получилось, поэтому она воспользуется ими, чтобы от тебя избавиться. Выберет что-нибудь попроще, и все подумают, что ты заболела. Нам надо сбежать! – В глазах Лили полыхала злость. – Джорджи!

– Знаю! Но куда нам идти? Мы всю жизнь провели в Меррисот! Лили, я понятия не имею, что там, на другой стороне!

– Я имею.

Сестры быстро повернулись и посмотрели на черную собачку, что притаилась между ними.

– Меррисот – прекрасный загородный дом, но мне всегда было тут скучновато, – сказала Генриетта и зевнула. – Лондон лучше. Поедем туда. Мать никогда не найдет вас в таком большом городе, верно? А если ваш отец не причастен к ее плану – нам стоит найти его и рассказать, что собралась сделать ваша мать. – Генриетта оскалила зубы. – Ведь если ее план раскроют, то и отцу не поздоровится – все будут думать, что он с ней заодно: «Какой ужасный маг, даже в тюрьме строит козни против королевы!» – Собака уверенно кивнула. – Надо срочно отсюда уходить, пока ваша мать не додумалась обратить внимание на Лили!

Лили посмотрела на Генриетту – та будто прочитала ее мысли и произнесла их вслух, но именно сейчас слова о Лондоне прозвучали устрашающе.

– Как мы выберемся с острова? Нужна лодка. В сарае у моря есть гребная шлюпка, но сам сарай всегда закрыт. Ключи у мистера Фрэнсиса, он держит их в своей комнате.

Джорджи нахмурилась.

– Я видела письма от папы – в смысле только конверты, сами письма я не читала. Их читала мама. На конвертах были марки Лондона.

Вдруг на плечо Лили опустилась чья-то рука. Девочка развернулась, чуть не свалившись в камин, и почувствовала, как кто-то схватил ее за рукав. За три года, что Питер съедал все объедки на кухне, выражение его лица изменилось; во взгляде больше не читался голод, но мальчик все равно оставался очень худым и никогда ни с кем не разговаривал.

– Ты что, подслушивал? – выпалила Лили.

– Лили! Он же не слышит, – прошептала Джорджи.

– Не слышит, но слушает! – оборвала ее Лили и уставилась на Питера. Она стала говорить четко, чтобы мальчик смог читать по ее губам. Питер ухмыльнулся и сделал жест рукой – да, слышал, но немного. Чуть-чуть. Но и этого достаточно.

– Как ты тут оказался?! – строго спросила Лили.

Питер поставил на пол ящик с дровами, который держал в руках, порылся в кармане поношенной рубашки и вытащил бумажку и карандаш. Он что-то написал и протянул листок Лили, довольно улыбнувшись.

Если хотите сбежать – надо хорошо подготовиться. Будьте осторожны.

– Мы не знали, что ты тут шныряешь поблизости… – пробормотала Лили.

Генриетта подкралась к Питеру и понюхала его ноги. Вдруг она выпалила:

– Ты можешь украсть ключи от сарая возле моря? – и дотронулась лапкой до его коленки, чтобы обратить на себя внимание.

Питер с ужасом уставился на Генриетту, его глаза стали такими же огромными, как и ее. Все слуги знали про магию, но никогда не видели ее вживую. Мать девочек ведет себя очень осторожно, поэтому Лили знает – Питер видит волшебство впервые. Наконец он кивнул и пожал плечами.

– Правда сделаешь это? – нахмурилась Лили. – Хочешь с нами? – с надеждой спросила она. – Мы думаем сбежать. Мама заколдовала Джорджи, мы боимся, она… Она может сделать что-нибудь ужасное… – У Лили не хватило духу сказать, что мать планирует избавиться от Джорджи, как от мусора. И вместо этого она сказала совсем другое: – Мы едем в Лондон! Питер, пожалуйста, поедем с нами!

Питер посмотрел на девочку, потом огляделся, будто за ним следят, и печально покачал головой.

– Не все люди на материке ужасны…

Лили хотелось добавить «как та семья, что отправила тебя сюда», но все все равно поняли, что она имела в виду.

«Я просуну ключ вам под дверь, – написал Питер. Он посмотрел на Лили и добавил: – Сегодня вечером?»

Лили обернулась к сестре и Генриетте. Мопс радостно закивала. Джорджи задержала дыхание, сжала кулачки и выдохнула:

– Да.

Лили кивнула.

– Да. Сегодня вечером.

* * *

– Уверена, что оно тут? – прошептала Лили и оглянулась – не подглядывает ли кто. Уже половина одиннадцатого, на улице потемнело. В руках у девочки свеча. Огонек мерцает, и от этого тут и там по мебели, будто призраки, прыгают тени.

– Уверена, – решительно ответила Генриетта и поставила передние лапки на пуфик. – Я чувствую его. У золота особый, узнаваемый запах. Как у масла.

– Тогда поторопись! Вдруг миссис Портер снова не удался ужин и сейчас сюда ворвется разъяренная мама? – Джорджи стояла у двери в маминой спальне – следила, не идет ли кто по коридору. Девочки взяли немного пудры из розового фарфорового горшочка на мамином столе и посыпали ею старый ковер на лестнице. Если заклинание Джорджи удалось – она сказала, что в этом не совсем уверена, хотя Лили и Генриетта считали, что Джорджи просто паникует, – то крышка горшочка звякнет, как только кто-то пройдет по пудре. Это очень искусное заклинание. Если сработает.

– Джорджи, мама заколдовала шкаф. Как нам его открыть?

– О-о-о-ох! – Джорджи подбежала к столику и посмотрела на дверцу. – Это не заклинание, шкаф просто закрыт. Серьезно – вот ключ, около зеркала.

– А… – Лили разочарованно посмотрела на ключ. Ей так хотелось, чтобы магии вокруг было больше! Девочка быстро открыла шкаф, вынула оттуда красную бархатную сумочку – очень тяжелую – и радостно сжала ее в руках.

– А что это там под ней? – послышался заинтересованный голос Джорджи.

– Письма! Джорджи, это письма от папы, наверняка от него! – Дрожащими руками Лили взяла верхнее письмо и раскрыла его. – Дорогая – да, это точно от папы! – Я давно не получал от тебя писем. Пожалуйста, расскажи мне, как там мои дочки. Здоровы? У них все хорошо? – Джорджи, это он про нас! – Лили моргнула, в ее глазах заблестели слезы. О ней, кроме Марты, никто никогда не беспокоился, да и Марта часто была занята. – Думаю, ему в тюрьме особо нечего делать – вот он и думал о нас… – грустно прошептала она. – Меня снова допрашивали о том нелепом плане. Я заявляю, что невиновен, но они не верят. Наверное, нашли улики, просто не говорят мне, чтобы я не смог защищаться. Думаю, я никогда не смогу их убедить, что мое единственное оружие – слова. Я не согласен с принятым законом о магии – и теми проклятыми ограничениями, которые он налагает. Почему я должен избавиться от своего волшебства? Да и как я это сделаю, пока сам на свободе? Я свободен, и магия моя свободна. Может, они правы, что отправили меня за решетку? Но я бы никогда не пошел против королевы! – На лице Лили отразилось облегчение. – Он не имеет к плану никакого отношения. Не будет же он врать маме, верно?

Джорджи медленно покачала головой.

– Не будет. Если только это не способ обмануть стражников. Но как-то не похоже.

– Сюда что-то идет! – внезапно перебила их разговор Генриетта.

– Мама? – Лили посмотрела на горшочек с пудрой, а потом развернулась к сестре.

– Нет. Не кто-то, а что-то. Магическое создание. Оно не поднимается снизу, оно всегда тут было! – Генриетта на кровати водила носом из стороны в сторону. – Где оно?

– Наверное, подслушивала из гостиной, – прошептала Лили и подхватила мопса на руки. – Я совсем о ней забыла. Питер прав, нам надо быть осторожнее. Джорджи, нельзя больше ждать, нам надо уходить. Мартина все расскажет маме!

Дверь в гостиную уже приоткрылась. Лили испуганно наблюдала, как сквозь щель проскользнула рука в черной перчатке. Девочка вдруг поняла, что никогда не видела кожу Мартины. Может, у нее и кожи-то нет?

– Бегите скорее! – поторопила их Генриетта. – Мы не знаем, на что она способна. Она может как-нибудь нас отследить?

– Ей это не нужно, – прошептала Лили.

Девочки кинулись к двери и выбежали в коридор, дверь в гостиную продолжала раскрываться, а комната мамы наполнялась темнотой Мартины.

– Мы не сразу поняли, что она подслушивает, наверняка она многое успела услышать… У нас нет выбора, шлюпка – единственный выход.

И они побежали по коридору. Девочки даже не заметили свою ловушку, пока вокруг них не заблестела пудра, а в отдалении не послышалось звяканье фарфоровой крышки на горшочке – тревога.

– Сработало! – горько засмеявшись, крикнула Джорджи.

– Конечно, сработало! – ответила Лили. – Если у тебя не получаются злодейские заклинания, это не значит, что все остальное тоже не получится. Надеюсь, это хоть на миг отвлечет Мартину. В оранжерее сейчас никого, бежим через нее, это кратчайший путь до утеса. Я спрятала сумки в кустах дрока.

– Она идет за нами! Или в столовую… Я чувствую ее запах! – Генриетта тревожно оглянулась.

– Скорее!

Девочки побежали по дорожке к оранжерее, распахнули стеклянные двери, пронеслись мимо засохших деревьев и вырвались в ночной сад. Ночь была лунная, но в саду тут и там мелькали странные пугающие тени, которые лишь вблизи превращались в знакомые фигуры.

Забыв о страхе, Лили оглянулась на дом – темная махина сверкала частыми огоньками. Один из них двигался за окнами столовой.

– Она пошла к маме. За нами отправят погоню с минуты на минуту! – страх охватил Лили. – Скорее!

Но Джорджи будто приросла к земле – прямо перед ней возникла огромная фигура. Лили подавила крик. Это Мартина – или уже мама? Но как же так? Почему так быстро?

Потом темная фигура приблизилась – нет, это не они, мама и Мартина выше, да они и не стали бы нести в руках сумки девочек.

Питер отдал сумку Джорджи прямо ей в руки, издал странный звук, будто просил девочек поторопиться, и кивнул на тропинку, что вела с утеса вниз сквозь кусты дрока.

– Тут быстрее всего, да? – догадалась Джорджи, но Питер шел впереди нее, поэтому ответа она не дождалась. – Лили, что-то тут не так – мы идем прямо в кусты!

– Спокойно! Питер знает дорогу. А вот мама о ней даже не догадывается. Дорожка выведет нас к берегу. Не думала, что Питер придет нам помочь! – шептала Лили, следуя за мальчиком. Узкую дорожку, кажется, проложили кролики; острые ветки кустов цеплялись за волосы и платья девочек.

– У оранжереи появился огонек. Лили, скорее! – Джорджи схватила сестру за руку и потащила ее за собой. – Нам надо бежать. Мама, наверное, уже поняла, что происходит. Страшно подумать, что с нами сделают, если поймают!

– Вряд ли они рискнут потерять вас обеих, – заметила Генриетта. – Не знаю, что у них за план, но им в любом случае нужен ребенок.

– Нет, уж лучше смерть. – Лили произнесла это не подумав, но, пробираясь сквозь дрок в настороженной тишине, поняла, что сказала правду. Нет ничего хуже, чем жить под заклинанием, как Джорджи. Дни протекали мимо сестры, будто вода, а в памяти оставались лишь обрывки тех мыслей, когда Джорджи понимала, что что-то не так. Но они были настолько неясными и короткими, что в мгновение ока пропадали из ее сознания, а сама девочка оставалась наедине с наложенным на нее заклинанием.

Наконец они вышли из зарослей дрока прямо на тропинку. Широкие каменные ступени были выложены первыми представителями рода Пауэров, которые и построили Меррисот. Сарай для лодок, встроенный в утес, притаился у самого берега, на воде. Он оберегал шлюпки от диких волн.

Около мола тропинка исчезла. Лили опустила Генриетту на землю, порылась в кармане платья и открыла дверь ключом, который сжимала во влажных от пота пальцах. Замок скрипнул, и в страшной гулкой темноте за дверью отозвалось эхо.

– Ничего не видно… – обеспокоенно прошептала Лили. – Где же лодка? Надо было захватить фонарь!

– Ой, – смущенно сказала Джорджи, потом забормотала совсем нечленораздельно, и внезапно вокруг запрыгали тени и появилась светлая рябь – в руках Джорджи загорелся мягкий серебряный огонек.

Питер открыл рот от изумления, а Лили, любуясь на заклинание, вздохнула. Как раз вовремя и невероятно красиво… Может, сестра и ее научит? Но тут же вспомнила, что им надо спасаться, и огляделась в поисках шлюпки. Однажды девочка видела, как дворецкий плыл на ней на материк.

Шлюпка покачивалась у ног Лили, и с каждой новой волной маслянистая вода выплескивалась за борт.

– Да уж, в ней вода… – мрачно заметила Генриетта. – Хотя это лучше, чем ничего. Скорее! Я уже слышу голоса, они близко.

Лили быстро развязала узлы, что держали лодку пришвартованной у мола. Генриетта запрыгнула на деревянное сиденье и заскулила. Питер кинул в шлюпку сумку Лили и взмахнул рукой перед Джорджи, призывая ее поторопиться – он боялся к ней прикоснуться.

Девочка ступила в лодку и вздрогнула – чулки сразу промокли. Следом залезла Лили, и Питер начал подталкивать шлюпку. Лили взяла мальчика за руку.

– Поедешь с нами? Пожалуйста!

Он покачал головой и указал наверх, состроив злую гримасу.

Глаза Лили наполнились слезами. Она плакала не потому, что уплывала из дома, а потому что Питер – ее единственный друг.

– Тогда спрячься. Они не должны знать, что ты нам помог!

Мальчик кивнул и толкнул лодку к двери. Лили нашла весла и взялась за них. Она не смогла нащупать уключины, и Питер в ужасе замычал. Он прыгнул за лодкой прямо в воду и по пояс в воде помог девочкам выйти в открытое море.

– Слава богу, нет шторма! – Джорджи посмотрела на морскую гладь.

– Спасибо! – нежно прошептала Лили, обращаясь к Питеру, и опустила весла в воду. – Мы вернемся за тобой! – и добавила: – Надеюсь…

Она еще раз, последний, взглянула на его худую фигурку, – Питер весь вымок и напомнил ей того маленького мальчика, которого она первый раз увидела три года назад. Он помахал девочкам, а потом быстро спрятался под мол, в темноте прижавшись к сваям.

– Ты знаешь, как ею управлять? – Джорджи наблюдала, как ее сестра борется с веслами.

Лили покачала головой:

– Нет! Но мы двигаемся – уже хорошо. Не так важно, куда мы в итоге приплывем, главное – подальше отсюда. Видишь кого-нибудь на тропинке?

– Я вижу фонарь, там, на утесе. Джорджи, убери свет! – потребовала Генриетта. – Мы же не хотим, чтобы нас заметили.

Джорджи взволнованно посмотрела на руки, потом перегнулась через борт и опустила их в воду. Огонек медленно погас, и лодку окутала морская тьма. Внезапно волны стали громче и яростнее биться о борта шлюпки.

– Я вижу еще огни, только уже с другой стороны. – Генриетта забралась на сиденье на носу лодки и смотрела вперед. – Кажется, это деревня. Лили, давай быстрее!

– Я пытаюсь, но весла меня не слушаются!

– Дай я помогу. – Джорджи приподнялась – осторожно, чтобы лодка не перевернулась, – села рядом с сестрой и взяла одно весло.

И вдруг, сидя рядом с ней, Лили почувствовала прилив счастья, а потом одернула себя – сейчас не время, надо спасать свои жизни. Но Джорджи снова стала ее сестрой, и Лили улыбнулась.

– Лили, осторожно! Ты сейчас весло упустишь! Опусти весло в воду. И толкай. Еще. Еще, – подгоняла ее Джорджи.

– Деревня уже близко! – сообщила Генриетта. – Уф!

– Что такое? – Лили боялась обернуться и посмотреть на собаку. – Генриетта, что случилось?

– Поднимаются волны, – ответила та тонким голоском. – Волна разбилась о нос шлюпки и облила меня с ног до головы! – Генриетта царапнула дерево скамейки и перебралась к девочкам.

Лили чуть расслабилась и огляделась. Ее глаза уже привыкли к темноте, поэтому девочка различала странные очертания волн и разные черные отблески. Действительно, волны стали сильнее.

– Это ненормально. – В голосе Генриетты послышалась тревога. – Когда мы садились, море было спокойным. А сейчас что творится? Это заклинание. Ваша мать заколдовала море!

Голос собаки дрогнул, и Лили с удивлением поняла, что Генриетте страшно. Но уже через мгновение мопс протиснулась мимо девочек и забралась на сиденье перед ними, положила лапы на борт и резво залаяла на воду, что ударялась о лодку с каждым разом все сильнее и сильнее, и на невидимого волшебника на берегу.

Будто ей в ответ вдруг поднялся ветер, о борт плеснули совсем уж могучие волны, и шлюпка покачнулась.

– Положи весла! – закричала Лили. – Генриетта, прыгай вниз, а то тебя смоет в море!

Но черная собачка продолжала остервенело лаять. Она так разозлилась, что, кажется, даже не услышала крик Лили. Разъяренный плеск волн поглотили ее лай.

Лили медленно поднялась и пошла против ветра, чтобы помочь собаке, но Джорджи схватила сестру за юбку.

– Лили, нагнись, волны очень сильные!

– Надо помочь Генриетте! – прокричала Лили.

– Я не отпущу тебя! Держись, осторожнее! – Джорджи крепко взяла сестру за лодыжку и в то же время бормотала слова заклинания. Лили подумала, что толка от него не будет.

Она вытянула руку и попыталась поймать Генриетту, но собачка ускользнула, перебежала по лодке на другой ее конец и неистово залаяла на водяные стены.

– Вернись! – простонала Лили. Глаза ее наполнились слезами. Она потянулась за собакой, но лодка накренилась, и девочка чуть не упала за борт.

– Лили! – послышался крик Джорджи.

Лили всхлипнула, и несколько блестящих серебряных слез капнули прямо в море.

– Отличная идея! Ты же это специально сделала? – послышался заинтересованный голос.

Лили села – перед ней сверкнули огромные глаза Генриетты.

– Шторм затих… – пробормотала девочка.

Джорджи поднялась на ноги.

– Что ты сделала? Я пыталась нам помочь, но, думаю, это не моя заслуга!

– Она заплакала! – с гордостью сообщила собака. – Когда в воду упали ее слезы, заклинание разбилось. Лили, у тебя отлично получается снимать заклятия!

– Посмотрите, шторм прибил нас прямо к берегу! – Джорджи указала рукой вперед.

Вода тяжело ударялась о камни у пляжа, течение несло шлюпку прямо к берегу. Полностью промокшие, не в силах унять дрожь, девочки сели рядом и доверились волнам, что направляли их к деревне. Наконец послышался легкий стук – это лодка ударилась о камни – пляж уже близко.

Лили выбралась из шлюпки прямо в воду и огляделась. Деревенские огни на утесе уже начинали гаснуть, густая темнота казалась осязаемой. Она услышала, как Джорджи с резким всплеском вылезла из лодки и побрела по воде к пляжу.

– Тебе помочь? – обратилась Лили к Генриетте. – Тут воды по колено. – Ей никто не ответил. – Генриетта, что такое? Я не дам тебе промокнуть! – Лили засмеялась. – Знаю, ты и так вся мокрая, но вряд ли тебе хочется промокнуть еще сильнее…

Послышалось фырканье. Собака подошла к девочке и ткнулась носом в ее руку.

– Не уверена, что могу…

Лили погладила мягкую шерстку:

– Что такое?

– Я принадлежу семье. Я часть твоей семьи, часть ее магии. Мое место в доме, на портрете. Лодка из Меррисот; боюсь, если я выйду из нее…

Пальцы Лили перестали перебирать шерстку, и девочка посмотрела на темный мохнатый комок. Она знакома с мопсом всего полтора дня, но жить без нее уже не может.

– Что с тобой случится? – обеспокоенно спросила она. – Ты вернешься на картину? Почему раньше не сказала?

– Это бы ничего не изменило… Вам в любом случае надо было сбежать. А я могла вам помочь. Хотя все, что я сделала, – заставила тебя плакать…

– Ты не можешь… – Лили крепко обняла Генриетту, следя, чтобы собака оставалась в лодке. – Я не позволю тебе вернуться на картину!

– Может, я и не вернусь туда. Я сама не знаю… – Генриетта говорила небрежно, будто о чем-то незначительном, но Лили слышала, как дрогнул ее голос.

– Лили! Ты идешь? – Джорджи побрела обратно к лодке. – Как думаешь, нам сразу в деревню? Жуткая темень, я даже не знаю, что делать… Плюс в том, что нас никто не увидит, но мы можем заблудиться…

– Давай переночуем тут… – рассеянно ответила Лили. Она даже подумать не могла, чтобы оставить Генриетту в лодке одну на ночь, и хотела увидеть ее еще раз, пусть даже последний.

– На рассвете, – прошептала Генриетта на ухо Лили, и та кивнула.

* * *

Лили проснулась замерзшая и испуганная, Генриетта спала тут же. Джорджи лежала рядом, положив голову на промокшую сумку с одеждой, взятой из дома. Лодка мягко покачивалась на спокойных волнах; на нежном бледно-розовом небе прорезалась желтая линия – рассвет. Лили, полусонная, посмотрела на пляж. Песок цвета печенья переходил в заросшие травой дюны. Это место так не похоже на Меррисот, что казалось, девочки попали на другую планету. Как возможно, что два таких разных места находятся на расстоянии всего лишь двух миль друг от друга?

Лили много думала о мире за морем, он всегда казался ей нереальным, воображаемой картинкой. Но вот она тут, и этот мир действительно существует; может, нереальна здесь сама Лили? Кто она? Странный ребенок-волшебник, да только о магии практически ничего не знает. Ей самой показалось, что звучит это необычно.

– Попробуем? – Генриетта проснулась, потянулась и выпустила коготки.

Лили кивнула, приподнялась – осторожно, чтобы не разбудить сестру, размяла затекшие ноги и выбралась из лодки, шикнув на ледяную воду, что шлепнула ее по лодыжкам. Девочка протянула руки к собаке – та закрыла глаза и прыгнула.

Лили, стоя в воде, крепко обнимала Генриетту, со страхом ожидая, что мопс исчезнет. Но она не исчезала. Девочка открыла глаза: Генриетта все еще сидела на ее руках, удивленно озираясь.

– Вот и отлично. – Она облегченно опустила уши. – Возможно, я могу находиться за пределами дома, если рядом есть девочка из Меррисот. – Она лизнула щеку Лили. – Пойдем на разведку?

Глава шестая

– Лили, смотри! Все получилось! Мы добрались! – Джорджианна поднялась в лодке и с удивлением огляделась. Она выбралась из лодки и ступила на песок, придерживая влажные юбки впереди, будто бальное платье. – Прошлой ночью я так устала, да еще и темень была…

И она затанцевала на песке: восторженно кружилась и смеялась, запрокинув голову. Лили и Генриетта обменялись удивленными взглядами. Джорджи сто лет так себя не вела – она вечно была бледной, из-за чего-то волновалась, боялась, что заклинания не сработают или мама все узнает. А сейчас она танцевала будто под никому не слышную, кроме нее самой, радостную музыку – снова стала маленькой Джорджи.

– Надо за ней приглядывать… – прошептала Лили и пошла к сестре.

– Ага, – согласилась собака. – Надо, конечно. Ты только посмотри на нее!

С блаженной улыбкой Джорджи подбежала к сестре. Ее светлые волосы за ночь распушились, как шелковая отделка на мамином платье.

– Ну и видок у нас! – Лили посмотрела на свою промокшую юбку и туфли с соляными разводами. – Надо сначала переодеться.

Джорджи, кажется, пришла в себя и покачала головой:

– Сумки промокли, ты забыла? И одежда тоже промокла… Я постараюсь нас высушить по дороге, помню одно заклинание, наткнулась на него в библиотеке. Я нашла там рукописную книгу нашей прапрабабушки. В ней много подобных заклинаний – как быстро убраться в доме, избавиться от муравьев на кухне. Мама говорила, это полнейшая чушь, но мне нравилось.

Лили кивнула и сглотнула, а потом тихо спросила:

– Тогда что, пойдем?

Джорджи обернулась – посмотрела на лодку, потом перевела взгляд на сероватый отблеск в утреннем свете – остров, где они жили.

– Да, пора идти.

– Тут так непривычно… – прошептала Лили, и Джорджи кивнула:

– Я сама не знаю, как это – быть вдали от дома…

– Надо быть осторожной! – предупредила Генриетта. – Если магия действительно запрещена, нельзя ее показывать. Убедись, что высушенная заклинанием одежда не будет светиться или мерцать.

– Я совсем забыла! – ужаснулась Джорджи. А потом хитро улыбнулась: – Ты ведь понимаешь, что теперь тебе придется молчать?

Генриетта на миг призадумалась и бросила косой взгляд на Джорджианну:

– Конечно, понимаю!

Но Лили показалось – собака совершенно об этом забыла. Девочка пошла по пляжу, надеясь тем самым отвлечь Генриетту, пока та не успела надерзить сестре, на что вполне была способна. Наверняка она даже от этого получила бы удовольствие.

Тропинка тянулась по пляжу и вела прямо в деревню, которая только-только начала просыпаться. Слышалось пение женщины, разжигающей печь, и тонкая струйка дыма спиралью выходила из трубы на крыше дома.

– Нам надо быстро пройти через деревню, – сказала Лили, однако ей хотелось оглядеться – ведь тут все так необычно! – Они сразу поймут, откуда мы. Нельзя, чтобы нас заметили. Мама скоро будет тут…

– Ваша мать может подумать, что вы обе утонули, – предположила Генриетта, оглядываясь по сторонам.

Лили покачала головой:

– Думаю, она бы нас спасла. Или подумала, что Джорджи нас спасет. В конце концов, мы ей нужны – по крайней мере, одна из нас точно…

– Может, она злилась, поэтому не могла мыслить трезво! Еще она могла устать – слишком сложное заклинание выбрала, чтобы устроить шторм. – Джорджи поежилась и быстрее зашагала мимо домов. – В какой стороне Лейсфилд?

Дорожка начала расширяться.

– Смотри, тут указатель, – Лили подбежала к столбу и посмотрела вверх. – Лейсфилд отсюда в трех милях, в эту сторону.

Она помнила, что все продукты в их дом привозили из магазина в Лейсфилде, а если кто-то приезжал на остров – хотя сама Лили видела только свою семью и Королевскую стражу, наведывавшуюся к ним каждый год, – то сначала они ехали до Лейсфилда на поезде, который в итоге довозил пассажиров до вокзала Паддингтон в Лондоне. Там можно прятаться, пока девочки не найдут отца.

– Держись ближе к кустам, – прошептала Генриетта. – Если что, проберемся сквозь них и спрячемся в поле.

– Но что мы будем делать в Лейсфилде? – взволнованно спросила Джорджи. – В городе невозможно остаться незамеченными. К тому же надо будет уточнить, какой поезд идет в Лондон, и купить билеты. Кто-нибудь может нас узнать!

– Ты умеешь пользоваться чарами личины? – с надеждой спросила Лили.

Она читала про них – это особый вид заклинаний, который помогает скрыть от чужих глаз реальный облик вещей или людей. Чары личины сотворить просто, тут важна техника: надо обмануть чужие глаза и сознания.

– Думаю, умею, но мне нужно время, чтобы сконцентрироваться. И, возможно, понадобится амулет. – Джорджи вздохнула. – Я не брала их с собой. Мама заметила бы пропажу из библиотеки. Я взяла лишь несколько основных магических предметов и книги из своей комнаты. Наложила на них заклинание непромокаемости! – с гордостью добавила она.

Лили только собиралась сказать, что сестре надо было наложить это заклинание на все сумки, как вдруг Генриетта пискнула и слегка куснула девочку за ногу. Лили быстро огляделась и с ужасом поняла, что в их сторону идет пожилой мужчина и ведет за собой лошадь, запряженную в повозку. Уже поздно прятаться.

– Не бойся! – прошептала она сестре, а у Джорджи был такой вид, будто ее только что приговорили к смертной казни.

Девочка глубоко вздохнула и кивнула. Она изобразила на лице глупую улыбку, выпрямила спину и кивнула мужчине, когда тот проходил мимо.

Лили тоже улыбнулась. Она удивилась, что прохожий не спросил, кто они такие и откуда. Мужчина хоть и обернулся, но только снял шляпу и вежливо сказал:

– Доброе утро, мисс, и вам тоже доброе утро, мисс.

– Доброе утро! – ответила Джорджи, искренне улыбнувшись.

– Доброе утро, – добавила Лили.

Наверное, этот мужчина из деревни у пляжа и, возможно, возвращается домой из Лейсфилда. Он точно понял, что они городские. Несмотря на то что на всей их одежде проступили соляные пятна, туфли хлюпали, а платье Лили было ей коротковато, одеты они были как настоящие леди. У деревенской девочки вряд ли вообще есть туфли, даже хлюпающие. Сестры еще раз на него обернулись – вдруг он тоже их разглядывает и уже собирается вызвать полицейского и сказать, что они опасные беглянки?

Вместе с Генриеттой девочки шли по пустынным полям – деревни на их пути больше не попадались, не было вообще никаких признаков жизни, лишь вдалеке виднелось несколько равнодушных ко всему овец.

– Он даже не обернулся… – прошептала Генриетта. Она могла оборачиваться на мужчину сколько угодно раз – в конце концов, она просто собака.

Лили почувствовала себя уязвленной – он мог хотя бы сделать вид, что ему интересно, кто они такие! – а потом поняла, как это, в сущности, глупо.

– Что-то мы идем, идем – и все никого… – печально сказала она.

– И слава богу! Зато нас никто не видит! – подбодрила ее Джорджи.

– Интересно, что он о нас подумал? – задумалась Лили.

Генриетта фыркнула:

– Да его больше заботит цена на овощи, что он купил на рынке, нежели две оборванки.

Лили открыла было рот, чтобы возразить, но потом посмотрела на сестру – и ничего не сказала. Джорджи выглядела просто ужасно, Лили, наверное, не лучше.

– Может, нам вообще не стоит волноваться из-за Лейсфилда? Вдруг на нас никто даже не обратит внимания? – спросила она.

– Люди точно обратят внимание на деньги! – выпалила Генриетта. – Особенно если они в руках у двух маленьких голодранок. Приведите себя в порядок, прежде чем светить кошельком.

– Ты забыла, что тебе нельзя разговаривать? – ласково напомнила Джорджи.

Генриетта издала слабое рычание:

– Меня здесь никто не видит. Сама помолчи. Давай лучше вспоминай те заклинания, которыми так хвасталась. Разгладь платья – свое и сестры, и, ради бога, причешись! Удивительно, что у тебя хотя бы волосы сейчас чистые.

Джорджи покраснела от злости. Лили удивленно отметила, что в этот момент сестра похорошела.

– Я была заколдована! – гневно выпалила она.

– Да-да, вечная отговорка, – отрезала Генриетта, прищурив глаза. Ее хвост был напряжен и выглядел угрожающе.

– Я могу как-нибудь помочь? – Лили пыталась отвлечь Джорджи от Генриетты.

Джорджи развернулась и бросила сестре в лицо:

– Нет!

Потом она раздраженно фыркнула и повернулась к мопсу спиной.

– Что ж, очень хорошо. Нам нужно что-нибудь прямое… Трава подойдет. Можешь собрать немного? – и она указала на блеклую побуревшую траву у живой изгороди.

Лили неуверенно кивнула и сорвала несколько травинок. Она понятия не имела, какое отношение имеет трава к ее потрепанному старому платью.

– Помни их немного в руках, – приказала Джорджи. – Сюда же никто не идет, верно? – обеспокоенно уточнила она. – Думаю, сейчас нам лучше спрятаться за деревья. На случай, если платье заблестит.

Впереди было несколько деревьев, и девочки торопливо направились туда. Они спрятались в густой тени и облегченно вздохнули. Еще утро, но солнце уже нещадно палит. Джорджи села на упавшее дерево и начала объяснять, что надо делать:

– Вот, положи их мне на колени. А теперь слушай и повторяй за мной. Надеюсь, я все правильно помню…

Генриетта фыркнула, но тоже запрыгнула на дерево, устроилась рядом с Джорджи и заинтересованно посмотрела на травинки.

Джорджианна начала теребить в пальцах тонкие стебельки и очень тихо (Лили надеялась, это не потому, что сестра забыла слова), медленно и нежно запела:

Плетитесь, нити; вейтесь, ленты;

Очищайтесь, шелк и лен.

Соединяйтесь, элементы,

И вот порядок наведен!

– Лили, давай присоединяйся, – прошептала Джорджи и вложила сестре в руку траву. Когда мопса взяла в зубы травинку, Джорджи недовольно на нее посмотрела, отобрала стебелек и положила его обратно. – А теперь надо повторить!

Девочки вместе пропели заклинание еще раз, пока все травинки не выстроились в ровный аккуратный ряд.

– Впечатляет! Поднимитесь-ка, – приказала Генриетта. На ее ошейнике из розовой кожи блестели золотые вставки; Лили уверена – раньше их точно не было. – Намного лучше! Даже волосы выглядят опрятно, – задумчиво оглядев их, сказала собака, обращаясь к Джорджи.

И Лили с ней согласна. Джорджи хмурилась, но ее волосы красивыми кудрями спадали на плечи; на желтом муслиновом платье ни пятнышка, а тонкие оборки, казалось, были только что выглажены служанкой. Лили покружилась, пытаясь рассмотреть себя, и вдруг удивленно застыла на месте. Платье больше не стягивало талию, оно было ей в самый раз!

– Платье стало больше! Джорджи, спасибо! – в ее голосе прозвучала благодарность.

– Себе скажи спасибо! Уверена – заклинания работают лучше, когда мы вместе их произносим! Смотри, у тебя туфельки сияют!

Лили выставила вперед одну ногу, чтобы полюбоваться, – действительно сияет! Теперь ее туфли ничуть не хуже парадных ботинок мистера Фрэнсиса, которыми он очень гордится.

– Вот сейчас мы похожи на девочек, у которых есть деньги на билеты! – довольно сказала она. – Сумки тоже как новенькие. Главное – не запачкаться по дороге к городу.

– Мы с Арабеллой ехали этим путем, – сказала Генриетта, высунув носик из тени между деревьями. – Я узнаю это место. Тут недалеко. – И она побежала по траве, нетерпеливо оглядываясь на девочек. – Чего стоите? Идем!

* * *

Лейсфилд – город маленький, но девочкам, которые всю жизнь провели на уединенном острове, он показался огромным и ужасно шумным.

Лили взяла сестру за руку и засмотрелась на красивый экипаж, который проехал мимо, – его везли две лоснящиеся гнедые лошади. На дверце нарисован герб – наверное, экипаж принадлежит известной богатой семье, что живет недалеко в большом доме. Лошади показались Лили просто огромными – она даже подумать не могла, что такие вообще бывают, и девочка отошла с дороги. Но какие же они блестящие! А как позвякивает упряжь! Лили была в восторге от этого зрелища. Она не утерпела – и запрыгала на месте.

– Надо спросить у кого-нибудь, где тут станция, – наконец вспомнила она.

Генриетта слабо кивнула. Вокруг много людей, и мопс изо всех сил старалась не выдавать свое магическое происхождение.

– Давайте спросим его, – предложила Джорджи и указала на скучающего мальчика у дверей магазина. Кажется, он должен был подметать улицу, но вместо этого облокотился на метлу и с интересом оглядывал девочек. Они подошли ближе.

– Пожалуйста, вы не могли бы сказать, где тут станция? – как можно вежливее обратилась к нему Лили, но мальчик лишь зевнул.

– Железнодорожный вокзал? – добавила Джорджи, когда пауза затяну-лась.

Наконец мальчик кивнул и указал в другой конец улицы.

– Туда, а потом налево, – пробормотал он.

Сестры пошли, куда он показал.

– Ты заметила, что тут у всех девочек есть шляпки? И перчатки. Возможно, поэтому он так нас рассматривал.

– Он до сих пор на нас смотрит, – Лили обернулась и проверила. – Может, у него просто очень скучная жизнь и совсем нет ничего интересного?

– Не надо ему махать! – вознегодовала Джорджи. – Уверена, леди так не делают!

– Возможно, ты права – он покраснел и сделал вид, что подметает пол… – согласилась Лили. – Да уж, нам еще многому предстоит научиться. Что нам делать со шляпками? Может, заклинание какое-нибудь поможет?

– Ты что, с ума сошла? Тут? – прошипела Джорджи.

– Да, тут не получится. Что ж, пусть все глазеют.

И люди действительно глазели: Лили прямо чувствовала, что все пристально смотрели на них.

– Ладно бы они думали, что мы опасны или что-то вроде этого. Но виной всему шляпки! Как это возможно?

– Просто иди и не оборачивайся. Я уже вижу вокзал. – Джорджи схватила сестру за руку и потащила ее за собой, Лили же пыталась прислушаться к тому, о чем говорили две элегантно одетые дамы.

– Это внучки миссис Эндерби? И почему я не удивлена? Эта женщина не имеет ни малейшего понятия о приличии!

– Думаю, мы бы с ней подружились, – пробормотала Лили.

На вокзале Джорджи зашла в небольшой домик из красного кирпича.

– Надо купить билет… – сказала она, оглядываясь. – Я читала про билеты в газетах. Еще скандал был, потому что они очень дорогие – билеты, не газеты.

Генриетта пробежала чуть вперед и повернулась к девочкам, всем свои видом подзывая их к себе – рядом с ней было окошко. За ним сидел седоволосый мужчина в фуражке и с закрученными усами. Он недоверчиво посмотрел на девочек.

– Нам, пожалуйста, два билета до Лондона! – Лили, подойдя к окну, порылась в карманах в поисках кошелечка.

– В самом деле? – Мужчина фыркнул. – Десять шиллингов. Первый класс. – И он с иронией посмотрел на девочек: явно ждал, что они рассмеются и убегут. Но когда Лили вынула из кармана золотой соверен и протянула его мужчине, тот не поверил своим глазам.

– Скажите, пожалуйста, во сколько следующий поезд? – Джорджи улыбнулась.

– Через час. – Мужчина икнул и погладил усы – он не отрывал взгляда от сестер. – Поезд придет на первый путь.

Лили безумно хотелось сломя голову броситься на платформу – у нее было ужасное предчувствие, что мужчина сейчас кинется за ними и обвинит их в воровстве – собственно, он будет прав. Девочки со смехом уселись на лавочку на платформе. Генриетта залаяла, просясь на руки к Лили, и та ее быстро подхватила. Мопс прижалась к ее плечу и зашептала ей на ухо:

– Сколько денег у нас осталось?

– Двадцать соверенов. Это мало, да? Я думала только, как бы поскорее сбежать с острова. А что мы будем делать в Лондоне? Нам скоро снова понадобятся деньги…

– Об этом еще рано думать, надо сначала туда добраться! – Джорджи подвинулась к сестре, чтобы лучше разбирать шепот. – Сейчас нам надо как можно дальше сбежать от мамы и дома Меррисот.

Лили кивнула. Приятное возбуждение от побега уже почти исчезло. Вокзал постепенно оживал, тут и там стали появляться служащие в темных костюмах. Каждый раз, как Лили их замечала, сердце ее начинало биться быстрее – ей казалось, это мелькнуло черное платье Мартины.

Джорджи беспокойно огляделась.

– Маме надо было только каким-то образом соорудить новую лодку. Или отправить за нами Мартину. Кто знает, на что она способна… Может, она по воде умеет ходить! Если она сделана из заклинания, наверное, ей все под силу! – Джорджи вздрогнула. – Не надо было оставаться ночью на пляже. А вдруг она бы пришла за нами? Надо было сразу уходить!

– По темноте? Не думаю, что ночью ходят поезда! – Лили крепко обняла сестру. Генриетта права, Джорджи слабая. Слишком слабая для подобного приключения. Лили чувствовала, как сестра дрожит. – Мы были бы в еще большей опасности!

– Возможно… – Джорджи отодвинулась от Лили и оглянулась. – Тихо!

За высокой худой женщиной в ослепительно-ярком зеленом дорожном костюме следовали дети, двое слуг и целая гора чемоданов. Трое ребятишек так и норовили спихнуть друг друга на рельсы, заодно прихватив с собой огромного красного попугая в позолоченной клетке.

Увидев птицу, Генриетта вся напряглась, ее шерсть поднялась дыбом. Попугай посмотрел на собаку и пронзительно завизжал. В издаваемых им звуках можно было различить слова «грязная дворняжка!».

Мальчики рассмеялись, один даже остановился около Лили. Девочка погладила собаку и прошептала: «Дурацкая птица!» – так громко, чтобы попугай тоже услышал. Наверное, он понятия не имеет, что за слова произнес, но все равно…

Женщина в зеленом костюме и девочка, что стояла рядом с ней, похоже, были мать и дочь – у обеих длинные бледные носы. Они посмотрели на Лили и Джорджи, а потом ухмыльнулись. Лили чуть не подпрыгнула от возмущения.

– Что опять не так? – прошептала она сестре.

– Наверное, снова все дело в шляпах, – ответила та. – Сама посмотри, из одной ее шляпы можно сделать целых три шляпы!

И правда, у женщины на шляпке было так много кружев, перьев и цветов, да еще и вуаль, что, наверное, шея сильно болела – тяжело ведь!

– Тихо, дай послушать! – вдруг одернула ее Лили.

Девочка, стоя рядом с матерью, шептала – но шепот ее был громким, чтобы все услышали:

– Как думаешь, на них надеты корсеты? Мне кажется, нет! Наверное, они даже о них не слышали. – Она насмешливо посмотрела на девочек.

– Что такое корсет? – спросила Лили у Джорджи. – Это то, из-за чего платья топорщатся?

– Тихо, она же услышит! Смотри, поезд!

К ним приближался большой черно-золотой дракон – он пыхтел, из него вырывались клубы пара и даже искры, так что он был весь в дыму.

– Но магия же запрещена! – расширив глаза от ужаса, прошептала Лили. Она была уверена – сейчас появится Королевская стража и всех их арестует.

– Это не магия. Это обычный поезд, так работает мотор и… и… другие штуки, – ответила Джорджи, спрятавшись за сестру. Она снова жевала прядь волос.

– Безумно похоже на магию… – Глаза Лили заблестели. – Я подумала, это дракон! Ты бы хотела дракона?

– Нет! – прошептала Генриетта, и Лили, держа собаку на руках, почесала ей уши. Глаза мопса бегали туда-сюда – кажется, поезд ее напугал так же сильно, как Лили.

– Поезд до Лондона! Посадка началась!

По платформе ходил мужчина, что продал девочкам билеты, громко объявлял посадку и размахивал флажком. Семья с попугаем суетилась, выясняя, ничего ли они не забыли. Лили подхватила сумку и подбежала к черно-белому вагону, потом вернулась за Джорджи – та все еще сидела с открытым ртом на лавочке и не могла сдвинуться с места. Лили подтолкнула сестру, та кое-как доковыляла до вагона, зашла в комнатку, похожую на коробку, и плюхнулась на бархатное сиденье.

– Даже не думала, что поезда такие огромные! – прошептала Джорджи, приникла к окну и с ужасом почувствовала, как вагон вздрогнул и поезд тронулся.

Лили, держа на руках Генриетту, стояла в коридоре и наблюдала, как за окном проплывает платформа. Мопс радостно вертела хвостиком.

– Так быстро… – прошептала собака и вдруг резко дернула головой: – Смотри!

Лили выглянула в окно. На платформе стояла одинокая темная фигура. Длинное черное платье спадало на землю, вуаль спадала с черной шляпки.

Мартина.

Поезд проехал мимо. Их сердца бились в ритм колесам.

– Она не села на поезд, – заметила Генриетта. – Можем радоваться!

– Но она знает, куда мы едем… – прошептала Лили, все еще прижимаясь щекой к холодному стеклу. Девочка выпрямилась, оглянулась на купе, где сидела Джорджи – сестра тоже смотрела в окно и кусала губы. – Не говори ей! – попросила она Генриетту.

Собака задумчиво посмотрела на Джорджи:

– Верно, лучше не говорить.

Затем Генриетта спрыгнула с рук Лили и побежала в купе, обернувшись на девочку и кивком позвав ее за собой. Задними лапками собака захлопнула дверь и повернулась к сестрам. Ее глаза сверкали.

– Надеюсь, вас не укачивает? – спросила она.

Лили села на диван, подняла на сиденье мопсу, и та горделиво оглядела сестер.

– Здесь явно лучше, чем было ночью на море, – заметила Лили. – Но вот от бутербродов я бы не отказалась. До Лондона же долго ехать, да?

Глава седьмая

– Как же много всего… – прошептала Лили, рассматривая проплывающий за окном пейзаж. – Я понимаю, Меррисот – просто маленький остров, но даже подумать не могла, что вокруг может быть столько всего…

Джорджи кивнула:

– Да, очень много людей. И домов тоже очень много!

Поезд пронесся мимо очередной станции в небольшом городке.

– Лондон еще больше! – заметила Генриетта. Удивление девочек ее забавляло.

– Да, думаю, ты права! – согласилась Лили. Она откинулась на мягком сиденье, и пейзаж за окном расплылся в зеленоватую кляксу. – Что мы будем делать, когда доберемся до Лондона? – уныло спросила она. – Я об этом раньше не задумывалась…

– Так… надо найти, где жить. Зайти в какой-нибудь пансион, наверное… – медленно заговорила Джорджи. – А потом разузнать, где наш папа. На письмах лондонские марки, но на конвертах не его почерк. Прежде чем письмо отправляли на наш адрес, его прочитывала Королевская стража. Возможно, поэтому оно сначала попадало в Лондон. Тогда тюрьма где-то еще. Можно начать с этого… – девочка вздохнула.

Лили легонько толкнула сестру.

– Не кисни. Мы уже так далеко от дома!

Джорджи посмотрела на Лили:

– Знаю! Поэтому я и кисну!

– Тебе разве тут не нравится? Ты знаешь, что затеяла мама, и все равно скучаешь по дому?

– Не знаю, как это возможно, но да… – Джорджи снова вздохнула. – Меня пугает, что все такое большое…

Генриетта фыркнула и задумчиво посмотрела на девочку. Точно таким же взглядом она одарила Джорджи спустя девять часов, в пять вечера, когда поезд ворвался в многолюдный, шумный вокзал Паддингтон.

– Этот вокзал больше всего нашего дома… – Лили оглядела здание, напомнившее ей пещеру. На улице все еще светло, но на железной решетке под арочной крышей, будто сотня лун, горят стеклянные лампы, а под ними летают голуби.

– В газетах писали, что с вокзала Паддингтон ходят поезда до Уэльса и на запад, – пробормотала Джорджи. – Я понимала, что он будет большой, но не настолько же…

Прижавшись друг к другу, сестры стояли около поезда, вокруг них бурлило людское море. Поезд выпускал клубы пара, готовясь отправиться в путь, пассажиры толпились у дверей, суетились со своим багажом, а носильщики привозили на тележках очередные чемоданы.

– Лили, смотри, там в корзинке свинка! – Удивленная Джорджи указала на плетеную корзинку, что одиноко стояла недалеко от девочек.

– Бедняжка! – пробормотала Лили и подошла поближе. Она захотела погладить свинку, но та, раздраженно посмотрев на нее, вдруг недовольно взвизгнула. Пассажиры начали оглядываться, пытаясь понять, в чем дело, и Лили быстро вернулась обратно к сестре, сделав вид, будто она здесь ни при чем.

– Пойдем! – Джорджи подхватила обе сумки. – Возьми Генриетту на руки, а то ее тут могут раздавить.

– Кто это сделает – потом сильно пожалеет! – засмеялась Лили, и мопс с признательностью лизнула девочку.

Они пошли по вокзалу – вокруг сновали носильщики, кричали продавцы газет, люди спешили на свой поезд, – и через огромный арочный проход вышли в город.

– Боже мой… – прошептала Генриетта. – Как много омнибусов! Ой, смотрите! Этот вот едет в Блумсбери, на нем написано. Там много пансионов. Раньше, по крайней мере, так было. Скорее запрыгивайте, пока омнибус не уехал!

Две огромные лошади – черная и серая – везли тяжелый красно-черный вагон на колесах. На крыше громоздились чемоданы и сидели люди, в омнибус как раз садился пожилой джентльмен в сюртуке. Лили и Джорджи перебежали дорогу и вошли вслед за ним.

– Мисс, вам куда? – спросил мужчина в шляпе с мятым верхом, размахивая билетной сумочкой.

– Нам в Блумсбери, – быстро ответила Лили, хотя она понятия не имела, что это за место. Генриетта одобрительно ее лизнула.

– С каждой по пенни. И следите за собакой. Вообще, в омнибус с собаками нельзя, но для вас я сделаю исключение. Договорились?

Лили благодарно кивнула и порылась в кошельке, стараясь не показывать золотые монетки.

* * *

– Ты только посмотри, – прошептала Джорджи, повернувшись к грязному окну. – А мы думали, это в Лейсфилде шумно!

– Лондон похож на муравейник, что у беседки в Меррисот… – согласилась Лили. Кареты, повозки и люди за окном слились в одно пятно. – А магазинов сколько!

Омнибус проехал мимо огромного парка с речкой и снова оказался на оживленной улице. Водитель недовольно закричал, когда дорогу перебежал мальчик с собакой и несколько карет резко повернули.

– Как же мы будем тут жить? – Джорджи взволнованно посмотрела на сестру. – Лили, в Меррисоте было всего двенадцать людей – мы и слуги. А в этом городе, наверное, тысячи людей или даже миллионы!

– Знаю! Так это же прекрасно! – радостно выдохнула Лили. Джорджи одарила ее удивленным взглядом. – Джорджи, людей много, но мы-то одни!

Генриетта прикусила девочку за запястье:

– Про меня не забудьте! Джорджи, нас тут никогда не найдут. Обещаю.

– Надеюсь, ты права, – прошептала Джорджи и снова выглянула в окно – у мясной лавки собрался народ. – Главное – не привлекать к себе внимание! – Она посмотрела на собаку, та фыркнула.

– Блумсбери! – прокричал мужчина в высокой шляпе.

Девочки пробрались к выходу, под их ногами шуршала солома. Они вежливо сказали «спасибо» и посмотрели вслед уезжающему омнибусу.

Уже темнело. Когда сестры вышли на улицу, то сразу отметили, что в Блумсбери куда спокойнее, нежели в центре города. Высокие серые дома выстроились ровными линиями, лишь иногда мимо проезжала карета.

– Видите в окошке табличку «Сдаются комнаты»? Вот поэтому мы сюда и приехали, – прошептала Генриетта.

– А, вот как!

Лили посмотрела на окна дома, рядом с которым они находились. В углу окна была вывеска: «Есть свободные комнаты. Только для порядочных гостей».

– Интересно, в пансионах кормят? – с надеждой спросила она. – Мы целый день ничего не ели…

– Сама знаю! – отрезала Генриетта.

Джорджи посмотрела на собаку:

– Тихо ты! Лили, как думаешь, мы с тобой порядочные гости? – с тревогой спросила она. – У нас же нет шляпок. Я слышала, водитель омнибуса тоже что-то про них бормотал…

– Может, мы просто странные? Порядочные, но странные? Давай попробуем!

Лили взбежала по ступенькам и резко потянула за веревочку. На звонок никто не ответил. Девочка потянула ее еще раз, уже сильнее. Колокольчик в доме, кажется, закружился в танце, и вдруг послышался раздраженный, недовольный топот.

Дверь открыла тучная темноволосая женщина, напомнившая девочкам их мать, правда, с одним исключением – на женщине была блузка с огромными рукавами, похожими на надутые воздушные шарики, и фартук. Мама бы никогда в жизни не надела фартук.

Лили улыбнулась. Только она собиралась спросить о свободных комнатах, как женщина скрестила руки на груди и резко спросила:

– Чего трезвоните в дверь? Хотите мне колокольчик оборвать? Чего вам тут надо?

– Нам нужна комната… – испуганно проговорила Лили, уже передумав жить в одном доме с такой хозяйкой.

– Свободных нет. Скатертью дорога! – фыркнула великанша и захлопнула дверь перед носом Лили так сильно, что весь дом содрогнулся.

– Как грубо! – Лили побагровела, спустившись вниз. – Не могут же все хозяйки быть такими ужасными, иначе кто вообще будет снимать у них комнаты?!

Но, оказалось, могут. Хозяйка другого пансиона обозвала девочек беглянками и пообещала вызвать полицию. Еще одна – худая суетливая женщина – чуть не упала в обморок, увидев Генриетту.

– Как будто она раньше собак не видела! – зло прошептала Лили, когда отошла от дома. – Генриетта, не обращай ни на кого внимания, ты замечательная собака!

Следующий дом девочкам не понравился: вывеска в окошке была старой и потрепанной, муслиновые шторы буквально покрыты пылью. Дверной звонок не работал, и Лили постучала в дверь. Настроена девочка была воинственно – она сильно устала и проголодалась. Уже почти ночь, а остаться на ночь без крыши над головой сестрам не хотелось. По дороге они видели бродяг в омнибусах и попрошаек на улицах и совсем не жаждали к ним присоединиться. Возможно, мать уделяла Лили мало внимания, но девочка всегда была в тепле, спала на кровати, не голодала – и пусть иногда еда доставалась ей с трудом, а кухарка часто ругалась. По дороге Лили видела голодных детей – все-таки девочке по сравнению с ними сильно повезло.

Наконец дверь открылась, и выглянула маленькая старушка. Она одарила гостей беззубой улыбкой. Лили неуверенно улыбнулась – так приветливо ее еще не встречали. Но всем своим видом женщина напомнила Лили старую книгу сказок, что сейчас подпирает умывальник в пустой спальне дома Мэррисот. Если вдруг эта морщинистая дама предложит Лили ярко-красное яблоко, девочка не рискнет его взять, как бы сильно она ни была голодна.

– Э-э, у вас есть свободные комнаты? – поспешно спросила она.

– Конечно, моя дорогая, конечно есть! Заходите. А это твоя сестра? Ой, какая милая собачка! Заходите же, проходите! – Женщина говорила невнятно – наверное, потому, что зубов мало.

Джорджи и Генриетта не стали даже подниматься по ступенькам – зачем, если их все равно могут вышвырнуть, – и ждали Лили внизу. Та им кивнула и они поднялись.

– Тут грязновато, – прошептала Лили, зайдя внутрь. В доме пахло вареной рыбой и кошками, а ноги девочек прилипали к линолеуму.

Генриетта чихнула и неуверенно посмотрела на Лили.

– Какая миленькая собачка! – пропела старушка.

Она нагнулась, чтобы погладить мопса, но Генриетта быстро спряталась за ноги Лили и зарычала. Понятно почему – от шали женщины пахло чем-то жутким, приторно-сладким, а шея была грязной.

– Извините, она очень застенчивая, – объяснила Лили, но Генриетта зарычала еще сильнее.

– Ничего страшного, все в порядке. Дорогуши, надеюсь, вы простите мне вопрос, но у вас есть чем оплатить проживание?

– Да, есть! – сказала Лили и порылась в карманах.

Женщина неотрывно за ней следила; потом она хищно улыбнулась и ее глаза блеснули.

– Нет. Тут грязно, а она – воровка. Не доставай деньги.

– Грязно! Какая наглость! Здесь очень чисто! – возмутилась старуха, всплеснув руками, потом с подозрением посмотрела на девочек. – Кто это сказал? – спросила она, водя светло-голубыми глазами по комнате.

– Мне очень жаль, моя сестра чуть глуповата, – начала Лили и отступила. – Боюсь, мы передумали. Нам нужны комнаты поближе к вокзалу. Извините, что побеспокоили вас.

Она развернулась, подхватила Генриетту и побежала к двери. Девочка спиной чувствовала, что старуха хочет ее схватить. И вдруг дом сотрясся от злого вопля – такого сильного, что Лили чуть не упала.

Джорджи распахнула дверь, девочки слетели по ступенькам и бросились бежать, пока крик не остался далеко позади.

– А все из-за того, что надо было молчать! – Джорджи набросилась на Генриетту. – Магию нельзя показывать!

Собака виновато опустила уши.

– Но она воровка. Пока вы спали бы, она забрала все деньги и, возможно, отравила вас. Она пьяница, а вдобавок еще и ведьма.

Лили подняла собаку и посмотрела ей в глаза.

– Это невозможно! Магия запрещена! Я все боюсь, что нас кто-нибудь заметит, а ты говоришь, старуха – ведьма. Как она может быть ведьмой?

Мопс раздраженно цокнула:

– Ты волшебница. И сестра твоя тоже. Так что, ты думаешь, вы единственные это скрываете? Когда мы побежали, она бросила нам вслед заклинание, но была так пьяна, что оно до нас не долетело.

– Ой… – поникла Лили.

– Уже так темно… Где мы? – прошептала Джорджи.

– Это здание с большими колоннами – Британский музей. Я была там с Арабеллой. Ее гувернантка очень любила сюда приходить. Говорила, тут можно многому научиться. Хотя она запрещала Арабелле смотреть на некоторые статуи…

– А он еще открыт? – оживилась Лили. – Свет горит. Давайте зайдем и подумаем, что делать дальше.

Девочка не хотела признаваться, что на темных улицах ей просто-напросто страшно. Несмотря на то что везде стояли фонари и горели золотым светом, чернота, казалось, таила в себе море опасностей.

Девочки перебежали дорогу, прошли по мрачному дворику, поднялись по ступенькам и растворились между огромными каменными колоннами в призрачной пустоте музея.

– Будто во дворец попали… – прошептала Лили, разглядывая кессонный потолок и угрожающие взгляды высоких статуй. Ей всегда казалось, королева София должна жить в таком же мрачном и восхитительном месте, как этот музей.

Главный зал был пуст, лишь охранники в униформе замерли у входа и один пожилой джентльмен читал надписи на каменной табличке.

Джорджи посмотрела на темно-красные стены, исписанные цветными буквами. Маленькие ладони указывали в разные стороны.

– Медали и монеты, Зал зоологии, Египетский зал, Римское наследие, Выставка запрещенных артефактов… Интересно, что это?

– Давай сходим и посмотрим. Только скорее, а то на нас пялится стражник. Наверное, с собаками сюда нельзя.

Лили побежала по коридору, Генриетта семенила за ней.

Что бы там ни было в комнате запрещенных артефактов, Британский музей, кажется, их стеснялся. Коридоры сузились, помрачнели, а когда девочки наконец нашли нужную им комнату, то увидели, что она была вся в пыли и плохо освещена. Что-то едва уловимое заставило сестер почувствовать себя как дома.

Они прошмыгнули в дверь – над ней висела табличка «Посмертный дар леди Амаранты Сауэрби» – и удивленно охнули. Зал был полон полок, витрин и пьедесталов, заставленных магическими инструментами и книгами.

– Ого! – Генриетта огляделась. – Эта леди Амаранта отдала музею целое магическое состояние. Понятно, почему зал так трудно найти.

– У нас дома есть такие же. – Джорджи указала на высокий стеклянный сосуд с замысловатыми сине-золотыми узорами. – Хотя наш больше…

– Правда, у нас такой же? – задумалась Лили. – А, ты о той большой вазе для цветов, что стоит наверху? – Девочка наклонилась поближе, чтобы прочитать табличку на стене. – Вообще-то, это сосуд для заполнения воды дьявольским духом… – запинаясь, прочитала она.

– Ерунда. – Джорджи взглянула на сосуд. – Кому это вообще может понадобиться?

– Тут написано – это для того, чтобы войти в контакт с потусторонним миром. – Лили хихикнула. – Воду надо разбрызгать в форме пятиконечной звезды, и это ловушка для всех исчадий ада. Ничего глупее я еще не слышала!

– Не думаю, что мама когда-нибудь делала подобное, – с сомнением ответила Джорджи.

– Твоя мама сама исчадие ада, – послышался голос Генриетты у другой стены. Она обнюхивала длинную, красиво вышитую мантию на манекене, чье лицо напоминало злобную маску шута.

– Они все перепутали! – возмущенная Джорджи прошла мимо витрин. – Смотри, это же не мандрагора! Это просто корни старого дерева… – Она остановилась и, прочитав табличку, побледнела и в ужасе отступила назад. – Какой кошмар! Как они только додумались… Нет, не читай это! – вскрикнула она и закрыла табличку от Лили.

– Не буду, но я уже успела прочитать другие подписи. Джорджи, что они о нас думают? Что все волшебники убивают детей и пьют их кровь?

– Это однажды случилось на самом деле, – грустно поведала Генриетта. – Точнее, чуть не случилось. Вы же чашу Спэрроу рассматривали, да? Она ваша далекая родственница. Когда все выяснилось, мать Арабеллы была просто раздавлена. Алетея Спэрроу была ненормальной. Великой волшебницей, но в то же время сумасшедшей[2]. Глядя на все это, легко поверить, что волшебники только и делают, что вызывают злых духов и убивают невинных.

– Кажется, вся страна так думает… – прошептала Лили, пробежав пальцами по висюлькам на чаше, что отозвались нежным звоном. – Это невероятно… Слуги, конечно, боялись нашу маму, но ведь и мы ее тоже боялись… Мы в них что, тоже страх вызывали?

Джорджи сглотнула:

– Не знаю. Много лет назад у нас была няня, но потом она ушла, и я проводила все свое время с мамой. По-моему, даже никогда не разговаривала со слугами…

– Они не могли нас бояться, не могли… Марта давала мне печенье, Виолетта учила писать… Питер нас тоже не боялся, иначе не стал бы нам помогать!

– Возможно, он боялся нам не помочь… – заметила Джорджи. – Подумал, ты превратишь его в пыль, если он не сделает, как велели… Лили, прости, я не то имела в виду… – поспешно добавила она, когда заметила, как побледнела сестра. – Он за тебя волновался. Поэтому и пришел к нам на помощь. Многие слуги давно живут в Меррисот, думаю, они привыкли, сами все поняли. Мы такие же обычные люди, как и они, а не чудовища, как о нас все думают…

– Хочешь сказать, что люди, не знакомые с волшебниками, действительно считают, что мы все монстры?! – воскликнула Лили. Теперь ее надежды, что магию снова разрешат, рассыпались в пух и прах.

– И убийцы. Помнишь того мага, который убил короля? Если хочешь моего мнения, я думаю, ваши слуги остаются в Меррисот только из-за денег, – вмешалась в разговор Генриетта. – Вы много платите, да еще надбавку даете, когда на остров приплывает Стража со своей проверкой…

Джорджи кивнула, Лили проглотила слезы. А она надеялась, что нравилась служанкам! Хотя бы чуть-чуть…

Мокрый нос ткнулся в ее руку.

– Лили, не забывай о Питере. Я следила за ним из лодки. В лунном свете его глаза блестели, он не отрывал от тебя взгляд…

Глава восьмая

– Колокольчик звонит, – беспокойно оглядевшись, сказала Джорджи. – Наверное, музей закрывается. Что же нам делать?

Лили села на пол рядом с экспонатом, который на табличке был обозначен как оборудование для дьявольского огня, но девочке показалось, что этот треножник – просто подставка под цветочный горшок.

– Давай останемся тут. Посмотри, сколько пыли. Вряд ли сюда кто-то вообще заходит. А если вдруг зайдут, где-нибудь спрячемся. Завтра снова будем искать жилье… – Она вздохнула. Мысль об этом ее совсем не радовала.

– Помнишь, ты сказала, что на улице нельзя пользоваться чарами личины? – спросила Генриетта у Джорджи. – А как насчет чар в маленьком зале музея?

Джорджианна нахмурилась:

– Я пользовалась ими только однажды, но, думаю, все получится.

Генриетта кивнула:

– Тогда давай, прежде чем мы отправимся на поиски дома, ты ими воспользуешься? Может, вам двоим стоит превратиться в милых старушек? Их точно не обзовут беглянками. Так будет проще снять комнату.

– А можно мне помочь? – с надеждой спросила Лили. – Ведь у нас получилось то заклинание. Джорджи, пожалуйста, научи меня пользоваться чарами личины!

– Можно попробовать, – неуверенно ответила та. – Правда, в прошлый раз я просто меняла цвет туфель, но даже от этого у меня жутко разболелась голова. Вдруг со мной что-нибудь случится, пока я буду менять нас обеих?

Генриетта посмотрела на девочку, и та мрачно вздохнула.

– Ладно, ладно. Но если что – это была твоя идея! – Она схватила Лили за руку и повела ее за собой в угол, где села на пол, взмахнув юбками.

– Лили, это отнимет много сил. Нужна вся твоя магия. Помнишь, как ты вызволила Генриетту с картины? Это ведь самое сильное заклинание из тех, что ты пробовала, да?

Лили покачала головой и взволнованно посмотрела на сестру.

– Я тогда ничего не делала, это само получилось… Я тут ни при чем!

– Я тоже ничего не делала! – Мопс подошла к сестрам, села перед ними и высунула язык. Вид у нее был важный и, признаться, глуповатый. – Ты меня вызвала. Я сама магией не владею. Я многое о ней знаю, потому что долго жила с Арабеллой, но с картины ты меня вызвала сама, своими силами. И говорю: я только благодаря тебе – ты ведь хотела найти себе собеседника!

– Неужели это и правда вышло само собой? – удивилась Джорджи и придвинулась к сестре.

– Ну да… – Лили чуть не расплакалась. Кажется, от нее никакого толка…

– Неосознанная магия… – Джорджи покачала головой, ее глаза потемнели. – Это самая сильная магия на свете… – И вдруг она горько усмехнулась. – Вот мама и нашла, кого так долго искала… Это ты, Лили. Ребенок из предсказания…

– Не злись… – тихо попросила Лили.

– Я не злюсь, я просто волнуюсь. – Джорджи сжала руку сестры. – Лили, кажется, внутри тебя целое море магии. Мне страшно, что она может выплеснуться… нечаянно…

– О чем ты? – Сердце Лили застучало сильнее.

Джорджи пожала плечами.

– Мне трудно объяснить, я сама не до конца понимаю. Но, думаю, чары личины у нас получатся!

Прикусив губу и стараясь дышать размеренно, с закрытыми глазами Джорджи села на пол. Генриетта пристроилась рядом с Лили и положила ей на колени головку. Она посмотрела на девочку и улыбнулась, обнажив зубы.

– Мне нравится магия, у нее атмосфера необычная!

Лили, внезапно охваченная волнением, кивнула и перевела взгляд на сестру – она понятия не имела, как работают чары личины, да и расставаться со своим внешним видом ей не сильно хотелось.

– Лили! – Джорджи открыла глаза и посмотрела на сестру. – Хватит! Ты блокируешь заклинание!

– Я не хотела… – Лили поежилась и попыталась забыть о страхе. Ничего особенного не происходит. Девочка чувствовала, как усердно Джорджи пытается сотворить чары. Магия колола кожу, отчего по коже пробежали мурашки.

– Лили, дыши! – прошептала ей на ухо Генриетта.

Лили глубоко вздохнула. Она совсем забыла, что надо дышать! Вдруг магия Джорджи нахлынула на нее и закружилась в танце вместе с той силой, что была внутри Лили. Когда она помогала сестре с заклинанием, то чувствовала себя необычно, но сейчас это чувство было сильнее. Вокруг творилось что-то невероятное.

Джорджи снова запела, но Лили не слышала слов – она была зачарована волшебством, сквозившим внутри нее. Потом все вокруг замерцало, кожу будто стянуло. Испуганная и завороженная, девочка вытянула пальцы и посмотрела на них – они не стали длиннее, но теперь это были пальцы тощей пожилой леди, а на них – старомодные кружевные митенки. Она медленно дотронулась пальцами до лица и потрогала впалые щеки, а потом складки под подбородком.

Генриетта, рассматривавшая девочек, раскрыла рот от изумления:

– Как быстро… – прошептала она. – Удивительно, вы полностью преобразились, даже одежда… Какая у тебя красивая кружевная шаль, Лили! А камея какая! Джорджи, ты похожа на бабушку Арабеллы, меня это пугает – она терпеть не могла собак.

Джорджи гордо улыбнулась – странное выражение для лица семидесятилетней женщины.

– Лили, будь ты хозяйкой пансиона, сдала бы нам комнаты? – спросила она.

Голос Джорджи стал выше, чуть дрогнул, но все равно отдаленно напоминал ее собственный. Лили поежилась и кивнула.

– Сколько действует заклинание?

На морщинистом лице Джорджи проступила гримаса боли.

– Я все еще его держу, – объяснила она. – Если я засну, Лили, тебе придется его поддерживать, иначе оно рассыплется.

– Тебе обязательно надо поспать, прошлой ночью мы почти не спали. Заклинание получилось – так, может, отпустишь его сейчас, а утром просто воспользуемся им снова?

Джорджи посмотрела на сестру с таким видом, будто ее только что попросили сжечь ее шедевр.

– Уверена, что сможешь помочь мне завтра? – спросила она.

– Конечно. – Лили закрыла глаза и прислушалась к своей магии. Чувство просто неописуемое. Казалось, магия всегда была внутри нее, просто она этого не осознавала. А сейчас, когда во всем разобралась, найти магию было проще простого – она растекалась по пальцам, рукам, ногам, всему телу, и Лили засмеялась от удовольствия, чувствуя внутри необычайную легкость.

– Лили, хватит, ты же вся светишься! – прошипела Генриетта.

– Ой, я думала, это только внутри меня происходит… – Лили посмотрела на пальцы – свои пальцы, не старухи; они блестели, серебрились и переливались, и девочка рассматривала их. – А это разве плохо? – обеспокоенно спросила она.

– Нет, не плохо. Это очень заметно, – прошептала Генриетта. – И выглядит необычно. Лили, мне не нравится, убери это свечение!

– Кажется, меня вдохновило твое заклинание, которое ты сотворила в море. Помнишь, огонек в руках? – спросила Лили.

– У меня так никогда не получилось бы. – Джорджи состроила рожицу. – Ты сильно от него устала?

Лили покачала головой:

– Нет, я прекрасно себя чувствую!

Девочка встряхнула руками, и мелкие искорки разлетелись по комнате, будто пылинки. Лили наблюдала, как, мерцая, пыль опустилась на большого крокодила, что висел под потолком в странных металлических оковах – забытый и грустный, одинокий и старый. Но вдруг в легком мерцании он будто ожил, а потом снова замер. Лили взволнованно посмотрела на свои руки.

– Пора спать! – твердо сказала Генриетта. – Хотя я, конечно, привыкла спать дома, но что поделать. Лили, собери мантии, давайте соорудим постель в углу комнаты. Нас здесь никто не увидит. Хотя вряд ли сюда вообще кто-либо придет.

Лили кивнула. Чуть раньше она была безумно голодна, но сейчас внутри девочки бушевала магия, и она совсем забыла о пустом желудке.

Лили сняла с манекенов тяжелые мантии с золотой вышивкой и чуть не чихнула от пыли. Джорджи взяла щепотку желтоватого порошка из глиняного горшочка и щедро посыпала его вокруг их спального места, при этом спокойно и ласково проговаривала заклинание, чтобы их никто не заметил.

Потом все уснули, свернувшись в бархатном гнездышке, окруженные родными предметами, будто дома.

* * *

Сквозь высокие окна прорвался луч света. Девочки проснулись поздно, недовольная Генриетта уже сидела перед ними.

– Это ты меня царапнула? – спросила Лили и почесала ногу.

Генриетта демонстративно пропустила вопрос мимо ушей и неодобрительно посмотрела на нее.

– Если у тебя есть собака, ты должна знать несколько правил. Самое важное – это еда. Собаку надо кормить. За последние шестьдесят лет я съела всего шесть печенек, да и те были засохшими. Надо найти еду. Думаю, ты тоже голодна.

– Я отдала тебе почти все, что мне досталось от Марты в день побега! – возмутилась Лили. Тогда делить было практически нечего. Когда Генриетта напомнила о еде, живот Лили предательски заурчал.

У Джорджи был беззаботный вид. Она пробежалась пальцами по волосам, что-то напевая себе под нос. Чем дольше она пела, тем сильнее блестели волосы.

– Это все твоя вина, – сказала Лили Генриетте. – Она никогда раньше за собой не следила.

– И хорошо! – довольно кивнула Генриетта. – Очень важно уметь за собой следить. Только сейчас она напрасно тратит время, – и мопс потянула Джорджи за рукав. – Ты забыла о чарах личины? Смотрится прекрасно, но, увы, этого никто не увидит.

– Ой, совсем забыла… – Джорджи вздохнула. – Что ж, пусть хотя бы я буду знать, что под личиной такая красота! – Она улыбнулась. – Как будто надела лучшую нижнюю юбку!

Лили неуверенно взглянула на сестру. У Джорджи есть только две нижние юбки, и ни одну нельзя назвать «лучшей». Кажется, Джорджи сама поняла свою оплошность, покраснела и обняла сестру.

– Давай тогда быстренько разделаемся с чарами личины, а потом пойдем поедим что-нибудь. Я тоже ужасно проголодалась. Правда, я привыкла, что ничего не ем до обеда – маме завтрак приносят в постель… Так, возьми меня за руку!

– Но сначала вернем мантии на место. А то, боюсь, я потом не достану до манекена – по-моему, в образе старушки я была чуть ниже. Как думаешь, кто-нибудь заметит, что мы немного помяли мантии? – Лили взмахнула красно-золотой шелковой мантией, оглядела пыльный зал и грустно улыбнулась. – Вряд ли…

К пыли на полу Джорджи добавила немного желтого порошка. Взявшись за руки, сестры стояли посередине зала. Лили пыталась почувствовать внутри себя магию, желая направить ее в сторону сестры, и вспоминала слова, что вчера вечером произносила Джорджи. Лили снова почувствовала странное мерцание, ее кожа сморщилась, и вот перед Джорджи появилась сутулая пожилая леди.

– Замечательно! – похвалила Генриетта. – А теперь еда. Музей уже должен был открыться, да?

Лили кивнула:

– Наверное… А вдруг охранники нас остановят и спросят, откуда мы тут взялись?

Генриетта пожала плечами.

– Вряд ли две старушки захотят провести ночь в музее, так? Все подумают, что просто не заметили, как вы пришли.

Лили открыла дверь и выглянула в коридор. Никого. Девочки шли медленно, хотя им хотелось бежать со всех ног.

Наконец они вышли в главный холл, и Джорджи, высоко подняв голову, повела за собой по мраморному полу сестру и собаку. В этот раз на голове Джорджианны красовалась увесистая шляпа – скорее для моральной поддержки, нежели для красоты, а в руках она несла зонт с ленточками. Лили показалось, точно такой же зонт был у женщины на вокзале в Лейсфилде. Рюшки на шляпе уверенно качнулись, когда девочка прошла в дверь, не обратив ни малейшего внимания на охранников, озадаченно рассматривающих двух старух.

– Мадам!

Рука Джорджи уже лежала на дверной ручке. Девочка быстро взглянула на сестру – что же им теперь делать?

Лили в ужасе посмотрела на Джорджианну, потом повернулась к охранникам и, натянув на лицо улыбку, спросила:

– Что-то не так?

Мужчина снял шляпу, и Лили сильнее растянула губы. Она пыталась говорить как мама.

– Мадам, мы просто не видели, как вы вошли.

– Как, по-вашему, мы тогда попали в музей? – Лили удивленно подняла брови.

– Музей открылся всего 10 минут назад…

Лили недовольно посмотрела на Генриетту, потом кивнула охранникам.

– Да, так и есть. Мы с сестрой пришли посмотреть на…

– …Жуков! – подсказала Джорджи и покраснела. – Да, жуки очень интересные… – тихим голосом добавила она. Лили закатила глаза.

– Но мы их не нашли, поэтому уже уходим, – добавила девочка. Охранники кивнули:

– Да, мадам, верно, жуков в музее не осталось, девять лет назад их перевезли в Музей естествознания.

– Неужели? В самом деле? – почувствовала облегчение Лили. – Мы давно уже не были в Лондоне. Огромное спасибо за вашу помощь. Пойдем, Джорджианна!

Девочки вышли из музея, и Джорджи рассмеялась.

– Жуки! О чем ты только думала?! – с укоризной спросила Лили, спускаясь по ступенькам.

– Ни о чем! – выпалила Джорджи со смехом. – Надо же было что-то сказать. Я больше ничего не придумала. Мне в голову пришли только жуки… Как видишь, я нас выручила!

– Нам очень повезло, – серьезно сказала Лили. – Пойдем. Надо что-нибудь поесть.

Они пошли по улицам, оглядываясь по сторонам, выбирая, куда лучше свернуть, главное – подальше от музея. Из лабиринта переулков они выбрались на главную улицу, где уже сновали люди и ездили кареты.

– Магазины тут замечательные… – прошептала Лили и облизнулась, разглядывая витрину булочной. – Но мы не можем купить булочку и есть ее на улице…

– Лили, посмотри, вон там – столики, за ними – такие же старушки, как и мы. Пойдем туда?

На углу дороги виднелся красивый магазин с большими окнами, над ними была вывеска «Чайный магазин и булочная. Аэрейтед Брэд». Внутри аккуратно расставлены столы, покрытые белыми скатертями, и девочки, примерно одного возраста с Джорджи, наливали пожилым дамам чай. К сожалению, табличка в окне гласила «с собаками вход запрещен». Генриетта от негодования раскрыла рот.

– А я так хотела чая… – прошептала она на ухо Лили. – Что?! Я не могу хотеть чая? Арабелла наливала для меня чай в соусник.

– Может, спрячешься в сумке? Мы поставим ее под столик, – неуверенно предложила Лили. Она боялась, что Генриетте ее предложение покажется унизительным и та ее укусит.

– Что ж, отлично, – саркастически пробормотала Генриетта. – Главное, чтобы это не вошло в привычку! – Лили расстегнула сумку, и собака скользнула в нее. – Не закрывай до конца, – раздался шепот.

В булочной слышались спокойные голоса и звякали чашки. Почувствовав вкусный аромат булочек, Лили радостно вздохнула. Как же она проголодалась!

– У нас шляпки маленькие… – сказала Джорджи и села за круглый столик у окна. К сестрам подбежала официантка. – Ты только посмотри вон на ту…

Лили сморщила нос.

– Джорджи, та шляпа с перьями – какая глупость! А-а-а, нам, пожалуйста, чай. И тост, – добавила она, обращаясь к официантке. Лили не знала, что еще можно заказать – обычно на завтрак она ела бутерброд с сыром или кашу, а миссис Портер в это время собирала завтрак для мамы – она ставила тарелки на поднос, чтобы Виолетта отнесла его наверх.

Сумка, что стояла между ног сестер, пошевелилась и заскулила. Официантка удивленно огляделась, и Лили старательно изобразила кашель. Официантка ушла за водой, и Лили легонько толкнула сумку.

– Тихо, – прошептала Джорджи, наклонившись.

– Тост, вы серьезно?! Хочу бекон! – послышался требовательный шепот Генриетты.

– Спасибо! – Лили взяла стакан воды и глотнула. – А у вас есть бекон?

Сумка облегченно вздохнула, и Лили хихикнула.

* * *

– Вот теперь я чувствую себя просто замечательно! – произнесла Генриетта на ухо Лили.

Когда на лапку Генриетты случайно наступил мужчина, явно куда-то торопившийся, мопс умудрилась назвать его дураком и обормотом, после чего Лили взяла собаку на руки. К счастью, мужчина решил, что его обозвала Джорджи, и извинился перед ней.

– Я тоже! Но ты чуть нас не выдала! – сказала Лили.

– Какой завтрак без бекона? На одних тостах мы не протянем. В любом случае, теперь надо искать жилье. После вчерашних неудач, надеюсь, вы позволите мне самой найти нам дом?

– А ты сможешь? – неуверенно спросила Джорджи.

– Конечно, смогу! – выпалила мопс. – Это же проще простого! Лили, поставь меня на землю. И не волнуйся ты так, я не буду разговаривать. Если, конечно, мне на лапу никто не наступит.

Две старушки пошли за маленькой черной собакой. Они ходили по Лондону, иногда останавливались – Генриетта принюхивалась, шла вперед, потом куда-то сворачивала…

– Нашла что-нибудь? – поинтересовалась Джорджи, нагнувшись. – По-моему, мы на этой улице уже были… Мы ходим кругами!

– Да, мы вернулись сюда, потому что раньше я не была уверена, а вот сейчас уверена – здесь вкусно пахнет! – Генриетта посмотрела на высокое, белое, будто сахар, здание.

– Но это же театр, а не пансион! – Лили шмыгнула в тень от арки и притворилась, что рассматривает афиши. – Здесь нельзя жить!

– Тут правильно пахнет! – упрямо ответила Генриетта.

– Тихо! – прошептала Лили.

Из главного входа в театр, громко ругаясь, вышли двое мужчин. Один держал в руке связку ключей, а под мышкой – свернутый в рулон плакат. Он раскрыл раму для афиш около двери, а другой мужчина продолжал кричать:

– Даниил, нельзя этого делать! Нас арестуют!

– Зато о нас все узнают – это ли не прекрасно? – заметил мужчина с плакатом; он выглядел намного моложе первого и был очень высоким и худым. Стоя на цыпочках, он прикрепил верх плаката к стене, разгладил его и улыбнулся, а его товарищ – ниже и полнее – чуть ли не кипел от злости.

– Сам посмотри, тут прямо написано: настоящая магия! – простонал он. – Да сюда Королевская стража заявится, ты и моргнуть не успеешь!

– Здесь такого не сказано. – Даниил закрыл раму. – Все очень завуалировано. Понять можно иначе. Неффски, да мы на этом состояние сделаем! Не злись. К тому же это мое представление. Если вдруг что пойдет не так, просто откажешься от меня, скажешь, что ни о чем не подозревал. А я в это время буду на пути в тюрьму для магов…

Лили чуть выглянула из своего укрытия и попыталась прочитать надпись на плакате. Это был черно-белый рисунок мужчины в костюме, а вокруг него прыгали кролики. Странно. Какое отношение к магии имеют кролики? Лили вытянула шею и наконец рассмотрела надпись: «Великолепный Даниэли покорит вас невероятными иллюзиями!»

Неффски развернулся, и что-то недовольно бормоча, вернулся в театр. Даниил постоял на улице, потом огляделся, сделал два огромных шага и схватил Лили за руку. Девочка в ужасе пискнула.

– Что, собираешься Королевскую стражу позвать, а? Передай им от меня послание! – Голос был грубым, злым, но Лили показалось – это напускное. Теперь вблизи Даниил выглядел еще моложе. Он, наверное, года на три-четыре старше Джорджи, не больше. – Скажи им, что…

– Лили! – Джорджи бросилась к сестре, Генриетта неистово залаяла и ухватила Даниила за лодыжку. – Отпусти ее, ты, чудовище! Отпусти!

В порыве страха Джорджи совершенно забыла, что надо поддерживать чары личины, и вот ее лицо стало меняться прямо на глазах. Лили чувствовала, как разглаживается кожа, а платье превращается обратно в розовое, муслиновое, какое было на девочке до использования заклинания.

– Что за… – Даниил уставился на девочек, открыв рот. Он быстро оглянулся, схватил Джорджи и потащил обеих сестер в театр.

Глава девятая

Лили брыкалась изо всех сил, но Даниил продолжал тащить девочек по театру. Краем глаза Лили заметила картины в позолоченных рамах, красные бархатные шторы, огромную дверь у широкой лестницы, что вела в зал, заставленный красивыми красными с золотом стульями. Девочка извивалась, пытаясь освободиться.

– Хватит! – выпалил Даниил, когда Лили укусила его за запястье. – Что ты за ведьма такая!

– Отпусти меня! И сестру мою тоже! Посмотри, она же сейчас сознание потеряет! Джорджи, Джорджи, что такое? Отцепись от меня! – Лили еще раз дернулась, и наконец Даниил отпустил девочку.

Он держал Джорджи на руках: ее глаза закатились, так что видны были только белки, а лицо было белым, как мел.

Юноша в ужасе посмотрел на нее.

– Что с ней такое?

Он отнес девочку к бархатному креслу, осторожно посадил ее и помахал перед ее лицом рукой. Лили оттолкнула Даниила, взяла сестру за руки, стала их тереть и звать Джорджи, но та не отвечала.

Генриетта прыгнула на соседнее кресло и обнюхала Джорджи.

– Все с ней нормально, она просто переволновалась. Эй, возьми меня на руки! – сказала она, обернувшись к Даниилу. Тот с убитым видом подчинился.

– Ген-ри-етта! – прошипела Лили. – Что ты делаешь?! Почему разговариваешь?!

– Господи, Лили! Этот паренек видел, как вы из двух старух превратились в десятилеток. Вряд ли его удивишь говорящей собакой!

– Я все же немного удивлен, – мягко ответил Даниил.

– Правда? – Генриетта положила лапки ему на плечо и вгляделась в лицо молодого человека. Она обнюхала его уши. – Чистенький. Лили, ему можно доверять. Хотя вот тут ты пропустил волоски, когда брился утром. Заметил?

– Ой, извини, я не так давно начал бриться…

– Ладно. Лили, ему все равно можно доверять. К тому же он тоже маг. Мы видели плакаты.

– А-а, нет-нет, я не маг. Я фокусник, – объяснил Даниил, но Лили в его голосе послышалась тоска. – За мной наблюдают из зала, а я обманываю людей. А вы что, настоящие волшебники? – с надеждой спросил он. – А ты тоже девочка под прикрытием? – добавил юноша, обращаясь к Генриетте.

– Ни в коем случае! – фыркнула та. – Почему никто не верит, что я просто собака?!

– Так ты делаешь всякие трюки с кроликами? – спросила Лили. Кролики ей точно понравились!

– У меня всего два кролика. Они оба белые и отлично знают свое дело!

– А какое отношение имеют кролики к магии? – Лили нахмурилась, а Даниил отвернулся и воскликнул:

– Эй, не надо размахивать этой штукой! Мисс, пожалуйста!

Джорджи пришла в сознание и выпрямилась в кресле. На ее бледном лице неестественным синим цветом, будто два драгоценных камня, полыхали глаза. В них отражался огненный шар, что девочка держала в руках и, казалось, собиралась швырнуть в Даниила.

– Джорджи, не надо! Генриетта говорит – ему можно верить! – крикнула Лили.

Но сестра ее не слышала. Она резко встала, переворачивая шар в руках. Глаза ее блестели, но были пустыми, словно от нее осталась только оболочка. Девочка поднесла огненный шар ближе к лицу и улыбнулась, ее щеки покраснели от жара. И Джорджианна бросила шар прямо в Даниила.

Ошеломленный, он не мог сдвинуться с места и наблюдал, как Джорджи медленно осела на пол. Лили с Генриеттой бросились на помощь юноше. Шар пролетел в воздухе. Генриетта подпрыгнула и, вытянув лапу, толкнула его в сторону. Пламя на секунду застыло – этой секунды Лили хватило, чтобы поймать его. Жар обжег пальцы девочки, и та закричала от боли. Она отшвырнула его, тот влетел в распахнутые огромные двери, врезался в бархатное кресло и взорвался.

– Ты обожглась? Лили, покажи! Я спалила все когти. – Генриетта потянула девочку за юбку. – Покажи! – рявкнула собака.

– Все в порядке, – слабо ответила Лили, села на пол и раскрыла ладони, показывая их мопсу. – Я тоже думала, что обожглась, но, как видишь, ожогов нет… Это магия Джорджи, возможно, она не может меня ранить так же, как другого человека… Ты бы, наверное, поджарился! – Она мрачно смотрела на Даниила – тот наклонился над Джорджи.

– Она снова в обмороке.

– Это вошло у нее в привычку, – пробормотала Генриетта. Она подбежала к Джорджианне и облизала ее лицо.

– Какая гадость, – прошептал Даниил, но быстро замолчал, увидев недовольный и многозначительный взгляд собаки.

Джорджи вздрогнула, застонала и села.

– Ой, ты же не… – начала она и провела дрожащей ладонью по лицу. – Лили, неужели ты позволила….

Лили возмущенно на нее посмотрела:

– Что за тон, Джорджи?! Ты чуть его не убила! Представляешь, во сколько обойдется нам покупка нового кресла?!

– О чем ты? Зачем нам кресло? У меня ужасно раскалывается голова, – прошептала Джорджи и прижала руки к вискам.

– Так тебе и надо! Ты даже понятия не имеешь, что сделала, верно? – негодующе закричала Лили. – Ты швырнула в него огненным шаром! Ты взорвала кресло!

– Ничего подобного! – Джорджи сложила руки, а потом увидела взгляд Даниила, и ее губы задрожали. – Я не… Почему я ничего не помню?

– Ты была очень странной, – объяснила Лили. – Помнишь, в детстве ты ходила во сне? Твои глаза были открыты, но ты ничего не видела. Вот сейчас было то же самое.

– Она и пахла по-другому, – прошептала Генриетта так, чтобы услышали все. – От нее пахло мускусом, как от мамы.

– Слушайте! – Даниил нервно огляделся. – Зайдите лучше в мой кабинет. Это мой театр. Я унаследовал его от дяди год назад. Нельзя разговаривать о подобных вещах в коридоре. Тут сейчас идут репетиции. Хорошо, что ребята, которые шпаги глотают, ушли во двор, иначе они бы увидели, как взорвалось кресло. Если что, скажу, что пробовал новую пиротехнику. – Он вздохнул. – Этому все поверят с легкостью, они считают меня немного странным. Пойдем! – Юноша взял Джорджи за руку и повел ее к двери в углу коридора.

Кабинет Даниила оказался тесной комнаткой, складом никому не нужных вещей. Лили сняла шкуру тигра – наверное, ковер – с кресла и села, а Генриетта ткнулась носом в нос тигра и залюбовалась его клыками.

– Кто вы такие? – спросил юноша, смахнул на пол кипу бумаг и сел на угол стола.

Лили и Джорджи обменялись взглядами. Права ли Генриетта? Можно ли ему верить? И пусть он всего лишь фокусник, его точно интересует магия. А вдруг он про них кому-нибудь расскажет?

Лили вздохнула. Они повредили его кресло и чуть не убили его самого, а лицо у Даниила доброе.

– Я Лили, а это моя сестра Джорджианна Пауэр, – представилась она и взяла Джорджи за руку.

– Пауэр? Я про вас читал! – В глазах молодого человека загорелся огонек. – Вы родственники Алетеи Спэрроу, той, что пила кровь… Вы живете на острове, где-то недалеко от Девона, да?

– Ты знаешь про Меррисот? – удивилась Лили.

Даниил кивнул.

– Да, ваш род старинный. Я много про вас читал. Правда, я не знал, что из Пауэров еще кто-то остался… – Он покачал головой. – Глазам не верю! Настоящая магия! Я видел магию!

Джорджи поежилась.

– С тех пор как королева издала Декрет о запрете магии, мы не выезжали с острова. Поэтому про нас никто не знает.

– Уверен, Королевской страже только это и нужно. Так что, вы теперь живете в Лондоне? – с надеждой спросил он. Даниил походил на мальчика в магазине сладостей, Лили уверена – ему не терпится увидеть еще волшебство, настоящее.

Генриетта фыркнула.

– Хотелось бы, но, как оказалось, двум девочкам и собаке тут просто невозможно снять жилье!

Даниил нахмурился, что-то обдумывая.

– Слушайте, на следующей неделе открытие нового шоу – все внимание Лондона приковано к «Великолепному Даниэли». Это я. Хорошо быть владельцем театра! Хотя иногда мне кажется, это чистое безумие. Другие фокусники недовольны, они боятся, что ничего хорошего из этого не выйдет, а номер недостаточно отработан. Нужно что-нибудь новенькое. Невероятное… – и он посмотрел на Лили.

– Может, три кролика? – невинно предложила она, но тот ее слова проигнорировал.

– Если я позволю вам остаться в театре, поможете мне с представлением?

– Хочешь попасть за решетку? – спросила Генриетта. – От твоей «ненастоящей магии» и так могут быть проблемы, хочешь теперь настоящую попробовать?

Даниил кивнул:

– Понимаю, надо быть очень осторожным. Может, вы посоветуете что-нибудь? Есть идеи? Все любят волшебство!

– Неправда, – грустно сказала Лили. – Вчера мы спали в Британском музее, потому что не смогли снять жилье, вот и остались в комнате с Выставкой запрещенных артефактов. Люди совсем не любят магию и считают, что все волшебники – убийцы!

Даниил покачал головой.

– Нет. Понимаете, дело в том, что все экспонаты достались музею от одной пожилой леди – она сама не была волшебницей, но очень почитала волшебство, поэтому собирала магические предметы. Ее семья владела магазинчиком магии, прибыльное было дело…

– Некоторые экспонаты не имеют к магии никакого отношения! – заметила Лили. – Там часть из них – подделка, да еще и на табличках перепутаны названия и объяснения.

– Знаю, знаю. Эта леди Амаранта отдала музею кучу денег. Но они были обязаны выставить ее экспонаты – иначе ничего бы не получили. Чтобы в то же время угодить королеве, в музее этот зал назвали Выставкой запрещенных артефактов, да еще его и найти невозможно – он в самом дальнем коридоре, куда никто не доходит. Кажется, я единственный посетитель, да и я был там только дважды – меня узнали охранники. Не хочу, чтобы они сдали меня Страже.

– Получается, люди не так уж и сильно нас ненавидят? – Спросила Лили.

Даниил внимательно на нее посмотрел.

– О магах все равно ходит много дурных слухов. И неудивительно, ведь вдовствующая королева Аделаида появляется на людях исключительно в черном платье и украшениях из гагата, черного янтаря. Но ведь магия прекрасна! Волшебники могли делать бумажных птиц и драгоценные цветы… Все это люди помнят. И они скучают по волшебству. К тому же запретный плод сладок. В своих представлениях я тоже делаю красивые вещи, я не хочу никого пугать. Но у меня получилось бы лучше, если б я больше узнал о самом волшебстве. – Он перевел умоляющий взгляд с Джорджи на Лили. – Давайте меняться. Я могу позволить вам остаться в театре.

– Хочешь, чтобы Джорджи запустила в зрителей огненным шаром? – Лили недовольно покачала головой.

– Нет, конечно нет. Она очень бледная, но если ей подобрать красивый наряд, она может сойти за Северную принцессу… Ведь за границей магия не запрещена, помните? Джорджи может мне помочь. Вы обе можете. Номер получится лучше, чем с кроликами, намного лучше!

– Лили, мы же приехали сюда, чтобы спрятаться, а не расхаживать по сцене перед сотнями зрителей! – раздраженно обратилась к сестре Джорджи.

– Ты немного преувеличила, сотен зрителей тут нет. – Даниил вздохнул. – Но вот если новое представление пройдет на «ура»…

– А почему ты не сдал нас Королевской страже? Разве это не преступление – скрывать магов? – внезапно спросила Лили.

Юноша пожал плечами:

– Не все согласны, что магия должна быть запрещена. Из-за одного сумасшедшего мага не должны страдать все остальные, это нечестно. Я много читал про историю волшебства, пока готовился к выступлению, и узнал, что даже я могу оказаться за решеткой. Все очень строго. Я гулял по запрещенным частям города, покупал книги у людей, у которых нет имени… А еще я понял, что маги были несметно богаты, но судачили о них немного, даже после нападения талисийцев. Королеве Софии повезло, что у нее получилось отбиться.

– Ты говоришь как наша мама. – Джорджи вздрогнула и посмотрела на сестру. – Секундочку! – Она отвела Лили в сторонку, за девочками засеменила Генриетта. – Я ему верю… особенно если действительно запустила в него огненным шаром. Он немного странный, но у нас нет выбора. Лили, одни мы не справимся. Мы здесь ничего не знаем! Помнишь, как на нас глазели просто потому, что у нас нет перчаток? Этого не избежать. Нам нельзя быть одним, иначе рано или поздно мы попадемся.

Лили посмотрела на Даниила и нахмурилась:

– Если мы тебе поможем, ты правда позволишь нам тут жить?

Он кивнул:

– Здесь множество пустых комнат. Не роскошь, но хотя бы тепло.

– Думаю, она никогда не подумает искать нас в театре…

Даниил нахмурил брови:

– Вас кто-то ищет?

– Да. Но не Королевская стража. Нас ищет наша мать, мы сбежали от нее, – призналась Лили.

– Что? Почему?

Лили покачала головой.

– Не уверена, что могу этим поделиться… – Она пробормотала извинения. – Нам надо спрятаться. Это все, что я могу сказать.

Но Даниилу этого было недостаточно.

– Сколько вам лет? – спросил он.

Лили сглотнула и прошептала:

– Десять. А Джорджи – двенадцать.

– Десять… – мрачно повторил молодой человек и сел в кресло. – Вы еще совсем дети. Глядя на тебя с тем шаром в руках, я подумал – ты старше меня. А вы, оказывается, сбежали из дома. Нет, так нельзя…

– Ты сам-то не ребенок разве? – фыркнула Генриетта, понюхав его брюки. – Тебе сколько? Шестнадцать? Семнадцать?

Даниил покраснел, и Генриетта довольно кивнула.

– Так я и думала.

– Почему же так нельзя? – возмутилась Джорджианна. – Мы нужны друг другу! Мы сбежали от матери, потому что она пользовалась моей магией… – Она нахмурилась. – Это трудно объяснить. Мама хотела, чтобы я сделала кое-что ужасное… – Джорджи отстранилась от Даниила и опустилась на колени прямо на пол. – Кажется, она испортила мою силу. Когда мне страшно или когда я злюсь, что-то мною овладевает… Я не хотела сделать тебе больно! – заверила она его. – Это не я. Не отправляй нас обратно, пожалуйста!

– Получается, я буду пользоваться вами так же, как ваша мать… – Даниил покачал головой.

– Это не одно и то же! – возразила Лили. – Ты нам поможешь, а мы тебе.

– Это не самая лучшая сделка, – пробормотала Джорджи. – Мне надо вообще прекратить пользоваться магией… – Она провела ладонью по лицу. – Я пыталась поддерживать чары личины, а в итоге сотворила огненный шар… Тогда что-то произошло, что-то странное. Если я не буду пользоваться волшебством – никто не сможет вырвать его у меня из рук, верно?

Лили почувствовала волнение в голосе сестры, а на ее лице заметила легкую улыбку. Когда Джорджи поняла, что ей больше не надо колдовать, точнее – нельзя, морщинки между ее бровей разгладились. «Джорджианна никогда не выглядела такой счастливой!» – подумала Лили и нахмурилась.

Они же сестры – почему так не похожи друг на друга? У Лили все еще покалывало кожу, она буквально чувствовала магию, ей казалось, что она держит в руке свечу и сквозь пальцы пробивается свет. Магия стремилась выйти из ее тела, да и сама Лили этого желала. Она хотела дать своей силе волю, чтобы та танцевала и кружилась, чтобы вспыхнула пламенем. Пальцы горели от нетерпения попробовать новые заклинания. Вдруг Лили вспомнила письмо отца – она тоже не может остановить свою магию.

Джорджи засмеялась:

– Лили, тебя никогда не заставляли колдовать. Знаю, ты думаешь, я дурочка.

Лили покачала головой:

– Нет. Я просто не понимаю – как ты можешь отказываться от магии? Неужели ты ее не чувствуешь? – Она раскрыла ладони и улыбнулась, почувствовав прилив сил.

Джорджи поежилась.

– У меня от магии мурашки по коже. Лучше я займусь фокусами.

– Уверена? – хмуро спросил Даниил. – Точно согласна?

Девочки посмотрели друг на друга, потом обе кивнули. Вдруг юноша перестал хмуриться и громко рассмеялся. Он подпрыгнул, схватил Лили за руки и закружил ее по кабинету.

– У нас будет лучшее представление во всем мире! Кролики – такая банальность! Как я только мог тратить на них время! – Он отпустил Лили и серьезным тоном добавил: – А если вдруг что-то случится… можно все свалить на репетицию. Мол, вы практиковались, и все. Раз вы мои помощницы, все будут думать, что вы, как и я, просто фокусницы.

Джорджи широко улыбнулась.

– Согласна! – облегченно прошептала она.

Генриетта фыркнула:

– У меня, вообще-то, выдающиеся предки. Великие! Если бы я знала, что в итоге окажусь в цирке, осталась бы на картине! – но она виляла хвостиком и высунула язык от удовольствия. Лили разделяла ее чувства.

Глава десятая

Буквально за час им удалось найти и работу, и дом. Лили оглядела пыльную комнатку, в которую их провел Даниил. Комната была меньше ее спальни в Меррисот, но какая разница? Генриетта уверена – Даниилу можно доверять, а Лили верит собаке. Тем более он обещал поделиться с девочками обедом! Хотя Лили, если честно, немного волновалась. Когда Даниил вел их по коридору, он рассказывал о своих планах – и они казались такими грандиозными, что наверняка займут почти все время. Репетиции. Примерки костюмов…

А когда же искать папу? Хотя ладно, в этой темной комнатке они в безопасности. Никто не будет искать девочек в театре. Ни Мартина, ни мама даже не заподозрят, что они могли тут скрываться. Да и откуда им знать, если всего пару дней назад девочки совсем ничего о фокусниках и театрах не знали…

Лили понятия не имела, как именно Мартина их ищет – с помощью магии или просто пытается напасть на след, как собака. В любом случае здесь, в окружении людей, Лили чувствовала себя в безопасности. Она с благодарностью подумала, что они с Джорджи могут тут побыть некоторое время, немного успокоиться, узнать побольше о мире, в который так быстро ворвались, а потом можно отправляться на поиски отца.

– Вечером будет шумно, – сказал Даниил и достал хлеб и сыр, чтобы пообедать. – Несмотря на то что шоу открывается только на следующей неделе, актеры и фокусники ложатся спать очень поздно. Как раз после обеда они начнут тут собираться – придут на репетиции.

– А что мы должны делать? В представлении? – спросила Лили. – Я никогда не видела магического представления. И в театре никогда не была, не считая этого. Я ничего не знаю…

Юноша фыркнул.

– Мало кто в этой стране видел магическое представление! Они, конечно, не то что запрещены… В общем, спорный случай. А здесь люди знают, что это ненастоящая магия – иначе нас бы просто арестовали. Но выглядеть все будет естественно. Вы сами увидите, это очень важно, и все люди этого ждут… Нам всем нравится мистика, верно? Капелька магии… – Он вздохнул. – Видели, как Неффски кричал на меня у театра? Он уверен, что мы провалимся.

– А он тоже будет выступать? – спросила Лили.

Даниил кивнул.

– Он певец. У нас есть жонглеры, акробаты, глотатели шпаг, хотя, возможно, они нас скоро покинут. В последнее время они вечно ругаются, а ведь это очень страшно. Не стоит злиться, если только что проглотил шпагу! Еще есть балетная труппа… – Вдруг он замолчал и посмотрел на непонимающий взгляд Лили. – Вы понятия не имеете, о чем я говорю, да?

– Люди глотают шпаги? – с сомнением спросила Лили. – Это же глупее кроликов на сцене!

Даниил нахмурился и поднялся с ковра, где сидел и ел хлеб с сыром.

– Кролики – совсем не глупость. Не надо было называть их банальностью. Они белоснежные и очень дорогие.

– Я еще ни разу не встречала умного кролика. – Генриетта выхватила у Даниила корочку хлеба, съела ее и довольно посмотрела на мальчика.

– Пойдем, сами все увидите. А ты веди себя тихо! – строго добавил он, обращаясь к собаке. – Будь осторожна, мы сейчас встретимся с другими актерами.

Молодой человек привел их в главный зал, вбежал по маленьким ступенькам на сцену и, махнув на задние ряды, сказал:

– Сидите тут, я сейчас вернусь, надо кое-что захватить. На представлении, разумеется, все будет готово заранее.

Лили и Джорджи тихо сели в кресла, на которые указал Даниил, и оглядели зал. Пока они в кабинете ели бутерброды, мужчины в рубашках с коротким рукавом заносили в зал декорации, расставляли их на сцене, ругались, если что-то было не так, выясняли, чья это вина. Группка девушек в легких розовых платьях танцевали, взявшись за руки, явно стараясь не приближаться к декорациям.

Держа в руках столик с ярко-красной скатертью с помпонами, в высокой шляпе, Даниил вернулся на сцену. Лили вспомнила, что у миссис Портер была похожая скатерть, и у девочки внутри все сжалось. Интересно, мама сильно разозлилась, узнав об их побеге? Может, она отругала прислугу? У миссис Портер дурной характер, но даже она подсовывала Лили изюм или иногда сахар. Лили качнула головой, отгоняя назойливые воспоминания, и посмотрела на Даниила – тот что-то показывал руками, стоя у стола. Наверное, хотел доказать публике, что это именно стол…

Потом он снял с головы шляпу, поклонился зрителям и шагнул вперед. Показал залу шляпу со всех сторон – убедитесь, она пустая! – и даже подбросил ее в воздух.

– Представьте, что на мне длинная черная мантия, – сказал он девочкам. – Это помогает. Еще будет играть музыка – страшная, чтобы создать атмосферу. Это Фред заиграет на скрипке.

Лили кивнула. Джорджи еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться, а Генриетта сидела в кресле и с глубоким подозрением оглядывала зал. Она виляла хвостом. Лили погладила собаку и прошептала:

– Что бы там ни было, пожалуйста, не разговаривай!

Мопс многозначительно посмотрела на девочку.

Даниил вернулся к столу, вытащил белый носовой платок, положил его на стол, а сверху поставил шляпу – перевернутую. И вдруг вытащил из нее удивленного кролика.

Танцовщицы и работники сцены наверняка видели этот трюк уже много раз, поэтому не обратили на него никакого внимания, но Генриетта радостно залаяла, приподнялась на лапках и даже подпрыгнула. Лили и Джорджи тихо поаплодировали – из вежливости, и Даниил нахмурился. Он сбежал по ступенькам и, держа на руках кролика, подошел к девочкам.

– Вам не понравилось? – с сожалением обратился он к ним.

Джорджи, увидев, как он огорчен, подбадривающе погладила его по руке.

– Очень красивое представление. Правда, слишком простое… – прошептала она. – Лили ни разу не репетировала, она вообще только пару дней назад открыла свою магию, но даже она сможет сотворить подобное.

– Но это не заклинание! – недовольно возразил Даниил. – Кролик всегда там был!

Генриетта радостно кивнула и завиляла хвостом.

– Нет, его там не было. – Лили упрямо покачала головой. – Ты же показал нам шляпу со всех сторон. Кролик бы вывалился, если б был внутри!

Даниил усмехнулся:

– А он все-таки всегда там был, правда, не в шляпе…

– За столом… – вдруг сказала Генриетта. – Ты взял его, когда снова переворачивал шляпу…

– Вот видите? – нетерпеливо спросил он.

Генриетта покачала головой:

– Я просто почувствовала запах. Умно, умно.

– Да, раз это не настоящая магия, трюк очень удачный! – согласилась Лили. – А почему именно кролик? Почему не кошка или ежик?

– Потому что кролики спокойные, – объяснил Даниил. – От них ни звука. Представь себе кошку: если я буду двадцать минут держать ее за столом в шелковом платке – да она же всего меня исцарапает в кровь. Или стол перевернет, когда я буду вытаскивать ее из шляпы.

Генриетта фыркнула – она так посмотрела на кролика, будто завидовала ему.

– Ты намного лучше кролика! Ты самая умная! – заверила ее Лили.

– Мне нравится, что Белла выглядит такой невинной! – Даниил нежно погладил уши крольчихи, и та недовольно посмотрела на Генриетту. – Умная собака… хорошая идея! – Он задумчиво оглядел мопса. – Раньше я выступал один, но если у меня появятся помощники – это даст безграничные возможности… У меня была задумка нового номера, и я даже попросил одну танцовщицу помочь мне и спрятаться в специальном шкафу, но она отказалась! Сказала, что я сумасшедший и она не полезет ни в какое дьявольское приспособление… – Юноша улыбнулся, казалось, мыслями он был далеко. – Это был бы лучший номер. Я хотел добавить игру теней, чтобы на сцене появились огромные лапы с когтями…

Лили вздохнула:

– А это опасно?

– Нет-нет! Нет. Правда, не все еще готово… – признался Даниил.

– Если пообещаешь дать нам деньги на еду и разрешишь тут жить – мы поможем тебе. Что-нибудь посоветуем. Правда ведь? – она толкнула Джорджи. Та снова жевала волосы.

– Значит, никакой настоящей магии?

Молодой человек уверенно покачал головой:

– Звучит заманчиво, но… нельзя.

– Тогда отлично! – Джорджи кивнула.

* * *

– Кто вы такие? – Перед Лили появилась девочка примерно ее возраста и высокомерно оглядела сестер. Даниил пообещал познакомить их с другими фокусниками и актерами, но ушел, чтобы посадить Беллу в клетку, а Лили с Джорджи остались в зале. – Сейчас идет репетиция, вы не можете просто прийти сюда и смотреть! Эй, Сэм, тут в зале две нищенки, избавьтесь от них!

Мужчина, заведующий сценой, выставил декорации – японский сад и проверял, как тот превращается в талисийский лес. Он развернулся, услышав голос, и Лили показалось, что такое, должно быть, часто происходит в театре – кто-то приходит посмотреть на репетиции, хотя это запрещено.

– Мисс Лидия, что такое? – вежливо спросил он.

– Я же сказала! Вот две нарушительницы! – и она пренебрежительно показала пальцем на Лили, а потом на Джорджи. Генриетта фыркнула, а мисс Лидия вскрикнула и отскочила от собаки. Все разразились хохотом. – Кто-нибудь, пристрелите ее! Она наверняка бешеная!

– Мисс Лидия, эти две молодые леди новые помощницы мистера Даниила.

– Наша собака тоже, – резко добавила Лили. – И она не бешеная. Ты ткнула ей в морду своим пальцем, а она даже не пошевелилась, не дотронулась до тебя.

Мисс Лидия проигнорировала слова девочки, но когда услышала, что Лили и Джорджи будут помогать Даниилу, выражение на ее лице изменилось. Презрение осталось, но к нему добавились зависть и нотка страха.

– Вы? Выступать будете? В такой-то одежде? – Она ухмыльнулась, посмотрев на их старые платья. На самой Лидии было платье до пола и корсет, благодаря которому талия казалась тонкой, но Лили подумала, что он, наверное, ужасно неудобный. В руках Лидия держала розовый зонтик с рюшами, а на ее голове была шляпа, с которой розовые перья, будто листья, свисали над длинными светлыми локонами. – И что же вы будете делать? Вряд ли у Даниила получится вытащить вас из шляпы, как кролика, – засмеялась она. Смех ее был искусственным.

– А, вижу, вы уже познакомились. – По ступенькам сбежал Даниил. – Лили, Джорджианна, это Лидия Лейси.

– Певчая птичка. – Лидия закрыла глаза, зардевшись будто от скромности, явно надеясь, что тем самым восхитит Лили и Джорджи. Но они ничего не сказали, Лидия открыла глаза и резко произнесла: – Мой голос очень известен, о нем даже королевская семья знает!

Лили улыбнулась. О них, наверное, королевская семья тоже знает, правда, по другой причине.

– Мистер Даниил! Надеюсь, вы выгоните всех со сцены, Лидии надо репетировать!

Перед ними возникла огромная женщина с неестественными ярко-желтыми волосами. Несмотря на то что дама была гораздо крупнее Лидии, Лили сразу поняла, что она ее мать – их зеленые глаза очень похожи. Платье матери было еще вычурнее, чем у дочери, и, казалось, женщина может в любой момент взорваться.

– Ей нужна полнейшая тишина, невозможно репетировать в таком шуме! – Женщина скользнула взглядом по Лили и Джорджи, но решила, что девочки не стоят ее внимания.

– Хорошо, но только сейчас, до открытия мало времени, надо много всего подготовить, – начал Даниил, но мать Лидии надулась, будто разъяренный голубь, и платье буквально затрещало по швам. Даниил вздохнул. – Ребята, перерыв. Мисс Лейси надо порепетировать.

– Благодарю вас. – Мать Лидии насмешливо поклонилась.

Сэм, заведующий сценой, спустился по лестнице в зрительный зал и заговорил с Даниилом. Он кивнул на Джорджи и Лили, а потом его взгляд упал на Генриетту, и его глаза засияли.

– Какая милая собака! – проворковал он и протянул к ней руку.

Лили нахмурилась, посмотрела на Генриетту, но девочке не стоило волноваться – мопс радостно обнюхивала руку Сэма и смотрела на него с обожанием.

– Ничего себе, она редко бывает такой дружелюбной! – удивилась Лили.

Сэм улыбнулся и пожал плечами:

– Она красотка! Мистер Даниил, лебедку я починил.

– Отлично, Сэм. Как думаешь, плотник может соорудить для представления нечто вроде… шкафа? Створчатого? А что до лебедок, то…

* * *

Дни текли, и почти все в театре дружелюбно отнеслись к Лили и Джорджи – Даниил всем сказал, что девочки его дальние родственницы. Один из фокусников даже похвалил их замечательный номер! Но вот Лидия с матерью не упускали возможности, чтобы устроить девочкам неприятность – Лидия постоянно толкалась за кулисами, а однажды даже порвала серебряное платье Джорджи, в котором та должна была выступать. Лидия нежным голоском извинилась, сказав, что нечаянно, но Генриетта видела все своими глазами: Лидия соврала.

– Она просто завидует! – однажды поздно вечером сказала девочкам Генриетта.

Они были в своей маленькой комнате. Лили и Джорджи спали на одной кровати, которую Даниил притащил непонятно откуда. Матрас был комковатым, и от него пахло мышами, правда, запах чувствовала только Генриетта. Девочки и собака спали, прижавшись друг к другу, и совсем не скучали по своим холодным пыльным комнатам в Меррисот.

– Не понимаю, почему она завидует, – ответила Лили. – Она же известная певица, о ней в газетах пишут, все принцы приезжают, только чтобы посмотреть на нее. По крайней мере, так она сама говорит.

– Да, она показала мне одну статью в газете, – мрачно добавила Джорджи. – Там написано – у нее потрясающий голос, растрогавший публику до слез…

– Вот это да, – прошептала Лили. – Но мы же не поем, так почему она злится?

Генриетта подползла к девочкам и устроилась между ними на стеганом покрывале.

– Знаю, вам не нравятся фокусы Даниила, но остальным-то нравятся – нравятся всем, кто не волшебник. Вот если бы в вас тоже не было никакой магии и вы ее никогда не видели… фокусы показались бы вам невероятными. А мы доводим его трюки до совершенства! – ее голос лучился самодовольством. – Благодаря Джорджи появляется драматичность. А Альфред Сандерсон, тот рыжий, что играет на скрипке и ездит задом наперед на моноцикле, сказал – у меня врожденное чувство ритма! – и мопс лизнула Лили руку.

Девочка хихикнула и пальцами потушила свечу. Какая разница, станет она звездой сцены или нет – ведь у нее есть настоящая магия, правда, за последние десять дней она не сотворила ни одного заклинания: постоянные репетиции, примерки костюмов, беготня по театру отнимали все время. Если раньше Лили не с кем было поговорить и она чувствовала себя никчемной и никому не нужной, то сейчас ей казалось, что она попала в совершенно иной мир, далеко-далеко от дома, так далеко, что ни один поезд не смог бы ее туда увезти. Наконец-то она получила то, о чем мечтала. Генриетта права – шоу удастся на славу. Лили всегда замечала заинтересованные взгляды рабочих и художников, которые отрывались от своих дел, как только сестры выходили репетировать на сцену, она чувствовала – им безудержно хочется магии. А если и не магии, то чего-нибудь невероятного. По словам Даниила, Декрет запретил не только магию – он установил целую кучу правил, из-за чего в театры часто приходили с проверками – вдруг они показывают что-нибудь опасное или неприличное? Королевскую стражу в театре ненавидели все до единого – Джорджи и Лили тоже были воспитаны в ненависти к ней. Однажды Лили случайно упомянула про Стражу, когда помогала Сэму устанавливать новые декорации, и тот сплюнул. Генриетта залаяла, и Сэм, покраснев, извинился. Мопс ему очень нравилась – он постоянно приносил ей угощения, а в обед отдавал корочки мясного пирога.

Как только костюмерша, работники сцены и все артисты поняли, что девочки никуда не денутся и не гнушаются работы, они стали просить сестер сбегать купить алых ниток на пенни, гвоздей или что-нибудь поесть.

Джорджи помогала Марии, костюмерше, и восхищалась костюмами, которые та шила. Мария сама была рада, что теперь ей помогают пришивать блестки к трико, а заодно она показала Джорджи, как можно украсить их с Лили платья, чтобы никто не говорил, что они старомодные или старые.

Джорджи собирала сплетни в гримерных и шила, а Лили с Генриеттой в это время исследовали лабиринт переулков у театра. Уходить далеко девочка еще боялась. Каждый раз, как она ходила за покупками, ей казалось, что она листок, сорванный ветром с дерева, и кружится в толпе людей. Она прижималась к холодным витринам и пыталась отдышаться, надеясь, что однажды привыкнет к Лондону. Ей придется привыкнуть.

Лили нахмурилась – хорошо, что в темноте не видно ее лица. В теплом, ярком, интересном театре очень легко забыть, почему они сбежали. Они уже почти это забыли – внезапно поняла Лили. Им нельзя долго тут оставаться. Но ведь как только они уйдут, Мартина с легкостью их обнаружит. Им с Джорджи надо искать отца, а это означает – покинуть самое безопасное для них место…

Да и вообще – как можно найти тюрьму для магов? Их пустят внутрь? Или, может, письмо отправить? Если они воспользуются магией, чтобы найти тюрьму, Мартина может их почувствовать. Лили в задумчивости прикусила губу. Им надо постараться! За всей этой мишурой фокусов они совершенно забыли о магии настоящей. Девочка улыбнулась, почувствовав внезапный прилив сил. Невозможно остановить магию, что таится внутри. Лили сжала кулаки. Если для того, чтобы она и отец могли свободно пользоваться магией, придется избавиться от Мартины, – они должны это сделать. Любым способом. Магия буквально пульсирует в ней. Девочка нахмурилась. Как бы ей хотелось знать о волшебстве чуть больше! Если придется использовать силу Джорджи против Мартины, возможно, всплывут какие-нибудь еще ужасные заклинания, каким ее научила мать…

* * *

– Мне нехорошо, – пробормотала Джорджи.

Лили посмотрела на побледневшую сестру:

– Что такое? Мы целую неделю репетировали. Сейчас наш выход. Когда Лидия допоет эту ужасную песню про то, как на могиле ее матери цветут цветы – да уж, хотелось бы, чтобы это было так, ее мать сказала мне утром, что я похожа на попрошайку, – на сцену пойдем мы!

Глаза Джорджи блеснули от негодования.

– Она назвала тебя попрошайкой, хотя на тебе новое платье?! Да как она смеет?! Она сама на слона похожа в этих розовых рюшечках!

– Готовы? – рядом с девочками появился взволнованный Даниил – он держал на руках кролика в черном шелковом носовом платке.

– Надеюсь, – прошептала Лили. Она тоже волновалась, хотя у нее очень простая роль.

Не так давно выяснилось, что Джорджи отлично танцует, да еще и вид у нее при этом мистический – как раз то, что нужно Даниилу. На светлых волосах Джорджианны красовалась тиара, девочка была в серебряной мантии, похожей на те, на каких они спали в музее, и играла роль Снежной принцессы с севера. Лили не досталась эта роль, чему она была очень рада, из-за каштановых волос. Танцевать она любит, но предпочитает быстрые танцы, а не медленные движения и взмахи рук, которые Джорджи позаимствовала для своего номера у балерин. Девочка посмотрела на сестру: у той был такой вид, будто у нее живот схватило.

Лидия поклонилась, и Лили с грустью отметила, что поклон был грациозным. Ей не нравилось пение Лидии – будто колокольчик звенит, у Лили от этого мурашки по коже, но залу она понравилась. Люди вставали, аплодировали, а Лидия все кланялась, делала реверансы, подбегала к краю сцены – снова и снова, а на лице у нее застыло преувеличенно скромное выражение, отчего Лили сжала зубы.

Номер Даниила должен быть на высоте! Лили чувствовала, как внутри нее вспыхнули искры магии – они дождаться не могли своей очереди. Но вот Лидия сделала последний реверанс, и Лили покачала головой. «Хорошо бы превратить кролика во что-нибудь еще, это было бы куда интереснее!» – подумала она, но быстро прогнала посторонние мысли. Лидия наконец забежала за кулисы. Тяжелый занавес закрылся, и Лили вышла вперед, встала у шкафа и улыбнулась. Занавес медленно открылся.

Глава одиннадцатая

Лили задержала дыхание – нельзя дышать глубоко, а то вдруг от сильного выдоха шкаф пошатнется, и тогда весь зал увидит, где она прячется. Она до сих пор не понимала – неужели люди действительно не догадываются, что она прячется в потайном отделении? Это же очевидно. Даниил и Сэм вместе смастерили этот шкаф, а Джорджи попросила у Марии материю и сделала шторки. На последней репетиции все фокусники и актеры, увидев номер, рты раскрыли, но Сэму заплатили кучу денег, только чтобы он не раскрывал тайну. Он тогда улыбнулся, услышав, как за кулисами зашептались, но никто ничего не понял.

Лили все же вздохнула – и почувствовала, как Джорджи покрутила шкаф, чтобы доказать – нет никаких потайных дверей. Шкаф пустой, хотя весь зал видел, как Лили забралась внутрь.

– Ее похитил демон! Ах, моя бедная маленькая помощница!

Лили тихонько фыркнула. Все эти репризы казались ей скучными; девочке куда больше нравились те моменты, когда можно посмеяться – например, когда Даниил меняет цвет платков, а Генриетта их крадет и бежит за кулисы с длинным разноцветным хвостиком, волочащимся по сцене.

– А теперь нам надо вырвать ее из лап демона!

Лили зевнула. Готовясь к следующей части фокуса, Джорджи тонкими шторками закрыла пустую часть шкафа. К барабанной дроби примешивалась странная пугающая музыка. Лили открыла боковую дверь, зажгла свечу и зашипела, когда огонек обжег ей палец. Она слышала удивленные вздохи зала – шкаф замерцал призрачным светом, и Лили стала показывать пальцами разные фигуры перед огнем. Именно они отбрасывали такие ужасающие тени на шторки впереди. Даниил произнес цепочку бессвязных слов. Лили задула свечу, и пугающие лапы демона исчезли. Музыка резко оборвалась – у дирижера было зеркальце, и в нем из оркестровой ямы он видел всю сцену. На мгновение в зале воцарилась тишина.

Вдруг снова заиграла музыка. Даниил сделал несколько шагов по сцене рядом со шторами, на случай, если они шевельнутся, когда Лили будет вылезать из шкафа. Джорджи быстро распахнула шторы, и Лили, улыбаясь, помахала удивленным зрителям.

Дьявольский шкаф – последний номер представления. Даниил, Лили и Джорджи раскланивались, а по залу эхом разносились аплодисменты. Но вот занавес опустился, и ребята убежали за кулисы.

Мария крепко их обняла, а Сэм, стоявший рядом, похлопал Лили по спине.

– Это было потрясающе, Лили! Слышишь, как неистовствует зал?

Лили обернулась и посмотрела на пустую сцену – и правда, аплодисменты стали громче. Люди кричали и вызывали «на бис».

– Но у нас нет номера, чтобы показать «на бис»… – обеспокоенно прошептал Даниил.

– Нет номера?! – фыркнул кто-то. Вдруг перед ребятами появилась мать Лидии, миссис Лейси, держа дочь за руку. – Чушь какая. Пусть Лидия споет. Нельзя огорчать зрителей.

Даниил, казалось, готов был пуститься в спор, но раз никакого особого номера подготовлено не было, он просто кивнул, и Лидия в блестящем платье, будто из сказки, с крылышками за спиной и волшебной палочкой в руке, выбежала на сцену.

– Надо было закончить шоу нашим номером, – сказал он. Занавес раскрылся, и публика недовольно загудела. – Но у Лидии в контракте прописано, что она исполняет финальную песню…

Лили призналась себе, что Лидия спела просто изумительно – и публику очаровала, снова подчинила себе. Но она не была так хороша, чтобы зал забыл про номер Даниила. Именно этот магический номер люди будут обсуждать на выходе из театра, а не Певчую птичку. Лидия сделала книксен и убежала за кулисы. Щеки ее пылали от возмущения.

– Лили, о тебе в газете написали! Не хочешь чайку?

Следующим утром Сэм кипятил воду на спиртовке. Лили, зевнув, прошла мимо. Вчера их номер шел всего двадцать минут, но девочка была измотана. В то же время у нее совсем не получалось заснуть – она ворочалась на кровати, пока Генриетта и Джорджи не пригрозили, что отправят ее спать в шкаф.

– Да, с радостью, – кивнула Лили, и только потом до нее дошел смысл сказанного Сэмом. – В газете?!

– Еще тут есть твой рисунок – ты в Дьявольском шкафу. А наверху сидит Генриетта – вроде как ни при чем. Они с пропорциями тут намудрили, – мрачно добавил он, но Лили была уверена – Сэм очень гордится своей работой! – Надо сказать Даниилу, чтобы звал нашего старого фотографа. Пусть сфотографирует тебя, сможешь потом продавать снимки как сувениры.

Лили удивленно на него посмотрела:

– О чем ты?

– Ты иногда странная. – Сэм покачал головой и улыбнулся. – И собака твоя, дьяволенок, тоже! – с любовью добавил он.

Он почесал Генриетте уши, та искоса взглянула на Лили и в блаженстве закрыла глаза.

– Я просто никогда раньше не слышала, чтобы кто-то продавал свои фотографии… – преувеличенно скромно объяснила Лили. – Неужели кто-то купит мои снимки?

– Конечно, купят, представление прошло на «ура». Вам же, беглянкам, нужны деньги, верно?

Лили медленно оторвала взгляд от газеты, сердце гулко забилось, но Сэм улыбался как ни в чем не бывало, и его огромная мохнатая бровь чуть приподнялась.

– Может, ты не хочешь, конечно, чтобы твои снимки разошлись по всему Лондону, но я даже не буду спрашивать, что случилось. Иногда людям действительно больше ничего не остается…

– У нас не было выбора. Никакого… – прошептала Лили.

– Я же сказал, что не буду лезть не в свое дело. Будьте осторожны. Я долго работал у дяди мистера Даниила, да и другие ребята работали. Так вот, он никогда не рассказывал ни про каких сестер и кузин.

– Мы дальние родственники… – отозвалась Лили. – Очень дальние.

– Что ж, отлично. Пусть будет так. – Что там пишут в газете?

Лили посмотрела на подпись под фотографией и радостно улыбнулась. Она зачитала вслух:

– «Великолепный Даниэли, Северная принцесса и их подруга – в Королевском театре!» Это же мы! Правда мы! Генриетту срисовали очень похоже, но ни меня, ни Джорджи, ни Даниила не узнать…

Сэм засмеялся.

– Ничего страшного. Можешь сбегать, купить еще несколько штук. Покажи всем, особенно мисс Лидии и ее мамке. В статье про них ни слова, они с ума сойдут от негодования.

– Здесь упомянули Сандерсона. И пишут, что номер «Летающий Вандини» очень яркий и запоминающийся! – Лили глазами пробежала статью – написана она в доброжелательном стиле, хотя пару раз встречались оговорки, что Королевскую стражу такое представление может очень заинтересовать. – Думаешь, все разозлятся, что почти весь текст о нашем номере?

Сэм на мгновение задумался.

– Да нет, вряд ли. Это в любом случае повысит интерес к театру, все хотят, чтобы шоу был удачным, иначе фокусники лишатся работы. Без вашего номера мы бы не долго продержались… Но… Сегодня будет аншлаг. Королевская стража никак не докажет, что мы использовали настоящую магию.

Лили искоса посмотрела на Сэма. Ей казалось, он знает больше, чем говорит.

– Потому что, конечно, мы ее не использовали!

Повисла тишина, Лили только кивнула.

– Лили! Сэм! Посмотрите! – в комнатку вбежал Даниил, потрясая газетой. Он так широко улыбался, что видны были все его зубы. – Ребята, я придумал новый номер на «бис»!

– Правда? – томно спросила Лили. – Меня снова попытаются расплющить?

Он, будто извиняясь, покачал головой.

– Нет, Лили, извини, но для этого номера больше подойдет Джорджи. Я сделаю вид, что загипнотизировал ее, она просто выглядит такой… такой…

– Отстраненной? – подсказала Лили.

– Да, что-то вроде того. Все легко поверят, что она в трансе.

Генриетта то ли фыркнула, то ли усмехнулась – никто не понял. Так как в комнате Сэм, разговаривать ей нельзя, но мопс многозначительно посмотрела на Лили.

– Сэм, сможешь к вечеру соорудить для меня подъемный механизм? Пожалуйста? – попросил Даниил.

– Нет.

– А завтра? – Юноша умоляюще посмотрел на Сэма, и тот вздохнул.

– Зачем тебе?

– Хочу, чтобы Джорджи летала! Вот, посмотрите! – Он взял газету под мышку, вытащил рулон с рисунками и развернул его на всю комнату.

– Мистер Даниэли, боюсь, не получится. Я уверен, что…

Никто не заметил, как Лили выскользнула за дверь. Девочка вышла из театра и направилась к газетчику – может, ей стоить купить какой-нибудь альбом и вклеивать туда вырезки из газет? Но эти мысли напомнили ей о мамином фотоальбоме, и вдруг на Лили накатил страх. Она остановилась и прислонилась к стене.

С Джорджи все в порядке, никто не пытается овладеть ее магией, поэтому и Лили расслабилась и выкинула Меррисот из головы. Всю минувшую неделю она о нем не думала. Но вдруг воспоминания нахлынули вновь, и Лили поежилась. От волнения она вспотела и вытерла рукой лоб.

С трудом Лили отошла от стены и пошла по городу – Генриетта семенила за ней. Наконец собака выскочила вперед и начала перед девочкой подпрыгивать, пытаясь ее остановить.

– Ой! – Лили испуганно огляделась и вдруг поняла, что понятия не имеет, где находится – вокруг незнакомые магазины. – Спасибо! – прошептала она Генриетте. Собака недовольно посмотрела на Лили, а потом оглядела людей, снующих по улице.

Лили наклонилась и подхватила мопса – теплую, пушистую, такую родную – на руки.

– Ты знаешь, где мы? – спросила Лили.

– Знаю. Мы очень далеко от театра. Очень! Поверни вот тут, – прошептала Генриетта на ухо девочке.

Та кивнула. На нее внезапно нахлынуло чувство благодарности к Арабелле – как хорошо, что та выбрала в питомцы именно мопса. Она такая маленькая, что ей куда проще остаться незамеченной, нежели говорящему волкодаву.

Неожиданно Генриетта напряглась и царапнула Лили коготками:

– Что-то идет! Что-то нехорошее. Прячься!

Лили огляделась – куда же ей прятаться?! И от чего?! И вдруг увидела в толпе прохожих черную женскую фигуру в вуали… Сердце бешено заколотилось. Девочка забежала в ближайший магазин и плотно закрыла за собой дверь влажными дрожащими руками, обернулась и увидела, как мимо, осматриваясь вокруг, проплыла Мартина. Сначала Лили не поняла, что делает это магическое создание, но потом до нее дошло – Мартина же ищет их! Вынюхивает!

Лили, уверенная, что на этот раз ее точно стошнит, закрыла рот рукой. Женщина остановилась, обернулась и лишь через некоторое время пошла дальше. Походка ее была странной, скользящей, будто под длинными черными юбками вместо ног было что-то еще.

Конечно, Лили понимала, что Мартина приедет в Лондон, именно поэтому девочка боялась отходить далеко от театра. Но сейчас она сама убедилась – мамина ищейка уже тут. Вмиг все изменилось. Лили почувствовала себя беспомощной, как крольчиха Даниила Белла – испуганная, потерянная, в ожидании изголодавшейся лисы…

Мамина служанка теперь в городе и исследует его, пытаясь учуять запах девочек.

* * *

– Джорджи, тебя там не было. Я уверена – это она! – настаивала на своем Лили. Она решила, что стоит сразу рассказать сестре о встрече с Мартиной. Нельзя держать Джорджи в неведении, как на вокзале в Лейсфилде…

– Но как у мамы получилось нас так быстро найти? – сомневалась Джорджианна.

Когда Лили ворвалась в театр, ее сестра любовалась на свой портрет в газете, которую ей дал один акробат. Сейчас Джорджи нервно теребила газетные листы и пропускала их через пальцы.

– Она нас не нашла! – убеждала ее Лили. – Говорю же, мы ушли далеко от театра. Но, может, она за мной проследила… Хотя нет. Она пошла дальше. Возможно, что-то почувствовала, но не поняла, как меня найти. Генриетта уверена – Мартина нас не заметила! – Лили заглянула в газету. – Какое счастье, что на рисунке мы сами на себя не похожи. Мартина с мамой точно нас не узнают.

– Прошлым вечером все внимание было обращено на тебя… – пробормотала Генриетта. Они втроем прятались за декорациями за кулисами, так что никто не слышал, как разговаривает собака.

– И на тебя тоже! – добавила Джорджи. – Мы же все согласились. Я говорила, что это опасно, – забыла? А вы двое меня убедили, что все хорошо! – Она погладила холст с нарисованной овечкой – декорацию для выступления Лидии, когда та поет песню пастушки. – Я устала прятаться! Хватит. Нам некуда идти. Повезло, что Даниила встретили!

– Это было не везение! – отчеканила Генриетта.

Джорджи кивнула:

– Да, знаю. Но все равно, с меня хватит. Не хочу начинать все заново. Просто будем осторожны. Как ты и сказала, Лили, это может быть просто совпадение, что вы встретили Мартину. Если вдруг она снова появится – тогда подумаем, что можно сделать.

Лили согласилась – ей самой нравилось в театре. Но вдруг она нахмурилась – что-то тут не так. Кажется, чтобы обезопасить себя, Джорджи придется воспользоваться магией, а это может навлечь неприятности… Лили мрачно улыбнулась. Главное, чтобы неприятности обрушились не на них самих, а на Мартину.

– Чего это вы тут делаете? – Из-за декораций появился удивленный Даниил.

Лили чуть не подпрыгнула.

– Нельзя так подкрадываться! Ты меня до смерти напугал!

Юноша виновато покачал головой:

– Прости, я не хотел… Лили, что такое? Ты бледная как полотно. Не мог же я тебя напугать до такой степени?

– Извини… – прошептала девочка. – Я просто не в себе… Сегодня… – Она сглотнула. – Я видела мамину служанку, Мартину. На улице, далеко от театра. Она искала нас. Мама хочет, чтобы мы вернулись. Мы знали, что так будет, но в театре чувствовали себя в безопасности. Но мы хорошо скрываемся, она не смогла нас выследить…

Даниил нахмурился и спросил:

– Просто случайность, получается?

– Надеюсь! Наверное, она весь город обошла… – Лили поежилась.

Даниил посмотрел сверху вниз на Джорджи таким взглядом, будто впервые увидел девочку.

– Вам нельзя постоянно прятаться, это плохо на вас отразится. Джорджи, ты вообще на улицу выходишь? – спросил он и взял ее за подбородок. – Да ты белее полотна! Самого белого полотна!

– Она никуда не выходит, – призналась Лили, и Джорджи бросила на сестру сердитый взгляд.

– Понятно… Тогда пойдем сегодня все вместе на парад. На улицах будут тысячи людей, вас никто не заметит, уверяю! – Даниил уверенно кивнул. – Вчера вы отлично поработали и заслужили отдых.

– На какой парад? – заинтересовалась Генриетта.

– День коронации. Каждый год королева София в знак благодарности проезжает в карете от дворца до собора.

– Королева София? Мы ее увидим? – Лили не верила своим ушам.

– Конечно!

Невидящим взглядом Лили уставилась на холст с овечкой. Королева… Именно по ее приказу отца девочек отправили в тюрьму неизвестно где. Именно ее должна была убить Джорджи теми ужасными заклинаниями, которые много лет учила. Именно королева София была огромной частью их жизней, хотя сестры ни разу ее не видели.

Джорджи мрачно улыбнулась:

– Я пойду в своей шляпке.

– Какой шляпке? – удивилась Лили.

– Моей шляпке. Мне ее подарила Мария. Она еще дала несколько шелковых цветочков и показала, как можно украсить ими шляпку. Для тебя тоже есть одна, Лили, но я не успела ее украсить.

– Ничего страшного, – нетерпеливо ответила девочка. – Так что, ты пойдешь?

– Было бы неплохо. Если на улице безопасно… – Джорджи кивнула и обвела взглядом декорации.

Лили вдруг поняла, что театр плохо освещен – вечно стоит полумрак, да и дневного света Джорджи не видит. Понятно, почему она так ужасно выглядит!

– Мартина не знает, где мы. Мы наткнулись на нее совершенно случайно!

– Тогда решено! – Даниил хлопнул в ладоши. – Даю вам пять минут. Пойду надену свой лучший жилет.

Они встретились у театра. Лили одолевало странное чувство радости, Джорджи хотелось смеяться, а Генриетта крутилась и прыгала, пытаясь поймать воображаемых мух. В своих лучших нарядах ребята отправились на парад.

– Я знаю одно отличное место, где не так много людей, – сообщил Даниил и повел девочек по улице. – Но надо поторопиться, они выедут из дворца в десять.

Из узких переулков ребята вышли на широкие улицы – толпа становилась больше, шумнее.

– Чтобы занять лучшие места, люди приходят сюда заранее и даже спят на улице, – сказал Даниил. – Хотя раньше зрителей было больше. – Заметив непонимающий взгляд Лили, он добавил: – Люди любят королеву Софию, но не ее мать, не вдовствующую королеву Аделаиду.

– Жену короля Альберта, которого убил Мариус Гранже? – уточнила Лили.

– Да, именно. Это она терпеть не может магию. Всегда не могла, даже когда король был жив. Именно ей подчиняется Королевская стража. Так по крайней мере говорят. Ей уже девяносто лет, она очень старая и плохо соображает. Ого, слышите?!

Где-то далеко послышались радостные крики, звон колокола и стук копыт.

– Они едут! – Молодой человек взял девочек за руки и повел за собой. – Вот сюда, залезайте! – Он обхватил Лили за талию и помог ей и Генриетте взобраться на пьедестал статуи – высокой темной каменной фигуры недовольного мужчины. Лили показалось, он нахмурился еще сильнее, когда она помогла сестре, а потом и Даниилу забраться наверх. И как раз вовремя – из-за поворота показались великолепные всадники конной гвардии.

Вокруг раздались радостные крики – такие громкие, что девочки, казалось, воспарили на облаке звуков. К ним, сияя и переливаясь на солнце, приближалась карета. Лили ухватилась за статую и нагнулась, чтобы получше все рассмотреть. Окна кареты блестели, будто драгоценные камни в золотой оправе. Когда карета поравнялась со статуей, на солнце нашло облако и блеск исчез. Лили попыталась заглянуть внутрь кареты. Она не совсем понимала, чего ожидала увидеть. Может, думала, королева будет величественнее? Или надменнее? Похожей на маму? В уголках губ Лили заиграла легкая улыбка. Она поверить не могла, что худая взволнованная леди, что машет сейчас из окошка, и есть королева. На ней была старомодная темная бархатная мантия с меховым воротником, а на седых волосах – тиара. Ни мантия, ни тиара не шли своей обладательнице.

– Когда-то она была красива… – прошептал Даниил, – как сказочная принцесса. Сейчас даже поверить в это трудно, верно?

Лили покачала головой – действительно, трудно. Королева София разрушила всю их семью, но девочка не могла ее ненавидеть. Что-то в королеве казалось знакомым, но она никак не могла понять, что именно.

Королева повернулась, чтобы помахать толпе на другой стороне улицы, и вдруг девочки увидели, что в карете она не одна.

– Это вдовствующая королева, – прошептал Даниил. – Она сумасшед-шая.

Лили охнула. Королева Аделаида оказалась очень старой и очень худой, нос ее походил на клюв орла, а глаза выражали свирепость, как у хищной птицы, наблюдающей за добычей. И пусть она совсем не похожа на мать девочек, девочка сразу о ней вспомнила, посмотрев на королеву Аделаиду. В темных блестящих глазах сквозили уверенность и хладнокровие, как у их матери, и Лили прижалась к статуе. Внезапно она поняла, почему молодая королева показалась ей знакомой – у той был взгляд Джорджи, такой же усталый – ведь все время пытаться угодить матери не так-то просто.

Карета скрылась из виду, а за ней и пышная свита. Толпа начала редеть, оставляя после себя ковер из брошенных флагов. Даниил спрыгнул вниз и помог спуститься сестрам. Они медленно пошли обратно к театру по тихим переулочкам. Вдруг Лили спросила:

– А королева так и не вышла замуж? Короля же нет?

Даниил кивнул:

– Верно. Наследница сейчас ее младшая сестра, принцесса Лукаста.

– Лили…

Позади раздался шепот. Лили остановилась, ее ноги подкосились. В голосе Джорджи, хотя он был еле различим, послышался ужас.

– Что такое? – Она обняла сестру. На Джорджи лица не было, ее кожа посерела.

– Посмотри…

И Джорджи слабо кивнула на противоположную сторону улицы. Там, среди пестрой праздничной толпы, притаилась фигура в черном платье и напряженно озиралась по сторонам.

– Мартина… – одновременно прошептали сестры, и Генриетта потянула за край юбки Лили.

– Уходите! Скорее! Только не бегите!

– Кто это? – прошептал Даниил.

– Идем. Потом расскажем. Только медленно, чтобы она нас не заметила! – Лили взяла его за руку и, не снимая руки с талии сестры, пошла к театру. – Давайте подойдем к задней двери, быстрее!

* * *

– Что это было? – спросил Даниил, когда они вбежали в театр и направились к его кабинету. – Кто была эта женщина в черном платье?

Лили усадила дрожащую Джорджи в старое кресло и обменялась с сестрой взглядами – стоит ли рассказывать Даниилу про Мартину?

– Да! – Генриетта ткнулась носом в ее ногу. – Расскажите ему. Уверяю вас – ему можно доверять.

Джорджи кивнула, не поднимая глаз.

– Он должен знать, кого прячет у себя в театре. И какие могут быть последствия.

– Что происходит? – Юноша присел рядом с Джорджи. – Это имеет какое-то отношение к вашей матери? Она хочет украсть вашу магию? Поэтому вы так ее боитесь? В смысле, не похоже, что она хочет вас вернуть лишь потому, что соскучилась…

Лили хихикнула и поспешно закрыла рот рукой.

– Извини. Нам кажется, она хочет навредить королеве. Джорджи была…

– …Заколдована… – прошептала та.

– Но мы не знаем почему. У Джорджи не получались заклинания, и мама сильно злилась. Мы испугались, что она захочет убить Джорджи, а я стану ей заменой.

– Но для чего все это? – Даниил был в недоумении.

– Кажется, мама пытается превратить нас в магическое оружие, – ответила Лили, а потом шепотом добавила: – Чтобы убить королеву.

Юноша сглотнул:

– Тем огненным шаром, каким в меня кинула Джорджи?

Все посмотрели на Джорджианну, та печально покачала головой:

– Я понятия не имею, что произошло тогда, – она тяжело вздохнула. – Но что бы то ни было, я не хотела! На меня что-то нашло. Я была уверена – мы сбежали от мамы, но она меня нашла. Сейчас я чувствую себя свободной. Но все равно, она каким-то образом все еще владеет моей силой… – Девочка прислонилась к стене; лицо ее было серым, в глазах застыло отчаяние. – С ней я никогда не буду свободной…

– Мы снимем заклинание! – уверенно пообещала Лили, при этом отведя взгляд. Кажется, она сама не верила своим словам. У Джорджи не получается контролировать магию, а Лили о ней совсем ничего не знает. Разве они могут победить такую сильную волшебницу, как их мать? – Возможно, нам поможет отец, когда мы его найдем.

Джорджи снова качнула головой:

– Нет. Мне надо стать сильнее, нужно научиться скрывать свою магию. – Она так посмотрела на руки, будто ненавидела их. – Если бы я только смогла совсем от нее избавиться… – прошептала она. – Ведь без магии я маме не нужна! – Девочка подняла голову, в глазах блестели слезы. – Лили, если бы мы обе смогли избавиться от наших сил, мама оставила бы нас в покое. Ни мама, ни Мартина никогда бы нас не нашли.

– А в театре вам точно безопасно? – взволнованно спросил Даниил. – Может, вам еще какие-нибудь чары сотворить, превратиться в кого-нибудь, чтобы наверняка?

Глаза Джорджи наполнились слезами.

– Ты не понимаешь. Магия оставляет след. Именно по нему нас ищет Мартина, мамина служанка. Уверена, она чувствует запах нашего волшебства, особенно моего, потому что он полностью пропитан маминой силой. А Мартина точно знает, как она пахнет… Вот бы исторгнуть из себя магию, и все! – Джорджи сжала кулаки. – Лили, помоги мне! Давай и от твоей избавимся, тогда никто нас не найдет, никогда!

Лили в ужасе посмотрела на сестру.

– Но, Джорджи, мы не сможем… Мы не знаем, как это делается. А даже если бы и знали – я не хочу! Я совсем недавно обнаружила свою силу, она мне нравится. Она моя, это моя частичка!

– Сначала я думала точно так же. – Из глаз Джорджи полились слезы, и Лили обняла сестру.

– Когда мы снимем с тебя заклинание, ты снова будешь рада, что родилась волшебницей! Просто сейчас не пользуйся магией, так безопаснее.

– Мы тебя спрячем. – Даниил с беспокойством оглядел комнату, будто ждал, что сейчас из-за штор выйдет Мартина. – Я никому не позволю до тебя добраться!

* * *

Лили неодобрительно смотрела на парящую в воздухе Джорджи. В последнюю минуту Даниил упросил Марию сшить новое платье. От высокого пояса оно свободно ниспадало вниз длинными складками, легкая ткань колыхалась на сквозняке, а вышитые серебряные звезды блестели. Он поднимал Джорджи все выше и выше, показывая руками необычные жесты, чтобы загипнотизировать девочку.

– Выше не получится, мистер Даниэли! – раздался громкий голос из-за кулис.

Даниил перестал жестикулировать.

– Хорошо. Я бы все равно до нее не достал, если б она была выше. Лили, напомни мне сказать синьору Люциусу, что нужны флейты – наш подъемный механизм немного скрипит, так что без флейт не обойтись.

– Мне уже можно обратно на землю? – жалобно спросила Джорджи.

На следующий день после парада и нечаянной встречи с Мартиной Сэм доделал подъемный механизм. С тех пор Лили и Джорджи, желая отвлечься, с головой ушли в работу. Целых два дня Джорджи притворялась, что загипнотизирована – и, кажется, ей это начало надоедать.

– Как ты докажешь, что за занавесом нет подъемного механизма? Думаю, люди сами это легко поймут! – сказала Лили.

– Ага! – Даниил убежал за кулисы и вернулся с обручем. Несколько дней назад во время прогулки Лили видела, как дети в парке играли с таким же. – Смотрите! Лили, сегодня во время представления, когда я щелкну пальцами, можешь принести мне его? А что касается зрителей… они ведь будут думать, что здесь заканчивается сцена, они же не знают, что мы повесили еще один занавес, верно? Видишь этот обруч? – Он поднял его в одной руке и медленно повел им вокруг Джорджи, будто гипнотизируя ее и показывая, что вокруг девочки нет никаких канатов, веревок и чего-нибудь подобного, и задумчивым взглядом посмотрел на воображаемую публику.

Лили подошла поближе.

– Можно еще раз? – попросила она, и Даниил улыбнулся. Еще раз он повел обручем вокруг девочки.

– А побыстрее нельзя? – простонала Джорджи. – У меня шея затекла!

– Видела?

– Почему он такой большой? Чтобы через него медведь пролез? – Лили с подозрением рассматривала обруч.

– Нет, конечно! Но если это пришло тебе в голову… Может, мне передать обруч в зал, чтобы люди посмотрели на него, сами все проверили? Это добавит в номер мистики! А теперь посмотри еще разок.

– Ах, вот что! – удивленно засмеялась Лили. – Я поняла. Отлично придумано! Кажется, будто ты проводишь обручем до самого конца!

Молодой человек слегка поклонился.

– Да, да, Джорджи, извини. Сэм, опусти ее. Итак. Как думаешь, хороший номер я подготовил для финала?

Джорджи села на сцене и распрямила плечи.

– Что, действительно похоже, будто я парю в воздухе?

Лили кивнула.

– Впечатляет! С музыкой будет еще лучше, с туманом тоже… Даниил, раз этот номер будет финальным, что тогда делать Лидии? Она ведь всегда поет в самом конце!

Даниил закусил губу:

– Ммм… Как раз этим я сейчас и займусь. Скажу миссис Лейси, что песни на «бис» больше не будет. – Он хитро улыбнулся и посмотрел на Лили.

– Боюсь, она тебя наизнанку вывернет! – прошептала Лили. Это любимая фразочка Неда, помощника Сэма. Лили понятия не имеет, что она означает, но фраза ей понравилась.

Даниил пожал плечами:

– Вы видели реакцию зала на ее песню, да и если судить по рецензиям на шоу… без Певчей птички будет лучше.

Лили кивнула. Даниил прав, но ни Лидия, ни ее мать никогда этого не признают. Лили решила, что вечером, после представления, попросит сестру научить ее защитному заклинанию. Не так давно Мария застала Джорджи всю в слезах после того, как Лидия безжалостно разорвала ее платье для шоу, и Мария многое рассказала сестрам о зависти, которая буквально царила в театре. Еще Лидия сунула Джорджи в кисточку для макияжа булавку, а потом сама же разохалась, когда Джорджианна оцарапала щеку. Лили не хотела, чтобы все это сошло Лидии с рук.

– Пойдем. Надо прибраться на сцене. Я отправил всех фокусников отдохнуть, чтобы мы могли порепетировать, но они очень волнуются. Все хотят еще раз прогнать свои номера. – Вдруг на лице Даниила появилась натянутая улыбка, когда в зал, будто носорог в корсете, ворвалась мать Лидии. – Миссис Лейси! Я как раз вас искал!

* * *

Как можно грациознее Лили взбежала на сцену, держа в руках серебряный обруч – его покрасили, чтобы он выигрышно смотрелся во время исполнения номера, и протянула его Даниилу. Юноша покрутил его в руках, шагнул к зрителям, чтобы зал получше рассмотрел обруч, потом он подошел к Джорджи – та в трансе парила над сценой. А дальше – ловкость рук. Лили улыбнулась. Она поняла, как устроен номер, но весь зал был буквально зачарован – зрители подумали, что Даниил смог поднять в воздух Северную принцессу силой мысли. По залу пронесся шепот. Номер оказался удачнее, чем Дьявольский шкаф.

Лицо юноши было крайне серьезным, хотя Лили казалось – он еле сдерживал улыбку. Даниил, будто бы магическими жестами начал постепенно опускать Джорджи, а Лили на коленях сидела на сцене, близко к подъемному механизму. Вдруг она услышала, как что-то скрипнуло, потом раздался треск. Даниил тоже это услышал; пытаясь понять, что происходит, он в ужасе посмотрел на Джорджи, руки его задрожали. Ноги Джорджи дернулись, и она чуть подалась вперед. Внезапно Лили поняла – сестра падает! Падает с доски! Правда, зрителям кажется, что это заклинание Даниила постепенно теряет силу. Он снова произвел мистические пассы, заодно подав знак Сэму, стоявшему за кулисами:

– Скорее! Опускай ее!

– Тут кто-то подпилил балку! – прошептал Сэм. – Если я начну опускать ее быстрее, балка переломится!

Джорджи старалась не двигаться и сложила руки на груди, но Лили заметила, что сестра в панике, ее веки подрагивали. Ей нельзя падать, это сорвет весь номер, зал узнает его секрет! Джорджи очень нравилось шоу и ее роль, и она с радостью играла Северную принцессу. Она не должна упасть! Это все погубит!

Лили застыла. Вдруг случится что-нибудь ужасное? Вдруг Джорджи спалит весь зал, а не только стул? Стоит ли использовать заклинания, если Мартина уже рядом?

Легкое серебристое мерцание проступило сквозь складки платья Джорджи – девочка шептала заклинание. Лили и Генриетта, посмотрев на нее, поняли: рисковать нельзя, без магии обойтись не получится.

Лили встала и подбежала к Даниилу. Она начала делать руками такие же движения, что и он, притворяясь, будто у него уже иссякли силы и она помогает ему колдовать.

– Джорджи, я помогу, – прошептала она.

На мгновение мерцание исчезло, а потом снова появилось, но уже ярче – Лили пыталась соединить распиленные деревянные волокна, чтобы уже никто и никогда не смог повредить эту балку. Дубовые волокна притягивались друг другу и наконец сплелись воедино.

Из-за занавеса Нед пустил на сцену дым, и вдруг в струи дыма ворвалось облако серебристой пыли – зал удивленно ахнул. Джорджи спустилась на сцену, сделав вид, что вышла из транса, и бросила взгляд на Даниила.

Они подбежали к краю сцены и поклонились, а потом еще раз и еще – зал гремел аплодисментами. Лили была слишком зла, чтобы радоваться восторженным крикам и возгласам. Ей хотелось как можно скорее свернуть шею этой ненормальной Певчей птичке.

Глава двенадцатая

Лидия стояла за кулисами, под макияжем был заметен серый цвет лица. Лили была в ярости и не могла сообразить, что с ней сделать, но что бы то ни было – Лидии это явно не понравится. Заметив испуганный взгляд Певчей птички, Лили остановилась и схватила Генриетту за ошейник – мопс недовольно рычала. Конечно же, Лидия ни на секунду не поверила, что это магический номер, но сейчас увидела, как Лили спасла сестру, и знала, что это была настоящая магия – ведь именно она подпилила балку.

Джорджи схватила Лили за руку и отвела в сторону:

– И как мы это объясним?

Лили обняла сестру, радуясь, что все обошлось. Дрожащим голосом она ответила:

– Кажется, Лидия обо всем догадалась. Но нам нельзя признаваться. Сделаем вид, что это случайность, нам просто повезло… – Она посмотрела на Даниила – тот зашел за кулисы и кивнул девочкам. Вид у него был разъяренный.

Хмурое выражение исчезло с его лица, когда юноша взял Джорджи за локоть.

– Джорджи! С тобой все в порядке? Не понимаю, что произошло! Наверное, с механизмом что-то не так. Извини!

Девочка покачала головой и прижалась к Даниилу. Испуганная, она совсем не походила на волшебницу, даже не знала, что ответить. Вокруг нее засуетились артистки, а Мария взяла ее за руку и повела выпить чаю, чтобы успокоиться.

Из-за кулис появился Сэм, за ним шел Нед, его помощник. Нед выглядел испуганным. Лили показалось, что Нед позеленел.

– Кто-то подпилил…

Даниил быстро провел рукой у горла – движение было таким мимолетным, что заметили его только Лили и Нед.

– Переговорю с торговцем, что продал мне балку, – сказал он. – Никому нельзя доверять, никому.

– Да уж. – Даниил кивнул. – Нам очень повезло. В следующий раз надо быть внимательнее.

Если обычно голос юноши мягок и спокоен, то сейчас его ледяной тон ошеломил буквально всех. Лили стояла рядом с Сэмом и прижалась к нему; его по-медвежьи неуклюжие, но теплые объятия подействовали на нее успокаивающе. Лили коснулась его вельветового жилета: какой же он мягкий на ощупь! Сэм посмотрел на девочку, а потом отвел взгляд.

Вдруг Лили осознала, что он все понял, и у нее внутри все сжалось. Сэм догадался, что она спасла сестру, используя настоящую магию. Но, кажется, она все равно ему нравится. Девочка закрыла глаза. Она так сильно устала, что все тело ломило. Так больше нельзя. Лили заставила себя открыть глаза – что теперь делать с Лидией? И Лидия, и, кажется, ее мать тоже все поняли. Лили оглянулась. Почти все артисты ушли – лишь несколько рабочих убирали сцену и меняли декорации. Нед крутился в углу – занимался канатами. Парнишка был все таким же испуганным и бледным.

– Он влюблен в нее, – прошептал Сэм. – Вот дурачок. Наверное, она пообещала ему поцелуй.

– Хочешь сказать, это Нед подпилил балку? – ужаснулась Лили. Нед ей нравился – он веселый и иногда угощал Генриетту корочками хлеба.

Даниил подошел к Неду, его губы растянулись в зловещем оскале.

– Нет! – крикнул Сэм и схватил его за край пиджака. – Нет-нет! Я бы сам с лестницы его спустил, если б так думал. Наверное, он просто показал ей, как механизм работает. Уверен, так и было. «Нед, ты такой милый и замечательный, покажи мне, как пользоваться этой штукой!» – Последнюю фразу он произнес высоким писклявым голосом, очень похожим на голос Лидии, который так не шел большому Сэму. – Мы же вместе с ним сооружали этот механизм, – добавил он. – Ведь он нужен был срочно…

Генриетта слегка зарычала и посмотрела на мальчика: тот все время отводил глаза.

– Пожалуйста, не выгоняйте его! – попросила Лили. – Он не виноват, это все Лидия. Даниил, ты видел, куда она пошла? Не знаю, что еще ей придет в голову. Нельзя, чтобы она рассказала кому-нибудь о заклинании. Она узнала о нас лишь потому, что захотела испортить наш номер. Она же никому не расскажет?

Он покачал головой:

– Не знаю. Возможно, расскажет, но кому-нибудь еще, не в театре. Скажет, что всегда подозревала, поэтому и подстроила ловушку…

– Ой… – Лили вздохнула. – Да, может, ты прав… – Ее сердце бешено заколотилось. Будто загнанное в угол животное, Лили огляделась по сторонам. Внутри нее бушевала магия. Лили прекрасно понимала: если использовать магию, можно скрыться, но ведь тогда за ними будет гоняться не только мать, а вся страна…

Вдруг в дверь заколотили, с улицы донеслись крики. Даниил состроил гримасу.

– Быстро они. Интересно, кого она позвала?

– Кто это?

– Возможно, полицейские, но не волнуйся, дорогая моя, – прошептал Сэм и встал перед Лили, закрыв ее собой. – Никто не поверит этой гадине.

В его голосе все равно слышался страх, как бы Сэм ни пытался его скрыть. Он потянул за канаты, что открывают занавес, и вдруг перед ними показались трое мужчин: первый – в красивом плаще – шел по проходу, а за ним семенили двое полицейских в черных костюмах, и завершал это шествие молодой человек, испуганно глядя на владельца театра.

– Что-то случилось? – Даниил шагнул вперед. – Альфред, нас ограбили? – нервно спросил он.

– Нет, сэр. Они сказали, что хотят переговорить с вами, мисс Джорджи и мисс Лили. По поводу шоу.

– Правда? – Даниил удивленно взглянул на полицейских. До того как юноша унаследовал театр, он работал тут актером – и у него признавали талант. Вдруг он обернулся и крикнул за кулисы: – Нед, пожалуйста, позови мисс Джорджи!

Нед, напуганный еще сильнее, чем раньше, кивнул и пошел в гримерную. Переминаясь с ноги на ногу, двое полицейских стояли посередине сцены, а вокруг них с ворчанием продолжали убираться рабочие. Мужчина в плаще прошелся по сцене, посмотрел на доску, на какой летала Джорджи, и заинтересованно оглядел Дьявольский шкаф.

– Хотите, я вам что-нибудь покажу? – спросил Даниил, но мужчина отрицательно покачал головой.

– Спасибо, я дождусь молодых леди, – вежливо отказался он и обернулся на зал – Лили недовольно отметила, что в дверь вошли Лидия с матерью. Они переоделись, цвета платьев были уже не такие кричащие. В бело-синем платье и без макияжа Лидия соответствовала своему возрасту. Видимо, она решила, что такой наряд придает ей невинности.

Джорджи вернулась на сцену. Нед не скрывал, что в театре гости, и некоторые фокусники, следуя за Джорджи, остановились за кулисами и с интересом наблюдали за происходящим. Джорджи подбежала к сестре и взяла ее за руку.

– Что такое? Нед сказал, тут полиция.

– Мисс Джорджи Ленсинг? – спросил мужчина в плаще. Девочки выдавали себя за кузин Даниила и взяли себе его фамилию.

Джорджи нервно кивнула.

– Мисс Лили Ленсинг и мистер Даниил Ленсинг?

Даниил выпрямился – он оказался намного выше худого маленького офицера, но того это не обескуражило.

– Меня зовут Эдвард Хоуп, я представляю Ее Величество королеву Софию и расследую преступления, связанные с запрещенной магией.

– Он из Королевской стражи, – за кулисами послышался шепот, потом кто-то шикнул.

Эдвард Хоуп улыбнулся.

– До нас дошла информация о вашем театре, мистер Ленсинг. О вашем шоу.

Тот улыбнулся и кивнул.

– Да, мне было интересно, заинтересуетесь вы нами или нет, – признался он и пожал плечами. – Что ж, девочки, думаю – это комплимент! Как считаете?

Лили кивнула и попыталась улыбнуться, но у нее не получилось.

– Так, вы все отрицаете? Отрицаете, что используете запрещенную магию?

Даниил фыркнул.

– Настоящее волшебство?

Он наклонился и вытащил из кармана плаща Эдварда Хоупа носовой платок. Движение было таким быстрым, что Хоуп даже не понял, что происходит. Он удивленно посмотрел на связку разноцветных платков, которые Даниил продолжал вытягивать из его кармана. Генриетта подпрыгнула, поймала платки и, зажав их в зубах, побежала по сцене, потом села посередине и положила платочки рядом.

– Видите? Ловкость рук, мистер Хоуп, больше ничего. Еще, правда, умная собака. И никакой магии! – Даниил улыбнулся и протянул офицеру его настоящий платок.

Эдвард Хоуп наклонился и погладил мопса.

– И правда собака очень умная. Но мне, мистер Ленсинг, сообщили о куда более странном случае, будто у вас тут девочка летала. Одна из этих молодых леди?

Джорджи кивнула.

– Это я, – прошептала она.

– Моя юная помощница сегодня сильно переволновалась, – деликатно вставил Даниил. – У нас что-то произошло с подъемным механизмом, Джорджи могла сильно пострадать. Мы совсем недавно подготовили этот номер, показывали его первый раз, столько сил вложили!.. – Он вздохнул. – Боюсь, кто-то подпилил балку.

Среди фокусников пронесся недовольный шепот, некоторые вышли на сцену и стали разглядывать Лидию. Даниил тоже на нее посмотрел.

– Мистер Хоуп, прошу прощения, вы потеряли время из-за мелочной выходки обиженной и ревнивой исполнительницы.

Полицейский кивнул.

– Значит, вы утверждаете, что в своих номерах не пользуетесь магией, верно?

– Именно так, мистер Хоуп. Наши фокусы обманывают глаз. Мы заставляем зрителей видеть, чего на самом деле нет. Или умело прячем от глаз, что на самом деле есть. Как, например, во время последнего шоу, когда что-то случилось с нашим оборудованием. Джорджи, дорогая, как ты себя чувствуешь? Можешь показать мистеру Хоупу наш номер?

– А вы починили балку? – нерешительно спросила девочка. Лили видела – сестра напугана, ее глаза стали фиолетовыми. Лили сама испугалась за сестру, и Королевская стража ее больше не волновала. Раз Джорджи в таком состоянии, сможет ли она контролировать магию?

– Обещаю, все будет хорошо! – Даниил посмотрел на балку и не заметил никаких повреждений. – Сэм сразу же исправил ситуацию и заменил балку. Я собирался отрепетировать номер попозже, когда ты будешь себя лучше чувствовать. Знаю, мистер Хоуп, для вас это звучит жестоко, но искусство требует жертв. Если вы останетесь на сцене, то легко поймете, в чем секрет номера, но уверяю вас – наблюдать из зала вам будет намного интереснее!

Даниил поклонился, взял Джорджи за руку и отвел ее к дощечке. Он помахал рукой перед ее лицом, и та сделала вид, будто она загипнотизирована, в трансе, и стала странно двигаться, будто заводная кукла. Джорджи легла на доску, ее блестящее платье волнами свисало по обеим сторонам. Вдруг послышался скрип. Даниил посмотрел на офицера и извинился:

– Музыка скрывает случайные звуки, мистер Хоуп. Лили, дорогая, принеси мне обруч.

Но Лили его даже не услышала – она неотрывно смотрела на сестру. Обычно она не так сильно держится за доску, а сейчас кажется, еще чуть-чуть – и Джорджи упадет в обморок.

На сцену, волоча за собой обруч, прибежала Генриетта. Полицейский довольно засмеялся. Лили облегченно поняла, что собаки ему нравятся. Одно очко в их пользу. Но Джорджи, кажется, даже не дышала.

– Мистер Хоуп, вы согласны, что моя юная помощница отличная актриса и прекрасно изображает, что загипнотизирована? – спросил Даниил и обеспокоенно посмотрел на Лили. – А сейчас я обведу вокруг нее обручем – чтобы доказать, что Джорджи парит в воздухе и ее ничто не держит. Мистер Хоуп, видели? Обруч проходит около дерева, но не касается его. Ловкость рук!

– Это просто подъемный механизм? – Полицейский подошел ближе. – А платье прячет доску, на которой она лежит. Мистер Ленсинг, очень умно придумано. Впечатляет!

– Смотрится еще убедительнее, когда играет музыка, а по сцене стелется дым… – добавил Даниил. – Боюсь, вы зря потеряли время.

Эдвард Хоуп посмотрел на Джорджи и нахмурился. Он взял ее руку, поднял ее, а потом отпустил – рука упала на доску.

– Мисс, поднимайтесь! – четко сказал он.

Но Джорджи не поднялась.

Лили в ужасе осознала, что сестра не может подняться, подбежала к Джорджианне, крепко ее обняла, и голова Джорджи откинулась назад. Сильно напуганная выходкой Лидии и приездом полицейских, Джорджи ушла в себя и спряталась в собственной силе – ей казалось, это лучший выход. Магия не давала ей проснуться – кто знает, чего еще от нее ждать?

– У нее обморок. Она сильно испугалась! – Лили посмотрела в удивленные глаза Даниила, надеясь, что тот ее поймет.

– Господи! Мария! Помоги нам, пожалуйста! – Костюмерша быстро взбежала на сцену. – Мисс Джорджи снова потеряла сознание. – Он пожал плечами. – Боюсь, это происходит с ней не так уж и редко. Очень эмоциональная девочка, она пришла в ужас из-за недавнего инцидента! Сэм!

Тот выглянул из-за занавеса, приоткрыв его так, чтобы Хоуп увидел подъемный механизм. Даниил вздрогнул.

– Сэр, надеюсь, мы можем рассчитывать, что вы не выдадите наш секрет другим театрам. Сэм, пожалуйста, отнеси мисс Джорджи в гримерную. Она в обмороке.

– Бедняжка, – пробормотал Сэм и взял Джорджи на руки. Эдвард Хоуп, нахмурившись, наблюдал за ним.

– Нет! – вдруг послышался крик. Лидия встала около первого ряда. – Вы что, не видите? Они все скрывают. Я видела, как Лили наложила заклинание. Которая помладше. Говорю вам – она это сделала!

Лидия чуть отступила назад, когда Сэм с грозным видом подошел к краю сцены.

– Получается, это была ты? Ты сломала подъемный механизм, который я построил?! Ты могла убить Джорджи!

– Мегера! – зло прошептала Мария. – Завистница! Вот ты кто! Про мисс Джорджи написали в газете, вот ты и взбеленилась!

– Не смейте так разговаривать с моей дочерью! Лидия – сладкоголосый ангел! Чтобы она завидовала каким-то там обманщикам?! Еще чего! – закричала миссис Лейси, и ее подбородок затрясся.

На сцену хлынули артисты и начали кричать: разобрать отдельные слова было невозможно, но все поняли, как сильно труппа недовольна Лидией.

Даниил скорбно покачал головой.

– Мы как одна большая семья, – объяснил он мистеру Хоупу.

– Вот как… – Мистер Хоуп отступил назад. – Кажется, все это одно большое недоразумение. Мистер Ленсинг, впредь будьте аккуратнее. У вас хорошее шоу.

Даниил кивнул. Лили затаила дыхание. Мистер Хоуп спустился по ступенькам, за ним проследовали полицейские – и вот они вышли из театра. Лили обернулась к сестре и погладила ее по руке. Но вдруг ее кто-то резко оттолкнул.

– Говорю вам – она заколдована! Вы что, не видите?! – Лидия дала Джорджи пощечину.

– Да как ты смеешь?! – Лили бросилась на Певчую птичку, но Сэм оказался проворнее – он оттолкнул Лидию от Джорджи так, что Лидия отлетела чуть ли не на другой конец сцены и упала.

– Мамочки! – закричала она. С нескрываемой злостью она поднялась, побежала по сцене и скрылась за кулисами.

– Осторожнее! Мисс Лидия! – крикнул ей вслед Нед, но было уже поздно.

Веревка обвилась вокруг лодыжки Лидии, и та стала яростно трясти ногой, пытаясь сбросить веревку и как можно скорее скрыться с чужих глаз, чтобы не слышать ни шепот, ни гневные замечания в ее адрес.

Лили застыла на месте и смотрела, как, казалось бы, медленно металлическая болванка падает вниз, кружась в воздухе, прямо на изумленную Лидию. Даниил и другие фокусники бросились к ней, но не успели. Сэм быстро развернулся. Вдруг болванка исчезла, а на сцену пролился дождь из блестящих искр – они осели на одежду темной пылью.

Испытав облегчение, Лили улыбнулась – на мгновение она перестала чувствовать свою магию внутри. Джорджи, прислонясь к плечу Сэма, удивленно оглянулась. Она уже пришла в себя и помогла сестре справиться с болванкой.

Лили вдруг поняла, что не знает, зачем это сделала, и ее улыбка испарилась. Врать больше не получится. Весь театр видел, как они с Джорджи спасли Лидию. Эдвард Хоуп, наверное, не так далеко ушел – и может быстро вернуться обратно.

Лили посмотрела на проход до двери. Генриетта, дрожа, прижалась к ноге девочки. Может, им сбежать? Есть ли в этом смысл? Лили применила всю свою силу, чтобы разбить болванку. Она не использовала никакое заклинание, просто выпустила магию наружу, надеясь, что к той присоединится магия Джорджи. Больше сил у Лили не было.

Она неуверенно взглянула на Даниила – тот, побелевший, в ужасе смотрел на нее. Альфред Сандерсон шагнул вперед, и Лили вздрогнула. Это ему очень нравится Генриетта. Как ужасно, что именно он окажется первым, кто скажет сестрам что-нибудь гадкое! Но Альфред оглядел молчаливую группу фокусников, покачал головой и сказал Лидии:

– Мисс, в следующий раз вам надо быть аккуратнее. Будете бегать по сцене – ногу подвернете или чего похуже. А если бы на конце веревки что-нибудь было? Упало бы прямо на вас!

Его братья кивнули.

– Так ей и надо, – тихо добавил младший. – Завистливая гадюка. Мистер Даниэли, надеюсь, она больше не будет с нами выступать?

Даниил, открыв рот от изумления, покачал головой. Он посмотрел на мать Лидии – та стояла у сцены и вся тряслась.

– Я разрываю ваш контракт. Заплачу вам за весь месяц. – Миссис Лейси открыла было рот, чтобы ему возразить, но Даниил мрачно добавил: – Радуйтесь, что я не буду подавать на вас в суд за клевету, хотя мог бы. Вон из моего театра!

Находившиеся на сцене артисты расступились, и Лидия с матерью, согнувшись и пряча взгляд, пробежали за кулисы. Все сгрудились вокруг Лили и Генриетты: они гладили собаку и обнимали девочку, успокаивая, наконец девочки остались на сцене одни с Даниилом.

Лили крепко обняла сестру.

– Я так испугалась! – прошептала она. – Даже представить боялась, что может произойти!

Джорджи покачала головой.

– Я тоже… – она сглотнула. – Лили, не уверена, что нам стоит тут оставаться. Слишком опасно. Надо искать отца – лишь тогда мы сможем избавиться от матери и того, чем она меня к себе привязала… Но с чего же нам начать?

– Не знаю. Я только-только привыкла к театру… – Лили понуро наклонила голову.

Даниил вздохнул:

– Я две минуты назад выгнал Певчую птичку. Не говорите, что вы тоже меня покинете…

– Пусть балерины возьмут наши роли. Мы все им объясним, поможем подготовиться. Весь Лондон уже говорит о твоем шоу – зрителей будет много, думаю, девочки тебя не подведут, а, может, сыграют даже лучше нас. И еще мы придумаем тебе новые номера и только после этого уйдем. Ты же сам понимаешь, что Джорджи права, верно? Нам нельзя тут оставаться. Королевская стража может вернуться в любой момент. Мистер Хоуп не очень-то нам поверил…

– Куда направимся? За границу? Всегда мечтала там побывать! – Генриетта радостно бегала вокруг ребят.

– Кстати, да – за границей магия разрешена, правда… я так не хочу, чтобы вы уезжали! – Даниил погрустнел. – Хотя понимаю – вам там будет спокойнее. Но как же вы туда доберетесь? За рубеж детей одних не пускают.

– Лили! – вдруг выдохнула Джорджи. – Мы совсем забыли о Мартине!

Лили взглянула на сестру – ее мысли все еще крутились вокруг представления и Лидии, поэтому Лили не сразу поняла, о чем говорит Джорджианна. Та взяла Лили за руку.

– Мы спасли Лидию при помощи магии. Мартина сможет с легкостью нас найти. Надо уходить! Сейчас же!

Лили отрешенно кивнула.

– И куда мы пойдем? Не в музей же? – нерешительно спросила она.

– Куда угодно, только подальше от театра. – Генриетта схватила и потянула Лили за юбку. – Скорее!

– Я с вами. Можно поехать к моей сестре, она живет далеко от театра! – предложил Даниил. – Или вы оставляете за собой след? – беспомощно спросил он. – Я совсем в этом не разбираюсь.

– Да мы сами не разбираемся, – хихикнув, ответила Лили.

Они все вместе вышли из театра в один из переулков.

– Давайте поймаем кеб! – предложил юноша.

Лили благодарно кивнула. Она собиралась повернуться к Джорджи и сказать, что им очень повезло с Даниилом, как вдруг послышался странный сдавленный крик, а Генриетта закружилась на одном месте и залаяла. Лили обернулась: рот Джорджи сжимала ладонь в черной перчатке. Девочка пыталась вырваться.

– Мартина! – Лили бросилась на помощь сестре, но магическое создание зашипело, и Лили в ужасе отшатнулась. Она увидела – на руках Мартины выросли когти, они прорвали перчатки и коснулись шеи Джорджи.

– Джорджи, давай останови ее, скорее, заклинание, что-нибудь, давай же! – закричала Лили.

Но та лишь покачала головой. В голубых глазах Джорджианны читался ужас.

Даниил, побледневший и испуганный, подбежал к Лили.

– Чего она тянет? – спросил он и сжал кулаки. – Неужели не может воспользоваться магией и отбиться от этой… этой штуки?

Лили видела – Даниилу не терпится ринуться в бой, только вот он понятия не имеет, как драться с Мартиной.

– Она не может… – грустно прошептала Лили, вдруг поняв, что происходит. – Мы потратили все силы, чтобы спасти Лидию. У Джорджи ничего не осталось. Как и у меня… – Она вытянула руки, но не почувствовала внутри себя приятного движения магии.

Даниил бросился вперед, но Лили поймала его за руку.

– Нет. Только посмотри на ее когти. Нам с ней не справиться, она раздерет нас в клочья. Джорджи, пожалуйста, постарайся найти силу! Пожалуйста! – закричала она.

– Во мне остались лишь самые ужасные мамины заклинания, – чуть не плача, ответила Джорджи. – Я не могу ими воспользоваться, я не знаю, к чему все это приведет!

– Джорджи, она же заберет тебя обратно в Меррисот, мама снова будет тобой пользоваться. Хуже уже не будет. Давай!

Джорджи закрыла глаза, Лили закричала от бессилия. Нельзя сдаваться! Но вдруг она поняла: сестра не сдалась! Вокруг Джорджи и Мартины заклубился серебристый туман – облако пыли, что поднялось с сухой земли. Серая пыль Лондона вдруг начала обретать форму. Лили сжала кулаки. Чего сестра медлит?!

– Джорджи, скорее! – прошептала она.

Видно, Мартина нервничает. Интересно, какие приказания она получила от мамы? Кажется, Мартине запретили убивать девочек. Она же не впилась в шею Джорджи своими отвратительными когтями, а потащила ее по дороге, оставив за собой жуткую темную лужицу прямо в тени под старой железной лестницей.

– Она потащила ее к маме, – прошептала Лили и побежала за ними. – Джорджи, скорее!

Вдруг лужа начала менять цвет с темного на красный. Лили затошнило: это Джорджи пыталась добраться до силы сестры, чтобы магия стала сильнее.

– Что это? – пробормотал Даниил.

– Монстр… – ответила Лили.

Огромный серо-красный волк, созданный Джорджи, у которого по клыкам стекала ее кровь, нацелился на Мартину. Он прыгнул на нее, вуаль взметнулась, и Лили увидела разодранную зеленоватую кожу, из-под которой сочилась магия.

– Да! – прошипела Лили.

Волк снова бросился на Мартину, и вдруг на землю медленно опустилась черная вуаль. Это все, что осталось от Мартины.

– Ее точно больше нет? – неуверенно спросил Даниил, глядя на вуаль.

– Похоже на то, – кивнула Генриетта.

Когда Мартина исчезла, Джорджи рухнула на землю, а ее шляпка, украшенная цветами, упала рядом. Девочка сжалась в комочек. Волк, восставший из пыли, склонился над ней и обнюхивал ее шею.

– Ее сейчас сожрет ее собственное заклинание! – закричал Даниил.

– Ведь она не хотела пользоваться магией, это все я виновата… – прошептала Лили.

Волк посмотрел на Лили и Даниила: его первая добыча только что испарилась, а теперь вокруг второй сгрудились дети и собака. Волк подался вперед и прыгнул на Генриетту – та отскочила назад и спряталась за юбкой Лили.

– И что нам теперь делать?

Лили покачала головой.

– Не знаю. Надо срочно что-то придумать, иначе он кого-нибудь на улице разорвет на части!

Даниил медленно пошел вперед, Лили поймала его за руку:

– Что ты собираешься делать?

– Тихо, у меня есть идея! Отойдите! – шепнул он.

Рычание волка стало глубже и тише. Подул ветерок. Лили вдруг поняла, что этому созданию нужна кровь Джорджи – или еще чья-нибудь, какая ему разница, – чтобы оставаться живым.

– Отойди от него! – пролепетала Лили. – Думаю, он исчезнет, если… если… никого не съест.

– Согласен.

Прямо перед волком, чьи голодные красные глаза пристально наблюдали за ним, Даниил взмахнул красным носовым платком, который вытащил из кармана. Волк посмотрел на красную ткань, похожую на кровь, зарычал и отошел от Джорджи. Готовясь к прыжку, он присел на задние ноги. Даниил прижался к стене, а платок медленно спланировал на землю. Волк подпрыгнул и неуклюже приземлился, зажав в зубах платок.

Лили устремилась к Джорджи, крепко ее обняла и резко обернулась: серое создание, выплевывая красные нити, направлялось к девочкам.

– Он приближается, – прошептала Лили.

Генриетта негодующе залаяла:

– Девочки, скорее! Если он съест меня, то станет сильнее и тогда сожрет и вас тоже!

Лили испуганно огляделась вокруг. Даниил у стены пытался найти какое-нибудь оружие – палку, камень, хоть что-нибудь. У Лили тоже ничего не было, кроме магии – но она ведь понятия не имеет, как ею пользоваться. «Как можно управлять пылью?» – пронеслось у нее в голове.

– Вспоминай заклинания для управления погодой! Как Арабелла. Лили, я в тебя верю. Ты из семьи Пауэров, все женщины Пауэров – заклинательницы погоды! – Генриетта пыталась воодушевить девочку.

Лили посмотрела на чистое светлое небо, и вдруг призрачный волк зарычал еще яростнее.

– Правильно, молодец! – сказала Генриетта.

Послышался гром. С неба упали капли дождя – крупные, тяжелые, горячие, они оставляли маленькие черные ямки на земле в пыли. Волк завыл от негодования, и его рык слился с громом. Постепенно дождь съедал его пыльно-серый силуэт.

Даниил подошел к Лили, и они увидели красный ручеек, который потек по земле прочь от них. Джорджи, приложив руку к шее, приподнялась и вздрогнула.

– У нас получилось? – спросила она. – Мартины больше нет?

Лили помогла сестре встать и обхватила ее за талию, поддерживая:

– Да. Только в следующий раз… – но вдруг замолчала.

Джорджи поежилась.

– Что, все так ужасно? Я, кажется, помню волка. Лили, не надо было пользоваться магией, я же говорила!

– Уж лучше так, чем снова попасть под заклинание мамы. Ведь это она отправила за нами Мартину! Джорджи, неужели ты ничего не помнишь? Волк растерзал Мартину в клочья! – Лили крепко обняла сестру и прижалась к ее плечу. – Это ты от нее избавилась. У тебя получилось! Поверить не могу – ее больше нет!

– Мама будет в ярости! – Генриетта довольно облизнулась. – Хорошая работа. Молодцы.

Джорджи посмотрела на собаку, та фыркнула.

– Нам все равно надо бежать отсюда, – неожиданно сказала Лили, радости в ее голосе было уже меньше. – Да, Мартины больше нет, но все равно…

– В театре вы в безопасности, вас никто не выдаст! – умолял Даниил. – Почему не хотите остаться?

– Нам надо найти отца. – Лили посмотрела на царапины на шее сестры. – Он точно нам поможет. Уверена. Надо как-то разбить заклинание. Иначе мы от него никогда не избавимся!

Джорджи села, вытянула руки и с ненавистью на них посмотрела:

– Согласна. Я чувствую внутри что-то чужое. И оно чего-то ждет.

– Чего ждет? – Генриетта посмотрела на девочку.

– Не знаю… – Джорджи сжала кулаки.

– Мы тебе поможем! – Лили обхватила пальцами твердый кулак Джорджианны. – Мы найдем отца, вместе с ним мы со всем справимся. Освободим тебя, и ты сможешь делать с магией все что захочешь. Или ничего. Сможешь вернуться в театр, помогать Марии, забудешь обо всем… Ведь можно так? – спросила она у Даниила. Тот, улыбнувшись, кивнул.

– А что ты будешь делать? – прошептала Джорджи, с благодарностью сжав руки сестры. – Когда мы освободимся?

Лили, не ответив, посмотрела на Генриетту. Она об этом никогда не задумывалась. Мопс фыркнула:

– Сначала избавьтесь от заклинания, а потом уже решите.

Лили кивнула:

– Правильно!

Она глубоко вздохнула и отряхнула юбки от красной пыли. Сейчас надо освободить сестру. Все остальное неважно.

Примечания

1

Дагерротип – предшественник современной фотографии. Фотоизображение на специально обработанной медной пластинке.

2

Об этих событиях рассказывается в книге Холли Вебб «Роуз и тайна магии» (прим. ред.).

Content

Холли Вебб
Лили и запретная магия

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Примечания