Холли Вебб

Эмили и волшебная дверь

Эксмо, 2017

Holly Webb

Emily Feather #1:

Emily Feather and the Enchanted Door

Text © Holly Webb, 2013

Cover illustration © Rosie Wheeldon, 2013

Cover reproduced by permission of Scholastic Ltd

The original edition is published and licensed by Scholastic Ltd

© Покидаева Т., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Тому, который первым прочёл эту книжку

Глава 1

Эмили прижалась к маме и осторожно её обняла, стараясь не опрокинуть открытую банку с патокой, которую она собиралась добавить в тесто для овсяного печенья.

– Мне очень нравится, – задумчиво проговорила она, глядя на образец ткани, который мама держала в руках: голубой шёлк, расписанный мелкими птичками и цветами.

– Больше, чем красный? – Мама встряхнула красный лоскут, и крылья ярко-оранжевых бабочек затрепетали на ткани. Искрящийся шёлк был лишь чуточку ярче маминых рыжих волос.

Эмили моргнула. Ей показалось, что одна бабочка вспорхнула с ткани и полетела к распахнутому окну. Девочка на секунду зажмурилась. Наверное, солнце светило в окно слишком ярко, вот ей и почудилось…

– Да, голубой красивее. Это для платья? Для новой коллекции?

– Да, мы уже готовим летнюю коллекцию на следующий год. Думаю, эта материя пойдёт на юбку, – сказала мама. – Длинную юбку с блестящими бусинами на цветах. Их придётся пришивать вручную. Вещь получится дорогая. – Она вышла из кухни, сама похожая на яркую бабочку с крыльями из мягкой блестящей ткани, струящейся у неё по плечам.

Эмили рассмеялась. Когда мама придумывала новые наряды, временами она забывала обо всём на свете. Даже о том, что детей надо кормить. Но зато она делала очень красивые вещи, и не только для магазина, но и для Эмили и для её старших сестёр. Ради такой красоты можно было самим приготовить себе обед или ужин.

К прошлому дню рождения мама сделала Эмили шляпку в виде торта в розовой глазури, украшенного сахарными цветами. Эмили обожала печь такие торты. Шляпка стала её любимой, и она носила её не снимая. Но сейчас было жарко для шляпок. Эмили высунулась в окно, чтобы чуть-чуть подышать. С включённой духовкой в кухне настоящее пекло. Но оно того стоит, подумала Эмили. Овсяное печенье – один из лучших её рецептов. Ей нравилось наблюдать, как лужицы полужидкого теста на противне словно по волшебству в горячей духовке превращались в пышные лепёшки.

– Эмили! – позвала её Юла из сада. – Эми! Ты выйдешь на улицу? Ты там растаешь, в этой кухне!

– Сейчас иду! – крикнула Эмили в ответ. – Только поставлю печенье в духовку!

– Кто включает духовку в такую жару?! Ты сумасшедшая, Эми! Нет, правда, я иногда за тебя беспокоюсь! – крикнула снизу Лори. – Пойдём гулять!

– Сейчас приду! – повторила Эмили. – И вы же сами потом всё съедите!

Она разложила тесто на противне и сморщила нос, глядя на гору грязной посуды в раковине. Ничего, она вымоет всё потом. Никто не заметит. Мама, судя по всему, просидит у себя в мастерской до вечера, а папа работает в кабинете под лестницей – он пишет книги. Он сочинял жутковатые фантастические истории о волшебной стране и был довольно известным писателем. Свои книги он подписывал полным именем: «Пепелофт Пероу» – а не просто «Пепел», как его звали друзья и знакомые. Папа даже не вышел к обеду. Утром, за завтраком, он сердито объявил, что книга застопорилась, и заставил Эмили придумывать идеи для самых страшных чудовищ, пока она пыталась съесть гренок с вареньем. Гренок она, конечно, доела, но без аппетита.

Эмили выглянула в окно, прищурилась от яркого солнца и решила собрать волосы в хвостик. Слишком жарко ходить с распущенными волосами. Она подошла к деревянному комоду, на котором стояла большая глиняная кружка с резинками для волос и разноцветными лентами. Чтобы добраться до кружки, пришлось сдвинуть кипу журналов Юлы и Лори, и под журналами обнаружилась фотография. Эмили поставила её на полочку над комодом. Это была её любимая фотография. Редкий снимок, на котором присутствовали все четверо детей. Они сидели на старом диване в гостиной. Фотографию сделали, когда Стриж был совсем маленьким, но уже без младенческих круглых щёк и тонких светлых кудряшек. Когда ему исполнился год, его волосы потемнели и стали рыжими и уже потихоньку начал проявляться его характерный заострённый подбородок. Странная фотография, на самом деле. Совсем не похожая на обычный семейный портрет. Юла и Лори сидели серьёзные, Стриж таращился в объектив, широко распахнув глаза. Только Эмили улыбалась, сидя между Юлой и Лори: черноглазая, темноволосая, с золотистым загаром пятилетняя Эмили, держащая на коленях Стрижа.

Фотография, вставленная в украшенную ракушками рамку, всегда «жила» на комоде, хотя обычно её было не разглядеть под завалом других вещей. Образцы тканей, россыпи бусин. Листочки с домашним заданием. Собачья расчёска. Рукописные отрывки из папиной последней книги, разрисованные каракулями и часто разорванные на кусочки. Вазы с вянущими цветами, которые Юла и Лори приносили из сада. Но иногда, когда комод приводили в порядок – обычно только в те дни, когда у мамы не было вдохновения и она уныло слонялась по дому, пытаясь придумать, чем бы заняться, – фотография была видна.

– Почему Стриж, Юла и Лори похожи, а я совершенно на них не похожа? – однажды спросила Эмили у мамы, взяв фотографию в руки и проведя пальцем по пыльным ракушкам.

Мама резко остановилась в дверях мастерской, посмотрела на Эмили, широко распахнув серо-голубые глаза, а потом улыбнулась.

– Так часто бывает, Эмили, птенчик. Наверное, ты просто похожа на кого-то из нашей другой родни. Как светлые волосы Лори, – сказала она. – Таких волос нет больше ни у кого. Мы все разные.

Только они никакие не разные на самом деле. Да, у Лори светлые волосы, но лицом она очень похожа на папу. Эмили вдруг поняла, что её папа с мамой тоже очень похожи. Она вытерла пальцем потёки патоки на стенках миски, где было тесто, задумчиво облизала его и пошла в сад. Да, они все похожи, и только она не похожа ни на кого. Мама сказала – на кого-то из другой родни. Вот бы узнать на кого.

Сад рядом с домом Эмили был странный – по размерам такой же, как все остальные сады на их улице, но почему-то казался больше, тише и уединённей. Наверное, из-за того, что его обрамляли деревья. В таком саду не поиграешь в футбол и другие подвижные игры, для которых нужен газон, потому что газона там не было. Но зато были тенистые зелёные тоннели, и потайные ходы, и искривлённые старые деревья. Отличное место, чтобы играть в прятки.

Эмили вышла на заднее крыльцо и неуверенно остановилась, не зная, где искать Юлу и Лори. Отсюда она их не видела, хотя слышала их голоса: звонкий смех, приглушённый шёпот, шелест страниц и снова взрыв смеха.

– Юла! Лори! – позвала Эмили и пошла по кирпичной дорожке в глубь сада. Солнце слепило глаза, их приходилось прикрывать ладонью. Эмили направилась в тень под боярышником на краю сада. Где прячутся сёстры?

Она вдруг очень ясно услышала их голоса, похожие на перезвон крошечных колокольчиков или на щебет птиц, сидящих высоко на ветке.

Эмили растерянно огляделась. Солнце светило так ярко, что глазам было больно. Девочка моргнула, и среди теней от листьев замерцал свет. Запрокинув голову, Эмили шагнула под дерево, споткнулась и чуть не упала.

– Эмили, что ты делаешь? – рассмеялась одна из сестёр. Тонкие пальцы поймали руку Эмили и увлекли её вниз, на ковёр, расстеленный на траве. Ворчун, их большой чёрный пёс, открыл один глаз – посмотреть, кто пришёл, – тихо рыкнул и снова заснул.

– Ты чуть не упала, – сказала Юла, приобняв Эмили за плечи и встревоженно глядя ей в глаза. – С тобой всё хорошо? Ты какая-то вялая.

– Всё хорошо. – Эмили растянулась на ковре рядом с сёстрами и заглянула в их раскрытый журнал. – Похоже, вы были правы. Там внутри настоящее пекло. Здесь, на улице, лучше.

– Ты могла бы принести нам попить, Эми, – попеняла ей Лори.

Эмили закатила глаза, но ничего не сказала. Лори любила командовать. С Юлой было намного проще, но теперь, когда сёстрам исполнилось тринадцать, они вдруг стали такими взрослыми… гораздо взрослее, чем ещё пару недель назад. Такие взрослые девочки вряд ли всё время станут возиться с мелкой десятилетней сестрёнкой.

Спорить с Лори и Юлой бесполезно. Они всегда выступают в паре, и победить их невозможно при всём желании. Сейчас они обе уставились на неё, прижавшись друг к другу щеками и улыбаясь. Одна и та же улыбка, хотя Юла и Лора не близнецы, а двойняшки, и на первый взгляд даже не очень-то и похожи. У Юлы волосы каштановые с черными прядями, у Лори – светлые золотистые. И глаза у них тоже разные: у Юлы гораздо темнее. Но сейчас было видно, что они сёстры, и никак иначе.

Эмили намотала на палец прядь своих тёмных кудрявых волос и заглянула в журнал. У девушки на фотографии были точно такие же тёмные кудрявые волосы, повязанные очень красивым шарфом. Эмили захотелось себе такой же.

– Вы не собираетесь в магазин? – с надеждой спросила она у Юлы. – Можно мне с вами?

Юла с Лори задумчиво переглянулись, и Юла сказала:

– Может быть…

– Что значит «нет», – раздался голос откуда-то сверху, и все три девочки взвизгнули от неожиданности. Лори швырнула журнал в рыжеволосого мальчишку, который сидел на дереве прямо над ними.

– Ты за нами шпионил?!

– Немножко, – со смехом ответил Стриж. Он перевернулся и повис вниз головой, зацепившись за ветку коленями. Эмили вздрогнула:

– Не надо! Ты упадёшь!

– Не упаду… – Стриж оттолкнулся от ствола и стал раскачиваться на ветке. – Я никогда не падаю, – самодовольно добавил он. – Если сам не хочу. – Он схватился за тонкую ветку чуть ниже, перевернулся и спрыгнул вниз, сбив ногой журнал Лори, застрявший в густой листве. – Ура! Попал! – Журнал упал на траву, а следом за ним шлёпнулся Стриж, прямо на колени к Юле и Лори. Он смеялся, как будто всё это было ужасно весело.

Эмили уставилась на брата. На него она тоже совсем не похожа. У него ярко-рыжие волосы, как у Евы, их мамы, светлые серо-голубые глаза и точно такая же бледная кожа и заострённый подбородок, как у Юлы и Лори. Стриж хохотал и пытался вырваться от Юлы, которая его щекотала, и Эмили были видны его ровные белые зубы.

Она подтянула колени к груди и обхватила их двумя руками, рассеянно наблюдая, как сёстры дурачатся с братом. А потом что-то упало ей на голову. Эмили завизжала, и Стриж отскочил от неё, хохоча во всё горло.

– Будешь знать, как витать в облаках! – выдавил он сквозь смех.

– Что это? Что там? – Эмили бешено затрясла головой и принялась бить себя по волосам. – Ты посадил на меня паука? Я тебя придушу, Стриж Пероу!

– Это всего лишь гусеница… – успокоила её Юла, вытаскивая что-то зелёное из её кудряшек. Она знала, как сильно Эмили ненавидела пауков.

– Нет, не гусеница. – Стриж закатил глаза. – Она так боится всего, что ползает, что я не стал бы сажать на неё даже гусеницу. Это просто листок.

– Да, – кивнула Юла. – Видишь, Эмили? Ничего страшного.

Эмили по-прежнему перебирала волосы пальцами. На всякий случай. Но ей стало лучше – теперь, когда Стриж над ней подшутил. Как и положено несносному младшему брату. Просто ей в голову лезут всякие глупости.

Конечно, она не чужая в своей семье.

Глава 2

После уроков Эмили и её лучшая подруга Рейчел, как всегда, вместе пошли домой. Обе девочки жили неподалёку от школы и почти по соседству друг с другом. Они учились уже в пятом классе, и теперь им разрешали ходить из школы одним, хотя, конечно, Эмили приходилось присматривать за Стрижом. Сейчас он убежал далеко вперёд, чтобы потом выскочить им навстречу и заорать дурным голосом. Сегодня он был в настроении побеситься. Иногда по дороге домой они встречали Юлу и Лори – их средняя школа была ближе к дому, чем начальная школа, где учились Эмили и Стриж.

– Я так рада, что ты зайдёшь в гости, – сказала Эмили. – А то я уже по тебе соскучилась, а в школе особо и не пообщаешься.

Рейчел вздохнула:

– Я тоже соскучилась. До сих пор с ужасом вспоминаю этот экзамен по танцам на все выходные. И у меня до сих пор болят волосы. Пришлось собирать их в пучок на весь день. Два дня подряд.

– Да, невесело. Но теперь всё уже позади. У нас есть торт, он тебя развеселит. И вчера я испекла овсяное печенье. Только сразу предупреждаю, чтобы ты не пугалась: у нас дома развал. Мама с папой работали все выходные, и уборкой никто не занимался. Вчера вечером мы с Юлой, Лори и Стрижом смотрели кино, и Стриж опрокинул миску с попкорном. Наверное, он там так и лежит. Хотя, может быть, папа подмёл. Если закончил главу, на которой застопорился вчера. Не знаю, я утром не заходила в гостиную.

– Ты такая везучая, – вздохнула Рейчел, и Эмили удивлённо уставилась на подругу. Рейчел была единственным ребёнком у мамы с папой, и хотя они развелись, дочку оба любили без памяти. В маминой квартире у неё была своя комната – очень большая и очень красивая, – а папа частенько брал Рейчел в поездки по интересным местам. Рейчел ни в чём не знала отказа, у неё было всё, о чём только можно мечтать. Иногда Эмили думала, как было бы здорово, если бы она тоже была единственной у мамы с папой и всё их внимание доставалось бы только ей. Хотя эти мысли посещали её не часто. Она любила своих сумасбродных и шумных сестёр, а Стриж частенько её смешил.

– Да, ты везучая! Вот у меня нет сестёр, и мне не с кем смотреть кино. – Рейчел придвинулась ближе и прошептала: – Я бы не отказалась и от младшего брата. Даже такого, как Стриж. – Она рассмеялась, поймав недоверчивый взгляд Эмили. – Ну чтобы хоть кто-то был рядом! А то приходится каждый вечер в одиночестве пялиться в телевизор. Мама так много работает.

– Да, наверное, – неуверенно проговорила Эмили. Ей не хотелось слишком настойчиво соглашаться, чтобы Рейчел не огорчилась ещё сильнее. Раньше она не задумывалась об этом, но хотя ей очень нравилась комната Рейчел, она бы, наверное, взбесилась, если бы ей пришлось целыми днями сидеть одной в этой роскошной квартире, где царил идеальный порядок. (Мама Рейчел наняла уборщицу, которая приходила два раза в неделю и убиралась во всей квартире, даже в комнате Рейчел.) Там было уютно и очень красиво, но каждый раз, когда Эмили ночевала в гостях у Рейчел, она боялась оставить после себя беспорядок: на безукоризненно чистом кремово-белом ковре в комнате Рейчел фантики от конфет смотрелись значительно хуже, чем на скрипучем дощатом полу в комнате Эмили у неё дома. Она обняла Рейчел за плечи. – Зато старшие сёстры тебя не дразнят. И вчера Стриж притворился, что бросил мне на голову паука. Я так разозлилась…

– Да уж, – вздрогнула Рейчел. А потом вдруг спросила: – Слушай, а есть птица эмили?

Эмили удивлённо уставилась на неё. Это был странный вопрос, неожиданный.

– В каком смысле птица?

– Ну, как воробей, голубь, ласточка. Вот я и спрашиваю, есть ли эмили.

– Нет… кажется, нет. А что?

– Ну, я просто подумала, может быть, у вас у всех птичьи имена. Стриж – это сразу понятно. Юла – лесной жаворонок, мы его проходили на природоведении. И лори, по-моему, тоже птица. Какой-то тропический попугай. У моего дедушки был попугай. Кажется, как раз лори.

– Гм… – Эмили нахмурилась. Это была странная мысль. – По-моему, «Эмили» вообще ничего не значит. Я однажды спросила у мамы, и она мне сказала, что это просто латинское имя.

– Ясно. – Рейчел вздохнула. – Но это, наверное, и хорошо. Если тебе дали имя, которое что-то значит, тебе придётся ему соответствовать, да? Знаешь, что значит «Рейчел»?

Эмили покачала головой:

– Вроде бы это «Рахиль»? Кто-то из Библии?

– Вообще это значит «овца». Представляешь, меня назвали овцой!

– И никакой не овцой, – хихикнула Эмили.

– Ещё какой. Я смотрела в словаре имён. – Рейчел с отвращением тряхнула головой. – Я думаю, на самом деле мама не знала. Просто назвала меня в честь бабушки. Но могла бы сначала проверить, а потом называть, да? И никому не рассказывай!

Эмили покачала головой, продолжая хихикать:

– Никому! Честное слово!

– Ну что? Вы идёте? – Стриж подбежал к ним и встал рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Я хочу домой, а без вас мне нельзя переходить дорогу.

Эмили вопросительно посмотрела на Рейчел, и та пожала плечами:

– Да. Может быть, я обошлась бы без младшего брата. Может быть, я завидую только из-за сестёр.

* * *

Они уже подходили к дому Эмили, и после разговора с Рейчел Эмили присмотрелась к нему внимательнее. Обычно она не задумывалась о том, как их дом выглядит со стороны, – это был просто дом, дом на углу. Старый, немного запущенный, окружённый тенистым садом. Эмили прожила в этом доме всю жизнь и привыкла к нему.

Ворота скрипнули, когда их открыли. Эмили не смогла вспомнить, всегда ли они скрипят. Но звук ей понравился: дружелюбный, приятный. Сад перед домом был крошечным, словно кусочек большого сада, который протиснулся сюда, к воротам, чтобы прикрыть мусорные контейнеры. Сам дом был высоким и узким – и казался ещё выше из-за странной маленькой башенки, вырастающей из чердака в одном углу, как будто кто-то отрезал кусочек от замка и не глядя прилепил его к старому, но в остальном вполне обыкновенному дому.

Именно из-за этой башенки с крутой крышей, похожей на остроконечную ведьминскую шляпу, все всегда думали, что на чердаке располагается папин рабочий кабинет: самое подходящее место для писателя, сочиняющего жутковатые фантастические истории о воинах и драконах, людоедах и чародеях. Но на самом деле в башенке располагалась комната Эмили, где на диванчике под закруглённым окном сидели все её плюшевые медвежата. Иными словами, это была самая обыкновенная девчоночья комната.

На зелёной парадной двери висел медный дверной молоток в виде фигуры русалки. Его гулкий стук отдавался по всему дому. Эмили всегда казалось, что у русалки недовольный вид, но, с другой стороны, с чего бы ей быть довольной, если каждый, кому не лень, стучит ею в дверь?

Стриж распахнул дверь – и на стенах прихожей заплясали разноцветные отсветы от витражных панелей. Он швырнул сумку на пол, сбросил кроссовки и умчался в кухню. Эмили с Рейчел пошли следом за ним.

– А вчерашнее печенье ещё осталось? – с надеждой спросил Стриж, шаря взглядом по кухне и принюхиваясь, как собака-ищейка.

Эмили открыла буфет, достала противень с печеньем и отдала его брату.

– Только оставь нам немножко, – быстро проговорила она, когда Стриж принялся горстями сгребать печенье.

– Ладно-ладно, оставлю, – ответил Стриж. – Но их совсем мало, а я голодный! В школе снова давали эти кошмарные макароны с клеем. Я съел только хлеб.

После Стрижа печенья осталось всего ничего, и Эмили с Рейчел решили, что будет проще взять их наверх прямо на противне и захватить ещё пару бананов.

Поднимаясь по лестнице, Эмили подумала, что эта лестница, наверное, главное отличие их дома от квартиры Рейчел. Эмили не представляла, как можно жить на одном этаже. Ей нравились лестницы. Отличное место, чтобы сидеть на ступеньках и злиться, когда тебя донимает Стриж. Полезное место, где можно складывать вещи, которые надо забрать к себе в комнату, но пока лень подниматься. И подходящее место под галерею картин и старинных зеркал из коллекции папы с мамой.

Многие картины были не просто старинными, а по-настоящему древними. Мама сказала, что она привезла их из дома родителей. Они были такими тёмными, что Эмили с трудом различала, что на них нарисовано: какие-то смутные силуэты, окутанные тенями, или белые, призрачные лица, проступавшие сквозь налёт грязи и толстый слой лака. Вперемежку с картинами висели школьные фотографии в рамках и рисунки Юлы, Лори, Эмили и Стрижа, но старинных картин было больше: картин и зеркал в массивных деревянных рамах с причудливым резным узором, который был гораздо интереснее сумрачных изображений на тёмных полотнах.

Больше всего Эмили нравилось огромное зеркало на верхней площадке – там, где кончалась центральная лестница и начиналась узкая лесенка, ведущая в её комнату на чердаке с башенкой.

Это большое старинное зеркало висело на стене между дверями в комнаты Юлы и Лори. Оно было вставлено в золочёную раму в виде цветочной гирлянды, обвивавшей стекло и вырезанной столь искусно, что ты различал каждый стебель каждого цветка и крошечных птичек и мышек, которые прятались среди цветов. Лепестки и пёрышки птиц были подкрашены некогда яркой, а теперь потускневшей краской, но так Эмили нравилось даже больше. И ей нравилось собственное отражение в этом зеркале. Наверное, из-за света, льющегося в большое окно на площадке, отражение как будто мерцало, переливаясь мягким сиянием, напоминающим свет свечей – именно такой свет, под который и делалось это зеркало. В подсвечниках, крепившихся прямо к раме, даже сохранились старые огарки. Они наводили на мысли о том, что Эмили следует уложить волосы буклями и надеть длинное платье поверх нижних юбок с накрахмаленными кружевными оборками.

Вот и сейчас, проходя мимо зеркала, Эмили закрутила хвостик в высокий пучок и глянула на своё отражение, ожидая увидеть в серебристом стекле викторианскую девочку, но увидела только себя: её лицо раскраснелось после прогулки на солнце на большой перемене, хвостик сбился набок. Эмили скорчила рожицу своему отражению и попыталась поправить хвостик.

Потом посмотрела на двери в комнаты Юлы и Лори с двух сторон от зеркала. Они ей напомнили, что им с Рейчел надо бы поторопиться. Сёстры скоро вернутся из школы, и им тоже захочется чего-нибудь сладкого. Сегодня дверь в комнату Юлы была серовато-зелёной: видимо, из-за странной игры света на лестничной площадке Эмили часто казалось, что двери в комнаты сестёр меняют цвет. Дверь Юлы могла быть какой угодно, от изумрудно-зелёного до серого, а дверь Лори – от кремово-жёлтого до ярко-красного, в зависимости от того, с какой стороны на неё посмотреть и насколько сегодня жарко. Сейчас дверь Лори была оранжевой, как пламенеющий закат.

Дверь в комнату Стрижа всегда была светло-голубой, но зато она перемещалась. То есть, конечно, она оставалась на месте, и Эмили просто казалось, что она передвигается. Наверное, из-за теней. Однажды Эмили видела, как дверь Стрижа оказалась между дверями Юлы и Лори и её любимое зеркало как бы вошло в его комнату и висело у него над кроватью. Но дело было глубокой ночью, когда Эмили спустилась в туалет, так что, возможно, всё это ей просто приснилось.

Да, такой удивительный у них дом. Эмили привыкла к нему, но посторонние люди иногда удивлялись. Вот и сейчас Рейчел застыла на месте, растерянно глядя по сторонам.

Эмили легонько подтолкнула подругу к маленькой лестнице, что вела в комнату на чердаке:

– Пойдём быстрей, а то я сейчас умру с голоду…

Рейчел моргнула, и они побежали наверх. У них за спиной раздались гулкие тяжёлые шаги. Эмили оглянулась и увидела Ворчуна: он шёл за ней по пятам, вытянув шею и с надеждой принюхиваясь.

– Ну хорошо. Ты получишь печенье. Но только одно. Я тоже проголодалась, и это я их испекла!

Дверь в комнату Эмили никогда не меняла цвет. Она всегда была фиолетовой и всегда оставалась на одном месте. Эмили нравилась её комната. Девочка знала, что, когда была маленькой, она спала в крошечной комнатушке, примыкающей к спальне родителей на первом этаже, прямо под комнатами Юлы и Лори. Но она почему-то не помнила, как это было. Комната Эмили на чердаке тоже была совсем крошечной, но зато это была её комната и больше ничья. В большой семье (особенно в большой семье с двумя старшими сёстрами, которые любят командовать, и младшим братом, который, если бы не поленился, мог бы очаровать даже птиц и заставить их петь по команде) ей досталась самая лучшая комната. Кровать Эмили стояла в нише сбоку от двери, и места в самой комнате оставалось только на комод – но была ещё башенка. Она выдавалась из стены наружу, и получался такой полукруглый выступ с большими окнами. Заострённую крышу поддерживали пыльные балки, на которые Эмили иногда вешала всякие красивые штуки: верёвочку с колокольчиками или сверкающие шары и снежинки на Рождество.

Но больше всего Эмили нравились окна в башне. Стёкла в них были волнистыми – она не знала, как ещё их описать. Очень старые стёкла, сказал ей папа. Возможно, оставшиеся с тех времён, когда этот дом только построили, а дому уже почти двести лет. Эти толстые зеленоватые стёкла дребезжали на сильном ветру, и в окна сквозило, но Эмили не жаловалась. Когда она сидела за столиком в башенке и смотрела в окно, иногда ей казалось, что она видит лес и настоящие сказочные дворцы, а не обычные скучные дома на другой стороне улицы. Эмили садилась на диванчик под окнами и уносилась в мир грёз, а иногда рисовала, стараясь перенести на бумагу эти сказочные пейзажи, которые видела краем глаза через «волшебное» стекло. Один из её рисунков папа вставил в рамочку и повесил у себя в кабинете. Мама сказала, что у Эмили слишком бурное воображение, и это было несправедливо, потому что страсть к рисованию Эмили, конечно же, унаследовала от мамы; Ева всегда рисовала, целыми днями. Но мама сказала так после того, как учительница Эмили передала записку её родителям, в которой сообщалось, что их дочь плохо справляется с домашними заданиями. Её родители не привыкли к запискам из школы. Юла, Лори и Стриж учились блестяще. Они вообще были умными, все трое. Эмили тоже не была тупицей, но рисовать и печь торты у неё получалось гораздо лучше, чем решать примеры.

Эмили честно старалась не отвлекаться и садилась делать уроки спиной к окну, но эта хитрость не очень-то ей помогала. Краем глаза она всё равно видела окна и знала, что там, за стеклом, происходят какие-то удивительные истории.

Удобно устроившись на диванчике под окном, Эмили с Рейчел принялись за печенье. Ворчун сидел на полу между ними, положив голову на диванчик и глядя на девочек умильными влюблёнными глазами. Когда он так смотрел, его нельзя было не угостить, и он явно давал понять, что хочет печенье и бананами от него не отделаешься. Бананы – не лучшее угощение для собак.

– Интересно, почему он не толстеет? – задумчиво проговорила Рейчел. – Его же все кормят. Даже просто прохожие на улице. Помнишь ту девочку, которая отдала ему мороженое?

Эмили вздрогнула:

– Ещё бы не помнить! Её мама так на меня орала! Она не поверила, когда я сказала, что Ворчун ничего не отбирал, её дочка сама его угостила, а он стоял рядом, вся морда в мороженом, а сам на седьмом небе от счастья. Это было ужасно.

Ворчун тщательно обнюхал диванчик, не осталось ли там сладких крошек, тяжко вздохнул и пошёл вниз, топая по ступеням.

Прислонившись щекой к прохладному оконному стеклу, Эмили наблюдала, как по небу плывут лёгкие облачка. Клубясь белой дымкой, они превращались в подвижные фантастические фигуры. Интересно, подумала Эмили, видит ли их Рейчел или они видны только ей? Может быть, она какая-то не такая… Не такая, как все. Она единственная в семье, кто видит странные вещи краешком глаза. Когда она однажды сказала Стрижу, что двери комнат меняют цвет, он посмотрел на неё как на ненормальную, а потом рассмеялся.

Но Эмили не обижалась. Она не обижалась даже на то, что сёстры и брат были явно умнее её, хотя немного расстраивалась в конце года, когда им всем выдавали табели с оценками. Она ни за что бы не променяла свои мечты и волшебные видения на «отлично» по правописанию.

– Рейчел! Звонил твой папа! Он сейчас за тобой заедет! – крикнула Ева из кухни. Девочки хором вздохнули, поднялись с диванчика и поплелись вниз.

Эмили лишь на секундочку глянула в зеркало на площадке, чтобы проверить, не сошла ли краснота с её носа – кажется, он обгорел на солнце, и она опасалась, что он будет облезать. Она с беспокойством взглянула в зеркало и… не увидела своего отражения. Стекло клубилось туманом.

Эмили растерянно моргнула, не понимая, в чём дело. Мама пыталась очистить стекло? Оно всегда было в пятнышках, в тёмных крапинках в тех местах, где осыпалась серебряная амальгама, но никогда не было мутным и серым. И когда они с Рейчел поднимались наверх, зеркало было нормальным.

Она подошла ближе, пристально вглядываясь в затуманенное стекло, и подняла руку, чтобы к нему прикоснуться. Может, оно запотело? Зеркало висело недалеко от ванной, а Юла и Лори любят подолгу плескаться под душем, и после них в ванной всегда стоит пар. Но Эмили так и не прикоснулась к стеклу. Ей показалось, что там… Она на секунду зажмурилась и посмотрела ещё раз.

Из зеркала на Эмили глядело лицо.

Чьё-то чужое лицо.

Даже не её собственное лицо в необычном мерцающем освещении, не лицо девочки викторианских времён, которой Эмили представляла себя. Нет, это была совершенно другая девочка. Кожа бледная – даже бледнее, чем у Юлы и Лори, золотистые волосы с зеленоватым отливом, густые локоны напоминают водоросли, которые тихо качаются на воде. Серебристо-зелёные глаза сверкали даже при тусклом свете зазеркального мира. Диковатые, смеющиеся глаза, и сама девочка в зеркале… она смеялась, в этом Эмили была уверена. Эмили видела её приоткрытый рот, аккуратные острые зубки и ярко-розовый язычок.

Эмили вновь поднесла руку к зеркалу. Ей вдруг подумалось, что, если она к нему прикоснётся, её рука пройдёт сквозь стекло. Может быть, это уже не стекло. Сейчас оно было похоже на толщу воды. Эмили застыла, не решаясь притронуться к зеркалу, которое было уже не совсем зеркалом. А вдруг эта девочка схватит её за руку и утащит к себе в зазеркалье? Или не схватит и не утащит? Эмили даже не знала, что её больше пугает.

– Кто ты? – прошептала она, провела рукой по деревянным цветам на резной раме и тихо ойкнула, когда пальцы что-то кольнуло и вокруг девочки в зеркале вдруг расцвёл белый шиповник, увитый плющом. Зеленоватые волосы вспыхнули золотом, как колосья пшеницы, девочка улыбнулась, и вокруг неё выросли белые розы. Эмили слышала их аромат, очень слабый, но явственно сладкий, чуть пряный.

Что там за странное место, за зеркалом? Эмили знала, что за этой стеной стоит шкаф Лори. Но, может быть… может быть, это какое-то нездешнее место? Зеркало было почти как дверь, приглашающая войти. Дверь, которая лишь чуть приоткрылась. Сердце Эмили замерло от восторга. Это она приоткрыла дверь? Она заставила зеркало измениться?

Эмили сдвинула руку чуть ближе к стеклу, размышляя, каким оно будет на ощупь, а девочка в зеркале пристально наблюдала за ней и тоже подняла руку, как будто хотела притронуться к Эмили через стекло.

Она похожа на Лори, полусонно подумала Эмили, прикоснувшись к холодной поверхности зеркала. Она присмотрелась к девочке повнимательнее. Это Лори? Это какой-то розыгрыш? Если Лори разломала заднюю стенку шкафа, мама её убьёт.

Но приглядевшись, Эмили поняла, что глаза были другими. У Лори они золотисто-жёлтые, с коричневыми крапинками вокруг зрачков, а у девочки в зеркале – серебристо-зелёные. К тому же как бы Лори наполнила шкаф туманом и цветущими розами? Там, за зеркалом, вовсе не шкаф. Там что-то другое. Какое-то чудесное, волшебное место. И Эмили очень хотелось туда попасть.

Она прижала ладонь к ледяному стеклу и снова почувствовала это странное покалывание в пальцах. Девочка в зеркале улыбнулась и протянула к ней бледную руку. Стекло под пальцами Эмили сделалось мягким и как будто прогнулось. Стекло пошло рябью, стекло зажурчало. У Эмили было такое чувство, словно сквозь неё прошла невидимая волна.

А потом всё прекратилось. Стекло затвердело и стало прозрачным: из зеркала на Эмили смотрело её собственное отражение – бледное и испуганное, но и восторженное тоже. В зеркале у неё за спиной стояла Рейчел и встревоженно хмурилась. Её каштановые волосы и веснушки на носу казались невероятно нормальными после той странной девочки с зеленоватыми волосами.

Эмили вдруг поняла, что Рейчел держит её за руку. Наверное, она вернулась наверх, чтобы посмотреть, что задержало Эмили, и почему-то схватила её за руку. Как будто… Как будто что-то должно было произойти. И теперь Эмили даже не знала, благодарить ей Рейчел или нет.

– С тобой всё хорошо? У тебя такой вид, словно ты заболела. – Теперь Рейчел держала Эмили за обе руки, как будто боялась, что та сейчас упадёт. – Ты поэтому смотришься в зеркало? Слушай, ты вся зелёная. – Она чуть отстранилась, но не отпустила Эмили. – Тебя не тошнит?

– Нет… Всё нормально. – Эмили на секунду закрыла глаза. Перед закрытыми веками плясали странные искорки, похожие на белые цветы. Что сейчас произошло? Там была незнакомая девочка… Эмили почти ничего не помнила. Как будто туман, наполнявший зеркало, теперь поселился у неё в голове – всё было расплывчатым, смутным, всё казалось каким-то неправильным.

Эмили тряхнула головой и вздрогнула – это белые искры-цветы, пляшущие перед глазами, вспыхнули ещё ярче.

– Нет, – повторила она. – Со мной всё хорошо.

На ватных ногах она отступила от зеркала, и вдруг стало легче дышать. Она неуверенно оглянулась: зеркало как зеркало, всё такое же красивое, в резной раме. Ничто не говорило о том, что сейчас было.

А может быть, ничего и не было. Может быть, Рейчел права.

Что-то холодное уткнулось в ладонь Эмили, и она испуганно вскрикнула.

– Это просто Ворчун, – успокоила её Рейчел.

– Ага… – Эмили погладила пса по огромной лохматой голове. – Привет, Ворчун.

– Он вдруг здесь появился, я не слышала, как он подошёл, – пробормотала Рейчел. – А вот и папа! – добавила она, когда снизу донёсся удар дверного молотка. – Эми, с тобой точно всё хорошо? Мне надо бежать, ты же знаешь, как папа не любит, когда его заставляют ждать.

Эмили кивнула:

– Всё хорошо, правда. – Она выжала из себя улыбку. – Я сидела, а потом просто слишком резко вскочила. Думаю, пара печений меня спасёт!

Они вместе спустились вниз, и, прощаясь с Рейчел, Эмили уже выглядела почти нормально. Но как только подруга ушла и за ней закрылась дверь, ноги у Эмили подкосились и её охватила странная слабость.

Ворчун глухо зарычал и принялся легонько подталкивать Эмили к лестнице. Пёс был таким крупным, что девочка могла совершенно спокойно опираться локтем о его спину. Он подвёл её к лестнице и заставил сесть на нижнюю ступеньку. Потом с подозрением посмотрел на неё, как будто боялся, что она сейчас потеряет сознание, и растянулся у её ног, положив голову ей на колени. Он придавил её так, что она не могла сдвинуться с места. Он словно специально держал её здесь. Он её охранял.

Эмили посмотрела на Ворчуна, его блестящие глаза были чёрными, как лакричные тянучки. Он знает, что с ней произошло? Или ей всё это почудилось?

– Если бы ты умел говорить… – пробормотала она себе под нос, но Ворчун только шумно вздохнул и потёрся лохматой мордой о её ногу. Даже если он знает, что произошло на площадке у зеркала, он всё равно не расскажет.

Глава 3

Вечером Ворчун пришёл спать в комнату Эмили и улёгся у неё в ногах. Такое случалось не часто, обычно Ворчун спал внизу, но сегодня он не отходил от девочки ни на шаг. Даже сидел у её ног за ужином. К счастью, Юла и Лори громко жаловались на новую грымзу-учительницу у них в школе, за столом было шумно, так что никто толком и не заметил, какой бледной и тихой была Эмили. Только мама спросила, как она себя чувствует, но Эмили сказала, что её разморило от жары. Может быть, она даже не соврала. Может быть, ей и вправду напекло голову солнцем, и от этого стали мерещиться всякие странности. Хотя удивительные картинки появлялись за стёклами её башенки даже зимой.

Может быть, это что-то странное с ней самой? Стараясь не потревожить Ворчуна, Эмили перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. А вдруг у неё есть чудесная способность видеть то, чего не видят другие? Девочка крепко зажмурилась. Она совсем не была уверена, что ей нужны эти видения. И особенно сейчас, в темноте.

Уже засыпая, Эмили подумала: может, я ведьма?

* * *

Эмили заворочалась, вздохнула и перевернулась на бок. Ворчун встрепенулся, поднял голову, принюхался и снова улёгся, свернувшись калачиком.

Девочке снился сон: лесная речка, плакучие ивы на берегу. Эмили сидела в тени под деревьями, не на солнце, и смотрела на воду. Посередине реки, на глубине, вода казалась практически чёрной, но у пологого берега, на мелководье, она сверкала серебряной рябью. Она похожа на зеркало, рассеянно подумала Эмили, но не смогла вспомнить, что это было за зеркало – и почему это важно.

Она придвинулась ближе к воде, легла животом на траву и, положив подбородок на руки, стала смотреть на серебристые блики у берега. В воде плавали водоросли, струились, как ленты зелёного шёлка. Эмили захотелось к ним прикоснуться, и она опустила руку в воду.

Прямо из-под руки выскользнула крохотная серебряная рыбка, потом ещё одна и ещё. Эмили радостно заулыбалась. Наблюдая за рыбками, она даже не сразу заметила, как к ней подошла та, другая девочка. Просто вдруг оказалось, что она сидит рядом, опустив ноги в прозрачную воду, и что-то тихонечко напевает себе под нос.

Эмили попыталась сесть, но рука запуталась в шёлковых лентах водорослей, которые туго обвились вокруг её пальцев и, казалось, пытаются утащить её в воду. Девочка, сидевшая рядом с ней, сердито цокнула языком – Эмили так и не поняла, на кого она сердится: на неё или на водоросли, – и бросила в чистую воду пригоршню сухой земли. Медленно, словно нехотя, водоросли расплелись, освободив руку Эмили.

– Спасибо, – шепнула она девочке, сидевшей рядом. – А то я запуталась…

Эмили умолкла на полуслове. Нет, она не запуталась. Водоросли попытались её схватить, и если бы не эта девочка… Присмотревшись к ней повнимательнее, Эмили поняла, что где-то её уже видела: эти волосы, золотые с зелёным отливом, словно водоросли на мелководье, освещённом солнцем. Эти странные заострённые уши и серебристые глаза. Да, она точно их видела, но, как часто бывает по логике сновидений, не смогла вспомнить где. Эмили снова уставилась на реку, сосредоточенно хмурясь и пытаясь собраться с мыслями. Девочка просто сидела рядом и болтала босыми ногами в воде, и Эмили вдруг поняла, что у неё на ногах перепонки. Зеленоватые складки кожи, растянутые между длинными пальцами. Эмили украдкой взглянула на руки девочки – и чуть не вскрикнула от испуга. Между пальцами на руках тоже были перепонки. Кем бы эта девочка ни была, где бы Эмили ни видела её раньше, она не была человеком.

Девочка улыбнулась Эмили, но когда заговорила, её голос звучал очень серьёзно, почти сурово.

– Не трогай то, чего не понимаешь, – прошептала она на ухо Эмили. Её тихий голос напоминал плеск воды, шелест листьев под ветром. Не сводя взгляда с Эмили, девочка поднялась и вошла в воду. По колено, по пояс. А потом нырнула на глубину, сверкнув золотистыми волосами, её серебристое платье слилось с речной водой, словно само было сделано из воды.

Эмили смотрела, как она уплывает: без усилий и брызг, в отличие от самой Эмили и её одноклассников в школьном бассейне, наоборот – бесшумно и плавно, точно тюлень. Девочка оглянулась на Эмили в последний раз и исчезла, словно растворившись в воде.

Эмили ещё долго смотрела ей вслед, а потом что-то тяжёлое легло ей на ноги. Она опустила глаза, и вдруг оказалось, что она лежит у себя в кровати и Ворчун придавил её ноги своей немаленькой тушкой и глядит на неё огромными чёрными глазами.

* * *

Эмили проснулась совершенно разбитой, в глаза как будто насыпали песка. Неимоверным усилием воли она заставила себя подняться с кровати и спуститься на кухню. Она плохо помнила, что ей снилось, но сон явно был ярким, живым, если отнял у неё столько сил. Ворчун опять увязался за ней. Эмили не понимала, почему он со вчерашнего дня не отходил от неё ни на шаг. Из-за зеркала на площадке, из-за сегодняшнего сна? Может, он чувствовал, что ей как-то не по себе? У него хорошо получалось присматривать за людьми: однажды, когда Эмили была совсем маленькой, она чуть не утонула в садовом пруду, и Ворчун её спас. Но он никогда её не сторожил, как сейчас. Обычно он всюду ходил за Стрижом, хотя любил лечь вздремнуть у ног Пепла, пока тот работал.

– Эмили, ты будешь причёсываться или так и пойдёшь в школу с вороньим гнездом на голове? – спросила Юла, накрутив на палец прядку спутанных волос Эмили.

– Отвяжись, – раздражённо буркнула Эмили. – Я причешусь после завтрака. Сейчас нет сил. Мне всю ночь снились странные сны. У меня ощущение, что я вообще не спала.

Ева оторвалась от блокнота, в котором делала зарисовки прямо за едой, и спросила:

– Какие сны, Эмили, солнышко?

Эмили тяжело опустилась на стул. Ворчун уселся у ног Евы и умильно уставился на тост у неё в руке.

– Я почти ничего не помню, – вздохнула Эмили. – Но сны были странные. Снилась река. И там была девочка. Девочка с перепонками на ногах. И что самое странное… – медленно проговорила она, пытаясь собраться с мыслями, потому что эта часть сна вспомнилась ей только теперь. – Да, действительно странно. Но мне кажется, я её видела раньше. Не во сне. Наяву. Я её видела… – Эмили обвела взглядом стол, чтобы убедиться, что никто не будет смеяться, но мама с папой, сёстры и брат смотрели на неё с сосредоточенными, непроницаемыми лицами. – Я её видела в зеркале на лестнице, – быстро проговорила Эмили, глотая слова.

– В зеркале? – резко переспросил папа и чуть не опрокинул свою кружку с чаем. Часть чая все-таки вылилась, и Ворчун стал облизывать стол, не давая пропасть сладким лужицам.

– В большом зеркале с цветочной рамой? – с любопытством спросила Лори.

– Да, – кивнула Эмили и уставилась в свою тарелку, чтобы не видеть, как все над ней смеются. Но никто не смеялся. – Наверное, мне просто почудилось…

Она ожидала, что все будут над ней потешаться или скажут, что она просто выдумывает всякие небылицы. Но все сидели такие серьёзные и явно не собирались смеяться, и от этого все недавние странности – и вчерашнее происшествие у зеркала, и сегодняшний сон – показались ещё реальнее.

Ева погладила Эмили по голове, ласково запустив пальцы в её спутанные кудряшки:

– Это было вчера, да, Эмили? Ты поэтому сидела за ужином такая тихая? Рейчел сказала, что ты себя плохо чувствуешь. Видимо, ты вчера перегрелась на солнце. А там, на площадке, всегда темно. Окошко маленькое, света мало…

Окошко вовсе не маленькое, и света не так уж и мало, но никто не стал возражать Еве. Даже Стриж серьёзно кивнул, и Эмили вдруг испугалась, что вся семья считает её глупенькой дурочкой. Может быть, даже немного с приветом…

– Ладно, вам пора в школу. Собирайтесь, а то опоздаете. – Ева поднялась из-за стола и принялась составлять в раковину тарелки из-под овсяных хлопьев, хотя Стриж ещё не доел свою порцию и как раз подносил ложку ко рту. В кои-то веки он не стал возмущаться, а просто положил ложку поверх горы грязной посуды и умчался в прихожую обуваться.

Эмили удивлённо смотрела ему вслед. Ева взмахнула рукой:

– Эмили, шевелись! Сейчас за тобой зайдёт Рейчел, а ты ещё не собралась!

Эмили проглотила комок, вдруг вставший в горле:

– Но мам…

– Не сейчас, Эмили. Правда. Не сейчас.

Мамин голос звучал так серьёзно, что Эмили только кивнула и поплелась собираться в школу.

* * *

– Там такая жарища, страшно выйти на улицу, – сказала Эмили, остановившись у выхода на игровую площадку. – Пойдём лучше в библиотеку.

Рейчел кивнула:

– Да, там прохладнее.

В библиотеке Рейчел сразу же выбрала книжку и уселась читать, а Эмили не сиделось на месте. Она бродила между стеллажей, брала с полок книжки и тут же ставила их на место. Всё было неинтересно. Не так интересно, как её фантастические сны и странное поведение домашних за завтраком.

Она рассеянно провела пальцем по корешкам книг, надеясь, что всё же найдёт что-нибудь увлекательное, что поможет отвлечься от тревожных мыслей. Коленкоровые переплёты казались липкими, как будто плавились на жаре, названия книг расплывались перед глазами.

И тут палец Эмили наткнулся на ребристый, потрескавшийся корешок старой книги, приятно прохладный на ощупь. Золочёная надпись на кожаном корешке почти полностью стёрлась, и Эмили пришлось снять книгу с полки, чтобы прочесть название. Книга оказалась тяжёлой, хотя была небольшой, и когда девочка взяла её в руки, прохладный кожаный переплёт как будто наполнился теплом и налился цветом, превратившись из пыльно-бордового в кроваво-красный.

На обложке потускневшими золочёными буквами было написано: «Сказки братьев Гримм». Эмили задумчиво сморщила нос. Никогда раньше ей не попадалась книга сказок в таком мрачноватом оформлении. Никакой тебе розовой обложки, никаких переливчатых блёсток. Ничего, что указывало бы на то, что внутри собраны волшебные истории о феях, единорогах и других сказочных существах. И всё-таки Эмили хотелось прочесть эту книжку – очень-очень хотелось, – что особенно странно, если вспомнить, что ещё две минуты назад все книги казались ей скучными и неинтересными.

Эмили плюхнулась в кресло-мешок рядом с креслом Рейчел в прямоугольнике света, льющегося из окна. В ярком солнечном свете золочёные буквы вспыхнули на обложке, и Эмили нетерпеливо раскрыла книгу. Шрифт оказался мелким, но зато очень ярким: чёрная вязь на слегка пожелтевшей хрупкой бумаге. Взгляд сразу выхватил фразу на середине страницы и заскользил дальше, но Эмили заставила себя вернуться к началу истории.

Это была «Золушка». Эмили улыбнулась: одна из её самых любимых сказок. Ей нравилась и сама сказка, и диснеевский мультик со смешными поющими мышатами. Но уже после первой страницы Эмили поняла, что это какой-то другой, неизвестный ей вариант знакомой сказки. Например, она раньше не знала, что мама Золушки после смерти сделалась призраком, поселившимся в дереве… И в этой версии не было никакой феи-крёстной; мамино дерево трясло листьями, и с него падали бальные платья. Эмили читала как зачарованная. Там, ближе к концу, была иллюстрация: принц на белом коне, у него за спиной сидит девушка, но нога у неё вся в крови. Бррр! Сёстры Золушки отрубили себе пальцы на ногах, чтобы хрустальная туфелька пришлась им впору! Этого точно не было в мультфильме… Такая странная версия сказки попалась Эмили впервые.

После «Золушки» шла «Белоснежка», и девочка решила сперва рассмотреть иллюстрации. Это была жутковатая сказка, даже в тех вариантах, которые Эмили читала раньше. Злая мачеха-королева велела егерю принести ей сердце Белоснежки. Вряд ли можно придумать что-то страшнее, правда?

Как оказалось, очень даже можно. Злая королева разрезала сердце на кусочки и съела! Конечно, егерь её обманул, и это было не Белоснежкино сердце, и всё же… Какая жуть. Хорошо, что в книге не было иллюстрации к этой сцене.

Сгорая от любопытства, девочка перелистала страницы до следующей сказки. Название было написано в виде цветочной гирлянды. Эта гирлянда – очень красивая – чем-то напоминала резную раму на зеркале дома у Эмили. Сказка называлась «Дитя-подменыш». Такой сказки Эмили не знала. Её не было ни в одном сборнике сказок, которые она читала раньше.

Давным-давно, в стародавние времена, жила-была женщина, и ей страсть как хотелось ребёночка, но детей у неё не было. В ожидании прошло много лет, и вот наконец родилась у той женщины дочка. Мать любила её без памяти и без устали всем говорила, какая славная у неё доченька, какая ласковая и послушная, какая умница и красавица, как она на неё не нарадуется. Муж просил женщину не нахваливать их дитя, чтобы не накликать беду, но её было не остановить.

И вот однажды, проснувшись утром, она подошла к колыбельке – а малышки там не было. Вместо дочки в колыбельке лежало уродливое существо, словно вырезанное из дерева, с жуткими выпученными глазами и острыми деревянными зубками.

Эмили затаила дыхание, глядя на иллюстрацию. Деревянный уродец напоминал страшноватую куклу, но даже по картинке было понятно, что кукла – живая.

Что произошло с настоящей девочкой? Что с ней стало потом? Эмили было важно это узнать, но дальше в сказке рассказывалось о семье, где поселился подменыш. Эмили перелистала несколько страниц. Безутешная мать пошла в лес к старой ведьме и спросила её, как вернуть дочку. Ведьма сказала, что есть один способ, и женщина отдала ей все свои сбережения и сделала в точности так, как научила её старуха, после чего деревянный уродец с визгом вылетел в печную трубу и пропал навсегда, вернувшись в подземный мир эльфов.

Но настоящая дочка не вернулась. Ведьма сказала матери, что та слишком сильно любила своё дитя, и эльфы, забравшие девочку, никогда её не отдадут.

Потом у женщины родился второй ребёнок, и она одевала его в лохмотья и втирала золу в его золотистые волосы, чтобы эльфы не приметили её дорогого сыночка и не украли и его тоже.

А та, первая девочка – сердце Эмили почему-то забилось чаще, – она так и осталась в волшебной стране, и никогда ей не сделаться старше, никогда не вернуться домой…

Эмили сердито захлопнула книгу. Она была так уверена, что девочка вернётся и всё закончится хорошо – это же сказка, а в сказках всегда всё кончается хорошо! И хотя в книжке написано, что девочка не взрослела в волшебной стране, её лицо на иллюстрации было старым. Старым и невероятно печальным, хотя ей самой было годика два-три, не больше. Вокруг девочки, одетой в старинное длинное платье и чепчик, клубился туман, сотканный из эльфийских лиц с заострёнными ушами. Эльфийские тонкие пальцы гладили девочку по рукам. Девочка на картинке смотрела на Эмили так, словно знала, что та её видит.

Эмили тряхнула головой. Что за глупости! Это обычная книга, хоть и старинная. Нарисованные персонажи не разглядывают читателей со страниц. Эмили неуверенно повертела книгу в руках, не зная, стоит ли открывать её снова. У неё было странное чувство, что девочка на картинке хотела ей что-то сказать… хотела, чтобы Эмили кое-что для себя поняла.

Прозвенел звонок с перемены, и Эмили вскочила – так резко, что едва не уронила книгу.

– Пойдем, Эмили.

Рейчел уже поставила свою книжку обратно на полку, но Эмили медлила. Книги из школьной библиотеки можно взять домой, но надо, чтобы кто-то из учителей заполнил формуляр и внёс книгу в базу выданных на руки. Брать книги без спроса категорически запрещалось. Но эта книга… она особенная. Как будто она появилась в библиотеке специально для Эмили. Ей так хотелось взять книгу домой! Нельзя просто поставить её на полку. Вдруг её кто-то возьмёт? Эмили прижала книгу к груди. Она никому её не отдаст!

– Эмили, ты идёшь?

Рейчел посмотрела на неё как-то странно. Эмили проглотила комок, вставший в горле, и выдавила улыбку. Она решила, что можно будет взять книгу на следующей перемене. Ей очень хотелось прочесть её всю. Может, там будет ещё одна сказка про девочку, которую украли эльфы. Может быть, в этой сказке малышка вернётся домой.

Как только Рейчел отвернулась, Эмили быстро сунула книгу под кресло-мешок. Там её точно никто не найдёт.

На следующей перемене Эмили со всех ног бросилась в библиотеку. После ярко освещённого коридора, где солнце било в огромные окна, библиотека казалась сумрачной, хмурой, и там не было ни души. Эмили запустила руку под кресло и от волнения не сразу нащупала книгу. Но вот она, здесь. Прохладный кожаный переплёт, шелковистый на ощупь. Эмили достала книжку, и та раскрылась на той самой странице, где была нарисована девочка в окружении похитивших её эльфов.

Эмили вновь показалось, что девочка смотрит на неё с картинки и что сейчас она что-то скажет, откроет какой-то секрет. Странное ощущение. Эмили любила книги и иногда представляла себя героиней прочитанных историй, но тут было что-то другое. Как будто книга знала, что Эмили её читает. И девочка-подменыш с картинки хотела ей что-то сказать, Эмили была почти уверена.

– Это что у тебя? Дай сюда!

Стриж выхватил книгу из рук Эмили и сердито уставился на неё.

– Просто библиотечная книжка… – сказала Эмили. – Старая книга сказок. Отдай!

Как он здесь очутился? Она не слышала, как он вошёл, даже в пустой тихой библиотеке. Стриж появился словно из ниоткуда.

– Это не для тебя, – произнёс Стриж чужим голосом, и Эмили подумалось, что с ней сейчас говорит не её младший брат, а какое-то древнее существо, поселившееся в теле брата. Он был разъярён. Не просто сердился, как это бывает, когда «ты доела последнее печенье, а мне не оставила». Нет, он был по-настоящему взбешён. И, похоже, напуган.

– Я не понимаю… – начала было Эмили, но Стриж вдруг исчез. И библиотека тоже исчезла. Эмили растерянно заморгала. Она сидела на траве на школьном дворе, и у неё в руках был наполовину сплетённый венок из ромашек.

«Я же не выходила во двор! Я была в библиотеке! – подумала Эмили, с ужасом глядя на свои руки, которые плели венок как бы сами по себе. – Я была в библиотеке!»

И в то же время у неё было чувство, что она провела всю перемену на улице. Ей уже надоело возиться с венком: у ромашек тонкие стебельки, они постоянно расплетаются, и это бесит.

На венок у неё в руках легла чья-то тень. Эмили подняла глаза и, увидев Рейчел, радостно ей улыбнулась. Рейчел, конечно, не могла не заметить, что её лучшая подруга не пошла гулять вместе со всеми. Сейчас она всё подтвердит. Эмили уже собралась задать вопрос, но Рейчел заговорила первой:

– Мне показалось, что ты задремала. – Рейчел зевнула и легла на траву рядом с Эмили. – На самом деле мне тоже сонно. Кстати, красивый веночек. Сплетёшь и мне тоже?

Глава 4

Весь оставшийся день Эмили провела словно в полусне. На уроке истории она рассказывала о проекте, который готовила вместе с Рейчел и ещё несколькими девочками, и сама поражалась тому, как нормально и буднично звучит её голос. Да, наверное, эта старинная книга ей просто приснилась. Даже Рейчел заметила, что Эмили ходит как сонная муха. Видимо, она и вправду заснула на перемене, когда они выходили гулять, и ей приснилось, что девочка в книжке хочет с ней заговорить. И всё-таки это был не обычный сон, правда? Он наверняка что-то значит.

Сколько странностей с ней происходит в последнее время, думала Эмили, пытаясь нарисовать римскую колесницу для проекта по древней истории. Рейчел сказала, что никто, кроме Эмили, не умеет рисовать лошадей, и ей придётся всё делать самой. Это и хорошо: остальные девчонки обсуждали проект, а Эмили могла рисовать и размышлять о своём.

Сначала странная девочка в зеркале. Потом та же девочка во сне у реки. Наверняка были и другие сны, просто Эмили их не помнила. А теперь девочка в книжке.

Если она оживила девочку на картинке, может быть, у неё есть какие-то волшебные способности? – размышляла Эмили, стирая у лошади ногу, которая получилась коряво. Эта мысль ей понравилась. Когда у тебя есть чудесный дар разговаривать с… кем была та девочка с зеленоватыми волосами? Может быть, феей? Но феи – это такие воздушные существа в разноцветных искрящихся блёстках и с крылышками. А у той девочки не было крылышек. И никаких разноцветных блёсток.

Значит ли это, что она умеет колдовать? Было бы здорово – надо только привыкнуть. Она пекла вкусные торты, пирожные и печенья – чудесные, как говорила мама. Может, в её кулинарных способностях есть что-то волшебное? И она не просто печёт, но ещё и колдует… Эмили улыбнулась, бросила карандаш и растопырила пальцы. Ничего необычного: руки как руки. Они не светились магическим светом, из кончиков пальцев не били искры. Карандаш так и лежал на столе, а не воспарил в воздух. Эмили не ощущала в себе ничего волшебного – только растерянность и смятение. Надо поговорить со Стрижом. Он был там, в её сне. Может, он тоже почувствовал что-то странное?

На самом деле, ей надо будет серьёзно с ним поговорить по дороге домой. После уроков Рейчел останется в школе – у неё сегодня нетбол[1], – и Эмили сможет спокойно поговорить с братом и спросить, не знает ли он, что происходит. А если знает, то как он… сделал то, что он сделал. И почему он так сделал! Она была в библиотеке, она там точно была, а потом Стриж заставил её оказаться на школьном дворе.

Едва прозвенел звонок с последнего урока, Эмили со всех ног побежала к воротам у школы, где они с братом обычно встречались, чтобы вместе идти домой.

Стриж уже ждал её там, но у ворот было слишком много народу, чтобы начинать разговор сразу. Эмили не хотелось, чтобы их кто-то услышал. Ей пришлось довольствоваться многозначительным взглядом на брата: мол, надо поговорить.

Стриж широко распахнул глаза, солнечный свет отразился от них, и они сделались бледными, серебристыми и абсолютно пустыми.

Эмили стиснула зубы. Она знала, что означает этот невидящий взгляд. Стриж всегда стекленел глазами, когда пытался от чего-нибудь увильнуть. У него был врождённый талант избегать неприятных ему разговоров, споров и поручений, которые он не хотел выполнять. Вот он вроде бы здесь – а уже в следующую секунду исчез без следа, так тихо и незаметно, что люди напрочь о нём забывали. Как будто его здесь и не было.

Эмили схватила брата за руку и потащила прочь от школьных ворот.

– Стриж, что случилось на большой перемене? – выпалила она, как только они отошли на достаточное расстояние от других детей и их родителей.

– Что? – Стриж нахмурился и непонимающе уставился на сестру. Он казался таким удивлённым, что Эмили на секунду поверила, что он и вправду ничего не знает. Но лишь на секунду.

– Не притворяйся! – сказала она. – Я думала, это был сон, но это не сон. Ты там был, правда? Я знаю, что был! И не делай такое лицо. Ты знаешь, о чём я говорю! – На улице были прохожие, и Эмили затащила Стрижа на дорожку в чьём-то саду, чтобы спрятаться за кустами и не привлекать внимания. – Стриж, пожалуйста! Мне надо знать! – Она схватила его за плечо и встряхнула. – Не притворяйся! Ты перенёс меня на школьный двор и почти заставил забыть, что я была в библиотеке… – Эмили умолкла на полуслове. Она сама понимала, как глупо это звучит. Как бредово. Стриж – её младший брат. Ему всего восемь. Но ведь всё было взаправду. Она ничего не выдумывает; она бы и не сумела придумать такую нелепицу.

Стриж сбросил с плеча руку Эмили и сердито уставился на неё. На его бледных щеках горели алые пятна.

– Я пожалуюсь маме! Что ты снова хватаешься! Юла! Эмили меня обижает!

Наверное, сёстры очень спешили домой, подумала Эмили, с удивлением глядя на Юлу и Лори. Или, может быть, их сегодня отпустили из школы пораньше. Как бы там ни было, вот они, здесь.

– Зачем ты его обижаешь? – Лори тяжко вздохнула. – Что вы всё время друг к другу лезете?

– Я его не обижала…

Эмили нахмурилась. Она была уверена, что на большой перемене что-то произошло, но она совершенно не помнила, что именно. Трудно собраться с мыслями, когда сёстры и брат смотрят на тебя так сердито.

– Там была книга, в библиотеке. И девочка. И Стриж тоже был, я уверена… У меня голова не работает… Мне надо домой.

Эмили сорвалась с места и побежала домой. Она знала, что Юла, Лори и Стриж смотрят ей вслед, но ей было уже всё равно.

* * *

Эмили слышала, как мама беседует с Юлой и Лори внизу. Они говорили о ней. Она не различала слов, только приглушённый гул голосов, в котором несколько раз явственно прозвучало её имя. Наверное, сёстры рассказали маме, что с Эмили что-то не так. У неё разболелась голова, глаза опухли от слёз.

Эмили перевернулась на другой бок, стараясь найти прохладный кусочек на горячей подушке. Что с ней не так? Может, она заболела? Хорошо, если так. Впервые в жизни она чуть ли не радовалась болезни. Это бы объяснило и странные сны, и лица в зеркалах. Может быть, книжка была самой обыкновенной, но из-за гриппа – скорее всего, это грипп – Эмили померещилось, что картинка движется.

Но никаким гриппом не объяснишь, что сделал с ней Стриж… Хотя, возможно, она потеряла сознание? Иногда люди теряют сознание, когда болеют. Эмили уныло уставилась в потолок. Может быть, она серьёзно больна? Может быть, даже с угрозой для жизни?

– Мам… – испуганно позвала она, и внизу стало тихо. Там как будто прислушивались.

– Эмили, у тебя всё хорошо? – спросила мама очень тихо.

– Нет…

– Мама поднялась к ней и присела на корточки у кровати:

– Юла и Лори сказали, что ты чем-то расстроена, но им показалось, что ты хочешь справиться с этим сама и тебя лучше оставить в покое. Что случилось, солнышко?

– Я не знаю… – У Эмили дрожал голос. – Мне снятся странные сны. Я была в школьной библиотеке – или мне это приснилось. Там была книга сказок… А потом Стриж меня перенёс на улицу. Я была в библиотеке, а потом вдруг оказалась на школьном дворе. Но так не бывает. Не может быть. Наверное, у меня грипп, вот мне и мерещатся всякие странности. – Она с надеждой посмотрела на маму. Ей хотелось, чтобы мама напоила её травяным чаем, принесла грелку и тёплый плед. Но больше всего ей хотелось, чтобы мама сказала, что с ней всё в порядке и всё будет хорошо.

– Ты входишь в тот самый возраст, – тихо произнесла мама.

– Какой возраст? – Эмили удивлённо уставилась на неё. Что такого особенного в возрасте десяти лет?

Если только это не связано с тем разговором. О том, как ты меняешься, когда взрослеешь. В пятом классе, в самом начале учебного года, всех девочек собрали в библиотеке и рассказали, как будет меняться их организм, когда они станут подростками. Но там не шло речи о странных снах. Или о зеркалах, в которых вдруг появляются посторонние отражения. После той беседы в библиотеке, когда Эмили пришла домой, она сразу спросила у Юлы и Лори, как это всё происходит. Ей всегда было жалко людей, у которых нет старших сестёр и им некого спрашивать о важных вещах.

– Ты имеешь в виду гормоны? – спросила она у мамы, очень довольная, что ей удалось запомнить, как они называются.

Но мама смотрела на неё как-то странно.

– Нет… я имела в виду другое. Но, может быть, это и вправду гормоны. – Она улыбнулась, но её взгляд оставался встревоженным, напряжённым. И как будто печальным, подумала Эмили, и ей стало ещё беспокойнее.

– Тогда что ты имела в виду? Со мной что-то не так? – Голос у Эмили дрогнул.

– Нет! С тобой всё хорошо! – Мама обняла её и прижала к себе так крепко, что Эмили чуть не задохнулась. – Думаю, ты заболела и поэтому чувствуешь себя странно. Ты самая лучшая. Я тебя очень люблю.

Эмили тоже обняла маму. Она ни капельки не сомневалась, что та говорит правду. Но у неё всё равно было чувство, что происходит что-то странное. И мама не ответила на её первый вопрос.

Но Эмили не хотелось спрашивать снова. Ей хотелось, чтобы её пожалели, чтобы о ней позаботились и сказали, что всё будет хорошо. Для себя она решила так: если она увидит в зеркале кого-то другого, или картины на лестнице попытаются с ней заговорить, или картинка в книжке вдруг оживёт, Эмили просто не будет смотреть. Если не смотришь – то и не видишь. Если не видишь – тогда не страшно.

* * *

Эмили перестала ходить в школьную библиотеку и старательно не смотрела в зеркало на площадке. Было трудно не думать обо всех творящихся с ней странностях, но она как-то справлялась. Стриж – самый обыкновенный мальчишка, её младший брат, надоедливый и несносный, как и все младшие братья. У неё был грипп. По ночам Ворчун по-прежнему спал у неё на кровати, и Эмили не снилось ничего необычного. Кажется, ей вообще ничего не снилось.

Но мысли о странных событиях всё равно не давали покоя. Эмили очень хотелось ещё раз взглянуть на ту книгу в библиотеке. А вдруг её кто-то взял? Вдруг она потерялась? Книга была жутковатой, но и привлекательной тоже, как та странная книжка о гоблинах, которую Эмили очень любила, когда была маленькой. Там было много картинок, и Эмили их подолгу рассматривала, спрятавшись в тесной кладовке под лестницей, где было темно и пахло плесенью, но там она чувствовала себя в безопасности.

Наверное, книжка о гоблинах так и лежит в кладовке, завалившись за старые ролики Юлы, думала Эмили в то субботнее утро, спускаясь со своего чердака. Ворчун плёлся следом за ней, тяжело топая по ступенькам.

Зевая, Эмили вошла в кухню и резко остановилась, сообразив, что папа с мамой умолкли, как только она показалась в дверях.

– Что случилось? – спросила она.

Мама моргнула и улыбнулась:

– Не будь такой мнительной, Эми. Мы тут не затеваем мировой заговор. Я сейчас говорила, что было бы здорово устроить семейный ужин. Мы давно не собирались все вместе по вечерам.

– Ясно, – кивнула Эмили и с надеждой посмотрела на маму. – Можно я что-нибудь приготовлю? Давай я сделаю пудинг? Можно, мам?

Эмили не смогла бы придумать ничего лучше: целый день провозиться на кухне. Листать книги с рецептами, готовить что-нибудь вкусное. После всех странных событий последней недели у неё снова будет обычный, нормальный день!

Мама улыбнулась и придвинула к Эмили стопку кулинарных книг, лежавших на краю стола. На огромном обеденном столе у них в кухне постоянно царил беспорядок. Конечно, грязную посуду всегда убирали, но оставалось ещё много всего. Впрочем, места для чистых тарелок хватало всегда. Эмили уселась за стол и принялась листать верхнюю книгу из стопки – книгу с красивыми фотографиями тортов. Эмили умела готовить несладкие блюда – у неё хорошо получались макароны, – но пирожные и торты она пекла с особенным удовольствием. Было что-то волшебное в том, как смесь продуктов превращается в вязкое тесто, а потом это тесто под действием жара в духовке становится чем-то другим, чем-то новым.

Словно по волшебству… Эмили вздрогнула и хмуро уставилась на рецепт шоколадной коврижки, который читала. Никакое это не волшебство. Обыкновенная кулинария. Может быть, немного науки. Тепловое воздействие, химические реакции и тому подобное. Всё происходит именно так, как и должно происходить; главное – правильно соблюдать рецептуру.

Хотя некоторых не спасут никакие рецепты. Мамины торты никогда не поднимались как надо, и мама любила рассказывать, как Юла и Лори, когда были маленькими, просили её покупать им пирожные в магазине, потому что пирожные, испечённые мамой, были просто кошмарными. Когда у них в школе была сладкая ярмарка и Эмили испекла шоколадные коржики с малиной, миссис Донт сказала, что она просто маленькая волшебница.

Эмили сердито захлопнула книгу. Нет, не надо об этом думать!

– Чем тебя так обидел этот рецепт? – спросил папа, глядя на Эмили поверх своих бумаг. – Ты сейчас занята? Прочтёшь мою новую главу? – Он замолчал и покачал головой. – Нет, лучше не надо. Я и сам вижу, какой это кошмар и ужас. Когда мама вернётся, скажи ей, что я работаю, ладно? – Он собрал со стола бумаги и вышел из кухни, раздражённо ворча себе под нос.

Эмили кивнула, тихо радуясь про себя, что папа не стал расспрашивать, что её так рассердило. Она открыла другую кулинарную книгу с твёрдым намерением не думать ни о каком волшебстве.

Вскоре ей уже было ни до каких посторонних мыслей: она придумала новый рецепт лимонного карамельного торта с засахаренными розовыми лепестками для украшения. Это был очень сложный рецепт, в котором Эмили объединила пять разных рецептов, взяв от каждого понемножку. Такой сложный, что она и вправду забыла обо всём остальном. Закончив украшать торт, Эмили вдруг поняла, что ей стало легче дышать – впервые за много дней она не чувствовала комок в горле, который мешал ей вдохнуть. Она перепачкалась в сахарной пудре, её волосы пахли карамелью, и это было прекрасно.

– Какая красота! – сказала Лори, осторожно притронувшись пальцем к одному из розовых лепестков на торте. – Всё хорошо! Я его не ем! Просто смотрю!

– Эмили улыбнулась сестре:

– Красиво, правда? Даже жалко такое есть. Но мне интересно, какой он на вкус. И я умираю от голода!

– Надо думать, – сказала мама. – Когда я позвала тебя обедать, ты сказала, что тебе нельзя отходить от плиты, потому что как раз закипела карамель, а потом я уже и не решалась тебя прерывать.

Эмили на секунду прижалась к маме и обняла её за талию:

– Извини. Я совсем забыла про обед. Пока готовила, съела парочку розовых лепестков, а теперь съела бы и слона.

– Я всё же успела поставить в духовку курицу, – улыбнулась мама. – Так что слона есть не надо.

– Обожаю жареную курицу! – радостно воскликнула Эмили. Может быть, мама и не умела печь торты, но о её жареной курице и запечённом картофеле ходили легенды. Эмили ещё раз присыпала сахарной пудрой розовые лепестки на торте и принялась помогать маме накрывать на стол. Папа зажигал свечи, Юла и Лори поставили в центре стола вазу с живыми цветами и побегами плюща. Как будто у них намечался торжественный ужин по какому-то важному поводу.

Но когда в мерцающем свете свечей все уселись за стол, Эмили почему-то оробела. За таким красивым столом с праздничным угощением было сложно вести обычную беседу. В кухне царила странная, насторожённая тишина, прерываемая только восторженными похвалами вкусным блюдам. Мама несколько раз повторила, как хорошо собираться за ужином всей семьёй, как это радостно и приятно. Но с каждым новым повтором её радость казалась всё более вымученной.

Хотя Эмили очень любила мамину жареную курицу с картофелем, у неё вдруг пропал аппетит. Она поковыряла вилкой в тарелке и потихоньку скормила два куска курицы Ворчуну, который лежал под столом у её ног и смотрел на неё с обожанием. Ворчун тоже любил курицу. Эмили не сомневалась, что Лори тоже подкармливает его на другой стороне стола. Такой крупный пёс, как Ворчун, мог без труда выпрашивать угощение сразу с обеих сторон.

В конце концов Стриж бросил вилку на стол и сердито уставился на Еву и Пепла:

– Давайте уже ей расскажем, а?

Глава 5

– Стриж! – шикнула на него Лори.

– Ну а что?! Это глупо. Мы всё равно ей расскажем – так зачем нам сидеть и беседовать ни о чём? Все болтают о пустяках. Вы с Юлой обсуждаете, какие цветочки вам больше нравятся, красные или жёлтые. И никто ничего не ест!

– Всему своё время, – пробормотал Пепел. – Мы ждали, когда…

– Мне уже надоело ждать.

Эмили смотрела на них на всех, не понимая, что происходит.

– О чём вы собираетесь мне рассказать? – хрипло проговорила она. У неё что-то случилось с голосом. Кроме Стрижа, который сидел надув губы, все остальные вдруг сделались очень серьёзными. Что-то случилось, подумала Эмили. Что-то плохое. Может быть, мама с папой разводятся? Но тогда почему сёстры и брат знают об этом, а ей, Эмили, ничего не сказали? И зачем мама затеяла праздничный семейный ужин, если она собиралась расстаться с папой? Нет, тут явно что-то другое.

– О чём вы собираетесь мне рассказать? – повторила она.

Юла, сидевшая рядом с Эмили, положила руку ей на плечо и на секунду прижалась к её щеке своей прохладной щекой. Потом она встала из-за стола, и Лори, сидевшая напротив, тоже отодвинула стул и поднялась на ноги.

Эмили смотрела на сестёр, её сердце бешено колотилось в груди. Сам воздух, казалось, наполнился напряжением. Что-то должно было произойти.

Юла улыбнулась Эмили, потом как-то странно повела плечами, и у неё за спиной выросли крылья, покрытые мягкими серо-коричневыми перьями в черную крапинку. Крылья! Юла похожа на ангела, подумала Эмили.

Или на фею. Кожа сестры источала приглушённое сияние, как у той странной девочки у реки. Значит, она была феей. Конечно, она была феей! Как Эмили могла сомневаться?

Эмили очень хотелось потрогать эти мягкие перья. Она подумала, что никогда в жизни не видела ничего красивее. Ей всегда казалось, что коричневый цвет унылый и скучный. Но перья Юлы буквально сияли в мягком свете свечей, словно их покрывала искрящаяся волшебная пыльца: их разноцветные отблески напоминали радужные разводы бензина на воде. Эмили смотрела на них затаив дыхание. Смотрела как зачарованная.

– Можешь потрогать, – улыбнулась ей Юла.

Эмили кивнула, но не осмелилась прикоснуться к сверкающим перьям.

Юла ещё шире расправила крылья и опять улыбнулась. Это была озорная, дразнящая улыбка, как будто сестра предлагала Эмили шоколадку, но не давала её забрать.

– Давай, не стесняйся. Ты же хочешь потрогать, я знаю.

Эмили вздохнула и неуверенно приподняла руку. Рука дрожала, но девочка заставила себя прикоснуться к крылу Юлы. И как только это случилось, ей показалось, что внутри у неё вспыхнуло и завертелось сияющим вихрем волшебство. Всё вокруг закружилось, хотя Эмили стояла на месте. Было немножечко страшно, но радостно. Словно на бешеной скорости катишься вниз на американских горках. Эмили обожала кататься на американских горках.

– Эмили, посмотри на меня…

С трудом оторвав взгляд от искрящихся крыльев Юлы, Эмили обернулась к Лори. Волшебное преображение повторилось ещё раз. Лори закрыла глаза, повела плечами и тоже расправила крылья. Они заблестели в свете свечей, переливаясь всеми оттенками красного, оранжевого и золотого. Ярко-красные перья совершенно не шли к золотисто-пшеничным волосам Лори, но странное дело: с этими крыльями Лори стала ещё красивее. Точно так же она надевала старую юбку и майку, которые не подходили друг к другу, но на ней почему-то смотрелись шикарно. Эмили всегда втайне завидовала этому умению старшей сестры и шутила про себя, что тут не обходится без колдовства. Сейчас она не смогла сдержать нервный смешок. Откуда же ей было знать, что это действительно колдовство?

– Теперь посмотри на ме-ня, – потребовал Стриж, потянувшись к Эмили через стол. Эмили удивлённо уставилась на его руку. Почему она раньше не замечала, какие у него тонкие, длинные пальцы? Стриж пошевелил пальцами, и что-то заставило Эмили поднять глаза и посмотреть на брата в упор. У него тоже были крылья, но он хотел, чтобы она обратила внимание на его заострённые уши и странный разрез серебристых глаз.

– Эмили…

Мама опустилась на колени рядом со стулом Эмили, и девочка тихо ахнула. Да, это была её мама – Эмили, конечно, её узнала, – но мама была совершенно другой. Её рыжие волосы сделались ещё ярче. Они горели ослепительным пламенем, наполнившись силой и магией. Мамины серебристо-серые глаза теперь занимали почти половину лица, вокруг зрачков кружились сверкающие вихри. Эмили смотрела на маму как зачарованная, хотя, наверное, это и были чары: чары неодолимого очарования.

Прохладная рука погладила Эмили по щеке. Девочка обернулась и растерянно заморгала, глядя на папу. Она узнала его глаза, хотя теперь они были темнее. Сплошная непроницаемая чернота.

Пепел… Пепел. Теперь Эмили поняла, почему его так зовут. Его кожа была серой и мягкой, с лёгким намёком на оперение на щеках. Его волосы сделались ослепительно-белыми, с серебристым отливом. Он был самым странным из всех – меньше всех похож на человека.

Потому что теперь стало ясно. Они не люди. Вся её семья не люди.

– Вы… вы феи? – прошептала Эмили.

Стриж закатил глаза. Несмотря на волшебное преображение, он так и остался её младшим братом, пусть даже с крыльями за спиной.

– А как ты думаешь, Эмили? Кем ещё мы можем быть?

Эмили вдруг рассердилась и поняла, что на неё больше не действует магия его сияющих глаз и искрящихся крыльев. Он её заколдовал: отобрал книжку, перенёс её из библиотеки на школьный двор. Он ей врал. Пусть он волшебное существо, но он всё такой же мальчишка, её младший брат. И всё такой же несносный.

– Откуда я знаю? – ухмыльнулась она. – Может, ты гном. Они все мелкие, вредные и низкорослые.

– Я не гном! – возмущённо завопил Стриж, и окружавшее его мягкое сияние магии сделалось ярче, вспыхнуло ослепительным светом, как будто он сейчас взорвётся. Папа предостерегающе положил руку ему на плечо.

Эмили сложила руки на груди и усмехнулась. Она не смогла удержаться, чтобы не подразнить брата ещё немножко.

– Может быть, пикси? – Она резко умолкла и покачала головой. – Извини… Наверное, они все существуют на самом деле. И пикси, и феи, и духи природы, и эльфы… – Она посмотрела на маму, на её длинные рыжие волосы, струящиеся у неё по спине подобно слепящему пламени. Эмили различала каждую прядку: они сверкали, переливаясь всеми оттенками красного и оранжевого, и они шевелились, как будто и вправду были живыми. Ева была похожа на эльфа, как Эмили представляла себе эльфов, когда читала волшебные истории. Высокая, невероятно красивая, величественная. И было в ней что-то такое… пугающее. Не будь она её мамой, Эмили и вправду могла бы испугаться.

– Вы все волшебные… – медленно проговорила она. – Вся наша семья. Значит, я тоже должна быть волшебной.

Эмили радостно засмеялась и оглядела себя. Она надеялась, что у неё тоже выросли крылья или хотя бы её чёрные волосы стали длиннее и засияли магией. Но никакого волшебного преображения с ней не случилось. Может быть, ей ещё рано преображаться, но она уже приближается к тому возрасту, когда в ней должна пробудиться магия, и поэтому ей сегодня всё и рассказали. Чтобы Эмили была готова. Она серьёзно кивнула. Она готова.

– Со мной поэтому и происходят всякие странности? Сны? Потому что я тоже меняюсь? Но почему вы молчали раньше? Почему рассказали мне только сейчас?

Она улыбнулась. На самом деле она вовсе не обижалась, что они ждали так долго. Значит, ей ничего не мерещилось. Она была феей! Это всё объясняло: её странные видения и чудеса, происходившие в доме, где в зеркалах отражались другие миры, а двери меняли цвет и менялись местами. Эмили сплела пальцы в замок, чтобы не рассмеяться от облегчения. Теперь всё понятно. Теперь всё правильно. Она всё-таки рассмеялась, представив, какие будут глаза у Рейчел, если ей рассказать.

– Я не обижаюсь, – быстро добавила она. – Я просто спросила. У меня будут крылья? У вас с папой их нет, а у Юлы, Лори и Стрижа они есть. Почему? – У неё загорелись глаза от одной только мысли… – Вы умеете летать? – спросила она, схватив Юлу за руку.

– Да, – прошептала Юла, но почему-то совсем не радостно. Блеск её крыльев слегка потускнел, они уже не сверкали, как прежде, и теперь Юла сложила их, прижав к спине. Её пальцы в руке Эмили были холодными, ледяными.

Эмили с беспокойством взглянула на сестру:

– Ты хорошо себя чувствуешь? Честное слово, я совсем не расстроюсь, если у меня не будет крыльев.

– Ох, Эмили… – Мама закрыла рот ладонью.

Пепел отпустил Стрижа, и Стриж больше не злился. Он смотрел на Эмили с такой грустью, что ей стало страшно.

– Что такое? – Отпустив руку Юлы, она отступила на шаг, с тревогой глядя на близких. – Со мной что-то не так? – прошептала она. – Поэтому я так долго не превращаюсь?

Папа обошёл стол, опустился на корточки перед Эмили и взял её пальцы в ладони. У него были мягкие руки, покрытые мягкими пёрышками. Мягкие и очень сильные.

– Эмили, солнышко. Ты не понимаешь. Ты не такая, как мы.

Эмили покачала головой.

– Какая-то другая фея? – спросила она хриплым, надломленным голосом.

– Нет.

– Но почему? – Глаза Эмили защипало от слёз. Если она родилась в семье фей, у неё тоже должны быть волшебные способности, правда? Конечно, должны быть. По-другому просто не бывает. – Так… так нечестно, – проговорила она, запинаясь. – Почему вы все волшебные, а я нет? Так нельзя. Так не бывает.

Вся семья Эмили – её волшебная семья, – они смотрели на неё огромными сверкающими глазами. У Юлы и Лори по щекам текли слёзы. Изящно взмахнув рукой, Юла вытерла мокрую щёку. Эмили с трудом проглотила комок, вставший в горле. Конечно, феи не шмыгают носом. Это так некрасиво.

– Может быть, мне просто нужно больше времени, чтобы преобразиться, – с надеждой проговорила она. – Я должна быть такой же, как вы. Я ваша дочка. – Она умоляюще посмотрела на Пепла, вцепившись в его странные серые руки.

Теперь Ева стояла рядом с Пеплом, а Юла и Лори приблизились к стулу Эмили с двух сторон и ласково обняли её своими тёплыми, мягкими крыльями.

– Нет, Эмили. Ты не наша, – тихо проговорил Пепел.

В комнате стало тихо. Эмили смотрела на Пепла во все глаза, отчаянно пытаясь отыскать в этих словах какой-то другой, не такой пугающий смысл. Но они значили именно то, что значили.

– Не ваша? Я не понимаю. Нет, я же знаю… Я знаю, что я ваша дочка, – прошептала Эмили. Она не хотела верить услышанному, но уже понимала, что скорее всего это правда. Ужасная правда. – Я вам не верю, – сказала она, постаравшись, чтобы её голос звучал убеждённо и твёрдо. Но голос дрогнул. Во рту пересохло. – Тогда… кто же я?

Пепел взглянул на Еву, и та вздохнула.

– Мы не знаем, Эмили, – прошептала она.

Эмили покачала головой. Пол под ней покачнулся, и всё закружилось, как это произошло, когда она прикоснулась к крылу Юлы, только на этот раз не было никакой радости, никакого восторга и волшебства. Был только страх. Вся её жизнь оказалась неправдой. Всё, что Эмили о себе знала, оказалось обманом.

– Не может быть, чтобы вы не знали, – сказала она. – Вы должны знать! Если я не ваша дочка, откуда я у вас взялась? – Она отпустила руки Пепла и обхватила себя за плечи, как будто боялась, что иначе рассыплется на кусочки.

Её папа – нет, не её папа, с горечью подумала Эмили, – протянул к ней руку, и девочка отступила ещё на шаг дальше, чуть не опрокинув стул, и вжалась спиной в стену. Пепел уронил руку. Его чёрные печальные глаза блестели в свете свечей.

– Не бойся, Эмили. Наверное, надо было сказать тебе раньше, но мы хотели дождаться, когда ты станешь достаточно взрослой, чтобы понять.

– Я не боюсь! – крикнула Эмили, хотя ей действительно было страшно. – Я просто не понимаю. И никогда не пойму. Откуда я у вас взялась?

– Я тебя нашёл, – тихо проговорил Пепел.

– Где? Когда? – Голос Эмили звенел от паники.

Ева протянула к ней руку, и Эмили увидела, что её пальцы сверкают, словно в них сосредоточилась магия. Но Пепел мягко отвёл её руку в сторону:

– Не надо, Ева… Она должна узнать правду. И у неё есть право злиться.

– Где ты меня нашёл? Чей я ребёнок?

– Ты наш ребёнок! – крикнула Ева, но Пепел печально покачал головой:

– Я нашёл тебя… – Он сбился и начал снова: – Я нашёл тебя у реки и принёс домой.

Эмили смотрела на него, не веря своим ушам. Нет, это не может быть правдой. Такое бывает только в сказках, подумала она и с трудом подавила истерический смех.

– Ты меня просто забрал себе? – спросила она, по-прежнему не в силах поверить.

Пепел беспомощно кивнул, и у Эмили вдруг подкосились ноги. Она медленно сползла по стене и села на пол. Все остальные стояли над ней в напряжённом молчании. Просто стояли и смотрели.

Они её украли.

Глава 6

Эмили растерла ладонями щёки. Она вообще ничего не понимала.

– И никто не заметил, что у вас вдруг появился ещё один ребёнок? – спросила она. – Что вы сказали соседям?

Пепел присел перед ней на корточки:

– Нам не пришлось ничего никому говорить, Эмили, птенчик.

– Да… – кивнула Эмили. – Наверное, вы можете наколдовать, и люди поверят всему, что вы скажете.

– В общем, да. Можем.

– Но мы не колдуем, – вставила Ева. – Только когда это действительно необходимо. Пока мы здесь, мы стараемся не использовать магию.

– Вы можете всё что угодно… всё что хотите. – Эмили крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться. – Что вам от меня нужно? Зачем я вам, если вы все волшебные, а я нет?

Пепел нахмурился:

– Не знаю, Эмили. Я ни о чём таком не думал. Я просто не смог тебя бросить.

– А как же мои настоящие родители? – Эмили проглотила комок, вставший в горле. – Вы… вы им оставили что-то взамен?

И тут она поняла. Понимание обрушилось как удар, выбивший воздух из лёгких. Книга в библиотеке! Вот почему Стриж перенёс её на школьный двор. Они не хотели, чтобы она прочитала сказку о девочке, которую украли эльфы. Они боялись, что она может вспомнить, что произошло с ней самой.

Потому что она и есть эта девочка. Пропавший ребёнок из сказки об эльфийском подменыше. Только эльфы – или всё-таки феи? – не забрали её в волшебную страну, а оставили здесь, в человеческом мире. У неё перед глазами встала картинка из книжки: деревянный ребёнок зловеще ухмылялся, оскалив острые зубы. А вдруг её настоящие родители ничего не заметили и подменыш так и живёт с ними, заняв место Эмили в её настоящей семье?

– Она имеет в виду подменыша, – сказал Стриж. Он сидел на столе, светло-коричневые крылья легонько подёргивались у него за спиной. – Она прочитала ту сказку, я вам говорил. Всё было не так, Эмили.

– Я тебя не украл, – сказал Пепел и погладил Эмили по щеке, как делал всегда, когда ей было грустно. Несмотря на обиду и злость, даже зная, что он сотворил, Эмили вдруг поняла, что ей стало легче. И это было не колдовство, она почти не сомневалась. Просто папа увидел, что ей сейчас плохо, и попытался её утешить.

Как же так может быть, что он не её папа? Слёзы Эмили потекли прямо на руку Пепла, он легонько поморщился и закусил губу. Но продолжал ласково гладить её по щеке.

– Мне не пришлось тебя красть, Эмили, – сказал он. – Ты была совершенно одна. Кто-то оставил тебя у реки. Ты была завёрнута в одеяльце. Я не мог пройти мимо. Как ты сказала, я просто… тебя забрал.

– Он пошёл на прогулку и вернулся с тобой, – сказала Юла, гладя Эмили по колену. – Мы сначала подумали, что ты кукла. Нам тогда было три года, а ты была такой крохотной, Эмили. И вправду как кукла.

– Значит, мои настоящие родители… они меня бросили? – прошептала Эмили еле слышно. – Я была им не нужна?

– Зато ты была нужна нам, – горячо проговорила Ева. – И сейчас тоже нужна. Зря мы ей рассказали, – обернулась она к Пеплу. – Мы все были так счастливы…

Эмили вскочила на ноги, оттолкнув Пепла.

– Не зря! – проговорила она сквозь слёзы. – Может быть, вы были счастливы, но это было враньё. Я знала. Я чувствовала. Я вам чужая. Я не ваша! Не надо было вообще меня брать!

Эмили бросилась к лестнице. Ей надо было подняться к себе и спокойно подумать. Сообразить, что делать дальше. Попытаться понять, что происходит.

Почему она раньше не сообразила? Она не похожа на Лори, Юлу и Стрижа. Она учится хуже, чем каждый из них. Она во многом от них отличается. Однако Эмили всегда считала, что она просто чуть-чуть не такая, как все. Ей даже в голову не приходило, что она здесь чужая, что это вообще не её семья.

Слишком много всего на неё навалилось, слишком многое нужно осмыслить. Ей хотелось закрыться у себя в комнате, спрятаться под одеяло и хорошенько подумать. У Стрижа, Юлы и Лори есть крылья – они могут летать. Кто знает, что ещё они могут? Мама сказала, они стараются не использовать магию без крайней необходимости, но, может быть, Стриж, Юла и Лори только и делают, что колдуют? Эмили невесело усмехнулась. Теперь понятно, почему Стриж справляется с любым домашним заданием ровно за три минуты.

Эмили моргнула и растерянно огляделась по сторонам. Она так спешила подняться к себе и мчалась по лестнице почти вслепую – слёзы застилали глаза, – что почти и не видела, куда бежит. Сейчас она преодолела уже полпути, и на лестнице происходило что-то непонятное.

Было холодно, как зимой, и странно пахло. Эмили вцепилась в перила, принюхалась и протёрла глаза свободной рукой.

Лестница разрасталась. Деревянные балясины, подпиравшие перила, пустили побеги – тонкие веточки с крохотными молодыми листочками. Почки набухали и раскрывались зелёными веерами буквально на глазах. Перила под рукой Эмили стали шершавыми, как кора.

Эмили на секунду закрыла глаза. Может быть, это мама и папа – Пепел и Ева, тут же поправилась она про себя – хотят заставить её вернуться с помощью своей магии? «Могли бы и просто меня позвать», – уныло подумала девочка. Хотя, может быть, они звали. Она не слушала.

Эмили сердито тряхнула головой. Ей хотелось побыть одной. После всего, что они ей рассказали, было бы странно, если бы она не расстроилась!

Она решительно зашагала наверх. До верхней площадки осталось всего-то несколько ступенек. Если как следует сосредоточиться, она сумеет разглядеть настоящую лестницу сквозь волшебное наваждение. Да, вот ступеньки. Они никуда не исчезли, пусть даже Эмили представлялось, что она поднимается вверх по холму, поросшему сочной зелёной травой, перемежавшейся пологими каменистыми выступами.

– Это чары, – пробормотала Эмили, стараясь не заглядеться на удивительные цветы, растущие прямо на камнях. Они так восхитительно пахли, а их лепестки сверкали, словно крошечные самоцветы… Эмили вскрикнула от досады, крепко зажмурилась и пошла дальше на ощупь. Каменистые выступы ещё не ощущались камнем, но девочка почему-то была уверена, что, если не поторопиться, деревянные ступени у неё под ногами действительно превратятся в камень.

На верхней площадке ей пришлось приоткрыть глаза. Она очень старалась не смотреть в зеркало в цветочной раме, но краем глаза всё-таки уловила движение за стеклом. Там кто-то был – или что-то было. Ну ничего. Сейчас Эмили доберётся до своей комнаты и захлопнет дверь. И уже не будет никаких наваждений, никаких сестёр-феечек, машущих крыльями и насылающих чары, и тогда она сможет спокойно подумать.

Со временем тоже творилось что-то странное. Оно как будто застыло, и путь от большой лестницы до маленькой лесенки на чердак растянулся на много часов. Но Эмили не желала сдаваться. Как бы её ни тянули назад, сейчас им её не вернуть! Держась руками за стену, она упорно пробиралась вперёд. Где-то на середине площадки она отважилась оглянуться и приоткрыть глаза. Лучше бы она не оглядывалась. Теперь вся лестница заросла молодыми деревьями, их ветви сплетались друг с другом, путаясь в тёмных побегах плюща, усыпанного крохотными белыми цветочками. Цветы пахли мёдом.

– Я не люблю мёд, мама, – сердито проговорила Эмили. – Ты должна знать.

«Ты бы знала, если бы я была твоей родной дочкой», – добавила она про себя, и глаза вновь защипало от слёз.

Плющ потянулся к Эмили, оплёл её пальцы, крепкие, гибкие стебли потащили её к себе в заросли. Девочка отдёрнула руки. Листья задрожали и зашелестели, словно в изумлении.

– Перестаньте! Оставьте меня в покое! Я иду к себе в комнату!

Она уже добралась до лесенки на чердак и полезла наверх на четвереньках, упорно цепляясь пальцами за ступеньки, хотя ступеньки стонали и проседали под ней. Это не тонкие веточки, это обычные ступеньки, – твердила себе Эмили. Это просто иллюзия. Наваждение. И она не даст себя обмануть.

Лестница всё-таки закончилась. Эмили протянула руку и схватилась за белую фарфоровую дверную ручку. Девочке не хотелось даже думать о том, что может ждать её за дверью. Дверь светилась. Фиолетовая краска, которую Эмили выбирала сама, стала полупрозрачной, как аметисты в любимом Евином ожерелье. Эмили рывком распахнула дверь, не глядя влетела в комнату и захлопнула дверь у себя за спиной.

– Оставьте меня в покое! – крикнула она и, привалившись спиной к двери, закрыла глаза. А когда открыла их снова… Похоже, она сильно ошиблась. Она почему-то решила, что, как только войдёт в свою комнату, всё волшебство прекратится. Она думала, мама с папой поймут, что ей хочется побыть одной.

Но дверь продолжала светиться и со стороны комнаты. На самом деле здесь она сияла даже ярче. Эмили видела, как это странное аметистовое сияние проходит сквозь её пальцы, прижатые к двери, – точно так же, как свет фонарика проходит сквозь пальцы, если накрыть фонарик рукой. Только это свечение было ярче, сильнее, и от него исходил тот же густой запах мёда, что и от крошечных белых цветов на лестнице.

И было в нём что-то неведомое и чужое. Эмили почему-то была уверена, что Пепел, Ева и сёстры здесь ни при чём. И Стриж уж точно не сотворил бы ничего подобного. Там, внизу, даже когда Ева преобразилась в сказочную эльфийскую королеву с огромными серебряными глазами и пламенеющими волосами, для Эмили она всё равно оставалась собой. Крылья Юлы были неотъемлемой частью Юлы. Теперь, когда Эмили об этом задумалась, она поняла, что узнала бы чары кого-то из них. Сразу бы их отличила от всех остальных.

В этом медовом сиянии… здесь что-то другое.

И её комната тоже стала другой.

На самом деле это была никакая не комната.

Эмили проглотила комок, вставший в горле, и оторвала руки от двери. Она узнала это место. В колдовском фиолетовом свечении всё смотрелось иначе, но яркий свет постепенно тускнел, и Эмили больше не сомневалась: это тот самый берег реки из её сна.

Сейчас здесь было темно, словно тоже близилась ночь, но почему-то именно в темноте это место казалось более реальным. Как будто сон сделался явью. От реки поднялся холодок, прошелестел в листьях плакучих ив, склонившихся над водой. Эмили зябко поёжилась. Нет, это не сон.

Это всё по-настоящему.

Она прошла через волшебную дверь в какой-то другой мир. Это действительно был другой мир, а не наваждение, как на лестнице, когда Эмили видела настоящие ступеньки под наведёнными чарами.

Девочка оглянулась на дверь, не понимая, как она умудрилась войти в другой мир вместо собственной комнаты. Она оглянулась на дверь и… испуганно вскрикнула.

Дверь исчезла. Исчезло медовое фиолетовое сияние. Как только Эмили отошла от двери, той просто не стало.

Эмили решила спуститься к воде, где во сне встретила девочку с золотисто-зелёными волосами. Та девочка приняла её дружелюбно – во всяком случае, не враждебно. Может быть, она скажет Эмили, что это за место. И как ей вернуться домой – теперь, когда дверь исчезла.

Глава 7

Эмили медленно подошла к реке, пристально вглядываясь в сумеречный зеленоватый свет. Свет был странным, как будто призрачным. Хотя в этом месте всё было странным и призрачным. Особенно если учесть, как она здесь очутилась, сказала себе Эмили. Странный – это не обязательно плохой.

Свисавшие над водой ветки ив колыхались на ветру, шелестя листьями. Эмили отвела в сторону очередную ветку, мешавшую ей пройти, и испуганно вскрикнула: из густых зарослей на неё смотрел какой-то мальчишка с бледным лицом. Смотрел и улыбался. У него были такие же огромные глаза и заострённые уши, как у Стрижа, но волосы отливали сочной зеленью, и Эмили была уверена, что если этот мальчишка прижмётся к дереву, его коричнево-серая кожа и пыльные с виду брюки сольются с корой и он станет почти невидимым.

– Я… я не знаю, что это за место… – проговорила она, запинаясь. – Я не собиралась сюда приходить. Э… То есть я даже не знаю, где я. Может быть, ты мне подскажешь… в смысле дверь… она исчезла…

Мальчик с зелёными волосами улыбнулся ещё шире и поднёс палец к губам.

– Ой! Извини…

На этот раз он прижал палец к губам Эмили, и всё пространство вокруг неё вдруг наполнилось странным шипением и свистом. Эмили огляделась и тихо ахнула. Со всех сторон её окружали мальчики и девочки чуть постарше её. Все тянулись к ней, трогали, ласково гладили по рукам, ворковали и мурлыкали, словно она была новорождённым младенцем или котёнком.

Эмили заметила, что мальчик с зелеными волосами сердито нахмурился, как будто считал, что раз он первым её нашёл, то не должен ни с кем делиться. В отличие от остальных, он не пытался её приласкать, а стоял чуть поодаль, уперев руки в костлявые бедра и недовольно поджав тонкие губы.

«Что им от меня нужно?» – подумала Эмили в панике. Сильные тонкие пальцы перебирали её волосы, тянули за рукава толстовки. Она попыталась вырваться, но их было слишком много, этих странных детей. Их волосы пахли, как пахнет цветущий луг. Их мурлыканье складывалось в слова, которые Эмили почти узнавала. Что-то похожее напевала Ева, или Юла, или Лори, пока Пепел не шикал на них и не просил замолчать. Эмили всегда думала, что он просил тишины, потому что работал, но, может быть, он не хотел, чтобы их услышала Эмили. Голоса были такие красивые, такие нежные…

Она рассеянно смотрела на странных детей, пытаясь вспомнить, что с ней произошло, но в голове билась лишь одна мысль: это феи, волшебные существа, и, наверное, Юла, и Лори, и мама с папой, и Стриж, – они все разговаривали точно так же. Когда её не было рядом. От этой мысли ей стало невероятно грустно, и горячие слёзы потекли по щекам в три ручья.

Шёпот волшебных детей прошелестел, словно листья на сильном ветру. Тонкие пальчики отпрянули от лица Эмили, но продолжали двигаться в воздухе, словно следя за её слезами. Одна самая смелая девочка, с коричневыми волосами и вплетёнными в них прутиками и листьями, прикоснулась к слезинке, поморщилась, а потом облизала палец и рассмеялась.

«Может быть, человеческие слёзы их обжигают?» – подумала Эмили. Пепел тоже поморщился, когда её слёзы попали ему на руку. То есть Эмили думала, что он поморщился. Воспоминания как будто стирались, пока феи что-то шептали ей на ухо и ласково гладили по волосам. Ей казалось, что её куда-то уносит, и теперь она думала только о том, какие они невозможно красивые и как волшебно сияют их большие, нечеловеческие глаза.

– Тсссс, тсссс, – шептали они, и Эмили откинулась, как на подушки, на их мягкие руки, и они бережно подхватили её и куда-то понесли, продолжая тихонечко напевать.

* * *

Эмили моргнула и застонала. У неё жутко болела голова. И мама, наверное, купила новый кондиционер для белья, потому что постель Эмили пахла не так, как обычно: слишком сладко, слишком цветочно. Кто-то сидел у неё на кровати. Ворчун, кто же ещё! Девочка сонно протянула руку, чтобы его погладить.

Кто-то рассмеялся, и Эмили испуганно подскочила на кровати, мгновенно проснувшись. В этот миг между явью и сном она совершенно забыла о том, что с ней произошло. О том, что теперь ей известно.

Может быть, это и вправду был сон? Может быть, ей всё приснилось, с надеждой подумала Эмили. Сейчас она проснётся по-настоящему, спустится вниз, к маме с папой, и расскажет, что ей приснилось, будто они феи из волшебной страны, а она их приёмная дочь. Папа, наверное, рассмеётся и скажет, что это знак свыше: теперь Эмили просто обязана испечь «волшебные» кексики с вишней – его любимые.

Но ведь Эмили уже проснулась. Совершенно точно проснулась. На всякий случай девочка ущипнула себя за руку и тихо ойкнула: было больно. По-настоящему больно.

Фея, сидевшая на краешке огромной кровати, покачала головой и с досадой цокнула языком. Она взяла руку Эмили двумя руками и тихо пробормотала:

– Не надо так делать, глупышка.

Эмили озадаченно нахмурилась:

– Я вас знаю? Мне кажется, мы уже раньше встречались. Но ведь мы не могли…

Девушка улыбнулась. Она была намного красивее и величественнее тех зелёных лесных детишек, которых Эмили встретила у реки. Девочка рассудила, что они были древесными духами, если принять во внимание их волосы-листья и кожу, напоминающую кору. А эта девушка была больше похожа на Еву или на Лори с её сияющими золотыми волосами, заплетёнными в косы и уложенными на голове подобно воздушной филигранной короне, украшенной бусами из крошечных драгоценных камней. У неё были крылья, как у Юлы и Лори, только без перьев – не как у птиц, а как у бабочек. Бледно-зелёные, словно присыпанные пыльцой, с тёмными пятнышками и резными краями. Её тёмно-зелёное платье было украшено золотой вышивкой с крошечными хрустальными цветами.

Глядя на эту роскошную вышивку, Эмили чуть не расплакалась. Такое платье могла бы сшить её мама. Оно как будто срисовано с её моделей. Хотя, конечно, всё было наоборот. Теперь Эмили знала, откуда Ева берёт образцы для своих необычных, «волшебных» нарядов. Возможно, и Пепел черпает здесь вдохновение для своих жутковатых историй. Подумав об этом, Эмили невольно поёжилась. Она очень надеялась, что не все выдуманные им чудовища существуют на самом деле.

Эмили перевела взгляд на лицо феи, но осторожно, стараясь не смотреть ей в глаза. Она и сама не знала почему – просто ей показалось, что так будет лучше.

– Я знаю, что мне здесь не место, – неловко проговорила она, глядя на заострённые уши девушки, на её замысловатую причёску, куда угодно, лишь бы не в её чёрные сверкающие глаза. – Просто так получилось. Случайно.

– О, нет, – возразила ей фея. – Случайностей не бывает. Всё происходит именно так, как должно происходить. – Она ласково провела тонким пальцем по щеке Эмили. – Такая хорошенькая. И такая живая! Меня лишь одно удивляет, Эмили: что ты не пришла сюда раньше.

Раздался красивый переливчатый смех, словно звон крошечных колокольчиков, и только тогда Эмили поняла, что они с феей в зелёном платье не одни в этой комнате. Почему-то раньше она не видела дальше этой «зелёной феи», как она называла её про себя. Но смех как будто разрушил чары, и Эмили увидела, что вокруг кровати стоят и другие девушки – другие феи – с такими же удивительными причёсками и в таких же красивых платьях.

Ещё две феи – одна в нежно-розовом платье, другая в тёмно-красном, из-за чего её чёрные волосы отливали багрянцем, – подошли ближе и уселись на краешек кровати.

– Мы уже заждались. Давно хотели с тобой познакомиться, – прошептала черноволосая фея. – Мы тебя видели мельком, сквозь двери.

Эмили удивлённо уставилась на неё.

– Я не понимаю… – пробормотала она. – Какие двери? Я вас не знаю. Я уверена, что не знаю. Но откуда вы знаете моё имя?

– Бедная девочка, у неё такой измождённый вид, – пробормотала фея в розовом платье, её тонкие стрекозиные крылышки взволнованно замерцали. – Нам бы следовало оказать нашей гостье более тёплый приём, вам не кажется?

– Конечно! Мы плохие хозяйки… – Зелёная фея опять рассмеялась. – Ты, наверное, проголодалась, Эмили. – Она взмахнула рукой. Этот резкий повелительный жест совершенно не подходил к её изящному, воздушному облику.

Эмили ахнула, широко распахнув глаза. Когда фея взмахнула рукой, она как будто сорвала завесу тумана, и теперь Эмили увидела всю комнату. До этих пор она видела только кровать, на которой лежала, и фей, стоявших вокруг. Сама кровать тоже была необычной: широкое ложе, устланное небрежно раскиданными роскошными покрывалами, под балдахином на золочёной раме. Стойки кровати были сделаны из золотистого металла и отлиты так мастерски, что украшения в виде цветов, птиц и мышек производили впечатление почти живых. Возможно, когда-то они действительно были живыми. Особенно маленький золотой лягушонок с удивлённо вытаращенными глазами.

И сама комната… Эмили никогда в жизни не видела такой огромной спальни. Она была даже больше, чем комната Рейчел. С отполированным каменным полом и красочными гобеленами на стенах, она напомнила Эмили зал в старом замке, куда она с классом ездила на экскурсию в прошлом году. Пока девочка разглядывала всё это великолепие, к ней приблизилось крошечное существо в коричневом одеянии, с серебряным блюдом в руках.

У двери в дальнем конце комнаты толпились точно такие же маленькие существа. Слуги, подумала Эмили, если судить по их скромной одежде и скромно опущенным головам. Она с любопытством взглянула на человечка, предлагавшего ей угощение, пытаясь понять: это дети фей или просто какие-то другие волшебные существа? Может быть, гномы, подумала она, вспомнив, что говорила Стрижу. Или брауни. При мысли о брауни Эмили улыбнулась и снова подумала о Рейчел: в младших классах Рейч была брауни – так называются девочки-скауты – и очень этим гордилась. Сама Эмили не участвовала в школьном скаутском движении, в основном потому, что в нём не участвовали Юла с Лори, а Эмили, когда была младше, стремилась во всём подражать сёстрам.

Но теперь ей уже точно не стать такой, как они, подумала она, и глаза вновь защипало от слёз. Эмили подтянула колени к груди и обняла их, сцепив пальцы в замок.

Брауни, или кто это был, в ужасе уставился на неё, как будто боялся, что слёзы Эмили поставят ему в вину. Или ей. Эмили решила, что это девочка. Было сложно сказать наверняка: крохотный вздёрнутый носик, чёрные глаза-пуговки, взъерошенные волосы, простая коричневая туника, подвязанная вместо пояса побегом плюща, подошли бы и для девочки, и для мальчика, – но в этом широком, золотисто-коричневом лице было что-то девчачье. Эмили заметила, что у девочки-брауни дрожат руки, и пожалела её про себя. Может быть, у неё и вправду будут неприятности. Глядя с робкой надеждой, брауни вновь протянула ей угощение, и Эмили вдохнула запах фруктов, едва помещавшихся на большом блюде.

На мгновение она забыла и страх, и обиду на свою семью. Никогда в жизни она не ощущала такого восхитительного аромата – разве что только однажды, давным-давно, дома. Что-то похожее на этот запах. Когда они с Юлой и Лори играли в саду. Но она не смогла вспомнить где именно.

Казалось, плоды на серебряном блюде сияют, словно подсвеченные изнутри: гроздь изумрудно-зелёных ягод и что-то похожее на разрезанный пополам, истекающий соком апельсин с ярко-красными ягодками внутри. И несколько яблок, золотистых и бледно-зелёных, со свежими листьями на черешках, как будто их только что сорвали с дерева.

Сама того не желая, Эмили протянула руку к удивительным фруктам, и брауни тихо выдохнула, как будто до этого не осмеливалась дышать, улыбнулась и с нетерпением закивала. Держа блюдо одной рукой, она протянула Эмили тонкую шёлковую салфетку, как будто та была в нарядном, расшитом золотой нитью платье, а не в толстовке и джинсовых шортах, которые не жалко испачкать фруктовым соком.

– Ешь, Эмили, – настойчиво проговорила черноволосая фея, её глаза засверкали. Она протянула руку и взяла с блюда яблоко под встревоженным, нервным взглядом маленькой брауни. Фея вонзила в яблоко мелкие острые зубки, откусила кусочек и вздохнула: – Так вкусно. Угощайся. – Тоненькая струйка сока потекла у неё по подбородку, и она быстро её слизнула. Потом закрыла глаза, и её крылья затрепетали от восторга. Переливчатые узоры на крыльях напоминали павлиньи перья. Эмили как заворожённая смотрела на них, и её переполняло желание скорее отведать эти необыкновенные фрукты.

Что выбрать? Эмили взяла салфетку, пробормотала: «Спасибо», провела пальцем по кожице странного апельсина, нагретого солнцем, взяла гроздь гранатово-красных ягод… и тут у двери начался какой-то переполох. Раздались встревоженные голоса других брауни, а та девочка-брауни, которая принесла Эмили фрукты, испуганно развернулась и спряталась за балдахин.

– Эмили, нет!

К ней бежали Юла и Лори, смотревшиеся совершенно не к месту в этом волшебном дворце в их джинсах и коротеньких топиках. Крылья у них вырастали прямо на бегу.

Черноволосая фея с павлиньими перьями на крыльях сердито втянула в себя воздух. Уронив яблоко, она резко поднялась на ноги, шелестя пышными шёлковыми юбками, словно хотела остановить Юлу и Лори и не дать им приблизиться к Эмили. Но две другие феи тут же схватили её за руки и усадили обратно на кровать, что-то шепча ей на ухо. Они наблюдали за происходящим со странными, застывшими улыбками.

Эмили чуть не вскочила с кровати и не бросилась навстречу сёстрам. Она так обрадовалась, что в этом странном, пугающем, невероятно прекрасном дворце появились знакомые лица. Она улыбнулась и протянула руку к Юле. А потом она вспомнила.

Юла и Лори, они сами были отсюда. Как и прекрасные феи в красивых нарядах. А она, Эмили, здесь чужая. Она с сомнением уставилась на сестёр, не зная, кому верить.

– Не ешь! Не ешь ничего! – выдохнула Лори и попыталась вырвать у неё из рук гроздь ягод. Юла отобрала у служанки поднос с фруктами и швырнула на пол. Девочка-брауни испуганно взвизгнула, а феи принялись возмущённо перешёптываться.

– Почему? – Эмили отодвинулась от Лори, вдруг разозлившись. Она прижала гроздь ягод к груди, не собираясь их никому отдавать. Юла и Лори вечно пытались ею командовать – и ведь они даже не её сёстры! – Зачем ты так с ней? Она была вежливой и приветливой!

Юла вздохнула и попыталась обнять Эмили, но та отодвинулась ещё дальше вглубь огромной кровати, по-прежнему прижимая к груди гроздь красных ягод. Она чувствовала, что остальные феи пристально на неё смотрят, и черноволосая фея с павлиньими перьями на крыльях протянула к ней обе руки и улыбнулась, как будто хотела обнять её и утешить.

– Приветливой! – с отвращением воскликнула Лори. – Эмили, не глупи! Если ты съешь хоть кусочек здешней еды, тебе придётся остаться здесь навсегда! Человек, который отведает заколдованные плоды, уже не сможет вернуться в свой мир. Он просто не сможет есть настоящую еду. Она будет на вкус как зола, и он умрёт с голоду, тоскуя по вкусу волшебных ягод.

Юла кивнула, её голубые глаза потемнели от тревоги.

– Не слушай их, Эмили, – мягко проговорила зелёная фея. – Зачем тебе возвращаться в свой мир? Оставайся у нас. Уж мы-то тебя не обманем.

Эмили замялась, неуверенно переводя взгляд то на фей, то на Юлу и Лори. Здесь, в волшебной стране, её сёстры стали ещё больше похожи на фей, их крылья горели разъярённым светом.

– Эмили, – ласковый голос Юлы дрожал от беспокойства. – Эмили, ты не понимаешь. Они хотят тебя украсть. Они не отпустят тебя домой.

Эмили тяжело сглотнула, стараясь унять боль в груди.

– Всё равно это не мой дом. Не настоящий мой дом, – горестно прошептала она, глядя на Юлу. – Да? И один раз меня уже украли…

Исключительно из упрямства, не очень понятного ей самой, она оторвала одну ягодку от грозди и поднесла ко рту.

Феи радостно затаили дыхание, а Юла закричала:

– Эмили, смотри!

В голосе Юлы звучал такой страх, что Эмили забыла о собственной злости и посмотрела туда, куда указывала сестра. На блюдо с ягодами и фруктами, которое Лори швырнула на пол. Плоды разлетелись во все стороны, только теперь они были гнилыми и сморщенными, красные косточки странного апельсина истекали густым чёрным соком.

Эмили перевела взгляд на ягоды, которые держала в руке, и в ужасе отшвырнула их прочь. Упав на пол, они превратились в осклизлую кашу, покрытую серо-голубой плесенью. А она собиралась их есть…

– Пойдём, Эмили. Нам надо спешить. Просто поверь нам. Пожалуйста. – Лори протянула ей руку. У неё на ногтях блестел лак, уже начавший облезать. Настоящий лак для ногтей – тот самый, который Эмили стащила без спроса на прошлой неделе, а потом потихоньку вернула на место. Он сверкал из-за крошечных блёсток, а не из-за какой-то прекрасной, обманчивой магии.

Медленно, словно во сне, Эмили вложила ладошку в руку сестры.

Глава 8

Кто-то вскрикнул от ярости, и Эмили оглянулась на фей, собравшихся вокруг кровати. Их лица изменились: они по-прежнему были красивы, но теперь стали бледнее и старше, их черты заострились от гнева, глаза полыхали злостью.

– Не отпускайте её! – выкрикнула черноволосая фея, и девочка-брауни, маленькая служанка, схватила Эмили за рукав.

– Вы её не получите! – рявкнула Лори и резко рванула Эмили к себе. Брауни отлетела назад и упала на кровать. Лори подтолкнула Эмили к себе за спину, загородив её от фей. Феи кричали слугам, чтобы те привели помощь, а черноволосая фея шагнула вперёд, по-прежнему улыбаясь:

– Эмили, деточка, я понимаю: ты думаешь, мы пытались тебя обмануть. Но мы никогда бы не сделали тебе ничего плохого.

Лори резко обернулась к Эмили, посмотрела ей прямо в глаза, а потом отвела взгляд.

– Нет, я не хочу тебя заколдовывать. Надо, чтобы ты пошла с нами по собственному желанию.

– Вот почему мы стараемся на тебя не смотреть, – пояснила Юла и взяла Эмили за руку. – Ты идёшь с нами?

Эмили кивнула. У черноволосой феи были длинные острые ногти, похожие на коготки какого-то хищного насекомого, и её ноги в красивых вышитых туфлях казались какими-то не такими… неправильными. Теперь, когда Эмили видела её без всяких наведённых чар, она обратила внимание на странную походку феи: её ноги как будто сгибались в обратную сторону. И она приближалась…

Может быть, Юла и Лори не настоящие её сестры, но они не пугали Эмили.

– Да. Я иду, – сказала она и крепко сжала руку Юлы.

Юла и Лори обхватили её за талию с двух сторон, и внезапно их крылья раскрылись как паруса, с резким хлопком. Оказавшись между двух пар яростно бившихся крыльев, Эмили взвизгнула, сообразив, что сейчас произойдёт. Она крепко зажмурилась и изо всех сил вцепилась в сестёр.

Полёт оказался совсем не таким, как она представляла. Он был шумным, тряским и нисколечко не изящным. Видимо, потому, что Юла и Лори пытались лететь, подстраиваясь друг под друга. Они пререкались и рявкали друг на друга, и эта их перепалка была такой родной и знакомой, что Эмили решилась приоткрыть глаза. Обнаружив себя где-то под потолком, она снова зажмурилась.

– В окно! – крикнула Юла.

– Мы не пролезем! – отозвалась Лори. – Оно слишком маленькое!

– Придётся пролезть. Слышала, что они говорили слугам? Они призвали охотников, Лори. Мы не сможем вернуться той же дорогой, какой пришли.

– Каких охотников? Зачем? – спросила Эмили дрожащим голосом. Она опять открыла глаза, просто старалась не смотреть вниз. – Они за кем-то охотятся? Я не понимаю! И почему они сами за нами не гонятся?

– Они охотятся за тобой! – мрачно проговорила Юла. – А сами не гонятся, потому что не могут. Слишком старые, слишком важные, слишком ленивые. Всё, пора выбираться из этого мрачного места!

– Когда мы вернёмся домой, Эмили, ты давай прекращай печь пирожные и торты. А то мы все так разъелись, что и в окно не протиснуться, – пробормотала Лори.

Они так резко спикировали к окну, что Эмили стало дурно.

Это было крошечное окошко, выходившее в сад, заросший жимолостью и жасмином.

– Мы не пролезем! – испуганно закричала Эмили.

– Просто закрой глаза, Эмили, и пожелай со всей силы! Мы же феи. Ты что, забыла? – хихикнула Юла, и Лори сердито шикнула на неё.

– То есть если я загадаю желание, вы его исполните? – на всякий случай уточнила Эмили, наблюдая за тем, как Юла, сложив крылья, протискивается в окошко.

– Нет! – рявкнула Лори. – Не исполним. Здесь нам нельзя применять магию. Всё равно ничего не получится. Это дворец короля фей, он хорошо охраняется. Юла, быстрее! Они идут!

Лори подтолкнула Эмили к окошку, и та встала коленями на подоконник. Ничего страшного, уговаривала себя Эмили. Всё хорошо. Юла уже снаружи, Юла не даст ей упасть. Она зависла в воздухе перед окном и отчаянно махала руками Эмили: мол, давай вылезай. Но Юле, конечно, намного проще: у неё есть крылья, пусть даже одно из них было немного помято после побега из окна. Она-то точно не упадёт.

– Эй! – воскликнула Эмили, когда Лори толкнула её сильнее. – Я сама!

– Держись за цветы! – крикнула Юла, когда Эмили выпала из окна прямо на неё, и они полетели вниз, по пути обдирая со стены длинные тонкие стебли с какими-то сладко пахнущими цветами.

– Быстрее! – Лори уже догнала их и, на лету схватив Эмили за руку, резко взмыла вверх. Теперь Эмили болталась между сёстрами словно тряпичная кукла, которую с двух сторон держат за руки. – Нам надо добраться до реки, пока эти дуры не догадались, куда мы летим, и не послали погоню.

Эмили оглянулась на окошко, до сих пор удивляясь, что им удалось сквозь него пролезть. Может быть, Юла и Лори всё же сумели применить свою магию?

Кто-то высунулся из окошка, глядя им вслед. Молодой парень с луком в руках и напряжённым, застывшим лицом. Он уже прилаживал стрелу на тетиву, и Эмили испуганно вскрикнула.

– Они что, собираются в нас стрелять? – изумилась Лори. – Нет, так нельзя!

– Летите быстрее, – попросила Эмили. – Быстрее, Лори. Хватит болтать!

– Я… и так… делаю… что могу! – пропыхтела Лори. Они с Юлой заложили крутой вираж и полетели над красивыми ухоженными садами, которые снова напомнили Эмили ту экскурсию в старинный замок. Впереди показался лес. Юла с Лори нырнули в него, как в зелёное море, и полетели, ловко лавируя между огромными древними деревьями.

– Река уже близко, – выдохнула Юла, и они стали спускаться к земле, бешеное биение крыльев сменилось широкими, ровными взмахами.

– Сюда!

Эмили удивлённо уставилась на девочку, которая выступила им навстречу из густой тени. Её серебристое платье засверкало в зеленоватом свете под густыми кронами леса. Она нетерпеливо махала рукой, звала их к себе, и как только они приземлились, подхватила Эмили и подставила руку Юле, которая споткнулась и чуть не упала, её крылья поникли от усталости.

– Быстрее! Я их видела. Я наблюдала за вами в искристой воде.

– Она видит далёкие дали, – пояснила Лори для Эмили, встревоженно глядя на реку. – Видит в воде.

– Потом ей расскажешь. У вас мало времени. – Девочка потрясла Лори за плечо. – Достопочтенные дамы послали за вами в погоню охотников. Пойдёмте!

Эмили беспомощно смотрела на Юлу и Лори. Это была та самая девочка из её сна. Девочка из зеркала. Можно ли ей доверять? Как узнать, друг она или враг?

Лори молча кивнула. Она так запыхалась, что ей трудно говорить, поняла Эмили. Девочка с зеленоватыми волосами потащила её за собой, и все вместе они зашагали к реке, которая уже проглядывала впереди, поблёскивая серебром среди деревьев.

– Куда мы идём? Нам придётся спасаться вплавь? – спросила Эмили, с тревогой глядя на реку. – Я плохо плаваю… – Течение было быстрым, вода казалась глубокой.

Водяная фея покачала головой, и её волосы-водоросли рассыпались по плечам.

– Это дверь, Эмили. Она приведёт вас домой. Давайте быстрее!

Она затащила Эмили и Юлу в воду и повлекла за собой на глубину. Вода оказалась холодной, почти ледяной, и у Эмили возникло неприятное ощущение, что водоросли хватают её за ноги и пытаются утянуть на дно.

– Не сопротивляйся! – крикнула ей Лори. – Всё хорошо. Не мешай им…

И тут Эмили резко ушла под воду. Сквозь серебристую толщу воды она различала силуэты сестёр рядом с ней, и фонтаны сверкающих пузырьков, бьющие вверх, и сотни испуганных крошечных лиц, глядящих из леса водорослей. А потом вдруг оказалось, что она стоит на твёрдом полу, на верхней лестничной площадке у себя дома. Стоит совершенно сухая.

– Ой… ой-ой… – простонала Лори, тяжело оседая на пол. Её усталые крылья подрагивали, то раскрываясь, то закрываясь.

Эмили села рядом с Лори и прижалась к её плечу, вдыхая тёплый запах её крыльев.

– Что это было? – пробормотала она, покачав головой. – Что это за место? Кто эти феи… достопочтенные дамы, как она их назвала? И кто такие охотники?

Внизу скрипнула дверь кухни и раздались торопливые шаги.

– Мама знает, что мы вернулись, – сказала Юла.

– Они нас убьют, – вздохнула Лори, но в её голосе не было и тени волнения.

Эмили подняла голову и посмотрела на Лори.

– Почему? – Она шмыгнула носом и сморщилась, чтобы не расплакаться. – Они не хотели меня вернуть?

– Эмили, ты совсем, что ли, глупая?! – Лори ткнула её пальцем в бок. – Мама с папой чуть с ума не сошли, так боялись тебя потерять! Они пытались вернуть тебя тихо. Уже вели переговоры с важными людьми на той стороне. Чтобы достопочтенные дамы тебя вернули, но без шума…

– Но это могло затянуться надолго. И мы с Лори решили, что вернём тебя сами, – сказала Юла и сморщила нос. – Мы тоже хотели без шума. Но как-то оно не сложилось.

Эмили рассмеялась:

– Да уж. – Она умолкла, потом тихо добавила: – Если бы вы не пришли и не забрали меня, я бы, наверное, съела те ягоды.

– Да, – вздохнула Юла, гладя её по волосам.

– Так что… спасибо. Хотя вы и не самая тихая в мире спасательная команда.

Ева уже прибежала наверх, бросилась к Эмили, обняла её и прижала к себе, заливаясь слезами. Как ни странно, но, увидев её слёзы, Эмили сразу же успокоилась. Ей даже стало неловко и стыдно за то, что она думала, будто не нужна Еве. Та плакала так, что не могла говорить.

Зато Пепел говорил за двоих. Он начал кричать ещё снизу, и Юла с Лори с опаской поглядывали на него, пока он мерил шагами лестничную площадку и периодически останавливался, чтобы выдать очередную гневную тираду о том, какую они совершили глупость, как это было опасно и почему они никогда не слушают старших.

– Из-за вас Эмили могла погибнуть!

Его голос гремел как раскаты грома прямо над головой.

Лори расправила плечи и выгнула крылья, как сердитый ястреб:

– Она уже собиралась принять угощение! Вы слишком долго вели ваши переговоры. И у нас всё получилось. Мы сумели её вернуть!

Ева кивнула, судорожно сглотнула и хрипло проговорила:

– Но всё могло быть гораздо хуже. Мы могли потерять вас всех.

– Достопочтенные дамы ничего бы нам не сделали, – сказала Юла, хотя её голос звучал не слишком уверенно. Ведь охотник действительно целился в них из лука. – Возможно, всё это сошло бы им с рук, если бы речь шла только об Эмили. Но они не смогли бы сказать, что не знали, кто мы такие.

Эмили успела схватить папу за руку, когда он в очередной раз проходил мимо, пылая гневом.

– Кто они? Кто эти дамы? Куда я попала? – Она смотрела на маму с папой, на сестёр и брата. На площадке было довольно темно, и все пятеро светились в полумраке. Едва заметно, но всё же. – Откуда они знают Юлу и Лори? Пожалуйста, кто-нибудь… расскажите мне… я не знаю… расскажите мне всё.

– Всё! – Пепел сел рядом с ней и вздохнул. – Долго придётся рассказывать, Эмили.

– Расскажите хоть что-нибудь! – нетерпеливо воскликнула Эмили. – Нельзя просто так заявить: «Кстати, Эмили, мы тут все феи, а ты не фея, понятно?» – а потом делать вид, как будто всё так и надо.

– Мы не успели ничего сказать! Ты убежала и сразу попалась в руки свихнувшихся древних фей! – запальчиво проговорил Стриж. Он до сих пор злился на Юлу и Лори. Кажется, даже сильнее, чем родители.

Но Эмили была уверена, что он злится на них исключительно потому, что они не взяли его с собой.

Ева слегка разжала объятия и чуть отстранилась, чтобы посмотреть в глаза Эмили:

– Ты прошла в наш мир через одну из дверей. В этом доме есть много дверей, ведущих в другие миры. Но большинство ведут именно в наш, просто в разные его части.

Эмили медленно кивнула:

– Хорошо. А почему вы живёте здесь, а не там?

– Кто-то должен охранять двери, – объяснил Пепел. – Конечно, движение есть всегда. Люди приходят, люди уходят. Но мы следим, чтобы здесь не прошли те, кому не положено проходить. И с той, и с другой стороны. – Он поморщился. – Но мы не подумали… Ты выросла в этом доме, Эмили. Ты живёшь здесь десять лет. И хотя ты не фея, ты впитала в себя часть магии, которая сочится из нашего мира. И теперь двери тебя знают.

– Те феи… Они говорили, что видели меня, – сказала ему Эмили. – Они говорили, они меня ждали и очень надеялись, что я приду.

Пепел угрюмо кивнул:

– Феи, как и все остальные волшебные существа, любят людей. В вас есть особенная энергия. Вы полны жизни. Рядом с вами мы тоже чувствуем полноту жизни. Достопочтенные дамы при верховном волшебном дворе – они очень старые. Очень могущественные.

– И голодные, – тихо добавила Ева.

Пепел передёрнул плечами:

– И они знают Юлу и Лори потому, что мы, вероятно, приходимся дальней роднёй большинству из них. Нас осталось немного, Эмили. В последнее время в волшебной стране очень редко рождаются дети. Некоторые из древних фей не остановятся ни перед чем, лишь бы добыть себе лишнюю капельку силы. Они запросто могут украсть человеческого ребёнка и держать при себе как питомца. А ты всё время была так близко. Как редкий цветок, до которого не добраться. – Он вздохнул. – Конечно, тебе легче пройти через дверь, чем любому другому смертному. Просто мы об этом не подумали. Сегодня вечером мы все были очень расстроены. Ты рассердилась. Магия разлилась по всему дому, и дверь открылась. И мы только потом поняли, что случилось.

– Я сержусь до сих пор, – проговорила Эмили слабым голосом. Но она уже не сердилась. Или сердилась, но не так сильно. И особенно после того, как она побывала в волшебной стране, и Юла с Лори примчались её спасать, и они вместе вернулись домой, и за ними в погоню послали охотников.

– Мы не хотели, чтобы ты чувствовала себя не такой, как Юла, Лори и Стриж, – сказала Ева так тихо, что Эмили пришлось наклониться поближе к ней, чтобы услышать. Так близко, что не было ничего естественнее и проще, чем прижаться щекой к маминому плечу. Ева на миг напряглась, но это было хорошее напряжение, благодарное. Она вновь обняла Эмили и прижала к себе.

– Я знаю, – прошептала Эмили.

– Но ты не такая, и скрывать это дальше мы уже не могли. Наверное, нам надо было придумать, как сказать это поделикатнее, но, как ни скажи, всё равно будет нехорошо. Сегодняшний ужин… твой красивый торт. Мы хотели, чтобы это был особенный вечер…

– Ты была такой крошечной, – пробормотал Пепел. – Я сначала подумал, что там валяется старое одеяло. А потом услышал, как ты смеёшься.

– Я смеялась? – удивилась Эмили.

– Да, удивительно. Ты тихонько смеялась. Мне кажется, ты наблюдала за листьями. День был ветреный, ты лежала под ивой. Листья шелестели. Когда я подошёл, ты мне улыбнулась и потянулась ко мне, словно хотела, чтобы я тебя взял. – Пепел на секунду умолк. – И я тебя взял.

– И рядом не было никого? – тихо спросила Эмили. – Совсем никого? За мной никто не присматривал?

Пепел покачал головой:

– Нет, Эмили. Извини.

– А мой день рождения? Вы его взяли просто из головы? – спросила Эмили, и её голос дрогнул. Почему-то это казалось важным.

– Это тот самый день, когда я тебя нашёл. Мы понимали, что это не настоящий день твоего рождения… Мы нашли тебе няню, и она сказала, что тебе тогда было не меньше трёх месяцев. Но мы хотели запомнить тот день. – Он с беспокойством взглянул на неё. – Думаешь, это была неудачная мысль?

– Нет… Было бы хуже, если бы вы просто взяли какой-нибудь день наугад.

– Хотя ты сейчас на нас сердишься, я всё равно рад, что взял тебя к нам, – с жаром проговорил Пепел. Он уже принял свой повседневный человеческий облик, но в его чёрных, как самая тёмная ночь глазах, горел серебристый огонь, явно не человеческий. – Как только я взял тебя на руки, я сразу почувствовал, сколько в тебе искренности и любви и как тебе нужно, чтобы кто-то тебя любил. И мы тебя любим, Эмили. Пусть даже мы очень разные.

– Я знаю. – Эмили проглотила комок, вставший в горле. – Теперь мне придётся уйти?

– Что? – испуганно проговорила Ева. – Что значит «уйти»?

– Теперь я знаю, кто вы. Наверное, мне больше нельзя оставаться с вами?

– Нет! Конечно, ты останешься с нами. Просто нам надо быть осторожнее, вот и всё. И следить за тем, чтобы ты снова не проскользнула туда. – Она ласково погладила Эмили по голове. – Надо было рассказать тебе раньше, но время пролетело так быстро.

Эмили нахмурилась. У неё оставалось ещё столько вопросов, но она так устала, что просто не было сил. Устала и проголодалась. Она почти умирала от голода.

– Мы так и не попробовали мой торт, – пробормотала она.

– Я немножко попробовал, – признался Стриж. Все обернулись к нему, и он покраснел. – Только маленький кусочек! Пока вы там выясняли, куда делась Эмили. Я сидел в кухне один. Мне было скучно! – Он сердито нахохлился. – И не смотрите на меня так! Я волновался, и мне надо было отвлечься. Вкусный торт, Эми. Очень вкусный.

Эмили поднялась на ноги, увлекая за собой маму.

– Хорошо, если он нам оставил хотя бы половину, – сказала она и вдруг смутилась. – А вы вправду едите человеческую еду? Вы не притворяетесь?

– Я точно ем. И уж тем более твои торты. – Ева вздохнула. – Эмили, я обещаю: мы всё тебе объясним. Это будет непросто, но мы постараемся. И прежде чем мы пойдём вниз, я хочу, чтобы ты поняла самое главное. – Она погладила Эмили по голове, по её чёрным кудряшкам. – Ты наша дочка. Всегда была нашей дочкой и всегда будешь.

Эмили кивнула, стараясь не шмыгнуть носом. Она знала, что это правда. Может быть, мама немного поколдовала, чтобы Эмили ей поверила, но даже если и так – ничего страшного.

– Я туда ещё вернусь? В волшебную страну? – спросила она, прикоснувшись к маминой руке и с надеждой глядя на папу, Юлу и Лори.

Ева посмотрела на Пепла и легонько пожала плечами, как бы смирившись с неизбежным.

– Эми, мне бы очень хотелось сказать «нет». Это волшебный, прекрасный мир, но для людей он опасен. Будь моя воля, я бы завернула тебя в одеяло и привязала к кровати, чтобы ты даже близко не подходила ни к одной из дверей…

– Но почему-то мне кажется, что это не поможет. – Пепел скрестил руки на груди. – Пообещай нам, Эмили, что ты никогда не отправишься туда в одиночку. Только с кем-то из нас.

– Я обещаю, – горячо закивала Эмили. – Я подожду…

Она обернулась к Юле и Лори, бережно провела пальцами по их крыльям и радостно рассмеялась, почувствовав, как в её руки вливается тёплая магия. Магия искрилась в воздухе, словно пылинки в солнечном луче. И она была сладкой на вкус – как её собственное кулинарное волшебство.

Эмили улыбнулась сёстрам, потом Стрижу, Пеплу и Еве и направилась к лестнице:

– Вы как хотите, а мне сейчас нужен большой кусок торта.

Примечания

1

Нетбол – разновидность баскетбола, популярная женская игра в Великобритании и Британском Содружестве наций.

Content

Холли Вебб
Эмили и волшебная дверь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Примечания