Холли Вебб

Эмили и волшебный сундук

Holly Webb

Emily Feather #3: Emily Feather and the Chest of Charms

Text © Holly Webb, 2014

Cover illustration © Rosie Wheeldon, 2014

Cover reproduced by permission of Scholastic Ltd

The original edition is published and licensed by Scholastic Ltd

© Покидаева Т., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Кейти

Глава 1

– Обожаю летние каникулы, – сказала Эмили, сбросила шлёпанцы и подставила босые ноги тёплому солнышку.

– Ты-то да, – вздохнул Стриж, её младший брат. Он легонько потыкал кончиком травинки в ближайшего муравья. Муравей растерянно замер на месте, а потом уполз прочь.

Эмили положила травинку в книгу вместо закладки и посмотрела на брата:

– А ты нет?

Стриж пожал плечами:

– На каникулах скучно. Нечем заняться…

– Так это и хорошо! Не надо вставать утром в школу, не надо всё время спешить…

– Ты и так никуда не спешишь, – фыркнул Стриж. – Если бы Юла с Лори тебя не подгоняли, ты бы вечно опаздывала на уроки.

Эмили подпёрла рукой подбородок.

– Может быть, – согласилась она.

С утра она всегда ходит вялая, как сонная муха, но старшие сёстры умеют придать ей ускорение. Просто есть люди-жаворонки и есть люди-совы. Наверное, Эмили была совой. Ей нравилось в школе, но на каникулах было лучше: не надо рано вставать, можно подольше поспать. Сегодня она спала долго, пока её не разбудил мягкий солнечный свет, лившийся в окна сквозь толстое волнистое стекло. Это было приятно. И так будет ещё полтора месяца.

– Если тебе скучно уже сейчас, в первую неделю каникул, то что же будет к концу августа? – спросила она.

– Наверное, озверею от скуки, – уныло пробормотал Стриж. – И сгрызу пальцы у себя на ногах.

– Ты всегда можешь вернуться… ну, к себе домой… – предложила Эмили. – В волшебную страну. Там уж точно не скучно.

Стриж сердито уставился на неё:

– Во-первых, я не могу. Мама с папой меня убьют. Ты сама должна знать. И потом, это не мой дом. Никто из нас там не жил. Ну, кроме родителей.

Эмили медленно кивнула:

– Да, наверное. Об этом я не подумала. – Она сорвала травинку и сунула её в рот. – И какой мир ты считаешь своим? Тот или этот?

– Я не знаю, – признался Стриж. – Я всегда живу здесь. А там бываю в гостях, да и то очень редко.

– А как тебе кажется, где тебе лучше? – с любопытством спросила Эмили. – Там ты можешь принять свой настоящий, волшебный облик.

Она с завистью посмотрела на спину Стрижа, вспомнив, как у него вырастали крылья – мягкие коричневато-серые крылья, которые смотрелись на нём так естественно. Словно так и должно быть. Хотя да. Именно так и должно быть, если знать, кто такой Стриж. Больше всего Эмили завидовала Стрижу, Юле и Лори как раз из-за крыльев. Даже не потому, что они могут летать – хотя способность к полёту – это, конечно, прекрасно, – а потому, что у них были такие красивые крылья с переливчатым оперением, искрящимся магией. Сильные, но изящные. И очень мягкие, точно воздушные. Ей всё время хотелось к ним прикоснуться.

Эмили только недавно узнала, что её удочерили – когда она была совсем маленькой, папа нашёл её брошенной на речном берегу и принёс домой. Это само по себе было странно: вдруг узнать, что она не родная в своей семье и что никто не знает, откуда она появилась и кто её настоящие родители. Но это было ещё не всё. Как оказалось, её семья не совсем обычная. Вернее, совсем не обычная.

Её родители, младший брат и старшие сёстры были феями. Самыми настоящими феями, замаскированными под обычных людей. Их старый дом, который Эмили очень любила и где прожила всю жизнь, оказался проходом в волшебную страну. В доме было множество потайных дверей, ведущих в другие миры. Большое зеркало на верхней лестничной площадке служило окошком, в которое любопытная водяная фея подглядывала за нашим миром. И даже их пёс Ворчун был не совсем псом.

Ко всему этому надо было привыкнуть.

Эмили не знала, сможет ли она привыкнуть настолько, чтобы воспринимать всё как должное. Но она уже преодолела первоначальное неверие и страх и перешла к этапу восхищённого удивления.

– Мне бы очень хотелось вернуться в волшебную страну, – вздохнула она. – Побывать там на экскурсии, посмотреть всё как следует. Чтобы не надо было ни от кого убегать и никого выручать. Мне так хочется всё посмотреть… реку и лес… познакомиться с тамошними обитателями.

– Наверное, ты там видела больше меня, – сказал Стриж. – В волшебной стране. Когда я там бываю, то всегда с мамой и папой, и мы все такие нарядные… вроде как с официальным визитом. Всё очень торжественно и очень скучно. Я там ни с кем не встречался, ни с кем не общался… Не то что ты!

– Единственные феи, с кем я общалась, пытались меня похитить, – сказала Эмили. – А в следующий раз за мной гнались голодные охотничьи псы. Жалко, нельзя просто пройти через дверь… Я знаю, что нам нельзя. Но так хочется!

Когда Эмили справилась с первым потрясением, она попросила папу – подкупив его чаем и свежими шоколадными коврижками – рассказать ей о доме и о мирах, что скрываются за волшебными дверями. Конечно, он рассказал ей не всё. За одной чашкой чая нельзя рассказать о целом мире. Но теперь Эмили знала хоть что-то.

Папа сказал, что он страж путей между мирами. Он живёт в мире людей и охраняет двери, ведущие из этого мира в страну волшебства. Раньше, прежде чем двери были запечатаны охранными заклинаниями, обитатели волшебной страны пытались заманивать к себе людей. В людях – особенно в человеческих детях – есть что-то такое, что помогает древним феям сохранять вечную молодость. Какая-то жизненная энергия, которой нет у самих фей. Эмили не очень поняла, что это такое. Но она знала, что папа говорит правду.

Она сама побывала в волшебной стране, пройдя через одну из дверей. Это получилось случайно: когда Эмили узнала правду о себе и своей семье, она рассердилась и очень расстроилась. Она побежала к себе наверх, чтобы побыть в одиночестве и спокойно подумать, но дверь её спальни открылась не в спальню, а в страну волшебства – красивое, но опасное место, где жили феи, которым хотелось оставить её у себя навсегда. Одна из них, леди Анстис, попыталась накормить Эмили заколдованными ягодами и фруктами. Если бы Эмили отведала это волшебное угощение, она уже не смогла бы есть обыкновенную человеческую еду. Даже если бы она сумела вернуться домой, здесь она умерла бы от голода.

Сейчас леди Анстис и другие достопочтенные дамы – так в волшебной стране называли влиятельных древних фей при дворе короля – обретали всё больше могущества. Королева волшебной страны умерла, и король правил один. Все придворные дамы из благородных родов пытались добиться его расположения в надежде, что он выберет в жёны кого-то из них, если решит снова связать себя узами брака.

– Если мы туда пойдём… – начала было Эмили.

– Мы никуда не пойдём! – перебил её Стриж.

– Я знаю! Но если бы можно было пойти, как ты думаешь, я могла бы как-то замаскироваться? Чтобы тамошние обитатели не узнали, кто я такая?

– Я не знаю, – задумчиво проговорил Стриж. – Может, да. Может, нет. Мне кажется, они всё равно почувствуют, что ты человек, даже если мы изменим твой облик. И ты не просто человек. С твоей-то магией… – Он нахмурился. – Нет, Эми. Тебя нельзя ни с кем спутать. Ты не такая, как все остальные люди.

Эмили низко склонила голову, чтобы скрыть робкую довольную улыбку. Она не смогла не улыбнуться, когда Стриж сказал «с твоей магией». Конечно, она понимала, что её магия не сравнится по силе с магией того же Стрижа, или Юлы, или Лори. Но поскольку её семья скрывала своё истинное происхождение и все они жили как обычные люди, её брат и сёстры почти и не пользовались своей магией. Разве что самую капельку – Эмили была уверена, что Юла и Лори колдуют над своими причёсками, потому что их волосы всегда лежали идеально, – но если бы они применили какие-то более сильные чары, родители сразу бы об этом узнали и вряд ли были бы рады.

Но Эмили всё равно была счастлива, что в ней тоже есть магия – пусть даже её совсем мало, не больше пылинки. Когда она думала об этом, у неё загорались глаза от восторга. Магия не досталась ей от рождения, как сёстрам и брату, и всё же она вобрала в себя чуточку волшебства… Они со Стрижом рассудили, что это произошло потому, что она выросла в доме, где всё было пропитано магией.

Иногда Эмили сама себе поражалась: она десять лет прожила в семье фей и не догадалась об этом, пока ей не сказали. Но с другой стороны, она с самого раннего детства воспринимала все странности, происходившие в доме, как нечто вполне обыденное и привычное. Она считала, что движущиеся картинки в её окне – просто грёзы наяву, выдуманные миры из её фантазий. А двери в комнаты сестёр, как будто менявшие цвет в зависимости от их настроения, казались каждый раз разными просто из-за освещения. Никакой магии в этом не было.

А потом оказалось, что это была самая настоящая магия, и какая-то крошечная её часть теперь поселилась в Эмили. Каждый раз, когда Эмили попадала в страну чудес, магия в ней набирала силу. В первый раз она оказалась в волшебной стране случайно – просто вошла не в ту дверь. Но во второй раз она сама «наколдовала» себе дорогу в волшебный мир.

Речная фея помогла Эмили, Юле и Лори спастись от охотников, которых леди Анстис отправила за ними в погоню. Эта фея – её зовут Саша – показала им потайной ход в мир людей. Но она дорого заплатила за свою доброту. Охотники выгнали её из реки и натравили на неё своих вечно голодных псов. Эмили пришлось призвать всю свою магию, чтобы проникнуть в волшебную страну и спасти водяную фею. Ей пришлось забрать Сашу к себе, в мир людей, потому что иначе всё могло бы закончиться очень плохо. Эмили до сих пор было страшно подумать о том, что случилось бы с Сашей, если бы её поймали охотничьи псы.

Это было опасное, но захватывающее приключение. Эмили до сих пор не верилось, что она сделала всё сама.

– Тебе очень скучно? – спросила она у Стрижа, стараясь не выдать своего волнения.

В ответ Стриж только вздохнул и сердито потыкал травинкой в очередного ни в чём не повинного муравья.

– Потому что я знаю, чем мы займёмся!

– Я уже сказал: мы никуда не пойдём! Вообще забудь о волшебных дверях! Даже если охотники не узнают тебя и твою магию, всё равно это опасно. И мама с папой, если узнают, убьют нас обоих.

– Нет, я и не собиралась куда-то идти. Я просто подумала… Если во мне есть магия, то теперь я, наверное, смогу колдовать? – Она с надеждой посмотрела на брата. – Можешь меня научить?

Стриж удивлённо уставился на неё.

– Мама с папой тебя учили, как использовать магию? – спросила Эмили. – Есть какие-то определённые заклинания? Какие-то специальные слова или приёмы?

Стриж покачал головой:

– Нет. Меня никто не учил. Магия просто есть. Она часть меня, и я ею пользуюсь не задумываясь. То есть я ею не пользуюсь. Почти не пользуюсь. Из-за этих дурацких правил, которые придумали мама с папой. Нас не учат использовать магию. Всё происходит иначе.

Эмили вздохнула:

– Да, конечно. Ты такой везучий.

– Но ты можешь кое-чему научиться, – произнёс тихий голос у неё за спиной. Эмили обернулась и прищурилась от яркого солнечного света. Сейчас солнце светило ей прямо в глаза, но девочка, стоявшая перед ней, искрилась серебристыми бликами вовсе не из-за солнца.

В отличие от Стрижа и всех остальных, Саша не притворялась человеком. Она оставалась в своём волшебном облике и вся сверкала, словно речная вода в солнечный день. Её длинное платье переливалось серебристыми бликами, её волосы колыхались, словно водоросли в реке с быстрым течением. Её серебристо-зелёные глаза напоминали освещённую солнцем реку в лесу. С первого взгляда на Сашу было понятно, что она водяная фея.

Поэтому она почти всё время пряталась в садовом пруду.

Эмили со Стрижом ждали удобного случая, чтобы рассказать о ней родителям. Эмили не сомневалась, что она поступила правильно, когда спасла Сашу, но у родителей могло быть иное мнение.

Здесь, в мире людей, папа был писателем, но его настоящая работа заключалась в том, чтобы охранять двери между мирами. Обитатели волшебной страны не должны проникать в мир людей. Если папа узнает о Саше, ему придётся отправить её назад, а ей нельзя возвращаться. Ни в коем случае.

– Чему научиться? – спросила она, глядя на Сашу широко распахнутыми глазами. – Кстати, у меня для тебя подарок. – Она протянула Саше маленький свёрток из пергаментной бумаги.

– Шоколад? – Саша уселась на траву рядом с Эмили и нетерпеливо развернула бумагу. Её зеленоватые золотистые волосы радостно всколыхнулись, когда она увидела, что это была шоколадная коврижка.

– А мне? – спросил Стриж.

– А тебе уже хватит. Ты вчера съел почти всё, что было. Это последняя.

Саша деликатно отломила маленький кусочек коврижки и положила его в рот.

– Даже если бы мне можно было вернуться домой, я бы, наверное, осталась здесь, – вздохнула она. – Корни калужницы и водяной кресс не идут ни в какое сравнение с твоей выпечкой. – Она задумчиво посмотрела на Эмили. – Знаешь, мне кажется, ты уже пользуешься магией, когда печёшь.

– Правда? – Эмили застенчиво улыбнулась. Ей не раз говорили, что она печёт просто волшебные пирожные и торты, но Саша имела в виду совершенно другое. – Я не знаю, как у меня получается. Это выходит само собой.

– Так и должно быть. Как сказал Стриж, мы не применяем какие-то специальные заклинания. Магия просто есть, и мы ею пользуемся, когда нужно. А твоя магия проявляет себя, когда ты печёшь что-то вкусное. Особенно если печёшь, чтобы порадовать своих близких.

Эмили кивнула:

– Да, наверное. Я люблю печь торты и пирожные. И ещё рисовать. Это два моих самых любимых занятия.

Саша отломила ещё кусочек коврижки, положила его в рот и усмехнулась, заметив, что Стриж наблюдает за ней с неприкрытой завистью.

– Очень вкусно… Скажи, о чём ты думаешь, когда что-то печёшь?

Эмили растерянно заморгала:

– Ну… Наверное, о рецептах.

– Но не только о них, – сказал Стриж. – Зачем тебе о них думать, если ты знаешь почти все рецепты на память? Даже странно, почему ты никак не можешь запомнить таблицу умножения.

– Наверное, потому, что я не люблю математику. – Эмили пожала плечами. – Кроме тех случаев, когда она может мне пригодиться. Например, чтобы рассчитать количество продуктов и их пропорции. А для этого мне не надо учить таблицу умножения.

– О чём ты думаешь, кроме рецептов? – Саша закатила глаза, отломила ещё кусочек коврижки и отдала его Стрижу: – И не смотри на меня так, словно тебя морят голодом.

Эмили обвела взглядом сад: пруд, где теперь жила Саша, густые заросли кустов и высоких деревьев, скрывавших забор, из-за чего казалось, что сад никогда не кончается.

– Я не знаю… наверное, о том, какой вкус у каждого из продуктов. И какой будет вкус, если смешать их все вместе. И кто будет есть то, что я испеку. А если я пробую что-то новое, то надеюсь, что получится вкусно.

– Да, – кивнула Саша. – Сила желания.

– То есть у меня всё получается потому, что мне хочется, чтобы получилось? – спросила Эмили с сомнением.

– Сила желания – это очень сильная магия. – Саша улыбнулась Эмили. Не обращая внимания на протестующие стоны Стрижа, она раскрошила в ладони последний кусочек коврижки и пересыпала крошки в руку Эмили.

Эмили удивлённо посмотрела на неё:

– И что мне с ними делать?

Саша опять улыбнулась:

– Что хочешь… Ты испекла эти коврижки для нас, значит, в них уже есть капелька твоей магии. Преврати их во что-то другое.

– Во что?

– Во что захочешь.

Эмили нахмурилась, глядя на крошки у себя на ладони. Она совершенно не представляла, как превратить их во что-то ещё. Саша и Стриж справились бы без труда – в них так много магии, и они знают, что с ней надо делать. А Эмили не знала. И не чувствовала в себе никакой магии.

– И будь осторожнее, Эмили, – добавила Саша. – Не применяй слишком много магии. Ты же знаешь, твои родители запретили Стрижу колдовать. И Стрижу, и Юле, и Лори. И там, за дверями, есть наблюдатели. С той стороны. Не надо, чтобы они узнали, на что ты способна.

Стриж рассмеялся:

– Думаю, мы ничем не рискуем. То есть это же просто Эмили. В ней не так много магии, чтобы её кто-то заметил.

Эмили понимала, что брат не хотел её обидеть, но его слова очень её задели. Она сердито уставилась на крошки у себя на ладони. Стриж считает, что она ни на что не способна? Сейчас она ему покажет! Ей уже надоело быть слабой, бездарной сестрой, которая не может вообще ничего, кроме как печь торты и пирожные.

Но что надо делать? Это же самые обыкновенные крошки от шоколадной коврижки. Как превратить их во что-то другое? И кстати, во что? В голове было пусто. Ни одной интересной идеи.

Стриж зевал во весь рот. Он даже и не смотрел, что будет делать Эмили.

Она решила, что превратит крошки в большой шоколадный торт. Очень вкусный. И не даст Стрижу ни кусочка. Пока он не попросит как следует.

Она стиснула зубы и сморщила нос, сосредоточенно глядя на крошки и пытаясь собрать воедино всю свою магическую энергию. Теперь она чувствовала, что у неё получается. Но очень медленно… и очень мало. Ей нужно больше крошек: из того, что есть, не получится торт. Разве что крошечный, для мышат. Она улыбнулась, представив себе мышонка, который с надеждой обнюхивает крошки, – маленького шоколадного мышонка с мягкой шёрсткой из порошка какао. В точности как посыпка на маминых любимых трюфелях, которые она ела сама и говорила, что они только для взрослых.

Что-то пощекотало ей пальцы, и Эмили вздрогнула от неожиданности. Она разжала пальцы, и у неё на ладони застыл шоколадный мышонок, только чёрные усики забавно топорщились и шевелились. Потом он, похоже, решил, что Эмили его не обидит, и принялся доедать те немногие крошки, которые ещё оставались после превращения.

Эмили вздохнула. Вместо огромного торта у неё получился крошечный мышонок. Она отвлеклась, когда колдовала, – и вот результат.

– Я не хотела мышонка, – грустно сказала она Саше. – Я пыталась превратить крошки в торт.

Но Стриж смотрел на мышонка с восторгом и завистью:

– Ты его наколдовала! Я и не знал, что ты так умеешь! Какой он хороший…

Он осторожно погладил мышонка по голове кончиком пальца.

– Но я не хотела мышонка! – повторила Эмили.

Саша приобняла её за плечи, и Эмили показалось, что она окунулась в прохладную реку.

– Эмили, на самом деле я не ожидала, что у тебя сразу получится превращение. Я думала, может быть, крошки просто изменят цвет. Я даже не подозревала, что в тебе столько силы.

– Это всё потому, что я разозлилась, когда Стриж сказал, что я ничего не смогу, – призналась Эмили.

– Ну извини, – пробурчал Стриж. – Но даже для Юлы и Лори будет сложно наколдовать живое существо… ну, практически из ничего. – Он с надеждой взглянул на Эмили. – Ты же не очень любишь мышей?

– Совсем не люблю. – Она посмотрела на крошечного мышонка у себя на ладони. – То есть он милый… Но мне, если честно, не хочется, чтобы он жил в моей комнате. Наверное, пусть живёт в саду?

– Можно я возьму его себе? Ну пожалуйста, – попросил Стриж. – Мне он так нравится! Я буду о нём заботиться. Он любит пирожные. Я буду с ним делиться.

Эмили рассмеялась и бережно передала мышонка Стрижу.

– Может быть, тебе придётся сегодня печь торт, – проговорил Стриж без тени улыбки. – Кажется, он голодный. – Он посадил мышонка в нагрудный карман рубашки. – И я тоже проголодался, – добавил он, с надеждой глядя на Эмили.

Эмили поднялась на ноги и посмотрела на Сашу.

– Значит, нужно просто очень сильно захотеть? – спросила она.

Саша кивнула:

– И немного потренироваться. – Она улыбнулась. – Можешь тренироваться на Стриже…

Глава 2

– Он снова здесь, этот парень! – сообщил Стриж, заглянув через плечо Эмили в миску с тестом.

Эмили решила испечь лимонно-малиновый торт и сейчас, добавив в тесто перетёртые с сахаром ягоды, перемешивала их так, чтобы получились ярко-малиновые «мраморные» завитки.

Закончив с тестом, она обернулась к Стрижу:

– Какой парень? Из-за которого Лори стонет, что он не даёт ей покоя?

Стриж сморщил нос:

– Она, может, и стонет, но почему-то не говорит ему, чтобы он отвязался. Ей нравится, что он ходит за ней как привязанный. Как щенок.

– Хорошо, что Лори тебя не слышит. – Юла вошла в кухню и притащила с собой Ворчуна, держа его за ошейник. Пёс упирался всеми четырьмя лапами и сердито рычал. – Тебе он тоже не нравится, этот мальчишка, да? – спросила Лори, с сочувствием почесав Ворчуна за ухом. – Он и вправду противный, я тебя понимаю. Но если ты его укусишь, у нас будут проблемы.

Ворчун забился под стол, продолжая рычать – его грозный раскатистый рык отдавался от дощатого пола рассерженным эхом. Юла подошла к Эмили, окунула палец в тесто и быстро его облизала.

Эмили в шутку замахнулась на неё деревянной ложкой:

– Потерпи. Дождись торта.

– Я люблю сырое тесто. Можно я потом выскребу что останется в миске?

Юла уселась за стол, продолжая облизывать палец, испачканный в тесте.

– А где Лори? – спросил Стриж.

Юла пожала плечами:

– Всё ещё торчит на крыльце и болтает с Даном. Мне стало скучно.

Эмили украдкой взглянула на сестру. Может быть, ей просто завидно, что Дан повсюду ходит за Лори, словно влюблённый спаниель: за Лори, а не за ней. Раньше ни Юла, ни Лори не интересовались парнями. Лори всегда говорила, что все мальчишки дураки и с ними не о чём поговорить. А Юла лишь фыркала в ответ на вопрос Эмили, нравится ли ей кто-то из мальчиков у них в школе.

Лори не говорила, что ей нравится Дан или что он её парень. Но он каждый день приходил к ним домой и подолгу беседовал с ней на крыльце, элегантно прислонившись к перилам и хлопая своими невероятно длинными ресницами. Если честно, Эмили ему завидовала из-за этих ресниц. У него были светлые волосы, ярко-зелёные глаза и тёмные ресницы, неестественно чёрные, если подумать – намного темнее волос.

Эмили перелила тесто в форму для выпечки, но оставила немного и в миске. Она выдала Юле со Стрижом по ложке, взяла ложку себе и поставила миску на стол.

– Как ты думаешь, – спросила она, соскребая малину со стенки миски, – у него настоящие ресницы? Они даже длиннее, чем у тебя или у Лори. И очень тёмные, хотя он блондин.

Юла пожала плечами:

– Не знаю. Может быть… – Она улыбнулась, лукаво прищурившись. – Или, может быть, он их красит. Эмили, ты молодец… Я при случае спрошу у Лори.

Значит, она всё-таки завидует. Немножко завидует. Достаточно, чтобы поддразнивать сестру из-за мальчишки, который их разъединяет. Сколько Эмили себя помнит, Юла и Лори всегда были неразлучны. Пока не появился Дан.

Кухня уже наполнялась ароматом лимонно-малинового торта. Дверь в прихожую была открыта, и оттуда доносились приглушённые голоса Лори и Дана, которые болтали, стоя на крыльце, и, похоже, никак не могли расстаться.

Дан начал ухаживать за Лори в конце учебного года. Сперва это было смешно – Юла и Лори потешались над ним между собой, – что этот придурок постоянно маячит у них перед глазами: и в школе на переменах, и даже в городе на выходных, когда Юла и Лори ходили по магазинам.

Эмили со Стрижом впервые увидели Дана, когда встретили Юлу и Лори по дороге из школы. У близняшек уроки заканчивались чуть позже, чем в начальной школе, но их школа была ближе к дому, поэтому по дороге домой они часто встречали Стрижа, Эмили и её лучшую подругу Рейчел.

В тот день Юла хихикала, а Лори сердито дулась. У неё горели щёки и даже уши пылали красным под светлыми волосами.

– Что случилось? – спросила Эмили. Она подумала, что Лори, наверное, злится на кого-то из учителей. У неё был такой вид, как будто ей хотелось кого-то убить, и она всегда жаловалась на учителей в их школе. Юла и Лори учились там уже два года, а некоторые учителя путали их до сих пор. Это ужасно бесило близняшек.

– Миссис Харрис опять назвала тебя Юлой, как на прошлой неделе? – предположила Эмили, готовая выразить искреннее сочувствие. Она попыталась придумать, как бы пооскорбительнее обозвать биологичку, чтобы поднять настроение сестре.

– Нет. Опять этот Дан Харгрейвс… Как он мне надоел!

– Кто такой Дан Харгрейвс? – спросил Стриж. Как всегда, он умчался вперёд, потому что ему было скучно слушать девчоночьи разговоры Эмили и Рейчел. Но теперь он вернулся и принялся нарезать круги вокруг Юлы и Лори. Теперь, когда Эмили узнала правду о своей семье, она поняла, что в школе, среди людей, Стриж скучает по своим волшебным сородичам. Когда по дороге из школы им встречались Юла и Лори, он всегда старался держаться поближе к ним.

– Ты его не знаешь, – нахмурилась Лори.

– Мальчик из параллельного класса, – объяснила Юла. – Он влюблён в Лори.

– Мне его жалко, – усмехнулся Стриж.

– И что это значит? – огрызнулась Лори.

– Ничего, – сказал Стриж и на всякий случай отошёл от неё подальше. – Просто если ты на него вечно рявкаешь, как сейчас на меня, то его остаётся только пожалеть.

Казалось, Лори сейчас взорвётся. Но она лишь отвернулась и сердито пошла прочь.

– Что-то она совсем злая, – заметила Эмили, глядя вслед Лори, которая шла, пиная траву на краю тротуара.

– Ага. Он её бесит. Сначала было даже весело. Он с неё глаз не сводит, говорит всякие комплименты. Позавчера угостил шоколадкой. Но он редко подходит. Восхищается издалека. И хорошо, что издалека. Если он подойдёт, я, наверное, его стукну… Мы сегодня узнали, что он написал о ней песню. – Юла закатила глаза. – Как я поняла, он играет в какой-то молодёжной рок-группе.

– Песню?! – воскликнула Эмили и подумала про себя, что это, наверное, очень приятно и круто, когда тебе посвящают песню. – Хорошая песня?

Юла пожала плечами:

– Можешь сама послушать. Он её выложил на Ютуб.

Эмили и Стриж помчались домой со всех ног. Им не терпелось послушать песню. Они включили их общий, один на двоих, ноутбук, нашли песню и, хихикая, склонились над экраном. Хотя они сделали звук потише, Лори всё равно услышала. Она влетела в гостиную, как разъярённый вихрь, схватила ноутбук и захлопнула крышку. Эмили со Стрижом не успели послушать и половину песни.

– Эй! Отдай! – возмутился Стриж. – Это наш ноутбук! Всё равно мы её дослушаем. Ты нам не запретишь. Мы просто дождёмся, когда тебя не будет дома. Это видео может смотреть кто захочет. И его уже смотрят. Там больше тысячи просмотров. Почему нам нельзя посмотреть?

– Потому что это мой дом, я здесь живу, и это песня обо мне, и я не просила, чтобы мне посвящали какую-то дурацкую песню! – рявкнула Лори и направилась обратно к лестнице, держа ноутбук под мышкой.

– Вроде хорошая песня! – крикнула Эмили ей вслед. – Мне понравился первый куплет. Чего ты так злишься? Ты можешь прославиться на весь мир!

– Я не хочу прославиться тем, что какой-то патлатый четырнадцатилетний придурок написал обо мне песню! – Лори резко взмахнула руками, и ноутбук, конечно же, выпал.

Эмили испуганно ойкнула и протянула руку, как будто могла поймать ноутбук на расстоянии. Но внезапно, словно по волшебству, Стриж оказался на середине лестничного пролёта и успел подхватить ноутбук за долю секунды до того, как тот грохнулся на ступеньки.

– Осторожнее! – крикнула Эмили.

Лори смутилась, буркнула «Извините», судорожно сглотнула и убежала к себе наверх.

– Если ты на кого-то злишься, то не надо ломать наши вещи! – крикнул Стриж ей вдогонку. – И мы всё равно послушаем эту песню!

Лори так яростно хлопнула дверью, что вся лестница содрогнулась. Стриж вернулся за стол, открыл ноутбук и включил звук погромче.

– Ты нарочно пытаешься её разозлить? – спросила Юла, выходя из кухни и жуя банан. Услышав приторно-слащавый голос, льющийся из ноутбука, она скривилась: – Выключи эти розовые сопли. Меня сейчас стошнит.

Эмили согласно кивнула:

– Я понимаю, почему Лори злится. Первый куплет был ещё ничего, мне даже понравилось, но теперь, когда я дослушала всё до конца, у меня ощущение, что он поёт, объевшись сахара. И слова не намного лучше.

– Ага. – Юла вздохнула. – Но злится она не поэтому.

Эмили и Стриж хмуро уставились на неё:

– А почему? Она сама говорила, что песня дурацкая… – Стриж пожал плечами.

– Ей нравится песня. – Юла плюхнулась на диван рядом с Эмили и Стрижом. – Просто она стесняется в этом признаться. Ей льстит, что о ней написали песню, и её это смущает. Все девчонки сегодня в школе только об этом и говорили. И все ей завидовали.

– Думаешь, Лори нравится этот Дан? – спросила Эмили, широко распахнув глаза. – Они будут встречаться?

– Надеюсь, что нет, – помрачнела Юла. – Меня от него трясёт.

Она доела банан и убежала к себе наверх, хлопнув дверью ещё громче, чем Лори.

Комната Эмили располагалась прямо над комнатой Лори, и Эмили было слышно, что у Лори звучит та самая песня. Звучит, не умолкая. Уже несколько дней. Пару раз к ней поднималась Юла, садилась на диванчик у окна, поджав под себя ноги, и мрачно смотрела на улицу. Вид у неё был потерянный и одинокий. Она явно нуждалась в компании и поэтому приходила поговорить с Эмили. Эмили была этому рада, она чувствовала себя нужной. Но в то же время её беспокоило, что её старшие сёстры отдаляются друг от друга. Из-за мальчишки, который не нравился им обеим.

Сейчас Эмили наблюдала за тем, что происходило на крыльце. Лори тряхнула волосами и рассмеялась. Очевидно, Дан сказал что-то смешное. Из-под стола донёсся очередной недовольный рык.

Юла услышала смех сестры и раздражённо поёжилась.

Эмили украдкой взглянула на неё.

– С чего это она вдруг так прониклась к этому Дану? Она же его ненавидела лютой ненавистью ещё две недели назад – когда он написал эту песню, – и даже наорала на нас со Стрижом, когда мы пытались её послушать.

Юлу опять передёрнуло:

– Я не знаю. Я вообще не понимаю, как она его терпит. Раньше она говорила, что её от него тошнит. А теперь он сидит с нами в столовой на большой перемене. Вместе с его друзьями, которые вообще ничего не говорят. Только смеются над его тупыми шутками. – Юла бросила ложку в миску и навалилась на стол, положив подбородок на руки.

Стриж тут же подтащил миску с остатками теста поближе к себе, но Юла не стала возмущаться. Она даже этого и не заметила. Стриж встревоженно взглянул на Эмили.

– Иногда она его прогоняет: мол, исчезни, отстань от меня. Но как-то вяло. Как будто ей вовсе не хочется, чтобы он отстал, – добавила Юла. – А теперь он приходит сюда чуть ли не каждый день. Хорошо, хоть не ломится в дом… – Она снова поёжилась и тряхнула головой, так что волосы упали ей на лицо. – Мне не нравится, что он сюда ходит.

Глава 3

Теперь Дан Харгрейвс приходил каждый день. Они с Лори подолгу болтали, стоя на крыльце.

Через несколько дней Эмили разобрало любопытство, и когда Дан ушёл, а сама Лори вплыла в кухню с затуманенными глазами и мечтательной улыбкой на губах, она спросила у неё:

– Почему он никогда не заходит в дом?

Лори удивлённо уставилась на Эмили, как будто сама никогда не задумывалась об этом, пока её не спросили.

– Ну… наверное, потому что я его не приглашаю, – сказала она. – И он сам не хочет.

– Кто не хочет? Чего не хочет? – спросила мама, которая вышла из мастерской, чтобы поставить в раковину на кухне грязную чашку из-под чая. Ворчун, их большой чёрный пёс, вышел следом за ней и ласково ткнулся носом в колени Эмили. Потом подошёл к Лори, обнюхал её и попятился, прижав уши. Эмили почесала его под подбородком, украдкой наблюдая за Лори, которая судорожно пыталась придумать что ответить.

Её щёки горели. Даже шея сделалась красной, как будто у Лори вдруг подскочила температура.

– У них в школе есть мальчик, который в неё влюблён, – объяснила Эмили и тут же нахмурилась. Хотя Дан приходил каждый день и подолгу стоял у них на крыльце, Ева и Пепел ни разу его не видели. И даже не подозревали о его существовании. В этом было что-то тревожное, что-то неправильное. Подозрительное. Он нарочно избегал встречи с ними? И если да, то почему?

И самое главное – как? Ведь дом окружён защитными чарами, такими мощными и чувствительными, что при желании папа Эмили, наверное, мог бы пересказать биографию почтальона во всех подробностях. Дан просто не мог остаться незамеченным. И всё-таки мама с папой о нём не знали.

Как-то всё это странно…

– Замолчи, Эмили, – шикнула на неё Лори. – Что ты лезешь, куда не просят! Мам, не слушай её. Ничего он в меня не влюблён.

Она вихрем вылетела из кухни и побежала к себе наверх. Ева с Эмили растерянно смотрели ей вслед.

– У неё есть парень? – удивлённо спросила мама.

Эмили пожала плечами:

– Нет. Может быть… Но, наверное, нет. Юла говорит, ему нравится Лори. Лори сначала плевалась, а теперь каждый день с ним болтает… Он написал песню и посвятил её Лори. Но песня кошмарная – просто сладкие слюни.

Ева медленно кивнула:

– Мальчик из школы… Может быть, пригласим его на обед? Папа определённо захочет с ним познакомиться. – Она вздохнула. – Да. Обед. Замечательно. Я скажу Лори, чтобы она его пригласила.

– Да, скажи. – Но Эмили почему-то была уверена, что Дан не придёт на обед. Она оставила маму заваривать чай – Ева рисовала новый узор для ткани, и это означало, что она постоянно пила чай, – и ушла к себе наверх. Двери в комнаты Юлы и Лори были плотно закрыты, и за обеими гремела музыка. Но сёстры сидели по разным комнатам, и это было нехорошо.

Пока не появился Дан Харгрейвс, Юла и Лори были практически неразлучны. Они расходились по своим комнатам, только чтобы спать, а так всё время сидели вместе, либо у Юлы, либо у Лори: болтали, читали, слушали музыку по радио и подпевали любимым песням. А теперь всё изменилось. Дан Харгрейвс как будто встал между ними, мешая им общаться друг с другом.

Вдруг разозлившись, Эмили постучала кулаком в дверь Стрижа и ворвалась к нему в комнату, не дожидаясь ответа.

– Эй, потише! – воскликнул Стриж. – Ты напугала Коврижку.

Он лежал на кровати поверх покрывала и разглядывал что-то у себя в ладонях, сложенных чашечкой.

Подойдя ближе, Эмили поняла, что он держит в руках маленького шоколадного мышонка и шоколадное же печенье. Она весело рассмеялась. Это действительно было забавно: крохотный мышонок рядом с печеньем в два раза больше его самого. Глазурь уже успела подтаять и испачкать руки Стрижа. Оба – и Стриж, и мышонок – возмущённо смотрели на Эмили, как будто она оторвала их от очень важного дела. Чёрные усики мышонка были измазаны шоколадом.

– Ты назвал его Коврижкой? – спросила Эмили, встав на колени рядом с кроватью, чтобы получше рассмотреть мышонка. Он недоверчиво сверкнул на неё крошечными глазками-бусинками и, убедившись, что она его не обидит, продолжил сосредоточенно грызть печенье.

– Ага. Мне показалось, это хорошее имя. И ему очень подходит. Он обожает коврижки. Особенно шоколадные.

– А разве ему не нужен нормальный мышиный корм? – спросила Эмили. – Семечки? Арахис?

– Он любит арахисовые ириски, – сказал Стриж.

– Нет, обычный арахис. Мыши не едят сладкое.

– А он ест. – Стриж пожал плечами. – Я купил ему пачку мышиного корма. Добавил в мамин заказ в интернет-магазине. Она даже и не заметила. Ничего ей не рассказывай, ладно? Она не любит мышей.

– Хорошо. И что? Он не стал есть мышиный корм?

– Нет. Сидел дулся, пока я не дал ему пакетик драже в шоколаде и две папины шоколадки с мятной начинкой. Кстати, не говори ему. Он заметил, что шоколадки пропали.

– Как в него поместился целый пакетик драже? И ещё две шоколадки? – Эмили внимательнее присмотрелась к Коврижке. Надо сказать, что для такого крохотного мышонка он отличался завидным аппетитом. Он уже съел почти половину печенья и, кажется, не собирался останавливаться на достигнутом. Если он и делал какие-то перерывы, то лишь на секунду и лишь для того, чтобы слизать с усов шоколад.

– Ну, я немного ему помог. И одной шоколадкой пришлось поделиться с Ворчуном, чтобы он не завидовал Коврижке. Но папа сказал, что там не хватает половины коробки. А это неправда. Всё-таки он шоколадный мышонок. У него своё правильное питание. Его таким наколдовали. Ты сама его наколдовала, Эмили, так что не жалуйся. На самом деле, я тут подумал… Будет справедливо, если ты мне поможешь его кормить. Может быть, испечёшь шоколадных коврижек?

Стриж изобразил умоляющий взгляд, и Эмили показалось, что мышонок понял, о чём идёт речь. Он прекратил грызть печенье и навострил ушки. Его крошечные глазки-бусинки загорелись восторгом.

– Испеку, но попозже. Честное слово. Сначала нам надо поговорить. Это очень серьёзно.

Стриж резко сел на кровати, прижимая к себе Коврижку. Мышонок недовольно задёргал усиками и осуждающе посмотрел на Эмили.

– Что ты затеяла на этот раз? – нахмурился Стриж. – Только не говори мне, что ты спасла ещё одного водяного духа. Мама с папой тебя убьют. И мне тоже достанется.

– Я ничего не затеяла! – воскликнула Эмили. – Речь вообще не обо мне, а о Лори. Я за неё беспокоюсь.

– С чего вдруг? – хмыкнул Стриж. – Она может сама о себе позаботиться, Эми. И уж всяко получше тебя.

– Я беспокоюсь из-за этого мальчишки. Ты заметил, что он никому из нас не нравится? Он не нравится Юле…

– Потому что она ревнует! Она привыкла, что Лори всё время с ней, а тут вдруг такое… Они никогда не дружили с кем-то поодиночке. Всегда только вместе.

– Может быть. Но мне кажется, дело не только в этом. – Эмили на секунду задумалась, подбирая слова. – Он приходит сюда каждый день, а мама с папой ни разу его не видели. Ни в окно, ни вообще. Как такое возможно? Как у него получается от них скрываться?

Стриж вдруг посерьёзнел, и Эмили поняла, что он наконец-то её услышал.

– Нет, так быть не должно, – сказал он. – Ты уверена? Папа о нём не знает?

– Мама сказала, не знает. Он бы, наверное, ей сказал, если бы знал.

– Да, наверное…

– И что это значит? – нервно спросила Эмили. – Дан – он из ваших? Из вашего мира?

– Нет, – усмехнулся Стриж. – Если бы он был из наших, я бы сразу заметил. Разве что он наложил очень сильное маскирующее заклятие. И Лори бы тоже заметила, правда? Что ты как дурочка, честное слово!

Эмили закусила губу, чтобы не огрызнуться в ответ. У неё было стойкое ощущение, что Стриж такой грубый потому, что он сам не уверен в своей правоте. И ему было страшно.

– А что, бывают такие маскирующие заклятия, которые обманывают вообще всех?

– Да, бывают, – нахмурился Стриж. – Но для такого заклятия нужно очень сильное колдовство. Помнишь, как ты спросила у Юлы и Лори, почему они красятся обычной косметикой, а не используют магию? Но это очень непросто: поддерживать наведённый магический облик. Нужно всё время следить, чтобы ты не менялся и все тебя видели одинаково, а не каждый по-разному. То же самое и с маскирующими заклятиями. Только они ещё сложнее. – Он покачал головой. – Нет, он не из наших. Я бы точно заметил.

Однако вид у него был не такой уж уверенный, и даже Коврижка прекратил грызть печенье, словно почуяв неладное, – а может, он просто уже наелся. Он и так уже съел больше, чем весил сам. Если судить по остаткам печенья. Мышонок пробежал по руке Стрижа, перебрался на тумбочку у кровати и нырнул в чайную чашку из маминого фарфорового сервиза, расписанного красивыми узорами. Наверное, Стриж стащил чашку из кухни. В чашке лежала мягкая подстилка, подозрительно похожая на сложенный носок, и Коврижка свернулся на ней и довольно зажмурился.

– Может, поговорим с Юлой? – предложила Эмили. – Хотя она сейчас не в настроении, потому что скучает по Лори…

Стриж покачал головой:

– Нет. Сначала мы проведём расследование. Когда он появится в следующий раз, мы за ним проследим.

– Ладно. – Эмили с облегчением вздохнула. Хорошо, когда есть план, пусть даже и не особенно гениальный. – А какие коврижки? Обычные? Или с крошкой из белого шоколада?

Стриж пожал плечами:

– Да любые. Какие захочешь.

Вот тогда Эмили поняла, как сильно он встревожен. Очень сильно встревожен.

* * *

– Он пришёл! – Стриж со всех ног примчался к пруду, где Эмили сидела на камне у берега и беседовала с Сашей.

– Тот самый мальчик? – с любопытством спросила Саша. Эмили рассказала ей про него. Саша обернулась к Стрижу. – А где леди Ева и лорд Пепел?

Эмили растерянно заморгала. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, как Саша называет её родителей. Она постоянно забывала, что её мама с папой занимали высокое положение при дворе короля волшебной страны, хотя жили они не там, а здесь, в мире людей.

– Они работают, – сказал Стриж. – Эмили была права. Он приходит только тогда, когда они оба заняты и наверняка его не увидят. Лично я не рискну отвлекать папу, когда он пишет. Сегодня кто-то ему звонил, и он зарычал, как взбесившийся динозавр, и швырнул телефон о стену.

– И мама велела не беспокоить её, если нет крайней необходимости. – Эмили встревоженно нахмурилась.

– Значит… они оба заняты? И я могу войти в дом и посмотреть на того мальчика? – сказала Саша.

Стриж удивлённо взглянул на неё:

– Зачем тебе на него смотреть?

Саша скромно потупилась:

– Если он из нашего мира, я могу его знать.

– Да! – воскликнула Эмили. – Пойдём с нами. Но нельзя, чтобы тебя кто-то увидел. Юла и Лори о тебе не знают, и я не хочу, чтобы знали. А то ещё станут меня шантажировать… заставят убираться в их комнатах или вроде того.

– Ладно, но если кто-то её увидит… Юла и Лори или мама с папой… я ничего не знал, ясно? – Стриж встал в дверях кухни, загородив дорогу в дом, и сурово уставился на Эмили.

– Да! Но её никто не увидит. Мы будем очень осторожны, честное слово.

– Я могу превратиться… – прошептала Саша, когда все трое на цыпочках вошли в кухню.

– Во что? – с восторгом спросила Эмили.

Саша пожала плечами:

– В воду было бы легче всего.

– Ты умеешь превращаться в воду?!

– Конечно. Всё-таки я водяная фея. – Саша улыбнулась Эмили, но Стриж покачал головой:

– Нет. Во-первых, если использовать магию в доме, мама с папой заметят. Нам повезло, что они не заметили чары Эмили, когда она наколдовала Коврижку. – Из-под ворота рубашки Стрижа показалась крошечная шоколадная головка: мышонок услышал своё имя. – Нет, обедать ещё рано. Спи дальше. А во-вторых, сколько воды? Мы же не станем таскать тебя по дому в ведре. Это будет подозрительно. И вдруг мы тебя прольём?

– В ведре не надо, – сказала Саша. – Хотя мысль неплохая. Если уж мне надо прятаться.

Эмили хихикнула:

– Ну да. В доме лучше не разливаться лужей. Пока оставайся такой, как есть, а дальше – по обстановке.

Они выглянули в коридор и прислушались, но голосов Лори и Дана не услышали. На крыльце было тихо.

– Я думаю, они наверху, – пробормотал Стриж, выходя в коридор и хмуро глядя на лестницу. – Она привела его в дом, и охранные чары его пропустили. Во всяком случае, папа даже не вышел из кабинета. А по идее, должен был выйти и поинтересоваться.

– Может, он просто обычный мальчишка, – сказала Эмили. – Если бы он был таким же, как вы, охранные чары наверняка бы сработали. Да?

– Даже когда в дом заходят обычные люди, папа об этом знает, – нахмурился Стриж. – Ему надо быть осторожным. Из-за дверей. Папа должен был заметить, что в дом вошёл Дан, кем бы тот ни был. Пойдёмте. Посмотрим, куда они делись.

Осторожно, на цыпочках, они пошли вверх по лестнице. Стриж шагал первым, Эмили с Сашей – за ним. Это напоминало игру в прятки, и Эмили с трудом сдерживала смех. Но Саша держала её за руку, и Эмили чувствовала, что та вся дрожит.

– Ты точно хочешь пойти с нами? – прошептала Эмили. – Ты вся дрожишь.

– Я хочу помочь, – шепнула в ответ Саша. – Мне нравятся твои сёстры. И вчера Юла плакала. Она сидела у пруда, и её слёзы капали в воду. Я их чувствовала – я чувствовала её. Она считает, что Дан обычный мальчишка, но всё равно ему не доверяет. И она скучает по сестре.

Эмили кивнула, расстроившись из-за того, что Юла плакала.

– И если он, этот Дан, просто использует Лори, чтобы пройти через какую-то дверь, от него можно ждать что угодно. Страшно даже подумать, что с ней может случиться. А вдруг он утащит её с собой? – Саша зябко поёжилась.

Стриж резко остановился, и Эмили налетела на него. Он обернулся к Саше. Его глаза сделались тёмно-серыми, как грозовые тучи, бледные губы сжались в тонкую линию:

– Думаешь, ему нужны двери?

Саша пожала плечами. Её платье, как будто сотканное из воды, пошло искрящейся рябью.

– Я не знаю. Может быть, нет. Может быть, он и вправду обычный мальчишка. Но как-то всё подозрительно, да?

– Я очень надеюсь, что ты ошибаешься, – пробормотал Стриж. – Может быть, они просто сидят в комнате Лори. Так, дверь закрыта… Я их не слышу, а вы?

Эмили покачала головой:

– Я тоже не слышу. Кому-то из нас придётся к ним постучаться и что-то спросить.

– Чур не я! – сказал Стриж и схватился за столбик перил.

Эмили удивлённо уставилась на него:

– Что ты делаешь?

– Держусь за дерево.

– И что?

– Значит, стучаться придётся тебе, – сказал Стриж с надеждой.

– С каких пор держаться за дерево значит, что мне надо стучаться?

Стриж нахмурился:

– Ну, что-то же оно значит… И потом, я сказал «чур». Чур не я. Подержаться за дерево. Кто первый скажет, тому и плюшка. Крибле-крабле-бумс. В общем, стучишься ты.

Эмили закатила глаза:

– Ладно, уговорил. – Она подошла к двери в комнату Лори, потом обернулась и прошептала: – Саша, встань сбоку, у комнаты Стрижа. Оттуда будет видна комната Лори, когда она откроет дверь.

Саша прижалась к стене, и Эмили пришлось прищуриться, чтобы её разглядеть. Она стала почти невидимой – прозрачный зыбкий силуэт, едва различимый на тёмном фоне.

Эмили кивнула Саше и постучала в дверь Лори. Настойчиво, громко. Она ждала, что сейчас Лори крикнет ей «Уходи!» – но за дверью была тишина. И не такая тишина, когда люди в комнате умолкают и ждут, что тот, кто стучал, просто уйдёт, не дождавшись ответа.

– Где они? – прошептал Стриж. – Куда она его увела?

– Ну, в комнате Юлы их быть не может, – пробормотала Эмили. – Внизу их нет… Проверь спальню мамы и папы.

Стриж побежал вниз проверять спальню родителей, а Эмили бросилась вверх по узенькой лесенке, что вела в её комнату на чердаке. Её сердце бешено колотилось. При одной только мысли о том, что этот странный мальчишка заходил в её уютную, милую комнату, у неё по спине побежали мурашки. Но Лори не повела бы его в комнату Эмили, правда? Она сначала спросила бы разрешения. Хотя… теперь Лори стала другой. И эта другая Лори очень не нравилась Эмили.

Стриж вернулся на верхнюю площадку и покачал головой:

– Их там нет.

– А что там? – спросила Саша. Она по-прежнему оставалась почти невидимой, и её голос звучал словно из ниоткуда.

Эмили вздрогнула от неожиданности. Она подошла буквально вплотную к Саше, даже её не заметив. Водяная фея так хорошо замаскировалась, что Эмили почти забыла о ней.

– Где?

– За этой дверью. Кажется, там кто-то есть. Я слышу голоса.

– Там нет никакой двери… – Эмили растерянно замолчала, глядя туда, куда смотрела Саша. Там никогда не было никакой двери. Но теперь дверь была.

Эмили подумала, что ей давно пора бы привыкнуть к странностям дома, где двери меняли цвета, сдвигались с места на место, а иногда исчезали совсем. Много лет Эмили убеждала себя, что это игра её воображения или обман зрения из-за необычного освещения, потому что… а как же иначе? Ничем другим это быть не могло. И эти странные двери никогда раньше не открывались. Только не для неё.

Она хмуро уставилась на дверь, непонятно откуда взявшуюся на площадке. Дверь была маленькой, тёмной и как будто ускользавшей от взгляда. Она создавала настойчивое ощущение, что её здесь нет вовсе – точно стеснялась, что на неё смотрят. Дверная ручка была совсем крошечной, а потом Эмили вообще перестала её различать, словно на дверь вдруг упала густая тень.

– Я тебя уже видела, – сердито проговорила она и схватилась за ручку двери.

– Что вы здесь делаете? – раздался голос у неё за спиной. – И кто это с вами?

Глава 4

Эмили отпустила дверную ручку и испуганно обернулась к Юле.

– Никто… – сказала она, украдкой скрестив за спиной пальцы. Оставалось надеяться только на чудо: вдруг Юла поверит! Сама Эмили с трудом различала Сашу на фоне тёмной стены.

– Не дури! – рявкнула Юла. – Ты же водяная фея? Как ты здесь очутилась?

Саша уже почти скрылась под дверью в комнату Стрижа. Она говорила Эмили, что умеет превращаться в воду, но Эмили поверила в это только сейчас, когда увидела собственными глазами. Серебристые капли воды вытекли из-под двери, поднялись в воздух, сгустились и превратились в высокую стройную девушку с зелёными, как водоросли, волосами.

– Ты! – Юла подошла ближе, внимательно глядя на Сашу. – Я тебя знаю! Ты показала нам дверь домой, когда мы спасали Эмили.

– И за это на неё натравили охотников, – сказала Эмили, схватив сестру за руку. Кожа Юлы искрилась и как будто потрескивала под пальцами Эмили. – Я знаю, что не должна была этого делать, но я не могла бросить её в беде, Юла! У них были псы!

– Это ты привела её сюда? – Юла явно не верила своим ушам.

– Она многое может, Юла, – заметил Стриж.

– Но она же не… – Юла пожала плечами и виновато взглянула на Эмили. – Извини, Эми. Я не хотела тебя обидеть. Но ты не такая, как мы. В тебе нет волшебства.

Эмили видела, что Юла им не верит.

– Покажи ей мышонка, – резко проговорила она. Ей надоело, что с ней обращаются как с калекой, которая вообще ни на что не способна. Она тоже кое-что может. И она ничего не выдумывает!

Стриж достал из нагрудного кармана Коврижку и сунул его Юле под нос. Мышонок сердито уставился на неё, подёргивая усиками. Похоже, он спал и ему не понравилось, что его разбудили. Он дёрнул хвостом, и Юла сделала шаг назад. Она боялась мышей – поняла Эмили, пряча улыбку.

– И при чём… здесь… эта мышь? – спросила Юла, спрятав руки за спину.

– Это не мышь, а мышонок! – возмутился Стриж. – Его наколдовала Эмили. Из шоколадной коврижки. Неплохо для человека, в котором нет волшебства, да?

– Ты превратила коврижку в мышонка? – Юла покачала головой, глядя на Эмили. – По-моему, это напрасная трата магии… Но как?

– На самом деле я хотела наколдовать шоколадный торт. Но чуточку сбилась, – призналась Эмили. – Но Стриж и Саша сказали, что магии нельзя научиться. Ну, то есть можно, но только не так, как я думала. В смысле – нет никаких заклинаний и волшебных слов. Ты просто желаешь, чтобы что-то произошло, и оно происходит. Так я и сделала. Ну почти… И так же было, когда я забрала сюда Сашу. Мне просто очень хотелось её спасти. Я захотела – и сделала.

– Захотела – и сделала… – растерянно повторила за ней Юла.

– В общем-то, это не так уж и странно, – заметил Стриж. – Всё-таки она десять лет прожила в этом доме. Каждый раз, когда открывается одна из дверей, сюда проникает немного магии, так? И Эмили сама побывала в волшебной стране, где всё пропитано магией. Наверное, она вобрала что-то в себя.

– Ты так говоришь, словно я какой-то неудавшийся эксперимент, – насупилась Эмили.

– В том-то и дело, что да, – пробормотала Юла. – Не в смысле неудавшийся. В смысле эксперимент. Раньше такого ещё не бывало, чтобы человеческий ребёнок рос в доме фей, под постоянным воздействием магии. Никто не знает, что из тебя получится. – Юла вздохнула и уселась на нижнюю ступеньку маленькой лестницы, ведущей в комнату Эмили. – Какой-то сегодня кошмарный день… – пробормотала она.

– Спасибо! – Эмили заморгала, стараясь сдержать слёзы.

Юла схватила её за руку, усадила на ступеньку рядом с собой и приобняла за плечи.

– Ты пытаешься меня заколдовать? – с подозрением спросила Эмили. Она чувствовала, как воздух искрится от магии Юлы, нежной и лёгкой, как пёрышко.

– Я не нарочно, – уверила её Юла. – Это вышло само собой, потому что мне хотелось тебя успокоить. Я не хотела тебя обидеть. Я имела в виду совершенно другое. Сегодня такой странный день, столько всего происходит…

– Ага. Например, Лори с тем парнем поднялись на тайный чердак, – сказал Стриж.

– Что?! – Юла резко вскинула голову. – Она отвела его на чердак?

– Ну да.

– Но посторонним туда нельзя! Его не зря прячут за исчезающей дверью. И как она это всё объяснила?

– Мы не знаем! – воскликнул Стриж. – Мы как раз собирались пойти и выяснить – и тут ты на нас налетела, как ястреб.

– А какие там тайны, на чердаке? – с любопытством спросила Эмили. – И что вообще за чердак? Я думала, что чердак – моя комната. – Она уставилась себе под ноги. – А мне туда можно? – еле слышно спросила она, вдруг оробев.

– Если уж Лори повела туда Дана Харгрейвса, то тебе точно можно, Эми, – улыбнулась ей Юла. – Это просто чердак, если честно. Твоя комната на одной стороне, а чердак идёт над всем домом. Ты же должна была понимать, что раз дом большой, то и чердак тоже большой.

Эмили покачала головой:

– Я об этом не думала.

Юла пожала плечами:

– Да, наверное. Он же тайный. Если люди о нём не знают, то им и не надо об этом задумываться. С виду это обычный чердак, как в любом доме. Мы там храним старые вещи, которыми больше не пользуемся: одежду, книжки и всё такое. Хотя, если подумать, наши старые вещи всё-таки чуть отличаются от обычных вещей.

Эмили медленно кивнула, представив себе древние книги заклятий, рецептов колдовских зелий и тайных знаний волшебной страны, сундуки с роскошными, сказочными нарядами, туфли, которые могут плясать сами по себе.

– А мне можно пойти посмотреть? – с надеждой спросила она.

– Может, когда мы избавимся от этого Дана… – пробормотала Юла. – Даже не верится, что она отвела его на чердак. Конечно, он не поймёт, что там такое. А кое-чего даже и не увидит. Но всё равно… Она, наверное, сошла с ума.

– Или её заколдовали, – мрачно проговорил Стриж.

– Да ну, глупости… – отмахнулась Юла, но её голос звучал встревоженно. Она поднялась на ноги и пристально посмотрела на маленькую тёмную дверь. Под её взглядом дверь изменилась. Теперь Эмили видела её очень чётко: дверь из тёмного дерева с резным спиральным узором из цветов, листьев и крошечных птичек.

– Они спускаются. – Юла встала прямо перед дверью и выставила перед собой руку ладонью вперёд, словно пытаясь что-то сдержать. – Ты… – Она обернулась к Саше. – Извини, я не знаю, как тебя зовут, и сейчас не время. Пожалуйста, спрячься. Мы не знаем, кто такой Дан, но лучше, чтобы он тебя не видел. Ты никак не сойдёшь за человека. И у нас не получится объяснить, кто ты такая.

Саша кивнула и вихрем взлетела на лесенку, ведущую в комнату Эмили. Подол её серебристого платья задел Эмили по щеке, создав ощущение свежей воды и прохлады. Как будто в воздухе тёк ручеёк. Саша застыла на верхней ступеньке облачком бледного переливчатого сияния, невидимого с площадки.

Эмили повернулась обратно к двери. Теперь она тоже слышала голоса: звонкий, радостный голос Лори и низкий, бархатный голос Дана. Он был словно мягкое облако, в котором тонул голос Лори, и Эмили аж передёрнуло от неприязни. И к этому голосу, и к его обладателю.

Внезапно дверь распахнулась, и на площадку хлынуло ослепительное сияние. Эмили спряталась за спину Юлы, глядя на пламенеющий свет из-за её плеча.

Фигуры в дверном проёме тоже сияли – так ярко, что на них было больно смотреть. Лори шла впереди, объятая оранжевым, с алыми вспышками светом, который как будто повторял форму её крыльев, хотя она оставалась в своём человеческом облике. Её глаза сверкали. Мальчик у неё за спиной тоже светился – холодным зеленоватым светом, клубящимся вокруг него, словно взвихренный туман и смешивающимся с огненно-жарким сиянием Лори. Цвета схлёстывались друг с другом, сливаясь в мутное сизо-лиловое марево – как синяк, подумала Эмили. Вместе они излучали опасность. Лори, наверное, не понимала… Может быть, если бы она увидела их свечение, как видела его Эмили, она бы сразу прогнала Дана. Конечно, прогнала бы. Как же иначе?

– Он не человек. Он такой же, как вы, – шепнула она Юле, и та кивнула и обняла её ещё крепче.

– О! Привет.

Лори увидела их – Юлу и Эмили на ступеньке, Стрижа у двери в его комнату – и остановилась в дверном проёме. Вид у неё был смущённый и даже немного испуганный. Цвета обоих мгновенно померкли. Лори шагнула вперёд, выходя на площадку. Дан вышел следом за ней и закрыл за собой дверь. Он улыбался, и Эмили очень не нравилась эта самодовольная улыбка.

– Привет, – отозвалась Юла скучным голосом. – А мы думали: куда вы запропастились?

– Ну, теперь вы знаете. – Голос Лори прозвучал слишком резко. Она сердито посмотрела на Юлу и пошла к большой лестнице, сосредоточенно глядя прямо перед собой.

Юла, Эмили и Стриж молча смотрели, как Лори с Даном спускаются вниз. Эмили затаила дыхание и выдохнула только тогда, когда внизу хлопнула входная дверь.

– Она вышла с ним, – доложил Стриж, перегнувшись через перила. – Они оба ушли. – Он подошёл к сёстрам и присел перед ними на корточки. – Так что? Ты его узнала? – спросил он у Саши.

– Да.

Эмили даже и не заметила, как Саша спустилась к ним. Она сидела на лестнице, на пару ступенек выше, и держалась за живот, как будто он у неё болел.

– Что случилось? – спросила Эмили и погладила Сашу по руке. – На тебе лица нет. Кто он такой? Всё так плохо?

– Я не знаю, кто он такой, – прошептала Саша. – Но он точно из нашего мира. Я видела его свет. В нём было что-то холодное, ледяное… и твёрдое, как камень. Что-то злое.

Эмили кивнула:

– Я тоже видела. Холодный зелёный свет.

– И он был другим, – задумчиво проговорила Юла. – Как будто старше. И у меня ощущение, что я его знаю. Лицо знакомое… – Она нахмурилась, сжав кулаки. – Как же мы сразу не догадались! Мы думали, он обычный мальчишка. Не понимаю, как ему удавалось так долго и так умело маскироваться. От всех нас. Даже от Лори. Он наверняка очень сильный.

– Мне тоже кажется, что я его знаю. Или он просто похож на кого-то, кого мы знаем, – сказал Стриж. – Как будто он чей-то брат.

– Точно! – воскликнула Эмили и так резко вскочила на ноги, что едва не опрокинула Юлу. – Он похож на леди Анстис! Теперь понятно, почему он мне так не понравился. Они и вправду похожи, только у неё тёмные волосы, а у него светлые. Наверное, он её родственник. – Она зябко поёжилась. – Но что он здесь делает? В этом мире?

– Ты уверена? Я не знала, что у неё есть брат, – сказала Юла. – Это знатная, очень влиятельная семья, но я всегда думала, что есть только Анстис и её сёстры.

– Почти уверена, – пробормотала Эмили. – Его глаза и брови… как они выгибаются вверх с внешних сторон… Странно, что я не заметила этого раньше. Его здесь быть не должно, да? Кем бы он ни был. И он наверняка скрывается, если наколдовал себе новый облик?

– Да, наверное, – сказал Стриж. – И его здесь быть не должно. – Он так резко мотнул головой, что его волосы взметнулись, словно рыжее пламя. – Либо он проник сюда через тайную дверь, о которой никто не знает, либо его изгнали. Но я думал, что, если тебя изгоняют, у тебя отбирают волшебную силу. Разве нет? – нахмурился он, вопросительно глядя на Юлу и Сашу.

– Может быть, так и было… – сказала Саша. – Леди Анстис – очень древняя и очень сильная, да? Если он её брат, значит, он тоже древний и сильный. Может быть, он живёт в этом мире уже очень долго. Может быть, его магические способности успели восстановиться. Может быть, он собирал магию по кусочкам в тех местах, где волшебство проникает сюда, в этот мир. Как в вашем доме. Как у древних дверей под холмами. Или в старых лесах.

– Значит… – Голос Эмили дрогнул от страха, и ей пришлось начать заново: – Значит, он – лорд волшебной страны. Возможно, в изгнании. И выдаёт себя за обычного человека. Что ему нужно от Лори?

Глава 5

Юла тяжко вздохнула:

– Надо сказать Лори.

– Она тебе не поверит, – заметил Стриж.

– Я знаю! – раздражённо воскликнула Юла. – Вам придётся меня поддержать.

– А это не разозлит её ещё больше? – засомневалась Эмили. – Она, наверное, взбесится, когда поймёт, что все знают, как он её обманул.

– Может быть. – Юла уныло кивнула. – Но она нас видела. Она знает, что мы его видели. И если вы тоже ей скажете, то она не подумает, будто вам просто завидно, что у неё появился парень.

Эмили долго молчала, а потом осторожно спросила:

– Она думает, ты ей завидуешь?

– Да. И прежде чем ты спросишь: может быть, и завидую. То есть раньше немного завидовала, а теперь уже нет. – Юла невесело рассмеялась. – Но я оказалась права. Он действительно жуткий. Во всех смыслах слова. Ей надо было послушать меня, ещё в самом начале.

Эмили улыбнулась и подумала про себя, что говорить с Лори придётся ей. Если Лори даст ей договорить. Юла как-то уж слишком злорадствует, а Лори очень обидчивая.

– Наверное, надо сказать маме с папой о Дане? О том, кто он на самом деле? – спросила она. – В смысле если он опасный и сильный…

– Даже не думай! – вдруг рассердилась Юла. – Если мы скажем родителям, Лори вообще перестанет со мной разговаривать. Навсегда. – Она схватила Эмили за руку. – Эми, не надо. Я тебя очень прошу. Она и так-то расстроится… И разозлится. Нам надо придумать, как разобраться без мамы и папы. Им ничего знать не нужно. Ты сама знаешь, какая Лори гордая. А тут мало того что её обманули, так ещё все об этом узнали!

– Хорошо. – Эмили пожала плечами и высвободила руку. Она рассудила, что о таких вещах Юла как старшая сестра знает больше и лучше с ней согласиться. – Я просто хотела помочь.

– Я знаю. – Юла потёрлась щекой о волосы Эмили.

Юла тоже гордая, подумала Эмили. Слишком гордая, чтобы сказать «извини».

– Ну, где она? – бормотал Стриж, ёрзая на диване. – Почему её так долго нет? Я ненавижу ждать.

Эмили, Юла и Стриж сидели в гостиной и ждали, когда Лори придёт домой. Саша вернулась в пруд – она не могла оставаться вдали от воды слишком долго.

– Мы знаем, – вздохнула Эмили и потянулась к миске с попкорном. Чтобы скоротать время, они смотрели кино из коллекции Юлы, какую-то сентиментальную комедию о старшеклассниках, которая настоятельно требовала попкорна.

– Она идёт. – Юла, только что лежавшая на диване в расслабленной позе, резко выпрямилась и вся напряглась, как натянутая струна.

Эмили подвинулась поближе к Стрижу. Они не касались друг друга, но сидели достаточно близко, и Эмили чувствовала исходящий от него жар. Ей самой было тревожно и чуточку страшно. Она ненавидела, когда Юла и Лори ссорились. Они ссорились редко, но когда ссорились, Эмили это пугало. Всегда. Ещё до того, как она узнала об их магии и о том, что они могут сделать друг с другом, если по-настоящему разозлятся. Стриж тоже пугался, когда Юла с Лори ругались. Эмили помнила, как во время одной бурной ссоры сестёр они со Стрижом вместе спрятались под столом в кухне – оттуда вопли Юлы и Лори казались уже не такими страшными.

Юла напряжённо прислушивалась к шагам Лори по дорожке, ведущей к дому. Вот хлопнула входная дверь. Как только шаги раздались в прихожей, Юла вытянула руку вперёд и легонько пошевелила пальцами.

Она опустила руку, и в воздухе появилось перо: крошечное лёгкое пёрышко, светло-коричневое в чёрную крапинку, с белым пухом на нижнем кончике. Невидимый ветер подхватил пёрышко и унёс в прихожую.

Шаги Лори на мгновение затихли, а потом она встала в дверях, держа пёрышко на ладони.

– Что? – сердито спросила она. – Я устала. Я иду к себе.

– Нам надо поговорить. – Голос Юлы звучал неуверенно, и Эмили затаила дыхание, мысленно подбадривая сестру.

– Ну давай. Только быстро!

– По поводу Дана…

Лори закатила глаза, и Юла поспешила продолжить:

– Послушай, пожалуйста. Дело не в том, что он не нравится лично мне. Стриж и Эмили тоже видели…

Они закивали, и Лори насупилась:

– Что они видели?

– Он такой же, как мы, – прямо сказала Юла.

Лори раздражённо пожала плечами:

– Думаешь, я не знала?

Все трое изумлённо уставились на неё, и Лори рассмеялась:

– Вы такие смешные. Как три пучеглазые рыбы.

– Ты знала?! – спросила Юла, не веря своим ушам.

– Конечно. Он сам мне сказал. – Лори мечтательно улыбнулась, её взгляд слегка затуманился, как будто она вспоминала о чём-то приятном. – Но не сразу. Сначала он убедился, что мне можно доверять. Но потом всё рассказал.

– Он здесь в изгнании? – спросил Стриж.

Лори рассеянно кивнула, по-прежнему где-то витая мыслями.

– Это была ошибка… Он пытался убедить короля, что не надо быть слишком суровым с малым народцем. С лесными духами. Он их защищал. Но король почему-то решил, что Дантис хочет устроить переворот и захватить трон, и отправил его в изгнание.

– «Дантис» и «Анстис» – звучит очень похоже, – шепнул Стриж на ухо Эмили. – Кажется, ты была права.

Юла сердито нахмурилась, глядя на Лори:

– И ты… ты ничего мне не сказала…

Лори впервые смутилась:

– Я хотела тебе рассказать! Но Дан сказал, что не надо. Что лучше не рисковать. – Она быстро взглянула на Юлу. – Ему кажется, он тебе не нравится.

– Конечно, не нравится! – рявкнула Юла. – По-моему, он тебе врёт.

– Что за бред?! – Лори резко развернулась, собираясь уйти, но перо у неё в руке снова зашевелилось. – Ну что ещё?

– Пожалуйста, послушай. – Юла на мгновение умолкла, подбирая слова. – Мы все его видели, когда он спустился с тобой с чердака. И нам всем показалось, что с ним что-то не так. Я думаю, он опасен.

– Что ему нужно? – спросил Стриж, и Юла с Лори испуганно вздрогнули, словно обе забыли, что здесь есть кто-то ещё.

Лори замялась. Эмили видела, что ей не хочется отвечать.

– Дверь, – всё же призналась она.

– Вот видишь! Он тебя просто использует! – Юла вскочила с дивана. – Он хочет вернуться в волшебную страну и врёт тебе, чтобы ты ему помогла.

– Нет, всё не так! – пронзительно крикнула Лори. На мгновение её лицо сделалось жёстким, свирепым, чужим, и Эмили показалось, что она стала похожа на леди Анстис. Но уже в следующую секунду резкие черты вновь смягчились и Лори опять стала собой. – Я ему по-настоящему нравлюсь, – пробормотала она.

– Нельзя проводить его через дверь, – умоляюще проговорила Юла. – Это запрещено.

– Я и не собиралась. И всё равно не смогла бы, даже если бы захотела. Они все охраняются. – Лори пожала плечами. – Но Дантис говорит, есть ещё одна дверь. Скрытая, о которой никто не знает. Говорит, что она где-то здесь, в доме. Мы сейчас её ищем, вдвоём. А потом я ему помогу вернуться и свергнуть тиранию.

Юла потрясённо уставилась на сестру:

– Иными словами, убить короля?! Ты сама понимаешь, что говоришь?! Нашего короля?! Лори, он же наш родственник! Троюродный дедушка, как-то так…

– Он жестокий тиран, – сказала Лори, но так, словно она была маленькой девочкой, повторяющей то, чему её научили. – Он угнетает народ.

Юла нахмурилась:

– Откуда ты знаешь? Мы никогда там не жили. Ты знаешь о том, что происходит в волшебной стране, исключительно с его слов. Мало ли что он наговорит… Почему ты уверена, что этот Дантис не врёт? И почему ты уверена, что он сам станет хорошим правителем, добрым и справедливым?

– Особенно если он родственник леди Анстис, – заметила Эмили. – Они очень похожи, Лори. Я думаю, он её брат.

– Дантис и Анстис, – сказал Стриж. – У них даже имена похожи. Может быть, он даже хуже, чем она.

Лори уставилась на Стрижа, потом перевела взгляд на Эмили:

– Анстис – эта та, от которой мы тебя спасли? – Она медленно покачала головой. – Нет. Нет, он бы мне рассказал. Я уверена, он никакой ей не родственник.

– Просто представь его с тёмными волосами, – сказала Эмили. – И в богатом придворном наряде, а не в джинсах и футболке.

Лори упрямо покачала головой, но Эмили видела, что она смущена. К несчастью, Лори терпеть не могла быть растерянной, неуверенной или смущённой. Она сразу злилась. Всегда. Вот и теперь она сердито нахмурилась, её бледные губы сжались в тонкую линию.

– Какие же вы малодушные, глупые и мелочные, – процедила она сквозь зубы.

– Это мы глупые и малодушные?! – возмутилась Юла. – Ты хочешь нарушить самое важное правило нашей семьи, и мы пытаемся тебя удержать! Чтобы ты потом не пожалела! Нельзя открывать ему дверь! Даже если здесь есть какая-то тайная дверь, о которой никто не знает, – она всё равно в этом доме. И папа должен её охранять. А ты хочешь его подвести? И не только его, а всех нас! Я скажу папе.

– Нет! – Лори шагнула вперёд и встала вплотную к Юле. – Ничего ты не скажешь! – выкрикнула она ей в лицо. – Я тебе не позволю! – Она по-прежнему держала в руке перо. Она поднесла его к губам и легонько подула. Её глаза полыхали яростным янтарным огнём.

От пера поднялась струйка бледного голубоватого дыма. Раздалось тихое шипение, запахло жжёным пером. Запах был резким, пугающим.

Юла сморщилась и отшатнулась, словно ей было больно. Эмили испугалась, что сестра сейчас упадёт, и схватила её за плечи, но тут же отдёрнула руки – Юла была горячей, как раскалённая печка.

Стриж встал между Юлой и Лори и развёл руки в стороны, словно хотел остановить их обеих, но не знал как.

– Лори, не надо! – крикнула Эмили. – Ей же больно! Перестань!

– Я не позволю ей нас предать, – яростно проговорила Лори, но у неё по щекам текли слёзы. Она провела обожжённым пером по мокрой щеке, и Юла, тихо вздохнув, осела на пол, держась за живот.

– Что ты с ней сделала? – спросила Эмили, присев на корточки рядом с Юлой. – Как ты могла?! Это же твоя сестра!

– Я остановилась. Я всё исправила, – пробормотала Лори. Она раскрыла ладонь, на которой лежало перо – снова целое, но уже не крапчатое, а тускло-белое. Перо дрожало у неё на ладони, словно было живым, и Эмили только потом поняла, что это дрожит рука Лори. Её всю трясло мелкой дрожью, по щекам текли слёзы. – Но если ты скажешь родителям, оно вновь загорится, и ты это знаешь, Юла. Мы с тобой связаны твоей собственной магией. Ты не сможешь меня предать.

Эмили покачала головой, не в силах поверить, что всё это происходит на самом деле. Да, Лори всегда была вспыльчивой и, бывало, кричала на Юлу, когда сильно злилась, но никогда прежде не делала сестре больно. Такое случилось впервые. Это было так страшно и так неправильно…

Юла поднялась на ноги, опираясь на руку Эмили.

– Нельзя открывать Дантису двери, – сказала она. – И ты никуда его не проведёшь. Может быть, я не смогу сказать папе, но я сама тебя остановлю. – Она тоже плакала. Её плечи дрожали. – Неужели тебе всё равно, что нам страшно? Мы ему не доверяем… и нам страшно за тебя!

– Вы просто не понимаете, – упрямо проговорила Лори. Она стояла с несчастным видом, но её голос был полон решимости. – Я должна ему помочь.

– Нет! – Юла вырвалась из объятий Эмили и шагнула к Лори.

Эмили попыталась её удержать, но не смогла.

Теперь Юла и Лори стояли лицом к лицу, глядя друг на друга в упор. Лори по-прежнему держала в руке перо, её взгляд был тяжёлым и жёстким. Юла растопырила пальцы и подняла руки на уровень плеч, как будто призывая некую силу. Словно из ниоткуда налетел сильный ветер и закружился по комнате бешеным вихрем. Стриж схватил Эмили за руку.

– Что она делает? – испуганно прошептала Эмили.

– Не знаю, – ответил Стриж. – Но почему мама с папой ничего не заметили? Юла с Лори не так сильны, чтобы скрыть столько магии. Мама с папой уже давно должны были заметить и примчаться сюда, чтобы их остановить. Ты что-нибудь понимаешь?

Эмили покачала головой:

– Что-то прячет всю магию? Я тоже не знаю!

Вихрь, призванный Юлой, сгустился грозовой тучей, пронизанной вспышками молний. Порыв ветра ударил в Лори с сокрушительной силой, но она лишь улыбнулась, и перо у неё в руке вспыхнуло и загорелось, как будто его поджёг яростный пламенеющий ветер, созданный самой Юлой.

Юла отпрянула, кашляя и хватая ртом воздух. На её светлом платье появились страшные тёмные пятна – дымящиеся участки обожжённой ткани.

– Она горит! – в ужасе крикнула Эмили. – Это не Лори! Это что-то другое! Лори бы никогда так не сделала. Только не с Юлой! – Она бросилась к вазе с цветами, стоящей на полке, чтобы вылить воду на Юлу. Она не знала, сможет ли обыкновенная вода погасить колдовской огонь, – но нельзя же просто стоять и смотреть! Надо было хоть что-то делать!

– Дайте мне! – Саша влилась в комнату сквозь открытое окно. Она была уже наполовину водой: чистой, прохладной водой из ручья в тенистой лесной чаще. С тихим ласковым плеском она обернулась вокруг корчившейся на полу Юлы.

– Водяной дух? – прищурилась Лори. Она посмотрела на перо у себя на ладони – снова целое, но такое крошечное и хрупкое, – сжала его в кулаке, стиснув со всей силы, так яростно, словно хотела его раздавить. Потом развернулась и, не сказав больше ни слова, ушла.

Глава 6

– Помогите мне вывести её в сад, – сказала Саша, тяжело дыша. – Она по-прежнему горит изнутри. Чтобы ей помочь, мне надо быть рядом с водой.

Эмили со Стрижом подняли Юлу, обхватили её за талию с двух сторон, закинули её вялые руки себе на плечи и потащили к выходу в сад. Саша шла впереди. Её серебристое платье вытянулось волшебным водяным шлейфом, который окутывал Юлу с головы до ног.

Юла могла идти, но была очень слабой и спотыкалась на каждом шагу. Её лицо исказилось от боли, по щекам текли слёзы. Эмили не понимала, что ранило Юлу сильнее: огненное заклятие, сжигавшее её изнутри, или обида на Лори, которая поступила с ней так жестоко.

Они подвели Юлу к пруду и усадили среди камышей у берега, так чтобы Саша смогла до неё дотянуться, стоя в воде. И тут Эмили краем глаза заметила какое-то движение и обернулась в ту сторону.

– Это Рейчел, – шепнула она Стрижу. – Она говорила, что, может быть, зайдёт в гости сегодня. Я совершенно забыла. Она идёт к нам! Не надо, чтобы она подходила близко.

– Привет! – крикнула Рейчел, одноклассница Эмили и её лучшая подруга. Она показалась в конце дорожки, ведущей от дома к пруду, и помахала Эмили. – Ну и жарища! Может быть, сходим купим мороженого?

Эмили быстро оглянулась на Стрижа, и тот кивнул и махнул рукой: мол, иди. Он наклонился вперёд, закрывая собой Сашу, чтобы её не увидела Рейчел.

Эмили взглянула на Юлу и поняла, что ей уже лучше. Она была не такой бледной и вялой, как ещё пару минут назад. Силы потихонечку к ней возвращались, и она уже смогла наклониться вперёд и взять Сашу за руку.

– Да. Мороженое. Хорошая мысль, – пробормотала Эмили.

На самом деле отличная мысль. У Эмили до сих пор было чувство, что её кожа горит, – просто из-за того, что она прикасалась к Юле. А каково было Юле? Даже страшно представить!

Она попыталась взять Рейчел под руку, чтобы скорее увести её от пруда. Но Рейчел отшатнулась и удивлённо уставилась на Эмили:

– Эмили, у тебя пальцы горячие, прямо жгутся! Ты что, весь день просидела на солнце?

– Э… да. Наверное. Извини.

Рейчел нахмурилась, пристально глядя на неё:

– Что с тобой? Ты какая-то странная…

– Может быть, перегрелась на солнце? – Эмили улыбнулась, стараясь обратить всё в шутку. Конечно, она выглядит странно. После всего, что случилось! Но Рейчел об этом знать не обязательно.

– Нет. Ты… сверкаешь. – Рейчел смотрела на руки Эмили, и Эмили тоже взглянула на свои руки, не понимая, о чём говорит подруга.

– Ой! – Её руки и вправду сверкали, переливаясь зелёными и серебристыми искрами водяной магии Саши. Наверное, часть этой магии попала на Эмили, когда Саша лечила Юлу. Эмили спрятала руки за спину и улыбнулась. – Я рисовала, – соврала она. – Сегодня утром. Красивый цвет, да? Я и не заметила, что испачкалась. – Она вытащила из кармана салфетку и принялась яростно вытирать руки, бормоча про себя: «Уходи, уходи, уходи…» – и пытаясь усилием воли заставить свои пальцы снова стать самыми обыкновенными.

Саша и Стриж говорили, что достаточно лишь пожелать – и волшебство совершится. Никаких рифмованных заклинаний, никаких зелий из глаз тритонов или вроде того. Надо просто взять магию, что живёт в твоём сердце, и захотеть, чтобы желание исполнилось. Но Рейчел не нужно знать правду – это слишком опасно. Для всех.

Руки покалывало и щипало, но Эмили со всей силы тёрла их бумажной салфеткой. Когда она наконец убрала салфетку, пальцы вновь стали чистыми, но в них осталось какое-то странное жаркое онемение, как это бывает, когда вымоешь руки слишком горячей водой.

– Блестящая краска? – спросила Рейчел, явно заинтересовавшись, и Эмили вспомнила, что Рейчел нравится всё блестящее – особенно лак для ногтей с блёстками.

– Да. Новая краска. Но она мамина, – быстро добавила Эмили на тот случай, если Рейчел захочется посмотреть.

– Ясно, – с завистью проговорила Рейчел. Мама Эмили работала художником-модельером, и у неё в мастерской хранились самые настоящие сокровища: образцы тканей, яркие бусины, пуговицы и потрясающие принадлежности для рисования.

Эмили поспешила увести подругу из сада. Ей очень хотелось рассказать Рейчел о том, что происходит на самом деле, но рассказывать было нельзя. Кое-что она уже сказала – о том, как узнала, что её удочерили. Но не сказала всей правды о своей семье. Эмили было неловко, что приходится что-то скрывать от Рейчел: та была её лучшей подругой, а у друзей не должно быть секретов. И было бы здорово показать Рейчел своё волшебство… когда у неё всё начнёт получаться как надо. Но об этом не могло быть и речи. Теперь Эмили поняла, почему мама заставила её пообещать ничего никому не рассказывать. Это было опасное знание. И не только для их семьи, но и для Рейчел.

– Я, наверное, возьму самое большое мороженое, – сказала она. – Сегодня так жарко! Может быть, пойдём в парк? Посидим под деревьями, в тенёчке?

«Приятно хоть ненадолго выбраться из дома», – подумала Эмили, опустив разгорячённые руки в холодильник с мороженым у газетного киоска. Конечно, уже совсем скоро ей надо будет вернуться и проверить, всё ли хорошо с Юлой, но сейчас ей хотелось побыть… самой обыкновенной девчонкой. Что удивительно, потому что обычно Эмили не нравилось быть обыкновенной.

Интересно, какой она стала бы, если бы выросла в своей настоящей семье, размышляла Эмили, лёжа под большой раскидистой ивой и глядя на легонько покачивающиеся над ней листья.

Папа рассказывал, что нашёл её под ивой. Она лежала завёрнутая в одеяльце и смеялась, наблюдая за листьями, шелестевшими на ветру. Наверное, поэтому ей так нравятся ивы. И всегда нравились, сколько она себя помнит. От них как будто сходят покой и тихая радость.

Эмили не жалела о том, что её бросили. Если бы этого не случилось, она не попала бы в свою теперешнюю семью. Она почти и не думала о своих настоящих родителях – если честно, ей и без них было о чём подумать, – но иногда, очень редко, ей становилось обидно до слёз. Хотя её мама с папой всегда обращались с ней, как с родной дочкой, она была им не родная. Они её удочерили.

На самом деле даже не удочерили. Не было никакого официального удочерения. Ева с Пеплом просто представили всё так, что она их настоящий ребёнок. Эмили подозревала, что им это было совсем не сложно: когда ты волшебник, а все остальные – обычные люди, ты можешь просто взмахнуть рукой и заставить любого поверить во что угодно.

– Мне надо домой. – Рейчел тяжко вздохнула. – Мама меня отпустила всего на час. Если я задержусь, она вся изведётся. Мне кажется, она до сих пор думает, что я ещё маленькая, чтобы гулять без неё.

– Это потому, что ты у неё единственный ребёнок, – сказала Эмили. – Вот чем хорошо, когда есть старшие сёстры… – Она умолкла на полуслове и зябко поёжилась, вспомнив о том, что сейчас происходит с её старшим сёстрами. – Всё, что можно и что нельзя, они сделали до тебя. Мне пришлось бы очень постараться, чтобы заставить маму поволноваться.

– Это да. Твоя мама такая спокойная по сравнению с моей… – Рейчел пожала плечами. – В общем, мне надо идти. – Но она так и осталась сидеть на траве, явно не торопясь уходить.

Однако Эмили схватила её за руку и подняла на ноги. Теперь, вспомнив о Юле и Лори, она поняла, что ей тоже надо домой.

* * *

– Ой. Привет, мам. – Эмили удивлённо застыла в дверях. Она думала, что мама просидит у себя в мастерской до вечера, и не ожидала увидеть её на кухне. Ева сидела за кухонным столом, сплетя пальцы в замок, и вид у неё был расстроенный и сердитый.

Потом Эмили увидела папу. Он стоял рядом с раковиной и наливал воду в чайник. Папа тоже был очень сердит.

Эмили закусила губу, пытаясь собраться с мыслями. Что они знают? Может быть, они слышали, как Юла и Лори ругались? Или нашли следы магии, оставшиеся после колдовской битвы сестёр?

Или, может быть – при одной только мысли об этом Эмили стало страшно, – может быть, магия Лори так сильно ранила Юлу, что Стрижу пришлось звать на помощь родителей? А как же чары молчания, которые Лори наложила на Юлу? Они действуют только в том случае, если заговорит сама Юла, или Эмили со Стрижом тоже нужно молчать, чтобы не навредить Юле?

Эмили почему-то была уверена, что мама с папой не знают, что действительно произошло между Юлой и Лори. Если бы они знали, то сейчас были бы с Юлой, да? А не сидели бы в кухне, готовясь пить чай, и не сверлили бы Эмили мрачными взглядами, хотя она ни в чём не виновата. Ей вдруг стало не по себе. Почему они смотрят так, словно сердятся на неё?

– Э… Что случилось? – спросила она наконец.

– А то ты не знаешь! – нахмурился папа.

Эмили медленно покачала головой. Краем глаза она заметила, что в дверях, выходящих в сад, стоит Стриж. Он улыбнулся ей и, убедившись, что мама с папой на него не смотрят, поднял вверх большой палец и указал себе через плечо. В сторону сада. Значит, с Юлой всё хорошо! Эмили кивнула ему и метнула встревоженный взгляд на родителей. Что происходит?

– Ты знал? – обратилась Ева к Стрижу. Её голос слегка дрожал.

– О чём? – Стриж широко распахнул глаза, всем своим видом изображая искреннее недоумение, потом подошёл и встал рядом с Эмили. Ева вздохнула. Она знала, что он ей врёт, но он так мастерски изображал изумление, что к нему было трудно придраться.

– О никси, – сказала она, пристально глядя на Эмили.

Эмили удивлённо уставилась на неё. Она понятия не имела, что такое никси.

– Водяной дух, – шёпотом подсказал Стриж.

Саша!

Эмили даже в голову не приходило, что родители знают… Да, теперь ясно, почему они так разозлились именно на неё.

– В нашем пруду! – сказал папа, и его голос напоминал грохот грома.

Эмили опять закусила губу, но на этот раз чтобы не рассмеяться. Получилось и вправду смешно. Как будто папа сердился вовсе не потому, что Эмили нарушила все запреты и привела волшебное существо в мир людей. Как будто его возмутило, что Эмили поселила водяную фею в их садовом пруду.

– Она… э… ей нужна вода, – выдавила она, с трудом сдерживая смех.

– Ей нужно быть там, где положено быть! – разъярился папа. – Что ты наделала?! Ты обещала, что не пойдёшь туда в одиночку! Я же тебе объяснил. Это очень опасно. А ты ещё привела с собой никси!

– И всё же я думаю, это не Эмили, – проговорила Ева усталым голосом. – Так не бывает. Лори, наверное, что-то напутала, Пепел. Эмили не смогла бы…

– Лори, – прошептал Стриж одновременно с Эмили, которая повернулась к нему и шепнула:

– Это Лори наябедничала.

Стриж кивнул:

– Ловко она перевела стрелки. Чтобы родичи взъелись на тебя и им было не до неё.

– Что вы там шепчетесь? – прогрохотал Пепел, сердито глядя на Стрижа. – Как я понимаю, ты знал. Это ты привёл никси? – Он опустился на стул рядом с Евой. – Ты права. Наверняка это Стриж. Разумеется, Эмили не смогла бы её провести. Тут я сглупил.

– Это я! Я её привела! – выпалила Эмили, с трудом сдерживая слёзы. Было глупо расстраиваться из-за того, что родители сердятся не на неё, а на кого-то другого, но Эмили гордилась своим поступком. Она спасла Сашу. Да, она обещала родителям, что не вернётся в волшебную страну в одиночку, но есть вещи важнее обещаний, правда?

Но родители улыбались ей ласково и немного печально, как будто думали про себя, что она славная девочка, глупенькая, но славная. Эмили со всей силы хлопнула по столу ладонью:

– Это я!

– Это правда. Меня привела Эмили, – раздался тихий голос, когда чашки, стоявшие на столе, перестали дрожать и звенеть. Все обернулись к двери, выходящей в сад.

По сравнению с залитым солнцем садом кухня казалась тёмной и сумрачной, и было трудно разглядеть Сашу, стоящую на пороге: только бледный полупрозрачный силуэт девушки и запах свежей воды.

– И ты не отправишь её обратно, – решительно проговорила Эмили, глядя на папу. – Она останется здесь. Разве ты не понимаешь… Если она вернётся, она умрёт.

– Что? – Ева резко обернулась к Эмили. – Что ты такое говоришь?

– За мной гнались охотники. – Саша с опаской вошла в кухню и встала за спиной Эмили.

– Пусть даже так, водяная… Но тебе нельзя здесь находиться. – Голос Пепла стал тихим и очень печальным.

Эмили взяла Сашу за руку и вцепилась в неё мёртвой хваткой. Она не позволит, чтобы Сашу отправили на верную смерть! Но папа не раз говорил – и говорил очень твёрдо, – что никто не проходит из мира в мир без разрешения. Пусть даже по самой что ни на есть уважительной причине. И теперь он сердился не только на Эмили, но и на Сашу. Что, если папа переправит её обратно? Эмили знала, что он это может. Легко.

– Она помогла нам убежать от леди Анстис. Я не могла её бросить. – Эмили отпустила руку Саши и подошла к папе. – Я знаю, во мне не должно быть магии, но она есть. Потому что ты сам взял меня в этот дом и я прожила здесь всю жизнь. Теперь я тоже немного волшебная. Поэтому я и сумела пройти через дверь в первый раз. И смогла забрать Сашу сюда! – Она сердито нахмурилась, глядя на папу в упор. – Но даже если бы во мне совсем не было магии, я всё равно попыталась бы ей помочь. Меня не волнуют все ваши правила! Она могла умереть!

Ева резко подалась вперёд, схватила Эмили за руку и притянула к себе. Эмили вскрикнула от неожиданности, но мама уже взяла её за обе руки и крепко их сжала. Она закрыла глаза и начала что-то шептать на языке, которого Эмили не знала. Но она узнала слова. Когда она была маленькой, мама пела ей колыбельную. Именно эти слова: непонятные, но пронизанные теплотой и любовью – маминой магией. Сейчас голос Евы слегка дрожал, когда она пела своё заклинание.

Слова струились, как мягкий дымок, обволакивая Эмили. Она проглотила комок, вставший в горле. Она не понимала, что делает мама. Хочет её заколдовать? Но зачем?

– Пожалуйста, не отбирай мою магию, – прошептала она. – Её и так мало. Я не хотела ничего плохого. Я только помогла Саше. И наколдовала мышонка, вот и всё.

Мамины чары окутали её плотной мягкой пеленой, и Эмили показалось, что у неё внутри что-то сдвинулось. Шевельнулось и вспыхнуло где-то глубоко в сердце. Глаза защипало от слёз. Это была её магия! И мама её забирала.

– Нет… – выдохнула она. – Не надо, не забирай её. Она моя. Я любила её… Мама, пожалуйста, оставь её мне. Хоть чуть-чуть!

Но крошечный огонёк в её сердце не погас, как она опасалась. Он всё так же горел, чуть подрагивая, словно пламя свечи. На самом деле он стал даже ярче, когда мамина магия присоединилась к нему и напитала своим сиянием. Эмили смахнула слёзы и удивлённо посмотрела на маму.

Мама ласково ей улыбнулась. Она уже открыла глаза и тоже плакала. Её лицо было мокрым от слёз.

– Как ты это сделала? – Она отпустила одну руку Эмили и погладила её по щеке. – Твоя магия… она не такая, как наша. Да, её мало, но она настоящая. И очень добрая, Эмили! Добрая и сильная…

– Я думала, ты хочешь её отобрать! – Эмили обняла маму и уткнулась носом ей в шею.

– Как ты могла такое подумать?! – Кажется, Ева обиделась и даже слегка рассердилась. – Это подарок, Эмили. От дома, в котором ты выросла. Не мы тебе её дали, и не нам её отбирать.

– Но тебе надо быть осторожнее с магией, – добавил Пепел. – Твоя мама её проверила и убедилась, что она настоящая. В тебе нет тьмы и зла. Но это не значит, что твоя магия не опасна. Любая магия опасна, если её применяют неправильно.

Эмили кивнула и обернулась к Стрижу и Саше. Может быть, всё-таки стоит сказать родителям о Лори и Дане и об их страшном замысле? Но вдруг это повредит Юле? Вдруг магия Лори, хранящая её тайну, снова ударит по Юле со всей испепеляющей яростью?

Стриж встревоженно сморщился и стал похож на кролика. Саша сделалась почти прозрачной, словно ей было страшно при одной только мысли о том, чтобы раскрыть секрет Лори.

Стриж секунду подумал и нехотя покачал головой. Лучше не рисковать. Придётся им остановить Лори как-то иначе. Самостоятельно.

Глава 7

– Почему её так долго нет? – пробормотала Юла, глядя на часы на стене в кухне.

– А когда она ушла? – спросила Эмили, неуверенно протыкая зубочисткой верхнюю корочку карамельного бисквита. Торт ещё не пропёкся. Она вернула его в духовку и села за стол вместе с Юлой и Стрижом. Сегодня её не радовала даже готовка, всегда поднимавшая ей настроение.

Саша стояла у раковины и держала руки под струёй воды. Потом она закрыла кран, подтащила табуретку к столу и села напротив Эмили. Родители не говорили, что Саша может остаться, но и не прогоняли её из дома. Просто делали вид, что они её не видят.

– Я не знаю, когда ушла Лори! – раздражённо воскликнула Юла. – Я не видела, как она выходила, и она мне не докладывает о своих передвижениях. Мы с ней не разговариваем со вчерашнего дня. Я её видела только за завтраком.

После вчерашней ссоры Лори ушла к себе в комнату и за весь вечер ни разу не вышла. Маме она сказала, что плохо себя чувствует: у неё болит голова, ужинать она не будет и просит, чтобы её оставили в покое. Утром она вышла к завтраку, а потом куда-то ушла и до сих пор не вернулась.

– Я вообще не понимаю, почему ты о ней беспокоишься, – пожал плечами Стриж. – После того, что она с тобой сделала.

– Это была не Лори. – Эмили уткнулась в книгу рецептов, просто чтобы не смотреть на Юлу и Стрижа. Ей казалось, что они будут над ней смеяться. Но теперь она была уверена, что так и есть. Как будто, произнеся это вслух, она избавилась от всех сомнений. Вчера Юлу ранила не Лори. Не настоящая Лори. Потому что настоящая Лори никогда бы так не поступила. Эмили кивнула своим мыслям. Она не могла заставить себя поверить, что Лори так обошлась с Юлой по собственной воле.

– А мне показалось, что Лори, – фыркнул Стриж.

– Да. Но не по собственной воле. Кто-то ею управляет. И мы знаем кто. Могу поспорить на что угодно. Если я не права, я буду печь шоколадные коврижки каждый день до конца жизни.

Стриж резко вскинул голову и внимательно посмотрел на Эмили. Коврижка заинтересованно выглянул из-за края стола и тоже уставился на Эмили, сверкая крошечными глазками-бусинками.

– Ты думаешь, Дан её заколдовал? – спросила Юла с надеждой, как будто ей очень хотелось в это поверить. Они с Лори всегда были дружны и близки. Эмили даже не представляла, каково сейчас Юле, когда её сестра-близняшка, самый близкий ей человек, вдруг на неё обозлилась.

– Да. Сами подумайте, – сказала Эмили. – Он ей не нравился, она от него выла. Говорила, что её от него тошнит, а он ходит за ней как привязанный… – Эмили нахмурилась. – А потом он написал эту песню…

Эмили широко распахнула глаза. Сколько раз она слышала, как эта песня играет в комнате Лори? Сколько раз Лори её прослушала? Наверняка это не просто песня, а заклинание! Дан заколдовал Лори: медленно и постепенно, но очень хитро. Это было невероятно сильное колдовство, которое начало действовать уже давно, когда Дан Харгрейвс в первый раз попытался очаровать симпатичных сестёр Пероу. Очаровать в прямом смысле слова.

– Песня, которую он написал! Это чары! Он заколдовал Лори!

Юла удивлённо уставилась на Эмили, её глаза потемнели, сделались почти чёрными, а потом вдруг засияли. Юла вздохнула и улыбнулась с искренним облегчением:

– Ты права! Она прослушала эту песню миллион раз. Я ещё удивлялась, зачем она её слушает. И при этом ноет, что песня ужасная. Я сама чуть с ума не сошла, у меня чуть мозги не вскипели от этой песни. А Лори даже не замечала, что ставит её снова и снова. Тогда-то я и перестала заходить в её комнату.

– Точно, – кивнула Эмили.

– Он околдовал её песней? – уточнила Саша.

– Мне кажется, да. Чары, специально созданные для Лори.

Стриж сморщил нос:

– Это так глупо, что наверняка так и есть. Ну что, Коврижка? Не видать нам с тобой шоколадных коврижек.

Мышонок уныло уставился на Эмили, даже его шоколадные усики печально поникли.

– Если нам удастся отделаться от этого Дана, я обещаю, что буду печь шоколадные коврижки не реже раза в неделю, – сказала Эмили, собрала со стола рассыпанный сахар и протянула его мышонку, чтобы тот угостился. – Я не против. Мне нравится их печь. – Она принялась рассеянно рисовать пальцем по сахару на столе, и Коврижка неодобрительно дёрнул усами. – Если не остановить Лори и Дана, всё может перемениться. У папы будут серьёзные неприятности, да?

Юла кивнула:

– Если король решит, что папа не справился со своими обязанностями, его могут отсюда отозвать. И назначить какого-то нового стража. А папу могут даже посадить в темницу.

– Да… И вам всем придётся вернуться домой, – пробормотала Эмили, по-прежнему рисуя узоры на рассыпанном сахаре. – Я не знаю, разрешат ли вам взять меня.

– Конечно, мы тебя возьмём! – решительно заявил Стриж.

– А если вам не разрешат? Если папа впадёт в немилость? Они с мамой будут не в том положении, чтобы просить об одолжении. Из-за меня у них уже были сложности, когда Юла с Лори меня спасли. Леди Анстис имеет большое влияние при дворе, так? А вдруг она подговорит короля, чтобы он запретил меня брать? – Эмили пожала плечами. – То есть дело не только во мне… Я не хочу, чтобы Дан как-то обидел Лори или использовал её для своих тёмных целей. Но я не могу не думать о том, что со мной будет, если всё повернётся плохо… – Она попробовала улыбнуться Стрижу. – И не видать тебе никаких шоколадных коврижек. Наверняка в вашем мире их печь не умеют.

– Я люблю тебя не только за то, что ты печёшь вкусные коврижки, – насупился Стриж.

– Да. Ещё торты, пирожные и печенье. – Юла обняла Эмили за плечи. – Прекрати мучить сахар и посмотри на нас, глупенькая.

Эмили нехотя подняла глаза и увидела, что Юла и Стриж пристально смотрят на неё. Они оба были в волшебном облике – только без крыльев, – их огромные глаза сияли нездешним светом.

– Ты давно её знаешь? – Стриж кивнул на Сашу, и та скорчила ему рожу.

– Ну… Нет, если честно. Недели две?

– Вот именно. Но ты не бросила её в беде, правда? Да, Эмили, ты в сто раз добрее меня, но я тоже не бессердечный.

– Как и мама с папой, – добавила Юла. – Никто тебя не оставит, не бойся. И вообще… – Она вздохнула. – Я не знаю, что бы я выбрала, если бы пришлось выбирать. Я даже не представляю, как жить в волшебной стране. Но если остаться здесь – в этом мире, не в доме – вообще без магии… Это будет непросто. Придётся что-то придумывать. Хотя мама с папой так долго прожили здесь, что они уже не совсем существа из волшебной страны. Во многом они ближе к людям. Ну, мне так кажется.

– В общем, прекращай паниковать, что тебя бросят, и включай свои гениальные мозги, раскрывшие замысел Дана, – сказал Стриж. – Почему мы сразу не поняли, что это не просто песня?

– Лично я затыкала уши, как только Лори её включала, – пробормотала Юла. – Что будем делать? Её нет уже долго. Часа три минимум.

Стриж вдруг встрепенулся:

– Ты уверена, что она выходила из дома?

– Я же сказала – не знаю… – раздражённо проговорила Юла. Она на миг замолчала, а потом тихо ахнула. – Чердак! – Она так резко выскочила из-за стола, что опрокинула стул, и взмыла в воздух, расправив коричнево-серые крылья, выросшие за долю секунды. Крылья бились так яростно, что поднятый ими ветер растрепал кудряшки Эмили. Юла стремительно вылетела из кухни и умчалась к лестнице. Она напоминала огромную птицу, которая случайно залетела в дом и теперь мечется в тесном пространстве, не зная, где выход.

– Лети за ней! – крикнула Эмили Стрижу. – Ты умеешь летать, не теряй время. Я не обижусь. Встретимся наверху.

Стриж пожал плечами, сунул Коврижку в карман камуфляжных шортов и закрыл карман на молнию.

– Лори нас опережает минимум на три часа. Две минуты уже ничего не решат. Юла любит всё преувеличивать. Я поднимусь пешком. И вообще глупо летать в помещении. Я всегда всё сшибаю.

Эмили, Стриж и Саша поднялись на верхнюю лестничную площадку и обнаружили, что тайная дверь на чердак распахнута настежь. Один взгляд на тёмную лестницу, уводящую вверх, – и сердце Эмили забилось быстрее. Да, они пришли сюда не просто так. Им предстояло не самое приятное дело. Но всё равно при мысли о том, что сейчас она поднимется на чердак, полный волшебных сокровищ, Эмили была готова пищать от восторга.

– Так. А где Юла? – спросил Стриж, застыв на верхней ступеньке лестницы.

Эмили с Сашей заглянули ему через плечо, сгорая от любопытства. День близился к вечеру, густой и тягучий, как мёд, солнечный свет лился сквозь крошечные окошки и лежал золотистыми пятнами на пыльном полу. Огромное, на весь дом, помещение располагалось под самой крышей, и потолки были скошенными и низкими. Эмили именно так себе и представляла этот чердак: забитый до самых стропил удивительными старинными вещами. На первый взгляд это был самый обычный чердак, где хранилась всякая ненужная рухлядь: пакеты с одеждой и обувью, которая стала мала, картонные коробки с разонравившимися книгами, старая птичья клетка. Но когда Эмили присела на корточки, чтобы рассмотреть стопку книг, она увидела, что на самом верху лежит книга в зелёном кожаном переплёте с надписью, тиснённой золотом. Эмили не смогла прочитать название: буквы то исчезали, то появлялись, но уже в новом порядке. Как будто книга ещё не решила, о чём она будет, и окончательно определится только тогда, когда кто-то её откроет. Эмили не хватило на это смелости.

– Где Юла? Куда она делась? – спросила она, заставив себя оторваться от книжек. – Здесь есть другой выход?

– Не знаю, – пробормотал Стриж. – Но я уверен, что Лори недавно сюда заходила. Я её чувствую. Я думал, что Лори и Дан будут здесь, наверху. Будут искать эту тайную дверь. А Юла попытается им помешать. Я уже приготовился их разнимать. Думал, они снова затеют побоище. Ну и где они все?

– Не знаю… – уныло отозвалась Эмили. Солнце, наверное, скрылось за облаками: золотистый свет вдруг померк, и на чердаке сделалось сумрачно. Эмили стало не по себе. У неё появилось дурное предчувствие. Что-то здесь происходило, что-то нехорошее. – Как-то мне это не нравится, – сказала она. Говорить было трудно. В горле встал комок страха.

– Мне тоже. – Стриж подошёл ближе к ней. – Эмили, я думаю, надо позвать маму с папой и всё им рассказать.

– Но заклятие! – Эмили вздрогнула, вспомнив, как Юла корчилась на полу, когда огневое заклятие Лори выжигало её изнутри. Ей не хотелось, чтобы что-то подобное повторилось.

– Я знаю… – Стриж покачал головой. – Я не хочу, чтобы Юле было больно. Но здесь всё так жутко, так мрачно. Ты тоже чувствуешь, да?

Саша кивнула:

– Да, и я тоже. Чары предательства, злые и тёмные.

– Предательства?! – в ужасе переспросила Эмили. – Неужели Лори опять что-то сделала с Юлой? Где они?

– Здесь…

Тихий, едва уловимый шёпот из дальнего, самого тёмного угла.

Юла лежала за нагромождением старых потёртых кресел, протянув руку к большому деревянному сундуку. Её крылья были изорваны в клочья, как у чайки, попавшей в шторм. Они уже не сияли мягким коричневым светом. Перья сделались серыми, ломкими и сухими, как будто присыпанными пылью.

– Что случилось? – спросила Эмили, присев на корточки рядом с Юлой.

– Я пыталась пойти за ними. Он нашёл дверь. Смотрите. – Она с трудом распрямила пальцы на руке, указывающей на сундук. – Она там, в сундуке. Дан оставил заклятие, чтобы нас задержать. Наверное, он догадался, что мы его вычислили. И понял, что мы попытаемся его остановить.

– Что с тобой? – спросила Эмили, нерешительно поглаживая потускневшие перья на крыльях Юлы и жалея, что не знает никакой исцеляющей магии.

– Ничего страшного. Просто я не могу сдвинуться с места. Это было обездвиживающее заклятие, наложенное на дверь… чтобы парализовать тех, кто попытается пройти следом за ним. Он, наверное, думал, что мы будем вместе. Но ударило по мне одной.

– А мы сами не сможем снять это заклятие? – спросил Стриж, ощупывая пыльные доски пола вокруг Юлы. Эмили поняла, что он пытается найти границы, в пределах которых действуют чары.

Юла беспомощно дёрнулась и вздохнула:

– Мне кажется, нет. Оно очень сильное. Как будто меня превратили в камень. Или заперли в камне.

– Такое заклятие так просто не снимешь, – прошептала Саша виновато, словно извиняясь за то, что ей приходится говорить неприятные вещи. – Оно исчезнет само, когда они вернутся обратно через ту же дверь. – Она поднесла руку к лицу Юлы и уронила ей на губы сверкающую капельку воды.

Магия Саши сработала мгновенно. Бледные щёки Юлы слегка порозовели, глаза сделались чуточку ярче.

Эмили нахмурилась:

– Значит, надо скорее их вернуть.

Она подошла поближе к сундуку, но всё-таки не совсем близко. От него исходила какая-то тёмная, опасная сила. Эмили даже боялась смотреть на сундук слишком долго, чтобы её не затянуло сквозь волшебную дверь.

Сундук, сделанный из тёмного дерева, укрепляли тяжёлые железные скобы, как будто его содержимое надо было держать крепко-накрепко запертым. Сейчас сундук был открыт. Заглянув в него краешком глаза, Эмили увидела кусочек другого мира: густой тёмный лес и реку, мерцавшую за деревьями.

– Эта дверь тоже ведёт в лес, – сказала она.

Все двери, сквозь которые Эмили проходила в волшебную страну, всегда открывались в лес.

– Все двери ведут в лес, – пробормотал Стриж, осторожно заглядывая в сундук из-за плеча Эмили. – Лес – сердце нашего мира. Река и деревья дают нам силу и жизнь. Я думаю, Дан сейчас прячется где-то в лесу. Ему надо накопить магию, прежде чем напасть на короля.

Эмили испуганно вздрогнула:

– Думаешь, мы сумеем его остановить? То есть я думала… я надеялась, что мы отберём у него Лори и вернем её домой. Но если надо спасать короля… думаешь, мы сумеем?

Стриж посмотрел на неё как на ненормальную:

– Мы с тобой? Вдвоём?

Эмили тяжко вздохнула:

– Наверное, нет.

– Не вдвоём, а втроём, – прошептала Саша.

– Тебе туда нельзя! – Эмили покачала головой. – Там охотники. Ты что, забыла? Стоит им только почуять твой запах – и они снова погонятся за тобой. Ты никуда не пойдёшь. Для тебя там опасно.

– А для вас безопасно? – сердито проговорила Саша. – Если пойдёте вы, то я тоже пойду. Вы со Стрижом не знаете этот лес, а я знаю! Однажды я спасла тебя, а ты потом спасла меня. Мы в расчёте. И я не хочу, чтобы тебя захватила какая-то злая придворная дама, которая только и думает, как заполучить себе твою магию!

– А как же охотники? – спросил Стриж.

Саша пожала плечами:

– Придётся нам постараться найти вашу сестру побыстрее… и сразу вернуться. Будем надеяться, он увел её недалеко.

– Вы найдёте её по следу, – прошептала Юла. – Она оставила сообщение. Сразу на входе.

– Что?!

Стриж и Эмили внимательнее присмотрелись к сундуку. Эмили даже прищурилась, чтобы лучше видеть. Ей казалось, что сундук дрожит, словно картинка, мерцающая на экране, и как бы переливается между мирами: здесь это был старый деревянный ящик, а в волшебной стране – тёмный провал в дупле дерева в чаще леса.

В щели в коре застряло крошечное золотистое пёрышко, шелковистое и блестящее. Перо из крыла феи.

Эмили провела пальцем по краешку пера, и у неё в голове замелькали картинки. Торопливые и сбивчивые, как спутанные мысли, но настойчивые и яркие, словно Лори изо всех сил старалась передать своё отчаянное сообщение.

Эмили как будто воочию увидела, как Лори прошла через дверь и, соприкоснувшись с могучей магией своего родного мира, сразу же пришла в себя. Она поняла, что наделала, и попыталась всё исправить.

Перо дрожало под пальцами Эмили, которая застыла в испуге, глотая слёзы.

Лори призвала всю свою магию, но опоздала. Дан был слишком силён, и она не смогла вырваться. Она лишь успела оставить перо с сообщением, когда он тащил её, упирающуюся, через дверь.

Глава 8

– Возьмите перо, – прошептала Юла слабым голосом. – Оно поможет вам разыскать Лори.

– Как? – спросила Эмили, с любопытством глядя на перо.

– Точно так же, как охотники находят добычу, – объяснил Стриж. – Как я почувствовал, что Лори была здесь. У каждого своя магия, они все различаются, и если знать, что искать, по магии можно найти любого. Хорошо, что у нас есть перо – частичка магии Лори. Оно приведёт нас к ней.

Эмили задумчиво кивнула. Она по-прежнему гладила перо пальцем, и ей и вправду казалось, что она прикасается к Лори. Перо дрожало под её рукой, нетерпеливое, решительное и своенравное. Оно как будто тянуло Эмили за собой – в волшебный лес, куда ушла Лори. Стриж был прав: Эмили знала, что перо наверняка приведёт их к Лори.

Она проглотила комок, вставший в горле.

– Надо скорее их найти, – снова сказала она. – А Дану обязательно надо вернуться сюда, чтобы снять заклятие? – спросила она у Саши, надеясь, что та скажет «нет».

– Думаю, да. – Саша вздохнула, провела рукой в воздухе над Юлой и вздрогнула, наткнувшись на невидимый барьер каменного заклятия. – Это очень сильное колдовство. Такие чары так просто не снимешь. Обычно их может снять только тот, кто их сотворил. Я не знаю, какую он применил магию. Кажется, очень древнюю. Наверное, мы сумели бы найти способ, как разрушить заклятие, но это будет не быстро и сложно. Лучше, чтобы он сам вернулся через ту же дверь. Тогда заклятие просто исчезнет.

Эмили кивнула. Как ни жаль, но в словах Саши был смысл: только Дан может снять собственное заклятие.

– Тогда пойдёмте, – пробормотала она и шагнула ближе к сундуку. Хотя ей было страшно и она беспокоилась за сестёр, её всё равно охватило радостное возбуждение. Предвкушение чуда. Теперь, когда она подошла ближе, ей стало слышно, как шелестят на ветру листья деревьев в волшебном лесу, как шумит и журчит река, словно тихонько беседует сама с собой. Эмили улыбнулась. В их человеческом мире это был просто красивый поэтический образ: говорящая, живая вода. Но в волшебной стране вода и вправду может быть живой.

Саша тоже улыбалась, протянув руку к сундуку и жадно глядя на лес и кусочек реки, видимый за деревьями. В её глазах было столько пронзительной радости и тоски, что у Эмили сжалось сердце. Она только теперь поняла, как сильно Саша скучала по дому, по серебристым водам своей реки. Река была для неё не просто домом – она была частью Саши. Маленький прудик в саду, даже наполовину волшебном саду, не мог даже близко сравниться с рекой из страны чудес.

Эмили не хотелось напоминать Саше о том, что теперь ей уже никогда не вернуться домой, но напомнить всё равно пришлось.

– Нам надо быть осторожнее, – тихо проговорила она. – Сколько времени нужно охотникам, чтобы снова тебя почуять? Я имею в виду – они могут быть где угодно. На другом конце света. Может быть, они даже и не заметят, что ты возвращалась?

– Они заметят, – ответили Саша и Стриж в один голос, и даже Юла слегка кивнула.

– Времени у нас мало, – пробормотала Саша. – Охотники сразу почуют меня и примчатся даже с другого конца света. Их кони могут летать, если нужно.

Эмили тяжко вздохнула:

– Тебе нельзя идти с нами. Но ты всё равно пойдёшь, что бы я ни сказала, да? Будем надеяться, ты права и Дан где-то близко.

– Наверняка он истратил почти все силы на это заклятие, – сказала Юла, слегка приподнявшись на локте. – Если он здесь в изгнании, значит, он много лет прожил без истинной магии. Сейчас он ослаблен. Он не мог далеко уйти.

– Может, он прямо за дверью, – сказала Саша.

– Поджидает в засаде! – не подумав, воскликнула Эмили и тут же пожалела о сказанном. Им и так было о чём волноваться, без всяких домыслов.

Стриж сердито взглянул на неё, но Саша покачала головой:

– Нет. Зачем ему нас поджидать, если он наложил на дверь обездвиживающее заклятие? Наверняка он уверен, что мы все попались. Может быть, мы сумеем застать его врасплох.

– Хорошо… – неуверенно проговорила Эмили, глядя то на Стрижа, то на Сашу. – Но как мы с ним справимся? Да, я понимаю… Мы думаем, что сейчас он ослаблен. Но всё равно он очень сильный. Если он и вправду брат леди Анстис, значит, он древний лорд. Очень могущественный. Из верховного волшебного двора.

– Кстати, я тоже, – заметил Стриж.

Эмили уставилась на него:

– Нет. Только не ты.

– Если бы мы жили в волшебной стране, я был бы в верховном дворе. По праву рождения. И Юла с Лори тоже. – Стриж ухмыльнулся, глядя на Эмили. – Ты даже не представляешь, на что я способен, если рядом нет родителей и никто не следит, чтобы я не использовал магию и не нарушал правила.

Эмили неуверенно посмотрела на него:

– Правда?

У неё никак не получалось разглядеть в младшем брате могущественного волшебника, пусть даже она его видела с крыльями…

– Ага. И я больше знаю о человеческом мире. Я прожил здесь всю жизнь. А он нет. – Стриж пошевелил пальцами и хищно оскалился.

Эмили закусила губу. Стриж всегда любил прихвастнуть, это было не ново. Но вправду ли он такой сильный, как думает сам?

– Давайте уже пойдём, – пробормотала она. – Только пообещай, что не сделаешь никаких глупостей.

Стриж улыбнулся, пожав плечами:

– Я не могу удержаться, Эмили. Здесь мне нельзя применять магию. Но когда мы пройдём через дверь, я смогу делать всё, что захочу… Это так здорово!

– Лори… – Юла задёргалась, пытаясь дотянуться до ноги брата. – Не забывай. Вы идёте спасать Лори!

– Я знаю. – Стриж присел на корточки рядом с Юлой. – Не волнуйся, мы её вернём. – Он резко вскочил, подбежал к Эмили с Сашей, схватил их за руки и потащил к сундуку. – Пойдёмте. Не будем терять время. И помните: когда мы окажемся на той стороне, нам надо держаться вместе.

Эмили кивнула. Она и не собиралась бродить по волшебному лесу в одиночку, как бы ей ни было интересно. Теперь, когда они приготовились пройти через дверь, её вновь охватило волнение, и она сама толком не понимала, что это было: страх или восторг. Саша тоже разволновалась, её лицо сделалось бледным и напряжённым, и только Стриж был спокоен и собран. Кажется, он ни капельки не боялся. На самом деле. Чуть ли не пританцовывая на цыпочках, он приблизился к сундуку и медленно перешагнул через бортик.

Эмили почувствовала резкий рывок. Уже невидимый, Стриж дёрнул её за руку, и она поспешила следом за ним, побоявшись отстать и потеряться. На миг стало темно, повеяло странным холодом, а потом Эмили оказалась в волшебном лесу, среди высоких, невероятно зелёных папоротников. Она обернулась к дереву с дуплом – дверью между мирами, – но не увидела с той стороны чердак своего дома. Хотя, наверное, это и неудивительно. Всё-таки это была потайная дверь.

Эмили обернулась к Стрижу и увидела, что у него выросли крылья. Потом посмотрела на Сашу – и ахнула от восхищения. Водяная фея сияла на солнце, её длинные волосы струились по плечам и спине потоком зеленовато-золотого света. Босые ноги, соприкасавшиеся с влажной травой, переливались серебристыми искрами, словно даже легчайшее прикосновение к воде волшебного мира вдохнуло в неё новую жизнь.

– Где он? – спросила Эмили, растерянно глядя по сторонам. Она совершенно не представляла, где искать Лори и Дана. В этом огромном лесу можно спрятаться где угодно. Но тут перо у неё в руке зашевелилось, щекоча ей ладошку. – Смотрите! – Она раскрыла ладонь, и перо завертелось, словно стрелка компаса. А когда оно остановилось, Эмили почти увидела тонкую, как паутинка, золотую нить, протянувшуюся от пера и уводящую в чащу леса.

Стараясь ступать как можно тише, они пошли в том направлении, куда убегала золотая ниточка. Эмили было трудно сосредоточиться на нити – вокруг столько всего интересного и удивительного! Крошечное создание, похожее на яркую бабочку, слетело откуда-то сверху, его разноцветные крылышки сверкали на солнце. Оно зависло в воздухе перед лицом Эмили, с любопытством её разглядывая, пока Стриж его не прогнал, раздражённо взмахнув крылом.

– Что это было? – спросила Эмили, наблюдая, как крохотное существо летит прочь, сердито пища. Это была не обычная бабочка. У него – у неё? – было человеческое лицо с блестящими жадными глазками.

– Что-то, что может сейчас полететь к Дану и сообщить, что мы здесь. Надо поторопиться. Где нить? – Стриж прищурился, пытаясь разглядеть тоненькую золотую ниточку среди пятен света и тени.

– Смотрите… – Саша указала на видневшуюся за деревьями маленькую полянку, усыпанную белыми цветами, похожими на звёздочки.

– Красиво… – кивнула Эмили и только потом поняла, на что указывает Саша.

В центре поляны росло невысокое деревце, красивое, как на открытке – в облаке розовато-белых цветов. На нижней ветке висела маленькая золочёная клетка. Она слегка раскачивалась на ветру, в окружении осыпающихся лепестков, подобных душистому снегу.

В клетке, нахохлившись, сидела птичка. Её крылья поблёскивали, переливаясь оранжевым, алым и золотым.

– Лори! – воскликнула Эмили, узнав сестру по оперению. Она уже сорвалась с места, чтобы бежать к Лори, но Стриж схватил её за руку и не дал выскочить на поляну.

– Осторожнее! Мы не знаем, где он!

– Ой… – Эмили застыла на месте, тревожно озираясь по сторонам. Стриж был прав. Дан мог спрятаться где угодно. – Я не подумала… И как тогда к ней подобраться?

– Обойдём поляну по краю, – предложила Саша. – Спрячемся за деревьями.

– Может, он тоже прячется за деревьями и мы прямо на него и наткнёмся, – пробормотал Стриж, но при этом перебежал за соседний большой дуб. Он сложил крылья и плотно прижал их к спине, стараясь казаться меньше и незаметнее. Эмили подумала, что, может быть, им и надо уменьшиться. Наверняка Стриж и Саша это умеют. Хотя, может, и не надо… Может, уменьшаясь, они потратят магию, которую нужно сберечь для спасения Лори. И вообще это опасно. Если ты станешь размером с муху, тебя запросто могут прихлопнуть.

– Мы идём, Лори, – прошептала Эмили, не сводя глаз с птички в золотой клетке. Птичка сидела, уныло нахохлившись, так безысходно и грустно. Это было совсем не похоже на Лори, всегда упрямую и уверенную в себе. Она как будто отчаялась и сдалась – но ведь она должна знать, что они непременно придут ей на помощь! Возможно, она не ждала, что они будут её спасать после всего, что она сделала с Юлой? Или, может быть, она думала, что они все попались в ловушку обездвиживающего заклятия на двери, и уже ни на что не надеялась.

Эмили зябко поёжилась. Они и вправду могли бы попасться, если бы Юла не умчалась вперёд и не приняла удар на себя.

Она испуганно огляделась по сторонам. А вдруг Дан поставил другие ловушки?

– Ты что-нибудь видишь? – шепнула Саша, с тревогой глядя на Эмили.

Эмили покачала головой:

– Нет. А ты?

Саша вздохнула:

– Мне всё время что-то мерещится. Но это просто ветер шевелит листья. Или я слышу реку.

– А я слышу лишь вас двоих, – сердито шикнул на них Стриж. – Можете помолчать?

– Жаль, мы не знаем, где Дан, – прошептала Эмили, не обращая внимания на брата. – Мне жутко от мысли, что он, возможно, прячется и крадётся за нами. А мы не можем узнать, где он прячется? Как с Лори и её пером?

– Нет! – сказал Стриж. – У нас нет ни капельки его магии, которая может к нему привести. Слушай, давай просто освободим Лори. Если мы вытащим её из клетки, не исключено, что он сам выйдет к нам. И тогда можно будет попробовать с ним сразиться. Будем надеяться, что в изгнании он ослабел. – Он посмотрел на золотую клетку на цветущем дереве, на секунду замялся и нехотя признался: – А если не ослабел, тогда надо хватать Лори и бежать…

– А он останется здесь и попытается свергнуть короля? – Эмили покачала головой. – Ты хочешь, чтобы Дан и его злая сестрица захватили волшебную страну? И нам всё равно надо вернуть его в дом, чтобы снять заклятие с Юлы… – Она вдруг умолкла и схватила Стрижа за руку.

– Что?

– У нас есть его магия!

Стриж и Саша удивлённо уставились на неё, не понимая, о чём она говорит.

– У нас есть его магия, – повторила она. – Его песня! Которую он написал для Лори. Песня-заклятие. Его чары! Можно их как-то использовать против него?

Стриж задумчиво нахмурился:

– А ты помнишь слова?

Эмили рассмеялась и тут же зажала себе рот ладошкой:

– Простите. Конечно я помню слова! Я столько раз слышала эту песню! Она постоянно играла у Лори. Проела мне все мозги!

Стриж кивнул:

– Ладно. Тогда давай пой. Только тихо! И подойдём ближе к краю поляны. Я думаю, он прячется где-то рядом с Лори. Если он как-то себя проявит, нам надо это увидеть как можно раньше.

Эмили кивнула и встала за деревом на самом краю поляны, не сводя глаз с яркой птички в золотой клетке. Стриж и Саша подошли ближе к ней. Эмили сделала глубокий вдох и запела. Поначалу она робела, и её голос звучал неуверенно. Эмили любила петь, но только наедине с собой или вдвоём с Рейчел. Ей было странно петь вслух, когда рядом есть кто-то ещё, – и особенно эту сопливо-слащавую песню, от которой её воротило. Но уже к концу первого куплета Эмили перестала стесняться. Она почти видела, как слова песни, срывавшиеся с её губ, сплетаются друг с другом и плывут над поляной, как лёгкая дымка. От удивления она чуть не сбилась и обернулась к Стрижу.

Он кивнул ей, давая понять, что тоже видит зачарованные слова. Песня, вырвавшаяся наружу, превратилась в полоску лёгкого зеленоватого тумана, струящегося над поляной прямо к цветущему дереву.

Туман обвился вкруг клетки, птица внутри встрепенулась и подняла голову.

У Эмили на миг перехватило дыхание. Лори знала, что они здесь. Птичка открыла клюв, её крошечные глазки сверкнули. Лори запела, добавляя в заклинание звонкую трель, слегка меняя мелодию, делая её сильнее.

– Она укрепляет чары! – прошептал Стриж. – Дан не подумал, когда превращал её в птицу. Пение – это единственное, что она может сделать, чтобы дать ему отпор.

– Смотрите! – воскликнула Саша. – На дереве. Прямо над клеткой.

Зелёный туман смешался с золотистым солнечным светом и сгустился вокруг ветки, на которой висела клетка, покачиваясь на золотой цепи. На ветке лежал белый пушистый зверёк, придерживая цепь одной лапой.

– Кот! – удивился Стриж, когда Эмили допела песню до конца. – Почему он превратился в кота?

– А кто лучше всех ловит птиц? И он весь белый, ему легко спрятаться среди белых цветов. Мы же его не заметили сразу, да? – Эмили пожала плечами. – По-моему, он спит, – добавила она, выглянув из-за дерева. – По крайней мере, глаза у него закрыты.

– Неудивительно, что Ворчун его не выносил, – пробормотал Стриж и шагнул на поляну. Эмили с Сашей двинулись следом за ним. Когда они подошли ближе к цветущему дереву, на них обрушилась волна густого сладкого аромата. Даже слишком сладкого.

И вот они встали под деревом, тонкие ветки которого гнулись под тяжестью розово-белых соцветий. Лори взволнованно подпрыгивала на жёрдочке в золотой клетке прямо у них над головой.

– Он спит, – прошептала Эмили, стараясь не раскашляться от удушающего аромата цветов, который, казалось, забил ей горло.

Стриж и Саша молча кивнули. Эмили встала на цыпочки и потянулась к дверце клетки. Зеленоватый волшебный туман по-прежнему клубился вокруг крупного белого кота, который спал, растянувшись на ветке. Но даже во сне он придерживал цепь одной лапой – если клетку пошевелить, он сразу почувствует и проснётся.

Саша взялась за донце клетки двумя руками, придерживая её, чтобы она не шаталась, и Эмили начала открывать дверцу, запертую на крючок, который надо было вынуть из петельки. Внутри клетки Лори возбуждённо захлопала крыльями, с отчаянием глядя на Эмили.

Но когда Эмили открыла дверцу, тихо скрипнувшую на крошечных золотых петельках, что-то произошло. Сначала Эмили даже не поняла… Саша испуганно вскрикнула, а Стриж стрелой взвился в воздух.

Сильная белая лапа с острыми, как бритва, когтями стремительно опустилась и захлопнула дверцу клетки. Каким-то чудом когти не задели Эмили, но полоснули по руке Саши. Однако Эмили не отпустила клетку. Она снова открыла дверцу и только потом отступила на пару шагов, спасаясь от разящей лапы.

Хрупкая клетка перекосилась, дверца слетела с петель. Яростно шипя, белый кот спрыгнул с ветки прямо на клетку и повис на ней, цепляясь когтями. Он попытался закрыть собой проём, где раньше была дверца, но Саша с Эмили, как могли, оттолкнули его, а Стриж схватил за шкирку и оторвал от клетки.

– Бежим к двери! – крикнул Стриж, отбиваясь от разъярённого кота, который извивался у него в руке и норовил впиться когтями ему в лицо. Лори, вырвавшаяся из клетки, с радостным щебетом взмыла ввысь.

– Нет! – сквозь шипение и мяуканье пробился человеческий голос. Кот рос на глазах, превращаясь во что-то другое: вроде бы в человека, но с кошачьим лицом. С каждой секундой он становился всё выше и тяжелее, и в конце концов Стрижу пришлось его отпустить.

– Саша, не надо! Отойди от него! – закричала Эмили, увидев, что Саша бросилась прямо к корчащемуся разъярённому ко́му белого меха, который стремительно превращался в высокого человека в белой бархатной мантии. – Что ты делаешь?!

– Сейчас увидишь!

Саша прижимала раненую руку к груди, серебристая ткань её платья обтекала порезы, словно искрящийся водяной бинт. Но приблизившись к Дану, Саша сорвала повязку, открыв глубокие царапины, сочившиеся жидким серебром, и провела рукой по его кошачьему лицу, по его белой мантии. Потом отступила, испуганно глядя в сумрак среди деревьев.

– Что такое? – спросила Эмили, заметив, как побледнела речная фея.

Лори – по-прежнему в облике птицы – опустилась на руку Саши и запела какую-то странную, тревожную песню, обмахивая царапины мягкими золотыми и алыми перьями на хвосте.

– Охотники… – прошептала Саша. – Они меня чуют. Они знают, что я здесь.

Лори снова взлетела, издав пронзительную трель. Стриж схватил Сашу за здоровую руку и потащил к деревьям на краю поляны. Он наполовину бежал по земле, наполовину летел, бешено хлопая крыльями.

– Тогда бежим!

– Да, – выдохнула Саша. На бегу она то и дело оглядывалась на Дана, который стоял на коленях под деревом в центре поляны и свирепо смотрел им вслед. Он уже почти полностью принял свой волшебный облик, и у него тоже отрастали крылья. Огромные белые крылья, как у какого-то сказочного орла. Он был похож на воина-ангела. Вернее, был бы похож, если бы не искажённое злобой лицо.

– Быстрее! Они уже близко! – Эмили попыталась подтолкнуть Сашу. Она уже слышала крики охотников, мчащихся на лошадях прямо по воздуху, и истошный лай гончих псов, почуявших след. – Где дверь?! Где это дерево?!

– Оно там! – Стриж указал вперёд и быстро оглянулся через плечо. – Они приближаются! – простонал он. – Они нас догоняют. Они уже над поляной!

Эмили прорвалась сквозь густые заросли папоротника и схватилась за искривлённый ствол древнего дерева, хватая ртом воздух. Она никак не могла отдышаться.

– Лети первая! – крикнула она Лори, пытаясь затолкать Сашу в дупло – в волшебную дверь. С радостным щебетом алая птица скрылась в тёмном провале, но Саша вцепилась ногтями в кору дерева и обернулась назад.

– Что такое? – сердито спросила Эмили. – Нам нельзя мешкать. Они тебя схватят! – Её голос звенел от страха. – Да, мы хотели привести Дана обратно. Но мы придумаем что-то другое, чтобы снять заклятие с Юлы. Мы обязательно что-то придумаем… Да, Стриж?

Но Стриж не слушал её. Он завис в воздухе прямо над дверью, его крылья бешено бились, сливаясь в размытое серо-коричневое пятно.

– Он идёт… Он идёт следом за нами! Но зачем? Он так стремился вернуться сюда, в этот мир!

Среди папоротников показалась высокая фигура в развевающейся длинной белой мантии – очень красивой и явно не предназначенной для того, чтобы бегать в ней по лесам. Спотыкаясь и путаясь в ней, Дан мчался к двери, и в каждом его движении по-прежнему проступало что-то кошачье.

– Он гонится за Лори? – прошептала Эмили, испуганно съёжившись. Лицо Дана сделалась полностью человеческим, но глаза оставались кошачьими: ярко-зелёными, со зрачками-щёлочками – и очень злыми.

– Он не гонится – он убегает… – хихикнула Саша, схватила Эмили за руку и утащила за собой через дверь. Они ввалились на чердак, чуть не сбив с ног Лори, склонившуюся над Юлой.

– Ты уже не птица! – воскликнула Эмили, обнимая Лори.

– Дверь сняла заклятие. А что с Юлой? – спросила Лори с искренним беспокойством. – Смотри, она спит. Я не могу её разбудить. – Глаза Лори блестели от слёз. – Это из-за меня? Из-за того, что я обожгла её перо? Я не хотела, Эмили. Он меня заставил. Не знаю как, но заставил.

Эмили кивнула:

– Я знаю. Он тебя заколдовал. Своей песней. А потом оставил заклятие на двери, чтобы нас остановить. Но Юла пришла сюда первой, и заклятие ударило только по ней.

Стриж пулей вылетел из сундука:

– Он бежит сюда. Саша, что ты с ним сделала?

Саша улыбнулась, указав глазами на серебристую водяную повязку на своей исцарапанной руке:

– Я оставила на нём свой запах. Он превращался, когда я к нему прикоснулась. Принимал свой истинный облик. Он вобрал мою воду, и теперь от него пахнет мной. Поэтому он возвращается сюда. У него нет выбора.

Стриж уставился на неё во все глаза:

– Охотники гонятся за ним?

– Да, – кивнула Саша. – Они сбиты с толку. Они знают, что это не я, но чуют мой запах. И ему от него не избавиться. Единственный выход: сбежать через дверь. И как только он переступит порог, с Юлы снимется заклятие. Я надеюсь, – добавила она, с тревогой взглянув на сестёр. Лори села на пол рядом с Юлой и что-то шептала ей, гладя по бледной щеке.

– А охотники не прорвутся сюда? – забеспокоилась Эмили. Она уже слышала крики охотников и лай их собак – совсем рядом. И ещё она слышала звук торопливых шагов, всё ближе и ближе. – Вы говорили, что это тайная дверь, о которой никто не знает! Если о ней не знают, значит, она не охраняется и они смогут пройти. Да?

– Нет, – сказал Стриж и нахмурился, глядя на сундук. – Мы не дадим им пройти. Надо успеть закрыть дверь. Пусть он войдёт, чтобы снять заклятие с Юлы, а потом мы сразу захлопнем крышку. – Он взялся за тяжёлую крышку двумя руками. – Держи её с другой стороны, – велел он Эмили. – Он идёт. Приготовься!

Дан вырвался из сундука и, задыхаясь, рухнул на пол.

– Нет… – простонал он слабым голосом. – Опять я здесь… Я не хочу…

Тяжёлая крышка захлопнулась с грохотом, отдавшимся гулким эхом по всему чердаку. Эмили уселась на сундук, стараясь думать о чём-то тяжелом.

– Запри его! – крикнула она Стрижу, и тот опустил тяжёлые стальные защёлки и вместо замка вставил в проушины толстенную старую трость.

– Теперь здесь никто не пройдёт, – сказал он, потом прислушался и хихикнул. – Они там ругаются всякими нехорошими словами, прямо за дверью. Но голоса затихают. Дверь закрылась и с той стороны тоже.

Юла поднялась на ноги. Её лицо уже не было мертвенно-серым, щёки порозовели и обрели свой нормальный цвет. Юла с Лори склонилась над Даном, словно две разъярённые фурии.

Дан весь съёжился, неуверенно глядя на сестёр.

– И почему мне казалось, что он симпатичный? – Лори сморщила нос.

– Он был симпатичным котом, – заметила Эмили.

Дан что-то пробормотал, прошипел по-кошачьи. Похоже, облик кота подходил ему как нельзя лучше. Его ногти по-прежнему напоминали звериные когти, а его подбородок был ещё не совсем человеческим.

– Вот пусть и будет котом. Ворчун его приструнит, если что, – сердито проговорила Юла и обернулась к Лори. – Думаю, у нас получится. Если заколдовать его прямо сейчас. Пока он не собрался с силами.

– Но мама с папой заметят чары, – начала было Лори, но осеклась и вздохнула. – Хотя чего уж теперь… Всё равно мне придётся им всё рассказать.

– Они должны быть довольны, – заметил Стриж. – Он собирался свергнуть короля, а мы его остановили. Им не на что жаловаться! Даже наоборот. Мне кажется, мы заслужили надбавку карманных денег.

– Возьмитесь за руки, – велела Лори.

Они все встали в кружок вокруг Дана, который по-прежнему извивался на пыльном полу, запутавшись в своей глупой бархатной мантии. На мгновение Эмили удивилась, как она могла его бояться, но потом их взгляды встретились, и ей стало не по себе. В его глазах было столько испепеляющей злости… и лицо сделалось жёстче, надменнее. Похоже, к нему возвращались силы.

– Что нам делать? – шёпотом спросила она у Лори.

– Представь, что он опять стал котом. А всё остальное я сделаю сама. – В глазах Лори сверкали золотисто-жёлтые искры.

Эмили представила себе Дана в облике белого пушистого кота. Вспомнила, как он лежал на ветке, как стремительно вытянул мягкую лапу с острыми, словно бритва, когтями. Нет, такой кот им не нужен. Она тряхнула головой, закрыла глаза и попыталась представить себе милого урчащего котика, свернувшегося клубочком. Совершенно ручного, домашнего котика в тонком ошейнике с жетоном в виде рыбки, на котором выгравировано «Дантис».

Сердитое шипение напугало Эмили, и она открыла глаза. Маленький белый кот яростно точил когти о дощатый пол, его зелёные глаза свирепо сверкали, шерсть топорщилась во все стороны и почему-то казалась мокрой.

Юла подняла кота за шкирку, держа его на вытянутой руке. Кот шипел и плевался, норовя впиться ей в руку когтями.

– Пойдём, котичка. Познакомишься с новыми хозяевами, – усмехнулась Юла, прислушиваясь к торопливым шагам на лестнице. – Всё хорошо. Папа всегда хотел завести кошку.

– Ты только присматривай за Коврижкой, – напомнила Эмили Стрижу.

– Да, – кивнул он. – Если я увижу эту белую морду поблизости от моей комнаты, я его вышвырну через ближайшую дверь. И пусть охотники с ним разбираются.

– Значит… он не сможет вернуться назад? – Эмили вопросительно посмотрела на Сашу, и та пожала плечами:

– Точно не знаю. Но мой запах, моя вода, останется в нём навсегда. – Саша подошла к крошечному окошку и выглянула наружу. – И охотники будут его преследовать. Наверное, нам обоим нельзя возвращаться.

– Ты скучаешь по дому? – спросила Эмили вполголоса. Она встала рядом с Сашей и тоже выглянула в окно, выходившее прямо на крошечный прудик в саду.

Саша обняла Эмили за плечи здоровой рукой:

– Немножко скучаю. Но здесь всё равно интереснее. У рыб не бывает таких приключений.

Эмили рассмеялась:

– Да, наверное. И торты здесь тоже вкуснее.

– Ещё бы! И бывает возможность вернуться, пусть совсем ненадолго. Как было сегодня.

Эмили кивнула.

– Оно того стоит, да? – прошептала она. – Хотя это и небезопасно.

– Небезопасно, – согласилась Саша. Она улыбнулась и обернулась к Пеплу и Еве, которые ворвались на чердак и застыли в дверях, в ужасе глядя на пушистого белого лорда волшебной страны в руке Юлы. – Может быть, у нас есть всё самое лучшее из обоих миров. Да, Эмили?

Content

Холли Вебб
Эмили и волшебный сундук

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8