Холли Вебб

Эмили и волшебная лестница

Holly Webb

Emily Feather #4: Emily Feather and the Starlit Staircase

Text © Holly Webb, 2014

Cover illustration © Rosie Wheeldon, 2014

Cover reproduced by permission of Scholastic Ltd

The original edition is published and licensed by Scholastic Ltd

© Покидаева Т., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Всем, кому интересно, чем закончилась история Эмили

Глава 1

Эмили задумчиво окунула палец в липкое ароматное тесто для торта и закрыла глаза.

Ей всегда говорили – и дома, и в школе, – что она печёт просто волшебные торты, пирожные и коврижки. Но в школе «волшебные» значило вовсе не то, что дома. Стриж, младший брат Эмили, и её старшие сёстры, Юла и Лори, знали, что Эмили подмешивает в свою выпечку настоящую магию. Они хорошо разбирались в магии. Лучше, чем кто бы то ни было. Но и они тоже не понимали, откуда у Эмили взялась магия – ведь она не была ни феей, ни каким-то другим волшебным существом. В отличие от всех остальных членов её семьи.

Эмили узнала правду о своей семье всего лишь два месяца назад: оказалось, что она приёмный ребёнок. Её удочерили. Вернее, просто нашли. Совершенно случайно. Хотя Пепел, её папа, сказал, что это была не случайность, а подарок судьбы. И поэтому Эмили совершенно особенная. Он нашёл её брошенной на берегу реки и забрал домой, где о ней стали заботиться и любили её как родную.

Эмили добавила в тесто ещё немного ванильного экстракта и снова задумалась о своём. Конечно, ей было не очень приятно узнать, что она не родная у мамы с папой, и она до сих пор не совсем разобралась в своих чувствах по этому поводу, но историю с удочерением можно было хотя бы понять. А вот другая история – самая страшная тайна её семьи – с трудом укладывалась в голове.

Её родители, сёстры и брат были не самыми обычными людьми. Вернее, совсем не людьми, а волшебными существами из мира чудес. Причём знатного рода, близкой роднёй короля. Дом, в котором они жили, на самом деле был сторожевой башней между миром людей и волшебной страной. Пепел, папа Эмили, охранял двери между мирами и следил, чтобы никто не сумел пройти ни туда, ни оттуда. Иногда Эмили поражалась собственной невнимательности: как можно было прожить десять лет в этом доме и не понять, что здесь происходит! Или хотя бы заметить, что её семья была несколько странной по сравнению с другими, обычными семьями. С другой стороны, она выросла среди этих странностей, подумала Эмили, зачерпнув ложкой немного теста, чтобы снять пробу. Для неё это были никакие не странности. Это было нормально. Она привыкла к тому, что ей постоянно мерещатся всякие диковинные вещи, видимые только краешком глаза и исчезающие в тот же миг, когда ты обернёшься и посмотришь на них в упор. Ей даже в голову не приходило, что в домах у других людей может быть по-другому. Она думала, так бывает у всех.

Странности папы она объясняла тем, что он был писателем. Сочинял жутковатые фантастические романы. Человек, постоянно пишущий о демонах, троллях и всевозможных чудовищах, и должен быть слегка странным. А её мама… Ну, художники – люди не самые обыкновенные, а Ева была художницей, хотя в основном рисовала узоры для тканей.

Эмили всегда полагала, что в каждой семье есть своя белая ворона, и в их семье этой вороной была она. Обыкновенный, нормальный ребёнок – скучный и заурядный, всегда готовый заварить чай для всех, кто попросит, и внимательно выслушать папу, когда он паникует, что сроки горят, а книжка ещё не готова, или когда умудряется завести половину персонажей в жерло извергающегося вулкана и совершенно не представляет, как их оттуда спасать.

Но теперь выяснилось, что Эмили не обычный ребёнок. Она улыбнулась затаённой улыбкой, пробуя тесто – оно было сладким как мёд и пощипывало язык, и даже как будто тихонько гудело, словно пчёлы над цветами лаванды. Вот оно – необычное! Настоящая магия. И эта магия распространялась не только на выпечку. Магия Эмили росла и крепла. На прошлой неделе она превратила крошки от шоколадной коврижки в крошечного мышонка. Стриж взял мышонка себе, и тот теперь жил в его комнате и спал в чайной чашке на тумбочке у кровати. Конечно, магия Эмили никогда не будет такой сильной, как у Стрижа и сестёр, которые сами сотканы из волшебства. Ей самой волшебство давалось не без труда, но оно было в ней – крошечный огонёк магии, такой красивый, особенный и волнующий…

– Эми! Ты скоро закончишь? – Лори, старшая сестра Эмили, встала в дверях кухни, нетерпеливо притоптывая ногой.

– Не знаю. Я пока думаю, как лучше сделать. – Эмили нахмурилась. – А что случилось?

– Папа нас всех зовёт. Хочет с нами поговорить. Я сказала, что ты печёшь торт, и он посмотрел как-то странно… ну знаешь, мечтательно… и сказал, что мы подождём, пока ты не закончишь. Так что давай быстрее, ладно? Я умираю от любопытства.

Эмили ещё раз понюхала тесто. Пахло просто волшебно, и она вдруг отчётливо поняла, что тесто готово. Она просто знала, что оно готово. Переложив тесто в форму для выпечки, она бережно прижала руки к металлическим стенкам и на секунду закрыла глаза, не задумываясь о том, зачем она это делает. Потом поставила форму в духовку и включила таймер.

– Ты что сейчас сделала? – спросила Лори, слегка нахмурившись.

– А что я сделала? Поставила таймер? Я всегда его ставлю. А сегодня он точно нужен. Если папа зовёт нас, чтобы рассказать что-то интересное, я могу забыть проверить торт.

– Нет, глупая! Я вообще-то в курсе, для чего ставят таймер!

Эмили хмыкнула:

– Правда? Я ни разу не видела, чтобы ты что-то готовила, кроме тостов в тостере. И то ты потом никогда не убираешь хлеб в хлебницу и оставляешь крошки по всей кухне. – Но Эмили произнесла это с улыбкой, и Лори лишь сделала вид, что даёт ей подзатыльник.

– Я имела в виду, что ты делала, когда держалась за форму перед тем, как поставить её в духовку. Мне показалось, ты с ней разговаривала.

– Да? – Эмили озадаченно нахмурилась. – Я не помню, чтобы я за неё держалась…

Лори кивнула, пристально глядя на Эмили:

– Ты держалась, я видела. – Она покачала головой. – Мы должны были раньше заметить, что ты делаешь, когда готовишь. Магия как она есть. Неудивительно, что ты печёшь самые вкусные в мире торты.

Эмили посмотрела на торт, который уже поднимался в духовке:

– Вы с Юлой именно это имели в виду, когда говорили, что магия получается сама собой? Что вам не нужны заклинания или волшебные слова или нужны не всегда? Что иногда магия просто… случается без всяких усилий с вашей стороны?

– Да.

– И со мной тоже так, да? Хотя бы чуть-чуть? – прошептала Эмили. Ей хотелось, чтобы Лори ещё раз сказала, что в ней есть магия. Чтобы лишний раз подтвердила. Во рту у Эмили ещё оставался привкус теста для торта: сахар, мёд и ваниль. Очень вкусно – и вправду волшебно. Только представь: ты умеешь творить волшебство, даже не задумываясь об этом!

Эмили не совсем поняла объяснения Стрижа, когда он говорил, что в ней тоже есть магия. Он предположил, что магия «просочилась» в неё, потому что она десять лет прожила со своей волшебной семьёй, в доме, где было полно дверей в страну чудес. Эмили думала, что Стриж, Юла и Лори научат её простеньким заклинаниям. Какому-нибудь совсем лёгкому чародейству. Но она совершенно не ожидала, что её магия будет расти. Наверное, она росла и раньше, просто Эмили этого не замечала.

– Ох, Эмили. Там уже не «чуть-чуть». – Лори нахмурилась, но не сердито, а задумчиво. – Я думаю, в тебе всегда была магия. Просто она проявилась не сразу. А ты о ней даже не знала. И мы тоже не знали. Мне кажется, папа хочет поговорить, в частности, и об этом. Хотя не уверена…

– Он не сердится? – забеспокоилась Эмили.

Лори покачала головой:

– Нет, не сердится. Но он явно чем-то встревожен. Пойдём.

Они с Лори вошли в крошечную комнатушку под лестницей – папин рабочий кабинет. Эмили с опаской посмотрела на папу – но он выглядел вполне обычно. Насколько определение «обычный» вообще подходило к Пеплу Пероу. Даже в своём человеческом облике он меньше всех из семьи походил на человека. Его кожа была белой как мел, с лёгким сероватым отливом, его светлые, почти белые волосы – словно присыпаны бледным пеплом. Когда Эмили с Лори вошли в кабинет, все остальные уже были в сборе. Юла и Стриж сидели на подлокотниках большого папиного кресла, Ева стояла, прислонившись к письменному столу. Но в крошечном кабинете было нисколько не тесно, даже когда Эмили уселась на стопку книг, а Лори улеглась на ковре посреди комнаты.

Папа улыбнулся Эмили:

– Я так понимаю, торт уже готов?

– Ещё печётся… – неуверенно проговорила Эмили. В последние дни папа был очень занят, они с ним почти не общались, и теперь она чувствовала себя не очень уютно, потому что не знала, почему он вдруг решил всех собрать.

– Не надо так на меня смотреть, – сказал Пепел, и его мраморно-серые глаза слегка потемнели. – Не надо меня бояться, Эмили.

Она смутилась и опустила голову.

– Ты на меня сердишься, – прошептала она. – За то, что у меня есть магия. И что я ею пользуюсь.

– Нет! Конечно, нет, Эмили. – Он тяжело вздохнул. – То есть да. Я сержусь, даже злюсь, но не на тебя. Просто мы сильно сглупили. Вот почему я сержусь. Мы должны были сообразить, как сильно тебя изменила жизнь с нами. И мы с мамой были… слишком строги. С вами со всеми.

Эмили увидела, как Стриж, Юла и Лори обернулись к нему, их глаза заблестели. Глаза у Стрижа сделались больше – не такими большими, как в его волшебном облике, но больше, чем человеческие. Значит, это не просто очередная лекция о том, что им следует соблюдать осторожность, и хранить их секреты, и никогда не проявлять свою магию, и… и…

Ева покачала головой, её роскошные рыжие волосы рассыпались по плечам пламенеющим вихрем. Они сверкали точно в отблесках пламени, как это бывало всегда, когда Ева сердилась. Воздух вокруг неё переливался огненно-красными искрами. Эмили встревоженно посмотрела на маму. Но Ева не стала кричать. Вид у неё был усталый и какой-то разбитый, словно она проиграла в очень важном споре. И глаза у неё были красными и припухшими, как будто она плакала.

– Я всё равно не уверена, что это правильно, – печально проговорила она. – Слишком опасно…

Опасно… Что-то шевельнулось в сознании Эмили – что-то мягкое, золотистое, нетерпеливое. Что-то похожее на крошечного птенца. Но Эмили не стала вникать. Это был просто кусочек магии, лёгкое дуновение волшебства, незримо клубившегося в крошечном кабинете. Казалось, что сам воздух сгустился, заряженный магией. Волнение нарастало.

Ворчун, огромный чёрный пёс Евы, вдруг появился в дверях. Шерсть у него на загривке стояла дыбом. Он бесшумно подошёл к Еве, уселся у её ноги и застыл, словно статуя, вырезанная из чёрного дерева. Ева положила руку на его крепкую шею. Эмили показалось, что она заметила облегчение в маминых глазах. Что бы ни происходило, Еву это тревожило, и Ворчун помогал ей быть сильной и стойкой.

Пепел вздохнул:

– Ева, ты слишком сильно за них переживаешь. Я понимаю, ты хочешь их уберечь от опасностей. Я всё понимаю… И особенно теперь. Но они уже слишком большие, чтобы с ними нянчиться.

«Почему именно теперь?» – подумала Эмили, но не стала уточнять. Как и всем остальным, ей хотелось скорее услышать, что скажет папа.

– Мы с мамой всегда запрещали вам применять магию вне дома, и даже дома вам разрешались только самые слабые чары. Но…

Все четверо – Эмили, Юла, Лори и Стриж – смотрели на папу во все глаза.

– …но, как я понимаю, вы всё равно нас не слушаетесь. Мы думали, что, запрещая магию, мы оградим вас от опасностей. Но добились только того, что вы от нас прячетесь. Если бы вы нам доверяли, если бы не боялись обращаться за помощью, вам не пришлось бы тайком убегать в волшебную страну.

Эмили уставилась на ковёр у себя под ногами. Она чувствовала, как у неё горят щёки. В те разы, когда она «убегала» в волшебную страну, у неё просто не было выбора. То есть ей так казалось. Хотя, наверное, папа был прав. Она не должна была оказаться в волшебной стране. Людям туда путь закрыт – это слишком опасно. Но у неё и вправду не было выбора! В первый раз всё получилось случайно. Само собой. Эмили узнала, что она приёмный ребёнок, что её папа с мамой ей не родные. И что они даже не люди, а сказочные существа из волшебной страны. Она так растерялась и разозлилась, что ей захотелось сбежать от всех и побыть в одиночестве, чтобы спокойно подумать, и когда она мчалась к себе наверх, как-то так получилось, что она прорвалась сквозь границу между мирами и оказалась в волшебной стране, где её встретили феи – очень красивые, но опасные, жаждущие заполучить себе силу жизни, заключённую в Эмили, как в любом человеческом ребёнке. Эти феи околдовали Эмили, они хотели оставить её в волшебной стране навсегда, но тогда она этого не понимала. Она видела только, какие они ласковые и приветливые. Ей казалось, что они ей искренне рады. Их предводительница, леди Анстис, сделала всё, чтобы Эмили почувствовала себя желанной гостьей. Всё могло бы закончиться очень плохо, но её спасли Юла и Лори, а фея реки помогла им сбежать.

Но потом Эмили пришлось вернуться в волшебную страну уже по собственному желанию. Чтобы спасти хорошего человека. Вернее, не человека, а Сашу – ту самую речную фею, которая им помогла. Леди Анстис об этом узнала и натравила на Сашу охотников. Эмили не могла бросить её в беде! И у неё всё получилось: Саша стала жить в их садовом пруду. И Эмили не сомневалась, что Саше там нравится. Теперь их крошечный прудик казался больше, на берегу поселились лягушки, а над водой летали стрекозы, чьи крылья сверкали на солнце как самоцветы.

В третий раз Эмили оказалась в волшебной стране, когда они вместе с Юлой, Стрижом и Сашей спасали Лори. Её похитил злой лорд волшебной страны, который околдовал её песней, оказавшейся заклинанием. Даже Юла и Лори не знали, кто он на самом деле – они думали, что он обычный мальчишка, влюблённый в Лори и жутко приставучий, – пока не подействовало заклинание и Лори не привела его в дом. Дантису нужен был именно дом, а не Лори: он собирался пройти сквозь волшебную дверь и вернуться в страну чудес, откуда его изгнали давным-давно. Он ненавидел человеческий мир и отчаянно стремился вернуться домой. И ему было всё равно, что на пути к своей цели он причинит боль другим. Чары Дантиса оказались настолько сильными, что Лори чуть не сожгла Юлу, свою сестру-близняшку, и грозилась снова обжечь её колдовским огнём, если кто-нибудь скажет хоть слово родителям. Им пришлось спасать Лори своими силами.

Эмили посмотрела на белого кота, растянувшегося на спинке папиного кресла. Из коварного Дантиса получился вполне симпатичный котик. Сейчас он с опаской поглядывал на Ворчуна и лениво когтил бархатную обивку кресла.

– То есть теперь мы можем колдовать сколько хотим? – уточнил Стриж, его голос дрожал от восторга.

Ева резко подняла глаза:

– При условии, что вы никому не навредите…

Стриж невинно захлопал глазами и замотал головой.

Ева вздохнула, протянула руку, чтобы погладить его по волосам, и на миг накрутила на палец одну его рыжую прядку. Стриж закатил глаза и отстранился. Он ненавидел все эти телячьи нежности.

– И ничего не взорвёте, – добавил Пепел, и в его голосе явственно слышалось недоверие. – Просто… просто будьте благоразумны, хорошо? – Он тяжело вздохнул. – И по-прежнему никакой магии за пределами дома.

– Но, папа… – Юла сделала умоляющее лицо. – Совсем никакой? А если самую капельку в школе? Ну пожалуйста…

– Это слишком опасно.

– Мы осторожно. Никто не узнает, – добавила Лори. Но упрашивать папу было бесполезно, и Эмили видела, что Юла с Лори это понимают. Но, похоже, они не особенно сильно расстроились. Им разрешили использовать магию дома – любую магию, в любых количествах, – и это было намного больше, чем они смели мечтать.

– А как же Эмили? – вдруг спросил Стриж. – Ей тоже можно использовать свою магию?

Пепел кивнул, чуть нахмурившись:

– Да. Но тебе надо быть ещё осторожнее, Эмили. Твоя магия – она другая. Не такая, как наша. Это новая магия, о которой мы ничего не знаем.

– И помни, что мы всегда рядом, Эмили, – добавила Ева с волнением. – Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь к нам обратиться, и мы постараемся тебе помочь, хотя мы ещё сами не знаем, как действует твоя магия. Будем разбираться вместе.

– И твоя водяная подруга наверняка будет рада помочь, – добавил Пепел, понизив голос.

Эмили тихонько вздохнула. Папа всё ещё сердился на неё из-за Саши. Она не должна была приводить фею реки в мир людей. Никому не позволено пересекать границу между двумя мирами без разрешения короля волшебной страны. Даже если это вопрос жизни и смерти, как было с Сашей.

Папа вдруг улыбнулся, сверкнув ослепительно-белыми зубами:

– Эмили, принесёшь мне кусочек торта, когда он будет готов?

Эмили кивнула. Если магия больше не запрещена, ей надо будет хорошенько подумать, что добавить в глазурь…

Глава 2

– Что это? – Лори сморщила нос и осторожно потыкала пальцем сероватый, будто заплесневелый кусок торта.

Эмили вздохнула:

– Я не знаю. Вы все говорите, что я добавляю в выпечку магию, но я никогда ничего не делала… Всё получалось само собой. И в этот раз я решила попробовать… – Эмили уныло уставилась на твёрдую глыбу спёкшегося теста, совсем не похожую на задуманный ею торт. – Я решила попробовать испечь настоящий волшебный торт. Вчера папа сказал, что теперь нам можно колдовать, и я попыталась специально добавить в торт магию. Но у меня ничего не вышло.

Лори кивнула:

– Я уже догадалась. А чего ты пыталась добиться?

– Я хотела, чтобы Стриж быстрее наелся. Предполагалось, что это будет очень сытный торт. Чтобы нам тоже немного досталось. Чтобы Стриж всё не съел.

Лори рассмеялась, и, глядя на сестру, Эмили вдруг поняла, сколько в той было спрятано магии. Теперь, когда им больше не нужно было скрываться, веселье Лори вырвалось наружу золотистыми искрами, которые сложились в крошечную птичку. Птичка облетела кухню, спикировала на торт, поклевала его и отщипнула кусочек. Лори чуть не подавилась от смеха, когда птичка, держащая крошку в клюве, вдруг зависла в воздухе на одном месте, испуганно хлопая крыльями. Неуклюже заваливаясь набок, она вылетела в окно и скрылась из виду в зарослях плюща на внешней стене. Снаружи донеслось растерянное, обескураженное чириканье.

– Всё получилось, как ты хотела. Стриж точно не будет есть этот торт. Он его даже не тронет.

– Ты ещё дразнишься… – совсем огорчилась Эмили. – Я старалась. Не знаю, почему ничего не вышло. Я хотела, чтобы он был воздушным, рассыпчатым, с бананово-карамельным вкусом.

– Может быть, ты слишком сильно старалась, – задумчиво проговорила Лори. – Торты и вправду должны быть воздушными, лёгкими, если это не твой фирменный пряник-кирпич с шоколадной помадкой. А когда слишком сильно стараешься, никакой лёгкости нет и торт получается… ну… вот как сейчас…

– Да, наверное, – вздохнула Эмили. – Надо, чтобы волшебство происходило само собой. Но оно не всегда происходит. Не всегда, когда нужно. Я никак не могу выучить правописание. Оно мне не даётся, вообще не даётся. И магия не помогает. А миссис Донт задаёт на дом кучу упражнений, да ещё и по пятницам. Получается, все выходные испорчены.

Лори вздохнула и закатила глаза, но не стала подтрунивать над Эмили. Теперь, когда им разрешили использовать магию сколько угодно, Лорин вредный характер заметно смягчился. Эмили даже не помнила, когда они в последний раз вот так вот вместе сидели на кухне и просто болтали. Как настоящие сёстры. Как две подружки. Конечно, тут надо было учесть, что Юла заперлась в своей комнате и занималась там чем-то секретным. А Лорин поклонник оказался коварным лордом, изгнанным из волшебной страны и замышлявшим убить короля. В итоге его пришлось превратить в кота.

Лори было скучно, и она решила позаниматься с Эмили.

– Неси тетрадь. – Лори щёлкнула пальцами, высекая блестящие искры. Эмили пулей метнулась к себе наверх и схватила тетрадь с упражнениями. Может быть, Лори сумеет как-то переключить ей мозги, чтобы в них отпечатались все правила правописания. И все словарные слова, которые надо запомнить. Она протянула Лори тетрадь, открытую на последнем задании.

– Ты что, правда не можешь запомнить, как пишутся названия месяцев? – удивлённо спросила Лори, и Эмили понуро опустила голову.

– Не могу, – призналась она. – Ты же знаешь, у меня беда с правописанием.

– Да уж… – задумчиво протянула Лори, глядя на Эмили с искренним недоумением.

Эмили уже привыкла к таким озадаченным взглядам. Юла, Лори и Стриж были жутко умными, и учёба давалась им очень легко, хотя Стрижа вечно ругали за то, что он вертится на уроках и не слушает учителей. Они просто не понимали, как можно путаться в орфографии. А Эмили не понимала, как можно не путаться.

– А если попробовать… Нет, так не получится… – Лори на секунду задумалась. – Слушай, у тебя ещё остался тот набор тюбиков с разноцветной глазурью для росписи пряников?

– Да, остался, – растерянно проговорила Эмили и полезла в буфет за коробкой.

– Давай сюда. И шоколадное печенье. Я знаю, у тебя есть!

Лори явно что-то задумала, очень довольная собой. Эмили это немного встревожило. С некоторой опаской она протянула сестре пачку шоколадного печенья, которую прятала за банкой с мукой.

Лори взяла два печенья. Одно положила на стол, а второе рассеянно сунула в рот и принялась жевать, задумчиво перебирая тюбики с глазурью.

– Пусть будет жёлтый, – решила она наконец. – Жёлтый цвет самый лучший. Розовый слишком слащавый, от зелёного у меня сводит зубы, а синий вообще для еды не подходит.

– Хорошо, – безропотно согласилась Эмили. Ей самой нравилась розовая глазурь, но если Лори собиралась учить её правильно писать, Эмили было всё равно, каким цветом.

– Держи тюбик, – велела Лори. – Будем вместе писать. Нет, крепче держи! – Она прижала пальцы Эмили к тюбику, накрыв её руку своей ладонью, и начала писать название месяцев прямо на шоколадном печенье. – Когда будешь делать работу в тетрадке, представляй, что ты пишешь глазурью, – пробормотала она, выводя буквы.

Эмили была уверена, что названия всех двенадцати месяцев не поместятся на печенье, но Лори писала мелким бисерным почерком, словно обычной шариковой ручкой, и глазурь ложилась на шоколад тонкими линиями и завитками, которые складывались в слова.

– Почувствуй вкус сахара… – Голос Лори тоже был сладким, и в воздухе отчётливо пахло карамелью. Кухню окутала лёгкая дымка магии, словно взвесь мелкой сахарной пудры.

– И что теперь? – прошептала Эмили, когда Лори дописала «декабрь» и нарисовала по краю печенья орнамент из звёздочек.

– Теперь ты его съешь!

Эмили посмотрела на сестру с подозрением:

– А я точно не превращусь в жабу?

Лори изобразила искреннюю обиду:

– Конечно! Нет!

– Хорошо… Надо съесть всё печенье?

– Да! Иначе ты выучишь лишь половину слов!

Эмили взяла печенье. Она чувствовала, что оно буквально заряжено магией. Пальцам было немного щекотно, а само печенье пахло просто чудесно: сладко, но не приторно. Эмили очень надеялась, что это было настоящее волшебство, а не глупый розыгрыш, придуманный Лори от скуки. Она осторожно откусила кусочек печенья, и её рот тут же наполнился восхитительной сладостью. А вместе с ней пришло ощущение слов, пляшущих где-то на краешке сознания, но пока далеко – не дотянуться. Эмили откусила ещё кусочек. Слова из сахарной глазури выстроились перед мысленным взором в одну чёткую линию.

Эмили быстро доела печенье.

Лори выжидающе посмотрела на неё:

– Ну как? Получилось? Как пишется «сентябрь»?

Эмили проглотила последний кусочек, облизнула губы и радостно улыбнулась. Она знала, как пишутся эти слова. Она знала, знала! Это было потрясающее ощущение.

– Сен-тя-б-рь.

– Ну вот. – Лори кивнула, довольная результатом. – Видишь, как просто. Теперь ты запомнила их навсегда.

Эмили обняла её:

– Спасибо, Лори! Знаешь, что самое странное? Мне кажется, что я чувствую их на вкус. Каждое слово. Июнь – он как свежая земляника.

– А февраль – как противное мясное рагу с жирной подливкой? – Лори поёжилась. Она ненавидела холодное время года.

– Нет. Скорее как пастилки от кашля. И он всё равно трудный для написания. Может, поэтому не такой вкусный. – Эмили села на стул рядом с Лори, положила руки на стол, а подбородок на руки. Ей было приятно сидеть рядом с сестрой: даже не разговаривать, а просто молча сидеть и мечтать о своём. Но потом она кое-что вспомнила и спросила: – Слушай, ты помнишь, что вчера сказал папа? О том, что мама за нас волнуется.

– Мама вечно волнуется по пустякам. – Лори зевнула. – Ты сама знаешь. Все мамы такие.

– Да, но папа сказал «особенно теперь». Почему именно теперь?

– Он так сказал? – нахмурилась Лори. – Не знаю… Но мама и вправду какая-то странная. Ты не заметила?

Эмили с беспокойством взглянула на Лори:

– Чем странная?

– Просто странная. – Лори рассеянно взяла со стола тюбик с глазурью и принялась вертеть его в руках. – Какая-то не такая…

– Она опять плакала, – раздался голос Юлы у них за спиной, и Эмили вздрогнула от неожиданности.

– Ты давно тут стоишь?

– Не очень. – Юла уселась рядом с Эмили, ласково провела рукой по её тёмным волосам и накрутила на палец кудрявую прядку. – Но ты права. Что-то с ней происходит.

– Прямо по-настоящему плакала? – нахмурилась Лори, и Эмили встревоженно обернулась к Юле. Она ни разу не видела, чтобы мама плакала. Но в последние несколько раз, когда она приходила в мамину мастерскую, чтобы побыть с ней вдвоём и порисовать пастельными мелками, Ева была непривычно задумчивой и молчаливой. Но не грустной, нет – Эмили была почти уверена.

– Может быть, она плакала не от чего-то плохого… – прошептала она, надеясь, что Юла и Лори поймут, что она хочет сказать.

– Может быть. Но она стала какая-то слишком чувствительная. Всё время пытается обнять Стрижа. А его это бесит, – сказала Юла.

Это правда: Стриж не любил обниматься. Он вырывался, сердито ворчал и корчил рожи, но Ева всё равно продолжала его обнимать, словно не замечая его недовольства. И не только Стрижа, но и Эмили тоже. Ева её обнимала по сто раз на дню, гладила по волосам и целовала в макушку. Мама всегда была ласковой и не стеснялась в проявлении своих чувств, но в последнее время её нежности проявлялись как-то уж слишком бурно.

– Что с ней такое? – встревоженно проговорила Эмили. Она вспомнила о своих страхах в начале лета, когда ей казалось, что мама с папой ведут себя как-то странно. Она всерьёз опасалась, что они собираются разводиться. Родители её лучшей подруги Рейчел недавно развелись, и странная атмосфера в доме Пероу очень напоминала рассказы Рейчел о том, что происходило у них в семье перед разводом родителей. – Они с папой… они не поссорились?

Но как только Эмили произнесла это вслух, она сама поняла, что сказала глупость. Юла и Лори уставились на неё как на ненормальную. Их родители были безоговорочно счастливы вместе, пусть даже и не согласны друг с другом в каких-то вещах, например в том, стоит ли разрешать детям использовать магию в полную силу.

– Нет. – Юла твёрдо покачала головой. – Но что-то явно происходит. Я ненавижу секреты. Если это не мой секрет, – добавила она с раздражающе самодовольным видом. На мгновение её окутала лёгкая розовая дымка. Розовый – очень самодовольный цвет. Платье Юлы стало заметно розовее с тех пор, как она переоделась после школы. По подолу рассыпались крошечные сверкающие блёстки – они возникли из ниоткуда, буквально у Эмили на глазах. Юла хихикнула и закружилась на месте, блёстки вспыхнули яркими искрами.

– Что ты там делаешь у себя в комнате? – спросила Лори. – Ты должна мне рассказать, мы же сёстры. Не просто сёстры, а близнецы, – добавила она, глядя на Эмили.

– Нет, – ответила Юла, пряча самодовольную улыбку. – Это секрет. Я ничего никому не скажу, пока не будет готово. Кстати, на всякий случай… – Она щёлкнула пальцами, переключая мысли сестёр на что-то другое, никак не связанное с её комнатой и её секретом. Эмили увидела, как к ней плывёт облачко крошечных звёздочек янтарного цвета, и ей вдруг отчаянно захотелось выпить чаю. Она сама не заметила, как поднялась из-за стола, открыла дверцу буфета и потянулась за чашкой.

Но потом Лори ласково прикоснулась к её руке, и янтарная дымка рассеялась:

– Это чары, Эмили. Не надо.

А ведь ей даже не нравится чай!

Эмили с грохотом поставила чашку обратно на полку и сердито взглянула на Юлу:

– Никогда так не делай! Могла бы просто сказать, что не хочешь делиться своим секретом. Не обязательно было меня зачаровывать. И я не люблю чай. Он невкусный!

– Не пытайся нас заколдовать, Юла. – Лори закатила глаза. – Всё равно у тебя ничего не получится. И в любом случае мы всё узнаем.

Юла пожала плечами:

– Конечно узнаете. Когда я сама разрешу. Я что хотела сказать, пока вы меня не прервали… Я думаю, надо прямо спросить у родителей, что происходит. Сегодня за ужином.

Эмили судорожно сглотнула и слабо кивнула. Она боялась, что всё будет так, как в тот вечер, когда она узнала правду о своей семье. Но она тоже ненавидела секреты. Ей очень хотелось знать, что происходит. Неизвестность хуже всего. К тому же они уже точно не скажут ей во второй раз, что все они сказочные существа в человеческом облике. Вряд ли что-то сравнится с таким потрясением.

* * *

– Спрашивай ты, – выдохнула Лори, поймав взгляд Эмили, когда все уселись за стол. На ужин Ева опять приготовила какое-то замысловатое блюдо с грибами. Ева и раньше любила грибы, что было логично. В книжках феи всегда сидят на грибах как на стульях. Но в последнее время Ева готовила грибные блюда чуть ли не каждый день, и Эмили они порядком поднадоели. Наверное, ей пора начинать готовить обеды и ужины самой, а не только печь торты и плюшки…

– Эмили! – шепнула Лори.

– Почему я? – насупилась Эмили.

– Правописание!

– А, да. Ну ладно…

– О чём вы там шепчетесь? – спросила Ева, мечтательно улыбаясь каким-то своим мыслям. У Эмили на секунду закружилась голова. Перед глазами мелькнуло что-то золотистое, тёплое, мягкое… Она почти чувствовала, как лёгкие, нежные пёрышки ласково гладят её по щеке. Где-то вдали зазвенел переливчатый смех, едва различимый, почти неслышный. Эмили растерянно огляделась. Это было так странно. Как будто её кто-то звал. Как будто кто-то пытался с ней заговорить.

– Давай уже! – нетерпеливо прошептала Лори.

Золотистые пёрышки унеслись прочь, словно их подхватил и умчал ветер. Эмили моргнула и отклонилась вбок за секунду до того, как Лори попыталась ткнуть её локтем под ребра. Лори удивлённо уставилась на неё, и Эмили ухмыльнулась, довольная собой. Её магия определённо становится всё сильнее.

– Мы хотели спросить, всё ли у вас хорошо. У вас с папой, – выпалила она, пристально глядя на маму.

Ева резко вскинула голову, её мечтательная улыбка исчезла как облака, унесённые ветром. Её мягкие серые глаза вмиг потемнели и стали похожи на две грозовые тучи, пронизанные вспышками синих молний. Как будто что-то проснулось у неё внутри. Эмили вдруг стало не по себе. Она слегка сгорбилась, встревоженно глядя на маму.

– А что может быть нехорошо? – спросил папа. Его голос был мягким и тихим, но он заставил Эмили захотеть высказать всё, что накопилось в её душе. Слова рвались наружу, неудержимые, как река, готовая прорвать плотину.

– Никогда так не делай, – быстро проговорила она и стиснула зубы, чтобы заставить себя молчать. Но ей было трудно противиться папиным чарам. – Это невежливо. Не надо использовать магию, чтобы заставлять людей делать то, что тебе хочется!

Пепел медленно моргнул и виновато улыбнулся:

– Извини, Эмили. На самом деле я не хотел… Да, это было невежливо.

Чары рассеялись, и вместе с ними исчезла та сила, что в прямом смысле слова тянула Эмили за язык.

– Я и сама собиралась сказать, – слегка напряжённо проговорила она, всё ещё немного обиженная на папу. – Просто нам показалось, что что-то случилось. Мама… она какая-то не такая. – Эмили покосилась на Еву.

– Вечно лезет ко мне обниматься, – пробормотал Стриж, сердито глядя на маму. – Ты знаешь, я этого не люблю.

– И вчера папа сказал, что ты за нас беспокоишься, – добавила Эмили. – Он сказал: «И особенно теперь». Почему именно теперь? Мы хотим знать. – Она резко умолкла, встревоженно глядя то на маму, то на папу. Хотя Юла с Лори над ней посмеялись, когда она высказала опасения насчёт развода родителей, эта жуткая мысль всё равно не давала Эмили покоя. Она столько раз утешала Рейчел, когда разводились её родители, – она знала, как это горько и тяжело. А ведь они всегда казались ей дружной, счастливой парой. И если что-то подобное случится в её семье… От одной только мысли об этом Эмили бросало в дрожь.

– Эмили, чего ты боишься? – спросила мама. Её взгляд смягчился, глаза снова сделались светло-серыми и блестели от слёз.

– Ты плачешь! – воскликнула Юла. – Что-то случилось. Что-то плохое.

– Ничего не случилось. – Ева шмыгнула носом и покачала головой, но у неё по щекам текли слёзы, искрящиеся на свету. – Но мы должны им сказать, – добавила она, глядя на Пепла, и смахнула с лица влажные искорки.

– Да. – Пепел кивнул, но не сказал больше ни слова. Эмили вдруг поняла, что он нервничает, и её сердце бешено заколотилось. Казалось, оно разбухает в груди с каждым ударом и мешает дышать.

– Что вы должны нам сказать? – нахмурился Стриж. – Ну давайте уже, говорите.

Ева сделала глубокий вдох, и Эмили почувствовала, как Стриж схватил её за руку под столом. Она с благодарностью стиснула руку брата, не сводя с мамы глаз.

Ева улыбнулась, но в её глазах по-прежнему блестели слёзы, а голос слегка дрожал:

– У меня будет ребёнок.

Эмили вскрикнула от боли, почувствовав, как ногти Стрижа вонзились ей в ладонь.

– Извини… – пробормотал он. – Ребёнок?

– Да. Уже скоро. Где-то через месяц.

Вытянув шею, Эмили внимательнее присмотрелась к маме. Краем глаза она заметила, что Юла и Лори делают то же самое.

– Но у тебя нет живота.

– Это наведённый облик, – резко проговорила Лори. – Теперь я вижу, когда знаю, на что смотреть. И когда вы думали нам сказать? Когда ребёнок родится? Дети, знакомьтесь: это ваш братик или сестричка?

Ева опустила голову.

– Я собиралась сказать вам сразу, – пробормотала она. – Но потом столько всего произошло. Я не хотела сообщать эту новость, когда мы только что сказали Эмили правду о нас. Это был бы уже перебор… Нужно было какое-то время, чтобы всё устоялось, опять пришло в норму. А потом появился Дантис. – Она взглянула на белого кота, который теперь перебрался на комод и элегантно разлёгся на папиных бумагах, сверкая зелёными глазами. – Я очень хотела вам рассказать. Я хотела, чтобы вы обрадовались.

– Это девочка или мальчик? – спросил Стриж странным голосом.

– Я не знаю, – улыбнулась Ева. – Могла бы узнать, если бы захотела. Но я хочу, чтобы это был сюрприз.

– Да уж, сюрприз так сюрприз, – буркнула Лори себе под нос.

Над краем стола появилась косматая голова Ворчуна. В кои-то веки пёс не принюхивался к еде. Он внимательно смотрел на Лори, морща нос, щуря глаза и тихонько рыча.

– Как ты могла ничего нам не сказать? – с обидой проговорила Юла. Казалось, она тоже сейчас заплачет. – Теперь понятно, почему ты такая странная. Ребёнок…

– Я не отдам свою комнату, – вдруг выпалила Лори.

– Никто и не требует, чтобы ты её отдала! – Пепел сердито взглянул на неё. – Лори, ты говоришь как пятилетний ребёнок. Злой и капризный.

– Потому что вы обращаетесь с нами как с пятилетними! – Лори выскочила из-за стола, резко отодвинув стул. – Вы вправду думали, что это нормально? Вы уже давно знали и ничего нам не сказали! Что ещё вы скрываете?

Эмили поёжилась, увидев, что волосы Лори взметнулись искрящимся облаком, заряженным гневом. Лори пугала Эмили, когда злилась, – и хуже всего было то, что свой взрывной, буйный нрав она унаследовала от отца. Пепел, сидевший на другом конце стола, тоже закипал гневом. Он слушал крики Лори, и вокруг него сгущалось почти видимое марево горячего гнева. Ворчун прижался к ноге Евы и зарычал ещё громче, потом сердито залаял. Эмили вздрогнула и зажала себе рот рукой, чтобы не захныкать. Казалось, лай Ворчуна рвал её сердце на части. Смешиваясь с криками Лори и шумными вдохами Пепла, пытавшегося сдержать ярость, этот лай создавал видимое напряжение – видимое в прямом смысле слова: оно клубилось багряной грозовой тучей, заполняя собой всё пространство. Эмили стало нехорошо.

И всё же она была рада, что Лори вспылила и разоралась. Лори высказала всё то, что хотела бы высказать сама Эмили – но если бы Эмили попыталась заговорить, она бы расплакалась. Она и сейчас чуть не плакала. В носу щипало от слёз. Пусть лучше Лори всё скажет. Лори уж точно не разревётся.

Не то чтобы ей не нравилась мысль о маленьком братике или сестричке, но мама казалась такой счастливой – во всяком случае, до того, как Лори начала кричать. Даже сейчас Ева сидела, положив руку на живот, будто старалась защитить ребёнка внутри от сердитых голосов. Своего родного ребёнка. Родного, как Юла, Лори и Стриж.

А не приёмного, как Эмили.

Даже при её крошечном магическом даре, который так радовал Эмили, она всё равно никогда не станет такой же, как все остальные в её семье. На самом деле она всегда будет чужой среди них.

Глава 3

На следующий день Эмили спросила у мамы за завтраком:

– А где малыш будет спать?

Они сидели на кухне вдвоём. Юла и Лори куда-то ушли. Лори по-прежнему пребывала не в духе, огрызалась на всех и хлопала дверями так, что дрожал весь дом. Эмили подумала, что это даже и хорошо, что Лори ушла. Без неё стало как-то спокойнее.

Ева с опаской покосилась на Эмили, как будто боялась, что та тоже примется рвать и метать, как вчера Лори.

– Ну… сначала у нас в спальне. В колыбельке. А потом, наверное, в маленькой комнате рядом с ванной.

Эмили непонимающе уставилась на маму. Рядом с ванной не было никакой комнаты, ни маленькой, ни большой.

– Мама, там только встроенный шкаф.

Ева загадочно улыбнулась:

– Я знаю. Но… вовсе не обязательно, чтобы шкаф был всегда.

– То есть ты можешь его увеличить и превратить в комнату? – Эмили оглядела просторную кухню, вдруг задавшись вопросом, всегда ли здесь было так много места. Или мама наколдовала себе несколько дополнительных кладовок, когда поняла, что вещи с трудом помещаются в доме и ей нужно больше пространства?

– Я могу сделать так, чтобы он представлялся большим. На самом деле он будет таким же, как был, – сказала Ева. – Но малышу места хватит… – Она резко умолкла и с беспокойством взглянула на Эмили. Как будто боялась, что Эмили скажет что-то не то. Ева всегда была очень спокойной и невозмутимой. «А вдруг всё изменится с появлением малыша?» – печально подумала Эмили. Было видно, что мама всё время думает только о малыше. Эмили понимала, что родители не станут любить её меньше, когда родится ребёнок. Но в голову всё равно лезли всякие глупые мысли.

– Интересно, на кого малыш будет похож, – задумчиво пробормотала Эмили, глядя на мамин живот. Ева больше не пользовалась заклинанием для наведённого облика, и её беременность стала заметна. Заметна так сильно, что теперь Эмили искренне не понимала, как они все умудрялись не видеть этого раньше. Ей казалось, что она почти различает очертания крошечного тельца под маминой цветастой блузкой. И даже выпуклый отпечаток ладошки – как будто малыш потянулся к ней изнутри. Эмили моргнула и тряхнула головой. Чего только не померещится! Она знала, что иногда можно увидеть, как ребёнок толкается в животе. Или почувствовать, как он шевелится. Но нельзя разглядеть ручку ещё не родившегося ребёнка, крохотную ручку с растопыренными пальчиками. Так не бывает.

Ева ласково провела рукой по своему огромному животу и улыбнулась. Эмили заметила, что мама даже сидит по-другому. Как будто живот не даёт ей до конца распрямиться.

Лишнее подтверждение того, как хорошо чары скрывают правду, подумала Эмили и невольно поёжилась.

Ева это заметила и снова взглянула на неё с беспокойством. Эмили опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с мамой.

– Точно не на меня, – прошептала она.

– Ох, Эмили… – Мамин голос слегка дрожал. – Это будет и твой братик тоже. Или сестричка. Никогда больше так не говори. Мы все одна семья. – Она протянула руку к Эмили, но та отодвинулась вместе со стулом, чтобы Ева не смогла до неё дотянуться. Ей было бы невыносимо услышать, как мама скажет, что всё хорошо, что она просто выдумывает то, чего нет…

– Я не хочу об этом говорить! – Эмили поднялась на ноги. – Извини. Просто я не могу…

Она выбежала из кухни, едва не сбив с ног стоявшего в дверях Стрижа.

Он возмущённо вскрикнул, но когда Эмили поднималась по лестнице, она услышала, что он идёт следом за ней. Она остановилась у маленькой лесенки, ведущей наверх в её комнату, и резко обернулась к Стрижу:

– Чего тебе?

Стриж пожал плечами. Вид у него был немного смущённый.

– Просто хотел убедиться, что у тебя всё нормально. Ты какая-то грустная… И мама умчалась в свою мастерскую. Это из-за… ну, ты понимаешь? – Он неловко повёл плечом, как будто знал, что Эмили не хочет об этом говорить. – Из-за малыша?

– Да.

Эмили уселась на нижней ступеньке. Ей нравилось сидеть на маленькой лесенке, которая вела в её комнату наверху. Деревянные ступеньки слегка перекосились, и на них постоянно собиралась пыль, но было в них что-то приятное и дружелюбное. Её лесенка – лучшее место на свете, чтобы посидеть и подумать.

– Ты рад? Что будет малыш? – спросила Эмили.

Стриж был самым младшим в семье, и Юла с Лори вечно бурчали, что он избалован донельзя. Особенно потому, что он мальчик. Сама Эмили не считала, что Стриж избалован – просто у него был счастливый дар ускользать в неизвестном направлении, когда кто-нибудь собирался его ругать. Поэтому ему многое сходило с рук. И как бы он ни проказничал, до него эти проказы уже совершали Юла, Лори или Эмили, и его шалости уже не были потрясением для родителей.

Стриж присел рядом с Эмили и привалился спиной к стене.

– Наверное, рад, – медленно проговорил он. – То есть младенцы, конечно, орут… И мама будет над ним трястись, первое время только им и заниматься… – Стриж вдруг просиял: – Но это не так уж и плохо на самом деле. Она перестанет меня донимать, чтобы я делал уроки. И я больше не буду младшим. У меня появится кто-то, кем можно командовать. – Он улыбнулся, и его глаза засверкали даже в сумрачном свете на лесенке. – Думаю, будет весело. – Потом он взглянул на Эмили: – А ты не рада? Ты не любишь маленьких детей?

Эмили пожала плечами:

– Они забавные… Я нормально к ним отношусь. Но меня, в отличие от Рейчел, они не умиляют. Она всегда мечтала о младшей сестрёнке. – Она вздохнула и посмотрела в глаза Стрижу. Сейчас они были ярко-голубыми, не совсем человеческими. Эмили показалось, что Стриж читает её мысли. – Дело не в самом ребёнке, – призналась она, отводя взгляд. – Просто он будет особенным. Таким же, как вы. И он будет родным…

Стриж закатил глаза и сделал вид, что бьётся затылком о стену:

– Эмили, не начинай! Я тебе тысячу раз говорил, что ты нам как родная. И никто не считает, что ты хуже нас.

– Извини… Я знаю. И я тебе верю… Но я ничего не могу поделать. Когда я думаю о малыше, я ещё сильнее чувствую, что я не такая, как вы. Наверное, я просто завидую, – сказала она, чувствуя, как у неё горят щёки.

– Вы с Лори на пару, – пробормотал Стриж. – Не понимаю, с чего она так взвилась. – Он опять посмотрел на Эмили, и его глаза вдруг сделались жёсткими, словно синие стекляшки. – Ты хочешь жить со своей настоящей семьёй? Ты поэтому вечно твердишь, что ты нам не родная?

– Нет! – воскликнула Эмили. – Ты знаешь, как я вас люблю. А они меня бросили. – Она тихонько вздохнула. – Просто мне хочется знать… Знать, что случилось. Почему я была им не нужна. – Она проглотила вставший в горле комок. – Слушай, Стриж… может, ты уйдёшь? Я не хочу об этом говорить.

– Я сижу где хочу. Это общая лестница, – сказал Стриж. – Если она ведёт в твою комнату, это не значит, что она принадлежит только тебе. – Но он поднялся и пошёл вниз, сердито топая по ступенькам. При каждом шаге у него из-под ног взвивались облачка искрящейся пыли.

Эмили дождалась, когда он уйдет, и тоже поднялась. Ей нужно… Она сама толком не знала, что именно. Побыть в одиночестве. Или не обязательно в одиночестве, но не дома. Чтобы никаких фей, никакой магии, никакой волшебной семьи. Она невольно поёжилась, когда вредный тоненький голосок у неё в голове прошептал: «У тебя и так нет семьи…»

Эмили пулей спустилась вниз, ворвалась в кухню и схватила стоящий на подоконнике телефон. Дрожащими пальцами набрала номер Рейчел, надеясь, что её лучшая подруга будет дома.

– Рейчел?

– Эмили? С тобой всё в порядке? – Рейчел была явно встревожена, и Эмили сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе:

– Да. Извини. Просто… Мы поругались с мамой. У нас тут кое-что произошло… Я тебе расскажу при встрече. Слушай, Рейч, можно прийти к тебе в гости с ночёвкой? Твоя мама не будет против?

Рейчел фыркнула от смеха:

– Конечно, не будет. Она тебя любит, Эмили. Ты придёшь прямо сейчас? – с надеждой спросила она. – Мы с мамой собирались пройтись по магазинам, но ей опять позвонили с работы.

Рейчел была единственным ребёнком в семье, но её родители развелись, и теперь она жила поочерёдно то с мамой, то с папой. И там и там у неё была отдельная комната – очень красиво обставленная – и куча всяких прекрасных вещей. Папа подарил Рейчел мобильный телефон – предмет зависти Эмили. Но родители Рейчел вечно пропадали на работе, и ей иногда бывало одиноко.

– Да. Прямо сейчас, если можно. Я всё расскажу при встрече. Сейчас только оставлю маме записку.

Она побежала к себе наверх, запихала в рюкзак пижаму и зубную щётку, схватила спальный мешок, потом снова вернулась на кухню, написала коротенькую записку – «Ушла к Рейчел с ночёвкой» – и оставила её на столе. Она вышла в коридор, промчалась мимо двери в мамину мастерскую и открыла входную дверь. Папа узнает, что дверь открывали. Он наложил охранные чары на все двери, ведущие в дом, но эти чары предназначались скорее для того, чтобы следить, кто заходит в дом. Может, папа и не заметит, что она выходила.

Эмили закрыла за собой дверь. Медный дверной молоток в виде фигуры русалки сам собой звякнул, издав протяжную, звонкую ноту. Эмили удивлённо обернулась к нему, и ей показалось, что медная русалка внимательно за ней наблюдает. За долгие годы её черты стёрлись, но сейчас они сделались резче. Русалка как будто ожила и смотрела на Эмили с подозрением. Её хвост извивался и бился о дверь. Эмили уловила слабый запах соли и сухих морских водорослей.

– Что? – спросила она, отступая на пару шагов.

– Ты куда собралась, Эмили Пероу? – строго спросила русалка.

На самом деле Эмили не ожидала, что русалка ей ответит – она никогда раньше не разговаривала, хотя Эмили видела, как она двигается.

Эмили уставилась на русалку во все глаза, но не сказала ни слова.

– Тебя удивляет, что я могу говорить? – спросила русалка с лукавой улыбкой. – Ты разве не знала, что я умею?

Как выяснилось, Эмили много чего не знала. Она покачала головой и развернулась, чтобы уйти.

– Пожалуйста, не убегай! – окликнула её русалка. – Вернись домой, Эмили. Это неправильно…

Эмили нехотя обернулась:

– А тебе что за дело? Это тебя не касается.

– Я часть этого дома. – С видимым усилием русалка протянула вперёд блестевшую на солнце отполированную медную руку. – Не уходи. – Её голос был хриплым, скрипучим. Эмили подумала, что она, наверное, очень давно ни с кем не разговаривала. – Нельзя убегать…

– Потому что у тебя могут быть неприятности? – довольно резко спросила Эмили, но русалка взглянула на неё удивлённо. Или Эмили так показалось. Сложно понять выражение металлического лица.

– Конечно, нет. Потому что это твой дом.

– Я всё время вхожу и выхожу!

– Но не так, как сейчас. – Русалка покачала головой, и её медные волосы зазвенели, как колокольчики. – Ты уходишь словно навсегда. Рвёшь все связи. – Русалка вздрогнула. По её металлическому лицу прошла тень. – Сильный ветер только и ждёт, чтобы унести тебя прочь, Эмили Пероу. Не уходи.

– Мне нужно, – прошептала Эмили.

Русалка снова тряхнула медными волосами, её глаза налились блеском раскалённого металла. Эмили отступила ещё на шаг, испугавшись, что русалка попытается её остановить. Она зажала руками уши, повернулась спиной к двери и со всех ног побежала к калитке.

– Берегись! – крикнула ей вслед русалка. – Твой дом здесь, Эмили Пероу. Помни об этом! Вернись!

Но Эмили уже выбежала на улицу, и голос русалки рассеялся на ветру, превратившись в едва различимый шёпот:

– Вернись… Пожалуйста…

Эмили перешла с бега на шаг только на половине дороги между её домом и домом Рейчел. На таком расстоянии можно было уже не бояться заклятий, которые утянут её назад.

Она пришла к Рейчел красная и запыхавшаяся.

– С тобой всё в порядке? – спросила Рейчел, открыв ей дверь. – Ты что, бежала? Зачем?

– Просто мне так захотелось. – Эмили никак не могла отдышаться. – Можно войти?

– Иногда ты такая смешная, – сказала Рейчел, отступая в сторонку, чтобы Эмили вошла в квартиру. – Пойдём в мою комнату. Мама не против, чтобы ты у нас переночевала. Но я ей сказала, что твоя мама тебе разрешила. – Рейчел пристально посмотрела на Эмили. – Она вообще знает, что ты у нас?

– Я оставила ей записку, – пробормотала Эмили, усаживаясь в её любимое пушистое кресло-мешок в комнате Рейчел. – Она будет знать.

– То есть ты просто ушла? – Рейчел потрясённо уставилась на неё, но Эмили лишь пожала плечами. Рейчел не знала о магии и о волшебной стране, но Эмили ей рассказала, что её удочерили.

– У нас дома кое-что произошло. Мама сказала нам только вчера. У неё будет ребёнок.

– Ребёнок! – Рейчел радостно захлопала в ладоши. А Эмили никак не могла отделаться от мысли, что маме было бы очень приятно, если бы вчера они с Юлой и Лори так же радостно приняли её новость. – Когда?

– Ну… – Эмили растерянно заморгала. Она как-то забыла об этом спросить, но у неё было чувство, что волшебные дети не подчиняются срокам, определённым для обычных людей. – Думаю, скоро…

– Я не заметила, чтобы у неё был живот, – с любопытством проговорила Рейчел. – Хотя… Она всегда носит такие красивые свободные платья. Может, поэтому ничего и не заметно. Это так здорово… – Она умолкла на полуслове, наконец-то заметив явно не радостное лицо Эмили. – Разве нет?

– Я знаю, что надо радоваться. – Эмили ещё глубже забилась в кресло и уставилась в потолок. – Но не могу. И я не ревную! – Она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на Рейчел. – Может, со стороны именно так и кажется, но я не ревную. Разве ты не понимаешь? Малыш будет родным. А я нет.

Эмили ждала, что Рейчел что-нибудь скажет, но та ничего не ответила.

– Извини, – наконец пробормотала она, когда Эмили уже начала опасаться, что они так и будут весь вечер молчать. – Я забыла.

– Правда? – Эмили резко выпрямилась в мягком, расползавшемся под ней кресле. Когда человек узнаёт, что он приёмный ребёнок в семье, это очень серьёзно. Как Рейчел могла забыть?!

– Ага. Со стороны никто и не поймёт, что ты им не родная. С виду так очень даже родная. Особенно когда рядом Стриж… В смысле ты точно такая же, как все старшие сёстры, у которых есть вредные младшие братья. Но я, кажется, понимаю, почему тебе странно. Когда родится малыш, он придёт в вашу семью по-другому. Не так, как ты.

Эмили вздохнула:

– Вот именно. Но сейчас я не хочу об этом думать. У вас есть мороженое? Давай поделаем что-нибудь… ну, обычное. Что мы всегда делаем. Посмотрим кино. Может, смешаем в ванной все пузырьки с гелями и шампунями. И поедим мороженого…

Рейчел опустилась на колени рядом с креслом и обняла Эмили:

– Всё хорошо. У нас есть мороженое. И зефир. И огромная бутылка шоколадного сиропа.

* * *

Эмили свернулась калачиком в спальном мешке, слушала ровное и безмятежное дыхание спящей Рейчел и тихо радовалась про себя, что решила прийти к подруге. Ей нужно было хоть ненадолго уйти из дома – подышать воздухом, не пронизанным волшебством. Её родители, старшие сёстры и даже младший братишка – все они были такими яркими, такими обворожительными, что иногда в их присутствии Эмили ловила себя на том, что ей сложно думать своей головой. А Рейчел самая обыкновенная девчонка, и живёт в самой обыкновенной квартире, и её мама тоже самая обыкновенная, нормальная мама, и по сравнению с их домом собственный дом Эмили представлялся ей странным сном.

Но ей нравился этот сон. Как бы она ни стонала, что Юла и Лори вечно пытаются ею командовать, Стриж её дразнит, а мама уж слишком её опекает, она любила свою семью. Ева уже позвонила маме Рейчел. Хотела спросить, не забыла ли Эмили спальный мешок. Но понятно, что это был только предлог. На самом деле она хотела убедиться, что с Эмили всё хорошо и она добралась до Рейчел. Эмили была благодарна маме, что та не стала поднимать шум и не сказала маме Рейчел, что вообще-то она не давала Эмили разрешения идти в гости с ночёвкой.

Эмили села, обхватив руками колени, и стала смотреть в темноту за окном. Она надеялась, что с мамой всё хорошо. Может быть, она тоже сейчас не спит, переживает. Эмили почти надеялась, что так и есть. Не потому, что ей хотелось, чтобы мама переживала и ей было плохо (хотя приятно, когда по тебе скучают). Но если мама переживает, значит, ей не всё равно.

Когда Эмили утром сбежала из дома, она была злой и несчастной. Она думала, что раз она здесь чужая, то зачем ей сюда возвращаться?

Но, конечно, ответ простой. Просто ей хочется вернуться. Потому что она их любит.

Если бы только знать наверняка, что и они её любят.

Глава 4

Эмили не заметила, как заснула. Она помнила, как лежала в темноте, слушая ровное дыхание Рейчел, и немного грустила, потому что не спать рядом со спящей подругой было как-то одиноко, а потом на секунду закрыла глаза – и очутилась прямо в сновидении. В одном из тех удивительных сновидений, когда ты понимаешь, что видишь сон, и чувствуешь себя так, словно тебя оторвали от мира реальности.

Но в последнее время ей часто снились такие сны. Не просто сны. В этих снах она переносилась в волшебную страну, иногда даже сама того не желая. И обитатели волшебной страны много лет наблюдали за ней через сны и пытались с ней заговорить. Она об этом не знала, когда была маленькой, но теперь почти не сомневалась, что некоторые из её странных снов были реальностью.

Вот и теперь… Эмили сидела на подоконнике в комнате Рейчел. Окно было распахнуто настежь, и снаружи веяло прохладой, но Эмили почти не мёрзла. Она видела себя, спящую в спальном мешке. Но какая-то её часть – может быть, самая важная – смотрела в темноту за окном, на звёздное небо. Оранжевый свет уличных фонарей потускнел, и звёзды казались крупнее и ярче обычного, как будто они приблизились к земле, протянув к Эмили свои лучи. Одна звезда вспыхнула ещё ярче и полетела вниз, прочертив сверкающий след в чёрном бархатном небе. Интересно, подумала Эмили – та Эмили, которая не спала в сновидении, – когда она остановится, эта звезда. И что будет, если она не остановится…

А потом Эмили разглядела, что это была не звезда.

Прямо перед окном встала леди Анстис в мерцающем серебристо-белом платье. Она не парила в воздухе – Эмили решила, что на самом деле никакой леди Анстис здесь нет. Она не покинула волшебную страну, она там и осталась. Теперь Эмили видела, что леди Анстис стоит в дверном проёме. «Наверное, она очень сильная чародейка, – сонно подумала Эмили, – если смогла открыть дверь прямо в небе. Откуда в ней столько силы? Может, это из-за меня? Может быть, я связующее звено между миром людей и волшебной страной? И она меня знает. Я сама помогаю ей открыть дверь…»

– Так и есть, Эмили, – прошептала Анстис. – Ты очень сильная. И умная. Такая умная девочка!

– Я не такая уж умная.

– Нет, милая. Ты очень умная. Знаешь, как я сержусь, когда ловлю обрывки твоих мыслей? Ты считаешь, что Стриж, Юла и Лори особенные, а ты сама по сравнению с ними – вообще никто. На самом же деле всё точно наоборот!

– Но я не фея, – нахмурилась Эмили, хотя втайне надеялась, что Анстис скажет ещё что-нибудь приятное. У неё был такой нежный голос. Казалось, он окутывал Эмили мягким шёлковым облаком. Ей уже стало теплее.

– Вот именно, – прошептала Анстис. – Ты не фея, но посмотри, на что ты способна! Я видела этого шоколадного мышонка, Эмили, милая. Я его видела в твоих снах и в снах Стрижа. Такая сильная магия у человеческого ребёнка! Представь, сколько всего ты смогла бы, если тебя должным образом обучить.

Эмили смотрела на фею в серебристом мерцающем платье, и у неё в голове словно сияли звёзды. Анстис была такая красивая… У Эмили мелькнула смутная мысль, что Анстис не всегда была такой, что она её видела совершенно другой. Но она не могла вспомнить где и когда. Трудно сосредоточиться на чём-то ещё, когда такая красивая фея, сотканная из звёздного света, улыбается тебе так приветливо.

Анстис протянула к ней тонкую белую руку:

– Пойдём со мной, Эмили. Я тебе покажу. – Она отступила в сторонку, чтобы Эмили увидела в дверном проёме кусочек волшебной страны. Это был сад. Чудесный сад рядом с королевским дворцом. Эмили однажды его уже видела, но не помнила, как она там очутилась. Воспоминания расплывались и ускользали, но это было не так уж и важно… Эмили увидела фонтан. Струи воды сияли как звёзды. Эмили почти по пояс высунулась в окно, глядя во все глаза. Конечно, она уже видела водяных фей. И даже смутно припоминала, что с одной из них знакома. Но такого она ещё не видела. В мерцающих струях плясали крошечные создания и с радостным смехом обрушивались в фонтан вместе с водой.

– Как красиво… – пробормотала Эмили, не сводя глаз с блестевшей воды.

– А вблизи ещё красивее, – прошептала в ответ Анстис и опять протянула руку. – Возьми меня за руку. Ты даже не представляешь, Эмили, как здесь красиво. Я тебе всё покажу. Ты тоже можешь стать частью всей этой красоты, вместе со мной. Здесь тебе будут рады. – На мгновение её нежный голос стал резче, и она почти прошипела: – Тебя примут здесь как родную. Ты увидишь, что это твой настоящий дом. Пойдём со мной. Просто возьми меня за руку.

– Я не могу, – нахмурилась Эмили, уловив в сладкозвучных словах Анстис привкус злости и горечи. – Мне нельзя. Это опасно.

Ласковая улыбка Анстис превратилась в сердитый оскал. Но она быстро взяла себя в руки и рассмеялась лёгким переливчатым смехом, похожим на перезвон крошечных колокольчиков:

– Кто тебе запрещает, Эмили? Твоя… семья? Конечно, они тебе запрещают. А как же иначе?

Эмили покачала головой. Её испугали острые белые зубы Анстис, и у неё в голове образовались какие-то странные чёрные дыры, как будто кто-то пытался копаться в её мыслях.

– Я не понимаю, – прошептала она.

– Они не хотят тебя отпускать, милая. Они хотят, чтобы ты оставалась с ними, по ту сторону дверей, где они смогут удерживать тебя под контролем.

– Под контролем? – голос Эмили дрогнул.

– Чтобы использовать твою силу.

Эмили рассмеялась. Она видела, как колдуют Юла, Лори и Стриж, и их магия была в тысячу раз сильнее магии самой Эмили. А что уж тогда говорить о силе родителей!

– Я им не нужна! – решительно заявила Эмили, а потом поняла, что сказала, и у неё на глаза навернулись слёзы.

– Так зачем тебе там оставаться? – промурлыкала Анстис. – Пойдём со мной, и у тебя будет настоящий дом. Мы будем заботиться о тебе, Эмили. Мы будем тебя любить.

– Они меня любят… – попыталась сказать Эмили, но ей было трудно сопротивляться удушающе сладкому голосу феи.

– Бедная ты моя девочка. – Анстис опять протянула к ней руку. – Они столько раз тебе врали, а ты им веришь!

Эмили моргнула, и её взгляд упал на протянутую руку Анстис, такую бледную, тонкую, с нетерпеливыми пальцами, почему-то напоминавшими когти хищной птицы.

– Они мне не врали. – На этот раз голос Эмили прозвучал твёрже. Туман у неё в голове прояснился, как будто кто-то сорвал завесу из паутины и пыли. Она вспомнила, как они с Лори сидели на кухне и Лори закатывала глаза, поражаясь жуткому правописанию Эмили. Она почувствовала во рту вкус шоколадного печенья и сахарной глазури, которой были написаны названия месяцев… И вдруг рассмеялась, подумав о том, что если Лори и дальше будет учить её правописанию на печеньях, то уже очень скоро она не пройдёт ни в одну дверь.

– Что такое? – резко спросила леди Анстис. – Почему ты смеёшься?

Она снова оскалилась, и Эмили широко распахнула глаза. Почему она поверила Анстис? Она же знала, что это жестокая, лживая древняя фея, которая пытается похитить человеческого ребёнка, чтобы выпить из него – из неё, из Эмили! – жизненную энергию. Человеческое дитя, выросшее в доме фей, было для Анстис как сладкий пончик с клубничной глазурью.

Но она хитра. Она знала, как лучше всего подступиться к Эмили. Как её обмануть. Она почуяла грустное настроение Эмили и очень умело на нём сыграла.

– Ты знала, – сказала Эмили, пристально глядя на леди Анстис. Теперь, когда наваждение исчезло, она увидела фею в её истинном свете. – Ты дождалась, когда мне будет грустно, и прокралась сюда. – Эмили стиснула зубы. – Да, я сама виновата. Я повела себя глупо и открыла тебе дорогу. Но ты сказала неправду. Я знаю, что они меня любят!

Теперь леди Анстис была выше ростом и тоньше. Наверное, она нарочно уменьшилась, чтобы казаться нежнее, подумала Эмили.

– С чего бы им тебя любить? – с презрением проговорила Анстис. – Ты человек.

Ей не нужно было уточнять: ты никто – Эмили и так поняла, что именно это Анстис и имела в виду. Её уверенность обдала Эмили холодной волной: она полнейшее ничтожество, она никому не нужна, её никто не любит.

А потом в её мыслях промелькнуло крошечное создание с коричневой шёрсткой, будто присыпанной порошком какао. Шоколадный мышонок. В голове Эмили явственно прозвучал голос Стрижа: «Коврижка, вернись! Коврижка, ты где? Глупый мышонок! Если будешь сбегать, этот кот, белое чудище, тебя точно сожрёт!»

Коврижку наколдовала Эмили. Она превратила шоколадные крошки в мышонка, и Стриж его любит. И её тоже любит, хотя всегда думал, что в ней нет ничего волшебного. Эмили ему показала, что она тоже кое-что может, и он искренне порадовался за неё! И когда она поссорилась с Евой, Стриж побежал следом за ней, чтобы её поддержать и, если нужно, утешить.

Анстис сказала неправду.

– Но даже если и так. Даже если они меня не любят, я всё равно не пойду с тобой! – решительно заявила Эмили.

Леди Анстис развернулась на месте, её звёздно-белая юбка взметнулась сверкающим вихрем, и дверь в небе захлопнулась с резким щелчком.

Эмили проснулась.

Снаружи уже светало. Окно было распахнуто настежь, а сама Эмили лежала животом на подоконнике, чуть ли не наполовину высунувшись из окна. Ещё немного – и она могла бы упасть!

– Я думала, что лежу в своём спальнике, – пробормотала Эмили, сползая с подоконника. Она оглянулась на спальный мешок. Ей вдруг подумалось, что, наверное, она ещё не проснулась и ей по-прежнему снится сон. Уже другой сон.

– Ты и лежала, пока она не показала тебе фонтан. Когда ты чуть не взяла её за руку. Когда она чуть тебя не увела.

Эмили испуганно вскрикнула и схватилась за занавеску. Потом осторожно выглянула наружу и увидела Стрижа, сидевшего на пожарной лестнице сбоку от окна.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотала Эмили.

– Когда ты не вернулась, я пошёл за тобой. Мама сказала, что ты ушла в гости с ночёвкой, но… – Он умолк, а потом очень тихо добавил: – Я за тебя волновался.

– Как ты меня нашёл? – спросила Эмили. – Учуял по запаху?

– Вроде того. И я знал, где ты будешь, – признался Стриж. – Ты домой собираешься? – спросил он, и Эмили стало тепло и радостно на душе. Он за неё волновался! Он боялся, что она убежала из дома! Он хочет, чтобы она вернулась!

– А то я зверски проголодался, – с надеждой добавил Стриж.

Глава 5

– Мне кажется, это не самая лучшая мысль, – заметила Саша, сидевшая на поросшем мхом камне на берегу пруда. Пруд и вправду стал больше, подумала Эмили. И раньше вокруг него не было больших камней. Эмили нахмурилась. Она злилась на себя за то, что так легко поддалась магии Анстис. Как она могла забыть Сашу, водяную фею, которая стала её подругой?!

Саша покачала головой, пристально глядя на Стрижа:

– Это опасно.

– Что опасно? – спросила Эмили. – Стриж, что ты задумал? Не хочешь рассказать?

Но Стриж как будто её не услышал. Он пожал плечами, глядя на Сашу:

– Так надо. Иначе она никогда не успокоится.

– Не говори обо мне в третьем лице! – рассердилась Эмили. – Я здесь, если ты вдруг не заметил.

Саша вытянула ногу и окунула пальцы в воду, словно это помогало ей думать.

– Ладно, – наконец проговорила она. – Но я буду за вами присматривать. И попробую вытащить вас обратно, если что-то пойдёт не так.

– Что? – встревожилась Эмили. – Куда мы идём? Что происходит?

Стриж вскочил, схватил Эмили за руку и потащил за собой.

– Идём смотреть, что могло бы быть, – сказал он. – Чтобы ты знала.

Он затащил Эмили в дом и повёл вверх по лестнице.

– Что могло бы быть? – переспросила Эмили. – Я не понимаю! Почему мы идём наверх?

– Потому что ты открываешь двери на лестницах! – Стриж резко остановился у подножия узенькой лесенки, которая вела в комнату Эмили на чердаке. – Теперь здесь легче всего пройти, если не считать папиных официальных порталов. Так… – Он нахмурился, стараясь придумать, как лучше объяснить. – Есть некая стена между миром людей и волшебной страной, и ты эту стену ослабила. И хотя мы пойдём не в волшебную страну, двери между любыми мирами проще открыть в слабой точке. А теперь замолчи и стой смирно, мне надо подумать.

Эмили собралась возразить, но Стриж уже закрыл глаза, и его лицо стало отсутствующим, совершенно пустым. Эмили даже не была уверена, что сейчас он её услышит. А потом пыльные ступеньки вдруг засверкали и сдвинулись с места, откуда-то налетел холодный ветер, повеяло запахом сухой земли. Стена у лестницы разошлась длинной трещиной, в которой проглядывал свет, и раскрылась как занавес. Эмили судорожно сглотнула и ещё крепче стиснула руку Стрижа – и он решительно шагнул вперёд, увлекая её за собой в открывшуюся в стене брешь. Эмили испуганно оглянулась и увидела, что её узенькой лесенки больше нет. И уже в следующую секунду они со Стрижом полетели вниз и упали на что-то мягкое и шуршащее.

Это была куча опавших листьев, поняла Эмили, когда решилась открыть глаза. Они со Стрижом очутились в лесу. Но не в волшебном лесу, а в обычном. Здесь была осень. Может быть, даже зима. Почти все листья опали, деревья стояли практически голыми. Их ветки сплелись тёмной сетью на фоне холодного синего неба.

– Где мы? – прошептала Эмили. Ей не хотелось говорить в полный голос. Тихие силуэты чёрных деревьев почему-то её пугали.

– Нигде. Это такое особое место между мирами. – Стриж медленно встал и огляделся по сторонам. – Типа пересадочной станции. Приезжаешь на одном поезде, пересаживаешься в другой и едешь куда тебе нужно. Вроде того.

Эмили уставилась на него во все глаза:

– То есть в доме есть двери и в другие миры? Не только в вашу волшебную страну?

– Не в другие миры, – терпеливо повторил Стриж, – а сюда. А уже отсюда можно попасть в другие миры.

– Куда мы идём? – прошептала Эмили так тихо, что Стрижу пришлось наклониться к ней поближе, чтобы расслышать. – Ты сказал, мы пойдём посмотреть, что могло бы быть. Я не понимаю.

Стриж тяжко вздохнул:

– С тех пор как ты узнала, что у тебя были другие родители, ты всё время об этом думаешь, разве нет? Ты хочешь знать, как всё было бы, если бы твои настоящие родители тебя не бросили.

– Да, – призналась Эмили, пиная сухие листья носком парусиновой туфли. Ей было неловко и стыдно, ведь от своей приёмной семьи она видела только хорошее. Ей так повезло! Почему нельзя просто принять всё как есть? Но хотя она очень любила их всех, ей всё равно хотелось узнать, кем были её настоящие родители. Эмили была уверена, что, познакомившись с ними, даже просто увидев их издалека, она поймёт что-то важное о себе.

– Вот сейчас и узнаем. Тебе надо знать. Пойдём.

Стриж схватил Эмили за руку и повёл в гущу леса.

– Как мы узнаем?! Этого не было! Как мы увидим то, чего не было? Я не понимаю! И не надо меня тащить!

– Хорошо, – сказал Стриж и отпустил её руку.

Эмили хотела возмутиться, что он чуть не сломал ей запястье, хотя на самом деле оно почти и не болело, но у неё вдруг пропал голос. Она смогла выдавить только тихое «Ой…»

Странные молчаливые деревья исчезли. Эмили и сама не заметила, как вышла из леса. Вернее, её вывел Стриж, а потом отпустил её руку, как она и просила. Не заботясь о том, что получается как-то глупо, Эмили сама схватила Стрижа за руку. Они опять оказались в доме, но это был не их дом. Стриж привёл её в какое-то другое место. Где она никогда не бывала.

– Где мы? – прошептала она. – Что ты сделал?

Стриж вздохнул и закатил глаза, но было заметно, что он тоже нервничает.

– Мы здесь, – сказал он. – Смотри. Тебе надо войти в эту дверь. Я подожду тебя здесь.

Эмили судорожно сглотнула, но дом, где они оказались, был вовсе не страшным. С виду самый обыкновенный дом. Лестничная площадка. Слегка потёртый ковёр на полу. Корзина с чистым, наверное только что постиранным, постельным бельём. Эмили открыла дверь, на которую указывал Стриж, и вошла в небольшую комнатку, чем-то похожую на её собственную комнату дома. Только здесь всё было розовым. Как будто комнату оформляли для маленькой девочки и не стали менять обстановку, даже когда девочка выросла.

В углу стояла кровать, на которой сидела девочка-подросток. Прислонившись спиной к стене, она смотрела на маленький листок бумаги у себя в руках. Голова низко опущена, волосы закрывают лицо. Но Эмили была почти уверена, что эта девочка – её мама.

Не думая о том, правильно ли она поступает и что будет, если кто-то её увидит – не думая вообще ни о чём, – Эмили подошла к кровати и села рядом с девочкой. Она была старше Юлы и Лори, но не намного. «Интересно, сколько ей лет? – подумала Эмили. – Шестнадцать? Семнадцать?» Теперь Эмили разглядела, что девушка плачет. Смотрит на листок бумаги и тихо плачет. Слёзы текли рекой.

Эмили попыталась рассмотреть, что это за листок. Он был помят и закапан слезами, но потом девушка разгладила его рукой – очень нежно и бережно, – и Эмили увидела, что это рисунок. Лицо младенца, пухленькое и милое. Лицо маленькой Эмили, которую её настоящая мама нарисовала ещё до её рождения. Как она, её мама, представляла себе своего будущего ребёнка.

Внезапно Эмили всё поняла. Это не то, что могло быть, – это именно то, что было. Это всё происходило на самом деле. Вот её мама, очень юная, грустная и испуганная, в её розовой девчачьей комнате.

Эмили придвинулась ближе к маме. Теперь ей хотелось, чтобы та её увидела. Если она увидит Эмили, может быть, они смогут поговорить. Может быть, мама ей объяснит…

Хотя она уже многое поняла, просто попав в эту красивую, розовую комнату. Просто увидев испуганное заплаканное лицо этой девушки, её мамы. Она была не готова стать матерью.

Эмили осторожно прижалась к плечу плачущей девушки, надеясь, что та почувствует её присутствие. И поймёт, кто к ней пришёл.

Девушка приподняла голову и почесала плечо. Наверное, решила, что на него села муха. Эмили почувствовала, как пальцы девушки скользнули по её лицу, и девушка тоже что-то почувствовала. Она испуганно вскрикнула и отпрянула, вжавшись в стену.

– Что это? Кто здесь? – прошептала она, выставив руку перед собой и щупая воздух.

Эмили прижала ладошку к её ладони. Их руки были почти одинаковые, разве что мамина чуточку больше.

Эмили подумала о Еве, так не похожей на её настоящую маму. Ева, носившая ребёнка, стала ещё красивее обычного: её рыжие волосы сделались гуще и сверкали не только на солнце, но и сами по себе, а кожа казалась золотистой. Но, с другой стороны, Ева фея, и у неё есть Пепел, который любит её и окружает заботой. У неё есть свой дом и ещё четверо детей, пусть даже сейчас у детей явно не лучшее настроение. У Евы есть большая любящая семья, а у этой девушки, кажется, нет никого. Она здесь одна, в этой маленькой розовой комнате, и ей даже не с кем поговорить.

Эмили надавила на мамину ладонь чуть сильнее, надеясь, что она тоже надавит в ответ. Как сообщение: я тебя чувствую.

– Кто ты? – прошептала девушка, но руку не убрала.

Эмили проглотила вставший в горле комок.

– Эмили… – прошептала она в ответ. Её голос звучал как-то странно, словно не голос, а эхо, и она не была уверена, что мама её услышит. Но девушка растерянно заморгала и огляделась по сторонам.

– Как тебя зовут? – вдруг спросила Эмили. Она только сейчас поняла, что не знает, как зовут её маму.

Девушка закрыла глаза, словно пытаясь перебороть страх.

– Иззи… – пробормотала она. – Ты привидение?

Эмили рассмеялась и почувствовала, как её смех лёгкой дрожью пробежал по пальцам и влился в Иззи. В её маму.

На бледных щеках Иззи появился лёгкий румянец, словно вместе со смехом в неё вошла частичка силы Эмили. Она перестала плакать и сжала руку Эмили.

– Может быть, ты и не привидение… Я тебя почти чувствую. Почти. – Она ещё крепче стиснула руку Эмили и потянулась к ней другой рукой, словно хотела погладить по голове. – Мне кажется, я откуда-то тебя знаю. – Она тихо ахнула: – Ты мой ребёнок, да? – Иззи отпустила руку Эмили и обняла свой живот. – Моя дочка?

– Да…

Иззи подняла голову, её глаза вновь заблестели от слёз.

– Наверное, ты мне просто привиделась, – пробормотала она. – Я в последнее время почти не сплю. Но почему-то мне кажется, что я тебя не придумала. Я не знаю, какая ты будешь. А ты – вот она…

– Самое странное, я тоже не знаю, выдумала я тебя или нет, – сказала Эмили, и Иззи почти улыбнулась в ответ. Она протянула Эмили руку, и девочка с благодарностью её приняла. Когда их руки соприкоснулись, Иззи слегка вздрогнула.

– Прости меня, – прошептала она. – Я не знаю, что делать. Я не могу оставить ребёнка. Очень хочу. Но никак не могу. Никак…

Эмили судорожно сглотнула.

– Всё хорошо… – хрипло выдавила она. Комок, вставший в горле, не давал говорить.

Она не думала, что так бывает, но именно так всё и было. Иззи ужасно напугана. Она сама почти ребёнок. Она думает, что не сможет заботиться о маленькой Эмили.

– Ты смогла бы заботиться обо мне, – проговорила Эмили дрожащим голосом. – Ты могла бы попробовать. Люди заботятся о своих детях, даже такие молоденькие, как ты. И у них получается. Хорошо получается. Но всё к лучшему, правда. Наверное, я для того и пришла, чтобы это сказать. У меня всё хорошо. Всё будет хорошо. Наверное, так даже лучше, что ты меня отпустила.

Это была чистая правда, и как только Эмили произнесла её вслух, ей действительно стало легче.

– Я надеюсь, у тебя тоже всё будет хорошо… – прошептала Эмили, мягко высвобождая руку из маминых пальцев. Она чувствовала, что её тянет обратно домой. Туда, где её настоящий дом. Этот зов был сильнее, чем мокрые испуганные глаза Иззи и её по-детски розовая комната. Эмили возвращалась домой. Потому что у неё есть дом – родной дом, где её любят и ждут, – как она и сказала в том ночном разговоре. Теперь она была в этом уверена.

Деревья в лесу между мирами пронеслись мимо смазанным тёмным пятном. Эмили улыбнулась, всем своим существом потянувшись к дому, к брату и сёстрам, к папе и маме. Особенно к маме. Ей было отчаянно жалко Иззи, но теперь, когда Эмили увидела свою настоящую маму, она поняла, как сильно любит Еву и как сильно Ева любит её. И всегда любила. Эмили хотелось скорее попасть домой, чтобы сказать Еве, что теперь она знает. Она ей нужна.

А потом кто-то поднял её и обнял, как это было всегда, когда Эмили падала и мама спешила помочь ей встать.

– Мама! Как ты здесь оказалась? – пробормотала Эмили, уткнувшись носом Еве в плечо. – Я была со Стрижом. А потом… – Она встревоженно вскинула голову. – Он там остался! Мама, я забыла его забрать!

Ева покачала головой:

– Всё хорошо. Он в саду. Когда я поняла, что вы сделали, я вернула его домой и решила дождаться тебя сама. Ох, Эмили, я так по тебе соскучилась!

– Я знаю, – кивнула Эмили. Всё закончилось хорошо. Она вернулась домой, и Стриж тоже дома. Эмили огляделась и с удивлением поняла, что сидит в Евиной мастерской. В старом кресле в углу, в обнимку с мамой.

– Ты позвала меня, Эмили. Я почувствовала, как ты меня зовёшь. Мне надо было прийти за тобой раньше. Прости. Все мои мысли были заняты малышом, и я подумала, что ты просто ревнуешь и злишься, как Лори. Мне надо было понять это раньше… Что ты боялась, будто я перестану тебя любить. И как тебе было плохо.

– Я уже не боюсь. Я всё поняла. Но я была такой эгоисткой из-за малыша… – виновато пробормотала Эмили. – Мне очень стыдно.

Ева вздохнула:

– Мы тоже могли бы сказать вам раньше. Извини, Эмили. Я знаю, как тебе тяжело.

– Уже нет…

Ева поцеловала её в щёку, и Эмили вздохнула, почувствовав нежную мамину магию. Она хлынула тёплой волной прямо в сердце Эмили – волной безграничной любви и родства, которое было сильнее и крепче родства по крови. Раньше Эмили этого не понимала, а теперь поняла.

– Может, я правильно сделала, что ушла, – пробормотала она. – Если ты не уйдёшь, то не сможешь вернуться домой.

Глава 6

– Очень красиво, – сказала Эмили, глядя на эскиз орнамента в мамином блокноте для зарисовок, который лежал на столе. Стебли плюща с листьями в зелёных, чёрных и серебристых тонах вились по странице, и Эмили казалось, что серебристые линии изгибаются и мерцают, а из сплетения стеблей выглядывают любопытные лица крошечных человечков, которые улыбаются ей и лукаво подмигивают.

– Это орнамент для шёлкового шарфа, – объяснила Ева. Она щёлкнула пальцами, и крохотные ду́хи плюща скрылись из виду, вновь обернувшись пятнами краски. – Хотя на шарфе, конечно, не будет этих маленьких дополнений… Ты и вправду становишься сильнее, Эмили, если видишь магию в моих рисунках. – Она взбила подушки на маленьком диванчике, стоящем у неё в мастерской, ласково усадила Эмили и села рядом. – Давай посидим. А то ты какая-то уставшая.

Эмили только теперь заметила, что мамин живот стал больше. И что она передвигается медленно и осторожно. Её движения оставались такими же мягкими и грациозными, как всегда, но это была обдуманная, бережная грация, а не обычная Евина воздушная лёгкость.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – встревожилась Эмили, резко выпрямившись на диванчике, хотя до этого полулежала на мягких подушках, и правда уставшая после всех событий этого странного сумасшедшего дня. С ней и раньше случалось немало странностей. Особенно после того, как она узнала правду о своей семье. Но путешествие в другую реальность её собственной жизни было, наверное, самым странным. И в то же время Эмили была счастлива как никогда. Теперь она знала, что её приёмная семья и есть настоящая. Теперь, когда Эмили кое-что поняла о своей родной маме, ей стало проще разобраться в собственных чувствах. На душе стало тепло и спокойно, все сомнения исчезли. Хотя, конечно, она устала после всех приключений. Но тревога за маму вмиг пересилила усталость.

– Хорошо, – улыбнулась ей Ева. – Просто я стала толстая и неуклюжая. Сядь поудобнее, Эмили. – Её голос был тихим и мягким, как жужжание шмелей над летним лугом в жаркий солнечный день.

Эмили улыбнулась в ответ.

– Ты делала так, когда я была маленькой? – спросила она. – Пела мне волшебные песни, чтобы я быстрее заснула?

– Иногда, – рассмеялась ма-ма. – Но ты сама хорошо засыпала. Наверное, ты запомнила, как я пела Стрижу. Он никогда не хотел спать.

Эмили кивнула.

– Интересно, каким он будет… малыш… – сонно пробормотала она, положив голову на мамино плечо.

– Мне тоже, – прошептала мама и ласково погладила Эмили по щеке. Шмелиное жужжание, казалось, заполнило собой всё пространство – такое мягкое, мелодичное, сонное. Оно наводило на мысли о ярком солнце и ароматных цветах, о деловито гудящих пчёлах и медовой сладости. И о кошках. Довольных, урчащих кошках. Эмили сердито встрепенулась, вспомнив Дантиса, который теперь был котом – белым, пушистым, красивым и жутко гордым собой. Гул волшебной колыбельной как будто сгустился, увлекая Эмили в страну сновидений.

Ей снились сны. Поначалу она спала беспокойно, дёргалась и мотала головой, и Ева ласково погладила её по волосам и слегка изменила мелодию колыбельной. Эмили заёрзала, устраиваясь поудобнее, ещё теснее прижалась к маме и спокойно заснула. Теперь её сны были добрыми и приятными: ей снились феи, новорождённые младенцы. Они улыбались и хлопали в крошечные ладошки. Один из них постоянно трогал Эмили за руки и улыбался, словно его забавляло, что её руки такие большие. Намного больше, чем его собственные. Её собственные. Это была девочка. Эмили не разбиралась в младенцах, но даже она поняла, что это девочка. Её жёлтые крылышки радостно затрепетали, и она едва не кувыркнулась в воздухе. Это её рассмешило, и она рассмеялась ещё звонче. Эмили подхватила малышку, испугавшись, что та может упасть, но она захихикала, словно ей было щекотно, вырвалась из рук Эмили и принялась кружиться вокруг неё – ещё не очень умело, но с каждым кругом всё увереннее. Она не сводила с Эмили внимательных чёрных глаз и периодически подлетала поближе, чтобы погладить её по волосам и накрутить на крохотный пальчик её кудряшки, как часто делала Ева.

Ева… Эмили открыла глаза, сладко зевнула и сонно взглянула на маму.

Казалось, Ева тоже спала и только что проснулась. Её лицо было бледным, глаза – чуть припухшими.

Эмили улыбнулась и погладила её по руке:

– Мне снились младенцы.

Ева моргнула и попробовала улыбнуться.

– Странно. Мне тоже, – проговорила она вроде бы с лёгкостью, но в её голосе слышалось напряжение.

– Что случилось? – встревожилась Эмили, а потом увидела, что Ева держится за живот. – Ой! Это ребёнок? Ему уже пора? – Ей, подсказал внутренний голос. Ты её видела. Это девочка. – Ей уже пора? – снова спросила Эмили, и Ева кивнула.

– Думаю, да. Пойдём со мной, Эмили. – Она неловко поднялась с диванчика и протянула Эмили руку.

– Куда мы идём? – нахмурилась Эмили. – Мы поедем в больницу?

Она знала, что дети обычно рождаются в больнице, но почему-то была уверена, что Ева туда не поедет. Наверняка у фей всё происходит иначе и их дети совсем не похожи на обычных человеческих детей. Особенно если ребёнок рождается с жёлтыми крылышками, как у маленькой птички. Эмили растерянно заморгала. Неужели ей снилась её ещё не родившаяся сестра? Она задумчиво посмотрела на мамин живот. Может быть, дети фей могут творить волшебство прямо из материнской утробы? Эмили была почти уверена, что тот сон для неё сотворила её маленькая сестрёнка. «Она меня знает, – подумала Эмили и радостно заулыбалась. – И я уже видела её жёлтые пёрышки, – вдруг поняла она. – Я их видела раньше. Когда мама была рядом. И она тоже была совсем рядом, моя сестрёнка! Всё это время она пыталась со мной заговорить!»

– Нет, не в больницу. – Ева скривилась словно от боли и опять поманила Эмили за собой, на этот раз ещё настойчивее. – Нам надо домой. Волшебные дети должны рождаться в волшебной стране. Мы пройдём через дверь.

– А это не опасно? – спросила Эмили, подумав о леди Анстис. Но потом тряхнула головой, прогоняя тревожные мысли. Конечно, это совсем не опасно, если она пойдёт вместе с Евой. Её мама – высокородная леди волшебной страны, даже если она постоянно живёт в человеческом мире. Возможно, другие достопочтенные дамы из древних фей попытаются подобраться к ним ближе, завидуя сочной, живой энергии, которую чувствуют в Эмили – человеческом ребёнке, – но с ней будет Ева. Ева никому её не отдаст.

– Какую дверь? – прошептала Эмили. – И разве не нужно позвать остальных? Папу? Юлу и Лори?

– Твой папа придёт, не волнуйся. И приведёт остальных. Но мне надо идти сейчас, Эмили, и я хочу, чтобы ты была со мной. Она тебе снилась, малышка? Да?

Эмили уставилась на неё во все глаза.

– С жёлтыми крылышками? – спросила она. – Это была она? Правда?

Ева улыбнулась, явно превозмогая боль:

– Твоя маленькая сестрёнка. – Она покачала головой. – Кажется, с ней будет ещё больше хлопот, чем было со Стрижом. Он хотя бы не рвался летать, только родившись. Пойдём, Эмили. – Она взяла девочку за руку. – У меня есть своя собственная дверь.

Ева подвела Эмили к столу, заваленному эскизами, обрезками тканей, кисточками и красками вперемежку с разномастными чашками с остывшим чаем. Ева села за стол и открыла первый попавшийся под руку альбом. Потом не глядя схватила пастельный мелок и начала рисовать. Изгибы и линии сложились в контур двери. Затаив дыхание, Эмили наблюдала, как дверь на рисунке обретает глубину и объём и словно встаёт над страницей.

За дверью виднелась винтовая лестница, уходящая ввысь, за пределы страницы. Эмили казалось, что она видит её продолжение даже там, где уже нет листа.

Конечно, тут не обошлось без магии, но не только она оживила рисунок. Прежде всего его оживило мамино мастерство. Ева отложила мелок, улыбнулась и легонько дунула на страницу.

В воздухе над рисунком сгустилась белая дымка с сиреневатым отливом, нарисованные ступени замерцали под ней, словно омытые звёздным светом. Заглядевшись на искрящиеся пылинки, Эмили не заметила, когда именно дверь поднялась со страницы и выросла до размеров обычной двери.

Так быть не могло: прямо перед Эмили стояла дверь, самая настоящая дверь, а за ней серебрились ступени винтовой лестницы. И в то же время перед ней стоял мамин стол, тоже самый что ни на есть настоящий. Дверь и стол словно существовали в одном пространстве одновременно, не сливаясь друг с другом и не перекрывая друг друга. Эмили не понимала, как такое возможно. Так не бывает. Не может быть! Но именно так всё и было.

Мама взяла её за руку, и они вместе вошли в волшебную дверь. Ставя ногу на первую серебристую ступеньку, Эмили затаила дыхание, а потом огляделась и ахнула от изумления. Повсюду вокруг мягко мерцали звёзды. Вроде бы нарисованные на стене, но вроде бы и настоящие – звёзды, сверкавшие в далёкой ночи, простирающейся между мирами.

Держась за руки, Эмили с Евой медленно поднимались по лестнице, уводящей в необозримую высь. И вот впереди показалась дверь. Серебристая деревянная дверь с круглой ручкой из тусклого чёрного металла. Взявшись за ручку, Ева слегка вздрогнула и улыбнулась Эмили:

– Холодная сталь. Нам больно к ней прикасаться. Переход между нашими мирами не должен быть слишком лёгким.

Эмили кивнула, хотя ей было трудно сосредоточиться на маминых словах. Ей казалось, она так давно не бывала в волшебной стране, хотя со времени последнего посещения прошло всего несколько недель. И она никогда не бывала здесь вместе с Евой. С Евой всё было иначе. Эмили не попала сюда по ошибке, в панике распахнув не ту дверь. Не проникла сюда тайком, нарушив все правила. Она пришла как настоящая гостья. Ей разрешили прийти.

За серебряной дверью был коридор с каменным полом. На стенах висели старинные гобелены и портьеры, украшенные богатой вышивкой. Узоры сверкали и двигались, как волшебные рисунки Евы. Над вышитым лугом порхали бабочки. С пышной розы упал лепесток. Эмили вдохнула сладкий, медовый аромат и протянула руку к упавшему лепестку, но Ева мягко подтолкнула её вперёд:

– У нас нет времени, Эмили. Если ты упадёшь в эти цветы, тебе не захочется уходить. А нам надо идти. Сюда…

Она привела Эмили к другой деревянной двери. Эмили в последний раз оглянулась и увидела, что напротив вышивки с розами теперь была глухая стена. Дверь, через которую они с Евой вошли в коридор, исчезла.

Ручка у этой второй двери была не железной, а золотой. И когда Эмили к ней прикоснулась, чтобы открыть дверь, руке стало тепло. Комната показалась Эмили знакомой, хотя она никогда раньше здесь не была. А потом она поняла, что комнату украсила Ева и поэтому всё здесь напоминало их дом в человеческом мире.

Ева уселась в странное кресло с высокой деревянной спинкой, с виду совсем не удобное, – но Ева счастливо вздохнула и прижалась спиной к бугорчатым резным узорам.

– Так лучше… – пробормотала она и закрыла глаза. Но тут же открыла их снова и пристально посмотрела на Эмили. – Будь здесь, в этой комнате. Никуда не ходи. Я тебя очень прошу, Эмили. И надеюсь, ты меня послушаешься.

Эмили шмыгнула носом:

– После того, что было в прошлый раз? Я не хочу, чтобы меня заколдовали и оставили здесь навсегда. – Она крепко схватилась за мамино кресло. Сможет ли она снова воспротивиться чарам Анстис? Сумеет ли распознать обманчивую магию? Она надеялась, что сумеет, но рисковать не хотелось. – Я останусь с тобой. – Она встревоженно посмотрела на Еву. – Здесь кто-нибудь знает, что мы пришли? Понимаешь, о ком я? Кто-нибудь вроде леди Анстис?

– Да… – Ева едва заметно кивнула. Она почти и не слышала Эмили – она думала о малышке. Эмили решила, что, наверное, сестрёнка родится уже совсем скоро. Может быть, прямо сейчас. Где же папа? Почему он ещё не пришёл?

– Анстис узнает. У неё повсюду шпионы. И другие могли почувствовать, что дверь открылась…

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о каменную стену. Эмили испуганно обернулась. Она сама толком не знала, кого ожидала увидеть. Но это был папа, и Эмили облегчённо вздохнула. Пепел подошёл к креслу Евы и наклонился над ней.

– С тобой всё хорошо? – спросил он с беспокойством. – Что с малышом?

Ева рассмеялась:

– Не с малышом, а с малышкой. Это девочка. Она со мной говорила. Со мной и с Эмили. У неё жёлтые крылышки. – Она скривилась от боли и застонала, держась за живот. Пепел подхватил её на руки и унёс в другую комнату. Наверное, в спальню. Эмили подумала, что маме, видимо, нужна акушерка или ещё кто-нибудь, кто поможет ей с родами, но папа на миг задержался в дверях, обернулся к ней и улыбнулся:

– Ты оставайся здесь, Эмили. И не волнуйся.

Эмили кивнула, хотя подумала про себя, что это самое глупое, что только можно сказать. Как ей не волноваться? И её напугало, что мама и папа так настойчиво повторяют, чтобы она оставалась в комнате. Лори на её месте уж точно выскочила бы в коридор и отправилась бы искать неприятности на свою голову. Но Эмили не Лори. Ей очень хотелось здесь всё посмотреть, но она решила ограничиться родительской комнатой.

Осмотревшись получше, она увидела, что здесь были ещё и другие двери. Наверное, в комнаты Юлы, Лари и Стрижа. Эмили приоткрыла одну из дверей и заглянула внутрь, но там не было ничего интересного: практически пусто. Только кровать в самом дальнем углу и зеркало на стене. Её сестры и брат никогда здесь не жили. Эмили улыбнулась, заметив, что на полу под кроватью валяется деталь от конструктора «Лего». Она бросилась в комнату, чтобы её поднять, радуясь этому маленькому привету от Стрижа.

Чтобы дотянуться до детали, Эмили встала на колени… и тут же отпрянула в испуге, когда тяжёлая чёрная лапа с блестящими острыми когтями накрыла деталь, едва не задев её руку. Из-под кровати донеслось сердитое глухое рычание. Эмили взвизгнула. Там, под кроватью, чудовище! Когда Эмили была совсем маленькой, она жутко боялась чудовищ, которые живут под кроватью, и никогда не высовывала руки из-под одеяла, чтобы её никто не укусил. Иногда они даже ей снились, эти чудовища, и вот теперь страшные сны стали явью.

Большой чёрный пёс выбрался из-под кровати и виновато уставился на Эмили.

– Ворчун! Ты меня напугал! – выдохнула она. – Ты пришёл с нами? Зачем ты спрятался? Тебе сюда нельзя?

Она не ждала, что Ворчун ей ответит – в конце концов, он никогда раньше не отвечал, когда она с ним разговаривала. Но пёс опустил свою большую лохматую голову, словно кивнул, и прорычал:

– Я пришёл защищать леди Еву.

Эмили уставилась на него, открыв рот.

– Ты разговариваешь… – выдавила она.

– Здесь – да.

Эмили прикусила губу, вспомнив, сколько раз она обнимала Ворчуна за шею и жаловалась ему, что Юла и Лори опять поступают с ней несправедливо, а Стриж донимает своими дурацкими шуточками.

– А ты… ты понимаешь, что говорят люди? Там, дома?

Ворчун сверкнул чёрными умными глазами, и Эмили поняла, что это и был ответ.

– Ясно. – Она нахмурилась. – Но так нечестно. Надо предупреждать. Чтобы люди знали…

– Повесить на ошейник табличку? – Ворчун ткнулся носом Эмили в ухо, и она поняла, что он смеётся. Весь трясётся от смеха.

Эмили вздохнула:

– Я рада, что ты пришёл. Я уверена, что мама права, но здесь так странно… и та дверь исчезла… и постоянно какие-то звуки… И я всё жду, что сейчас кто-то ворвётся сюда и скажет, что мне здесь не место.

– Значит, нас двое.

Ворчун поднялся на лапы. Эмили положила руку ему на шею, и он отвёл её обратно в большую комнату. Они встали у окна и стали смотреть на далёкие темные горы. Эмили была рада, что теперь у неё есть компания. С Ворчуном ей уже не так страшно. Грозные хмурые горы наводили на мысли о гномах и троллях. Эмили перевела взгляд на красивый, ухоженный, залитый солнечным светом сад прямо под окном. В саду гуляли люди, и Эмили с любопытством наблюдала за ними.

Сложенные крылья и сверкающие платья женщин напомнили ей об Анстис и других древних феях, с которыми она встретилась, когда впервые попала в волшебную страну. Эмили невольно поёжилась. Ворчун переступил лапами, и девочка растерянно заморгала, глядя на пса. Он как будто стал выше и шире в плечах. У него на ошейнике грозно топорщились шипы, которых не было раньше. Он стал похож на косматого чёрного медведя.

– Тебя никто не обидит, – сурово проговорил он, и Эмили ему поверила.

– Разве кто-то захочет её обидеть? – раздался у них за спиной нежный голос.

Эмили сглотнула комок, вставший в горле, и обернулась, заставив себя разжать руку на загривке Ворчуна. Она так крепко держалась за его шерсть, что ему, наверное, было больно. Но он лишь ласково ткнулся носом ей в бок, не сводя глаз с женщины, стоявшей в дверях.

– Как приятно видеть тебя снова, дитя. – Леди Анстис обворожительно улыбнулась Эмили, и та внутренне подобралась, чтобы не дать чарам проникнуть сквозь её защиту. – Да ещё по такому радостному случаю.

– Ты знаешь о ребёнке? – изумлённо спросила Эмили, с тревогой взглянув на дверь маминой спальни.

– Конечно, знаю. Все знают. У фей так редко рождаются дети. Это огромная радость для нас всех. – Анстис улыбалась, но это была неприятная улыбка, жадная и неискренняя. Сегодня она была в бархатном светло-зелёном платье, с виду лёгком и мягком, мягче пыльцы на её крыльях, сложенных за спиной. Эмили вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к этому платью, ощутить под рукой мягкий бархат, может быть, даже свернуться калачиком у ног Анстис и прижаться щекой к переливчатой бледной ткани.

Не надо! Эмили даже не поняла, откуда взялось это предостережение: то ли она услышала мысли Ворчуна, то ли это заговорил её собственный инстинкт самосохранения. Но она резко отступила назад, уставилась в пол у себя под ногами, чтобы не видеть улыбку Анстис, и ещё теснее прижалась к Ворчуну.

– Ты пришла повидаться с мамой? – спросила она, стараясь унять дрожь в голосе.

– Конечно. – Анстис рассмеялась, и её голос стал мягким и вкрадчивым. – Передай ей мои наилучшие пожелания, Эмили. И скажи, что я скоро приду опять. Я хочу посмотреть на ребёнка. – Она развернулась и ушла прочь.

Эмили бросилась к двери, резко её захлопнула и для верности привалилась к ней всем телом.

– Я не хочу, чтобы она видела маленькую! – объяснила она Ворчуну. – Не надо, чтобы она её видела. Она ядовитая, ты не чувствуешь?

Но Ворчун на неё не смотрел. Его взгляд был прикован к другой двери. Пёс навострил уши, поскрёб лапой пол и подошёл к двери в спальню.

Эмили подбежала к нему.

– Уже всё? – прошептала она, но Ворчун как будто её и не слышал. Эмили нахмурилась и напрягла слух, стараясь услышать, что слышит пёс, и тут за дверью раздался сердитый тоненький крик, и Эмили поняла, что её сестра Иволга родилась.

Глава 7

Эмили потянулась к двери. Ей так хотелось скорее увидеть свою маленькую сестрёнку! Но потом она убрала руку. Нельзя так просто войти туда без приглашения… И всё-таки что-то там, в комнате, её звало. Кто-то звал. В её мыслях мелькали золотисто-жёлтые пёрышки, она почти видела их краем глаза.

– Да, это Иволга, – согласился Ворчун. Он поднял тяжёлую лапу и настойчиво поскрёбся в дверь. – Она сама так решила и никаких возражений не примет. Уф! – Дверь распахнулась, Ворчун с любопытством заглянул в комнату и прошёл внутрь. Эмили двинулась следом за ним.

Мама сидела в постели, откинувшись на гору подушек. Её рыжие волосы рассыпались по плечам, пламенеющие локоны нежно обвились вокруг младенца у неё на руках. Она улыбнулась Эмили, нерешительно застывшей в дверях.

– Иди сюда, – прошептала она. – Посмотри на неё.

Малышка заёрзала, запыхтела и помахала Эмили пухленькой ручкой.

– Забирайся сюда, – Ева похлопала рукой по вышитому покрывалу.

Эмили неуверенно покосилась на папу, который сидел на краешке кровати. Ей не хотелось беспокоить Еву. Но папа кивнул, и Ворчун подтолкнул Эмили вперёд. Огромный пёс тоже смотрел на малышку во все глаза.

– Я должна была догадаться, что ты найдёшь дорогу сюда, – сказала Ева, улыбнувшись Ворчуну. – Извини, я не подумала. А то сама позвала бы тебя.

Эмили забралась на кровать. Она чувствовала малышку, как маленький костерок, наполнявший теплом всю комнату. Та буквально лучилась магией, явно не помещавшейся в таком крошечном тельце. Эмили придвинулась ближе, чтобы разглядеть лицо сестрёнки. Она думала, что у малышки будут светлые волосы, как у Юлы или Лори. Или огненно-рыжие, как у Евы. Но они были тёмные, почти чёрные. И глаза тоже тёмные, бархатисто-карие.

– Она похожа на тебя, – сказал Пепел, улыбнувшись Эмили.

Эмили нахмурилась:

– Но такого не может быть. И разве её глаза не должны быть синими? Или у фей не все дети рождаются с синими глазами?

– Если ей хочется быть похожей на тебя, она будет похожей на тебя, – с нежностью проговорила Ева. – Она тебя знает, Эмили. Смотри.

Малышка и вправду тянула ручонки к Эмили, и та наклонилась поближе, чтобы сестрёнка могла ухватиться за её длинные тёмные кудряшки.

– Только не дёргай, – сказал Пепел. – Обращайся с сестрой ласково и аккуратно.

Похоже, малышка его поняла. Она перестала хвататься за волосы Эмили и просто ей улыбнулась. Эмили подумала, что сестрёнка заметно крупнее, чем новорождённые человеческие младенцы. И взгляд у неё совершенно осмысленный. Как будто она уже понимала, что происходит вокруг и кто есть кто в её семье.

– Долго нам здесь оставаться? – спросила Ева у Пепла усталым голосом. – Я не хочу… Ты понимаешь…

Эмили резко вскинула голову и успела заметить, как родители многозначительно переглянулись.

– Что такое? – встревоженно спросила она и прикрыла малышку рукой, как бы защищая её от неведомой опасности. С её маленькой сестрёнкой ничего не случится. Ворчун подошёл вплотную к кровати. Шерсть у него на загривке и на спине стояла дыбом, отчего он стал ещё больше похож на медведя. Эмили чувствовала тепло магии Иволги. Эта магия обвилась вокруг неё словно нежный юный росток, набирающий силу. Эмили нахмурилась, глядя на маму и папу. – Что-то не так? Это связано с Иволгой?

– Откуда ты… – начал Пепел, но Ева его перебила:

– Иволга! Она Иволга!

– Она сама мне сказала. – Эмили снова нахмурилась. – Вы мне не ответили… Я же вижу, вас что-то тревожит.

– В волшебной стране редко рождаются дети, – медленно проговорил Пепел. – Кто-то может… проявить нежелательный интерес… к Иволге.

Эмили ахнула. Она совершенно забыла!

– Леди Анстис! Она уже знает. Она сюда приходила. Как раз перед тем, как мы услышали первый крик Иволги. Она сказала, что хотела увидеть тебя и ребёнка, – добавила Эмили, глядя на Еву. – Не надо, чтобы она видела Иволгу, мама. Эта леди Анстис… Она злая и жуткая.

Ева подалась вперёд, явно собираясь встать. Она бережно передала Иволгу Эмили:

– Подержи её, ладно? Нам нужно идти. Анстис нужна вовсе не Иволга, – сказала она Пеплу. – На самом деле ей нужна Эмили. Мне не следовало приводить её сюда. Но я хотела, чтобы она была рядом. И Иволга тоже хотела, – добавила Ева, улыбнувшись Эмили. – Она очень ясно дала мне понять, чтобы я привела и тебя тоже.

Эмили крепко прижала к себе Иволгу – наверное, слишком крепко, – потому что боялась её уронить. Иволга сердито заёрзала и стукнула Эмили по руке крохотным розовым кулачком. Из-под одеяльца, в которое была завёрнута малышка, высвободились и упрямо захлопали золотисто-жёлтые крылышки. Эмили ахнула от восторга, на миг позабыв о злых древних феях. Крылышки были ещё совсем крошечными – меньше, чем они представлялись во сне Эмили, – но было ясно, что уже совсем скоро они вырастут и, окрепнув, сумеют поднять Иволгу в воздух.

– Ты пока не улетай, – сказала ей Эмили серьёзным голосом. – Сначала нам надо вернуться домой. А то здесь опасно.

Она почувствовала, как Иволга зажглась любопытством при слове «домой», и улыбнулась ей.

– Тебе понравится дома, – сказала она. – Там хорошо. У тебя есть ещё сестры. И Стриж. Это твой брат. Он смешной.

Пепел помог Еве встать и накинул ей на плечи бархатную мантию. Потом достал ещё одну мантию из деревянного сундука под окном и укутал в неё Эмили вместе с Иволгой так, что мягкие тяжёлые складки наполовину закрыли малышку. Затем они все вместе вышли в гостиную, и Ворчун тоже.

И тут кто-то постучал в дверь, очень настойчиво и очень громко. Ева вздрогнула и побледнела. Пепел резко развернулся, сорвал мантию с плеч Эмили, мягко подтолкнул её к деревянному креслу, усадил Еву в другое кресло и пошёл к двери. Эмили видела, как он преображается на ходу: голова гордо поднята, плечи расправлены, осанка надменная, шаг величавый, как и положено высокородному лорду.

Он распахнул дверь и склонился в учтивом поклоне перед леди Анстис:

– Моя госпожа.

Леди Анстис грациозно присела в реверансе, хотя было заметно, что она с трудом скрывает досаду. Она явно надеялась, что Ева с Эмили будут одни, и не ожидала застать здесь Пепла. Она пришла не одна, с ней были другие придворные дамы. Эмили их узнала и ещё крепче прижала к себе Иволгу. Это были те самые древние феи, которые вместе с Анстис пытались накормить Эмили заколдованными плодами и удержать её при себе. Их лица по-прежнему были красивы, но теперь в них сквозила неукротимая жадность. И зависть. Они все с любопытством поглядывали на свёрток с малышкой в руках у Эмили, но их алчные, ненасытные взгляды вновь и вновь возвращались к её собственному лицу.

Эмили чувствовала, как к ней прижимается тёплое плотненькое тельце Иволги, и её сердце сжималось от нежности и любви. Если раньше её огорчала и даже пугала мысль о новом ребёнке в семье, то теперь Эмили не сомневалась: она сделает всё, чтобы защитить свою маленькую сестрёнку. Она не знала, в чём тут дело: в ней самой или в магии Иволги, заставлявшей любого её полюбить и загореться желанием о ней заботиться, – но это было не важно. Феи не получат ни Эмили, ни её сестрёнку.

– Так вот он, ребёнок… – проворковала леди Анстис. – Просто очарование, Ева. Поистине бесценное сокровище. – Она наклонилась над Эмили и протянула руку, как будто хотела прикоснуться к щеке Иволги. Эмили испуганно взглянула на Пепла. Можно ли позволять Анстис трогать малышку? Вдруг она сделает с ней что-то плохое? Наложит какие-то злые чары? Ворчун сидел рядом с их креслом, готовый броситься на защиту. Его огромная голова приходилась вровень с головкой Иволги. Сможет ли пёс защитить их от магии?

Пепел ничего не сказал. Лишь улыбнулся и сделал успокаивающий жест рукой, но его улыбка была натянутой. Эмили видела, что папа встревожен.

А потом Анстис вдруг отступила, её вытянутая рука застыла в воздухе над личиком Иволги. Как будто Иволга сама её остановила. Эмили взглянула на сестрёнку, которая тоже смотрела на неё не по-детски серьёзными и внимательными глазами, чёрными как ночь. Она только что родилась, и у неё уже было достаточно сил, чтобы остановить Анстис? А что же будет, когда она вырастет?

Анстис встрепенулась, сжала руку в кулак, убрала её за спину и обернулась к Еве, изобразив улыбку, которая вышла такой же натянутой, как прежде у Пепла, и больше напоминала оскал.

– У тебя такая большая семья. – Она смерила Эмили пристальным взглядом и добавила скучным, невыразительным голосом, явно таящим в себе намёк на оскорбление: – И весьма необычная.

Ева по-прежнему сидела в кресле, положив руки на подлокотники, как королева на троне. Она даже не потрудилась улыбнуться.

– Поистине так, – согласилась она. – Спасибо, леди Анстис, что ты нашла время нас посетить… И так скоро после рождения малышки. – Ева поднялась на ноги и поправила мантию на плечах. Эмили с радостью отметила про себя, что мама уже почти полностью оправилась после родов. – Но нам пора возвращаться домой. Мы все нуждаемся в отдыхе, и наша малышка должна познакомиться с братом и сёстрами. Им тоже не терпится её увидеть.

– Уже уходите? – Леди Анстис села в кресло напротив Евы. Остальные достопочтенные дамы расположились вокруг неё. – Мы надеялись, вы побудете здесь подольше.

– «Мы»? – резко переспросил Пепел, и Ева нехотя села обратно в кресло.

Леди Анстис улыбнулась и разгладила складки на своей бархатной юбке.

– Как вам, должно быть, известно, наш добрый король великодушно прислушивается к моим скромным советам, – пробормотала она так тихо, что Эмили пришлось наклониться вперёд, чтобы её расслышать. Она почувствовала, как напряглась Иволга у неё на руках. Малышка пристально смотрела на леди Анстис, и было видно, что та ей не нравится. Неужели Иволга уже понимала, что происходит? Или она просто почувствовала угрозу, разлитую в воздухе?

– Я сообщила ему, – продолжила Анстис всё так же тихо, – о своих опасениях по поводу вашей семьи. Вашей столь необычной семьи. Этот ребёнок… – она указала на Эмили. – Человек, но не совсем человек. Уже нет. Она изменилась, как я понимаю.

– Ты так говоришь, потому что я тебе не поддалась, когда ты пыталась меня заколдовать! – сердито выпалила Эмили.

Леди Анстис подняла брови, всем своим видом изображая, как её потрясло столь неподобающее поведение. Пепел положил руку на плечо Эмили, словно пытаясь её удержать от дальнейших опрометчивых поступков.

– Вы сами видите, она совершенно неуправляема, – произнесла Анстис с холодным презрением. – Эти бесконтрольные вспышки гнева… Впрочем, этого следовало ожидать от человеческого ребёнка под воздействием магии фей. У неё не должно быть такой сильной магии. Она не сможет с ней справиться. И в итоге, вполне может статься, сойдёт с ума.

– Что за вздор! – воскликнула Ева. – Эмили очень разумная девочка. Наверное, самая разумная из всех наших детей.

– Так в том-то и дело, что она не ваш ребёнок. Всему виной ваша болезненная, извращённая привязанность к человеческому питомцу. Сами того не заметив, вы открыли ей все секреты, дали ей магию вместо игрушек, превратили её непонятно во что, в какую-то недоделанную полуфею. Она совершенно неправильная. Ей нельзя возвращаться в человеческий мир. Это слишком опасно. Она может навредить людям. Может кого-нибудь покалечить. Или, что ещё хуже, может выдать все наши тайны.

Голос Анстис был холодным как лёд. Эмили пробрал озноб. И хотя она знала, что Анстис злая и хочет сама завладеть её силой, всё равно от её страшных слов Эмили стало не по себе. Неужели она и вправду сойдёт с ума, не справившись с магией, поселившейся у неё внутри?

Ева обняла Эмили за плечи.

– Не слушай её, – шепнула она ей на ухо, а потом встала, глядя на Анстис в упор. – Избавь нас от этих нелепых игр, – проговорила она столь же ледяным тоном. – Тебе лучше уйти. Вам всем лучше уйти. Мы забираем свою дочь домой.

– Нет. Она останется здесь.

Эмили сдавленно вскрикнула. Чары обвились вокруг неё и сдавили невидимыми тугими кольцами – как Анстис сумела так быстро наложить заклятие?! Или она потихоньку творила своё колдовство с той секунды, как вошла в комнату, и завела разговор с Евой исключительно для того, чтобы выгадать время? Да, наверное, так и было, решила Эмили, пытаясь разорвать кольцо чар. Но не смогла поднять руку, не смогла даже открыть рот, чтобы позвать на помощь. Зато её ноги задвигались сами собой, заставляя её подняться и сделать шаг к Анстис. Эмили изо всех сил пыталась остановиться, но тело не слушалось. Оно подчинялось лишь чарам.

– Отпусти её! – крикнула Ева, и Эмили остановилась, хватая ртом воздух. Она по-прежнему была связана заклинанием. Пепел и Ева не смогли её освободить, хотя она чувствовала их магию: серый пепел и рыжий огонь, сплетённые воедино, лихорадочно бились в её невидимые оковы, пытаясь их разорвать, но кольца заклятия только сжимались сильнее. Эмили поняла, что ей трудно дышать.

Она с тревогой взглянула на Иволгу. Она была такой маленькой, хрупкой… и тоже попала в плен чар Анстис. А вдруг ей больно? Вдруг ей нечем дышать?

Иволга пристально смотрела на Эмили, её глазки сверкали как чёрные самоцветы.

– Все хорошо, – попыталась шепнуть ей Эмили, но голос куда-то пропал. – Я не дам тебя в обиду, – выдохнула она и сама поняла, что сказала глупость. Как она защитит Иволгу, если не может даже пошевелиться?! Чары Анстис были слишком сильны. Эмили испугалась, что они с Иволгой задохнутся в этом давящем коконе. Неужели Анстис хочет её задушить?! Неужели она убьёт их обеих, раз уж Эмили ей не достанется?!

Иволга закрыла глаза. Эмили чувствовала, как шевелятся её пальчики, выпрядая из воздуха невесомые прозрачные нити, которые пронзали толщу невидимых чар, тянулись к магии Пепла и Евы и вплетали в неё что-то по-детски невинное, очень искреннее, очень сильное и совсем-совсем новое, небывалое прежде. Своё собственное волшебство.

Теперь сверкающие золотые нити пронизывали все слои удушающей магии, прожигая её насквозь. Эмили почувствовала, как тяжесть в груди исчезает, и сделала жадный, глубокий вдох. Одной рукой прижимая к себе Иволгу, она взмахнула свободной рукой, отталкивая от себя слабеющие чары Анстис – так яростно, что пошатнулась и чуть не упала. Раздался треск, похожий на звук рвущейся ткани, а потом – тихий шелест, как шум дождя или шорох опавших листьев. Эмили открыла глаза и осторожно расправила плечи.

Чары Анстис исчезли: осыпались на пол сотнями тоненьких бледных нитей, почти прозрачных, с розоватым отливом. Эмили потрогала их носком туфли и испуганно отскочила, когда они принялись извиваться и корчиться. Она не думала, что они живые.

– Это ты разрушила чары? – спросила Эмили у сестрёнки.

Ева схватила Эмили в охапку, отвела подальше от леди Анстис и усадила в деревянное кресло. Ворчун встал перед креслом, заслонив собой Эмили с Иволгой на руках. Огромный пёс непрестанно рычал на одной долгой ноте, в которой явственно слышалась сила и ярость. Эмили была уверена, что этот рык ранит любого, кто осмелится подойти близко.

Пепел с Евой встали плечом к плечу и двинулись на Анстис. Её компаньонки сбились в тесную кучку у неё за спиной, и одна уже пятилась к выходу. Эмили чувствовала, что сейчас они все разбегутся. Пепел с Евой и вправду выглядели устрашающе: грозные, величавые и рассерженные не на шутку. Пепел принял свой истинный волшебный облик: он сделался выше ростом, глаза налились чернотой и стали огромными, на пол-лица, нечеловечески длинные пальцы на руке, вытянутой вперёд и направленной на приспешниц Анстис, дрожали от еле сдерживаемой ярости.

Мантия Евы развевалась словно на ветру и казалась живой. Крошечные зверюшки носились по бархатным складкам, фыркали, щёлкали зубами и скалились на Анстис. Крохотный волк зарылся в рыжие волосы Евы, а потом высунулся наружу и грозно зарычал на врага.

Когда стороны почти сошлись, Эмили отвернулась, уткнулась лицом в одеяльце Иволги, крепко зажмурилась и изо всех сил пожелала: «Пусть с ними всё будет хорошо, пусть всё будет хорошо, и мы вернёмся домой». Она не услышала, а скорее ощутила, что рык Ворчуна становится громче. Пёс беспокойно переминался с лапы на лапу и рвался в бой. Но хозяйка велела ему охранять детей, и он не мог бросить свой пост.

Эмили подняла голову и заставила себя открыть глаза. Родители сражаются за неё, и если она не может помочь, то может хотя бы не отводить взгляд.

Леди Анстис осталась одна; все её компаньонки сбежали. Она изменилась, сильно изменилась. Сначала Эмили подумала, что Анстис вдруг постарела, но потом поняла: дело не в возрасте, просто сейчас она сосредоточила всю свою магию на сражении. У неё не было лишнего волшебства, чтобы поддерживать красивый облик. Она и так-то держалась из последних сил, отбиваясь от натиска магии Пепла и Евы.

Затаив дыхание, Эмили наблюдала, как её мама водит пальцами в воздухе, будто рисуя узоры и сплетая их в тонкую невесомую ткань. Замысловатые орнаменты разбегались по лёгкой воздушной основе как мерцающие язычки пламени. Ева подбросила зачарованное полотно вверх. Оно на мгновение зависло под потолком, а потом начало медленно опускаться. Пепел вытянул руку, как бы готовясь поймать полотно, и щёлкнул пальцами.

Сгорая от любопытства, Эмили наклонилась вперёд. Она никогда не видела, как папа колдует, и не представляла, на что он способен. Она даже не знала, что он делает своей магией.

Слова пришли из ниоткуда. Чёрные, мелкие, словно рой крохотных пчёл, они с тихим гулом растеклись по сотворённой Евой узорчатой ткани и застыли ровными рукописными строчками. Можно было и самой догадаться, подумала Эмили. Ещё до того как она поняла, кто её папа и мама на самом деле, она знала, что папа – писатель. Пишет книги о всяких магических приключениях. Ей всегда было интересно, как он выдумывает всех этих жутких чудовищ – она же не знала, что они настоящие, невымышленные, просто из другого мира. И теперь Эмили видела, как её папа выписывает заклинания прямо в воздухе. В его бисерных чёрных словах, таких хрупких с виду, заключалась несокрушимая сила, и Эмили не сомневалась: когда Анстис попадёт в сеть этих чар, она уже не сумеет освободиться.

Ева подхватила шёлковое полотно заклинаний и швырнула его в Анстис, которая пятилась к двери, широко распахнув потемневшие от ужаса глаза. Она почувствовала силу магии Евы и Пепла и поняла, что ей никак с нею не совладать. Она уже развернулась, чтобы выскочить в коридор, но краешек зачарованной ткани задел её по плечу и уже не отпустил. Тонкий, как паутинка, шёлк вмиг обернулся вокруг неё. Мягко, но неумолимо.

– Что с ней будет? – пробормотала Эмили, хотя не ожидала, что ей кто-то ответит. Они с Иволгой и Ворчуном наблюдали за действием чар, онемев от изумления. С виду лёгкий и невесомый, зачарованный шёлк сдавил Анстис крепче железных обручей. Эмили была уверена, что Ева выбрала эти чары нарочно. Анстис пыталась сковать Эмили с Иволгой чем-то подобным, она сделала больно Евиным детям, и это была месть разъярённой матери.

Анстис ещё пыталась бороться, но силы её покидали и с каждым рывком, с каждым надрывным вздохом она становилась слабее. Эмили было больно на это смотреть.

– Прекратите! – крикнула она. – Ей же больно!

На миг всё затихло: грозный рык Ворчуна, хриплое, яростное дыхание Пепла, волчий вой в складках мантии Евы.

Ева обернулась к ней и кивнула:

– Извини, Эмили. У нас нет выбора.

Она сделала странный жест, как будто завязала невидимый узел, а потом развела руки в стороны, и чары разрушились – разлетелись обрывками шёлка и расколотых слов. Затем они превратились в туман и рассеялись в воздухе. У порога осталось лишь несколько грязных клочков светло-зелёного бархата.

Анстис исчезла.

«Что они с ней сделали?» – подумала Эмили и поняла, что ей не хочется этого знать. Она опустила глаза и поправила одеяльце Иволги.

– Пойдёмте домой, – прошептала она. – Я хочу домой.

Чёрные глазки Иволги сверкнули, в её тёмных кудряшках зажглись серебристые искры. Они закружились сверкающим вихрем и обвили руку Эмили, ласково щекоча кожу.

Вскоре звёзды горели уже повсюду, мерцая серебряным светом на тёмных стенах лестничной клетки. Это была та же самая лестница, по которой Эмили с Евой поднимались к двери в волшебную страну, но желание Эмили попасть домой уносило их вниз с такой скоростью, что у неё перехватило дыхание. Она попыталась вдохнуть, и ей показалось, что вместо воздуха в лёгкие входит чистая магия.

Эмили испуганно обернулась к маме, и та взяла её за руку. Теперь они мчались вниз вместе, едва касаясь ногами ступенек сверкающей звёздной лестницы. Следом за ними бежали Пепел и Ворчун.

А потом Эмили вдруг поняла, что сидит в кресле. Но не в старинном деревянном кресле с высокой резной спинкой, а в мягком, заваленном подушками скрипучем кресле в маминой мастерской. Они вернулись домой!

– Это сделала ты? – шёпотом спросила она у Иволги, но та лишь рассмеялась и помахала рукой Еве и Пеплу, которые с озадаченным и растерянным видом стояли по обе стороны кресла.

– Ты пожелала – она исполнила, – объяснил Ворчун. – Ты хотела домой – и она тебя перенесла по дороге, которую знает. Вы сделали это вместе.

Он удивлённо прижал уши, сообразив, что говорит человеческим голосом.

Глава 8

Лори ворвалась в мастерскую как разъярённый вихрь. Следом за ней вошли Юла и Стриж.

– Где вы были?! – крикнула Лори, сердито глядя на маму. – Ничего нам не сказали! – Она всхлипнула, подбежала к Еве и крепко её обняла. – Мы за вас волновались, – проговорила она, чуть не плача.

– Это малыш? – спросил Стриж, который так и остался стоять на пороге.

Лори резко обернулась и посмотрела на Иволгу, спящую на руках Эмили:

– Это он?

– Не он, а она, – поправила Ева. – Это девочка. Она спит.

– Вроде бы симпатичная, – заметила Лори, и Эмили показалось, что Иволга шевельнулась, как будто услышала, что о ней говорят.

– Она просто прелесть, – сказала Юла. – Смотри, какие у неё волосы!

Иволга определённо всё слышала и понимала. Она засопела с таким гордым видом, что Эмили не выдержала и рассмеялась.

– Тебе надо прилечь отдохнуть, – с нежностью проговорил Пепел и протянул Еве крошечный белый цветок, вдруг из ниоткуда возникший в его руке. – Ты, наверное, устала?

Ева улыбнулась ему и закрепила цветок в волосах, которые сразу же сделались ярче и завились в локоны. Эмили заметила, что мама вовсе не выглядит уставшей. Наверное, в цветке были какие-то чары, придающие сил и бодрости.

– Тебе надо прилечь, – твёрдо повторил Пепел, обняв Еву за талию.

Ева кивнула, но посмотрела на Иволгу и нахмурилась:

– Эмили, можешь пока взять малышку к себе? У нас в спальне стоит плетёная колыбелька, возьми её тоже. Я не хочу оставлять Иволгу одну… мало ли что она учудит…

Эмили кивнула. Никто не знает, что будет, если Иволга проснётся, когда никого не будет рядом, чтобы за ней присмотреть. Эмили подумала, что она вовсе не удивится, если малышка вылетит в окно.

Стриж принёс колыбельку наверх, в комнату Эмили. Они с Эмили устроились на диванчике под окном, а колыбельку со спящей Иволгой поставили на пол. Ворчун тоже пришёл и лёг на пол рядом с малышкой. Юла и Лори остались с мамой.

– Как-то с ней скучновато, – с сомнением проговорил Стриж и легонько поддел колыбельку ногой. Ворчун прижал уши и оттолкнул ногу Стрижа, дёрнув огромной лохматой головой.

– Не надо так делать, – сердито шикнула на Стрижа Эмили. Потом наклонилась и аккуратно взяла Иволгу на руки. Малышка зашевелилась, но не проснулась. – С ней вовсе не скучно. И лучше её не будить.

Стриж фыркнул, но всё-таки протянул руку и бережно прикоснулся к мягким золотистым пёрышкам на крыле Иволги, запелёнатой в одеяльце.

– Да уж. Особенно, если ей вдруг захочется испробовать свои крылья. Мама вряд ли обрадуется, если она улетит. – Стриж указал взглядом на открытое окно. Судя по его тоскливому виду, ему явно хотелось на улицу.

– Слушай, – сказала ему Эмили. – Тебе не обязательно тут сидеть. Иди погуляй, если хочешь. Я тебя позову, когда она проснётся, и вы познакомитесь по-настоящему.

Стриж вылетел из комнаты, даже не дослушав Эмили до конца. Она тихо вздохнула, прилегла на диванчик и осторожно прижала к себе спящую Иволгу. За окном со старинными, чуть мутноватыми стёклами сменяли друг друга сказочные пейзажи, и Эмили полусонно наблюдала за ними. Она мало что видела в волшебной стране и поэтому не узнавала места, проплывающие за окном. И, наверное, никогда не узнает, с грустью подумала Эмили. Она уже поняла, что ей нельзя жить в волшебной стране. Даже бывать там подолгу. Даже вместе с родителями. Это слишком опасно. И не только для неё самой, но и для них тоже. И всё-таки у неё есть своя магия – одно это стоит всех красот и чудес мира фей. А на волшебную страну можно полюбоваться в окно.

Эмили улыбнулась, оторвала взгляд от окна и посмотрела на Иволгу, спящую у неё на руках. Как-то она долго спит. Эмили покачала головой. В чём-то Стриж прав. Малыши не такие уж и интересные, когда спят. Потихонечку, чтобы не потревожить сестрёнку, Эмили придвинулась поближе к столу. Может, там будет книжка? Или карандаши и альбом?

Да, вот альбом. Вот коробка с карандашами. И какой-то непонятный свёрток, которого точно не было раньше. Эмили с подозрением рассмотрела неожиданную находку, опасаясь, что это очередная глупая шутка Стрижа. Хотя Стриж вряд ли бы стал возиться с красивой обёрточной бумагой и ленточкой, завязанной аккуратным бантом. Теперь Эмили заметила, что на ленточке был ярлычок с надписью.

«Эмили, я надеюсь, тебе понравится». И вместо подписи – крошечный рисунок. Жаворонок. Лесной жаворонок. Юла.

Эмили принялась разворачивать свёрток одной рукой, что было непросто. Но через пару минут ленточка развязалась сама собой и тихо сползла на стол. Эмили почувствовала на себе чей-то сосредоточенный, внимательный взгляд.

– Ты проснулась, – прошептала она Иволге, любопытные чёрные глазки который не мигая таращились на неё. – Это ты развязала ленточку? Спасибо.

Иволга настойчиво замахала руками, и Эмили поняла: она просит, чтобы её подняли повыше. Потому что ей тоже хочется посмотреть. Эмили усадила сестрёнку к себе на колени и, убедившись, что ей всё видно, развернула подарок.

Это действительно был подарок: книга рецептов, которую Эмили сразу узнала. Шоколадные десерты. Эту книжку Эмили купила на благотворительной распродаже, но почти ею не пользовалась. Рецепты там были какие-то странные, чуточку старомодные. Интересно, что Юла сделала с книжкой? Эмили с любопытством пролистала страницы, припоминая размытые тусклые фотографии и рецепт мышек из белого шоколада, по которому получались не мышки, а липкие шоколадные комья.

Рецепты были совершенно другими. Не такими, как раньше.

Юла сделала для неё книгу заклинаний.

Иволга потянулась к страницам. Эмили улыбнулась сестрёнке, а потом тихо ахнула: книга стала меняться, как только Иволга к ней прикоснулась. Эмили провела рукой по странице, и у неё в голове возник список волшебных ингредиентов. Это было её собственное колдовство, сотворившее Коврижку – маленького мышонка, которого она сделала для Стрижа из крошек шоколадной коврижки. Юла включила в рецепт такие ингредиенты:

Решимость

Упрямство

Зависть

Торт

Злость

Любовь

Растерянность

Эмили рассмеялась. Юла как будто знала! Коврижка получилась случайно, когда Эмили жутко разозлилась на Стрижа, который сказал, что у неё ничего не получится с магией. Её и вправду взбесило, что Стриж не верит в её способности, и ей хотелось ему доказать… Ворчун с интересом обнюхал книгу, и Эмили понимающе кивнула. От страниц поднимался густой бархатный аромат шоколада.

Эмили перелистала книгу к началу и провела рукой по первой странице. Теперь там стояло название «Чары и заклинания Эмили. Потому что она всё умеет, даже если считает, что не умеет».

А чуть ниже было написано от руки микроскопическим почерком: «Ты должна мне большой торт. Бисквит с карамельной помадкой и воздушным рисом в шоколаде, пожалуйста».

Эмили рассмеялась и принялась перелистывать книгу уже внимательнее. Интересно, какие ещё заклинания и чары внесла сюда Юла? Там была очень красивая иллюстрация с Сашей и краткий рассказ о её спасении, в котором Юла отметила, что Эмили была храброй, показала себя верным, надёжным другом и поступила донельзя глупо, но, наверное, правильно. В конце было сказано: «В следующий раз, когда соберёшься затеять такую же глупость, позови нас. Мы поможем!»

В книге было не больше десятка рецептов, но Эмили не сомневалась: со временем все пустые страницы заполнятся. Она добавит сюда свои собственные заклинания. Они обязательно будут. Эмили задумчиво провела пальцами по первой чистой странице и вздрогнула от неожиданности, когда на её руку легла тёплая крошечная ладошка Иволги.

– Что ты делаешь? – прошептала Эмили, с изумлением наблюдая за тем, как рука Иволги наливается серебристым волшебным светом и он струится по её собственной руке и стекает на белый лист. – Точно! Наше с тобой волшебство, чтобы вернуться домой! Ты уже столько всего умеешь!

Магия Иволги растеклась по странице и сложилась в слова:

Любовь

Сёстры

Защита

Дом

Страх

Вера в себя

Слова выстроились в форме арки, потом опустились по нисходящей спирали, словно по ступенькам винтовой лестницы. Иволга смотрела на Эмили и улыбалась, её румяные круглые щёчки напоминали два спелых яблока.

– Какая ты умница, – прошептала Эмили, осторожно поглаживая сверкающие серебристые слова, излучавшие тихую, светлую тоску по дому, где всегда хорошо и безопасно, где тебя любят и ждут. Иволга засмеялась, и буквы вспыхнули ещё ярче. По странице рассыпались мелкие звёздочки, словно их стремительно рисовала чья-то невидимая рука. Эмили улыбалась, глядя на сестрёнку. Она уже была очень сильной. Что же будет, когда ей исполнится десять, как сейчас Эмили?

– Мне прямо не терпится это увидеть, – пробормотала Эмили. Иволга крепко схватила её за палец, и они вместе стали смотреть на звёзды, сияющие на странице. «Я всё увижу, – думала Эмили, прислушиваясь к шагам на лестнице. – Это моя семья, я всегда буду с ними. И моя магия тоже будет расти». – Юла, Лори и Стриж пришли с тобой познакомиться, – сказала она Иволге, услышав, как Юла за дверью шикнула на Стрижа: мол, не топай, как слон, а то разбудишь малышку.

– Она уже проснулась! – крикнула Эмили. – Заходите.

Иволга заулыбалась, захлопала в ладошки и потянулась к Стрижу, когда он плюхнулся на диванчик рядом с Эмили. Стриж рассмеялся и дал ей погладить себя по руке. Юла с Лори наколдовали целую стаю крошечных ярких птичек, чтобы позабавить Иволгу, которая радостно заворковала, наблюдая, как они кружат по комнате. А потом вдруг закрыла глаза и сонно прижалась к Эмили, аккуратно схватившись за прядку её тёмных кудрявых волос – точно таких же, как у неё самой, только подлиннее.

Юла подошла и обняла Эмили за плечи, и та тихонько вздохнула, вспомнив заплаканную испуганную девочку, которая была её мамой. Она хотя бы однажды держала Эмили на руках, как Эмили сейчас держит Иволгу, и задумывалась о будущем? Будущее представлялось Эмили дорогой, уходящей в необозримую даль. Она не знала, куда приведёт её эта дорога. Но ей хотелось туда попасть.

– Будь счастлива, – прошептала она. – Где бы ты ни была. И за меня не волнуйся. Я счастлива.

Content

Холли Вебб
Эмили и волшебная лестница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8