Холли Вебб

Лили и магия перемен

© Самохина Т., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Для всех желающих узнать, чем закончилась история Лили

Глава первая

С глухим свистом пуля врезалась в декорацию на заднем плане сцены.

Генриетта удивленно взвизгнула и, выпучив глаза, пригнулась к полу.

– Ты же говорил, что пули ненастоящие! – ахнула Лили, повернувшись к Даниилу Она так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони.

Все произошло слишком быстро. Если бы пуля попала в человека, Лили бы не успела его спасти.

Аргентум, до этого мирно дремавший на сцене, встрепенулся и вытянул крыло. Из его ноздрей вырвался завиток пара.

– Я плохо разбираюсь в оружии, но, по-моему, пули настоящие, – прорычал он.

Даниил ошарашенно разглядывал зажатый в руке пистолет.

– Терпеть не могу этот номер, – пробормотал Николас.

Несколько недель назад, сразу после побега из Дома Феллов, Николас и Мэри согласились стать ассистентами Даниила, но даже за такое короткое время мальчика дважды чуть не убили – он сам жаловался Лили. Лили же была уверена, что он преувеличивает, но быстро изменила свое мнение после инцидента с пулей. Худой юркий Николас – идеальный ассистент, правда, с памятью у него беда. А это часто грозило неприятностями: ведь если ты прячешься в шкафу, в который сейчас вонзятся несколько ножей, желательно помнить, куда именно они вонзятся, верно? Николас же решил обезопасить себя при помощи магии: он создал волшебный щит; все вокруг говорили, что это жульничество, но мальчик не соглашался. Все это сильно выводило Мэри из себя. Девочка не была волшебницей, поэтому не могла последовать примеру Николаса – ей приходилось полагаться на мастерство фокусников.

– Ты что, играл с пистолетом?! – с подозрением спросила Лили у Николаса.

– Я бы этому совсем не удивилась, – отрезала Мэри, сердито посмотрев на мальчика.

– Нет! – возмутился тот. – Я ничего не делал! Честно! Из-за того дурацкого зеленого кролика во всем теперь обвиняют меня!

Расстроенный Даниил сел на край сцены и положил рядом красивый блестящий пистолет с гравировкой.

– Николас, кролик так и остался зеленым. Он больше не ест морковь и постоянно норовит меня укусить, – вздохнув, сказал он. – Пуля должна была быть из воска. Что произошло?

Лили села рядом с Даниилом. Генриетта забралась ей на колени и вытянула лапку, чтобы касаться Даниила.

– Не нравится мне этот фокус, – прошептала Лили. – Знаю, сейчас всего лишь репетиция, но вдруг это повторится?

– Не повторится, – упрямо ответил Даниил. – Просто кто-то что-то перепутал.

Мэри присела рядом с друзьями.

– Даниил, я ведь тоже в тебя стреляла. А если бы пули оказались настоящими?! Я бы ни за что себе этого не простила! Не понимаю, почему этот номер так важен для тебя. Он же глупый! Вот кому надо зубами ловить пули?!

– Если бы только у нас получилось… – с тоской прошептал Даниил. – Фокус такой эффектный!

– Да, очень эффектный, особенно когда вся сцена будет в твоих мозгах, – заметила Генриетта.

Даниил встал и взял со шкафа маленькую коробку. Дрожащими пальцами он приподнял крышку и потрогал блестящие черные пули.

– Настоящие. Все, кроме одной. – Он вытащил одну пулю и покрутил ее в разные стороны, после чего лизнул палец. – Сладкая. И очень легкая. Это сахар. Такими должны были быть все пули, а не только одна!

– Вот все и прояснилось, – выпалила Генриетта. – Кто-то съел все сахарные пули. Кто-то из детей, – добавила она, посмотрев на Николаса.

Даниил нахмурился.

– Сахарная у них только оболочка – жженый сахар, чтобы нельзя было отличить от металла.

Аргентум взмахнул крыльями и осторожно шагнул вперед.

– Так… вы говорите о блестящих черных штучках? Странных конфетках с невкусной серединкой?

Все ошеломленно уставились на дракона. Тот смущенно отвел глаза.

– Я люблю конфеты, – пробормотал он. – Сто лет назад сладости были совсем другие: марципан да лакрица… А сейчас мятные конфеты, шоколадные… чего только нет! Пахнут так вкусно, так аппетитно! Я съел несколько конфеток из коробки, но на их место положил другие – нашел целый пакет…

– Да, – мрачно промычал Даниил. – В пакете были настоящие пули. Чтобы доказать публике, что все честно…

– Ой…

– И как только я не заметил, когда заряжал пистолет? – удрученно произнес Даниил. – Наверное, рановато еще для таких номеров. Жаль, конечно. Мы бы собрали целый зал.

– Ага, только представьте заголовок в газете: «Трагическая смерть глупого фокусника!» – вставила Генриетта.

– Простите меня, пожалуйста! – еле слышно прошептал дракон. – Это моя ошибка, признаю. К тому же если бы пуля в кого-то и попала, то только в меня, – добавил он и склонил голову, заглядывая в лицо юноши. – Прости! – повторил он. Из его ноздрей вырвалось блестящее облако магии. Оно тонкой нитью обвило плечи Даниила.

Тот вздохнул, потом сделал глубокий вдох и поежился: магическое облако прошло сквозь него, оставив на коже мерцающую серебристую пленку.

– Что ты сделал? – Даниил потряс головой, будто пытался смахнуть с глаз длинные темные волосы. – Я чувствую прилив сил!

– Ага, – ответил Аргентум. – Надеюсь, хватит надолго. Правда, мне очень стыдно, что я съел конфетки, но мне этот номер совсем не нравится. Королевская стража ни за что не поверит, что это просто фокус. Никто не поймает зубами пулю без помощи магии. Да тебя за такое в тюрьму отправят! Если, конечно, там уже навели порядок…

Дракон фыркнул. Лили, Джорджи и Аргентум разрушили один из залов Арчгейта, тюрьмы для волшебников, когда спасали отца девочек. Конечно же, они отправились туда не одни. К ним присоединилась Роуз – волшебница, заколдовавшая вход в тюрьму. Именно она провела их через все магические препятствия, что сама создала много лет назад. Еще с ними была принцесса Джейн – лишь она могла открыть дверь в тюрьму, так как заклинание отзывалось только на королевскую кровь. Девочкам повезло, что они познакомились с принцессой: на много лет ее заперли в Доме Феллов, потому что мисс Джейн не отказалась от магии публично. Ей внушали, что она сумасшедшая, и не выпускали из комнаты на чердаке. Именно там, в исправительной школе для детей волшебников, Лили и Джорджи и нашли принцессу. Они сбежали из Дома Феллов, улетев оттуда на драконе.

Хотя у девочек были такие помощницы, как Роуз и мисс Джейн, их все равно поймали. Как только сестры освободили отца из камеры, где он провел чуть ли не десять лет, в тюрьме появилась Королевская стража во главе со вдовствующей королевой Аделаидой. Возненавидев магию, когда один волшебник убил ее мужа, она запретила ее во всей стране. Королева Аделаида приказала стражникам убить незваных гостей, но тогда девочкам на помощь прилетел Аргентум. После этого Лили не могла спать: ей слышался хриплый голос королевы, радостно отдающей приказы стражникам – схватить и убить изменников.

Когда Аргентум почувствовал, что девочкам грозит опасность, он прилетел им на выручку. Дракон вломился в тюрьму, разрушив узкие коридоры и миновав все охранные заклинания. Лили даже показалось, они придали ему сил – скорее всего, дракон эти заклинания просто проглотил. «И хорошо, что съел, – подумала тогда Лили. – Даже знать не хочу, чем еще он может питаться».

Тюрьму охраняли плохо. Королевская стража представила все так, словно шайка волшебников-предателей попыталась захватить дворец. Так как вход в тюрьму находится в арке, что ведет во внутренний дворик дворца, никто не заметил подлога. Лили зачитала вслух статейку из газеты – Аргентум фыркал и комментировал каждую строчку, а под конец заметил, что Лили действительно волшебница, не согласная с мнением королевы, да и шайка своя у нее тоже есть – Роуз, отец, Джорджианна, Николас, хотя он еще не умеет управлять своей силой, и сам Аргентум. Так что в газете, в сущности, написали правду.

Лили такая мысль даже понравилась.

* * *

Лили заглянула в комнату, пытаясь в темноте различить очертания отца, спящего под одеялом. Если бы Лили не была уверена, что он тут, то подумала бы, что комната пуста.

Девочка удивленно отступила назад. В комнате действительно было пусто! Да и Лили не стоило сюда приходить. Не смотря под ноги, она развернулась и споткнулась о Генриетту – та, недовольно встряхивая головой, сидела посередине коридора. Похоже, у нее чесались уши.

Лили взвизгнула, пошатнулась и вытянула в стороны руки, пытаясь сохранить равновесие – падать на пыльный пол ей совсем не хотелось; вдруг кто-то схватил ее за локоть и помог устоять на ногах.

– Питер!

Мальчик, нахмурившись, держал Лили чуть повыше локтей. Вид у него был непонимающий.

– Я просто споткнулась, не заметила Генриетту, – медленно произнесла Лили и взглянула на Питера: ей надо было убедиться, что мальчик успел прочитать по ее губам. Потом перевела взгляд на дверь. Что-то тут не так. Откуда появился Питер? И почему так вовремя?

Двигаясь как в тумане, она подошла к двери и снова заглянула в темную комнату.

Пусто. Пусто. Пусто.

Нет! Не может быть! Медленно, словно пытаясь пройти сквозь золотистую липкую патоку, Лили приложила кулак ко рту и укусила костяшку пальца. Боль помогла обрести самообладание, и сознание девочки очистилось от патоки.

– Ты был там! – негодующе воскликнула она, повернувшись к Питеру, и подошла к нему как можно ближе, чтобы мальчик смог ее понять. – Что ты делал в папиной комнате?!

Питер отступил назад и вынул из кармана блокнотик. Занеся огрызок карандаша над бумагой, мальчик задумался – и так ничего и не написал. Питер не знал, что ответить. Наконец мелким аккуратным почерком, намного красивее, чем у Лили, он вывел фразу:

Он тоже не может говорить.

– Что он написал? – поинтересовалась Генриетта. – Где твой отец?

– Так ты был с ним? – спросила Лили, почувствовав ревность. Она и не думала, что Питер и ее папа смогут подружиться!

Лили с ним почти не разговаривала. С момента побега из Арчгейта прошло всего два дня. В тюрьме отец сильно ослаб, и Лили не хотела его лишний раз беспокоить. Ему выделили отдельную комнату, принесли стопку одеял, на которых он спал, а еще Лили приносила ему еду – самую дорогую, на какую только хватало денег. И газеты. Это была идея Генриетты – она предположила, отцу захочется узнать, что произошло в мире за те десять лет, которые он провел за решеткой.

Стараясь не тревожить отца, девочки заглядывали к нему, лишь чтобы сказать «доброе утро» или принести еды. Лили понимала, что если заговорит с ним – не сможет остановиться. У нее накопилась целая куча вопросов: о Меррисот, о маме, о заклинаниях, что убили ее старших сестер, о темной магии внутри Джорджи. Почему отец позволил матери сотворить такое с дочерью?! Чья это была идея?!

И избавит ли он Джорджи от этих смертельных заклинаний?

За последний час Лили несколько раз проходила мимо двери его комнаты, но не позволяла себе заглянут внутрь. Ей надо было принять, что отец болен и ослаблен годами, проведенными в темнице.

А теперь выясняется, что Питер тайно с ним общался!

Я забрал грязные тарелки, – написал Питер в блокноте. – Он не дал мне уйти. Хотел задать несколько вопросов.

– По-моему, на дверь наложено охранное заклинание… – Лили нахмурилась. Это означает – отец достаточно силен, чтобы воспользоваться магией, а Питер сумел пройти сквозь нее.

Да, он удивился, увидев меня, – через мгновение написал Питер. – Я не знал, что дверь заколдована.

Лили оглядела мальчика с ног до головы. Она знала его уже много лет, с тех самых пор, как Питера, одинокого и измотанного, нашли на каменистом пляже в Меррисот. Тогда мальчик был совсем маленьким. Лили воспринимала его как должное, как друга, который всегда будет рядом. Она ненавидела тот момент, когда им пришлось расстаться. Питер помог девочкам сбежать из Меррисот. Лили умоляла его уехать с ними, но он отказался. Он оттолкнул лодку с девочками от мола и, полностью промокший, спрятался под ним, в темноте прижавшись к сваям. Лили оборачивалась и высматривала его, пока хоть что-то различала.

Сейчас, в мрачно освещенном коридоре, ей вдруг показалось, что Питер выглядит старше. Возможно, это эффект от заклинаний, которыми его пичкали в Доме Феллов. Магия запрещена по всей стране Декретом королевы, но в нем есть свои исключения. Лили почти сразу догадалась, что в какао в Доме Феллов добавляли ослабляющие заклинания. Старые пары магии, которые должны были ослабить силы детей. С учетом, что многие ученики Дома Феллов попали туда по ошибке, эффект от такого вмешательства оказался очень сильным. Некоторые ребята не были волшебниками – их отправили в исправительную школу лишь потому, что они странно, необычно выглядели. Заклинания, наложенные на дом и огораживающие его стеной, и какао ослабляли детей до невозможности, но учителя, готовые подавить любой намек на неповиновение, всегда носили с собой синие стеклянные бутылки с порошкообразной магией.

Все школьные преподаватели были уверены, что Питер – темный маг, как Лили и Джорджи, а его немота лишь подкрепляла их убежденность. Даже после того, как Аргентум очистил сознание Питера от наложенных на него заклинаний, мальчик все равно казался отрешенным и не понимал, что происходит. Когда серебристый дракон с детьми на спине взмыл в небо, Питер, словно листок, соскользнул вниз. Его поймал другой дракон, поменьше. Но Лили до сих пор с содроганием вспоминала ту секунду, когда поняла, что ничем не может помочь другу, падающему вниз к разрушенному Дому Феллов.

– Может, магия тебя теперь просто не чувствует? После тех заклинаний? – предположила Лили. – Ой! – Она резко повернулась и схватила Питера за руку. Будто сумасшедшая, Генриетта бросилась в комнату, и Лили, не в силах противиться сладчайшему заклинанию, тоже зашла внутрь. Ей этого хотелось. Ей надо было это сделать. Иначе…

– Фу как грубо! – фыркнула мопс, устроившись на одеялах и строго посмотрев на отца Лили.

Лили облегченно вздохнула: как хорошо, что это сказала именно Генриетта, а не она, хотя ей тоже этого бы хотелось!

– Вы могли просто попросить, – добавила мопс, для острастки рыкнув.

Отец грустно улыбнулся и покачал головой.

– Или… нет, не могли. Что ж… – пробурчала Генриетта.

Питер шагнул к импровизированной кровати, не выпуская из рук блокнотик с карандашом, но отец снова улыбнулся и жестом попросил их убрать. На мгновение он закрыл глаза – Лили он показался бледнее, чем обычно, – а потом снова открыл и посмотрел на стену.

Девочка повернула голову в том же направлении и засмеялась. На стене был ребенок. Маленькая, пухлая девочка, тянувшая к ней ручки. На малышке было выцветшее желтое платье. Лили нахмурилась и попыталась пальцами дотронуться до ребенка, но вдруг поняла, что это всего лишь картинка. Она узнала это платье. В Меррисот никто никогда не выбрасывал одежду. Это желтое платье всегда лежало в деревянном сундуке около ее кровати.

– Это я? – спросила она, радостно посмотрев на отца.

Тот кивнул.

Дрожа, не сводя взгляда с улыбающейся девочки, Лили села на одеяла рядом с отцом. Он не забыл ее! Он все помнит! Он запомнил Лили счастливым ребенком, а не оружием, переполненным страшной магией для убийства королевы.

– Я боялась – ты нас не вспомнишь… – прошептала она.

За маленькой Лили появилась девочка постарше. Джорджи было всего три года, но даже тогда в ее взгляде читались беспокойство и испуг, и она все время кусала ногти. Мама уже начала давать ей уроки.

– Почему ты не помешал ей? – зло спросила Лили, посмотрев на отца. Зачем он позволил матери сотворить такое?! Он же наверняка все знал! Даже если он любил Нериссу до безумия, он не мог не видеть, что происходит!

Когда Лили родилась, Люси и Прюденс, ее старшие сестры, уже были мертвы. Девочки не выдержали отравляющих заклинаний, наложенных на них мамой. Люси и Прюденс слабели на глазах. Когда мама решила, что они бесполезны, то обратила внимание на Джорджианну. Лили маму никогда не интересовала, хотя, скорее всего, она считала младшую дочь запасным вариантом. Который в итоге не пригодился. Джорджи не показала себя талантливой волшебницей, но ей хотя бы удалось выжить.

У Лили остались воспоминания об играх с сестрой, но было это очень давно. Когда ей исполнилось четыре, а Джорджи – семь, старшая сестра стала все дни проводить в библиотеке вместе с мамой. Ее окружали огромные тома учебников и необычные магические предметы, и на игры у Джорджианны не осталось времени.

Тогда Лили хотелось, чтобы мама занималась и с ней тоже, но мать не видела в младшей дочери никакого таланта, к тому же у нее была Джорджи. Зачем обременять себя ненужным ребенком, который ничего не умеет?

Сейчас Лили осознавала, что ее спасло именно отсутствие таланта. Мама не обращала на нее внимания, и девочке удалось узнать, что происходит, подслушав разговор матери и ее горничной. Тогда они с Генриеттой убедили Джорджи, что дома оставаться нельзя. Они сбежали от мамы, уплыв из Меррисот на лодке, но темные заклинания все равно остались внутри Джорджианны. Они ждали подходящего момента, чтобы вырваться наружу, и с каждым днем становились все сильнее. Лили была уверена, что скоро они себя проявят – и тогда что-нибудь… произойдет. Положение усугублялось тем, что Джорджи понятия не имела, что это за заклинания и на что они способны. Она лишь знала, что это магия темная, ужасная и должна изменить ход истории.

Джорджи должна была стать волшебницей, которая восстановит магию в правах. Ей предрекали великое будущее – ведь так было предначертано. Ее задача казалась благородной, красивой и такой… правильной! Но ни Лили, ни Джорджи не понимали, что именно должно произойти, чтобы ситуация в стране переменилась, пока не наткнулись на список заклинаний в фотоальбоме. Там лежали выцветшие фотографии их старших сестер. Лишь прочитав заклинания, девочки все поняли. Жестокая, беспощадная магия губительна, а сгубить она должна была, судя по маминым запискам, кого-то определенного.

Когда сестры дочитали список до конца, им открылась страшная правда.

Единственный способ восстановить магию в правах – уничтожить человека, ее запретившего. У Лили не было никаких доказательств, но что-то ей подсказывало: Джорджи должна убить королеву.

Мама девочек и другие волшебники планировали уничтожить всю королевскую семью и захватить власть, тем самым вернув стране магию, запрещенную тридцать лет назад. Нерисса была так предана этому заговору, что согласилась использовать как оружие собственную дочь. Всех своих дочерей, одну за другой.

Смертельные заклинания очень сложны и почти не поддаются контролю. Мама обучала им Люси и Прюденс, но заклятия убили их, либо же сделала это сама, разочаровавшись в их способностях, – в этом Лили и Джорджи не совсем уверены. Успехи Джорджи тоже не радовали маму. Она собиралась «отправить Джорджи по стопам других», а после этого заняться обучением следующей дочери.

Лили.

У девочек не было выбора, кроме как сбежать из дома.

Лили посмотрела на заклинание, танцующее на стене. Теперь за девочками стоял молодой Пэйтон Пауэр. Рука его лежала на плече Джорджианны. Лили вгляделась в его доброе лицо, обрамленное каштановыми волосами, и глубоко вздохнула. Вся злость мгновенно испарилась.

После побега из Арчгейта отец не приближался к зеркалу и не видел себя. Интересно, он думает, что совсем не изменился за десять лет? Его кудри поседели, лицо покрылось морщинами, а под глазами темнели круги. Конечно, его было легко узнать, но годы, проведенные в темнице, оставили свой отпечаток.

– Я любил ее, – грустно прошептал молодой Пэйтон Пауэр. – Не понимал, что она задумала. Прости меня, Лили, прости. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь твоей сестре.

– Она не просто моя сестра – она твоя дочь! – Лили сжала кулаки. – Почему ты не заботился о ней?!

Отец вздрогнул, и на его глаза навернулись слезы.

– Знаю. Нельзя было оставлять вас одних! И как я только не понял, что задумала Нерисса?! Как не заметил, что она сотворила с Люси и Прюденс?! – Казалось, ему было трудно говорить – голос отца дрожал, хотя это было всего лишь заклинание. Он протянул Лили руку но, смутившись, замешкался и не коснулся дочери. – Я вел себя глупо, строил из себя героя. Не отказался от магии и из-за этого покинул вас на десять лет…

– Да. – Лили вздохнула. – Но, боюсь, я поступила бы так же, – призналась она.

– Ты даже не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы ты выросла тут, в Лондоне, – грустно улыбнувшись, добавил отец. – Тебе бы здесь понравилось.

– Магия была повсюду, да? – поинтересовалась девочка.

– Нет, – ответил он, покачав головой. – И это было нашей ошибкой. Мы были слишком горды и просили за заклинания много денег. Мало кто мог себе это позволить, магия была развлечением лишь для богатых. Понятно, почему за нас никто не вступился, когда убили короля. Мы ведь не подпускали к себе людей, поэтому не успели завоевать их любовь и доверие. – Мужчина в изображении на стене нахмурился, а постаревший отец Лили глубоко вздохнул. – Но, Лили, ты бы все равно была окружена магией с самого рождения. Ты бы училась волшебству вместе с друзьями-волшебниками. – Он грустно улыбнулся. – Я как-то чуть пожар не устроил, пытаясь сотворить огненный салют.

Лили кивнула.

– Да, это было бы замечательно, – согласилась она. – Понимаю. Я бы ни за что не отказалась от магии, никогда. А вот Джорджи – с легкостью…

Отец удивленно сморщил нос, и Лили засмеялась. Джорджи тоже так часто делает.

– Знаю, это странно. Ей больше нравится вышивать, нежели колдовать. – Лили покачала головой. – Даже если бы не этот заговор против королевы, Джорджи все равно отказалась бы от своей силы. Ей это никогда не нравилось, она сама так говорит.

– А тебе нравится? – с надеждой спросил отец и наконец взял девочку за руку.

– Да, безумно, – закивала Лили. – Не представляю себе жизни без волшебства. Как же я хочу, чтобы им снова разрешили пользоваться когда угодно!

– А ты им разве не пользуешься? – спросил отец, помрачнев и нахмурившись. – Лили, как вы попали в театр? Я слышал, что работники сцены разговаривали о… заклинаниях. О магии на сцене. Я не понял, о чем они. В театрах магия разрешена? Это безопасно?

– Здесь ненастоящая магия! – воскликнула Лили. – Это просто фокусы – очень красивые, продуманные, хитроумные фокусы. Даниил – фокусник, это он их придумывает. Он называет их иллюзиями. Мы с Джорджи помогали ему, пока нас не нашла Мартина, мамина горничная. Ты знал, что она соткана из магии?

– Неужели Нерисса все-таки ее создала?!

Отец – настоящий – побледнел. А отец, созданный заклинанием, наклонился вперед, будто хотел сойти со стены. Маленькая Джорджи ухватила его за край пальто, не желая оставаться одной. Лили же только улыбнулась и засунула в рот пухлый пальчик.

– Не думал, что у нее получится… – пробормотал он.

Лили кивнула.

– Наверное, она сотворила ее, когда тебя уже… забрали. Сначала она создала Мартину, а потом – ужасного попугая, с которым поплыла в Нью-Йорк. Мама собиралась найти в Америке сообщников, – добавила Лили, заметив, как сильно удивлен ее отец. – На корабле все терпеть не могли этого попугая! Но никто не сомневался, что он настоящий.

– Она стала могущественнее. Она не раз пыталась сотворить магическое создание. Мне все это никогда не нравилось, но она не сдавалась. Это очень старая, сложная магия. – Он вздохнул. – Лили, ты от меня ничего не скрываешь? Это просто фокусы и никакого волшебства? Правда? Пообещай мне, что не будешь пользоваться магией! – Его щеки заалели. – Знаю, у меня нет никакого права о чем-либо тебя просить, меня слишком долго не было рядом, но я даже думать боюсь, что произойдет, если тебя запрут в Арчгейте!

Он говорил серьезно. Очень серьезно. Лили видела – отец дрожит. Он так сильно сжал ее руку, что девочке стало больно.

– Обещаю. Это трюки, ловкость рук, вот и все. Даниил машет руками, отвлекает внимание людей, и они смотрят не туда, куда надо!

– Еще очень важно правильно выбрать время, – самодовольно добавила Генриетта. – Это уже по моей части. Я незаменима. Вы знали, что о нас написали в газете?

Лили взяла в руки худую ладонь отца.

– Думаю, ты мог бы подкинуть Даниилу интересные идеи. Придумали бы новые фокусы. Поговоришь с ним? – Она искоса посмотрела на Питера и поспешно добавила: – И с Питером тоже.

Немой мальчик посмотрел на Лили радостными, блестящими глазами, и девочка улыбнулась. Она заметила в блокноте Питера аккуратные зарисовки новых шкафчиков и электрических приспособлений для фокусов. Лили они напоминали смертельные ловушки, хотя она никогда в этом не призналась бы. К тому же уж лучше прятаться в шкафу, чем ловить зубами пули.

Заинтригованный отец улыбнулся. Лили взяла у Питера блокнот и протянула его папе. Она пролистала страницы, открыв блокнот в самом конце, на зарисовках Питера. Мальчик, испугавшись, замычал, но Пэйтон Пауэр восторженно посмотрел на рисунки и кивнул. Странная, слишком молодая фигура отца на стене сказала:

– Да!

Лили показалось, отец тоже прошептал:

– Да-а-а-а…

Глава вторая

– Вы можете говорить? – удивилась Генриетта и запрыгнула на колени отца Лили, чтобы как можно лучше его рассмотреть. – Что с вами произошло? Голос вернется?

Лили мысленно поблагодарила мопса, что та задала этот вопрос, – сама девочка боялась это сделать. Она была почти уверена, что отца лишили голоса, чтобы он не заколдовал никого из стражников в Арчгейте. По мнению Лили, это полнейшая ерунда, а люди, далекие от магии, ничего в ней не смыслят. Могущественному волшебнику не нужен голос, чтобы сотворить заклинание, – мыслей достаточно. Но такое вмешательство в силу отца его ослабило.

– Когда-нибудь вернется… – Фигура на стене начала постепенно рассеиваться, маленькие Лили и Джорджи махали взрослой Лили пухлыми ладошками. – Надеюсь, скоро. Поможете? Пожалуйста. Сейчас мне надо отдохнуть.

Лили кивнула и встала с постели – ей не хотелось беспокоить отца. Но вдруг она наклонилась и быстро поцеловала его в щеку. Отец радостно улыбнулся.

«Зайди ко мне попозже».

Его слова будто раздались в ее голове – Джорджи тоже так умеет. Или это все-таки вновь заговорило изображение отца на стене? «Не так важно, – подумала Лили. – Главное – это был он!»

Как нам ему помочь? – написал Питер в блокнотике, как только вышел из комнаты. – Почему он не может говорить?

Лили замешкалась и нахмурилась. Странно обсуждать такие вещи с Питером, который тоже не может говорить. Когда Питера нашли на пляже у Меррисота и привели в дом, служанки пытались узнать у него его имя. Но мальчик не слышал их – и ответить тоже не мог. Тогда Лили решила, что родители бросили его, испугавшись его немоты. Возможно, подумали, что на острове со странными нелюдимыми волшебниками Питеру будет лучше.

ОТВЕТЬ ЖЕ МНЕ! – огромными буквами накорябал Питер – так он показывал свое негодование, «кричал».

– Кажется, на него наложили заклинание, – медленно проговорила Лили, подбирая слова. Она старалась не смотреть на Питера. – Очень сильное и редкое. Силу он не потерял, по крайней мере, не всю – ты сам видел, какое волшебство он сотворил только что, к тому же он и на комнату наложил охранное заклинание. Неплохо, да? Получается, спасти его может лишь сильнейшая магия.

Питер задумчиво кивнул, вдруг взял Лили за руку и повел ее за собой по коридору прямо к сцене. Свободной рукой он размахивал, будто крылом, и Лили, сообразив, кивнула. Питер прав: сейчас им помочь может только Аргентум. Дракон отлично разбирается в магии и знает много мелких заклинаний. Никогда не знаешь, чего от него ждать. А вдруг у него есть на примете заклинание, которое вернет отцу голос? Главное, чтобы Аргентума не подвела память. Лили, конечно, не могла сказать, что он очень рассеянный, но все-таки ему уже несколько сотен лет. Иногда дракону трудновато что-то вспомнить.

Добежав до сцены, ребята внезапно остановились. Дракон, конечно же, был там – не так легко найти место, куда он поместится, поэтому Аргентум предпочитал проводить все время на сцене, притворяясь декорацией. Если вдруг его услуги во время номеров не требовались, перед драконом просто опускали занавес, и зрители его не видели, но в остальное время дракон блистал: он с удивительным мастерством изображал из себя огромную игрушку.

Аргентум качал головой, как заведенный, и то и дело выпускал из ноздрей клубы пара. Больше всего его любили и им гордились художники-декораторы – они протирали его чешую каждый день. Однажды они даже сфотографировались рядом с Аргентумом, а эту фотографию напечатали в программке. Декораторов пытались переманить к себе другие театры, чтобы выведать секрет такого невероятного механизма, но все молчали и секрет не разглашали. Конечно, кто посмеет сделать это, зная, что дракон одним дыханием может спалить весь театр? К тому же Аргентум очень мил – его в любом случае никто не собирался выдавать.

Но сейчас дракон был не один. Положив голову на передние лапы, он, словно огромная собака, растянулся по всей сцене, сонно прикрыв глаза. На его хвосте, усыпанном шипами, лежала длинная бархатная подушка, а на ней сидели Джорджи, принцесса Джейн и Роуз Фелл – волшебница, долгое время прожившая в Нью-Йорке, но вернувшаяся в Лондон помочь девочкам. Когда-то она была сильнейшей волшебницей Англии. Кстати, в Лили, Джорджи и их отце тоже течет кровь Феллов, так что они с Роуз далекие родственники.

Лили и Питер пренебрежительно посмотрели на троицу. Джорджи, Роуз и принцесса, все трое, вышивали дурацкие картинки. Принцесса Джейн почти везде носила с собой корзиночку с вышиванием, которую забрала с собой из Дома Феллов. Джорджи и Роуз, кажется, вышивали узор на платье – таком простеньком, что оно предназначалось либо для самой Джорджианны, либо для Лили. Все сценические костюмы украшали блестками и перьями, а это платье странного серого цвета – на сцену в таком никто никогда не выйдет.

– Снова вышивают, – буркнула Генриетта. – Что за пустая трата времени!

Компаньон Роуз, большой белый кот Гус, посмотрел на мопса и широко зевнул, показывая зубы.

– Как грубо! – Генриетта завидовала Гусу он жил с великой волшебницей намного дольше, чем Генриетта – с Лили, и любил постоянно ей об этом напоминать.

– Все нормально? – спросила Джорджи, взволнованно посмотрев на сестру. Лили и Питер были настолько возбуждены, что буквально кипели от нетерпения.

– Да. Нам надо поговорить с Аргентумом, – нахмурилась Лили. – Но если честно… Роуз, может, вы тоже знаете… – тихо добавила она. Девочка никак не могла привыкнуть, что она может называть известную волшебницу по имени. В конце концов, именно за этим они с сестрой и отправились в Америку – чтобы привезти Роуз обратно в Лондон. Ведь это она наложила на тюрьму, где держали отца девочек, охранные заклинания – и только она могла их снять.

Лили недовольно оглядела сестру – та делала аккуратные стежки на серой материи. Никогда раньше Джорджи не выглядела такой бледной. По пути в Нью-Йорк девочки столкнулись с мамой. С тех самых пор Джорджианне приходилось бороться с темной магией внутри себя, не давая ей вырваться наружу, хотя, возможно, девочка этого даже не замечала. Заклинания были наложены на нее слишком давно и уже стали ее частью. Из-за этого Джорджи не пользовалась магией: в любую секунду темные заклинания могли прорваться. Она прибегала к своей силе лишь в самые отчаянные моменты, но с каждым разом сдерживаться ей было все труднее и труднее. В Нью-Йорке, случайно встретив маму, Джорджи от боли чуть не потеряла сознание.

Лили была уверена – отец знает, как ей помочь. В конце концов, это заклинания его жены. А Джорджи – его дочь. Он просто обязан знать разгадку!

Но сначала ему надо поправиться. И вновь обрести голос.

– Я по поводу папы… – начала Лили, и Джорджи быстро посмотрела на сестру.

– Ему лучше? Я заглядывала к нему утром. По крайней мере, мне кажется, что заглядывала… – смутилась она.

– Он неплохо выглядит и даже смог наложить на дверь сложное охранное заклинание. Наверное, ты только собиралась к нему зайти, как вдруг вспомнила что-то важное, – с улыбкой сказала Лили. – Самое смешное, что Питер смог обойти это заклинание. – Она легонько толкнула его локтем, чтобы Питер понял: говорят о нем. – Интересно, может, магия теперь на него не действует? После того, что случилось в Доме Феллов?

– Вполне возможно, – согласился Аргентум, подняв голову. Он заинтересованно обнюхал мальчика. Тот стоял, не шевелясь, всеми силами пытаясь скрыть страх – еще бы, одна голова дракона больше его и полная пасть зубов. – Как необычно! Присядь, мальчик, дай мне на тебя посмотреть!

– Сядь на его лапу, вот сюда. – Лили подвела Питера к дракону. Питер не понимал Аргентума, потому что не мог читать по его губам, и Лили всегда ему переводила.

Мальчик испуганно взглянул на подругу, но сделал, как ему велели. Он сел на переднюю лапу дракона, и тот заглянул ему в глаза.

– Так что там с папой? – нетерпеливо спросила Джорджи. – Лили, что случилось?

– Он заговорил. Точнее, не совсем… Папа создал заклинание, самого себя, только молодого. Картинку на стене в комнате. И это заклинание со мной разговаривало. А потом сам папа тихо произнес слово «да». Может, конечно, я слышала его мысли. Уверена, он скоро сможет разговаривать, нам только надо ему немного помочь. Тогда он быстрее поправится, а потом уже можно будет… – Лили замолчала и отвела взгляд.

– С каждым днем они становятся все сильнее, – прошептала Джорджи, рассматривая вышивку. – Кажется, мама возвращается домой и заклинания чувствуют ее приближение. Мы понятия не имеем, что она задумала и что происходит с другими детьми, участниками заговора. Например, с девочками Дисар. Но уверена – они такие не одни! Это прозвучит странно, но иногда мне очень хочется их найти…

– Вот видишь, – грустно ответила Лили. – У нас не так много времени. Ты в огромной опасности. Мы обязаны помочь отцу! И как можно скорее.

– Получается, нам надо снять с него связывающее заклинание… – медленно произнесла Роуз. – Думаю, это очень сильные чары, иначе они бы не сдержали такого могущественного волшебника, как ваш отец. – Она улыбнулась, заметив удивленный взгляд Лили. – Мы с ним знакомы, Лили. Мы встречались, когда он еще был студентом, причем подающим большие надежды. Но в то же время… – Она не договорила и улыбнулась, будто извиняясь.

– В то же время что?! – одновременно спросили заинтригованные девочки.

Роуз пожала плечами.

– Он был немного… высокомерным.

Гус тихо хихикнул.

– Он держался своих идей и не отступал от них. – Волшебница вздохнула и внимательно посмотрела на девочек – Многие удивились, когда он женился на вашей матери. Все знали, что он влюблен в нее без памяти, но они казались такими… разными! Она никогда не гнушалась… как бы это сказать… – Роуз замешкалась и снова пожала плечами, подбирая слова, – темной магии.

– Зато папа не отказался от своей силы! – гордо ответила Лили. – Может, он и был самодовольным, но не сломился! – Она села рядом с Роуз и вздохнула. – Да, и из-за этого ему пришлось нас покинуть…

Роуз кивнула.

– Вот именно! Бедняга. Наверное, он не знал, что замыслила ваша мать. Или не хотел знать…

– Так вы поможете ему? – Лили перевела взгляд с Роуз на дракона.

– Вода и пламя, – небрежно отозвался Аргентум. Он, занятый разглядыванием Питера со всех сторон, не очень-то вслушивался в разговор Лили и Роуз.

– Что? – переспросила девочка.

– Вода и пламя. Если ими правильно воспользоваться, они снимут любое заклинание!

Роуз закивала. Лили поверить не могла, что все так просто.

– Правда? – неуверенно спросила она. – Любое пламя и любая вода? И что с ними делать? А папе это не навредит? – взволнованно засыпала она вопросами дракона. Им ведь огонь не так страшен, как людям!

Аргентум снова одарил Питера задумчивым взглядом.

– Лили, скажи мальчику, что ему очень повезло. Мне кажется, хотя я не уверен, что в Доме Феллов заклинания подействовали на него сильнее, чем на остальных ребятишек, как раз потому, что он умеет видеть слова, считывает их. Он переборол те заклинания, и сейчас сломить его может только очень могущественная магия. Необычно, конечно… – Он замолчал, давая Лили возможность объяснить Питеру, что с ним произошло. После этого дракон решил ответить на вопрос девочки: – Нет, Лили, не любое пламя и не любая вода. Магическое пламя. Созданное сложнейшим заклинанием. – Он пригнул голову и вздрогнул, из его ноздрей вырвались легкие клубы пара. Лили показалось, дракон смеется. – Либо можешь попросить меня. Вежливо.

– Твое пламя снимает заклинания? – Не осознавая, что делает, она крепко обняла морду Аргентума, а потом резко отступила назад. – Извини!

– Ничего страшного, – ответил он. Лили показалось, что ему даже приятно. – Драконы поглощают магию и умеют снимать заклинания. Даже самые сильные.

– А что там с водой? – спросила Джорджи. – Вода тоже нужна какая-то особенная?

Аргентум медленно кивнул.

– Да, хотя тут многое зависит от самого заклинания и человека, которого мы будем расколдовывать. – Он положил морду на переднюю лапу и легонько толкнул носом Питера. Мальчик чуть не упал на пол. – Попроси его почесать мне чешую, пожалуйста. Там, где он сидел. Так мне лучше думается.

– Он хочет, чтобы ты его почесал, – попросила Лили Питера. Тот удивился, но сделал, как ему велели.

– Ах, какое наслаждение! Да, спасибо! Очень помогает! Думаю, для вашего отца подойдет морская вода из Меррисот, – сказал Аргентум.

– Мне надо туда вернуться?! – испугалась Джорджи.

По серебристой чешуе дракона пробежала хорошо заметная дрожь.

– Я просто предложил. Есть и другие способы.

– Я знаю один… – вмешалась в их разговор Роуз. Девочки с надеждой на нее посмотрели. – Студентом ваш отец снимал комнаты в старом необычном здании суда – оно было построено вокруг небольшой площади, выложенной булыжником, посередине которой стоял красивый фонтан. Это здание называли «Фонтанный суд». Он недалеко от театра, между театром и дворцом. Там всегда жило много студентов-магов. Раз в неделю фонтан либо менял свой цвет, либо из него вместо воды текло пиво, а иногда там даже плавала рыба. Его не снесли? – спросила она, обернувшись к Даниилу – тот только что забрался на сцену и показывал рабочим, куда надо поставить новую декорацию.

– «Фонтанный суд»? Ничего с ним не сделали, он на месте. Правда, не хотелось бы мне там жить, – признался он. – Думаю, после Декрета о запрете магии там не осталось волшебников.

– А кто теперь там живет? – спросила Джорджи.

– Люди, о которых воспитанной девочке знать не стоит, – чопорно ответила принцесса Джейн. Лили вздохнула. Ей хотелось бы знать ответ, к тому же мама ее особо не воспитывала. Вряд ли ее можно назвать воспитанной девочкой, да?

– Так вот, – вклинился Аргентум и кивнул своим мыслям. – Сходи туда за водой, Джорджи.

Даниил вытащил старый конверт из кармана пиджака и начал рисовать карту, но Лили неуверенно посмотрела на сестру. Та боялась лишний раз покидать театр – она не могла предугадать, как поведут себя темные заклинания внутри ее. К тому же, как только девочка выходила на улицу, за ней постоянно устраивали погоню.

– Мама все еще в Америке. Или на пути обратно, не знаю. Но точно не в Лондоне.

Джорджи усмехнулась.

– Да, охотится за мной всего лишь Королевская стража. Еще, может, девочки Дисар.

– Да… – Лили вздохнула.

Кора и Пенелопа Дисар – дочери Джонатана Дисара, советника королевы, жившего рядом с тетей Кларой, сестрой матери Лили и Джейн. Тетя Клара однажды увидела Лили и Джорджи на сцене во время выступления. Ужаснувшись, что сестры живут в театре, и испугавшись, что таким образом они ненароком выдадут страшную семейную тайну ее богатым друзьям, она забрала племянниц к себе домой. Тетя Клара убедила себя, что отказалась от магии много лет назад и так сильно ее возненавидела, что даже перестала замечать витки заклинаний, что подкручивали ее волосы и подкрашивали ее губы.

Долгое время тетя Клара пыталась сблизиться с Джонатаном Дисаром. Она надеялась, что он введет ее в высшее общество и пригласит во дворец, поэтому, недолго думая, позвала его дочерей, близняшек Кору и Пенелопу в гости – познакомиться с Лили и Джорджи. Минуты не прошло, как все четыре девочки поняли, что они волшебницы. Близняшки не были довольны таким знакомством – именно они выдали секрет Лили и Джорджи Королевской страже. У Джонатана Дисара не было выбора – ему пришлось отправить девочек в Дом Феллов: он много лет служил советником королевы, завоевывая ее доверие, чтобы однажды свергнуть с престола королевскую династию и восстановить магию в правах.

– Если хочешь, я пойду с тобой, – предложила Лили.

Джорджи встала, и серое платье соскользнуло на пол.

– Спасибо, конечно, но я не так бесполезна, как ты думаешь! – фыркнула она. – Что бы там ни говорила твоя собака.

Ее слова застали Генриетту врасплох. Она удивленно посмотрела на Джорджианну – Я и слова не сказала!

– Собиралась сказать. Пойдем, Лили.

– Не обращай внимания, это все заклинания, – прошептала Лили. Мопс недовольным взглядом следил за Джорджи. Та спустилась вниз захватить шаль. – Нам еще что-нибудь пригодится? – спросила Лили у Аргентума. – Какие-нибудь особые ингредиенты?

– Вы и есть ингредиенты, – ответил он. – Дочери своего отца. Когда дойдете до фонтана, заговорите с ним. Объясните, что вам нужно. И прихватите бутылочку.

Даниил исчез за кулисами и вышел обратно, держа несколько пустых бутылок из-под имбирного лимонада – работники сцены постоянно оставляли их то тут, то там, чем сильно раздражали Даниила.

– Эти подойдут?

– Одной хватит, – ответил дракон. – Мммм, вкусно пахнет! Я чувствую пламя и специи! Что такое имбирный лимонад?

Роуз начала рассказывать дракону, что это за напиток, и к их разговору присоединилась принцесса – она утверждала, что никогда такой лимонад не пробовала – его было слишком трудно достать, как и леденцы, меняющие цвет. Лили же побежала к сестре. Джорджи ждала ее у боковой двери, которой пользовались фокусники. Она вела в дурно пахнущий переулок у театра. Иногда было трудно поверить, что такие переулки в Лондоне соседствуют с красивыми чистыми улицами.

– Осторожнее! – крикнул им Даниил, выглянув на улицу. – Это опасный район. Вам точно не нужна моя помощь?

Джорджи посмотрела на него с надеждой, но Лили отрицательно покачала головой.

– Думаю, сделать это должны мы одни. Дракон сказал, мы и есть ингредиенты.

– Как хотите. – Даниил пожал плечами. – Если не вернетесь через час, я пойду вас искать. И будьте внимательны, здесь много воров.

– Он что, думает, я отпущу вас одних? – пробормотала Генриетта, семеня по переулку. – Пусть карманник только попробует сунуться!

– У собак нет карманов! – Лили звонко рассмеялась, и мопс одарила ее ледяным взглядом.

– Даже не пытайся шутить, Лили, у тебя все равно не выйдет. Ты никогда не умела шутить.

– Тихо! – Джорджи забрала у сестры карту. – Давайте быстрее! Хочу поскорее дойти до фонтана.

Они вышли на главную улицу. Джорджи испуганно сторонилась всех людей, проходящих мимо, и чтобы ее успокоить и поддержать, Лили взяла сестру под руку.

– Джорджи, все нормально, успокойся. Они не знают, что мы волшебницы, – подбадривала она ее. Джорджи вздрогнула.

– А мне кажется, они нас насквозь видят. У меня голова раскалывается, темная магия внутри рвет и мечет – так громко, что, по-моему, вся Англия ее сейчас услышит! – Она сглотнула.

Джорджи крепко вцепилась в руку Лили, когда перед девочками проехал всадник. Из-за его черной униформы лошадь казалась еще белее. Несколько пешеходов остановились и сердито на него посмотрели. Пожилой мужчина яростно затряс тростью, когда лошадь проскакала мимо, обрызгав грязью его ботинки.

– Видишь, как на него реагируют люди! Не мы одни боимся Королевскую стражу! Больше никто не скрывает свои чувства, все сильно изменилось. Стражники грубы и своевольны, людям это не нравится. – Лили вздохнула, вспомнив рассказ отца о тех днях, когда магия в Лондоне была повсюду. Наверняка люди скучают по тому времени и хотят его вернуть. Правда ведь?

– Все равно. Я боюсь, они узнают, что мы волшебницы, сразу же сдадут нас Страже, – прошептала Джорджи, беспокойно оглядываясь и осматривая улицу. – Генриетта, держи рот на замке! Почему эта женщина так на нас уставилась?

– Она не на нас смотрит, она ищет магазин! Шляпную мастерскую. Джорджи, хватит волноваться! Куда дальше?

Девочки свернули. Фешенебельный район города с дорогими магазинами и красивыми театрами остался позади; впереди виднелись лишь мрачные узкие переулки. Ветхие здания казались грязными. Голодная Генриетта прыгнула на крысу, что пробежала рядом, но не поймала ее – крыса успела нырнуть в гору мусора у двери одного из домов. Потом она высунула морду и передернула усиками; удивленный мопс отпрянула, и отвратительный розоватый хвост исчез под домом.

– Здесь просто ужасно! – прошептала Джорджи. – Лили, нам еще долго идти? Я уже хочу обратно в театр!

– Фонтан должен быть где-то тут. – Лили изучала карту в руках Джорджи. – Сложно сказать, здесь нет никаких опознавательных знаков. Даже таблички с названием улицы нет! Но, думаю, фонтан уже близко.

– Если его не снесли, – заметила Генриетта. – Не надо на меня ругаться! – поспешно добавила она. – Здесь никого нет.

– Даниил сказал, что с ним ничего не сделали, – напомнила Лили. – Нам надо найти трактир. На нем еще рыба нарисована. Вот, кстати, смотри!

– Разве это он? – неуверенно спросила Джорджи, смотря на вывеску на старом покосившемся здании. С противным скрипом вывеска раскачивалась над входом. Возможно, когда-то на ней действительно была нарисована рыба, но сейчас от нее остался лишь расплывчатый контур.

– А вот и суд! – облегченно вздохнула Лили. Все дома на улице казались такими ветхими, что она не удивилась бы, если б здание «Фонтанного суда» рассыпалось до основания.

– Ты только посмотри на них! – послышался чей-то голос, и Лили испуганно обернулась. Во внутреннем дворике у высокого каменного фонтана несколько ребятишек играли в некое подобие салок.

– Богачки, а?

Одна девочка засмеялась. Лили удивленно себя оглядела: на ней ничего вычурного, обычное старое платье, сшитое сестрой из ненужных тряпок. Лили даже шаль забыла в театре, а вот Джорджи прихватила перчатки и шляпку. Принцесса Джейн и Мария, костюмерша, много раз повторяли ей, что выходить на улицу без перчаток неприлично, и девочка это наставление запомнила.

Но у детей, что сгрудились у фонтана, кажется, перчаток никогда не было. Они все были одеты, но младший, совсем маленький мальчик, ходил в одних штанах.

– Наверняка капризули. – Старшая девочка с отвращением фыркнула. – Чего вам тут надо? Если проповедовать пришли, то идите обратно. Еда у вас есть? Нам нужна еда. Если есть, то и проповедь потерпим, – сказала она и презрительно усмехнулась. Все остальные загоготали.

– Нет, мы ничего не проповедуем, – медленно ответила Лили. Она не думала, что встретит кого-нибудь у фонтана. Как же они объяснят свое необычное поведение – ведь им надо поговорить с водой?!

– Итак? Чего надо? – резко спросила высокая девочка и взяла на руки самого маленького, чтобы тот не свалился в фонтан.

Лили глубоко вздохнула. Она, пытаясь нащупать внутри магию, храбрилась изо всех сил. Вдруг из разных дверей выскочили другие дети и бросились к своим друзьям у фонтана; несколько матерей вышли на улицу и уставились на Лили.

Лили крепче сжала бутылку и, сосредоточившись на своей силе, представила, как наполняет ее целительной водой из фонтана.

– Вода. Нам нужно немного воды, – ответила она и шагнула вперед. Генриетта прижалась к ее ноге.

– Вода? Отсюда, что ль? – Девочка расхохоталась, и остальные дети последовали ее примеру. – Ты глупая? Сама посмотри! – Она отошла назад, позволив сестрам увидеть фонтан во всей его красе. У Лили вырвался вздох разочарования.

Сам фонтан был на месте – прямо посередине стояла грязная полуразрушенная фигурка мальчика, выливающего воду из необычного сосуда – раньше ничего подобного Лили не видела. Она решила, что это, наверное, особый магический предмет, ведь когда-то здесь жили именно волшебники. Но фонтан высох. В нем ни капли воды. Каменный мальчик казался грустным, расстроенным.

– Нет, не может быть! – в отчаянии закричала Джорджи и, оттолкнув старшую девочку, бросилась к фонтану. – Нам нужна вода!

– Эй… – Девочка была так удивлена поведением богатой неженки, что не смогла произнести ни слова. Остальные ребята в изумлении уставились на Джорджи.

– Смотрите, смотрите! – засмеялись они, указывая на нее пальцами.

– Джорджи, не надо, – прошептала Лили, но было уже поздно – сестра ее не слышала. Лили испуганно наблюдала, как та упала на колени перед фонтаном и одной рукой пыталась нащупать несуществующую воду.

И вдруг она появилась. Вода брызнула в фонтан со всех сторон, прямо из воздуха, будто бы магия Джорджи собрала ее изо всех морей и рек. Вода сверкала и блестела, переливаясь на солнце. Бриллиантовые капли, словно косой дождь, лились с неба, падали на землю и снова отскакивали вверх, приподнимая тонкую траву и цветы, что распустились вокруг фонтана.

Дети довольно смеялись, маленькая девочка закружилась, пытаясь поймать капли. Они оседали на ее грязное платье, и оно заблестело, как платье принцессы.

– Она волшебница, – прошептал один мальчик и покосился на вход в здание. – Это нехорошо. Надо позвать Стражу!

– Нет, пожалуйста! – взмолилась Лили. – Не надо! Мы просто возьмем немного воды и сразу же уйдем! Не выдавайте нас!

– А вода не исчезнет? – с подозрением спросила у нее старшая девочка, кивнув на фонтан, теперь доверху заполненный блестящей водой.

– Думаю, нет. – Лили присела рядом с Джорджи. На самом деле именно это девочку и волновало – что магия никуда не исчезнет. Джорджи ведь совсем не умеет ею управлять: в прошлый раз, когда она выпустила свою силу на волю, сестер чуть не сожрал огромный волк, восставший из пыли. – Но с фонтаном вам еще придется повозиться, – добавила она, обернувшись к девочке. – Воду мы вам вернули, но фонтан надо почистить.

– Угу, – ответила та и легонько подтолкнула к Лили двух мальчиков. – Слышали, что она сказала? – Девочка наклонилась к Джорджи. – С ней все в порядке?

– Нет. – Лили погладила сестру по щеке. – Нет, к сожалению. Она не может управлять своей силой. Поэтому нам и нужна вода – чтобы расколдовать мою сестру. – Она набрала в ладони немного воды и брызнула ею на Джорджи. – Джорджи, открой глаза, пожалуйста!

По бледным щекам Джорджи побежали тонкие струйки, и Лили задумчиво облизнула пальцы.

– Хм, вкусно… – прошептала она. – Сладкая вода, чистая. – Она дала попробовать ее Генриетте, и та радостно облизала ладони девочки, после чего поставила передние лапки на фонтан и попыталась дотянуться до воды языком.

Глядя на Лили и Генриетту и отбросив в сторону все страхи, что вода может превратить их в какое-нибудь чудовище, несколько ребятишек одновременно ринулись к фонтану и зачерпнули ладонями воды. Девочка, что держала на руках малыша, тоже дала ему напиться.

– Спасибо, – прошептала она. – Мы можем вам как-нибудь помочь? Пусть твоя сестра передохнет в моей комнате.

– Нет, спасибо, – ответила Лили. Губы Джорджи снова порозовели, когда в ее приоткрытый рот скатились две капли воды.

– Дай ей еще немного, – предложила девочка. – Обещаю, мы никому про вас не расскажем. Я никогда не пила такой вкусной воды. Ой, смотри, она открыла глаза!

Лили обернулась к сестре и крепко ее обняла:

– Смотри, что ты наделала!

– Прости… – Джорджи попыталась приподняться, и в глаза ей ударило солнце. – Произошло что-нибудь ужасное?

– Пока еще нет, – тихо пробормотала Генриетта.

– Нет. Вот, возьми. Думаю, ты сама должна это сделать. – И Лили протянула сестре пустую бутылку. Джорджи встала и зачерпнула в фонтане немного воды – та заплескалась, будто бы смеялась.

Глава третья

Неужели вы сделали это ради меня? – как можно аккуратнее написал отец Лили. Он радостно посмотрел на бутылку с волшебной водой и улыбнулся девочкам.

Лили кивнула.

– Это все Джорджи! С помощью магии она наполнила фонтан водой. Он оказался таким красивым!

Да, я сам чувствую магию… По-моему, в этой воде плещется солнечный свет! – В Арчгейте отец редко писал письма, и некогда красивый, аккуратный почерк сильно изменился. Сейчас лист блокнота был испещрен кривыми завитками и петельками. – Джорджи, с тобой все нормально? Темная магия себя не проявила? – старательно вывел отец и протянул блокнот дочери.

Та посмотрела на свои руки, будто не веря, что с ней все нормально, и прошептала:

– Нет, не проявила. Наверное, магия обрадовалась, что я ее выпустила и… – Она вздрогнула. – Правда, потом мне было плохо: я слышала, что меня зовут Лили и другие дети, но вокруг клубились заклинания, и я просто не могла открыть глаза!

– Тебя спасла вода, – пояснила Лили, кивнув на бутылку. Казалось, волшебная вода в мрачной комнате слегка светилась и источала сладкий аромат.

Хорошее предзнаменование. Хороший знак, – написал отец.

Лили кивнула. Она не знала точно, что это за знак, но раз отец считает, что все будет хорошо, – она ему верит. В последнее время девочки только и делали, что прятались да перемещались – из Меррисот в Лондон, из Лондона в Дербишир и обратно, потом в Нью-Йорк – к Роуз за помощью. Каждый раз им казалось, что они уже близко и вот-вот найдут ответ на загадку и расколдуют Джорджи, но потом перед ними внезапно возникало новое препятствие. Уже пора бы во всем разобраться. Они ведь так стараются!

– Ты сможешь встать? – с надеждой спросила она. – Аргентум – наш дракон, ты его знаешь, – говорит, что поделится своим огнем, чтобы растворить заклинание, но ему тут не поместиться, он слишком большой.

Отец скинул одеяло и медленно подвинул ноги к краю импровизированной кровати. На нем была порванная рубашка и штаны, выданные ему еще в Арчгейте. Одной рукой он придержал сползающие с него штаны и посмотрел на дочерей. В глазах его одновременно затаились печаль и радость.

Лили улыбнулась, и сердце ее забилось сильнее. Ей показалось, у них с отцом теперь появился маленький секрет – добрая шутка, какую разделить можно только с самыми близкими. Папа слишком долгое время провел в тюрьме, Лили его так не хватало! Теперь же каждое мгновение, проведенное с ним, и каждая его улыбка были для нее особенными.

Джорджи расплылась в улыбке и положила на матрас аккуратно сложенный мужской халат.

– Это тебе. Я попросила одну девочку сбегать на рынок. – Внезапно в глазах ее появился испуг. – Он, конечно, не новый, этот халат, но я заштопала все дырки…

Отец улыбнулся и погладил Джорджи по лицу, после чего расправил ее подарок. Некогда красивый яркий халат из темно-красной парчи с атласным отворотом выцвел. От полосатой бледно-розовой ткани слегка пахло сигарами. Отец осторожно приподнялся и накинул на себя огромный халат. Складки красиво струились до пола, напоминая королевскую мантию, и отец стал казаться моложавее и сильнее. Завязывая пояс, он рассмеялся – ладони его утонули в длинных широких рукавах.

Он засунул карандаш и блокнотик, подаренный ему Питером, в глубокий карман и протянул руки своим дочкам. Лили быстро обхватила его тонкие руки – руки человека, много лет не видевшего солнечного света.

Отец нежно пожал ее ладонь и многозначительно посмотрел, будто пытаясь угадать ее мысли. Лили прижалась к нему и внезапно почувствовала себя совсем маленькой. Никогда раньше у нее не было отца, о ней никто не заботился, и сама она не заботилась ни о ком, кроме Джорджи. И пусть папа болен и не может разговаривать, у Лили наконец-то появилась настоящая семья!

Девочки медленно повели отца по коридору и вышли на сцену, где в глаза им ударил яркий свет. Лили уже так привыкла к театру что в иные моменты считала его домом, но сейчас она остановилась и попыталась увидеть его глазами отца: повсюду суетились люди, кто-то бегал с костюмами, кто-то – с веревками, а кто-то с банками с краской. Жонглеры ругались из-за освещения, а Генриетта, выйдя из-за кулис, сразу же зарычала на пуделя, которого Даниил, не подумав, привлек к участию в номере. И конечно же, на сцене дремал Аргентум. Приоткрыв один темный глаз, он оглядел новоприбывших.

– Нашли, что я просил?

Питер и Даниил, до этого красившие шкаф для нового трюка, оторвались от своего занятия и подбежали к девочкам.

Лили радостно продемонстрировала им бутылку с волшебной водой, спрятанную в кармане отцовского халата.

– Это все заслуга Джорджи! Вода очень вкусная и чистая. Знаю, вся вода чистая, но эта даже блестит! – Она сжала кулаки: – Уверена – у нас все получится!

Отец отпустил руки девочек и, пошатнувшись, забрал бутылку у Лили и протянул ее дракону. Тот вытянул переднюю лапу и когтями зажал сосуд.

– Ммммм! – довольно промычал он. – Вода как живая, я ее чувствую! – На мгновение он закрыл глаза. – А, отлично. Она уже идет.

– Кто? Роуз? – удивилась Лили. – Ты можешь звать людей силой мысли?

– Конечно. Лили, в ней же течет кровь Феллов. Я и тебя однажды позвал мысленно, помнишь? Еще в Доме Феллов. Я чувствовал твою силу, мне нужна была твоя помощь. И в тебе, кстати, и в твоем отце тоже есть кровь Феллов – родственники мы, конечно, дальние, но этого вполне достаточно, чтобы мы были нужны друг другу Волшебница, у которой на шее, будто воротник, разлегся Гус, поднялась на сцену – Это ты звал меня? – спросила она, недовольно посмотрев на дракона. – А нельзя чуть повежливей?

Аргентум склонил голову и посмотрел на Роуз.

– Простите меня, пожалуйста, больше такого не повторится!

Гус спрыгнул на пол и одарил дракона высокомерным взглядом.

– Вот и славно. Я тоже слышал тебя, между прочим. В следующий раз не смей так грубить. Я, слава богу, не собака и не отзываюсь на «Быстро сюда!».

Генриетта раздраженно зарычала, и Лили подхватила ее на руки.

– Не обращай внимания. Ты же знаешь, он нарочно тебя дразнит!

– Конечно, знаю, – прошептала Генриетта. – Но мне от этого не легче.

Длинными когтями Аргентум побарабанил по сцене, после чего задумчиво посмотрел на бутылку. Пробка начала медленно поворачиваться и вдруг выскочила, упав на сцену. Лили показалось, вода засеребрилась: над горлышком бутылки появилось легкое свечение.

– Что надо делать? – прошептала девочка. Никогда раньше она не участвовала в групповом заклинании, сложном ритуале, исполняемом несколькими волшебниками.

– Дорогая моя, – дракон посмотрел на Роуз, – ты ведь знаешь заклинание? Мне интересно, изменилось ли оно со времен моей молодости.

Лили улыбнулась: ей кажется, речи Аргентума стали такими витиеватыми, чтобы хоть как-то смягчить Роуз. Волшебница кивнула:

– Да, верно, я знаю заклинание, хотя никогда еще не пользовалась пламенем дракона. Его надо смягчить и очистить. Пряности и сушеная саламандра как раз подойдут, правда, саламандра всегда представлялась мне лишним ингредиентом. Это вещество жутко вонючее и очень дорогое. Не удивлюсь, если его прописывают в рецепте, лишь чтобы ее поставщики не умерли с голода.

– Сейчас я все поправлю, – сказал дракон, и из его ноздрей вырвался клуб пара. – Продолжай.

Лили затаила дыхание. Она не могла унять дрожь: а вдруг что-нибудь пойдет не так и отцу станет только хуже? Да и пламя дракона – не самый безопасный ингредиент!

– Что ж, раз мы хотим вернуть украденное… – Роуз обошла вокруг отца Лили и задумчиво его осмотрела. – Думаю, сначала стоит соединить воду и пламя, а потом вашему отцу надо будет это выпить. Мы же пытаемся вернуть ему голос, верно? Что думаете?

Даниил неуверенно на нее посмотрел:

– Как вы хотите соединить воду и пламя? Я много лет пытался это сделать, но ничего у меня не вышло. Представьте, какой бы получился номер! Но нет, трюк оказался слишком сложным. Не понимаю, как вы собираетесь это сделать и как ему потом это пить! Был у нас однажды глотатель огня. Поверьте мне на слово, он тренировался много лет, но все равно не стал профессионалом!

Лили кивнула. Как раз из-за этого она и волновалась: что ее отца попросят сделать что-нибудь невозможное, например выпить водное пламя!

– Волшебный огонь. Мама мне о нем рассказывала, – прошептала Джорджи. – Он может существовать в жидкой форме. И его удобно использовать для… черной магии. – Она вздрогнула, побледнела и сжала кулаки, пытаясь отогнать непокорные заклинания, норовившие вырваться наружу.

Лили тоже было страшно. Но надо собраться. Она обязана помочь сестре! Нельзя подвести Джорджи – особенно сейчас, иначе, когда мама до нее доберется, Джорджи превратится в ужасное оружие!

– Может, конечно, пламя дракона не такое страшное… – добавила она.

– Мое пламя намного лучше! – уверил ее Аргентум. – Слова те же? Развяжи, освободи, от цепей спаси?

– Да, верно. Надо пропеть их всем вместе, – пояснила Роуз.

Лили испуганно посмотрела на отца – но тот сохранял спокойствие и кивнул Роуз.

Дракон вздохнул.

– Лили, дорогая, забери у меня бутылку. Мне, с моими-то когтями, трудно ее держать. Поставь ее передо мной. Между мной и твоим отцом.

Лили сделала, как ей велели. Когда она взяла бутылку, пальцы девочки окутало легкое серебристое свечение. Она поставила бутылку на сцену. «Интересно, – подумала Лили, – а если бы дети, что теперь живут у фонтана, пили эту воду каждый день – как бы это сказалось на их жизни и здоровье? Может, хорошо, что мы их встретили. У них теперь есть вода…» Она улыбнулась. Они с Джорджи добавили в жизнь тех детей капельку магии. Наверное, это можно назвать удачей.

Дракон прополз на середину сцены, а все работники отпрянули к кулисам. Лили окутала такая волна сильнейшей магии, что ее определенно почувствовали все в зале: и волшебники, и обычные люди. Магия колола кожу девочки, заставляя ее сердце биться сильнее.

Аргентум растянулся во весь рост и расправил крылья. Он нагнул морду к полу и носом коснулся бутылки. Казалось, он сейчас ее проглотит. Но бутылка по сравнению с драконом была такой маленькой, что ее бы не хватило Аргентуму даже на зубок.

Жонглеры, что не так давно ругались из-за освещения, прижались друг к другу и удивленно смотрели на сцену. Джорджи и Генриетта прильнули к Лили, и та почувствовала, что сестра дрожит. Из-за наплыва магии, да еще такой сильной, Джорджианне было сложнее контролировать заклинания внутри себя. По крайней мере, так решила Лили. Она крепко сжала горячую ладонь сестры.

Дракон взмахнул крыльями, и из его пасти вырвалось пламя. Оно полностью поглотило бутылку, что сначала засияла красным, а потом – золотистым цветом. После чего вообще исчезла, оставив лишь мерцающую воду, что, приняв форму пламени, парила над деревянной сценой.

Аргентум отполз назад. Он обернулся к отцу Лили и прорычал «Выпей!» так хрипло, будто пламя обожгло ему горло. Лили понятия не имела, как отец будет пить это водное пламя, а Джорджи, испугавшись, сжала кулаки. Отец же, кажется, знал, что делает. Он вышел на середину сцены, упал на колени, откинув полы халата, и осторожно взял водное пламя.

Роуз тихо запела: Развяжи, освободи, от цепей спаси. Мой язык освободи, голос отпусти и в последний раз ко мне волшебство впусти. Она кивнула девочкам, и они присоединились к ней. Лили, Джорджи и Роуз стояли вокруг отца. Развяжи, освободи, от цепей спаси…

Лили чувствовала, как ее магия просыпается, вызванная заклинанием, и взволнованно посмотрела на сестру. Интересно, как поведут себя заклинания, наложенные на нее мамой? Лицо Джорджи не выражало никаких эмоций: девочка была сосредоточена на тексте заклинания. Она пела, проговаривая каждое слово как можно четче, тем самым пытаясь контролировать собственную силу. Она боролась с маминой магией.

– Развяжи, – прошептала Лили. – Освободи…

В ладонях отца, неистово облизывая его пальцы, танцевали витки водного пламени. Папа поднес ко рту сложенные руки и, морщась от боли, в несколько глотков выпил серебристую жидкость. Он опустил руки, и по его пальцам побежали серебряные ниточки. И тут он упал, потеряв сознание.

– Что произошло?! – закричала Джорджи. Вырвавшись из рук Роуз, она побежала к отцу, но огромной лапой дракон преградил ей путь:

– Подожди!

Лили схватила Джорджи за руку Отец лежал на сцене не двигаясь. Девочкам казалось – прошла вечность.

Но вдруг он начал двигаться. Увидев, что его пальцы дернулись и вцепились в пол, Лили охнула. Медленно, будто сгорая от боли, отец поднялся на колени. Он протянул руки к девочкам, и Лили бросилась к отцу. Она сразу заметила, что взгляд его стал яснее, а в цвете кожи не осталось ни намека на болезненную желтизну.

Лили прижалась к нему. Тот обнял сразу обеих дочерей, и у Лили внезапно промелькнуло воспоминание: кажется, он уже делал так раньше. Наверняка делал, еще до того, как его забрали в Арчгейт! Она чувствовала его магию, невероятно похожую на ее силу, и еще крепче обняла отца.

– Девочки мои… – дрожащим голосом, еще не до конца окрепшим, прошептал он. – Мои умные, храбрые девочки…

– Кажется, я в другой стране… – Пэйтон Пауэр вздохнул и нахмурился, глядя на газету, разложенную перед ним. На нем все еще был халат, а вот под ним – подаренные Даниилом чистая рубашка и штаны. Странно, что они не оказались велики отцу девочек. Даниилу, конечно, всего семнадцать лет, и он к тому же худой, но в Арчгейте не заботились о правильном питании для заключенных, если, конечно, стража не получила особое задание сохранить кому-то жизнь.

– Представьте себе мои чувства! – пробурчал Аргентум, подняв морду Его глаза не приспособлены для чтения такого мелкого шрифта, как в газете, но отдельные слова дракон улавливал. – Я впал в спячку под Домом Феллов – магия была в самом расцвете. Я проснулся – и стал преступником…

Мистер Пауэр, уже привыкший к соседству с драконом, посмотрел на него и улыбнулся:

– С чего ты взял, что ты раньше им не был? Не думаю, что Феллы кому-либо о тебе сообщили, тем более властям. Да любой король, только узнав о драконе, сразу забрал бы его себе! Составил указ, что дракон – королевская собственность, и все! Готово!

– А что бы это изменило? – фыркнул дракон. – Спасибо, конечно, но я никогда никому не принадлежал и не буду принадлежать! Я не собственность семьи Феллов, нет! Мы с ними союзники, друзья. И я им верю.

Генриетта громко прыснула. Первый раз в жизни Гус был с ней согласен. Он скептически посмотрел на дракона и пробормотал:

– Ага, несколько сотен лет…

– А в нас тоже есть кровь Феллов? – внезапно спросила Лили у отца, надеясь тем самым отвлечь дракона. Генриетта стала слишком многое себе позволять – кажется, она забыла, что ей лучше держать рот на замке. – Аргентум говорит, что да, Роуз с ним согласна.

Волшебница кивнула:

– Я росла в приюте, поэтому многого не знаю о своей родословной и не могу быть уверена. Но я замечаю в Лили знакомые черты. И в тебе тоже, Пэйтон.

Мистер Пауэр оторвался от газеты и, нахмурившись, посмотрел на дочь.

– Твоя прабабушка принадлежала роду Феллов, Лили. Ты разве не знала? – Аргентум облегченно вздохнул. Он бы никогда не произнес вслух «Я же говорил», но именно это и выражал его взгляд. Пэйтон Пауэр задумчиво покачал головой: – Нет, конечно, откуда тебе знать. Постоянно забываю, что Нерисса ничему тебя не научила. Да уж, тебе повезло. – Он посмотрел на Джорджи, спящую на стопке чехлов для мебели. Под глазами девочки залегли темные круги. В последнее время она стала больше спать – так ей легче контролировать темные заклинания. – Даже представить боюсь, как вы жили вместе с мамой в Меррисот… – Он нахмурился. – Да еще и Декрет о запрете магии… Вам приходилось скрывать свою силу, но ведь это ненормально! Магию не стоит прятать, ею надо гордиться!

Лили сглотнула.

– Ты говоришь прямо как мама. Только она всегда злая, а ты нет…

Он вздохнул.

– Я не считаю, что заговор против королевы – хорошая идея. Не волнуйся, Лили. Но и сложа руки сидеть тоже нельзя. Я не смогу жить без магии. Ты этого не поймешь. В Арчгейте меня сковали темной магией, она насквозь пронизывала темницу, и я потерял все чувства. Я превратился в ничто. От меня осталась лишь оболочка. Но теперь все изменилось! – Он улыбнулся. – Может, я и выгляжу как старик, но я полон сил! И даже думать не хочу, что мне всю жизнь придется прятать волшебство. Я этого не хочу!

Лили задумчиво кивнула. Они обязаны прятать свои силы – таков закон. Но она сразу заметила, что у отца это просто не укладывается в голове, такого закона он не понимает!

– Если мы выдадим себя, то тебя снова отправят в тюрьму. И нас с тобой заодно, – возразила ему она.

Мистер Пауэр был не согласен:

– Нет-нет! Лили, неужели ты не понимаешь?! Никуда нас не отправят. Если, конечно, не поймают. Но нас никто не поймает! Мы будем очень осторожны!

– Осторожны? Что вы задумали? – с подозрением спросила Генриетта. Она положила передние лапки на газету и посмотрела на отца Лили. – Если бы вы знали, как трудно было девочкам выбраться из того ужасного места! Я не позволю, чтобы ее снова куда-нибудь забрали!

– И я тоже не позволю! – твердо произнес Пэйтон Пауэр. – Не волнуйся, Генриетта, я на твоей стороне. Но неужели ты не видишь, что театр – тоже тюрьма? Весь Лондон – тюрьма?! Вы будто заперты! Вы не пользуетесь магией, это ненормально. Так не должно быть! Вот, смотрите. – Он взял газету. – Думаете, мне интересны статьи, как храбрый офицер полиции попал в больницу? Нет, конечно. Меня интересует беззаконие, против которого так сражается Королевская стража. Но их методы настолько жестоки, что людям это перестает нравиться. Вот наш шанс! – Он повернулся к Лили. – Лили, цветочек мой, ты сказала, что ребятам у фонтана понравилась магия, верно?

Лили замерла. «Цветочек мой» – где-то она уже это слышала. Наверное, отец называл ее так, когда она была совсем малышкой. Или ей просто кажется?

– Да, – ответила она. – Один мальчик собирался рассказать о нас Страже. Но, думаю, он боялся, что их обвинят, мол, они укрывали волшебников. А другие были так довольны, что фонтан снова заработал, что даже предложили нам помощь. Тут дело даже не в воде. Дети будто… стали ближе, когда подбежали к фонтану. Они грелись, прижавшись друг к другу будто у костра.

– Кажется, магию не любят только королева да ее советники, – воодушевился отец. – Уверен, почти все жители Англии поддержат нашу просьбу об отмене Декрета о запрете магии…

Роуз нахмурилась:

– Нас не поддержат, если волшебники не захотят измениться. Вспомните, как напыщенны они были, как всех презирали, как поднимали цены на волшебство…

– Я никогда… – начал было Пэйтон Пауэр, но вдруг замолчал. – Ладно, вы правы. Но я изменился, моя дорогая леди! Теперь я согласен на все. Я буду с радостью лечить бородавки, только бы мне позволили пользоваться магией! Я разработаю заклинание против жучков из кладовки. И открою волшебную лавку…

– Помните магазин «Сауэрби и Сын»? – спросила его Роуз, улыбнувшись. – Такой маленький милый магазин с самым ужасающим чучелом крокодила, что я когда-либо видела…

Отец Лили рассмеялся.

– Один мой друг, Аластор, все порывался украсть этого крокодила – собирался выпустить его в озеро в парке Сент-Джеймс, чтобы все дамы с модными сумочками побыстрее разбежались. Он тогда чуть руку не потерял. Старик Сауэрби хоть сам и не был волшебником, но раздобыл где-то заклинание и бросил им в него. После этого Аластор целый год пах розами.

– Но это же не так плохо… – возразила Лили, но отец покачал головой:

– Запах был таким сильным, что с Аластором никто не мог находиться в одной комнате. Конечно, со временем аромат выветрился, но даже годы спустя можно было почувствовать легкий запах розы… – Он улыбнулся. – Но, мадам, неужели вы не согласны, что с магией наша жизнь будет интереснее?

– Конечно, согласна! И что вы предлагаете? Стать участниками заговора наравне с вашей женой? – Волшебница одарила Пэйтона Пауэра ледяным взглядом.

– Нет! – вскрикнула Лили и в ужасе посмотрела на отца. – Нет, папа, не надо! Особенно после того, что мама сделала с Джорджи!

Отец встал из-за стола, подбежал к дочери и взял ее за плечи. Он заглянул ей в глаза и очень четко произнес:

– Я никогда не опущусь до подобного. – В голосе его слышалась злость. – У нас с вашей матерью разные цели, Лили. Дальше так продолжаться не может. Я предлагаю мирное восстание, если это вообще возможно. В мои планы не входит свергать королеву с престола. Единственное, чего я хочу, так это чтобы она поняла: магия – не монстр. Джонатан Дисар, ваша мать и вся их шайка хотят вернуть старые времена, когда всем и всеми правили маги. Но Роуз права – это только усугубит наше положение. Ситуацию надо в корне менять!

Лили слабо кивнула.

– Не думаю, что вдовствующая королева когда-нибудь отменит свой указ о запрете магии, – печально произнесла девочка. – Ведь ее мужа убил волшебник. Знаю, она сумасшедшая и переполнена ненавистью, но ее можно понять. К тому же недавно ее утвердили регентшей, она снова главная в стране. Королева София серьезно больна.

Отец нахмурился и сжал плечи Лили.

– Знаю. Возможно, если мы расскажем о заговоре, нам поверят. – Он отпустил Лили и, вздохнув, подошел к Аргентуму – Да вот только вряд ли королева воспылает любовью к волшебству, если узнает, что на протяжении десяти лет группа магов-предателей строила против нее коварные планы… А с учетом, что одна из заговорщиц – моя жена, вряд ли мне будет много веры… Да уж. Все слишком запутанно.

– Но это единственный выход, – возразил Аргентум. – К тому же Нерисса уже втянула в это твоих дочерей.

– Да, ты прав. Но сначала надо спасти Джорджи. – Мистер Пауэр взволнованно посмотрел на спящую дочь. – Не хочется мне ее будить. После вчерашнего заклинания она осталась совсем без сил. Так больно видеть, как она страдает… Надеюсь, у нас все получится.

– Начнем? – Лили посмотрела на отца глазами, полными надежды.

– Начнем. – Он был полон решимости.

Глава четвертая

Лили осторожно дотронулась до сестры и потрясла ее за плечо. Джорджи во сне застонала.

– Может, дадим ей еще немного поспать? – Отец взволнованно посмотрел на Джорджианну, но Лили отрицательно помотала головой:

– Чем скорее мы ей поможем, тем лучше. – Она погладила сестру по щеке – сильнее, чем должна была. Джорджи, охнув, открыла глаза – в них читался ужас.

– Что такое?! Что случилось?!

– Ничего… – успокаивающе прошептала Лили и крепко обняла сестру – она всегда так делала, когда Джорджи снились кошмары и она просыпалась. Девочки спали на одной кровати – места в театре не очень много. Лили уже привыкла к нервозности сестры, но отец был просто поражен, какой взволнованной выглядела Джорджи.

– Я испугалась… Мне снилось… – Она вздохнула и положила голову сестре на плечо.

– Знаю, Джорджи, все нормально. – Лили обняла ее еще крепче. – Обещаю, мы в безопасности. Слушай, папа говорит – мы можем начинать. Попробуем расколдовать тебя, рассеять заклинания. Ты снова станешь самой собой! – Она отстранилась от нее и посмотрела ей в глаза. – Мы так долго этого ждали! Ты не рада?! – удивилась Лили. Она была уверена, что, услышав новости, сестра обрадуется, рассмеется, но в глазах Джорджи затаился страх.

– Кажется, она не знает, что значит быть самой собой, – пробурчала Генриетта.

Лили, нахмурившись, посмотрела на мопса.

– Что за глупость?!

– Она права, – прошептала Джорджи. – Мама наложила на меня заклинания много лет назад. Не уверена, что без них я вообще смогу существовать. Я не знаю, кто я на самом деле… – Она сглотнула.

Генриетта подбежала к Джорджи, и Лили затаила дыхание. Она всегда была в восторге от Генриетты, считая, что ее первое заклинание получилось просто идеальным. Но только вот мопс не упускал ни единой возможности досадить Джорджи – Лили никогда не понимала, почему Хотя иногда у нее мелькала мысль, что, может, Генриетта завидует Джорджи и поэтому так злоязыка. Но спросить об этом прямо Лили не решалась и стала лихорадочно думать, как бы намекнуть Генриетте, что сейчас не лучшее время для ее ехидства. Замечание, что Джорджи только и делает, что попусту тратит время – вышивает или спит, ей ничем не поможет. Но мопс и не собирался никого обижать: он ткнулся мокрым носом в запястье Джорджи и преданно на нее посмотрел.

– Я чувствую тебя. Тебя настоящую, – уверенно сказала она. – Ты там, внутри. Блуждаешь в темноте. Ты будто бы в одеяло спряталась. Но ты там.

Лили поежилась. «Да уж, звучит не очень приятно!» – подумала она. Но, к ее удивлению, Джорджи улыбнулась, и на ее щеках заиграл легкий румянец.

– Ты уверена? – прошептала она.

Генриетта же решила вернуться к своей привычной манере общения и самодовольно ответила:

– Конечно, уверена. Я что, по-твоему, кот?

Гус раздраженно повел усами и посмотрел на Роуз, сделав вид, что не услышал слов мопса.

– Итак, с чего мы начнем? – воодушевленно спросила Генриетта.

Мистер Пауэр нахмурился и взял Джорджианну за руку. Он попытался улыбнуться, но Лили видела, как сильно отец дрожит. Ему тоже страшно.

– Девочки, пожалуйста, вы должны понять одну вещь: ваша мать очень могущественная волшебница.

Лили растерянно посмотрела на отца:

– Могущественнее тебя?

– Возможно, – признался он.

Но Роуз отрицательно покачала головой:

– Нет, ерунда. Нерисса безжалостная и жестокая. Она не могущественнее, вы просто разные. Много лет назад, Пэйтон, я чувствовала, насколько сильна твоя магия, – то же самое я вижу, когда смотрю на Лили. – Она улыбнулась и опустилась на колени перед Джорджи. – Как бы сильно собака ни любила досаждать моему Гусу в данном случае она права. В тебе определенно заложена не только мамина магия, но и волшебство отца. Нерисса сильна потому, что не знает никаких границ и законов – она творит что только пожелает. Когда она пришла ко мне в Нью-Йорке, я чувствовала, что она вся пропитана магией – как ты. Разница лишь в том, что она сама выбрала такой путь. Ей нравится находиться во власти темных заклинаний, они стали ее частью. Или, может, завладели всей ее сущностью – кто знает. Без них она никто, она просто не существует. Я не верю, что ты хочешь того же. Поэтому у нас все получится! – Она обернулась к Пэйтону: – Ты девять лет провел в тюрьме, отстаивая свою магию. Почему ты просто от нее не отказался? Забрал бы дочерей, увез их в какое-нибудь тихое место и защитил от этой колдуньи! Вы бы пробовали разные мелкие заклинания, когда никто не видит… Зачем же ты оставил дочерей, если не считаешь себя могущественным магом?!

Пэйтон Пауэр уставился в пол, не выпуская из рук ладонь Джорджи.

– Когда-то я был сильным. Но сейчас… Вы просто не понимаете, что я чувствую. Вы наложили на Арчгейт заклинания, истощившие мою магию. Они меня чуть не убили, я потерял все чувства. – Он горько усмехнулся. – Кажется, мне надо учиться всему заново. Слишком долго я не мог пользоваться волшебством. Не уверен, что достаточно окреп, чтобы сражаться с Нериссой. – Он помолчал. – И очень боюсь навредить тебе… – прошептал он, посмотрев на Джорджи.

– Мне все равно! – выпалила Джорджианна. Лили давно не видела сестру такой решительной. – По-твоему, мне так легко?! Думаешь, мне совсем не больно?! Да эти темные заклинания внутри меня чуть ли не хоровод водят! Они превращают меня в чудовище! Уж лучше смерть, чем жизнь с этой магией!

– Нет! – вскрикнула Лили. – Не говори так!

– Но это правда, – прошептала Джорджи. Огонек в ее глазах погас, и они наполнились слезами.

Генриетта тихо зарычала, запрыгнула на колени Джорджи и положила мордочку ей на руку. Девочка осторожно ее погладила, будто бы боясь, что мопс разозлится. Но Генриетта лишь свернулась в клубок, успокаивая Джорджи, и девочка расслабилась.

– Мне все равно, что вы будете со мной делать. Делайте что угодно, я согласна на все. Но только избавьте меня от этих заклинаний! Даже если вам придется уничтожить всю мою магию – пожалуйста, я не против. Я все равно не буду ею пользоваться, я же не помню, каково это. Только я собиралась сотворить заклинание, как чувствовала, что чья-то тень – огромная, страшная, темная – появляется за моей спиной. Не успевала я повернуться – как она исчезала. Но теперь тени не прячутся. Только я подумаю о магии – и она тут как тут. Я бы ни за что не стала пользоваться волшебством у фонтана, если б у нас был иной выход. Тогда я очень вовремя потеряла сознание – и ужасная вещь просто не успела произойти. Так что, пожалуйста, можете забрать все мои силы. Я не против. – Она слабо улыбнулась. – Я буду вам благодарна, если вы сохраните мне жизнь. Но… Серьезно, я больше не могу так жить. Генриетта права. Где-то глубоко внутри есть настоящая я. Я снова хочу стать самой собой…

Лили кивнула. Генриетта лизнула руку Джорджи и легонько ткнулась в нее носом. Джорджианна удивленно наблюдала за мопсом: раньше он ласкался только к Лили.

– Садитесь рядышком, дорогие мои, – сказал Аргентум. – Я защищу вас от заклинаний. Мне очень интересно, что там за магия у вашей мамы. Я приложу все усилия, чтобы расколдовать тебя, Джорджи.

Она кивнула, осторожно поднялась с постели, держа на руках Генриетту, и подошла к Аргентуму Все еще не понимая, что происходит с мопсом, Джорджи недоверчиво на него поглядывала, готовая в любую секунду опустить собаку на пол, но та была спокойна, как никогда. Джорджи села между передними лапами дракона, по бокам от нее – Лили, отец и волшебница Роуз. Аргентум пригнул голову, и его серебристая чешуя оказалась так близко к Лили, что ей показалось, она чувствует запах моря. Она дотронулась до его гладкой, будто фарфор, чешуи, и внезапно волшебная сила дракона закружилась, забурлила и окутала Лили теплым одеялом, унося прочь весь страх. Девочка была уверена: Аргентум сделает все возможное, чтобы помочь ее сестре. Она взяла Джорджи за руку, а Генриетта положила пушистую мордочку на их переплетенные пальцы, одарив их нежной теплотой.

Лили посмотрела на отца, не зная, чего ожидать дальше. Его глаза были закрыты, темные брови сдвинуты. Она сразу поняла – он уже начал искать заклинания – и последовала его примеру, закрыв глаза и сосредоточившись на магии.

– Похоже, заклинания в тебя будто вшиты, – пробормотал он. – Странно. Нерисса никогда не любила шить, в этом я уверен.

– Слишком долго Джорджи жила с этой магией. Не удивлюсь, если она сама ее в себя вшила, – медленно произнес Аргентум.

Джорджи помотала головой:

– Нет, это не я. Я не хотела этого. По твоим словам получается, я сама во всем виновата, – прошептала она. Дракон нежно заурчал, и из его ноздрей вырвалась струйка переливающегося пара. Она окутала плечи Джорджи и блестящей дымкой осела на ее коже.

– Вы очень тесно связаны. Джорджи, я чувствую это. – Отец разводил руками в разные стороны, а пальцы были сжаты, будто держали тонкую нить. Вдруг Джорджи хихикнула.

– Щекотно!

– Я начал распускать вышивку.

Роуз положила руку ему на колено.

– Вы видите темную магию в виде вышивки? Как картину? Лили рассказывала, что вы создали заклинание – живые картинки на стене. Если ваша сила – это иллюстрации, а у Джорджи – нити, вы могли бы объединить усилия. А мы бы вам помогли. Кстати, моя учительница иногда вязала заклинания.

– Да, верно, – прошептал мистер Пауэр. – Почему я сам об этом не подумал? – Он закусил губу.

Джорджи вскрикнула и схватилась за живот, словно ее ударили. Декорация, которая иногда закрывала дракона от нежелательных глаз – полотно, свернутое в рулон и подвешенное к потолку, – внезапно с диким свистом раскрутилось. Кто-то из работников сцены недовольно закричал, но крик быстро оборвался: кажется, за кулисами поняли, что происходит. На темной ткани стала прорисовываться иллюстрация. Картинки из миллиона маленьких, аккуратных стежков. «Чем-то гобелен напоминает…» – подумала Лили. В Меррисот в главном коридоре висели несколько гобеленов, но они так выцвели, что от узоров остались лишь неясные очертания. А этот гобелен был настоящим, живым и ярко блестел. Стежки переливались и танцевали, наполненные волшебством.

– Это я так изнутри выгляжу? – удивилась Джорджи. Она хотела погладить гобелен, но отец отвел ее протянутую руку.

– Не получится. Это всего лишь картинка, созданная нашими силами.

– Нам надо распороть все изображение? – спросила Лили. Оно казалось ей просто огромным и очень сложным. Девочка вглядывалась в гобелен и видела сотни маленьких, живых и переплетенных картинок, которые перемещались, пытаясь скрыться от взгляда. Она попыталась сосредоточиться на одной из них, заставив себя думать о ней как о простой вышивке, а не части сестры, но это оказалось слишком сложно: глаза Лили сразу же наполнились слезами.

– Нет, – ответил отец. – Видишь толстые темные нити? Они разбросаны по всему изображению. Вот их нам надо вырвать.

– Двойная шелковая нить изменяет цвет и добавляет вышивке глубины, – заметила Роуз.

– Да, верно. Темная магия вшита в твою жизнь, Джорджи… – Отец вздохнул.

– Вы только посмотрите! – внезапно воскликнула Лили. Она протерла слезившиеся глаза тыльной стороной ладони и теперь показывала на середину картины. – Темная нить не коснулась центра! Видите, там цвета светлее?

Отец кивнул.

– Да, верно, темная магия пропитала не всю твою сущность, Джорджи, – обратился он к ней, сжав ее руку. – Но ты сама видишь, как ее в тебе много. Нам предстоит трудная работа.

– А если у нас не получится – что тогда? – тихо спросила Лили, но ей никто не ответил.

На некоторых картинках черная нить была неотъемлемой частью: она дополняла рисунок. Лили присмотрелась к одному из них и поежилась: темной магией там был выведен страшный волк, что восстал из лондонской пыли, когда мамина горничная Мартина напала на Джорджи. Лили до сих пор с содроганием вспоминала момент, когда он появился из кончика пальца ее сестры, пропитанный кровью, что сочилась из царапин, оставленных Мартиной. Такое сложное темное заклинание вылетело из Джорджианны с невероятной легкостью. Волк должен был защитить девочек от Мартины, но, сожрав ее, он вознамерился сделать то же самое с Лили и Джорджи. Тогда им на помощь пришла сила Лили – ее умение управлять погодой. В семействе Пауэров оно передавалось из рода в род, хотя сама Лили мало что о нем знала. Но она вдруг почувствовала, что может справиться с волком, – и справилась.

На гобелене Мартина, магическое создание, истекала зеленоватой жидкостью и пыталась убежать от серо-красного волка. Если они распорют темные нити, на картинке останется лишь Лили, испуганно прижимающая к себе Генриетту, и грозовые тучи, что начали собираться на небе.

– Это не просто темная нить, – нахмурившись, сказала Лили. – Генриетта ведь тоже вышита темными нитками, но цвета разные. В темной магии цвета будто бы вообще нет. – Ей не надо было смотреть на сестру, чтобы вспомнить ее бледное лицо и светлые волосы.

– Где она начинается? – спросил отец и подошел к гобелену поближе.

Все изумленно посмотрели на картину. Джорджи, держа на руках Генриетту встала. Аргентум свернул хвост, дав ей возможность подойти к гобелену, и расправил крылья, словно хотел укрыть всех от темной магии.

– Вот здесь… – прошептала она.

Услышав нарочито спокойный голос Джорджи, Лили сразу поняла, что та еле сдерживается, чтобы не заплакать. Или не закричать. Она встала и подошла к сестре, посмотрев на то место, куда она указывала. Отец сделал что-то с полотном, и теперь оно развевалось, словно на ветру, хотя никакого ветра в театре и быть не могло, и одна картинка начала постепенно увеличиваться. Увидев вышитую на гобелене сестру, Лили поежилась. Круглые щеки Джорджи сияли здоровым румянцем. Ей было не больше семи лет. Она стояла рядом с матерью в библиотеке Меррисот – Лили сразу узнала мебель из темного дерева и темные корешки книг с позолоченными буквами. Нерисса Пауэр держала стоявшую перед ней дочь за руку. Рты обеих были приоткрыты, словно они произносили заклинание. Изо рта Нериссы спиралью вырывалась тонкая темная нить и обвивала плечи Джорджи. Волосы девочки вмиг поблекли, а розовое платье мгновенно выцвело.

– Она начинается здесь, – тихо сказала Джорджи.

Лили бросилась к полотну и ногтями вцепилась в картинку. Разъяренная девочка рвала и метала, темная магия жгла ее пальцы. Одна нить порвалась, выбилась из общего ряда и теперь змеей развевалась над гобеленом.

– Лили, осторожно! – закричал отец. Он поймал ее за руку, не дав ей снова вцепиться в рисунок. – Только посмотри на Джорджи!

Лили замерла. На гобелене появились проплешины – но ведь этого они и добивались, верно? Маленькая Джорджи на полотне улыбалась, хоть и была испещрена пятнами.

– Посмотри на нее!

Вдруг Джорджи застонала, и Лили поняла, что именно пытается сказать ей отец. Он просил ее посмотреть на настоящую Джорджи – она лежала на полу, обхватив себя обеими руками.

– Это из-за меня? Из-за того, что я вырвала нити? – в ужасе прошептала Лили. Джорджи снова застонала. Внезапно она открыла глаза, тут же наполнившиеся слезами.

– Не останавливайся! Я чувствую – что-то происходит. Ты что-то вырвала из меня, Лили! Что-то ужасное!

– Я не знаю, что делать дальше… – Лили запнулась, увидев, как вздрогнула сестра, отвечая на зов темной магии.

– Скорее! – простонала Джорджи, и Лили, набравшись сил, отвернулась от нее. Она вцепилась ногтями в следующую картинку, на которой Джорджи сидела в библиотеке и читала огромные фолианты, а ее длинные волосы свисали на открытую страницу. Книга светилась темной магией, куполом поднявшейся над столом и загородившей Джорджи от внешнего мира.

«Интересно, а я тогда где была? – подумала Лили. – Может, на пляже? Или бегала с Питером в саду? Да уж, мне сильно повезло…» Она закрыла глаза и начала раздирать темные нити на картинке – и уже через мгновение Джорджи была в библиотеке одна, никаких книг рядом не осталось. Когда Лили вырвала последние черные нити магического купола, она заметила одинокую фигуру у окна – мама. Она обернулась посмотреть на дочь. Или, может, на дочерей. Лили охватило странное чувство, будто с этого гобелена мама видит ее насквозь. Она испугалась так сильно, что, услышав громкий визг, подумала, что это кричала мама – на полотне. Но нет. Это была Джорджи. Бледнее обычного, она приоткрыла глаза, но, кажется, ничего не видела. Сестра кричала, скорчившись на полу.

– Лили, хватит! Достаточно! – Роуз села на пол, положила голову Джорджи себе на колени и тихо, успокаивающе зашептала: – Шелковыми нитками мы зашьем все дыры, дорогая. Все будет хорошо, все будет хорошо… – Волшебница негромко запела заклинание, поглаживая Джорджи по волосам: – Сшей ее, свяжи ее, раны заживи ее.

Лили пришла в ужас, что причинила сестре боль, и расплакалась. Генриетта залаяла, просясь на руки, и Лили, чуть не захлебнувшись в слезах, подняла собаку.

– Она сама тебя об этом просила. Все будет хорошо.

– Да, но ты только посмотри на нее! – простонала Лили. – А вдруг она умрет?

Отец повернулся к младшей дочери.

– Помнишь, что она сказала? Что лучше смерть, чем жизнь с темными заклинаниями.

– Ты что, думаешь, она… – Лили шмыгнула носом.

Он покачал головой:

– Нет. Но я точно знаю, что Джорджи еще не до конца свободна. Извини, Лили. Слишком долгое время магия была внутри ее. Заклинаний слишком много. Одной попытки недостаточно. Мы должны действовать медленно и очень осторожно, тогда все получится. Лили, я видел людей, из которых вырвали заклинание. Если торопиться и не проявлять должного внимания… от человека останется лишь оболочка.

– Я вас, вообще-то, слышу, – послышался голос Джорджи. – Но мне все равно. Продолжайте.

Лили села рядом с сестрой.

– Давай завтра, хорошо? Ты как раз немного отдохнешь. Ты ведь сможешь снова сотворить этот гобелен? – спросила она у отца и улыбнулась Джорджи. – Можно мне завтра одолжить твои ножнички? Пожалуйста. А то я ноготь сломала, пока выдирала из тебя эти дурацкие заклинания!

В ней что-то изменилось. Последний раз Лили видела маму на корабле на пути в Нью-Йорк – тогда мать хорошо замаскировалась, превратившись в ворчливую капризную старуху. Сейчас на ней снова было шелковое платье, которое Лили так хорошо помнила, – мама всегда носила такие в Меррисот. За ней бежала кошка. «Интересно, почему у нее никогда не было питомца?» – сонно подумала Лили. Мать улыбнулась, обнажив зубы. С чего ты взяла, что мне нужен кот, чтобы наставлять меня на путь истинный, Лили, цветочек мой? Не люблю болтливых питомцев. Верность намного важнее.

Лили кивнула, вспомнив Мартину, мамину горничную, сотканную из сотен темных заклинаний, и глупого попугая, который был с мамой на борту лайнера.

Очень интересно, Лили, цветочек мой, как я попала в твой сон? Где моя Джорджианна?

Не знаю, – прошептала Лили. Она спала, поэтому не могла очень испугаться, но легкое волнение почувствовала сразу. Происходит что-то странное. Почему же ей не страшно?!

Заклинания должны были привести меня прямиком к Джорджианне, – продолжала мать. Она шла вперед по коридору сна, а ее золотое платье грозно шуршало и словно пламя освещало темноту. – Если, конечно, никто к ним не прикасался, – прошептала она, плывя по темноте прямо к Лили; в ее темных глазах блестела злоба. – Что ты сделала, Лили? Трогала то, что трогать запрещено? Я ведь чувствую, что заклинания разрушены и чуть ли не горят на твоих пальцах. Как глупо с твоей стороны. И в то же время умно. Глупо, умно и удивительно. Ты бы не смогла уничтожить мое заклинание, не смогла бы. Уж одна-то точно. Кто же помог тебе? Вот в чем вопрос. Джорджианна не могла это сделать. Так кто же твой помощник? – Глаза ее расширились. Злобный блеск исчез, и когда мать наклонилась над кроватью, Лили увидела лишь два черных камня.

Ведь это не мог быть… – пробормотала она, вытянув бледную руку Невероятно длинные пальцы приближались к Лили, намереваясь дотронуться до нее, но вдруг Лили закричала, отпрянула и… проснулась.

Глава пятая

– Что такое? – Вокруг Лили сомкнулись руки, и девочка попыталась вырваться, но через мгновение осознала, что это всего лишь Джорджи. – Лили, это я, хватит. Что случилось? Кошмар приснился?

Лили медленно кивнула и огляделась: в комнате царил полумрак. На коленях Лили сидел мопс, и его глаза, как два фонаря, блестели в темноте. Джорджи сидела рядом.

– Тебе редко снятся сны – особенно такие, – вздохнула Генриетта.

– Да, знаю, – слабым голосом ответила Лили. – Ты что-нибудь видела?

– Лишь урывками. Я видела ее. Это ведь она к тебе приходила, да? Мать?

– Мама?! – Джорджи крепче обняла сестру. Они с Лили, прижавшись друг к другу, сидели на кровати, и обе тряслись.

– Это всего лишь сон, – прошептала Лили.

– Ты уверена? – Джорджи вздохнула. – Она тебе раньше снилась? – Лили покачала головой. – Тогда это странно. Не думаю, что это сон. Может, что-то вроде предзнаменования?

– Нет. Все было как наяву. Она была там. И видела меня. И, кажется, поняла, что я сделала – порвала заклинания. – Лили сглотнула. – Боюсь, она скоро здесь появится.

– Но она же не знает, где мы, – быстро добавила Генриетта, но ей никто не ответил. – Верно?

– Я понятия не имею, как работают мамины заклинания, – прошептала Лили. – Я разрушила их, их часть, и вполне возможно, что мама смогла их отследить. И теперь знает, где мы. И направляется к нам.

– Но ведь раньше она не могла это делать, – неуверенно проговорила Джорджи. – Поэтому и отправила Мартину искать нас, когда мы только сбежали…

– Да, но ты вспомни, что произошло в Нью-Йорке, когда мама была совсем близко! Заклинания внутри тебя ожили, – напомнила ей Лили. Глаза ее уже привыкли к темноте. Бледное лицо Джорджи расплывалось перед Лили, будто пятно. – Они окрепли. Мама каким-то образом с ними связана. – Она услышала, как участилось дыхание сестры, и положила руку ей на плечо. – Не волнуйся. Мама не знает, что у нас есть Аргентум. И в ней не течет кровь Феллов, как в нас. Она не умеет разговаривать с драконами, к тому же он не будет ей помогать. Он на нашей стороне. – Лили была уверена в своих словах, хотя что-то ей подсказывало – драконы могут быть непредсказуемы.

– Да, это очень большое преимущество, – согласилась Джорджи, улыбнувшись.

Лили хихикнула.

– Очень большое, верно! – И Джорджи легонько толкнула ее локтем.

* * *

Когда сестры проснулись, в театре уже кипела жизнь, и Лили сразу поняла, что они с Джорджи проспали.

– Пойдем скорее к отцу, – сказала она сестре.

Они быстро оделись, застегнули друг другу пуговицы на платьях и умылись – в углу комнаты на высоком стуле стоял таз с водой. Поднявшись на сцену, девочки увидели Питера и Даниила: они обсуждали новые фокусы. Аргентум, растянувшись у новой декорации, которую красили художники, мирно спал – его самого отличить от декорации было невозможно. Один художник, держа в руках кисть и краски, даже забрался на него, чтобы достать до самого верха картонной сценки.

Даниил показывал отцу девочек сахарные пули, которые тот взвешивал в руке и сравнивал с пулями настоящими, и пистолет.

– Нет, только не это, – пробормотала Лили. – Я рассказывала тебе, как они чуть не перестреляли друг друга?

– Эй, привет! – крикнул Даниил, махнув им рукой. – Ваш отец поделился со мной несколькими интересными идеями, как сделать фокусы более правдоподобными. Оказывается, из засушенного жука можно получить очень убедительную искусственную кровь!

Лили кивнула.

– Где Роуз? – спросила она.

– Пошла искать старую подругу, – ответил отец. – Хочет попросить у нее несколько ингредиентов для защитного заклинания, чтобы Джорджи не пострадала, когда мы будем распутывать нить темной магии. Ее подруга держит магазинчик… хмммм, не очень законный, конечно. Там можно найти все необходимое.

Лили кивнула. Странно, что Роуз не сделала этого раньше, – это как раз в ее духе. Очень правильное решение. Если бы, конечно, их сейчас не пыталась найти сумасшедшая и жестокая волшебница. Роуз нужна им здесь и сейчас, в театре – кстати, на него стоило бы наложить охранные заклинания. Девочки надеялись на ее помощь.

Питер заинтересованно рассматривал Лили. Он забавно сдвинул брови – Лили это всегда смешило.

– Что случилось, Лили, цветочек мой? – спросил отец, обменявшись взглядами с Питером.

Лили посмотрела на отца, но ничего не произнесла. Она не знала, что сказать. В конце концов, Нерисса Пауэр не только ее мать, она еще и его жена. Интересно, папа скучал по ней, когда был заперт в темнице? Он возненавидел ее, узнав о заговоре против королевы, – но это единственное, в чем Лили была уверена.

– Твоя жена идет, – прямо ответила она.

– Нерисса? Сюда?

– Она мне приснилась. Прости, пожалуйста, – прошептала Лили.

– Нет-нет, ты не виновата. И как я сразу не подумал – конечно, заклинания с легкостью приведут ее сюда… – Он присел на угол низкого ящика, который готовил для фокуса, и Лили заметила, что Даниил вздрогнул. Нельзя сидеть на шкафах: никогда не знаешь, что может произойти, слишком сложные в нем механизмы. Но отец, кажется, ничего не заметил. – Нам надо защитить театр, – прошептал он, оглядываясь по сторонам и считая двери. Лили, правда, его больше не слушала.

Джорджи снова побледнела: легкий румянец, появившийся на ее щеках после вчерашнего заклинания, исчез. Она нервно мяла пальцы, а глаза ее бегали из стороны в сторону.

– Что, уже? – в ужасе вскрикнула Лили.

– Она рядом, – прошептала Джорджи.

Не об этом ее спрашивала Лили, хотя все понятно: Джорджи под властью темных заклинаний и ничего не слышит. Из ее ноздрей и рта вырвались тонкие струи розоватого пара, похожие на магический пар Аргентума. Возможно, именно так магия внутри Джорджи и научилась вырываться в змееподобной форме в большой мир – насмотревшись на дракона. Лили подошла к сестре, и пар закружился в ее волосах, покрывая их странной холодной липкой субстанцией. Лили понятия не имела, что это такое, – и Джорджи, наверное, тоже.

Розовой пленкой пар осел на губах, носу и глазах Лили. Почувствовав, что в жилах стынет кровь, девочка зажмурилась. Все мысли из ее головы будто бы испарились; их место заняло покорное осознание того, что ради сестры она сделает все, что угодно.

Питер вынул из кармана носовой платок и аккуратно вытер им лицо подруги, после чего быстро бросил его на пол – тот почернел и зашипел.

– С тобой все в порядке? Это было заклинание Нериссы, – прошептал отец, в ужасе уставившись на обгоревший платок – Думаю, она использовала кровь Джорджи, чтобы подчинить ее себе.

– Она забрала кровь из ее щек, – грустно ответила Лили. – Вчера, после того, как мы разорвали несколько нитей, Джорджи выглядела прекрасно! Но эта магия ее убьет! Джорджи! Джорджи! Что с тобой?

Лишь на долю секунды глаза Джорджи сфокусировались, но даже за такое короткое время Лили успела прочитать в них мольбу. «Помоги мне!» — испуганно закричала Джорджи – Лили услышала ее голос у себя в голове. «Уверена, она заставит меня сделать что-нибудь ужасное! Я не в силах помешать ей».

Лили взяла сестру за руку и вздрогнула – такой холодной оказалась ладонь Джорджи. Создалось впечатление, что темным заклинаниям не нужно было ее тело – духа, сущности было вполне достаточно. Они высасывали из нее всю жизнь и тепло. Лили обязана помочь сестре, защитить ее от заклинаний и мамы, но если Джорджи заснет, заклинания окажутся в ловушке. Так уже было: когда магия только начала проявляться, Джорджи намеренно падала в обморок, лишь бы никому не навредить. То же она сделала и у фонтана.

– Джорджи, закрой глаза! – крикнула Лили. – Может, у тебя получится им противостоять!

Глаза Джорджи закатились, и она потеряла сознание. Лили успела подхватить сестру и осторожно положила ее на пол. Кончиками пальцев она потерла веки сестры, представляя, как на длинных ресницах Джорджи серебрится сон, отгоняющий темную магию. Джорджи вздрогнула, и на мгновение ее губы растянулись в улыбке, но вдруг жизнь ее покинула, оставив после себя лишь бездыханное тело.

– Нерисса.

Лили еще не до конца привыкла к голосу отца, но его серьезный, настороженный тон ее искренне удивил и испугал. Она медленно обернулась и увидела, что в проходе посреди зала стоит мать. На ней – золотое платье, то самое, что Лили видела во сне. И мать ее снова улыбалась.

– Я искала тебя, Лили, – сказала она таким нежным голосом, что Лили покрылась мурашками. – Очень долго.

– Ты хотела сказать «Джорджи», – пробормотала Лили. Голос ее дрожал от страха. Неужели мать их перепутала?

– Мммм… – Ее голос сладкой струйкой, словно мед, проник в уши Лили. Никогда раньше мама не использовала на ней свои чары. Она ее даже никогда не замечала. – Да, сначала мне нужна была Джорджианна. Конечно, я смогла выследить ее благодаря заклинаниям, когда ты так любезно разбудила. Но, кажется, мне стоило уделять больше внимания тебе, Лили, а не Джорджи. Я выбрала не ту дочь.

Много лет Лили мечтала услышать эти слова. Она очень хотела стать для матери «той самой», завладеть всем ее вниманием. Лишь спустя годы она поняла, что на самом деле ей невероятно повезло – ее никто не замечал, никто не занимался ее воспитанием, и это ее спасло.

– Ты не получишь ни Лили, ни Джорджи, Нерисса. – Отец положил руки на плечи Лили, встав позади нее. В мгновение ока чары раскололись, и медовый голос матери показался Лили тошнотворным. Ее нежность была настолько наигранной, что Лили почувствовала себя глупо: как она могла поддаться этому заклинанию?!

– А она хороша, да? – прошептала Генриетта, сев около ног Лили. – Даже мне она понравилась. На мгновение. Но не волнуйся, Лили. Если что – я ее укушу!

– Пэйтон, любовь моя, ты оставил девочек мне. Это я занималась ими, пока ты строил из себя героя, – промурлыкала Нерисса.

– А ты решила вычеркнуть меня из своей жизни. Ты забыла все наши обещания и вступила в тайный сговор против королевы! – гневно бросил он ей в лицо.

Нерисса пожала плечами.

– Да, и именно заговорщики восстановят магию в правах и свергнут с престола тиранов, вернув стране былое великолепие!

– Наше былое великолепие – не более чем жизнь, полная свободы и роскоши, а еще угнетения наших людей, – выпалил он, но Нерисса лишь улыбнулась.

– Наших людей? Наши люди, Пэйтон, это маги – и все они со мной согласны.

– Я не согласна! – вдруг подала голос Лили.

Шурша по ковру подолом платья, мать подошла к сцене.

– Не волнуйся, дорогая, ты изменишь свое мнение.

– Нет! Никогда! – дрожащим голосом сказала Лили. – Я знаю, что королева София поступает плохо, но убивать ее – неправильно.

Она чувствовала тепло отцовских ладоней, что лежали на ее плечах, и его магию – еще не совсем окрепшую, но полную любви. Лили показалось, что сила отца цветком распускается над ней, укрывая ее от всех опасностей, и была совсем не похожа на магию мамы: отец делился с дочерью своей силой, хотя у самого ее было мало, а мама же умела лишь подчинять.

– Лили, не жди, что отец тебя защитит. Он просто не сможет. Мне он никогда не умел противостоять.

– Чего тебе от нее нужно?! – закричал Пэйтон. – Ты уже и так натворила дел, превратив Джорджи в безвольную куклу. Хочешь то же сделать и с Лили? Нет, ничего у тебя не выйдет! С вашим заговором я ничего не могу поделать, но втянуть в него девочек я тебе не позволю!

Нерисса одарила мужа ледяным взглядом.

– Дорогой, я с превеликим удовольствием отдам тебе Джорджи. Что мне с нее? Я хочу Лили. Она моя дочь. И у меня на нее прав больше, нежели у тебя. Думаешь, она унаследовала магический талант от тебя? И силу тоже? Вот еще! Ничего подобного.

Лили почувствовала, что дракон вздрогнул: он проснулся и вслушивался в разговор. Ждал, хотел узнать, что произойдет дальше. И был совершенно не согласен с мамиными словами. Аргентум зарычал, мысленно передав свое недовольство Лили, и девочка различила в его рыке поднимающуюся ярость. Сила и талант достались ей от отца, от рода Феллов, а совсем не от мамы. Какое облегчение! Страх, сгустившийся в груди Лили, чуть отступил. Она наблюдала за мамой: та подошла еще ближе, и вокруг ее темных волос заблестел виток магии. Теперь мать казалась выше и выглядела устрашающе.

«У нас есть то, чего нет у нее, – подумала Лили. – У нас есть мы. Дракон, Джорджи, Питер, Даниил, папа, Николас, Мэри и все-все работники театра. Они любят меня за то, какая я есть, а не потому, что боятся, что я им как-то смогу навредить…»

«Но не забывай, Лили, что это возможно, – мысленно ответил ей Аргентум. – Ты пока не понимаешь, на что способна. Не сдерживайся. Я рядом и помогу тебе, хотя ты не нуждаешься в моей помощи так сильно, как сама о том думаешь».

– Я вырву заклинания из Джорджи, она оказалась слишком слабой, как и все остальные. Я должна была бы догадаться. Все три девчонки – пустая трата времени. Но эта… – проворковала Нерисса Пауэр, посмотрев на Лили. – Мне надо было заниматься с ней с самого начала. Вот моя истинная дочь!

– Нет, неправда! – закричала Лили, слишком разъяренная, чтобы чувствовать страх. – Я совсем на тебя не похожа!

Но мать уже поднималась по ступенькам на сцену. Пэйтон Пауэр, Питер, Даниил и даже Аргентум замерли, не в силах ее остановить.

– Ты не можешь просто взять и вырвать заклинания из Джорджи, – дрожащим голосом сказала Лили. – Мы пытались это сделать – ты это знаешь. Ведь именно так ты нас и нашла. Но ей было очень больно! Расколдовывать ее надо медленно и аккуратно, иначе она погибнет!

– Конечно! Она же слаба и никчемна, – ответила мать, улыбнувшись. – А вот ты нет, Лили. Время уже на исходе.

– Она хочет теперь заколдовать тебя, – прорычала Генриетта, прижавшись к ноге Лили. – Отойди от нее, беги, прячься! Мы ее остановим!

– Но ведь она убьет Джорджи, если вырвет из нее заклинания! Джорджи ее дочь, как она может так поступить?! – Лили была не в силах поверить, что ее мать настолько ужасна.

– Конечно! Она сделала это с Люси и Прюденс, верно? Ты тоже можешь погибнуть, если она попытается заколдовать тебя. Это в любом случае плохая идея, – выпалила Генриетта. – Лили, беги!

Нерисса Пауэр засмеялась. Смех ее был ледяным – кажется, она даже не старалась казаться милой.

– Дорогая моя, не стоит. Ты все равно не сбежишь. Эта милая собачка ничем тебе не поможет. К тому же тебе не стоит бояться. Уверена, ты достаточно сильна, чтобы принять мои заклинания. – Она улыбнулась, обнажив зубы. – А если нет… Что ж, попытка не пытка. Есть и другие дети, но мне, конечно, всегда хотелось, чтобы нашей спасительницей стала именно моя дочь. Ты ведь намного сильнее этих глупышек Дисар. Наша семья должна возродить магию и вернуть стране величие. Наша, а не чья-либо еще! – В ее глазах блеснул огонек и сразу же погас. – Но время поджимает. У нас есть лишь несколько дней. Пора!

Она вдруг отвернулась от Лили и склонилась над Джорджианной, вытянув руки, будто хотела нащупать нити магии и вырвать их.

– Нет! – закричал Пэйтон, бросившись к ней. Его жена лишь улыбнулась и, подняв руку в мгновение ока его остановила.

– Ты не посмеешь, я в этом уверена. Не посмеешь. – Словно музыка, ее голос закружился вокруг него, и Лили мгновенно поняла, почему отец был так влюблен в Нериссу Да он до сих пор ее любит. Он поднял руки, намереваясь оттеснить жену от дочери, но не мог сделать последний шаг. Он боялся навредить Нериссе.

Но когда она наклонилась и схватила Джорджи за волосы, словно куклу, отец больше не смог сдерживаться.

Правда, было уже поздно. Он боялся навредить жене, а она бы и глазом не моргнула, если б пришлось навредить ему. Она бросила в него клубок магии – и сделала это так неаккуратно, что ослепила Лили. Темные заклинания напомнили девочке салют над рекой, смотреть который их с Джорджи водил Даниил.

Отец ахнул и упал на сцену, Нерисса же поспешно отвернулась. Она снова склонилась над Джорджи, и Лили бросилась на помощь сестре, но помочь ей не успела – мать схватила ее за запястье так сильно, что вырваться у Лили не получалось. Она билась, кричала, старалась вырвать руку и даже укусила мать – но та и бровью не повела. Не выпуская запястье Лили из цепких пальцев, она подтолкнула младшую дочь к старшей – так близко, словно хотела, чтобы Джорджи выдохнула все темные заклинания, а Лили их вдохнула, и девочка закричала еще сильнее. Она боялась, что этот вздох станет для Джорджи последним.

– Нет! – закричала она, отвернувшись от сестры.

Генриетта бросилась девочкам на помощь. Зубами она схватила воротничок платья Джорджи и попыталась оттащить ее в сторону, но собачка была слишком мала. И хотя Джорджи за последнее время сильно похудела, для мопса она оказалась непосильной ношей.

Время вокруг Лили будто бы остановилось. Страх проник глубоко в ее сознание. Самое ужасное, внезапно поняла девочка, что маме все равно. Нериссу не волнует, что Джорджи вот-вот умрет, Лили кричит, а их отец на сцене истекает кровью. Ее заботит лишь передача заклинаний. И она добьется своего. Остановить ее не мог никто. Аргентум пытался помочь, но он слишком большой, чтобы ввязаться в драку, не навредив заодно и девочкам. Перестав делать вид, что он всего-навсего декорация, дракон пригнул шею и стал водить головой из стороны в сторону, зашипев, как огромная змея. Больше он ничем не мог помочь.

Из-за кулис выбежал Николас. Лили показалось, он попытался сотворить заклинание, но мальчик был в такой панике, что у него ничего не вышло: на кончиках пальцев блеснуло и сразу же исчезло несколько искр. За ним стояли Даниил и Питер. Они в ужасе наблюдали за происходящим на сцене, но ничем не могли помочь – Нерисса раздавила бы их, словно мух, посмей они вмешаться.

«Почему Роуз ушла именно сегодня?!» – подумала Лили, застонав от боли. Мать приоткрыла ей рот и потянула Джорджи за волосы. Остановить ее никто не мог. После маминого нападения на отца у Лили раскалывалась голова, но вдруг девочка почувствовала ледяную магию, пришедшую на помощь Нериссе, чтобы вызволить из Джорджи темные заклинания. Какая же мама сильная! Еще одну схватку Джорджи не переживет. Мама вырвет из нее всю душу, все чувства вместе с магией, и от Джорджианны останется лишь прах.

Лили ничего не могла поделать. Никто не мог. Темная сила завладеет Лили. А если от ее собственной магии что-нибудь и останется, она будет скрыта слоем непробиваемых заклинаний. Лили сдалась. Ее окутала нежная, бархатистая тьма. Бороться с мамой бесполезно.

Но вдруг что-то толкнуло Лили сзади. Сначала она не поняла, что произошло. Послышался резкий хлопок, а потом – свист. Хватка мамы ослабла. Лили без сил упала на пол и огляделась, пытаясь понять, что случилось.

Перед Нериссой, сжимая в руках пистолет для фокуса с сахарными пулями, стоял Питер. Лили сильно ошибалась на его счет: хоть мальчик и не волшебник, он совсем не беспомощный.

Неужели он выстрелил в ее мать? Чужие заклинания, может, и не причинили бы ей вреда, но вот пуля…

Нерисса отпустила Джорджи, прижав к груди руку. Лили видела, как по рукаву платья потекла кровь. Мама ранена, но рана несерьезная и надолго ее не остановит.

Питер дерзко посмотрел на обидчицу. В пистолете была всего лишь одна пуля, а теперь не осталось ни одной. Мальчику только и оставалось, что с ненавистью смотреть на мать подруг. Внезапно та подняла руки, и Лили, заметив в ее глазах недобрый огонек, громко закричала. Она не знала наверняка, узнала ли мама Питера. Хотя вряд ли ей есть дело до немого слуги из Меррисот. Для нее Питер просто помеха, которую надо устранить, надоедливая муха. Сильнейший поток темной магии откинул Питера на другой конец сцены. Лили, всхлипнув, наблюдала, как мальчик падает.

– Нерисса Пауэр!

Лили повернулась, намереваясь встать, но мамина сила связала ее, словно паутина, и девочка не смогла пошевелиться. Кожа ее покрылась мурашками, почувствовав знакомый прилив добрых сил, когда Лили увидела Роуз: в красивой серой накидке она вышла на сцену из-за кулис, а за ней важно вышагивал Гус. Роуз ведь достаточно сильна, чтобы противостоять Нериссе, верно?

Краем глаза Лили заметила Даниила – он подбежал к Джорджи, взял ее на руки и отнес к Аргентуму Тот извивался на сцене, и из его ноздрей каждую секунду вырывались витки пара, будто у разъяренного чайника. Даниил аккуратно положил Джорджи на огромную лапу дракона.

«Лили, не забывай, что ты сильная волшебница! – услышала девочка в мыслях его голос. – Борись! Я помогу тебе, если будет возможность. Я боюсь тебе навредить».

Лили, извиваясь, старалась высвободиться из-под магической паутины, но лед темной магии сковал ее изнутри. Каждое движение причиняло ужасную боль. Она позвала на помощь собственную магию, но голова закружилась, и девочка снова сдалась.

– Ты не заслуживаешь этих детей, – сказала Роуз, склонившись над Лили. Нерисса лишь хохотнула.

– Я только хочу, чтобы мы жили в лучшем мире, – проворковала она сладким голосом.

Лили вдруг поняла, что мать сама себе не верит. Она ведь борется не за лучший мир, как утверждает, это всего лишь отговорка. Мать получает удовольствие, используя темную магию. Вот и все. Ей нравится сеять хаос и страх, пугать людей. Она даже страной хотела бы управлять, внезапно подумала Лили, покрывшись мурашками. Вот чего хочет ее мать: власти.

Роуз вздрогнула, коснувшись паутины, сдерживающей Лили. Нерисса не теряла ни секунды. Видя, что пожилая волшебница замешкалась, она сосредоточилась и направила в нее поток магии – такой сильный, что он обрел форму и его увидели все, кто был на сцене. Стальной сетью он сковал Лили и ладони Роуз. Чем больше Роуз сопротивлялась, тем сильнее становилась мамина магия. Гус неистово мяукал. Роуз упала на колени, и Лили, как могла, обхватила пожилую женщину.

Нерисса смотрела на эту трогательную сценку и улыбалась.

– Бедняжка Лили. Неужели ты думала, что эта старуха тебе поможет? – Вдруг она нахмурилась. – Что?!

Глаза Лили расширились от ужаса, когда она увидела, что за матерью неистовствует Аргентум. Расправив крылья над головой так широко, что они закрыли собой весь потолок, он зарычал и набросил на друзей серебристое облако магии, укутавшее их словно кокон. Сначала Лили не поняла, что именно произошло, но вдруг все прояснилось: Роуз и Лили, обессиленные, лежали на сцене, а мать понятия не имела, что именно они, стоя между ней и драконом, защищали ее от нападения. Она осталась одна – и Аргентуму нечего было страшиться.

При виде разъяренного дракона, буквально полыхающего ненавистью, Нерисса закричала. Аргентум видел, как она ослепила Лили, сразила мужа, а потом Роуз – все они были связаны с ним кровью Феллов, и вот пришло время расплаты. Он бросился к Нериссе, и его огромные когти в нескольких местах пробили деревянный пол. Дракон схватил ее, словно мышь, и подбросил в воздух.

«Не-е-е-ет! – Вокруг забурлила жестокая темная магия. – Ты не посмеешь!»

Лили чувствовала злость дракона и понимала, что он хочет сделать. Эта женщина причинила боль его друзьям, и Аргентум был готов разорвать ее на куски. Он хотел смерти Нериссы.

Но Лили этого не хотела.

Глава шестая

– Не надо! Знаю, ты хочешь убить ее, но не надо! – закричала Лили. – Не стоит. Мы не убийцы.

– Но она собиралась убить тебя! – негодовала Генриетта. – И сделала бы это, если б ее заклинания оказались сильнее. Посмотри на Джорджи – она еле дышит! – Собака перевела взгляд на отца Лили – тот все еще лежал на сцене. – Она чуть не убила твоего отца! – поспешно добавил мопс. – И Питера тут нет…

– Знаю… – прошептала Лили. – Но я не хочу быть как она!

Аргентум взмахнул лапой, в которой была зажата Нерисса, и прорычал:

– Ты слишком добрая. Она убила бы тебя и глазом не моргнула. Твой отец сильный волшебник, Лили, но и он едва не погиб.

– Едва? – дрожащим голосом спросила Лили.

– Он жив, – будто бы с неохотой признал Аргентум. Он был бы счастлив разорвать Нериссу в клочья, а Лили лишь усугубляла ситуацию. – Роуз тоже. Но они сильно пострадали и долгое время не смогут прийти в себя.

– Где Питер? – Даниил, подобрав со сцены пистолет, подошел к Лили. – Я видел, как он упал.

Лили закрыла глаза. Она все еще видела перед собой ту ужасную сцену: Питер стреляет в мать, Нерисса насылает на него заклинание, и мальчик падает… Это напомнило ей, как Питер соскользнул со спины дракона и Лили подумала, что потеряла его навсегда. Но если тогда все обошлось, то сейчас – вряд ли. Ни отец, ни Роуз не смогли противостоять маминой магии, что уж говорить о немом слуге…

– На авансцене между газовых фонарей, – прошептала она. Подняв глаза на дракона, с дрожью в голосе она добавила: – Я передумала. Сожри ее. Мне все равно.

Маленькие глаза Генриетты блеснули. Лили знала, как сильно мопс любит Питера. Ей нравилось, что он тихий, спокойный и на него можно положиться. Иногда Лили казалось, что Питер понимает Генриетту, хотя читать по ее губам он не мог. Медленно, осторожно собака подошла к краю сцены и посмотрела в зал. Пыльные бархатные сиденья виднелись в полутьме.

– Я его не вижу, – прошептала она.

– Что значит «не видишь»? Хочешь сказать – от Питера ничего не осталось?! – Голос Лили дрогнул. Она подбежала к Генриетте и осмотрелась. Казалось, зал полон, а зрители просто затаили дыхание в ожидании магии. Но это совсем не представление. Не будет счастливой развязки, а Даниил не сообщит заинтригованной аудитории, что его юный помощник цел и невредим и прячется за кулисами, вот-вот выйдет из-за потайной двери или появится из ниоткуда на последнем ряду между удивленными зрителями.

Лили посмотрела в глубь зала: там действительно кто-то стоял и, кажется, не понимал, что вообще происходит. Вот фигура двинулась к сцене по потертому ковру – Лили, дрожа и не отрывая взгляда, следила за ней. Вдруг она подпрыгнула, взвизгнула и бросилась к Питеру:

– Мы думали, ты погиб! Я боялась, что мама превратила тебя в пыль. Как же ты спасся?

Питер лишь пожал плечами. Лили схватила мальчика за руку и потащила за собой к сцене – и пусть он бледен как никогда, главное – он жив!

– Заклинания, помнишь? – Генриетта вдруг оживилась. – В Доме Феллов на него наложили столько заклинаний, что теперь ему все нипочем! Он даже к отцу твоему смог пройти, хотя дверь была заколдована.

– Да, я совсем забыл, – удивился Аргентум. Говорить ему было трудно, так как в зубах дракон все еще держал злую чародейку – та была без сознания. Он встряхнул ее, и Лили поежилась. Мама выглядела невероятно хрупкой. Если они не придумают, что с ней делать дальше, Аргентум сожрет ее – в этом Лили была уверена.

– Пожалуйста, никогда больше так не делай! – сказала она Питеру, забралась на сцену и помогла подняться другу. – Ты каждый раз нас спасаешь. Не думай, что я жалуюсь, но я боюсь за тебя. Ты вообще представляешь, какие могли быть последствия?!

Питер снова пожал плечами и сел на пол рядом с отцом Лили. Он снял с шеи шелковый шарф и начал обмахивать им мистера Пэйтона. Потом вытащил из кармана блокнотик и написал: Не было времени думать. Ненавижу ее. Прости, но это правда. Не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что с Дж.

– Я тоже ее ненавижу, – медленно ответила Лили. Странно, что фраза далась ей так легко. Обычно дети питают к матерям совсем иные чувства, но в то же время далеко не все матери хотят убить своих детей. – Что нам с ней делать?

Давайте избавимся от нее, – предложил Питер, посмотрев на дракона.

– С огромным удовольствием! – ответил тот.

– Но она же моя мать… – прошептала Лили. – Знаю, я сама сказала Аргентуму что он может ее сожрать, но я же не могу просто взять и попросить его…

– Об этом меня просить не надо. Решай скорее, Лили. В твоей матери много вкуснейшей магии. Темной, словно шоколад, подаренный мне Даниилом. Насыщенной, слегка горьковатой. Давай говори, что дальше.

Лили взволнованно оглядела сцену. Как бы ей сейчас пригодилась помощь отца, Роуз или даже Джорджи! Но все трое были без сознания, истощенные магическим поединком. Даниил на руках поднял Джорджи и попросил работников сцены, испуганно выглянувших из-за кулис узнать, что происходит, отнести Роуз и Пэйтона в их комнаты. Спрашивать совета Лили было не у кого. Ей придется самой принять это сложное решение.

Принцесса Джейн склонилась над Роуз и поднесла к ее носу нюхательную соль. Лили нахмурилась. Долгие годы принцесса была заперта в комнате Дома Феллов – вот что делают с людьми, от которых хотят избавиться, но убить которых не поднимается рука. Их запирают – раз и навсегда. Хотя и эта идея казалась Лили ужасно жестокой. Девочка потерла глаза руками и снова задумалась. Что же делать? Нерисса убила много людей – даже собственных дочерей, сестер Лили. И чуть не убила Джорджи. Может, мать совсем недостойна снисхождения?

Генриетта нежно ткнулась мокрым носом в ногу Лили, и девочка подхватила теплую пушистую собачку на руки.

– Не знаю, что делать, – прошептала она.

– Я тоже, – неохотно признался мопс. – У меня ни одной хорошей идеи, только дурацкие. Может, отправить ее обратно в Меррисот? Запрем ее на острове, пусть сидит там…

– Можно… – ответила Лили и вдруг крепко обняла собаку. – Меррисот! Генриетта, ты гений! Картина! Я же вызвала тебя с картины! Ты только подумай! – Она побежала по сцене к огромному полотну, что иногда закрывало дракона от посторонних. За ней последовал Питер, а Аргентум, заинтересовавшись, выгнул шею. – Вот, смотрите…

В театре Даниила показывали не только фокусы, иногда публика могла насладиться и балетными сценками. В последнее время балетная труппа ставила «Спящую красавицу». Для такого романтичного номера огромное полотно разрисовали сказочной сценкой: высокий дворец с острыми шпилями, уходящими в глубокую пустоту каменные стены и башни, казавшиеся настоящими, и буйно разросшиеся розы – розы повсюду Лили встала перед полотном в деревянной раме и указала на нарисованное окно:

– Видите?

– Нет, – ответила Генриетта, уставившись на окно. – Там ничего нет.

– Верно. Но могло бы быть! Аргентум, ты понимаешь, о чем я? Своим первым заклинанием я вызвала Генриетту с картины. Я пыталась ее нарисовать, и она сошла с портрета. А можно сделать все с точностью до наоборот? Отправить кого-нибудь на картину? Заключить в ней?

Дракон глубоко вздохнул, из его ноздрей вырвались струйки пара и сгустились у пустого окна.

– Думаю, да, – ответил он. – Хорошая идея. Не такая хорошая, как съесть твою мать, но что-то в ней есть…

– Хотите запереть Нериссу в моей декорации?! – воскликнул Даниил, в ужасе посмотрев на Лили.

– Да, если поймем, как это сделать, – сказала девочка.

– Но мы же постоянно перерисовываем сценки! Прямо поверх уже существующего рисунка! «Спящая красавица» закончится, на смену придет новый балет, на полотне не останется башен!

Лили прикусила губу:

– Думаю, что бы вы там ни нарисовали, мама все равно будет внутри полотна. Даниил, пожалуйста! Я не знаю, что еще можно сделать. Это, конечно, звучит ужасно: запереть ее в нарисованной тюрьме, но оттуда мама хотя бы сможет смотреть представления! – Она хихикнула, а Питер нахмурился.

Генриетта, не такая терпеливая, как он, легонько куснула Лили за лодыжку.

– Лили, хватит!

– Ладно, прости.

– Хорошо, согласен, – неохотно ответил Даниил и осторожно передал Джорджи на руки плотнику Сэму. – Но если что-то случится: она начнет колдовать с картины, насылать проклятия на танцоров или что-нибудь в этом роде, – я сожгу полотно. Понятно?

– А ты ничего не говори танцорам, и все будет нормально, – предложила Генриетта. – Вы слишком суеверны.

– Скорее! – прорычал Аргентум. – Ее магия начинает оживать, я ее чувствую.

Лили подбежала к банкам с краской и малярным кистям, схватила одну, а Питер в это время приволок стремянку. Он держал ее с одной стороны, Даниил – с другой, пока Лили взбиралась вверх, стараясь не упасть. Она несколько раз летала на драконе: почему же ей страшно просто залезть на лестницу?!

– Поднимите меня, – приказала Генриетта Даниилу. – Я нужна ей. Когда-то я сама была картиной, Лили без меня не обойтись.

Прижавшись к ногам девочки, мопс смотрел на полотно, а Лили сосредоточилась, призывая магию. Сила, казалось, спряталась где-то глубоко внутри ее, страшась выйти наружу. Все тело Лили ломило от боли. Но это ее единственный шанс спасти сестру и себя тоже, она просто обязана сделать все правильно. Девочка закрыла глаза. В голове закружились воспоминания о детстве, проведенном в Меррисот, когда она пряталась от мамы, а Джорджи все глубже уходила в себя под влиянием темной магии. Лили вспомнила, как мама отправила Мартину искать девочек, и почувствовала, что магия внутри слегка ожила. Крепко сжав малярную кисть, Лили взмолилась, чтобы у нее все получилось.

– Все будет хорошо, малышка, – прошептал Аргентум. – Держись крепче.

Лили посмотрела вниз. Дракон положил Нериссу на сцену. Изогнув шею, он дотянулся мордой до стремянки и огромными блестящими черными глазами взглянул на Лили. Она почувствовала внезапный прилив сил, как в детстве: тогда ей снились волшебные сны и Лили верила, что может летать. Магия дракона нахлынула на нее могучей волной, и голова девочки закружилась. В этой необычной слабости она вдруг поняла, что все возможно. И все получится.

Малярная кисть вдруг встрепенулась сама по себе, и Питер передал девочке банку краски. Он выглядел удивленным: никак не мог понять, кто же попросил его это сделать. Лили окунула кисть в краску и провела ею по холсту. После этого кисть, кажется, зажила собственной жизнью: она стала оставлять мазки тут и там, руководя рукой Лили.

– Цвета… ей нужны цвета, – прошептала Лили. Она вспомнила темные волосы мамы, ее золотое платье и молочно-бледную кожу. Кисть вздрогнула, сбитая с толку Потом в сознании Лили всплыла коробка красок, которую задвинули на покрытую толстым слоем пыли полку, где она ее и нашла. Все тюбики и баночки не открывались, краска сухой корочкой покрывала их края. Наверное, эта коробка много лет назад принадлежала кому-нибудь из рода Пауэров – девочек ведь учили рисовать акварелью. Лили вспомнила названия цветов, написанные на красках. Целыми днями она повторяла их, пытаясь выучить. Тогда мама уже начала заниматься с Джорджи, а Лили так жаждала магии, что эти названия казались ей частью заклинания.

– Ализариновый красный, китайский белый…

Угольно-черный, виридиан…[1]

Цвет красной фасоли, бледно-желтый…

Колькотар…

Лили запела и почувствовала, как кисть в ее пальцах начала танцевать. По телу девочки разлилось теплое радостное чувство – ее магия работает, она не так безнадежна, как когда-то о ней думала мама. Но ей нельзя отвлекаться! Нельзя! Иначе ничего не выйдет.

– Колькотар… – пропела она. Один художник-постановщик недавно рассказал ей, что значит это слово. Колькотар – caput mortem – это краска смерти. Ее извлекали из мумий – тел людей, умерших тысячи лет назад, когда погибших не хоронили, а мумифицировали. «Мумия» похоже на «мамулю», как интересно…

– Колькотар… – снова пропела Лили. Кисть мазнула по холсту. – Лимонный. Фиолетовый. Розовый.

Как там Роуз? Нет, нельзя отвлекаться! Не хочется помещать собственную мать в нарисованную тюрьму, но выхода нет…

– Цвет зеленого мха, индиго[2], кобальтовый желтый… ультрамарин![3] – Лили вздрогнула и уронила кисть. Девочка покачнулась, и Генриетта, испугавшись, что Лили сейчас упадет, громко взвизгнула, но дракон не дал этому случиться, поддержав Лили огромным носом.

– Где мама?! – прошептала она, посмотрев вниз. – Ты отпустил ее?!

– Вот, смотри, – довольно ответил дракон. – Заклинание сработало. Мне бы, конечно, хотелось сожрать твою мамашу, но не могу не признать – ты молодец, Лили. Ты очень сильная волшебница!

– Она там? – прошептала Лили, посмотрев на холст. – Ой…

Мать, стоя у окна, устремила взгляд на сцену. Странно, что на лице ее не полыхала злость, а губы не скривились в жестокой усмешке – Лили была уверена, что мама сразу же попытается разорвать холст и вырваться наружу. Но на лице Нериссы застыло мечтательное выражение, в нарисованных глазах не было ни капли злости, а рука ее покоилась на камне.

– Она кажется счастливой… – прошептала Лили.

Аргентум фыркнул, и из его рта вырвалось небольшое пламя.

– Она больше не в силах бороться. Молодец, Лили.

Генриетта попросилась на руки Лили.

– Отлично. С одной разделались. Сколько еще осталось заговорщиков? – спросила она.

Глава седьмая

Вопрос Генриетты все никак не выходил из головы у Лили. Она бегала по театру: заглядывала то к Джорджи, свернувшейся в кровати, то к отцу, иногда заходила к Роуз, но та никогда не бывала одна – принцесса, кажется, всем довольная, ухаживала за подругой, не оставляя ее ни на секунду. Мисс Джейн призналась Лили, что наконец-то не чувствует себя бесполезной, вышивая узоры на платье для Марии, ведь она рядом с Роуз и следит, чтобы с подругой ничего не произошло.

Обе пожилые волшебницы уже почти пришли в себя после ужасной схватки, но были сильно истощены. Лили надеялась, отец скоро наберется сил и восстановит гобелен – уже пора распутать нить темной магии до конца, освободив Джорджи от маминого влияния. Но силы к мистеру Пэйтону возвращались медленно, а Джорджи так и не очнулась. Она стонала, будто ей снились кошмары, и ворочалась в кровати. Генриетта не отходила от Джорджианны ни на шаг, когда Лили убегала по делам.

Сколько еще магов вступили в ряды заговорщиков? Мама говорила, что есть другие дети, находящиеся под властью заклинаний, как Джорджи. Нерисса даже знала девочек Дисар, близняшек Кору и Пенелопу, которые предали Лили и Джорджи и отправили их в исправительную школу Дом Феллов. Еще мать сказала, что у них осталось мало времени. Наверное, главная схватка между магами и королевой должна была вот-вот произойти. Но как Лили узнать это наверняка? В темных коридорах театра ее всегда охватывала дрожь. Как же им остановить заговор?! А если они попытаются свергнуть с престола королеву Софию уже сегодня?! Ведь это возможно. Но если такое произойдет – магию возненавидят все! Как можно доверять заговорщикам?!

На следующий день после поединка с Нериссой Лили, оставив Генриетту спать рядом с Джорджи, взбежала на сцену и села у декорации с нарисованной башней. Полотно, окруженное другими сценками для балетного номера, уже высохло. Нерисса все так же смотрела в окно башни, а перед ней расстилалась сказочная страна, которую она видела – по крайней мере, Лили была в этом уверена.

– Не думаю, что мне стоит с тобой разговаривать, но… – прошептала она. – Никто не знает, что придет тебе в голову… Даниил вечно занят, Питер тоже. – Когда отец показал Даниилу и Сэму, какие продуманные и аккуратные вышли у Питера чертежи, мальчика сразу же взяли в помощники – и он все время проводил на сцене, бегая за Сэмом с инструментами, которыми тот никогда раньше не пользовался, но которые, по мнению Питера, могли пригодиться. – Да и общаться с ним трудно. Когда он только берет блокнот, сразу становится таким серьезным, что я теряюсь. Что же мне делать? Ты сказала, времени почти не осталось. – Она посмотрела на бледное мамино лицо на картине. – Ты ведь знаешь, что произойдет, да? Никто, кажется, даже не понимает, как все это серьезно и опасно. Нельзя терять ни минуты, надо остановить заговорщиков. Но я не знаю, с чего начать! – Лили застонала и закрыла лицо ладонями.

– Лили! – К Лили во всю прыть неслась Генриетта. – Ты должна это увидеть!

– Что такое? Джорджи очнулась?

Мопс помотал головой:

– Нет. Она все еще спит. Мне так кажется.

Лили, покрывшись мурашками, быстро встала и посмотрела на собаку.

– Тебе кажется?! – спросила она.

Генриетта пожала плечами, и на мгновение Лили показалось, что она не собака, а человек.

– Глаза у нее открыты, – медленно ответил мопс. – И она ходит. Но, кажется, все еще спит.

– Ходит?! – вскрикнула Лили. – Отведи меня к ней!

– За этим я сюда и прибежала, – пробормотала Генриетта. – Сюда, пойдем. – И она повела Лили по коридору, что вел в глубь театра от гримерной. – Уже почти пришли. Странно, не думала, что Джорджи так далеко уйдет, ей еще трудно двигаться.

Они завернули за угол и увидели Джорджи – та, в старой ночной рубашке, стучала в дверь, что вела на улицу.

– Джорджи, что ты делаешь?! – Лили бросилась к сестре. Она попыталась схватить ее за руку, но Джорджи будто бы и не почувствовала прикосновения Лили. Джорджи продолжала стучать в дверь, теребить дверную ручку и водить пальцами по замочной скважине. Лили закрыла собою дверь и посмотрела на сестру. Генриетта сказала, что, по ее мнению, Джорджи еще не проснулась – но Лили не понимала, как такое возможно. Джорджи натыкалась бы на все подряд, верно? Лили вдруг вспомнила, как давно, еще в Меррисот, вечно бледная Джорджи ходила, словно во сне, окутанная странной магией и ничего не замечая. Может, Генриетта просто перепутала и Джорджи снова замечталась?

Но когда Лили заглянула в глаза сестре, она увидела лишь пустоту – никакой жизни в них не было.

– Видишь? – угрюмо спросила Генриетта. – Она все еще спит. Или без сознания. Называй как хочешь.

– По-моему, она борется изо всех сил, пытаясь очнуться, – прошептала Лили. – Куда она так рвется?

Генриетта посмотрела на Джорджи – та прижала ладони к замочной скважине и, кажется, пыталась понять, что это перед ней за преграда.

– Это не она, верно? Это заклинания. Куда им так хочется попасть? Вот это правильный вопрос!

– Кажется, началось, – дрожащим голосом ответила Лили. Она боялась произнести это вслух – ведь речь идет о государственной измене, поэтому девочка шептала, хотя рядом больше никого не было. – Заговор. Заклинания готовы и хотят помочь заговорщикам. У них появилась цель, и они полностью подчинили себе Джорджи…

– Не говори так! – воскликнула Джорджи, и Лили ахнула, посмотрев на сестру.

– Так ты не спишь!

– Почему я в ночной рубашке? – внезапно спросила Джорджи, с ужасом осознав, что она стоит посреди коридора в таком неприличном виде. – Лили, что происходит?! – Ее глаза расширились. – Мама! Где мама?! Она тут?! Она уже пришла?! Надо прятаться! Или бороться! Но я не смогу ей противостоять, Лили! – Глаза Джорджи закатились, и Лили вздрогнула, увидев это. Она встряхнула сестру.

– Хватит! Успокойся! Ты ничего не помнишь! – Она глубоко вздохнула. – Джорджи, ты с прошлого утра была без сознания. Когда появилась мама, заклинания в тебе проснулись, и я помогла тебе заснуть, чтобы ты ненароком не помогла маме и не навредила себе самой.

Джорджи в ужасе посмотрела на Лили, схватив ее за руку.

– Так все обошлось? Никто не пострадал? Что произошло?

– Покажи ей, иначе она не поверит, – посоветовала Генриетта.

Лили кивнула и взяла Джорджи за руку.

– Пойдем. Сама увидишь. Папа и Роуз уже почти пришли в себя – мама направила на них такой поток магии, что они не выдержали. Мама все время насмехалась над папой, говорила, мол, он никогда не мог ей противостоять и не причинит ей вред, не сделает ей больно, и сначала отец действительно сомневался, но под конец, кажется, уже готов был дать ей отпор, только вот мама оказалась быстрее. А потом она бросила в меня заклинанием, а когда Роуз пыталась мне помочь, это заклинание вытянуло из нее все силы. У мамы была очень подлая магия. Злая, жестокая. Сильная, конечно, тоже, но все равно…

– Была? – прошептала Джорджи. – У мамы больше нет магии? Мы что, победили? Но как?!

Лили пожала плечами:

– У нас же есть дракон, забыла? Сначала он не мог ничем помочь – боялся случайно нам навредить, но когда мама напала на Роуз и меня, он так рассвирепел, что не смог сдерживаться. Мы обе упали, мама осталась стоять на сцене, и он поймал ее… Вот так все и произошло.

Джорджи побледнела еще сильнее, если это, конечно, вообще возможно, и глаза ее заблестели.

– Он ее проглотил? – прошептала она с неприкрытым восхищением.

– Нет! А все потому, что наша маленькая мисс «я вся такая добрая» ему не позволила, – ответила ей Генриетта. – Теперь ваша мать всегда будет рядом с нами, и никуда нам от нее не деться! – добавила она, просеменив к декорациям, а удивленная Джорджи последовала за ней.

– Это ведь твое заклинание, Лили, да? – спросила она, разглядывая нарисованную мать. – Невероятно… Вот это да! Какая сильная магия!

– Мне помог Аргентум, – призналась Лили. – В этом не только моя заслуга.

– Но все равно… – Джорджи положила руку сестре на плечо. – Ты намного сильнее меня!

– Именно. Поэтому Нерисса и собиралась вырвать из тебя заклинания и вложить их в Лили. – Голос Генриетты эхом разнесся по сцене. Джорджи застыла на месте.

– Она так сказала?

– Ага. – Лили взволнованно посмотрела на сестру.

– Она знала, что это меня убьет, но все равно была готова так поступить? – уточнила Джорджи.

– Она боялась, что Лили тоже не сможет этого пережить, так что ты не одинока. Нерисса сказала – время поджимает. Наверное, потому ты и свихнулась: в тебе ожили заклинания, почувствовали, что заговор вот-вот свершится.

Лили с укоризной посмотрела на собаку: ей-богу, Генриетта ужасно бестактна! Причем не совсем ясно – она нарочно так себя ведет или у нее случайно получается?

– Я не свихнулась! – сказала Джорджи, но голос ее дрогнул – кажется, она сама не была уверена в своих словах. – Лили, думаешь, я сошла с ума?

– Ты бегала по театру в одной ночнушке и пальцами пыталась разодрать дверной замок, – ответила Генриетта. – И с глазами у тебя что-то было не так. По-моему, ты свихнулась.

– Ты очнулась! – На сцене появился Даниил, в руках он держал охапку рекламных листовок. – Все нормально? – спросил он и вдруг смутился, заметив, во что Джорджи одета – точнее, во что она не одета, и опустил взгляд.

Джорджи покраснела.

– Я пойду переоденусь, – сказала она.

– Ой, да какая разница, что на тебе надето! – воскликнула Лили. – Джорджи ходила во сне, – поспешно объяснила она Даниилу. – Нам кажется, заклинания внутри ее проснулись, почувствовав, что заговор скоро свершится. Либо это просто влияние мамы.

– Нет, не похоже на маму, – прошептала Джорджи. – Я смутно помню, что делала – я куда-то шла, в какой-то дом у реки…

Лили повернулась к сестре.

– Если ты помнишь, куда тебя вели заклинания, мы сможем найти заговорщиков и остановить их!

– Целую банду сильнейших волшебников вроде твоей матери?! – неуверенно спросил Даниил. – И как ты их остановишь? Полетишь к ним на драконе?

– Я не помню, где этот дом, – медленно ответила Джорджи. – Высокое белое здание. Там много детей… – Она вздрогнула. – Может, мне не стоит больше спать? Вдруг что случится?

– Или наоборот… – задумчиво проговорила Лили. – Если ты заснешь и снова попытаешься найти тот дом – ты выведешь нас прямо к заговорщикам!

Джорджи поежилась.

– Подождите! – Даниил посмотрел на рекламные листовки, что держал в руках, будто видел их в первый раз. – Вот. – Он протянул один лист Джорджи и Лили.

– Что? – спросила Лили. Нахмурившись, она начала читать рекламу.

«Юбилей правления Ее Величества!

Особые представления в королевскую честь!

Конный парад – принять участие могут все желающие!

Живые картины!

Приходите, не пропустите!»

– Где ты возьмешь лошадей? У нас же их нет.

– Сэм сказал, у его знакомого есть пони, – робко ответил он. – И он согласен дать его нам на один вечер. Правда, придется держать его подальше от дракона. – Он кивнул в сторону Аргентума. – В любом случае я не об этом. Видите, грядет празднество. Пятьдесят лет назад королева София была коронована. По всему Лондону пройдут парады, шествия, у реки обещают увлекательное представление. Королева тоже должна там появиться – это же праздник в ее честь. Она, конечно, болеет, но на торжестве появиться просто обязана.

– А, я поняла, о чем ты! – в ужасе прошептала Лили. – Все знают, когда и где появится королева…

– Именно! – Даниил кивнул. – Тысячи людей придут на праздник. Отличная возможность для попытки переворота. – Он посмотрел на Джорджи и снова покраснел. – Осталось три дня. Нам надо как-то пережить эти три дня, вот и все. А потом все закончится.

Джорджи робко улыбнулась, но Лили была решительно настроена:

– Нет! Мы не можем просто сидеть сложа руки! Конечно, надо защитить Джорджи и всех остальных, но этого мало. Если мы хотим восстановить магию в правах, мы обязаны помешать заговорщикам! – Она взяла сестру за руку. – Джорджи, пожалуйста! Если мы спасем королеву Софию, она выслушает нас и будет на нашей стороне!

– А вдруг ты ошибаешься? – серьезным тоном спросила Генриетта.

Лили вздохнула.

– Тогда нам придется переехать. В Америку, например.

Генриетта фыркнула.

– Что ж, я согласна. Только не в тот ужасный дом, Лили, он просто отвратителен!

– Если у нас не получится предотвратить переворот, нам придется уехать, – прошептала Лили. – Я не хочу жить в стране, которой будут править Джонатан Дисар и его приспешники. Они думают, магам все позволено, но это не так! Джонатан Дисар много лет притворялся, что он не волшебник, чтобы войти в доверие к королеве. Он на все способен!

– Даже превратить дочерей в оружие, – пробормотала Джорджи. – Самое обидное, я даже не знаю, как могут повести себя заклинания. Если бы знала – было бы проще их остановить.

– Может, твой отец что-нибудь подскажет? – предположил Даниил. – Питер сказал, он проснулся.

– Если бы он знал, что делать, он бы нам уже сказал, – вздохнула Лили.

Даниил пожал плечами.

– Возможно. Но он ваш отец – может, боится вас напугать…

– Именно. – На сцену, опираясь на руку Питера, вышел отец. – Так и знал, что ты думаешь обо мне, Лили! – Он улыбнулся, заметив изумленный взгляд дочери. – Простенькое, но полезное заклинание. – Когда он посмотрел на Джорджи, улыбка с его лица исчезла. – Я боялся делиться с вами своими подозрениями, очень боялся. Но так больше не может продолжаться. Вы должны знать.

– Знать что?! – резко спросила Джорджианна.

– Что ты погибнешь. Заклинания убьют не только королеву Софию. Они убьют и тебя тоже, – спокойно ответил отец. – Ты станешь жертвой, Джорджи. Ты и другие дети.

– Они все умрут?! – воскликнула Лили, почувствовав тошноту.

Отец кивнул.

– Думаю, да, хотя не могу быть полностью уверен. Не знаю, какая оборотная сторона у этой магии.

– Получается, все заговорщики растили своих детей, учили их, помогали им – и в то же время знали, что все они умрут? – Лили вздрогнула. – Это же ужасно! Но чего еще ждать от темной магии… – Она посмотрела на сестру. – Ведь для заклинания с волком понадобилась твоя кровь. И вчера тоже, когда ты попыталась подчинить меня себе…

Джорджи кивнула.

– Да, хотя я мало что помню из вчерашнего. Как думаешь, Кора и Пенелопа знают, на что идут? – Она нахмурилась. – Или, может, в них другие заклинания? Вряд ли девочки согласятся стать жертвами. Я видела их всего раз, но не думаю, что они способны на подобное!

Лили возразила:

– Нет. Им хочется быть частью нового мира, новой страны, которой правят маги.

– Да, точно… – согласилась Джорджи.

Пэйтон Пауэр вздохнул.

– Заклинание будет сильнее, если девочки сами согласятся умереть – ради общей цели, но этому невозможно научить. – Глазами, полными слез, он посмотрел на Лили. – Далеко не каждый юный волшебник такой же храбрый, как ты. Боюсь, Кора и Пенелопа даже не представляют, что должно случиться. Им просто сказали, что это будет нечто невероятное и замечательное, – и они поверили.

– Прямо как ты, Джорджи… – грустно сказала Лили.

Та задумчиво на нее посмотрела.

– Может, стоит им рассказать?

– Коре и Пенелопе? – удивилась Лили. – Они же нас предали! Они сдали нас Королевской страже! Из-за них мы и попали в Дом Феллов!

– Да, но ведь мы сами хотели туда попасть, чтобы узнать что-нибудь о тюрьме для волшебников, – заметила Джорджи. – Мы и Питера там встретили!

– Но они-то этого не знали! – настаивала на своем Лили. – Они ведь и своих друзей тоже подвели. Девочки так обезумели от желания стать главными в заговоре, что испугались нас. Уверена, они боялись, что честь убить королеву выпадет нам, а не им!

– Он не хотел вас туда отправлять, в Дом Феллов, – внезапно вмешалась в разговор Генриетта. – Их отец. Он этого не хотел. Я слышала его разговор со стражниками, он убеждал их не посылать вас в ту школу. Я тогда еще была под влиянием заклинаний и не могла двигаться, но со слухом никаких проблем не было. Их отец был просто в бешенстве. Сказал – это пустая трата вашего таланта, вы очень сильные волшебницы, вас нельзя отправлять в Дом Феллов! Но ему пришлось это сделать. Иначе Стража что-нибудь заподозрила бы.

– Почему ты раньше нам об этом не рассказала?!

Генриетта раздраженно фыркнула:

– Мне было не до того! Я бежала за вашей каретой от самого Лондона, забыла?!

Вспомнив кровоточащие лапки мопса, Лили нежно его погладила.

– Прости меня.

– Так что он точно знает, что произойдет, – пробормотал Пэйтон. – Он боялся вас потерять…

– Даже если мы все им расскажем, они нам не поверят, – задумчиво произнесла Джорджи. – Я бы на их месте не поверила. Думаю, они сильно любят отца и доверяют ему. Представьте, каково это – внезапно узнать, что он их всю жизнь обманывал…

– Возможно, они ничего никогда и не узнают… – ответила Лили. Правда, она сама не верила своим словам.

Глава восьмая

– Что читаешь? – спросила Лили, заглянув Питеру через плечо.

Тот вздохнул, передал подруге газету и вернулся к завтраку Перед Питером стояла тарелка с гигантскими бутербродами с сыром. Лили знала, что Питер сам делает покупки: покупает все нужное для себя, Дани ила, Сэма и других работников театра в ближайших магазинах, где его уже знают и ждут, когда Питер принесет новый список покупок. Ему всегда было все равно, что о нем подумают или скажут другие люди. К тому же игнорировать обидные замечания ему было намного проще – стоило всего лишь отвернуться, ведь слышать он не мог. Но даже если бы он понимал, что говорят окружающие, все равно не перестал бы тратить честно заработанные деньги на те вещи и продукты, которые нравятся именно ему.

В последнее время в жизни Лили произошло многое, но девочка была очень рада, что Питер рядом с ней. Всего лишь несколько месяцев назад она была уверена, что он никогда не уедет из Меррисот, как и она сама.

– А, парад в честь королевы… – Она вздохнула. – Осталось всего два дня, а мы так и не придумали, что делать…

С Джорджи все было в порядке: заклинания либо не проявляли себя, либо девочка оказалась достаточно сильной, чтобы сразу их подавить – возможно, она сделала это, сама того не осознавая. Во сне она больше не ходила, ночь провела спокойно, хотя Лили целый час лежала рядом с ворочающейся с боку на бок сестрой, успокаивая ее, чтобы та заснула. Когда это наконец произошло, Лили ушла не сразу: в темноте она долго смотрела на сестру, боясь пошевелиться, чтобы ненароком ее не разбудить.

Лили потерла глаза.

– Не знаю, что делать. Может, стоит сходить во дворец, поговорить с королевой? Предупредим ее…

Питер удивленно посмотрел на подругу и отрицательно помотал головой.

– Знаю-знаю. – Лили вздохнула. – Но нельзя же сидеть сложа руки! Я терпеть этого не могу! Магия внутри меня места себе не находит! – Она пробежалась глазами по заголовкам и вдруг вскрикнула: – Смотри!

Питер забрал у нее газету и посмотрел на снимок, на который она указала. На фотографии были шесть девочек – почти все возраста Лили, лишь одна выглядела старше Джорджи. Прямо посередине, серьезно глядя в камеру, стояли две девочки, увидев которых Лили и вскрикнула. Их длинные, красиво уложенные темные локоны каскадом спадали на плечи, а их глаза даже на черно-белой фотографии казались стеклянными. На самом деле они зеленые и резко выделяются на молочно-бледных лицах близняшек Дисар – Коры и Пенелопы, дочерей Джонатана Дисара.

Генриетта, увидев фотографию, зарычала.

– Это те самые девочки, из-за которых мы попали в Дом Феллов, – объяснила Питеру Лили. – Сестры Дисар. Даниил оказался прав: парад в честь королевы – идеальная возможность для попытки переворота. Кора и Пенелопа будут принимать участие в празднике: наверняка тогда-то все и произойдет. Вот нужные нам доказательства. Не удивлюсь, если все девочки на этом снимке – волшебницы. – Она пробежала глазами статью.

«Дети выдающихся граждан страны поздравляют Ее Величество с юбилеем правления.

Маскарадное представление».

Лили горько усмехнулась. Скорее уж выдающихся магов. Наверное, Джонатан Дисар сам выбирал, кто будет участвовать в представлении, а кто нет.

– Давай сходим к ним? Они соседи тети Клары, – предложила она Питеру – Может, удастся что-нибудь узнать? – Но ей самой не понравился такой план, и Питер, отрицательно мотнув головой, написал:

Если тебя увидит тетя Клара, то сразу сдаст Королевской страже, правда ведь?

Лили кивнула.

– Правда. А можешь одолжить мне свой пиджак? – попросила она. – Если я переоденусь в мальчика, меня никто не узнает. Поброжу у их дома, пригляжу за лошадьми…

Да ты же понятия не имеешь, как за ними приглядывать! – написал Питер в блокнотике и усмехнулся.

Лили легонько толкнула его локтем, но мальчик был прав. Она совсем ничего не знала о лошадях. Только что они большие, а зубы их просто огромные. Все.

– Но у меня больше нет идей. Я бы проследила за ними, узнала, где проходят репетиции шоу.

«Лили! Кажется, началось!» — В ее голове раздался испуганный крик Джорджи, и Лили вздрогнула. Она быстро огляделась. Когда кто-то кричит – обычно можно понять, откуда исходит звук, но если он возникает только в твоей голове – это становится невозможным. Чтобы найти сестру, Лили нельзя было отпускать ее из мыслей. Она схватила Питера за руку, пытаясь обратить на себя его внимание.

– Думаю, Джорджи снова ходит во сне. Заклинания ожили!

И она побежала на зов сестры, увлекая за собой друга. Джорджи наверняка в гримерной – она всегда пряталась именно там. В наполненной шумом и смехом комнате всегда было много танцоров, художников и других рабочих театра, а в уголке на примусе постоянно грелся чайник. В тесном пространстве часто звучали недовольные возгласы по поводу порванных платьев, костюмов или потерянных балеток.

Джорджи стояла у двери, рядом с ней топталась взволнованная Мария, не знавшая, что предпринять.

– С ней что-то случилось, – прошептала она. – Ее глаза словно пелена закрыла. Джорджи говорила-говорила и вдруг замолчала…

– Это заклинания. – Лили посмотрела на сестру. – Она не в себе.

– Мой младший брат часто ходил во сне, – внезапно в разговор вклинился выглянувший из-за двери танцор. – Чтобы загнать его в постель, мама делала бутерброды и клала на подушку. Брат быстро прибегал обратно, улавливая запах еды.

– Но нам не надо загонять Джорджи в постель! – Мария фыркнула. – Лили, что делать? Может, разбудить ее?

Лили покачала головой.

– Нет, не надо. У меня есть идея, – добавила она, заметив неодобрительный взгляд Марии. – Если мы поймем, почему заклинания так себя ведут, то сможем во всем разобраться и спасти Джорджи. – Хотя Лили доверяла Марии, но не могла сказать ей всей правды. Мало кто в театре знал, что на самом деле происходит с Джорджианной. Сейчас к блузке Марии была приколота брошь – небольшая корона, которую в Лондоне в преддверии юбилея продавали на каждом шагу И хотя Королевскую стражу никто особенно не любил, Ее Величество Софию все же народ поддерживал. Лили не думала, что это будет хорошей идеей – рассказать всем, что с малых лет Джорджи растили лишь для того, чтобы убить королеву.

Джорджианна все еще стояла у двери и медленно крутила головой, будто прислушивалась к разговорам. Она вытянула руку, кончиками пальцев коснулась стены и вдруг медленно, но уверенно пошла вперед.

– Откроешь ей дверь? – спросила Генриетта, семеня рядом с Лили – та последовала за сестрой.

– Да, если надо будет… – ответила она. – Ой, смотри! Так я и думала…

Джорджи вынула из кармашка платья ключ. Крепко сжав его худыми пальцами, она внезапно резко развернулась и пошла совершенно в ином направлении по другому коридору, который вел к двери, где вчера ее нашли Лили и Генриетта.

Откуда у нее ключ? – написал Питер в блокнотике и сунул его подруге.

– Не знаю! Украла у привратника, наверное, – преположила Лили. Она ведь так пристально следила за сестрой – когда же та успела выкрасть ключ?! Заклинания внутри ее очень хитрые, с этим невозможно было спорить.

Джорджи вставила ключ в замочную скважину, повернула его и так сильно дернула ручку, что Лили вздрогнула – интересно, откуда у Джорджианны столько сил?! Темная магия внутри ее даже не пыталась вести себя тихо и не выдавать своего присутствия; наверняка если кто-нибудь попытается остановить Джорджи, заклинания этого не позволят и направят все силы девочки на отпор, они ни перед чем не остановятся.

Джорджи распахнула дверь, вышла на улицу и уверенно пошла вперед по переулку, что вел к магистрали. На главной улице девочка огляделась и, обходя кареты и пассажиров, направилась в сторону парка недалеко от дворца. Она шла мимо магазинов и театров, а Лили, Питер и Генриетта, которая то и дело тихонько взвизгивала, следовали за ней.

Джорджи ни разу не остановилась спросить у кого-нибудь дорогу или просто посмотреть название улицы; казалось, ее вели заклинания, точно знающие правильный путь. Впереди показались высокие красивые белые здания, построенные в форме полукруга. Недавно вымытые ступеньки блестели на неярком солнце. Это место напомнило Лили дома вокруг фонтана, где они с Джорджи набрали для отца волшебной воды. Девочка горько усмехнулась: хорошо же устроились заговорщики! Никто никогда не заподозрил бы, что в таком богатом районе прячутся бунтовщики.

Джорджи подбежала к ступенькам одного дома и остановилась. Она странным образом наклонила голову, будто снова ждала чьих-то указаний, ответа на вопрос, что ей делать дальше. Лили и Питер, подойдя к ней сзади, вдруг одновременно осознали, что на улице, кроме них, больше никого нет – и прятаться им негде.

«Может, пойти в парк и проследить за Джорджи оттуда?» – подумала Лили. Если они в ближайшую секунду не решат, что им делать, то лакей, заметив, что они бродят у дома, просто выгонит их, и все. Лили даже показалось, за ними уже следят. «Или воспользоваться заклинанием?» – спросила она у себя самой.

Питер крепко сжал руку подруги, и та обернулась: дверь дома открылась. Лили отпрянула, испугавшись, что сейчас выйдет лакей и отругает их, но на пороге появился Джонатан Дисар. Он посмотрел сверху вниз на Джорджи, потом перевел взгляд на Лили, и девочка взяла сестру за руку. Пустым взглядом Джорджианна посмотрела вперед и никак не отреагировала на прикосновение. Она шагнула на нижнюю ступеньку и Лили быстро прошептала:

– Не надо!

– Нет-нет, все нормально. Вы как раз вовремя. Я чувствовал, что вы придете. Сестры Пауэр, верно? – Голос Джоната Дисара был таким мягким и вкрадчивым, что внутри Лили все сжалось. Это напомнило ей мамино заклинание, которым та воспользовалась на корабле. Джонатан Дисар протянул Джорджи руку и помог ей подняться по ступенькам. – Простите, что отправил вас в Дом Феллов. Мне пришлось это сделать, – стал оправдываться он. – Мои дочки не привыкли работать с другими детьми волшебников. Но, уверяю вас, они изменились и больше так не поступят. Кора и Пенелопа будут очень рады вас видеть!

Лили ни капли не сомневалась, что все это притворство, но она и виду не подала и улыбнулась мистеру Дисару, втайне надеясь, что он не разговаривал с их матерью по меньшей мере несколько месяцев и понятия не имеет, что Лили и Джорджи отказались участвовать в заговоре, сбежав из Меррисот.

– Говорят, в Доме Феллов происходили странные вещи. Поэтому вы вернулись в Лондон? – вежливо поинтересовался мистер Дисар, и Лили кивнула. Ей совсем не хотелось рассказывать ему про театр.

– Да. И мы привезли с собой Питера, он тоже был в школе, – сказала она, пытаясь тем самым отвлечь внимание Джонатана Дисара.

– Верно, верно, – пробормотал советник королевы, не обратив на Питера ни малейшего внимания. Он задумчиво оглядел Джорджи. Молчаливая и бледная, словно полотно, Джорджи все еще была под властью темных заклинаний и совершенно не понимала, что происходит. Лили улыбнулась, хотя ей было безумно страшно.

– Джорджи самая талантливая волшебница в нашей семье, – объяснила она. – Мама никогда со мной не занималась, она была уверена, что развивать надо Джорджи. Но я просто не могла отпустить ее одну. Пожалуйста, разрешите нам посмотреть, что вы там делаете?

– А, мы пока только репетируем. – Мистер Дисар потянул кончик темных усов и улыбнулся. – Готовим небольшое представление в честь нашей дорогой королевы Софии. Она была так добра, что согласилась лично оценить наши усилия в день праздника. – Он погладил Лили по щеке. – Конечно, вы можете посмотреть. Мы и для твоей старшей сестры подберем роль. Она может сыграть нереиду. Что думаешь?

Лили кивнула, хотя понятия не имела, кто такая нереида. Джонатан Дисар раскрыл дверь и пропустил Джорджи в дом. Отпускать сестру одну Лили не собиралась, поэтому быстро пробежала вслед за ней. Питер тоже не отставал. Лили не знала, к чему все это приведет, но выбора у них не было.

Дети вошли в коридор, где их встретила служанка. Она сделала неловкий книксен и поклонилась. Бледная, с отсутствующим взглядом, она, по всей видимости, была заколдована, как и Джорджи. «Хотя это неудивительно, – подумала Лили. – Определенно, в Лондоне все слуги заколдованы, а как иначе?» В Меррисот у прислуги не было никакой возможности предать хозяев – на острове больше никто не жил, но Лондон очень большой, чтобы рисковать возможным распространением слухов. К тому же в Меррисот слуги слишком боялись Нериссу, поэтому ничего не рассказывали о магии даже родным, а если собирались их навестить, Нерисса стирала слугам память и только после этого отпускала домой.

Лили была слишком взволнованна, чтобы внимательно разглядеть дом Джонатана Дисара, но, поднимаясь за ним по ступенькам, отметила, что, залитый светом, он сильно отличается от мрачного Меррисот. Белые перила блестели, на цветных обоях порхали птицы. Маленькая желтая птичка с черным клювом увидела девочек и, склонив голову набок, проследила за ними блестящими глазами. Ее радостное чириканье подхватил целый хор голосов. Повсюду витал аромат цветов. Лили решила, что дом, должно быть, принадлежит женщине – молодой женщине. Лили словно чувствовала ее блестящую магию, парящую в воздухе.

На мгновение ей стало завидно: Лили тоже не отказалась бы жить в доме, полном маленьких заклинаний, но вдруг вспомнила взгляд служанки и ее пустые глаза. Молодая хозяйка не просто так украсила дом – это тоже было частью плана. А еще она собиралась убить детей. Бог знает сколько детей…

Ступив на последнюю ступеньку, девочка услышала гул голосов и довольный смех. Джонатан Дисар провел девочек и Питера в одну из комнат. Из высоких окон открывался красивый вид на парк, на противоположной стене комнаты висели огромные зеркала. Они отражали солнечный свет, и вся комната словно сияла.

Когда Джорджи и Лили зашли в комнату, гомон сразу умолк. Все взгляды обратились к девочкам, и Лили вздрогнула. Она выросла на острове, где кроме ее семьи больше никто не жил, поэтому не привыкла к вниманию. Да, она выступала на сцене, но там все совершенно по-иному. На сцене Лили играла, а это не так страшно, как стоять в комнате под любопытными взглядами юных волшебников. Да даже в Доме Феллов на Лили с Джорджи никто не обращал внимания: сознание всех учеников было затуманено заклинаниями.

Спустя примерно минуту по комнате пронесся шепот – это дети начали спрашивать друг у друга, что это за девочки. Лили выпрямилась и одарила их дерзким взглядом. Этих детей ни в коем случае нельзя было сравнивать с учениками Дома Феллов. Если в исправительной школе все носили гадкую серую форму всегда на размер больше или меньше, то на этих детях одежда была неимоверно дорогой – и это сразу бросалось в глаза. Более того, все собравшиеся в комнате точно являлись волшебниками, а в Дом Феллов многие попали случайно и ни разу в жизни не пользовались магией. Им просто не повезло: дети либо выглядели странно, либо глаза у них были разного цвета, или, может, они очень много плакали… Да целая сотня причин привела в Дом Феллов детей, которые не должны были там находиться.

– Это Джорджианна Пауэр и ее младшая сестра Лили, – представил их мистер Дисар. – Джорджианна будет участвовать в нашем шоу. А ты, малышка, можешь понаблюдать отсюда. – И он указал Лили на стулья у окна.

Питер стоял у двери, словно лакей, которому велели присматривать за девочками. Правда, на лакее была очень странная одежда, но серьезное выражение лица Питеру удалось на славу. Лили попыталась придать своему лицу такое же выражение, но у нее ничего не получилось: она была слишком взволнованна. Чем тут занимаются все эти волшебники? В комнате помимо детей было еще и несколько взрослых – они тоже с интересом наблюдали за Лили.

Генриетта лапкой дотронулась до Лили, и девочка посадила мопса себе на колени. Та улеглась, свернувшись клубком. Лили погладила ее и прошептала:

– Я сказала, что не очень талантливая волшебница, но вот что делать с тобой? Как думаешь, им стоит знать, что ты умеешь разговаривать?

– Если что, я скажу, что я не твоя, а Джорджи, – ответила Генриетта. – Что они тут делают? Пьесу ставят?

Посередине комнаты стоял драпированный золотой тканью стул, на нем сидела скучающая девочка. Ее волосы были уложены в высокую прическу, а на голове сияла тиара. Перед ней, держась за руки, на коленях стояли шесть девочек. Наверное, репетиция шла уже долгое время – никто из участников постановки не выказывал радости. Почти все дети шептались о Джорджи, а кто не шептался – готовился к танцам. По крайней мере, так показалось Лили.

– Музыку, пожалуйста! – крикнула высокая девушка в белом платье.

Девочки выпрямились. В противоположном углу комнаты Лили заметила пианино. Рядом два мальчика заиграли на скрипках, а девочка – на флейте. Все эти дети – волшебники. Поняв это, Лили поежилась: никогда раньше она не слышала заколдованную музыку.

– Встань сюда, – сказала девушка в белом платье. Она взяла Джорджи за руку и подвела ее к группке девочек.

«Наверное, это хозяйка дома!» – подумала Лили. Белое платье с зеленым ремешком отлично гармонировало с красивыми обоями и вазами с цветами, что были расставлены по всей комнате. Если бы Джорджи пришла в себя, то первым делом возмутилась бы, что на девушке нет корсета и, кажется, ни одной нижней юбки.

– Да это просто смешно. Появилась из ниоткуда – и, пожалуйста, сразу получила роль в нашем номере. Хотя всем все равно, так что ладно. Сойдет, – пробормотала одна из девочек.

Кора и Пенелопа, которые тоже собирались участвовать в шоу, не сводили с Джорджи презрительного взгляда, но та их даже не заметила. Она едва держалась на ногах, а глаза ее были устремлены в сад. Лили показалось, ее сестра что-то там высматривает. Или, возможно, у нее видение и она только что узнала будущее. Кора что-то прошептала, явно относящееся к Джорджи, но та и бровью не повела.

Услышав первые ноты, Лили вдруг с дрожью осознала, что музыка и будет финальным аккордом сложнейшего заклинания, которое волшебники-предатели создавали много лет. Дети в мгновение ока оживились, скука растворилась, шепот стих. В глазах Джорджи загорелся огонек – Лили не видела его уже много недель. Джорджианна выпрямилась, словно была марионеткой и кто-то сверху дернул за веревочки. Одну руку она дала Коре, другую – девочке с темно-рыжими волосами, и они закружились в хороводе. Лили сразу поняла, что в танце был свой, особый смысл. Музыка словно звала ее, и девочка заерзала на стуле, не зная, присоединиться ей к хороводу или нет.

– Не надо, – сказала Генриетта. – Это очень сильная темная магия. Крепись, не поддавайся ей. Ты только посмотри на них!

Лили понимала, что ей надо бороться, что нельзя позволить заклинанию втянуть ее в хоровод, но это оказалось сложнее, чем она думала. Ей сразу вспомнился театр: публика затаила дыхание, предвкушая разгадку трюка… Чувства были очень схожи. Лили барабанила пальцами по стулу в такт музыке. Генриетта спрыгнула с колен девочки и, когда Лили поднялась, зарычала.

Но вдруг кто-то схватил Лили за плечи, усадил ее обратно на стул и сильно встряхнул. Магическая пелена с ее глаз спала, и Лили увидела перед собой Питера.

– Зачем ты это сделал? – недовольно спросила она, потирая плечи.

Питер пристально на нее посмотрел, а потом указал на комнату, полную танцующих девочек.

Лили сглотнула. Она внезапно поняла, от какой ошибки спас ее друг. Музыка все еще сладко к себе манила, и магия Лили пыталась вырваться наружу. Но девочка не двигалась с места. Питер не попал под заклинание, так как не слышал музыки. Лили сжала кулаки и представила, что ее туфли приклеены к полу.

Ритм мелодии ускорился. Девочки кружились вокруг трона, на котором сидела девушка в тиаре, выстраивались в линии и снова кружились – грациозно и завораживающе.

– Где Джорджи? – Лили внезапно почувствовала нарастающую внутри панику. Дети танцевали так быстро, что слились в единое пятно и все были на одно лицо. Лили не могла отличить Джорджи от Коры и Пенелопы, ее светлых волос от их темных кудряшек или даже длинных рыжих волос другой девочки. Сильная, темная, разъяренная магия наполнила воздух, оставив во рту Лили странный привкус затхлой воды. Лили хотелось убежать из этого дома, убежать далеко и никогда не возвращаться, но оставить здесь Джорджи она не могла.

Вдруг флейтистка взяла неправильный аккорд, и музыка стихла. Дети, словно очнувшись, неуверенно оглядывали друг друга.

Джорджи посмотрела на сестру – в ее глазах читался такой ужас, что Лили сразу поняла: Джорджианна понятия не имеет, где находится.

Глава девятая

Девочкам дали строгий наказ: через два дня обязательно принять участие в представлении по случаю юбилея королевы. Лили была уверена, что о таком Джорджи не забудет, хотя она сильно ослабла после магического сна – Лили с Питером поддерживали ее всю дорогу домой.

– Наконец-то вы вернулись! – воскликнул отец, увидев дочерей. Он сидел на хвосте Аргентума и писал письмо. Бросившись к девочкам, он задел чернильницу, и та перевернулась, только чудом не испачкав серебристую чешую – крышка от толчка захлопнулась.

– Что случилось? – сонным голосом спросил Аргентум.

– С вами все в порядке? Лили, почему ты не разбудила меня?! Я проснулся час назад. Даниил сразу рассказал мне, что произошло. Я места себе не находил! – Он обнял Джорджи и погладил Лили по щеке.

– У нас совсем не было времени. К тому же ты еще не до конца поправился, – ответила Лили.

– Да я бы с ума сошел, если б с вами что-нибудь случилось, – прошептал отец. – Слава богу, с вами был Питер.

– Вы узнали, что они там готовят? – нетерпеливо спросил Аргентум.

Лили нахмурилась. По дороге домой она пыталась обдумать все увиденное, но чем ближе подходила к театру тем расплывчатее становились воспоминания. Джорджи не помнила ничего, кроме танцев, да и они казались ей не более чем просто сном.

– Музыка… – ответила Лили, посмотрев на Питера. – Они создали невероятно сильное музыкальное заклинание. Даже я чувствовала его зов, хотя во мне нет маминых заклинаний. Если бы не Питер… он ведь не слышит ничего, вот и спас меня.

Они все будто с ума сошли, – написал Питер в блокноте и подал его дракону. Тот покачал головой.

– Он хочет сказать – мы были не в себе, – объяснила Лили. – Эта музыка была ужасной и восхитительной одновременно. Мне хотелось присоединиться к девочкам, но Питер не позволил. И тогда я вдруг поняла, что это не естественное желание, а вызванное темной магией. В комнате даже пахло странно. Думаю, никто не сможет сопротивляться музыке, услышав ее…

– И чем больше волшебников войдет в хоровод, тем сильнее будет заклинание, – прошептал мистер Пэйтон. – Похоже, они хотят подчинить себе всех собравшихся. Опасная затея, но очень интересная. Они сказали, где будет проходить торжество? – принялся размышлять он вслух. – Было бы неплохо знать точное место. Тогда мы могли бы придумать, как отразить атаку. Или отвлечь внимание королевы, чтобы она не смогла увидеть это представление. Но на все это нужно время!

– И сила, – подсказал дракон. – Сила, которую у вас отобрала жена, ныне запертая в нарисованной башне. Вы с Роуз будете не в силах противостоять заговорщикам.

Мистер Пауэр грузно опустился на хвост дракона. Джорджи присела рядом и вздохнула. Их отец действительно выглядел неважно, а сегодняшнее исчезновение девочек лишь усугубило ситуацию.

– Остаешься лишь ты, – пробурчала Генриетта, ткнувшись в ногу Лили мокрым носом. – Как всегда. И я еще, конечно, куда ты без меня.

– И я, – прорычал Аргентум. – Больше никаких секретов, Лили. Если мы хотим победить такое сильное, продуманное заклинание, придется многим пожертвовать. Можно долго рассуждать на эту тему, но я уже соскучился по темной магии, уж больно она вкусная. Пришло время показать миру, что драконы существуют не только в сказках.

– Я уже устала ждать, – прошептала Джорджи. – Поскорей бы все началось!

На следующий день, ранним утром, на залитом солнечным светом заднем дворе театра Аргентум расправлял крылья, готовясь к полету. На его спине, аккуратно держась за шипы, сидели Лили, Джорджи и Питер. Роуз, закутавшись в плед, вышла во двор с ними попрощаться, а принцесса Джейн не сводила с подруги взволнованного взгляда. Роуз и мистер Пэйтон никуда не летели: они согласились остаться в театре, но с одним условием – им позволят наблюдать за всем происходящим в городе. Они позаимствовали у одного музыканта старенький флюгельгорн, а Питер натер его до блеска. Роуз сказала, что в блеске меди можно увидеть, что происходит в другом доме или даже на другой улице. Репетируя заклинание, Роуз и мистер Пэйтон случайно заглянули в кабинет Даниила, где тот за обе щеки уплетал мелассу[4] – тайная слабость Даниила перестала быть тайной. Мистер Пауэр настаивал, что просто обязан знать, где его дочери и что с ними происходит, чтобы в случае опасности он смог им помочь, чего бы ему это ни стоило. Роуз разделяла его рвение.

Было решено, что когда сознанием Джорджи вновь овладеет темная магия, Лили и Питер пойдут за ней, а Аргентум будет терпеливо дожидаться их на заднем дворе театра. Когда начнется главное действие и по Лондону разольется музыка, Лили мысленно позовет дракона: почувствовав внутри его силу она воспрянет духом и сможет противостоять музыкальному заклинанию, а дракон узнает, где искать друзей.

– Праздник начнется в десять, – сообщил Даниил. Он ходил взад-вперед – насколько это, конечно, было возможно, ведь Аргентум занял собой практически весь двор. – Уже девять. Наверное, ваше выступление будет одним из финальных, иначе вас бы уже созвали.

– Да, – мрачно согласилась Джорджи. Ей казалось, Даниил уже целый час говорит одно и то же.

– Может, все произойдет на параде Конной артиллерии[5] в центре Лондона у реки? – предположил он, нахмурившись. – Хотя нет, это было бы глупо. Вряд ли кто-нибудь захочет устроить бунт прямо под носом у гвардейцев. Да и вряд ли Королевский совет разрешил бы там маскарад с танцами. Что-то все это очень странно. У реки пройдут торжественные шествия, да и только. Королева проплывет на королевской барке, никто из выступающих достать ее просто не сможет, заговорщики ведь будут на суше!

– Даниил, хватит гадать! – выпалила Джорджи. – Я понятия не имею, что где произойдет. Нет смысла это обсуждать.

– Но я не хочу оставаться в неведении! – Он схватил девочку за руку. – Куда, по-твоему, мне идти спасать тебя, если вдруг что произойдет?

– Ты никуда не пойдешь! – не выдержала Лили. – Даниил, ты же не волшебник, ты не сможешь… – Только она собиралась сказать «от тебя не будет никакого толка», как вдруг замолчала. За такое Даниил никогда ее не простит. Лили посмотрела на друга, а потом на Джорджи – ее глаза, устремленные на молодого человека, были полны слез.

– И когда же, интересно, это произошло? – поинтересовалась Генриетта. – Я отвернулась лишь на секунду, и вот на тебе!

– Что? – Лили повернулась к мопсу. Девочка тоже почувствовала некое напряжение между ее сестрой и Даниилом.

– Да ты только посмотри на них! Они же влюбились!

Лили удивленно взглянула на сестру. Джорджи снова плакала, взяв Даниила за руку.

– С ее будущим все решено, осталось только победить заговорщиков и доставить ее к Даниилу целой и невредимой, – серьезно сказала Генриетта.

– Но она же еще маленькая, какая любовь?! – Лили встревоженно посмотрела на отца, но тот лишь грустно улыбался.

– Ей уже почти четырнадцать, – напомнила ей Генриетта. – А Даниил лишь на три года старше. Может, хотя бы балерины перестанут к нему липнуть.

– А за Джорджи перестанут увиваться жонглеры, – прорычал Аргентум.

Лили ойкнула. Кажется, она снова все пропустила, но вдруг вспомнила, что сейчас есть дела поважнее.

– Джорджи!.. – обратился к ней Даниил. С его лица сошла улыбка, а в глазах читалась паника. – Лили, ей плохо!

– Что такое?!

Сидя на драконе, Лили наклонилась вперед и заглянула в лицо сестры. Увидев, что взгляд Джорджианны не выражал ровным счетом ничего, а глаза засеребрились, словно зеркало, Лили вздрогнула. Джорджи спрыгнула с дракона и, словно во сне, зашагала по дворику. Ворота специально оставили открытыми. Джорджианна распахнула калитку и вышла на главную улицу.

Лили, подхватив Генриетту и на прощание чмокнув отца, бросилась за сестрой.

– Не забывай, что темная магия – это всего лишь черная нить! – крикнул он ей вслед. – Вспомни гобелен. Мы сможем ее спасти, я уверен, что сможем! Ты сможешь, Лили, – разочарованно добавил он.

Лили кивнула, хотя не могла полностью согласиться с отцом: она прекрасно помнила гобелен и темную нить, только вот та была не тонкой, а двойной, очень толстой и прошла сквозь всю жизнь Джорджи, чуть ее не убив.

Тем же самым путем, что и в первый раз, Джорджи направилась к белому дому, а Лили, Даниил и Питер пошли за ней. Казалось, весь Лондон высыпал на улицы. Дамы надели свои лучшие платья, мужчины – парадные костюмы, и у всех на груди блестели розетки из ленточек.

– Подождите снаружи, хорошо? – попросила Лили мальчиков, пробираясь сквозь толпу детей. Те сгрудились у палатки, явно намереваясь купить английский флаг за один пенни. – Постойте на улице, внутрь вас не пустят, – добавила она. Хотя Лили не была уверена, пустят ли ее саму, но эта мысль не остановила девочку, и она взбежала по каменным ступенькам вслед за сестрой. К дому подошли несколько других детей с отсутствующим выражением лица – как и Джорджи, они все были заколдованы. Дверь никто не охранял, детей никто не встречал, и Лили просто зашла внутрь.

– Я знаю, где все произойдет. – Генриетта семенила в комнату, где в прошлый раз танцевал хоровод.

Лили удивленно посмотрела на мопса:

– Что? Откуда? Ты что-то услышала?

Она, например, ничего не слышала: в комнате царила гробовая тишина.

– Нет, я вдруг просто поняла. Странно, что раньше об этом не подумала. Помнишь, Даниил сказал, что королева проплывет на барке? Этот дом ведь выходит к реке. Заговорщики решили поставить номер не на суше, как мы думали, а на воде. У них наверняка есть лодка. Я уверена, что есть! Она пришвартована недалеко от дома. Они поплывут рядом с королевой. И утопят нас всех…

– Хочешь сказать – все дети утонут? – ужаснулась Лили и посмотрела на Джорджи: та пошла за ширму переодеваться.

– Конечно. Об этом и говорил твой отец. Если во время заклинания убить кого-либо, темная магия становится сильнее. Дети, возможно, даже не подозревают, что их ждет.

– Я читала про королевскую барку, – прошептала Лили. – В параде будут принимать участие несколько сотен лодок. Это же так много! Если музыка завладеет сознанием всех этих людей, случится катастрофа!

– Во время бедствия намного проще захватить власть, ведь во имя наведения порядка люди согласятся на что угодно. – Генриетта важно посмотрела на Лили. – Именно это и нужно заговорщикам, верно? Они все очень хорошо продумали. Уверена, власть перейдет к ним.

– Нет! – Лили отрицательно покачала головой. – Мы им не позволим!

– Конечно, мы попытаемся их остановить, – неуверенно ответила Генриетта.

Переодевшись в разноцветные туники, дети вышли из-за ширмы. В руках они держали ракушки и водоросли, а несколько мальчиков несли модели кораблей, словно собирались спустить их на воду в парке. По зеленому газону, что вел прямо к реке, ребята направились вниз, а Лили и Генриетта побежали за ними. Увидев недалеко от дома странный небольшой причал, рядом с которым была пришвартована барка, украшенная флагами, Генриетта бросила на Лили многозначительный и горделивый взгляд.

– Кажется, нас с тобой на борт не пустят… – прошептала Лили.

Судя по всему, на барке каждому ребенку было отведено определенное место. Джорджи, в красивой розовой тунике, встала на колени рядом с близняшками Дисар. На сестру она не обратила ни малейшего внимания.

– Почему я сразу об этом не подумала?! – упрекнула себя Лили и обернулась. Позади нее стояла женщина. Лили улыбнулась. – Подскажите, пожалуйста, где будет лучше всего видно представление? Мне очень хочется посмотреть!

– Ой, ох, эм… я не знаю, – выдавила из себя женщина. Она была очень похожа на девочку с темно-рыжими волосами и наверняка знала, что должно произойти.

Лили улыбнулась еще шире.

– Там моя сестра. Ей так повезло! Я бы тоже хотела танцевать для королевы!

Женщина тоже расплылась в улыбке:

– С моста Дэвенхолл открывается отличный вид. Как раз там королева и взойдет на барку. – И, прижав к губам кружевной носовой платок, женщина пошла обратно к дому.

– Королева взойдет на барку? – повторила Лили. – Ах да, конечно!

Вдруг все встало на свои места. Та девочка с тиарой на голове – лишь дублерша, а трон, вокруг которого на коленях стояли дети, предназначался не ей, а настоящей королеве. Заговорщики не хотели рисковать, поэтому пригласили королеву прямо на барку, в самое сердце смертельного заклинания.

Лили посмотрела на сестру: бледная, словно полотно, Джорджи все еще не понимала, что происходит. Показалась вторая барка и причалила прямо напротив дома. Джонатан Дисар встал рядом с трапом, радостной улыбкой встречая родителей, заходивших на борт. Родителей, что отправили своих детей на верную смерть.

«Если все родители – на улице, значит, дома никого нет!» – вдруг осознала Лили и бросилась вверх по газону. Она ворвалась внутрь здания, и в каждой комнате ее быстрые шаги отзывались долгим эхо. Лили собиралась найти Питера и Даниила и молила Бога, чтобы те знали, где находится мост Дэвенхолл.

* * *

– Кажется, мы пришли. Видите тот мост?! – спросил Даниил, указав рукой вперед.

Сначала ребята наняли кеб, но на улицах было столько народу, что далеко он не уехал. Больше мили им пришлось идти пешком, пробираясь сквозь толпу. Вокруг разносились крики:

– Да здравствует королева! Королева!

– Что, уже началось? – ужаснулась Лили. – Но как они успели?!

– Лили, на барке полным-полно волшебников, – фыркнула Генриетта. В суматохе ее несколько раз пнули, и мопс был в отвратительном настроении. Примерно пять минут Лили извинялась перед мужчиной, случайно наступившим на лапку Генриетте, потому что собака в отместку его укусила. – Они скоро тут будут.

– Слышите? – простонала Лили. – Это волшебная музыка. Представление началось. Давайте скорее!

Расталкивая локтями прохожих, Лили побежала к реке. Генриетта бросилась следом по ногам собравшихся. Несколько человек закричали, но быстро смолкли: музыка наполняла собой воздух над рекой, каждую секунду приближаясь к зрителям. Лили думала, что барка еще далеко, где-то посередине широкой реки, но нет – звуки флейты были отчетливо слышны.

– Закрой уши! – крикнула она Даниилу. Тот быстро сделал, как ему велели. Лили начала напевать вульгарную песенку, которую недавно услышала в театре – ее пели художники-постановщики. Если бы Джорджи сейчас услышала сестру, то пришла бы в ярость, но Лили хотелось лишь смеяться. Какая разница, что петь, главное – не дать музыке завладеть ее сознанием!

Лили подбежала к парапету на набережной и увидела, что под мостом на легких волнах переваливалась барка с волшебниками, а рядом с ней остановилась барка королевы. Гребцы перебросили между лодками трап для Ее Величества, но обе барки слегка покачивались и дрейфовали вниз по течению, а волшебная музыка овладела даже позолоченными веслами, и они вздрагивали в такт. На барке с заклинаниями на троне сидела королева, держа в руках модель корабля. Лили предположила, что это некий символ моря и военно-морского флота. «Внешней торговли и империи…» – пронеслось у нее в голове. Звучит неплохо. Правда, все это лишь видимость.

Королева София наклонилась вперед – Лили не поняла, то ли это магия уже начала на нее действовать, то ли королеве просто стало плохо. В вихре танцующих детей Лили пыталась найти взглядом сестру, но розовой туники Джорджи не было видно. Слишком быстро двигался хоровод, гипнотизируя всех зрителей необычными узорами и пируэтами. Почувствовав, что ее сила начинает оживать, Лили быстро закрыла глаза.

Вокруг нее начала собираться толпа. Люди двигались в такт музыке: они кланялись друг другу брались за руки и кружились в хороводе. Музыкальное заклинание раскололо семьи, магия подействовала даже на малышей.

– Аргентум! – прокричала Лили. – Скорее! Началось!

Не было смысла кричать так громко – Аргентум услышал бы и мысли девочки, но она была так испугана, что этот крик привел ее в чувство.

Танцоры на барке встали хороводом вокруг трона – трона, на котором сидела королева. Перед ней стояла девочка. Узнав в ней Джорджи, Лили замерла. Все, чего так жаждала мама, сбылось: Джорджи, самая сильная волшебница, стала главной в заклинании. Это она убьет королеву.

Вытянув вперед руки, Джорджи запрокинула голову и посмотрела в небо. Очень медленно она начала поворачиваться. Лили вдруг вспомнила, что однажды, давным-давно, еще в Меррисот, Джорджи так же разглядывала небо – только в тот день она наслаждалась, купаясь в лучах солнца, а на ее лице играла улыбка.

Над городом сгущалась темная магия. Во рту Лили стоял привкус грязной воды. Илистый берег, эта отвратительная полоска хлюпающей грязи, вел в самую глубину реки, где вокруг барки неровным кругом вздымалась вода. Заклинание поднимало ее, возможно, намереваясь накрыть королеву и детей водяной ракушкой, словно стеной. У Лили екнуло сердце: барка ведь может утонуть в любую секунду! Вода плескалась, кружилась, поднимаясь все выше и выше и принимая странные очертания над рекой. Услышав взмахи крыльев Аргентума, спешащего на помощь, Лили поняла, что произошло.

Джорджи создала собственного дракона.

Глава десятая

Лили протянула Аргентуму руку и тот на лету выдернул ее и Генриетту из толпы. Питер потянулся за подругой, но Лили лишь бросила на него грустный взгляд и отвернулась. Конечно, она хотела, чтобы Питер полетел с ней, он же ее лучший друг, но боялась подвергать его опасности. К тому же Джорджи – ее сестра и только она в силах ее остановить.

Девочка забралась на дракона и села между двумя огромными шипами. Аргентум кружился над рекой, рассматривая дракона, созданного Джорджи из мутной воды.

– Эта штука больше меня! – возмутился он. Наверное, Аргентум никогда не встречал кого-нибудь или что-нибудь больше себя самого.

– Но он же ненастоящий, – успокоила его Лили. Она не была уверена в своих словах: дракон из воды, ила и магии все равно казался устрашающим. Джорджи сидела на его спине, и он медленно взлетал вверх. Лили сглотнула. – Думаю, она создала дракона, потому что вспомнила тебя. Заклинания увидели твой образ в ее мыслях и воспроизвели его. То же самое с мамиными заклинаниями: они обрели форму черных нитей именно потому, что Джорджи любит вышивать…

– Неужели я со стороны выгляжу так же? – озадаченно проговорил Аргентум. – Хорошо хоть я не такого гадкого цвета.

– Как думаешь, водяной дракон может дышать огнем? – Генриетта всеми силами пыталась скрыть обеспокоенность.

– Думаю, он может вообще все, он же соткан из магии. Посмотри, сколько уже людей поддались заклинанию! – Лили, разглядывая внизу танцующих детей и их родителей, нахмурилась. – Сами маги не могут устоять… Странно! – Джонатан Дисар, запрокинув голову и смотря в небо, делал необычные пируэты. – Не думаю, что они на это рассчитывали. Кажется, Джорджи оказалась куда сильнее, чем они думали! – порадовалась она.

– Твоя мать отдала ей всю душу, всю силу, все свои заклинания, – мрачно заметила Генриетта. – Она ничего себе не оставила. И вот сила вырвалась на волю. Этот дракон даже больше королевского дворца!

– Зато он еще ничего не умеет, а я несколько сотен лет живу на этой земле и отлично летаю! – прорычал Аргентум и устремился вниз.

– Думаю, ему все равно, – медленно ответила Лили. Черный дракон расправил крылья неимоверного размера и начал взмахивать ими, разрезая воздух и стремительно набирая скорость. – Он же не собирается с тобой соревноваться. Его цель – барка!

– Держитесь крепче! – прорычал Аргентум. Пролетев под черным драконом, он снова взмыл вверх. Джорджи, такая маленькая и хрупкая, съежилась на магическом чудовище и в панике посмотрела на сестру, а дракон одарил Лили угрюмым взглядом. Глаза его были красными.

– Кажется, ее силы иссякли. – В голосе Лили сквозила тревога.

Ветер подхватил ее голос и отнес его далеко в сторону. Аргентум яростно размахивал крыльями в погоне за черным драконом.

– Он поворачивает! – завизжала Генриетта. – Он сейчас погонится за нами!

Она была права. Черный дракон понял, что сначала ему придется избавиться от Лили и Аргентума и только после этого он сможет заняться баркой. Разрывая небо иссиня-черными крыльями, он полетел навстречу Аргентуму, а Джорджи, держась за шипы, выделялась на его шее белым пятном.

– У Джорджи не осталось сил, она больше не нужна дракону! – прокричала Лили Аргентуму. – Если она упадет, ему будет все равно. Поймаешь ее? Пожалуйста!

– Как, по-твоему, он это сделает?! – Генриетта была в панике. – Ему бы нас удержать, не хватало еще Джорджи ловить!

– Верно, – поддержал ее Аргентум.

Он словно поднялся на дыбы в воздухе и, выпустив когти, попытался ударить магическое создание. Но когти Аргентума соскользнули, будто черный дракон был покрыт броней из металла. Он взмахнул хвостом и со всей силы ударил им Аргентума сбоку, и тот, потеряв равновесие, полетел вниз, к реке.

Закрыв глаза, Лили крепче вцепилась в шипы дракона. Она бормотала заклинание, которое сочиняла на ходу – надо же было что-то делать; девочка надеялась, глупый стишок о полотенцах, огне, камине и горячем чае спасет их всех и они не утонут. Мопс тоже присоединился к созданию заклинания: он мысленно посылал Лили картинки – солнце, горячие тосты с маслом, непромокаемый плащ, а Лили соединяла их со словами, и вокруг них начал образовываться магический пузырь.

– Лили, хватит! Запах булочек и чая меня сильно отвлекает! – взревел Аргентум. Разрезав гладь воды серебристым животом, он вновь взмыл вверх. Лили не знала, помогло ее заклинание или нет.

Хотя черный дракон был больше серебристого, огромные когти его отпугнули, и у Аргентума появилась секунда, чтобы перевести дыхание.

– И что дальше? – прокричала Лили.

– Не знаю! – рявкнул Аргентум. – Заклинание очень сильное, он такой огромный, что просто не верится! Хотя, кажется, он еще не понял, что может дышать огнем!

– И отлично, что не понял! Не рассказывайте ему об этом! – простонала Генриетта.

Представив, сколько пламени выдохнет такой огромный дракон, Лили поежилась. Да он же спалит всю королевскую барку за секунду!

– Знаю, он очень большой! – прокричала она. – Но ты сам сказал, что летаешь лучше его. Как бы нам его перехитрить? Может, заманим поближе к воде и утопим?

– Думаю, он умеет плавать! – мрачно отозвался Аргентум. – Но попробовать стоит! – И он спланировал вниз.

Аргентум подлетел к воде так близко, что Лили могла коснуться ее пальцами.

Дети на барке все еще танцевали, но некоторые из них еле держались на ногах, а кто-то уже упал. Королева София, закрыв глаза и ссутулившись, сидела на троне. Жива она или нет – Лили не знала. Гребцы, побросав весла, кружились в невероятных пируэтах, барками никто не управлял. Барка с придворными качалась на волнах. Она накренилась в сторону волшебников, словно услышав их зов.

– Они что, тоже часть заклинания? – Лили всматривалась в происходящее на реке. – Они же утонут!

– Ну и пусть! Я не смогу спасти всех сразу! Выбирай – они или королева! – прорычал Аргентум и обернулся на черного дракона – хотел убедиться, что тот не отстал.

Лили посмотрела назад: фрейлины падали в реку, но продолжали размахивать руками в такт музыке. Затаив дыхание, девочка наблюдала, как вдовствующая королева Аделаида, которая так сильно ненавидит магию, зашла в воду Буквально мгновение пышные юбки держали ее на воде, а потом вдовствующая королева начала медленно тонуть.

– Тут неглубоко, – прошептала Лили. – Они почти у берега, все будет нормально. Только бы они пришли в себя!

– Помоги мне, Лили! – закричал Аргентум. Внезапно дрожь пробежала по его телу, и девочка чуть не свалилась с его спины.

– Что случилось? – спросила она, крепко вцепившись в его шипы.

– Не знаю!.. – замотал дракон головой. – А, это твой отец. Хочет тебе что-то сказать.

Витки магии, что вырвались из-под чешуи Аргентума, обвили пальцы Лили, и девочка услышала слабый голос, пробившийся к ней сквозь тысячелетнюю связь с драконами:

«Аргентум! Лили! Заклинание! Мы с Роуз все видим, я вижу магическое создание. Это магия Джорджи. Мы же порвали темную нить!» — А потом голос сменился на добрый, спокойный голос Роуз: – «Найдите ее. Найдите порванную нить, это должно помочь».

Лили обернулась: черный дракон был уже близко. Где же эта порванная нить? Как ее найти?

– У него должно быть слабое место! – прорычал Аргентум. – Надеюсь, сам он о нем даже не подозревает!

Весточка из театра словно придала ему сил и уверенности. Он заложил петлю с переворотами в воздухе и набросился на черного дракона сзади, застав того врасплох. Из пасти Аргентума вырвалось пламя. Волоча хвост по воде, он потащил за собой темное создание магии.

– Вот-вот, я вижу! – завопила Генриетта, радостно подпрыгнув. Лили схватила собаку за ошейник, чтобы та не свалилась в реку. – Посмотри под крылом, там дырка, там точно дырка!

Лили наклонилась и заглянула черному дракону под крыло. Он казался настоящим, хотя таковым не являлся, взмахивал крыльями и вращал головой. Глаза его горели, а из ноздрей то и дело вырывались витки темно-зеленого пара.

Аргентум заревел, впился когтями в бок магического создания и, дернув лапой, разорвал ему крыло. Из черного дракона словно выпустили воздух: услышав, как из раны хлынула иссиня-черная магия, Лили вздрогнула. Такой же звук издавал лопнувший шарик, который Даниил купил девочкам на прогулке в парке. Огромный черный дракон, порождение страшной, темной силы, съежился и разорвался, оставив после себя лишь шелковые лоскутки.

– Джорджи! Лови ее! – закричала Лили.

Аргентум лишь довольно рассмеялся:

– Лили, ты только посмотри! Нам даже ловить ее не придется!

Лили подняла взгляд в небо. Блестящие шелковые клочки кружились в воздухе, а потом оседали на воду. Между обрывками сильнейшего заклинания Лили увидела сестру Волосы Джорджи сияли здоровым, золотым оттенком, в них не осталось ни намека на болезненную тусклость. Завернувшись в рваную шелковую накидку чьи полы развивались как крылья в воздухе, Джорджи улыбнулась и спустилась с неба прямо на спину Аргентума. Она крепко обняла младшую сестру – Все прошло? – прошептала Лили. Джорджи радостно кивнула:

– Прошло. Во мне не осталось темной магии. Ни одной черной нити…

Год спустя

Колокольчик над дверью звякнул, и светловолосый джентльмен в жилете, украшенном красивыми яркими вышивками, поспешил к прилавку Всклокоченные волосы делали его похожим на одуванчик.

– Лили, дорогая, почему не предупредила, что зайдешь? – спросил он, бросив в раскрытую дверь кладовой взволнованный взгляд.

– Роуз попросила кое-что ей принести, – ответила Лили и вытащила из кармана список покупок. – Говорит, без этого ей не обойтись. Она хочет сотворить какое-то особое заклинание для принцессы Джейн. Точнее, королевы…

Лили никак не могла к этому привыкнуть. Несколько месяцев она и Джорджи жили с принцессой Джейн. Она зашивала их платья, ругала Лили, если та выходила на улицу без шляпки или теряла перчатки, и вот она стала королевой. Невероятно… Хотя с момента празднества и попытки переворота прошел уже год, в это все равно было трудно поверить.

В тот день Аргентум опустился к реке, и сестры сошли на барку, где несколько минут назад дети все еще танцевали вокруг королевы. Лили и Джорджи что угодно отдали бы, чтобы спасти их всех, но у ребят, насквозь пропитанных темной магией, практически не было шансов. Они с ней росли: темная сила пронизывала изнутри их тело. Услышав первые аккорды флейты, они полностью отдались заклинанию. Выжили немногие. Как безумные, девочки пытались найти живых в груде тел на барке, но жизнь покинула почти всех.

– Как же тебе удалось победить такую сложную магию, Джорджи? – На глаза Лили навернулись слезы. Одна слезинка скатилась и упала на бледную щеку маленькой девочки.

Джорджи вытерла ее ладонью и погладила красивые мягкие волосы погибшей девочки.

– Не знаю. Может, потому что силы всех ребят перешли ко мне. Они танцевали без остановки до изнеможения, а я в это время летала на драконе и не участвовала в хороводе… – Она посмотрела на трех детей – единственных оставшихся в живых. Укутанные в рваный черный шелк, они сидели на барке, а Генриетта следила, чтобы ничего не случилось. – Надеюсь, с ними все будет нормально.

– А с ней как быть? – Лили указала на королеву Софию, без сознания сидевшую на троне. – Предполагалось, что дракон утопит барку вместе с королевой, но этого не произошло. Она была самым сердцем заклинания да и долгое время сильно болела…

Она взяла Джорджи за руку, и девочки вместе подошли к королеве, на седых волосах которой блестела маленькая изящная тиара. Они встали на колени, и Лили сглотнула ком в горле – ей безудержно хотелось плакать. Они победили дракона, освободили Джорджи от темной магии, но битву все равно не выиграли… Девочка легонько дотронулась до бледной недвижимой ладони королевы. Как правило, королевы не сидят, ссутулившись так сильно. Как необычно. Но вдруг пожилая леди вздохнула и открыла глаза.

– Вы живы! – обрадовалась Лили. Ей даже показалось, что королева улыбнулась.

– Вроде бы, – прошептала она. – Та музыка… что это было?

– Заклинание, – ответила Лили. – Заговор против вас. Мы остановили волшебников, но погибших очень много…

Положив руку на плечо Лили, королева выпрямилась и оглядела барку. Гребцы на других лодках начали приходить в себя и вытаскивали из воды людей. Когда королева София встала, над водой пронеслись редкие приветствия, а люди на берегу захлопали и начали подбрасывать в воздух шляпы. Королева задумчиво посмотрела на Лили.

– Вы ведь тоже волшебницы, верно? – спросила она.

– Да, – ответила Лили. Она не видела смысла врать. Джорджи гордо кивнула.

– Отлично. Я хочу, чтобы меня услышали все собравшиеся на берегу. Поможете?

Лили кивнула. Собрав остатки силы, она направила их на огромное кольцо с бриллиантом на правой руке королевы.

– Поднимите руку, чтобы лучи солнца касались кольца, – сказала она. – И говорите в него.

Бриллиант заблестел, и по реке рассыпались разноцветные искры. Лицо королевы было серьезно, хотя Лили знала – ей тоже страшно.

– Дорогие друзья, – начала она. – Сегодняшний день должен был подарить нам веселье и радость, но у нас их украли. Я прошу вас всех сохранять спокойствие. Будьте храбрыми, присматривайте друг за другом. Идите домой, ничего не бойтесь. Не надо никого ни в чем обвинять. И мстить никому не надо. – Она снова посмотрела на Лили и Джорджи. – Скажите спасибо этим смелым девочкам и помолитесь за души тех, чьи жизни были сегодня украдены ради подлой, гадкой цели. Прошу вас, во имя любви ко мне сделайте, как я вам велела.

По берегу пронесся шепот. Люди закивали и начали подбирать с земли свои вещи. Толпа стала потихоньку редеть.

– Они услышали вас, – прошептала Лили королеве Софии. Та вздрогнула, и девочка быстро схватила ее за запястье. Она забрала обратно всю силу чтобы кольцо ненароком не выдало никому страдания королевы. – Вы сможете добраться до дворца? – спросила она. – Мы могли бы вас подвезти. На драконе… Он с радостью поможет, правда, на нем не так удобно, как в карете…

– Смотри, королевская барка уже близко, – сказала Джорджи.

– Отлично, – прошептала королева. – Девочки, вы пойдете со мной. Мне надо с вами поговорить.

Лили кивнула и подняла взгляд в небо: там, высоко в облаках, парила огромная темная фигура. Аргентум разминался и набирался сил. «Нам стоит отвести к ней принцессу Джейн, – мысленно сказала ему Лили. – И папу тоже. Я не смогу объяснить суть заговора так же хорошо, как он. Что думаешь?»

Аргентум наверху засмеялся: «Тогда не буду терять времени! Уверена, что меня пустят в такой роскошный дворец?»

– Ваше Величество, а можно нашему дракону приземлиться в королевском саду? – спросила девочка и вдруг почувствовала, что пожилая леди занервничала.

– Можно, – ответила она. – Мы будем рады его принять.

Узнав, что все эти годы ее младшая сестра была жива, королева София сразу же отказалась от престола, объяснив это своей болезнью. Она слишком устала – и уже не могла править страной. Отречься она хотела давно, но наследников у нее не было. Ее сестра, принцесса Лукаста, все время путешествовала и править страной не хотела.

– Мы с ней постоянно ругаемся, стоит ей только вернуться домой, – мрачно объяснила она принцессе Джейн. Они стояли у дворца и смотрели в сад, где около озера вытянулся Аргентум. – Я много раз звала ее на встречи с иностранными послами, с моими советниками, но она всегда отказывалась. И мы ссорились. Она даже думать не хочет о том, чтобы стать королевой! – София с надеждой посмотрела на сестру. Принцесса Джейн вздохнула и кивнула.

– Надо же кому-то управлять страной, в конце концов, – сказала она Лили и Джорджи. Она бродила по своим покоям, в которых не была много лет, и рассматривала вещи из далекого прошлого. Она провела пальцем по фарфоровому украшению на каминной полке, а потом дотронулась до лица старенькой фарфоровой куклы. – Я аннулирую Декрет о запрете магии и восстановлю ее в правах. Может, Роуз согласится снова стать моим советником. Я ведь рассказывала вам, что когда-то она им была? – Она вздохнула. – Да, боюсь, без нее мне не справиться. Не все жаждут возвращения магии.

После внезапного и страшного бунта в стране наступил мир. В тот день вдовствующая королева Аделаида чуть не утонула и после этого на долгие недели слегла с пневмонией. В последнее время Королевская стража вела себя так вызывающе, что люди были рады их исчезновению, да и былые противники магии стали более лояльными.

Волшебство снова вплелось в обычную жизнь: оно пряталось на улицах, поджидая вас то тут, то там, словно пугливый солнечный зайчик По дороге в магазин отца Лили увидела плачущего мальчика – его воздушный змей запутался в ветках дерева. Лишь мгновение – и змей, целый и невредимый, прилетел обратно к его маленькому владельцу. Лили всегда хотела помогать людям – и наконец-то дождалась этой возможности.

Она улыбнулась.

– В общем, мне много что нужно. Во дворец приезжает какая-то важная особа из Талисийской империи, королева Джейн хочет встретить ее магическим представлением. Говорит, все будет очень красиво – изящно и со вкусом, ничего вычурного. По словам Роуз, королева излишне волнуется, но вроде бы она всегда так делала, даже в детстве. Ей хочется, чтобы всегда все было идеально. За завтраком Роуз объяснила, что нам надо будет сотворить одно очень красивое заклинание. Можно мне все, что указано в списке?

Она положила листок на прилавок, после чего подняла Генриетту и посадила ее у кассы. Отец пробежал глазами по списку и выставил перед дочерью огромные медные весы, затем положил рядом стопку тонких шелковых сумочек – все разных цветов. Он ездил на лестнице с колесиками от одного шкафа к другому, то и дело опуская на прилавок разные баночки и пузырьки. В каких-то из них бурлило что-то непонятное, из других валил пар. Некоторые банки были пустыми, а некоторые, полные бурлящей черной жижи, было плотно закрыты.

– Заказ большой. Сама понесешь домой или мне прислать его? Вам когда все это нужно? – спросил он, складывая сумочки в коробку.

– Каким образом ты его пошлешь? – удивилась Лили. – Не думаю, что стоит доверять магические приспособления мальчику-разносчику. А вдруг он что-нибудь уронит?

Отец улыбнулся.

– Я нашел новый способ доставки, Лили. Очень быстро. Очень надежно. Есть лишь одна проблема: заказ придется получать через окошко чердака. Ни у одной лондонской семьи нет заднего двора, на котором смог бы поместиться дракон.

– Аргентум что, теперь у тебя на посылках?! – Лили не могла поверить в услышанное.

Отец пожал плечами.

– А что такого? В театре ему было скучно. Говорит, Джорджи магией вообще не пользовалась, только в крайних случаях. Ты стала ученицей Роуз, уехала, и что ему оставалось?

Роуз хотела взять и Джорджи, но та отказалась. Очень вежливо. Сказала, что магии в ее жизни было уже достаточно. Джорджианна не потеряла силу, но хотела жить и работать в театре. Даниил пытался уговорить ее вернуться на сцену и помогать ему с фокусами, но Джорджи настояла на своем – она останется швеей, будет шить костюмы. Так как весь Лондон узнал, кто она такая, никто не поверит, что Джорджи не использует на сцене настоящую магию.

И хотя волшебство снова разрешили, встречалось оно редко. Некоторые маги действительно вернулись в Лондон, некоторые никуда и не уезжали, скрывая свои способности, но многие, покинув страну, решили не возвращаться. Магию и волшебников теперь ценили и любили, ведь это две храбрые маленькие волшебницы спасли королеву и открыли всему миру правду о принцессе Джейн. А ведь были и те, кто раньше вообще не видел никаких заклинаний. С каждым вечером представления Даниила становились все популярнее. Люди знали, что некоторое время королева жила в его театре, а сам Даниил поспешил назвать одну ложу «Королевской» и нарисовал на ней королевский герб. На фасаде здания он тоже сделал надпись, и теперь театр встречал зрителей словами «По милостивому благоволению Ее Величества».

Лили эта идея понравилась, хотя и показалась немного дерзкой. В любом случае в бизнесе Даниил разбирался просто отлично – да и Лили не хотела, чтобы ее сестра жила впроголодь. Джорджи продолжала утверждать, что между ней и Даниилом ничего нет, что он для нее слишком взрослый, но ей уже исполнилось пятнадцать, а Даниил всего на несколько лет старше. К тому же Лили видела блестящее кольцо, которое он прятал в красной бархатной коробочке в верхнем ящике стола. Она была уверена: сестре кольцо понравится.

– Питер согласился соорудить для Даниила механического дракона, – продолжал отец. Он дотронулся до коробки, и веревки сами завязались в сложный узел. – Правда, он будет чуть меньше. Даниил хочет, чтобы дракон летал над залом во время представлений – на веревках, наверное. А Аргентуму здесь все нравится, особенно комната – говорит, в ней вкусно пахнет. Признаюсь честно, он лучшая реклама, о какой я только мог мечтать, Лили. В Лондоне много магических лавок – кстати, скоро еще откроются несколько, но ни в одной из них в кладовой не живет дракон. По крайней мере, о ворах мне волноваться не приходится.

– Правильно, ведь последнего я просто съел, – раздался из коридора рык – Не целиком, а лишь маленькую часть, но все равно. Твой отец вовремя меня остановил. Пэйтон, иди сюда, твоя русалка снова вся позеленела.

– Русалка? – удивилась Лили, и отец покраснел.

– Всего лишь небольшой эксперимент, – поспешно ответил он. – Провожу исследования. Но, боюсь, мне пора. Пока, дорогая. Я пришлю к вам Аргентума! – И он поспешил обратно в кладовую, задернув за собой прикрывающие дверь черные бархатные шторы.

– Твой отец… кажется, он совсем помешался, – фыркнула Генриетта.

– Знаю, – согласилась Лили. – Русалки… Они с Аргентумом – два сапога пара. Будут наверстывать все годы, что провели без магии. Надеюсь, они не натворят глупостей, – сказала она и взяла собаку на руки. Девочка подошла к двери, прислушиваясь к разговору в кладовой. Отец мерил комнату шагами и что-то бормотал. Судя по всему, с русалкой не все было в порядке. Дотронувшись до медной ручки, Лили вздрогнула: в пальцах начало покалывать. Жалко, что отец не позволил ей самой отнести домой все ингредиенты – Роуз так описала заклинание, что Лили не терпелось начать с ним работать. Ладони чесались, магия колола подушечки пальцев изнутри.

Надо скорее бежать домой – может, тогда они хотя бы начнут пораньше. У Роуз ведь столько склянок на чердаке дворца – наверняка среди них есть что-нибудь полезное.

Лили распахнула дверь и вдруг увидела, что у окна лавки остановилась маленькая девочка. Она настороженно заглядывала внутрь – на подоконнике были расставлены стеклянные сосуды, а золотые буквы, украшавшие окно, блестели на вечернем солнце.

«Магическая лавка Пауэр и дочери.

Заклинания и волшебные ингредиенты.

По милостивому благоволению Ее Величества».

Девочка теребила прядку волос, будто сильно волновалась.

Лили улыбнулась и еще шире распахнула перед ней дверь.

– А тут… а тут правда живет дракон? – прошептала девочка, продолжая теребить волосы. – Один мой одноклассник сказал, что это так, но он постоянно все выдумывает. Однажды разболтал всем, что в Сент-Джеймсском парке живет грифон, но ему не поверили. А потом начал рассказывать про драконов. Я видела двух в день юбилея королевы…

– Он здесь, – довольно ответила Генриетта. – Позвони в колокольчик у кассы.

Глаза девочки расширились до невероятных размеров, когда она поняла, что это ей ответила собака, а не Лили. Генриетта улыбнулась.

– Только будь осторожна. Смотри, чтобы тебя в русалку не превратили.

– Хватит, не пугай ее, – одернула ее Лили. – Если хочешь увидеть дракона, – сказала она девочке, – купи сначала шоколад. Драконы его просто обожают!

Примечания

1

Оттенок зелено-голубого цвета (прим. ред.).

2

Оттенок синего, между темно-синим и фиолетовым (прим. ред.).

3

Яркий, чистый синий (прим. ред.).

4

Меласса – темная, почти черная вязкая жидкость с горьковатым привкусом. Разновидность патоки, продукт переработки сахарного тростника. Популярный продукт в Великобритании, США и Канаде (прим. ред.).

5

Конные отряды сопровождались легкими артиллерийскими орудиями, чьи расчеты тоже ехали верхом. Такие артиллеристы и составляли Конную артиллерию (прим. ред.).

Content

Холли Вебб
Лили и магия перемен

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Год спустя

Примечания