Бергер Евгения

Он съел моего фамильяра

1 глава. О том, как правильно падать с большой высоты, а главное — на кого

Она свалилась на Демиана словно перезрелое яблоко… или кокос.

Обрушилась всей своей массой, когда он как раз доедал крылышко недавно подстреленной и идеально поджаренной на огне перепелки ярко-оранжевого окраса.

Мясо у перепелки оказалось нежнейшим, таким, что он смаковал каждый кусочек…

И тут она… оно… или что бы там ни было, придавившее парня к земле.

И простонавшее через силу:

— Никак я себе все кости переломала.

— Не знаю, как ваши, а моим точно несдобровать, — в тон ей отозвался молодой человек, пытаясь сфокусировать взгляд на лице говорившей.

Та продолжала лежать поверх его тела, как на матраце, и подниматься, похоже, не собиралась. Только глядела по сторонам с любопытством бродячей кошки…

И вдруг спросила:

— Где это я? — впервые взглянув на него, от чего Демиан даже смутился.

Девчонка оказалась настоящей красавицей! Высокие скулы, зеленого цвета глаза и копна ярко-рыжих волос, переливающихся всеми оттенками осени.

— В лесу, — брякнул он первое, что пришло сразу в голову.

— Это я и сама как бы вижу. — Девушка приподнялась, продолжая глядеть на него, и снова спросила: — Но в каком именно? Где этот лес расположен? — И, не сдержавшись, коснулась рукой родинки у него на щеке: — Какая нежная кожа, вот и мне бы такую.

Тут уж Демиан не сдержался: мало того, что все кости ему посчитала, так еще насмехается — кожа у него, видите ли, нежная. Словно он девчонка какая-то!

Он и выдал:

— А ты в лесу этом, конечно же, заблудилась и на дерево взобралась, чтобы дорогу найти?!

Девушка распознала насмешку, с достоинством поднялась, вернув парню способность распоряжаться собственным телом, и поглядела вверх под кроны деревьев. Те сплетались ветвями далеко от земли, образовывали единый полог, как бы сшитый из множества лоскутков, и едва различимые искорки звезд пайетками серебрились на этом лесном «одеяле» над их головами.

— Ты думаешь, я оттуда свалилась? — отозвалась она вопросом на вопрос и даже глаза округлила. — Это никак невозможно. Слишком высоковато для моих старых… — Она замолчала, разглядев вдруг свои руки… ощупывая лицо. Так, словно впервые это все видела…

Ну вот, Демиан поднялся с земли и стряхнул с одежды травинку, она явно была не в себе, блаженная, как пить дать, блаженная, а он тут смущался. Вот ведь дурак!

— Ты, между прочим, испортила мой ужин, — посетовал он, поднимая с земли крылышко перепелки и отбрасывая его подальше в кусты. Принялся собирать свои вещи, раскладывая их в седельные сумки.

Девица все это время рассматривала себя… Вертелась то так, то эдак, даже юбку в какой-то момент задрала и погладила свою голень от щиколотки к колену.

Демиан отвернулся — нормальная девушка так бы точно не поступила. Ноги, они, знаете ли, интимная часть женского тела, их так просто кому ни попади не показывают… А она к тому же оттянула лиф платья и…

— Я пошел.

Молодой человек подхватил под уздцы свою лошадь и направился прочь с поляны, оставив девицу наслаждаться собой и теплым осенним вечером в одиночестве. Почти скрылся в кустах, когда услышал взволнованный окрик:

— Эй, мальчик, ты мне не ответил насчет этого места: где я? Здесь обитают дикие звери? Как мне выбраться к людям? И кто я такая… если подумать…

Общаться с безумицей не хотелось — он мог просто уйти, лес бы спрятал его — но любопытство вдруг пересилило. Донадон всегда говорил, что это его недостаток, с которым нужно бороться…

И он боролся… ровно с секунду, прежде, чем отозваться:

— Дикие звери в Скрытом лесу не живут, сама должна знать. А мальчик, — он усмехнулся,

— ты на себя-то смотрела? Хотя смотрела, да, — пробубнил он себе под нос. — Я старше тебя лет на десять, не меньше. — И тронул лошадь, собираясь уйти.

— Прости, — услышал он голос в двух шагах от себя, — я плохо соображаю.

— Я понял уже.

Девушка раздвинула ветви и оказалась подле него, слегка улыбнулась.

— Дело в том, что я… попаданка, — призналась она.

— Попаданка?

— Ну да, попала сюда из другого мира. По-другому не знаю, чем это все объяснить… — она развела свои руки, как бы указывая на тоненькую фигурку в длинном платье с плетью плюща по подолу. — Это ведь не мое…

— Платье?

— Тело, глупенький ты ребенок. Тело этой девицы совсем не мое!

Демиан возмутился:

— Ты опять за свое, девочка с рыжими волосами?!

И не поверил глазам, когда лицо девицы расплылось в широкой улыбке.

— Никто много лет не называл меня девочкой! — воскликнула она только, как будто бы порываясь обнять его.

Демиан заслонился конем.

— Ну-ну, — произнес строгим голосом, — что за нелепица. Тебе едва ли есть двадцать… А тело… Ни разу не слышал про попаданок. — И добавил с поспешностью: — Нет, слышал, конечно: в старых легендах. Они, если верить, когда-то часто здесь появлялись, но нынче время не то… Ты ведь меня не разыгрываешь? — свел брови на переносице и поглядел на девицу вопросительным взглядом.

Она не смутилась даже на йоту.

— К чему бы мне это? — спросила она. — Меня зовут Викой и мне давно даже не тридцать, — призналась она. — И это тело… я ощущаю себя в нем не комфортно, хотя оно симпатичное. Согласись?

— Может быть, — нехотя признал Демиан, вглядевшись в девичье лицо.

— В чем дело? — спросила она. — Почему ты так смотришь?

Молодой человек принялся хлопать себя по карманам. Нашел то, что искал, и вынул листок с каким-то изображением…

Динамичным портретом, девушка на котором каким-то образом улыбалась, а легкий бриз колыхал ее волосы…

— Милая девушка, — отозвалась на увиденное его собеседница. И даже пальцем рисунок потрогала. — Это какая-то магия?

Всего лишь магкопия. У вас таких не бывает?

— Разве что видео, но это другое. — И спросила: — Ты веришь мне?

— Еще не решил, — отозвался на вопрос парень и тоже поинтересовался: — Знаешь, кто это?

— указал на рисунок. — Виктория мотнула головой. Отрицательно. — Ты. На этой магкопии твое собственное лицо.

— В самом деле? — Девушка улыбнулась. — Красивое личико.

Демиан не отступался:

— Знаешь, кто это? — повторил он с напором. — Я должен был сразу узнать тебя.

— Кто же?

— Ведьма Скрытого леса.

— Ведьма? — скривила нос девушка. — Лучше бы я оказалась принцессой.

Демиан понял, что сказано это было с сарказмом, — изогнул губы в улыбке.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — произнес с явной многозначительностью. — Ведьма Скрытого леса — самая сильная ведьма нашего королевства. А их нынче по пальцам можно пересчитать… Только им и подвластна магия перемещений.

Девушка осмыслила информацию и спросила:

— То есть это она, — указала Виктория на себя, — перенесла меня в это тело? В свое тело, если вернее… Куда же делась сама, а главное, почему?

Демиан всё ещё не решил, верить ей или нет: может быть, Исидора, прознав о цели его визита, решила предотвратить этот самый визит маленьким розыгрышем. Как знать! Говорили, она способна на всё…

— Расскажи, как здесь оказалась, — попросил он девицу с рыжими волосами. — Вдруг что-то станет понятней.

А сам, высмотрев, где присесть, поманил ее к поваленному стволу огромного дерева, и, удобно устроившись, приготовился слушать.

— Ну, начинай уже, скоро стемнеет.

Вика задумалась на минутку и начала такими словами…

2 глава. О похищении, попадании и неприятной догадке…

— Ничего необычного не могу и припомнить, — пожала Вика плечами, — день был самый обычный. Мы с дочерью встретились у кафе, зашли, заказали по чашечке кофе. Сели в углу, там, где потише, — Полина хотела о чем-то мне рассказать. О чем-то плохом, судя по виду… Сникшему и больному. Я подумала, что они с Глебом снова поссорились, это ее жених, — пояснила она. — Такое с ними частенько случалось: ссорятся, мирятся… Не стала и волноваться.

Правда, на этот раз она заявила категорично:

— Мы с Глебом расстались. Совсем. Окончательно и бесповоротно!

— Ты уверена? Вы с ним… хорошая пара.

— Мама, — с упреком поглядела дочь на меня, — ты сама говорила, что вы с отцом в первые годы ни разу и голоса не повысили друг на друга. А мы как кошка с собакой… Нас все раздражает. По-твоему, это нормально?

Вика знала, что нет, но подустала твердить о том дочери целый год кряду и как раз собиралась принять их такими, как есть, а тут вдруг такое…

— Ну… как бы все разные, — сказала она. — А нормальность — понятие относительное… Я вот кактусы люблю разводить, ты — терпеть их не можешь

Выходило, конечно, не очень — утешать Виктория никогда не умела — и дочка закатила глаза.

— Мам, у него точно другая. Я это чувствую! Вот и пусть к ней идет, а я тратить жизнь на такого урода не собираюсь.

Виктории снова захотелось спросить: «Ты уверена?», но она воздержалась. Погладила девушку по руке и заказала по огромному куску торта для каждой… Чтобы тоску подсластить.

Потом они долго болтали обо всем разом и ни о чем, а когда Полина ушла, Вика заметила дочкин шарф, забытый на стуле.

— Забывчивая моя! — посетовала она и, сдернув его со спинки, поспешила вдогонку.

Дочка шла к остановке и, должно быть, свернула в боковой переулок, чтобы срезать дорогу…

— Полина! — позвала Виктория и побледнела, услышав испуганный женский крик.

Дочкин испуганный крик.

Женщина замерла на мгновенье, а потом побежала с громко бьющимся сердцем и сбивающимся дыханием.

— Дочка! Полина!

И увидела, как двое мужчин тащили ее упирающегося ребенка в центр сизо-белой воронки, висящей в воздухе точно морось и чуть подрагивающей, как поверхность пруда.

У Виктории не было времени на разглядывание и анализ: с решительным видом она бросилась следом и… почти ухватила дочь за пальто, когда рука ее, нащупав лишь пустоту, провалилась в истаивающий портал, а следом за ней — и все тело.

Женщина полетела вниз с большой высоты.

— Так я и оказалась здесь, — закончила Вика рассказ, отчего-то поежившись. Обхватила себя руками и поглядела на молодого человека: — Скажи, в вашем мире в порядке вещей, похищать людей из нашего мира? — спросила она.

И Демиан призадумался: в Аспарии, как он уже и сказал, мало кто умел управлять портальными переходами. К чему бы столько усилий ради какой-то землянки?

Разве что…

— Твоя дочь владеет магическим даром? — осведомился у собеседницы.

Виктория хмыкнула, не сдержавшись:

— Нет, конечно. В нашем мире вообще отсутствует магия! Разве что в сказках.

— А вот в этом ты ошибаешься: волшебства в вашем мире побольше, чем в нашем. Просто об этом мало кто знает…

— Ты шутишь?

— Ничуть. Наша магия умирает… Последние из носителей быстро дряхлеют, и мы боимся, что скоро ее совсем не останется. В вашем же мире… я слышал, там есть настоящие ведьмы. Такие, как ты!

— Даже не знаю, воспринимать ли это как комплимент, — пробубнила Виктория себе под нос. А потом перевела разговор на другое: проблемы нового места волновали ее много меньше собственной дочери: — Послушай… мальчик, — сказала она, и Демиан аж передернулся, — подскажи, как отыскать мою девочку. К какой колдунье… ведьме… или волшебному шару мне обратиться… У вас ведь есть что-то подобное, не так ли? Что-то вроде бюро информации… Я отыщу ее, и мы вернемся домой.

На мгновенье, но Демиану стало жаль незнакомку.

— Понимаешь, — начал он, с осторожностью подбирая слова, — тут дело такое… что… ты как бы и есть то самое «бюро информации». Ты — Исидора, ведьма Скрытого леса! Кто хотел получить ответы на мучившие его вопросы, шел к тебе…

— Но это бесчеловечно! — Виктория не сдержалась и вскочила на ноги. И то, как она это сделала, было на нее совсем не похоже: кажется, прорвалась память нового тела. — Я должна найти свою дочь. Наверняка, есть кто-то еще, помимо меня же… Ну, — взмолилась она, сложив руки в молитвенном жесте, — вспомни кого-то еще… подскажи мне!

И так глядела большими просительными глазами, что Демиан даже смутился. Если это и был какой-то спектакль, то мастерски сыгранный… Он начинал верить, что странная Исидора, действительно, стала кем-то другим.

— Я слышал, драконы обладают даром всезнания, — начал он, — только вот…

— У вас и драконы имеются?! — округлила Вика глаза.

— … Только вот их никто лет сто как не видел, — закончил он с извиняющейся улыбкой. — Вроде как в Бесконечных горах жил один из чешуйчатых, даже людям любил помогать, но потом перестал появляться… Может, умер… или просто подался в анахореты… Тролль его знает! — И парень развел руками.

Тогда Виктория и поинтересовалась:

— А как эти горы найти, Бесконечные, что ли? Далеко идти надо?

— Далековато. — Демиан прочистил горло и с трудом удержал насмешливую улыбку, так и рвущуюся на лицо. — Может, ты для начала дом свой найдешь, — предложил на полном серьезе. — Вдруг родные стены подскажут что…

Вика в отчаянии простенала:

— Да не родные они, в том-то и дело. Но поглядеть на ведьмин приют было бы любопытно, — добавила следом, оглядываясь по сторонам. Как бы решая, в какую из сторон леса податься… Но так ничего и не решив, опять поглядела на собеседника: — А ты случайно не знаешь, куда нам идти? — спросила с надеждой.

Молодой человек подхватился со ствола дерева и подошел к ней вплотную, интригующе поглядел на область ее декольте и протянул руку… Виктория даже замерла в предвкушении: мальчик он был красивый и ладный. Ну ладно, не так чтобы и мальчик, чуть старше Полинки, а глаза голубые-голубые… Что небеса в солнечный день.

— Ты и в самом деле блаженная. — Он поддел пальцем шнурок у нее на груди и вытянул из-под выреза платья ярко-сиреневый камень, похожий на аметист. — Это твой амулет. Он, насколько я знаю, должен во всем тебе помогать. В том числе и дом отыскать… Кстати, а где же твой фамильяр?

— Фамильяр? — переспросила Виктория. В слова Демиана она мало вникала, рассматривала блестевший между пальцами камень, любовалась его переливами.

— Дух-помощник, — пояснил молодой человек. — У каждой ведьмы такой должен быть. Он и в быту, и в ворожбе первый друг и помощник.

— Может, Исидора сама обходилась…

— Вряд ли.

— Да брось ты про фамильяра, скажи лучше, как дом отыскать. Я всяким там магиям не научена…

— Так и я вроде как не волшебник. — Они молча переглянулись. — Попробуй просто о доме подумать… — предложил Демиан. — Прислушайся к интуиции!

— О доме, значит, подумать… — Глаза Виктории вспыхнули радостью. — Что ж, я подумаю… — И она вспомнила, как поклеила новые обои в спальне — голубые с белыми блестками — и купила ворсистый ковер, такой, чтобы ступни утопали по самую щиколотку, а еще…

Раскрыла глаза… и увидела те же обои, даже пальцами ног ощутила тот же ковер под ногами, только дом был другой, а еще эта жуткая боль, вспыхнувшая где-то в затылке, кувалдой ударила по вискам, и Виктория, обхватив голову, закричала почти как при родах.

Истошно и дико, не думая ни о чем.

— Помогииии мнееее! — и думала о мальчишке с голубыми глазами.

Никого другого в этом мире просто не знала…

И вот он уже склонился над ней, спросил с искренним беспокойством:

— Что с тобой, Исидора? Открой глаза… Ну же, это я, Демиан.

— Меня Викой зовут, — простенала в ответ, ощутив, что боль отступила, и снова можно дышать полной грудью. — А тебя, значит, Демиан…

— Демиан, — подтвердил молодой человек и помог ей подняться с земли, на которой она распласталась каким-то совершенно неявным ей образом. — Будем знакомы!

— Будем… — Виктория помассировала виски, слегка повела головой из стороны в сторону. Боли не было.

Словно она ей только приснилась…

— Что с тобой было?

— Не знаю, голова словно лопнуть хотела. Я почти умерла…

Демиан улыбнулся.

— Тебя не было ровно минуту… Вряд ли можно умереть в столь короткий срок. Но где ты была?

— Кажется дома… у Исидоры.

— Значит, сработало?

— Значит, да. Но я туда не вернусь… Ни за что.

— Глупости, — Демиан подвел ее к дереву и усадил на него, как ребенка, — это твой дом. Он не может желать тебе зла… Боль — следствие чего-то другого. — И приказал: — Ты должна снова вернуться в него и понять, что вызывает реакцию.

— Не хочу… это было ужасно…

— Я с тобой пойду, хочешь? Можешь перенести нас обоих?

Виктория посмотрела на собеседника и испытала острую благодарность за то, что свалилась на голову этому мальчику. Все-таки вдвоем веселее…

Да и приземляться было помягче.

— Хочу. Я попытаюсь…

Взяла его за руку и, вздохнув, закрыла глаза.

И вот она снова в незнакомом ей доме… с ее же голубыми обоями и ковром, а боли как не было, так и нет.

Чудеса!

— Не болит, — констатировала она и внимательно огляделась.

Дом был не шибко большим — две смежные комнаты, чуланчик с травами и большие светлые окна, выкрашенные белою краской, — но зато очень светлый и даже уютный.

— Ну вот, я ведь сказал, дом к твоей боли отношения не имеет…

— Тогда в чем же дело?

— Надо бы разобраться…

Надо сказать, догадка у парня имелась — он кое-что выучил по трактатам в королевской библиотеке — но верить…

Вот тут уж увольте, не мог он быть таким дураком, чтобы…

— Гляди, какая птичка очаровательная!

Виктория тыкала пальцем в изображение девушки, то бишь себя, и какого-то пернатого зяблика ярко-желтого оперения. Тот сидел на плече Исидоры и косил на обоих черные бусины глаз…

Демиану реально так поплохело, даже в пот бросило: он сглотнул застрявший в горле комок и с тоской поглядел на улыбающуюся девицу.

3 глава. О том, как красивое платье и статус принцессы способны утишить любое праведное негодование…

Полина и думать не думала, чем закончится для нее этот день…

Не просто мороженым в одиночестве за просмотром любимого сериала, а путешествием в другой мир.

А ведь как она испугалась, когда двое мужчин, появившись буквально из воздуха, а вернее из серой дымки, вспыхнувшей посреди переулка, подхватили ее под белые ручки и потащили в центр портала.

Даже имени не спросили.

Казалось, им дела не было до ее крика…

И верно, чего им бояться: были и нет. Никакой полицией не отыщешь!

Маму жаль: как она теперь там одна?

Все это пронеслось в ее голове в одночасье, в долю секунды…

А потом яркий свет сквозь туманную дымку — и она оказалась в стенах высокого здания с портретами умных господ под белыми париками.

Завитыми, между прочим.

И один из таких, только совершенно живой, оглядел ее в свой лорнет с ног до головы.

Чуть ли не в рот заглянул, как лошади с аукциона…

— Ах, ты старый извращенец! Гадкий пройдоха и похититель юных девиц. Я-то тебе покажу кузькину мать… Я-то тебе устрою, — негодовала Полина… и все мысленно, одной мимикой, так как слов из горла не выходило. Только глухие звуки…

Старикашка с лорнетом, щелкнув пальцами, лишил ее дара речи.

Буквально.

— Подходит, — молвил он, наконец, пропустив прядь волос ее между пальцами. — Милая девочка!

И Полину повели, да нет, потащили по коридору, устланному красной ковровой дорожкой. Она рьяно сопротивлялась: нерастраченную словесной атакой энергию пустила в мышечную активность… Но двум бугаям и дела до этого не было. Втащили ее вверх по лестнице и внесли в комнату с розовыми обоями, сгрузили прямиком на большую кровать и молча ретировались…

Девушка осталась один на один со старухой и шикарным платьем на манекене. Нежнорозового оттенка, оно переливалось, словно маленький водопад, подсвеченный солнцем и стекающий ярким каскадом прямо к подолу, обшитому крохотными цветочками.

Полина даже рот открыла от восхищения, все мысли в ее голове неожиданно замолчали…

— Ваше платье, принцесса, — сказала старуха и провела рукой по искрящимся складкам. — Хотите примерить?

Спрашивает еще… Девушка спустила ноги с постели и встала.

Старуха заулыбалась и, хлопнув в ладони, сказала:

— Снимите с нее это скорее.

Материализовавшиеся, словно из воздуха, две подручные, начали стягивать с девушки куртку, топ и модные джинсы с огромными дырками. Полина, между прочим, отдала за них огромные деньги, но сейчас расставалась с ними без жалости, словно меняла обноски на… платье принцессы.

Что так и было на самом деле…

— Ужас какой! — Это касалось ее трусиков и бюстгальтера, которые заменили кружевными панталончиками с обилием рюшечек.

Полина невольно заулыбалась, глядя на себя в огромное зеркало: ни дать ни взять куколка… или зефирка.

Как же ей нравилось это все! Пусть даже на костер после этого поведут, зато какой кайф надевать эти вещи.

Но на костер все-таки не хотелось…

Лучше на трон.

Старуха вон «принцессой» ее назвала. Всяк, неспроста…

— Вы готовы? — В приоткрытую дверь просунулась голова все того же старикашки с лорнетом. — Мое терпение не безгранично.

— Уже все, ваше величество.

Девушки расправили на ней платье, явно размера на два больше положенного по фигуре, и Полина почти возмутилась, когда звучный старухин щелчок заставил материю подтянуться и оформить каждый изгиб ее тела. Тютелька в тютельку…

Полина заулыбалась, растянув губы в широкой улыбке, и старый пройдоха спросил:

— Кричать будем?

Она головой замотала: мол, нет, разве что от восторга повизгивать. И он, удовлетворенный ответом, вернул ей способность осознанной речи.

— Прелесть какая, оно бесподобно! — исторгли девичьи уста в явном благоговении. — Я словно…

— … Принцесса, — поддакнул старик и кивком головы велел старушенции с девушками выйти из комнаты.

Те тут же исчезли, скользнув словно тени. Полина этого не заметила — продолжала вертеться у зеркала то одной, то другой стороной. Удивляясь, как ладно сидит на ней платье…

Старик прокашлялся:

— Слушая, ты не серчай, что мы тебя сюда притащили… Надо так было. Очень преочень… Полина отвлеклась от своего отражения в зеркале и поглядела на собеседника.

— Да я, вроде, и не сержусь вовсе, — сказала она. Полюбопытствовала: — А зачем надо-то? Умирать не хотелось бы…

— А зачем умирать?

— Ну, знаете, разное там: жертвенный агнец и все такое. — Она указала на свое красивое платье.

— Право слово, ребенок, к чему такие мрачные мысли?! — отозвался ее собеседник и даже руками прихлопнул по своим пышным штанишкам. Такие когда-то носили испанские доны… — Никто не станет тебя убивать, даже больше: мы выдадим тебя замуж… за принца. Что скажешь?

Полина призадумалась на мгновенье и, прищурив глаза, спросила:

— И в чем здесь подвох? Принц кособок, уродлив, хром на обе ноги?

— Напротив: статен, красив, ноги словно у лани.

— Старый?

— В самом соку.

— Не охочь к женскому полу?

— Господи упаси!

— Тогда почему именно я?!

Вопрос был логичный, и старичок понимающе улыбнулся. Так, словно поверял ей великую тайну:

— Потому, что королевство нуждается в особом правителе… Королеве, не похожей ни на кого.

— Это вы про меня? — засомневалась Полина.

— Про тебя, милая, про кого же еще. — И собеседник принялся загибать пальцы: — Кто красивее всех в королевстве? Конечно, принцесса Брунгильда. Кто явился к нам из другого мира? Брунгильда. Кто самый умный и…

— Постойте, постойте, — прервала его Полина, — главная мысль мне понятна, но почему сразу «Брунгильда»… Что за жуткое имя? Не хочу быть Брунгильдой, хочу остаться Полиной.

Старик покачал головой.

— Никак нельзя, дорогая, это имя принимает каждая королева, восходящая на трон нашего королевства. Лучше привыкать к нему сразу… Смирись.

Полина покорно кивнула:

— Хорошо.

— Тогда надевай парик и идем знакомиться с принцем, — заулыбался ее собеседник.

Полина покосилась на указанный им парик, который сначала приняла за цветущий розовый куст, и, замявшись, осведомилась:

— А как-нибудь без него?

— А без него, детка, никак. Это ж все равно что раздетой на люди появиться!

И хорошо, что надела, пусть и чувствовала себя поначалу неловко, господа, поджидавшие их сразу за дверью, и сами были разряжены в пух и прах, а парики носили такие, что девушке стало стыдно за свою довольно скромную «клумбу».

— Идем знакомиться с принцем! — провозгласил старичок, не удосужившийся даже представиться. — Принцесса Брунгильда согласна.

Придворные взволновались, радостно заголосили: мол, рады видеть ее во дворце, рады ее согласию… Рады, что она вообще оказалась красивее некуда. Под сей неумолчный хор они и дошли до покоев ее будущего супруга, где их встретил перепуганный человечек в красном колете.

— Дон Рино, милый мой друг, скажите принцу, что мы явились с добрыми новостями, — обратился к нему старик в видимом нетерпении.

И дон Рино, переступив с ноги на ногу, произнес:

— Ваше величество, боюсь, принца нет в замке…

— Где же он, снова охотится? Третий день кряду?

— Принц уехал по важному делу…

— Уехал? По важному делу? По какому, извольте спросить?

С этими словами король, а это был именно он, распахнул двери в апартаменты сына и ринулся внутрь, увлекая за собой всех придворных.

Полина осталась стоять посреди коридора… Одна. Все о ней разом забыли… Только и слышалось: «Принц пропал!», «Принца нет в замке».

— Значит, вы принцесса Брунгильда? — прозвучал голос подле нее.

Девушка даже вздрогнула и, повернув голову, рассмотрела мужчину в черной одежде. Должно быть, он стоял там и раньше, просто она не заметила…

— Именно так.

— И теперь, когда появилась принцесса, не могут отыскать принца…

— Именно так.

— И вас это совсем не смущает?

— Что именно?

— Это все, — мужчина жестом указал на дворцовые стены. — Эти стены, нелепые парики и даже ваше странное имя?

Полина внимательнее вгляделась в его лицо: серьезное, полное скрытой загадки.

— Когда вам снится занимательный сон, вы редко задаетесь вопросом, к чему бы вам видеть такое, — сказала она. — Вы просто им наслаждаетесь, разве не так?

Незнакомец, казалось, задумался на секунду и отозвался простым:

— Тогда приятного сна, принцесса Брунгильда! — И как-то невесело ей улыбнулся.

4 глава. О том, что не стоит тянуть в рот всё, что попало… Чревато, однако!

— Я думаю, это мой фамильяр, — сказала Виктория, продолжая рассматривать фотографию.

— Фамильяр Исидоры, если точнее… Как думаешь, где он сейчас? Такая миленькая зверушка. — И так, как Демиан не ответил, перевела взгляд на него: — Что с тобой? Выглядишь так, будто у тебя несварение.

Парень приложил руку к желудку:

— Тут в общем такое дело… — запнулся он, размышляя, стоит ли говорить, но решил все-таки быть откровенным. — Я, кажется, съел твоего фамильяра…

Вика вскинула брови, пытаясь понять услышанное.

— Ты съел моего… что?

— Фамильяра я твоего съел, вот что, — в сердцах выпалил парень. — Не нарочно, конечно… так получилось. Случайно. Я его как раз доедал, когда ты сверху свалилась… — И добавил:

— Голодный я был, с утра ни крошки во рту, а тут эта птица под руку попалась. Крутилась в ветвях, улетать не хотела… Я ружье-то и вскинул. Пальнул…

Вика прикрыла ладонью рот.

— Бедная птичка! Даже к лучшему, что Исидора не знает, что ты с ней сделал. Она, похоже, была к ней очень привязана…

— Даже больше, чем тебе думается, — произнес Демиан таким тоном, что девушка поняла: здесь все много сложнее, чем кажется.

Свела брови на переносице и велела:

— А вот об этом, пожалуйста, поподробней!

Демиан даже поежился от суровости ее тона, ему и признаваться в таком было стыдно, а уж под прицелом пытливых глаз и подавно.

— Фамильяр и хозяйка… они как бы повязаны, понимаешь? Всегда быть вместе, надолго не разлучаться… Иначе последствия могут быть… неприятные.

Вика неожиданно поняла, к чему он клонил, и без всякой надежды на ошибку спросила:

— Такие, как головная боль, что со мной приключилась?

— Такие, как… — подтвердил парень, и плечи его поникли. — Я сам точно не знаю, только читал в королевских трактатах по ведьмовской магии… — И поспешил заключить: — Может, неправда в них все. Мне почем знать…

Девушка продолжала глядеть на него каким-то не по-детски серьезным, полным покорности злой судьбе взглядом.

Спросила:

— Получается, ты его съел и… стал моим фамильяром? Так вообще может быть?

— Я и сам в полной растерянности.

— А давай испытаем! — Виктория направилась к двери и распахнула ее. — Иди по тропинке, будем эксперимент проводить.

Демиан покорно вышел за дверь и пошел по тропинке все дальше от дома. Даже не оглянулся: помнил, как заломило в висках, когда ведьма пропала с поляны, знал, и сейчас, коли правда все, то же случится. И смотреть было нечего…

Он это просто почувствует.

Боль всколыхнулась в затылке и ударила по вискам…

Он оглянулся.

Исидора стояла все там же, на высоких ступенях, и, обхватив голову руками, пыталась совладать с тем же недугом.

Демиан сделал еще пару шагов, и девушка закричала…

Он и сам закричал бы, да статус не позволял: мужчина все-таки.

Просто рванул назад со всех ног, и резкая боль сошла до легкой пульсации и пелены перед глазами, которая тоже вскоре рассеялась.

— Как ты? — Он коснулся плеча сидящей на ступени девушки. — Отпустило? — И сам присел рядом.

— А тебя?

— И меня отпустило.

— Что делать-то будем? — спросила она. — Я со всеми этими штучками не знакома. Да ты и не птица, чтобы век со мной коротать… А мне к тому же дочь найти надо. Мало ли что с ней могло приключиться! Может, можно это исправить? — поинтересовалась устало.

Демиан плечами пожал:

— Исидора точно бы знала ответ, но ты не она…

— Не она, — Вика вздохнула. — И потому нам нужно найти кого-то знающего… Ты говорил про дракона…

— Мифического и, возможно, умершего, — напомнил ей парень.

— А есть еще варианты?

Демиан знал, что нет. Он потому и отправился в Скрытый лес, что не знал, жив ли дракон, но колдунья Скрытого леса жива-живехонька и могла ему точно помочь.

Правда, сгинула раньше времени…

А теперь еще это.

Что за тролль его дернул птицу ту подстрелить?!

Никак леший попутал…

— Нет вариантов.

Сумерки накрывали поляну с домиком ведьмы непроницаемым покрывалом. Звонко трещали цикады, где-то проухал, пролетев, филин… Вика подумала, что сейчас бы сидела с книжкой в руках на мягком диванчике под покрывалом и читала интересную книгу. Вместо этого оказалась сама героиней сказки… с новым телом, ведьмовскими способностями и молодым человеком, отведавшем ее фамильяра.

— Слышь, — спросила она напарника по несчастью, — а ты что в лесу этом делал? Шел куда по важному делу? Я и спросить не спросила, а ты, верно, торопишься…

Демиан сразу решил — сразу, как только уверился, что она, Исидора, стала кем-то другим

— что правды ей не расскажет. Мало ли что в голове у девушек из другого мира… Узнает, что он не просто кто-нибудь — принц, начнет в жены ему набиваться, а он, дурак, возьми и самолично подставься. Нет, лучше держать язык за зубами!

— Да я проездом тут как бы, — ответил он, приложившись ладонью к тыльной стороне шеи,

— хотел путь домой сократить. Я… купец, товары всякие продаю, — пояснил, он при этом.

— Семья есть?

— Отец.

— Ни жены, ни детей?

— Пока не сложилось.

— Что так, молодой, симпатичный. Неужели не нашел девушки по душе?

— Ну… это как бы не от меня зависело.

Виктория с сочувствием на него поглядела.

— Бедняжка, — похлопала его по руке.

Парень смутился:

— А ты как… лет тебе сколько? — спросил первое, что пришло в голову. — То, что много, я понял, а вот насколько…

— «Много», — почти обиженно повторила девчонка, — не так уж и много. Но сколько, я не скажу! Испугаешься.

— Я не пугливый.

— Ага, зато очень прожорливый. Фамильяра бедного слопал, а мне теперь думай, что делать…

— Так не нарочно же, — обиделся Демиан, — вредная птица сама лезла под руку. К тому же,

— он выпрямил спину, — я тоже как бы застрял здесь с тобой, а мне домой нужно вернуться… Отец волноваться станет.

— Письмо ему напиши, — посоветовала Виктория ради шутки.

И Демиан встрепенулся:

— А что, это идея! — Бросился в домик и начал копаться в вещах бывшей хозяйки. Вскоре Вика услышала его радостный возглас: — Нашел! — И он показался с прозрачным кувшинчиком, полным… майских жуков?

— Что это? Мерзость какая.

— Это не мерзость, это жуки-передатчики.

Он извлек одного из них чем-то вроде пинцета и начал, прохаживаясь в темноте, вслух диктовать:

— Его вели… отец мой, хотел бы вам сообщить, что с вашим сыном… со мной все в полном порядке. Я буду дома, как только сложатся благоприятные обстоятельства, прошу вас не волноваться и не искать меня. Искренне ваш…

— И бла-бла-бла-бла, — не сдержалась Виктория, слушая его речь.

Демиан шикнул на нее, в самом буквальном смысле. Она даже опешила… И только встряхнув рукой и отпуская насекомое в небо, сказал:

— Я, между прочим, отцу послание диктовал, а ты влезаешь со своими «бла-бла-бла». Что это вообще значит?

— То и значит: с отцом, вы похоже, не особенно ладите. Более официального слога в жизни не слышала… Ну да ладно, — махнула рукой, — я устала ужасно. Поспать бы! Утро вечера мудренее.

— Мне лошадь надо найти, — буркнул парень, недовольный ее комментариями в адрес их с отцом отношений. — Я бы и сам пошел, просто…

Виктория поняла.

— Так мне и лошадь твою с помощью амулета перенести?

— Не помешало бы.

— Я боюсь лошадей.

Так и отправились они вместе, а, вернувшись, не сразу поняли, что случилось: в домике кто-то гремел посудой, словно ужин готовил, еще и напевал себе под нос басовитым, веселым голосом.

Вика с Демианом переглянулись и оба разом шагнули к двери.

5 глава. О том, что забытый в комнате чемодан наводит подчас на разные мысли…

"Сон" выходил все больше какой-то неправильный… Грустный.

Тоскливый.

С привкусом явного разочарования…

Полина только-только поверила в сказку: в красивое платье, короля-свекра и принца-супруга — как осталось одно только платье. А принц куда-то пропал, и все во дворце были крайне этим встревожены.

Полина ощущала подспудно что-то больше обычной тревоги — скорее панику, причины которой были ей не понятны.

— Сбежал, — в сотый раз кряду посетовал бедный король, — сбежал, ни слова мне не сказав. Глупый мальчишка!

Полина осведомилась не без опаски:

— Надеюсь, не из-за меня?

— Что ты, что ты, — поспешил успокоить ее венценосный старик, — мальчик отсутствует третий день кряду — его слуга тщательно покрывал его — ты же явилась только сегодня. Нет-нет, ты абсолютно здесь не при чем!

Полина выдохнула и снова спросила:

— А в чем же тогда причина, вы знаете?

Старый король, если и знал истинную причину, открыться Полине не захотел.

— Мало ли блажей у молодых?! — воскликнул он с пафосом и побежал общаться с советниками, дожидавшимися его с озабоченными физиономиями.

О ней все напрочь забыли: ни служанка, ни старуха-дуэнья — никто не явился сказать ей, что делать. И Полина решила сама занять себя делом: отправилась изучать свой новый дом, то бишь дворец.

Бродила по коридорам, парадным залам и башенкам с винтовыми узкими лестницами два часа кряду и просмотрела едва ли треть общей площади королевского замка. Как раз остановилась полюбоваться плиточным полом с балкона менестрелей, как ее привлекло что-то черное, мелькнувшее за ближайшим изгибом длинного коридора…

Неужели тот самый мужчина в черном?

Признаться, Полина была им крайне заинтригована: он исчез так же, как появился, — неожиданно. Словно в воздухе растворился… И понимая, что находится в сказочном королевстве, она не исключала, что именно так это и было.

И вот снова он…

Сбежав по лестнице едва касаясь ступеней, она направилась следом и заметила, как он скользнул в двери одной из комнат. К счастью, не запер их полностью… Полина, на правах почти что хозяйки всего во дворце, дверь приоткрыла и стала за ним наблюдать.

Человек в черном рыскал по комнате как ищейка…

Заглядывал под диваны, кровать, жардиньерки и даже приподнял матрац.

— Что вы делаете? — не сдержала любопытства Полина, и мужчина замер на месте. Поглядел на нее своими черными — чем не безлунная ночь? — глазами.

— Ах, новая жер… принцесса, — констатировал он. И кратко ответил: — Ищу.

— Что именно?

— Сложно ответить, если не знаешь конкретно.

Что за страсть к недомолвкам… Из-за них они и расстались с ее женихом: он абсолютно не умел разговаривать с женщинами. Полагал их чем-то вроде домашних животных: погладил и хватит. А Полине этого было мало!

— Чья это комната? — решила спросить она по-другому. — Чьи это вещи?

У платяного шкафа стоял чемодан с веселыми завитушками красного цвета. Женский, должно быть…

— Бывшей гостьи. Она отбыла третьего дня…

— И оставила чемодан?

— Забыла. С женщинами такое бывает…

Полина с сомнением вскинула черную бровь. Уж что-что, а чемодан со своими вещами она бы точно в гостях не забыла!

— Как мало вы знаете женщин, утверждая такое, — заметила она не без иронии, и черный мужчина стал на полградуса холоднее.

— Не пойти ли вам… новое платье примерить, — предложил он буквально сквозь зубы.

Полина решила, что это прозвучала двусмысленно, почти оскорбительно, но обижаться не стала: не каждый день тебя переносят в магический мир с разными штучками, вроде самоутягивающихся платьев. Так стоит ли тратить время на пустые обиды?

— Я и этим в должной мере не насладилась, — сказала она и покрутилась, позволив юбке виться вокруг своих ног.

Прошипев себе под нос нечто нечленораздельное, мужчина продолжил прерванное занятие: заглянул в шкаф, осмотрел подоконник.

— Кто вы такой? — снова спросила Полина. — Король знает, что вы рыскаете по замку, словно ищейка?

— Я и есть ищейка, чтобы вы знали, — кинул тот, не прерывая занятия.

Девушка восхитилась:

— То есть вы сыщик? Самый что ни на есть настоящий? Никогда с такими, как вы, не встречалась, хотя сериалов с убийствами целую бездну пересмотрела…

Мужчина поглядел на нее искоса, с интересом, как бы оценивая уровень интеллекта.

— Представления не имею, о чем идет речь, да мне в целом то безразлично… Позвольте, откланяться, — произнес он и, приподняв черную шляпу (безразмерного парика на нем не было, что и к лучшему), направился к двери.

— Как вас зовут? — спросила Полина. — Давайте хотя бы представимся.

— Ни к чему: ваше имя я знаю, а мое… не покажется вам интересным.

— Это позвольте решать мне самой.

— Доброго дня, принцесса Брунгильда.

— Как вас зовут? — упрямо повторила Полина, но незнакомец вышел из комнаты, даже не оглянувшись. — Болван, — припечатала она гневно. — Невежественный болван!

Вскинула подбородок «я-же-принцесса» и заметила яркое желтое перышко на портьере, сняла его пальцами и повертела перед глазами.

Красивое!

Перышком больше, перышком меньше: воткнула его в свой парик и окинула комнату взглядом.

Что искал в ней загадочный черный мужчина?

Что вообще происходит в этом дворце?

Подошла и откинула крышку сиротливо стоящего чемодана. Кружевные сорочки, милые панталончики с ажурными рюшечками, помада… Ярко-красная. Словно огненная! Для блондинки никак не подходит, но Полина не удержалась и все же сунула и ее куда-то в центр цветочной «клумбы» на своей голове. Карманов все равно не было… И в этом был минус принцессиных платьев. Может, потому здесь и носят эти огромные парики, с улыбкой подумалось ей, вместо карманов?

В этот момент ее и нашла старуха-дуэнья.

— Ну наконец, вот вы где, я вас везде обыскалась. — Лицо у нее отчего-то выглядело перепуганным, и в комнату заходить она не спешила. — Выходите немедленно! — скомандовала она от порога и осмотрелась. — Король заждался вас к ужину.

И Полина спросила:

— Почему гостья забыла свой чемодан?

— А мне почем знать, — насупилась старуха. — Немедленно выходите! Ваша комната в изумрудном крыле, а здесь… — она снова поглядела во все углы комнаты, — аметистовое. — И сглотнула.

Девушка пожала плечами:

— Мне нравится эта комната.

— Упаси нас господь!

И после этой так и оставшейся непонятной девушке реплики потянула ее бесконечными коридорами в то самое изумрудное крыло замка. Полина сразу узнала его по зеленым арабескам на стенах…

— Принцесса Брунгильда! — провозгласила старая женщина, распахивая высокую дверь, и Полина оказалась в огромной столовой с огромным же обеденным столом. Уставленный всевозможными блюдами, он буквально ломился от обилия яств, а перед глазами рябило от запеченных перепелов, горкой уложенных пирожков, устриц, пудингов и десятка других менее ясного содержания блюд.

— Вот и ты, моя девочка, — поприветствовал ее голос на самом дальнем конце стола. — Проходи и присаживайся ко мне. Где ты была? — осведомился король.

— Осматривала дворец.

— Одна?

Тогда она и заметила его за столом: между дамой с лебедем на голове и мужчиной в красном колете. Должно быть, ее привлек его быстрый взгляд исподлобья… И так отличающаяся от прочих простота черных тонов в одеянии.

— Почти… Я встретила мужчину в черном костюме.

Король сразу же поглядел в его направлении.

— Брегера?

— Он не назвался, но я вижу его за этим столом.

Король вытер пальцы о льняную салфетку и накрыл ее руку своей.

— Не общайся с ним, детка, — посоветовал он с отцовской заботливостью и тактом. — Брегер хорошо разбирается в своем деле, но он явно плохая компания для принцессы. Я терплю его эксцентричность только из-за банальной необходимости… Посуди сама, этот жуткий болкатного цвета костюм, эти неулыбчивость и молчаливость, к тому же он не носит парик. — Старик неприязненно скривил губы: — Фи, я с трудом это все выношу!

— Тогда почему не прогоните его прочь?

— Потому, что он знает толк в своем деле, как я уже и сказал.

— Брегер сказал, что он сыщик.

— Сыщик? Скорее ищейка. Но давай не будем об этом.

Король, опять похлопав ее по руке, вернулся к прерванной трапезе, а Полина, исподволь, с интересом, поглядела на молчаливого гостя на противоположной стороне большого стола.

Как жаль, что они не могут перекинуться парочкой слов…

6 глава. О том, как докучливость… и подозрительность вредно влияют на общее самочувствие…

Застыв на пороге ведьминого дома, Вика и Демиан увидали высокого, крепкого парня в фартуке со сковородкой в руке. Он жарил то ли яичницу, то ли блинчики — девушка не смогла рассмотреть, сосредоточилась только на госте, встретившего ее появление яркой улыбкой.

— Вот и ты, мое солнце! — провозгласил он радостным голосом, шагнув вперед и заключив Вику в свои могучие, костедробительные объятия.

Кажется, даже над землей ее поднял…

И та поморщилась:

— Нечем дышать.

— Я всегда поразительно влияю на женщин! — похвастал атлетически сложенный гость и, наконец, опустил ее на пол. — Можно сказать, это мой природный талант. А уж ты, моя Исидорушка, всегда любила… пожестче…

Виктория невольно поглядела на Демиана: каков нахал, так и читалась в ее этом взгляде. Правда, мальчик ее возмущения не разделил: сверлил нежданного гостя убийственным взглядом.

— Кто ты такой? — осведомился при этом.

— Это я-то? Сам кто таков будешь? — И мужчина покрутил сковородкой, словно спортивным прибором или мечом.

— Гость.

— Так и я гость. Особый… Завсегда в этом доме с радостью принимаемый, — отозвался тот и подмигнул растерянной Вике. — Скажи этому надутому франту, что мое рыжеволосое солнце без ума от своего малыша-великана. — Он поиграл мышцами рук и груди, так что Демиан невольно скривился и поглядел на девушкуо осуждающим взглядом.

Мало ли кто мог нравиться Исидоре, подумалось ей, сама она на предпочитала умных мужчин, а этот гороподобный к таким явно не относился. Но разбираться во всем этом сейчас ей хотелось бы меньше всего… Она почувствовала такую усталость, что, казалось, языком еле ворочала, когда говорила:

— Твое рыжеволосое солнце сейчас пойдет баиньки… в одиночестве. Ты уж как-нибудь сам в этот раз… У меня болит голова. Просто раскалывается…

— А использовать заклинаньице? — предложил здоровяк.

— Заклинанья по пятницам строго запрещены, — припечатала Вика.

Потом, не глядя ни на кого из мужчин, распахнула ближайшую дверь — только бы это не оказался чулан! — и ушла с высоко вздернутым подбородком.

Ох, как же она устала от сюрпризов этого дня! Так бы уснула и проспала целый день кряду.

К счастью, и кровать прямо тут под рукой… Ее собственная, из Московской квартиры. Как и мечтала…

Уже даже не удивляясь, Виктория подперла ручку двери тяжелым стулом, разделась, невольно залюбовавшись молодым, без единой складочки телом, а после залезла под одеяло и провалилась в глубокий, без сновидений сон.

И проспала, судя по ощущениям, очень долго… Голова была свежей, тело бодрым. А нахлынувшие воспоминания о минувшем дне показались бурной фантазией… Может, ее в переулке огрели по голове, и она лежит в коме и видит цветные сны?

— Исидора, девочка моя ясная, — прозвучал басовитый, смягченный ласковой интонацией голосок из-за двери. — Твой мальчик соскучился по тебе.

— Если и сон, то очень реалистичный, — прошептала она, утыкаясь лицом в подушку.

Что делать с докучливым ухажером бывшей колдуньи она понятия не имела.

— Почему бы моему мальчику не приготовить мне завтрак в постель, — ворчливо отозвалась она и подумала про Демиана: он-то где, бедненький, ночевал? Про него-то она вчера и не подумала даже…

— Будет тебе завтрак в постельку, — пообещали ей из-за двери, и гость, она слышала это, зазвенел посудой на кухне.

Пора одеваться. Виктория вылезла из постели и с надеждой распахнула платяной шкаф… Шкаф ее, а одежда в нем Исидорина. Эх, не все коту масленица! Она стянула с вешалки что-то нежно-серое с розоватым отливом (прежде этот оттенок называли «розовым пеплом) и, одевшись, с минуту покрутилась у зеркала.

Чертовка Исидора была настоящей красоткой! Уж этого у нее не отнять…

— Солнце, открывай своему малышу-великану: завтрак готов.

Вика вдруг испугалась, что если докучливый здоровяк увидит новую спальню колдуньи, может начать задавать неудобные им вопросы. А потому ринулась к двери, отодвинула стул и, распахнув дверь, поспешила выскочить за порог прежде, чем тот сунется в комнату. Правда, он все-таки что-то заметил: округлил глаза и спросил:

— Решила сменить обстановку?

— Женщинам нравятся перемены.

Она потянула здоровяка к обеденному столу, села и попросила:

— Ну, угощай меня завтракам. — И только тогда рассмотрела, что из одежды на любовнике Исидоры был только фартук. Как в лучших и самых смелых фантазиях, что ее когда-либо посещали…

— Эээ, — дар речи покинул ее на мгновенье, — ты не замерз? — спросила она.

— Я думал, ты согреешь меня… — сказал мужчина с интимными нотками в голосе, подступил ближе и, зачерпнув чего-то багряно-красного из тарелки, потянул ложку к ее губам.

Вика сглотнула.

— Что это? — спросила лишь бы что-то сказать.

— Твой любимый джем из лягушечьих потрошков. Все как ты любишь, конфетка!

— Из лягушечьих потрошков?!

— Знал, что ты будешь в восторге.

Ложка зависла в двух сантиметрах от Викиных губ, и она с ужасом поглядела на ее содержимое.

— Может, я для начала съем чего-то другого? — предложила она.

Здоровяк жмякнул ложку в тарелку.

— Хорошо, моя капризная вишенка, тогда бисквит с паучьими лапками!

Вика всхлипнула:

— Мамочки! — Подалась назад от стола и едва не свалилась со стула.

Здоровяк подцепил ее пальцем за вырез платья и удержал. Лицо его при этом стало серьезным, игривость сменилась подозрительным взглядом…

— Что происходит? — осведомился с напором. — Сначала приволокла в дом какого-то франта, меня к себе, как чужого, не подпускаешь, а теперь еще и от любимых блюд нос воротишь. Кто ты такая? — почти взрыкнул он. — Говори, где Исидора! Иначе… — Он стиснул огромный кулак.

Перепуганная не на шутку, Виктория отозвалась:

— Это просто ошибка. Исидора вернется, как только сможет! Обещаю вам.

— Где она?

— Я… я не знаю.

Мужчина стиснул пальцы на ее шее. Вот и конец моим приключениям, решила Виктория, закрыв глаза и приготовившись умирать. Только пальцы так и не сжались, а звук разбившегося стекла заставил ее оценить ситуацию по-другому…

— Озабоченная скотина, — процедил сквозь зубы ее спаситель, огревший здоровяка первым попавшимся под руку горшком неясного содержания.

Тот повалился на пол в клубах голубоватого дыма, фартучек его сбился, демонстрируя все, что стоило бы прикрыть, но долго любоваться его достоинствами им не пришлось: все тот же голубоватый дымок вспыхнул ослепительным светом, и вместо здоровяка они увидали… мышонка.

Тот заметался по дому с трогательным мышиным писком, забился под шкаф и затих. Обалдевшие Демиан и Виктория наконец-то переглянулись.

— Ты превратил его в мышь? — озвучила девушка только что виденное.

— Для пущей ясности: это сделало Исидорино зелье, — возразил Демиан. — Я абсолютно здесь не при чем!

— Это ж подумать только, здоровяк превратился в мышонка. — Викторию распирало от, казалось бы, неуместной улыбки, даже челюсти заломило. — Бедный зверушка! Исидора его расколдует… я надеюсь… И поделом ему за напористость. — Спросила: — Ты хоть выспался этой ночью? Я поступила по-свински, бросив тебя с этим громилой наедине.

Демиан улыбнулся смущенно:

— Ничего, дом позаботился обо мне.

— В самом деле?

— Ну да, сама знаешь, дома ведьм очень особенные. — И тут же поправился: — Ах, ну да, ты ведь не знаешь… Дом подстраивается под жильца, может наращивать недостающие комнаты, — объяснил удивленной Виктории.

И та ахнула:

— Значит, вот почему моя комната — точная копия моей комнаты в другом мире.

— Дом считывает желания и подстраивается под них.

— А можно заглянуть в твою комнату? — Виктории все казалось невероятным и сказочным, да таковым оно и являлось, если подумать.

Вот только Демиан плечами пожал:

— Может, лучше не надо. Там и смотреть толком не на что: так, кровать да пару шкафов. Лучше решим, что дальше делать… Как бы кто новый к Исидоре не заявился.

— Мы собирались дракона искать, разве нет? — спросила она.

— Собирались, да только я не уверен, отыщем ли.

— Пессимизм отставить! — велела девушка и, зажав пальцами нос, выплеснула содержимое приготовленного громилой завтра из окна. Возмутилась при этом: — Он хотел, чтобы я это съела, можешь представить?

Демиан не сдержался:

— А не боишься, что без лягушачьего джема постареешь в два счета?

— А могу?!

Ее испуг по-настоящему позабавил парня.

— Я не знаю, но ты как будто бы стала старше…

— Врешь! — Виктория погляделась в карманное зеркальце. — Я ничего не заметила.

— Я шучу, — успокоил он девушку. И серьезно добавил: — Неужели молодость и красота так важны для тебя?

Вика сникла, опустила карманное зеркальце.

— Никогда я не гналась за красотой, — сказала она, — но вернувшись в неполные двадцать, ощущаю, насколько приятнее быть молодой и красивой. Я и не думала, что когда-то снова испытаю такое…

— Уверен, ты всегда была милой. — И спросил: — Так сколько тебе?

— Больше, чем тебе кажется, — припечатала Вика и отвернулась к окну.

Все-таки даже вечная молодость не заставит ее прикоснуться к лягушачьим кишкам…

7 глава. О несносных уползающих одеялах и не менее несносных телохранителях…

Засыпая в тот вечер, Полина взгрустнула о маме: теперь она никогда её не увидит. Никогда-никогда…

И думать об этом было тоскливо.

Все-таки они были близки, вдвоем против целого мира. Сплотились, когда умер отец…

Может, весточку ей как-то послать: мол, со мной все в порядке, стала принцессой… живу во дворце. Не волнуйся, родная!

Надо бы короля расспросить… Он точно что-нибудь дельное посоветует.

И Полина уснула.

Правда, не очень надолго: ее разбудило сползающее по ногам одеяло.

Буквально сползающее по ногам…

Полина вцепилась в него, пытаясь удержать на себе, но то упиралось, дергалось и в итоге шлепнулось на пол, где и затихло.

— Это еще что за новости! — удивилась Полина, свесившись с кровати вниз головой и потыкав упрямое одеяло кончиком пальца.

То даже не шелохнулось…

— Час от часу не легче. — Она взяла его за углы и хорошенько встряхнула. Одеяло как одеяло, самое что ни на есть обычное… Полина не оробела и снова накинула его на себя.

Ровно через секунду одеяло поползло вниз…

— Вот ведь упертая зараза!

Девушка соскочила с постели, схватила железную кочергу и ударила по беглянке с размаху.

А тому словно и дела нет: ползет себе дальше, пока не падает на пол с кровати…

Когда это случилось сотый раз кряду, и часы на башне давно отзвонили полночь, Полина вошла в настоящий раж: заправив за ухо растрепавшиеся волосы и подоткнув подол длинной ночной сорочки, носилась по комнате то с кочергой, то с канделябром в руках. Впрочем, ни тем, ни другим не смогла усмирить непокорное одеяло… И в итоге мистрис Велиус, дуэнья и своего рода придворная дама, застала свою подопечную не в самом приглядном виде.

— Великая Традисканция, что у вас происходит? — воскликнула она от порога, появившись, как чертик из табакерки.

Полина и сообщила:

— Пытаюсь понять, кто двигает одеяло… — А сама взгляда от него не отводит, ждет, что то снова возьмется за свои игры.

Мистрис Велиус аккуратно взяла девушку за руки и разжала стиснутые на подсвечнике пальцы.

— Милая, — с нежностью сказала она, — одеяла самолично не двигаются. Вам показалось… Уж поверьте старому человеку.

— Но это двигалось! Оно постоянно сползало, сколько бы я его на себя не накидывала

— Деточка… — Голос старушки стал уж совсем сахарным и просительным. — Вам бы молочка теплого да в постельку. От усталости мало ли что примерещиться может!

Полина уж набрала полную грудь воздуха для ответного возмущения, как в комнату ворвался король. Разбуженный посреди ночи, а потому крайне взъерошенный, он с разбегу осведомился:

— Что было на этот раз?

Сказал так, словно ее не впервые уличают в проступке, и он утомился во всем разбираться.

Полине даже стало обидно…

К счастью, мистрис Велиус отозвалась:

— Девочке что-то привиделось. Несущественное… На новом месте, да после портального перехода из одного мира в другой, это обычное, я бы сказала, явление. Не стоит и волноваться!

Ее слова заставили девушку усомниться: может, и правда нервишки шалят.

Но она все же спросила:

— А что, разве в магическом мире не может быть так, чтобы кто-нибудь использовал толику магии… для одеяла?

— Для одеяла? — удивился король и кинул взгляд на мистрис Велиус, как бы требуя подтверждения только что услышанного.

Та кивнула и поджала тонкие губы.

Полина же подтвердила:

— Оно двигалось, — почти прошептала, — постоянно норовило шлепнуться на пол.

И снова король и придворная дама переглянулись.

— Милая, — король усадил девушку на край кровати и сам присел рядом, положил руку ей на плечо, — в нашем мире магия умирает. Ее осталось так мало, что вряд ли кто-то захочет тратить ее… на баловство с одеялом.

— А как же это? — Полина прищелкнула пальцами, изображая способность самого короля лишать кого-нибудь голоса по щелчку пальца.

Тот улыбнулся.

— Это такой пустяк, милая, что даже и волшебством не считается. Так, крохи бытовой магии, сохранившиеся в последних родовитых семьях нашего королевства…

Полина задумалась, плечи ее поникли — вот, значит, и сказке конец! А она-то мечтала научиться летать или на худой конец зажигать свечи с помощью взгляда.

Она так увлеклась своими мыслями, что не сразу сообразила, к кому король обращается:

— Организуйте охрану для девочки и немедленно. Это огромное упущение, что никто не стоял за ее дверью! — Он обращался к кому-то новому в комнате.

— Но, сир…

Брегер!

Решившая было воспротивиться неуместной охране, в этот момент девушка передумала.

— Если бы кто-то, действительно, побыл со мной в комнате, — сказала она, — понаблюдал, так сказать… Кто-то сведущий. — Она изобразила растерянность и испуг. — Просить вас с мистрис Велиус я бы не стала, — улыбнулась она королю, — на вас и так столько забот. Вам отдыхать требуется! — И осведомилась: — Принца еще не нашли?

Король вздохнул.

— Боюсь, нет, но это лишь дело времени. Не волнуйся об этом, Брунгильда! — И приказал:

— Брегер, девочка на твоем попечении. Доверяю ее охрану тебе!

Мужчина в черном, за все время не бросивший на Полину и беглого взгляда, порывисто дернулся, но тут же взял себя в руки:

— Сир, боюсь, я не телохранитель… У меня есть другие обязанности, которые вы сами на меня и наложили.

— А теперь накладываю другие, — отрезал король с недовольством и поднялся на ноги. — Доброго сна, моя деточка! — пожелал он Полине, и они с мистрис Велиус потянулись к порогу.

В конце концов, Полина осталась с Брегером наедине.

Продолжала сидеть на постели, не зная, как же ей быть… Присутствие чужого мужчины в собственной спальне щекотало ей нервы. А уж присутствие конкретно Брегера щекотало вдвойне…

Он был совсем не таким, как другие. Прежде такие образчики ей не встречались… Парни из ее окружения были все как один веселые балагуры, никогда не молчавшие и уж точно не хмурившие бровей при ее появлении. Стас был всем им под стать: создавал постоянный шум. Либо сам заглушал поток собственных мыслей бесконечными разговорами, либо за него трудился ютуб с сотней интересных программ. Казалось, он не мог ни секунды пробыть в тишине…

Брегер, погруженный в себя, интриговал самим наличием мыслей.

— О чем вы думаете? — спросила Полина и обернулась, глядя ему в лицо.

Тот даже не шелохнулся.

— Я думаю, вам пора засыпать.

— А вы укроете меня одеялом? — спросила она, и Брегер стрельнул в нее убийственным взглядом. — Сама я боюсь к нему прикасаться.

Этот довод, кажется, возымел свое действие: мужчина все-таки отмер и пошел в ее направлении. Полина тут же юркнула на матрац и свернулась комочком в ожидании одеяла. Увидела в зеркале, как он поднял то с пола… поднес к носу, принюхался, а потом просто накинул его на нее, взметнув поток холодного воздуха.

Что он вынюхивал? Даже мечтательница Полина догадалась, что далеко не ее аромат привлек ее вынужденного телохранителя.

— Спасибо! — сказала она.

Брегер не отозвался, просто вернулся на прежнее место у самых дверей и замер там каменным истуканом. Полина лежала, не отводя от него глаз в темноте… Он был похож на гвардейца у Букенгемских ворот.

— А какое задание дал вам король? — не сдержала она любопытства.

— Вас охранять.

— Нет, раньше. Каким было первое распоряжение?

— Не могу вам сказать.

— Почему?

— Потому что не велено.

— Кем?

— Королем Люциусом.

— Но я ведь принцесса… мне можно сказать, я уверена.

— Вам и подавно не стоит этого слышать.

— Поче…

— Засыпайте уже.

Полина откинулась на подушку и долго пялилась в потолок, думая обо всем сразу и ни о чем в частности.

— Одеяло больше не уползает, — заметила через время. — Вас, верно, боится. Мне отчего-то кажется, вас все боятся…

— Только не вы.

— Я смелая, мама всегда так говорила. С детства лезла куда ни попади… Разбивала коленки, садила шишки на лоб. Я даже с парашютом умею прыгать… И на байдарках как-то сплавлялась с ребятами.

— Глупая, одним словом.

— Что вы себе позволяете?! — возмутилась Полина. — Я не глупая, просто… рисковая. — Села и поглядела на Брегера. — Почему вас не любят? — спросила в упор. — Стороною обходят, словно пса шелудивого. — И заметила, как он дернулся, словно она задела его за больное.

Даже пожалела о сказанном…

— Вы бы спали, принцесса, — отозвался он с тихой угрозой, — «шелудивые псы», знаете ли, принцесса, могут быть очень опасны. Особенно, если вывести их из себя…

— Я ведь только из любопытства спросила… Мне ничего о вас не известно. Ни о вас, ни о творящемся во дворце — ни о чем, если подумать. Я как будто вчера родилась! В этом мире все новое для меня…

— Это и видно, — проворчал Брегер чуть менее раздраженно. — И потому дам вам совет: не якшайтесь с изгоями и отщепенцами, это чревато последствиями, о которых вы думать не думали. Лучше мечтайте о принце… Он вам понравится, обещаю.

Полина зевнула.

— Какой он, принц этот? Мне даже самого захудалого портрета не показали. Он, правда, хорош собой? Сколько вам лет?

— Мне? — удивился Брегер.

— Нет, принцу, ясное дело, — смутилась Полина. Наползающий сон заставлял ее выдавать все мысли подряд, без сортировки.

— Принцу около тридцати. И он, насколько я знаю, нравится женщинам!

— Хорошо. Не хотелось бы становиться женой некрасивого принца…

Брегер проследил пальцами шрам от предплечья до правой щеки… Тот был давним, давно зарубцованным, но по-прежнему ныл в дождливые дни, словно тело помнило при каких обстоятельства его получило.

Помнило страшную боль…

Кровь и агонию.

Странно, что эта девчонка, влюбленная в красивые платья и мужчин без изъянов, ни разу не указала на шрам и не спросила о нем. Все во дворце непременно отводили глаза… При Аспарийском дворе процветал культ эстетики и красоты.

Брегер понял, что принцесса уснула… Он расслабил плечи и буквально упал на стоящий у стены стул.

Устал как собака, подумал он с горькой усмешкой. Весь день на ногах, а тут еще эта… Брунгильда… Глупое, совершенно неподходящее девушке имя. Интересно, как ее звали в ее собственном мире? Он откинул уставшую голову и расслабил жесткий воротничок.

В комнате все еще пахло толикой магии…

Так незаметно, что никто не смог бы учуять.

Никто, кроме него самого…

На этой мысли он и сам погрузился в глубокий, словно обморок, сон.

8 глава. О том, как вместо одной покупки, наши герои делают две… И вообще отправляются в путь!

— Нам нужны чемоданы, — заявила Виктория, как только они решили идти. — Ну, или рюкзак в крайнем случае.

— Для чего? — искренне удивился Демиан. — Что ты собралась в него положить?

Вика начала загибать пальцы.

— Одежду, еду, пару-тройку волшебных флаконов…

— А не легче ли взять с собой дом? Или ты решила оставить его? — поинтересовался молодой человек.

Девушка испытующе на него поглядела: пыталась понять, шутит он или нет. Казалось, что не шутил…

— Взять дом? — переспросила все с тем же скепсисом в голове. — Разве так можно?

— Ведьма никогда со своим домом не расстается. По крайней мере, я так читал… — ответил Демиан.

Виктория выдохнула:

— Все чудесатее и чудесатее… — Спросила: — И как это сделать? Об этом ты тоже читал?

— Используй свой талисман, — он позвал ее выйти из дома.

Лес давно пробудился: наполненный гомоном птиц и тихим шелестом сотен деревьев, он казалось нашептывал что-то свое, вековое. И Виктория зачарованно поглядела вокруг…

Ей, жительнице огромного мегаполиса, казалось дивным творящееся вокруг… Тишина не шумела, но говорила.

— Здесь красиво, — как бы озвучил Демиан ее мысли. — Многие потому и уходят жить в Скрытый лес: в нем особая атмосфера. Он хранит сотни тайн… Скрывает то, о чем хотелось б забыть. Дает второй шанс, когда кажется, что потеряно все, что можно…

— Звучит чудесно.

Может, это и ее второй шанс, подумалось Вике, может она оказалась здесь неспроста… Поглядела на домик колдуньи с увитыми розовыми плетями стенами, на крышу с синими незабудками и испытала что-то сродни вдохновению: стиснула в кулаке амулет Исидоры и представила дом детской игрушкой. Домиком Барби, только намного меньше…

Не успела и оглянуться, как тот исчез, словно его и не было.

— Ты схватываешь все на лету, — похвалил ее Демиан, поднимая с примятой травы ярко блеснувшее украшение. Брошь в виде белочки…

— Прелесть какая! — Виктория повертела ее между пальцев и прицепила на платье. — Невозможно поверить, что это мой дом… Чудо какое-то.

— Просто немного магии.

Демиан принялся седлать лошадь.

— А ты знаешь, куда нам идти? — спросила, посерьезнев, Виктория.

Теперь, когда отпала необходимость паковать вещи в дорогу, стоило и о самой дороге подумать…

— Знаю. Но в первую очередь раздобудем тебе коня! Пешком ты далеко не уйдешь.

— Коня?! — ужаснулась девушка. — Никогда. Сам знаешь, я их страшно боюсь!

Молодой человек задумался.

— Мой Тариус двоих, возможно, снесет, но сдохнет дорогой, — в задумчивости произнес он.

Виктория лишь головой покачала.

— Не стану я с тобой на одной лошади ехать: скотину жалко, да и себя, если честно, не меньше. Может, у вас велосипеды имеются? — протянула в неловком смущении. Все-таки в сказках вряд ли хотя бы слышали о таком… Но помечтать стоило.

А Демиан возьми и скажи:

— Имеются, как же. Просто ими редко кто пользуется: все-таки лошадь приятнее в обращении. Живая душа, не то, что бесчувственная железка…

— А можно мне «бесчувственную железку»? — с восторгом попросила Виктория. — Я с большими животными не в ладах.

Демиан плечами пожал:

— Дело твое. Я однажды ехал на велосипеде, так, извини… потом еле ходил.

— Так это дело привычки, — откликнулась девушка, в нетерпении пританцовывая на месте.

— Пойдем уже раздобудем велосипед.

И Демиан тронул лошадь, а Вика направилась следом. В трех шагах позади огромного Тариуса с вычесанным хвостом…

Дорожка, к счастью, была просторной, лишь пушистые лапы елей нет-нет да преграждали им путь, но Демиан быстро с ними справлялся: просто рубил мечом. И Вике было приятно, что он старался ради нее… Все-таки хорошо, что он съел ее фамильяра. Одна она в этом лесу заплутала бы навсегда…

— А когда мы выйдем из леса? — спросила она, наконец, и Демиан усмехнулся.

— В лучшем случае дня через три, в худшем… Это смотря, куда мы направимся! Я потом покажу тебе карту. Не устала?

Виктория прислушалась к себе. Ничего не болело, она даже запыхаться не успела… Вот что значит быть молодой.

— Совсем нет.

Демиан все-таки произнес:

— Скоро будет деревня. Там тебе велосипед и присмотрим! Там же и отдохнем.

— Я не устала.

— И все же.

Деревенька проглянула какое-то время спустя — Демиан ориентировался по компасу на длинной цепочке — маленькие домишки под укрытыми вереском крышами. Она выросла посреди леса, словно гриб после дождя: деревья вежливо расступились, позволив ей занять толику места.

— Я и не знала, что в лесу бывают деревни! — удивилась Виктория.

— В Скрытом лесу еще и не такое увидишь, — откликнулся парень и, заметив движение за ближайшим забором, вежливо произнес: — Любезный, не подскажете, как найти лавку старьевщика?

Выпрямившись, за забором показалась бородатая голова в островерхой шляпе. Она с интересом на них покосилась, и так как Вика не могла отвести восторженных глаз, с подозрением поинтересовалась:

— Чего это вы так смотрите на меня? Никогда грога не видели?

— Грога? Разве вы не… маленький гномик? — смутилась девушка.

И маленький человек возмутился:

— По-твоему, я похож на какого-то недоростка?! Во мне полных четыре фута и целых два дюйма. Мы, гроги, не чета каким-то там гномам! — И он, смачно сплюнув на землю, демонстративно переключил внимание на Демиана: — Лавка старьевщика сразу же за углом. Вы ее не пройдете, будьте покойны! Правда, у Дана корова пропала, и он скорее всего разыскивает ее… Но вы все равно позвоните. Авось повезет…

— Благодарю, любезный! — раскланялся Демиан, и они поспешили по улице прочь.

Вика с расстроенным видом плелась в стороне, должно быть, переживала выговор грога. Ее ошибку можно было понять: гроги с гномами были в родстве, очень близком на самом деле. Просто рассорились пару сотен лет назад, с тех пор даже слышать не хотят друг о друге.

— Ты не бери в голову, — попытался утешить ее спутник. — У грогов, как и у гномов, скверный характер. А это ты еще даже с вранами не знакома!

— Я даже не знала, что такие бывают.

— Узнаешь со временем. — И Демиан указал на что-то вроде памятника кубику рубика: огромный куб, выкрашенный в радужные цвета. — Полагаю, где-то здесь и находится лавка старьевщика. Мимо такого искусства никак не пройти!

Они с Викой понимающе улыбнулись друг другу.

Дверь с колокольчиком оказалась сразу за кубом, Демиан не просчитался, правда на его перезвон никто, действительно, не ответил, и путешественники в беспомощности огляделись. Деревенька казалась вымершей — ни души — может они всей деревней корову ту ищут?

И вскоре действительно послышались голоса: словно накатывала волна, отступившая далеко к горизонту.

К дому старьевщика приближалась толпа… Человек тридцать, не меньше. Все с вилами да с острогами, а впереди всех мужчина с тележкой катил железную клетку. В ней, рыжий, покрытый коркой засохшей крови, маленький котик с несчастным выражением глаз…

Толпа подступила к кубу и замерла…

— Что у вас происходит? — спросил Демиан, обращаясь к мужчине с клеткой. Тот явно был главным…

— Да вот, калабриуса поймали. Теперь-то он попляшет у нас танец огненных башмачков!

— И грохнул рукой по клетке.

Кот испуганно дернулся, подобрался в комок, подняв шерсть на загривке, и Вика захлебнулась жалостью к бедолаге… Подошла ближе и пальчик просунула между прутьями.

— Ну, котечка, милый, за что они тебя так? До крови… Ух, живодеры!

Мертвая тишина за ее спиной стала почти осязаемой, даже дышать, кажется, все перестали. Но она этого не заметила, умиленная нежной кошачьей лаской, потершегося о ее руку животного.

— Можно мы его купим? — спросила она, глядя сначала на Демиана, а после на грубияна-грога. — Он такой миленький… Такой безобидный. Мне его жалко!

Маленький грог, прикативший калабриуса в тележке, настолько опешил, что даже не сразу нашелся с ответом.

— Эээ, — поглядел он на Демиана, — она хочет ЭТО купить?

Похоже именно он и был хозяин лавки, поскольку при мысли о деньгах глаза его алчно блеснули.

Демиан должен был что-то сказать: шепнуть, например, Вике на ушко, что калабрис вовсе не миленький и безобидный, как ей представляется, что лучше бы ей оставить эту идею с покупкой, но произнес совершенно другое:

— Она умеет укрощать диких животных. Это ее хобби, если хотите!

Старьевщик почесал голову, поглядел на товарищей по охоте, ожидавших его решения, и плюнул на руку.

— Только чур калабриуса к нашей деревне не подпускать: если увидим его хоть раз, будет ему… горячая встреча, — зыркнул он на котейку. — И они с молодым человеком пожали друг другу руки.

— Больше вы его не увидите, — пообещал грогу Демиан, — мы уходим в Бесконечные горы. Вот только прикупим велосипед… Есть у вас что на примете?

Старьевщик засуетился: махнул остальным, чтобы не толпились у дома, отпер дверь лавки и вскоре выкатил из нее почти новенький серебристый велосипед с плетеной корзинкой впереди.

— Вот, специально вас дожидался! — провозгласил с пафосом истинного торговца.

Виктория моментально влюбилась в серебряный велосипед с корзиночкой для ее миленького калабриуса. Имя, конечно, странное, но она подберет ему лучше… А пока, довольная, улыбнулась.

— Он мне нравится.

— Что ж, тогда по рукам.

Демианом пошел в лавку оплатить сделанные покупки, только предупредил:

— Животное из клетки не выпускай. И пальцы через решетку тоже не суй!

— Нашелся мне папочки, — невольно восхитилась Виктория. — Даже приятно… пусть и забавно одновременно. — Она снова просунула пальцы через решетку и погладила рыжую шерстку.

9 глава. О полезности сдобных булочек в получении информации…

В первый раз Полина проснулась перед самым рассветом… Брегер спал прямо на стуле, уткнувшись макушкой в холодную стену. Она поднялась и укрыла его покрывалом… Просто ей так захотелось.

Потом легла и снова уснула, наблюдая как опадает и поднимается его грудь… Почти незаметно. Чуть-чуть

Во второй раз ее разбудили лучи яркого солнца и суета мистрис Велиус, осматривающей ее гардероб. Ее ли, если подумать? С талантом придворной дамы подгонять платья под любую фигуру простым щелчком пальцев они могли быть пошиты на любую девицу в этом дворце.

И хорошо еще, если не ношены…

Впрочем, Полина придираться не стала: вылезла из постели и принялась одеваться.

— Надеюсь, вам больше ничего не мерещилось этой ночью? — спросила старуха, взбивая волосы на ее голове. — Вам удалось отдохнуть?

— Я прекрасно провела ночь, благодарю вас.

— Вот и чудесно, — улыбнулась придворная дама, но тут же спросила: — А где ваш охранник, этот Брегер? Король поручил ему заботу о вас. — И брови ее нахмурились.

Вот ведь въедливая особа! Полина решила, что должна заступиться за горе-охранника.

— Я послала его за сдобными булочками, — сказала она. — Очень хотелось!

Мистрис Велиус поглядела на подопечную в упор.

— Мне казалось, вы спали, когда я пришла…

— Задремала, пока ожидала его возвращения.

— Судя по этому, он не торопится…

— Булочная, должно быть, закрыта, вот и задерживается.

Мистрис Велиус усмехнулась: должно быть, решила, что Полине, как попаданке, простительны маленькие безумства.

— Что ж, подождем его вместе…

Брегер пришел только час спустя, как ни в чем ни бывало вошел в комнату и встал у порога.

Старая женщина вскинула брови.

— Где же булочки? Мы их заждались.

Брегер искусно скрывал все оттенки эмоций, но в этот момент девушка различила мгновенное замешательство на его небритом лице.

— Так и знала, что вы не найдете начинку с вишневым вареньем. Не стоило и надеяться! — поспешила заметить она и вспорхнула со стула: — Я сама испеку такие сразу же после завтрака, — решила она. — Вот увидите, как это вкусно!

Брегер, естественно, промолчал, что было воспринято мистрис Велиус, как признание собственной несостоятельности.

Она поджала тонкие губы и попеняла ему:

— Больше не оставляйте девочку без присмотра. Король спросит с вас, если с ней что-то случится!

— Принцесса способна сама за собой присмотреть.

— Не вам об этом судить.

На этом придворная дама глянула на часы и повела подопечную завтракать в королевской столовой.

Смотрели на девушку как-то странно, словно ожидали чего-то: как будто она была бомбой с часовым механизмом. Того и гляди, разнесет полдворца!

— Можно мне удалиться? — спросила Полина минут через десять после начала трапезы, и голос ее колокольчиком прозвучал в тишине.

— Ты не здорова? — всполошился король.

Но Полина поспешила уверить, что чувствует себя хорошо, всего лишь не голодна. И вообще ей хотелось бы покухарить… Будет ли это прилично принцессе?

— Делай что хочешь, — улыбнулся старик, — главное будь жива и здорова.

Полина поднялась, и все мужчины поднялись следом, как по команде, — за ней, однако, направился только один: Брегер в своей черной одежде.

Ей показалось, весь зал разом выдохнул, только она удалилась, и даже стало как-то обидно.

— Это был странный завтрак, — произнесла она вслух. — Надеюсь, обед будет лучше!

На кухне ее появление устроило настоящий переполох: кухарка, услышав, что взбрело девушке в голову, мгновенно обиделась.

— Вам не нравится моя выпечка? — спросила она. — Оля-ля, до чего дожилась старая Марта.

И Полина битый час кряду уверяла ее, что дело вовсе не в этом: ей просто хочется занять праздные руки. Жизнь принцессы, мол, скучнее некуда… А на кухне ей всегда нравилось. Тут тепло и пахнет весьма аппетитно…

В конце концов девушке повязали огромный фартук и позволили приступать к делу, но прежде она поглядела на несчастного Брегера (по крайней мере, выглядел он невесело… как и всегда):

— Я позволяю вам заняться своими делами, — сказала она. — На кухне со мной вряд ли что-то случится. Ну разве что палец порежу, так с этим мы как-нибудь справимся. Не хочу вас неволить! Делайте свое дело.

Он даже «спасибо» ей не сказал, просто кивнул и вышел из кухни.

Молоденькая девчушка, приставленная помогать ей в готовке, тихонько сказала:

— Хорошо, что ушел. Даже дышать стало легче…

Полина хотела сказать что-то резкое, но удержалась: подумала, расспросами исподволь сможет выведать что-нибудь интересное.

— А что с ним не так? — спросила она. — Вроде, такой же человек, как и все.

— Вы, наверное, шутите?! — искренне удивилась девчонка, но осеклась, поняв, что в собеседницах у нее сама принцесса Брунгильда. — Простите, — попросила прощение, — просто такие как Брегер… они чудовища, понимаете? Я чувствую себя неуютно, когда они рядом.

Полина разбила пару яиц и начала взбивать массу венчиком. Чудовища, думала она между тем, а кто из нас без чудовища где-то внутри? Только дай ему волю и все, нет человека. Брегер чудовищем ей не казался…

— Король говорит, он знает толк в своем деле, — заметила, продолжая взбивать яйца в пену.

— Еще бы, он ведь ищейка. Любую магию за версту чует! А нынче такие навыки во дворце на вес золота…

— Что ты хочешь сказать?

— Не язык, а что ведьмино помело! — возмутилась в этот момент старая Марта и, взметнув клуб мучной пыли, огрела девчонку по тощей спине скрученным в жгут полотенцем.

Та пискнула, слезы закапали в миску с опарой, но больше она ни слова не произнесла, как бы Полина не изощрялась разговорить ее так и эдак.

— Зачем вы с ней так? — попеняла она суровой кухарке, когда девчушку отослали по делу.

— Она ничего особого не сказала. Всего лишь хотела развлечь меня разговором…

— Не всяк разговор уместен на кухне, — ответила женщина, вытирая полотенцем мокрые руки. — Понимать надо. — И подала Полине блюдо с еще горячими булочками. — Вот, вы хотели взять их с собой.

Хотела.

Полина подхватила поднос и, надеясь, что не заблудится в многочисленных переходах, поспешила в сторону королевских покоев. Ей очень хотелось угостить престарелого короля свежими булочками собственного приготовления… После исчезновения принца ему не помешает толика позитива. Вон весь какой нервный, бедняжечка…

У большой створчатой двери Полина замешкалась: не ногой же её открывать. Осторожно опустила блюдо на пол и вдруг услышала голоса:

— … Теперь мы хотя бы знаем, что с ним все в порядке, — говорил незнакомый ей голос, возможно, одного из советников.

— Надолго ли?! — возмутился король. — Он явно в Скрытом лесу, оттого и прислал жука-передатчика. А в том месте, вам прекрасно известно, случиться может все что угодно…

Ему возразили:

— Принц может за себя постоять.

— Если только не вмешается магия…

— Магии даже в Скрытом лесу осталось немного.

Король, должно быть, задумался на мгновенье, ответил в полном отчаянии:

— Чует душа, он отправился к Исидоре. Должно быть, хотел про «принцессину хворь» расспросить, думал, она поможет… И что теперь? Вдруг она ему рассказала про нашу проделку?

— Связаться с ней пока не выходит, — вступил в разговор еще один голос. — Но я уверен, что ведьма не станет трепать языком. Не в ее интересах… Хотя, будет замечено, ваше величество, я предлагал, посвятить принца в ваш план с иномирным порталом. Сейчас и проблем было бы меньше!

— Но и принцессы бы у нас не было! — парировал король недовольным тоном. — Демиан никогда бы на такое не согласился, и вам это прекрасно известно.

— Мальчика можно было уговорить. Он вовсе не глуп и прекрасно осознает, что стоит на кону… Уж если даже колдунья не смогла объяснить, откуда взялась «принцессина хворь», приходилось идти на крайние меры.

За дверью раздались шаги — никак кому-то не сиделось на месте от явного беспокойства — и Полина, боясь, что ее обнаружат подслушивающей под дверью, подхватила поднос и поспешила в свои покои.

С ноги распахнула ажурную створку и бухнула блюдо на стул, тот самый, на котором спал ночью Брегер.

Мыслям в голове было тесно…

Скрытый лес.

Жуки-передатчики.

«Принцессина хворь» и какая-то Исидора.

Полина рухнула на кровать и сунула голову под подушку.

10 глава. О том, как некоторые вещи оказываются не тем, чем кажутся на первый взгляд

Деревня грогов осталась далеко позади, и Вика, заприметив тонкую ленту ручья, мелькавшую сквозь листву окаймлявших тропинку деревьев, остановила велосипед.

Клетка с калабриусом на багажнике постоянно цеплялась за ветви деревьев и затрудняла езду… Пора бы избавиться от нее.

— Я выпущу котика, — сказала она. — Выпущу и помою. Мне надо осмотреть его раны! — Демиан спрыгнул с Тариуса и потянул из ножен свой меч. Вика спросила: — Это зачем?

— На всякий случай, — отозвался молодой человек с неопределенным выражением на лице.

Вика тем временем спустила клетку на землю и потянула щеколду…

Демиан крепче перехватил эфес клинка.

Калабриус, настороженный, нервный, глядел на обоих испуганными глазами… Издал что-то вроде печального «мяу» и, выбравшись на траву, ткнулся девушке в руку.

— Какой же он милый! — восхитилась Виктория, полностью покоренная. — Бедняжечка мой, бедненький котик… Нехорошие гроги сделали тебе больно. Но ничего, мы сейчас отмоем тебя от крови и посмотрим на ранки… Я тебя вылечу! — пообещала она.

Калабриус продолжал ластиться, как кошечка, и даже позволил взять себя на руки.

Вика счастливо улыбнулась:

— Вот видишь, он вовсе не страшный, — сказала Демиану и потащила животное в воду.

Парень расположился на берегу, наблюдая, как она возится с новым питомцем: оттирает его заскорузлую от засохшей крови рыжую шерстку да сюсюкается с ним, как с младенцем.

Картина была любопытная: не только из-за калабриуса (он пока ничего не сказал ей о нем, пусть сама, что ли, увидит), а также из-за самой девушки, бултыхающейся в воде. В мокром платье, с выбившимися из прически рыжими волосами она была дивно как хороша! А уж как улыбалась… Как бурно вздымалась ее высокая грудь под тонким сатином зеленого платья.

Вика казалась ему ожившим побегом тонкого камыша, колышущимся от легкого ветерка…

Он подумал, что смотреть на нее одно удовольствие.

И даже чуть огорчился, когда она вышла на берег…

Плюхнулась на траву рядом с ним, отвела от лица непокорные волосы и, положив калабриуса себе на колени, начала осматривать его тельце. Нахмурилась, вскинула бровки… Демиан наблюдал за ней, не в силах отвести глаз. Хотелось бы верить, только из чистого любопытства…

— Я не вижу на нем ни одной раны, — сказала Вика и поглядела на спутника. — Как же так? Он был весь в крови.

— Но в своей ли? — Демиан понял, что пришло время ее просветить.

— А в чьей же еще? — насторожилась Виктория.

И парень плечами пожал:

— Полагаю, в крови той самой коровы, что пропала у старьевщика Дина. Калабриусы, — начал объяснять он, — они, понимаешь ли… очень охочи до молока. И иногда, слишком перестаравшись, они потребляют его вместе… с коровой. Всё целиком!

Вика застыла, глядя на него в полнейшем недоумении: может, надеялась, что он только разыгрывает ее. Но рука, прежде гладившая калабриуса, все же зависла над ним неподвижно…

— Это правда? — уточнила она.

И Демиан отозвался:

— Калабриусы вовсе не милые и хорошие, это лишь маскировка, позволяющая им подбираться к несчастным животным. Они — оборотни, Виктория, и большие манипуляторы.

Тот, кого девушка считала всего лишь рыжим котом, как раз ткнулся ей в руку, выпрашивая порции ласки. А уж глядел как своими большими глазищами…

— Оборотень, — эхом произнесла Вика. — И насколько опасный?

— Настолько, что лучше бы с ним не связываться, понимаешь? — Она кивнула с несчастным лицом, и Демиан, не удержавшись, добавил: — Людей они обычно не трогают, разве что оголодают или те сами напросятся на неприятности.

Калабриус продолжал ластиться к Виктории, и та, сама того не заметив, продолжила гладить его по спинке.

— Но он кажется таким милым…

— Иногда самые страшные вещи таятся под маской невинности. Просто будь осторожней в следующий раз!

Они продолжали сидеть на нежно припекающем солнышке и глядеть на бегущую воду. Демиан думал о жизни, Вика — о дочери… Кто научит ее реалиям сказочной жизни? И узнает ли она ее вовсе при встрече? Вдруг и Полли забросило в новое тело… Бедная ее девочка!

— Я позабочусь о нем, — сказала девушка, поднимаясь с травы. — Бедняжечка не виноват, что родился таким!

Ей подумалось вдруг: помоги она этому существу, кто-то и дочке ее где-то там, неизвестно где, тоже поможет. Как аукнется, так и откликнется… Она усадила калабриуса в велосипедную корзину и первой сорвалась с места:

— Вперед, не станем терять время напрасно!

Так, в постоянном движении, прошло время до вечера, и Виктория с непривычки вдруг ощутила, что больше не может усидеть на сидушке. Тело ломило во всех местах разом… Пора было расколдовывать дом и отдыхать… Тот, к счастью, сразу же отозвался не только своим появлением, но еще теплой ванной, поджидавшей за первой же дверью.

— Спасибо, родненький! — поблагодарила Вика родимые стены, снимая одежду и опускаясь в пенную воду. — Просто блаженство!

Ванная комната была точной копией ее собственной ванной — белая плитка и множество разнообразных флаконов — Вика выдавила немного геля для душа и принялась намыливать свое уставшее тело мочалкой. Запах стоял восхитительный!

Словно в саду, когда зацветает сирень…

Она полежала еще немного, а после обмылась и начала вытираться. Ровно через секунду странное ощущение во всем теле заставило ее насторожиться: покалывание, легкий зуд. Она почесала правую руку, колено, лоб, другое колено, обе щеки… И, наконец, глянула в зеркало.

От увиденного у нее сбилось дыхание…

Воздух так и залип в онемевших на мгновение легких.

А потом рванул с удвоенной силой, и девушка закричала… Да так, что дрогнули стены.

— Вика, что происходит? — встревоженный голос Демиана донесся до нее как бы сквозь вату. — Скажи, в чем дело. Иначе выломаю дверь! — Он дергал за ручку так рьяно, что сделал бы это рано иль поздно. К счастью, щеколда откинулась сама по себе: кажется, дом решил подсобить. Может быть, чувствовал себя виноватым…

Дверь распахнулась — молодой человек застыл на пороге.

Вика и не подумала прикрываться: не было надобности — плотный слой шерсти покрывал ее от макушки до пят лучше любого халата.

Она, наконец, перестала кричать и с ужасом посмотрела на абсолютно шокированного увиденным парня.

— Я… я не знаю… я… это… шерсть… — заикаясь, выдавила она сквозь брызнувшие из глаз слезы.

Демиан отмер и, подойдя, прижал к себе пушистое тельце.

— Ну-ну, — попытался успокоить то ли себя, то ли все-таки Вику, — все наладится… Не раскисай!

Девушка всхлипнула:

— Не раскисать?! Я превратилась в медведя. Посмотри на меня! Нет, лучше все-таки не смотри. — И снова уткнулась ему в плечо.

— Как это произошло?

— Я думаю, это гель для мытья виноват, — ответила Вика. — Наверное, дом подсунул мне что-то другое вместо него…

Демиан огляделся.

— Это проекция твоей собственной ванной в твоем прежнем мире? — поинтересовался для ясности.

— Да. Он создал ее также, как спальню.

— … И для проекции применил собственные флаконы и баночки Исидоры?

— С ее зельями, — с ужасом догадалась Виктория, и слезы повторно закапали из ее глаз. — Я что же, теперь навсегда останусь медведицей?!

— Расколдуй себя.

— Я не могу. Я ведь не Исидора!

Вика хотела прикрыть руками лицо, но заметив их волосатость, в отчаянии прикрыла глаза.

— Так, успокойся! — Демиан взял ее за руку и повел из ванной в главное помещение дома, уютную комнатку с деревянным столом, книжной полкой, пучками ведьмовских трав под потолком и широкой кушетки с целой инфантерией из подушек. — Ты, может, больше не Исидора, — сказал ей при этом, — но и не Виктория Стрельникова во всей полноте. У тебя ее тело, дом и… ее фамильяр, — добавил, потерев шею. — Так что, будь добра, познавай колдовскую науку! Я так понимаю, тебе она пригодится.

И он, усадив ее на кушетку, потянулся к огромному фолианту на книжной полке. «Энциклопедия превращений от А до Я» значилось на обложке.

— Я что же, должна это все прочитать, прежде, чем снова стать человеком?! — ужаснулась Виктория. — А как же дракон? Как моя дочь…

— Во-первых, — авторитетно заявил Демиан, — номинально ты все еще человек (медведи, знаешь ли, говорить не умеют), а во-вторых, мы можем полистать по разделам. Вдруг повезет…

— Мамочки родная! — всхлипнула девушка, с ужасом глядя на огромную книгу. — Мне никогда не стать Исидорой…

— Тебе и не надо. Просто… сделаем тебя менее волосатой!

Калабриус подошел и потерся о ее голую… волосатую ногу.

Виктория улыбнулась сквозь слезы:

— Я теперь точно как он. Осталось только хвост отрастить…

Они с Демианом улыбнулись друг другу.

— Без хвоста ты мне нравишься больше, — заверил он, садясь рядом и понуждая ее открыть книгу. — Вот увидишь, мы с этим справимся!

— Очень надеюсь, — всхлипнула Вика.

11 глава. О полезности пеших прогулок на свежем воздухе в королевском саду

Такой, на кровати, поедающей булочки, ее и застала мистрис Велиус время спустя.

— Что с вами? — спросила она. — Утомились работой на кухне? — Вроде даже с надеждой. Но Полина вздохнула:

— Что-то мне дурно, в голове кавардак.

— Может, вам воздухом подышать, — предложила придворная дама. — В саду дивно цветут пенстемоны.

Полина в цветах разбиралась на уровне детского сада, но пенстемоны захотелось увидеть. Как и сад вообще…

Она второй день в сказочном королевстве, а дальше балкона не выходила. Вот и шанс это исправить…

— С удовольствием подышу. Только бы найти выход!

— А где ваш телохранитель? — Мистрис Велиус чуть насмешливо вскинула брови. — Опять за булочками охотится?

— Нет, булочек у меня предостаточно. Ушел искать пылесос, чтобы порядок здесь навести!

— Бедняжка, ему непросто с вами приходится. — Мистрис Велиус откровенно над ней потешалась, и Полина подумала: это лучше суровой отповеди. Может быть, даже не станет доносить королю… — Я попрошу одного из гвардейцев проводить вас до сада.

— Благодарю.

Полина томно поднялась с постели, крошки от булочек фейерверком брызнули во все стороны. Мама бы ей учинила такой апокалипсис, что представлять не хотелось, но мистрис Велиус лишь улыбнулась.

— Поправьте прическу, — сказала она. — Вам могут простить помятое платье, но только не беспорядок на голове!

Девушка послушно привела в порядок прическу, вернее под странным углом сидящий парик, и последовала за приставленным к ней гвардейцем по коридорам дворца. Тот был совсем юным, едва ли больше семнадцати, он краснел и смущался, словно ребенок… Полину бы то позабавило, не будь она слишком поглощена подслушанным у дверей королевских покоев.

Впрочем, она обо всем позабыла, стоило только оказаться в саду: в царстве благоухающих цветов и деревьев. Такого она еще никогда не видала! Сотни изящных, разноцветных головок поднимались над грядками, как военные на параде, у каждой свое особенное место — своя партия в общем ансамбле.

Полина брела по дорожке завороженная, с приоткрытым от восхищения ртом. Подумалось вдруг, что неведомые ей пенстемоны вряд ли способны оказаться красивее каждого из уже виденных ею цветов. И все-таки любопытство заставило обратиться к одному из садовников: тот как раз подрезал ярко-алые розы, и делал это словно наощупь:

— Любезный, — спросила она, — не подскажете, где цветут пенстемоны?

Старик поглядел на нее слезящимися от яркого солнца глазами. Он показался Полине кротом, выбравшимся наружу из темной норы под землей…

— Пенстемоны в первом правом ряду от фантана, юная леди, — с готовностью отозвался старик. — Только, если хотите увидеть настоящее чудо, посетите сад колеусов. В этом году они особенно хороши!

— Благодарю. Я хотела бы посетить все уголки этого сада!

И развернулась, чтобы уйти, но старик удержал ее.

— Кто вы? — спросил у Полины. — Я люблю слышать новые голоса, глаза, к сожалению, сильно подводят меня.

— Я принцесса Брунгильда.

— Принцесса? — Как будто бы удивился старик. Тряхнул головой… — Простите, что не признал вас… В последнее время я очень рассеян. Сын говорит, мне пора на покой, но я собираюсь лелеять свой сад до последнего вздоха… Так и умру с щипцами в руках, на клубе с цветами. — И тут же добавил совсем другим тоном: — Я сделал, как вы говорили: удобрил гибискус пометом единорогов. Он, действительно, ожил и готов зацвести в ближайшее время…

Полина нахмурила брови: уж кто-кто, а она никак не могла посоветовать старику удобрять гибискусы пометом… единорогов! Она не то что про единорогов, она и про гибискусы толком не знала.

— Простите, — сказала она, — вы уверены, что это именно я советовала вам единорожый помет?

Старик снова вгляделся в нее, но, кажется, мало что рассмотрел — глаза его действительно подводили.

— Я говорил с принцессой Брунгильдой. Разве вы — не она?

— Она.

— Тогда все верно. — Он улыбнулся: — Я рад, что вы снова вернулись сюда. В последний раз вы казались печальной, сказали, тоскуете по своему прежнему дому. Там у вас были тигридии и спараксисы десяти разных видов! Хотел бы я это увидеть…

— Тигри… и… — Полина вряд ли смогла бы это произнести. — Но… когда это было? Когда мы с вами беседовали в последний раз?

Ее напористость напугала садовника, и он отступил к своей грядке.

— Так на прошлой неделе… я еще занимался рододендронами.

— Принцесса, этот садовник вам докучает? — подступил к ней гвардеец, державшийся до этого в стороне.

— Ничуть, мы просто беседовали, — отозвалась она и снова повернулась к садовнику — тот семенил между цветами, так что виднелась только одна покрытая белым пухом макушка. Оживший маленький одуванчик

Полина бы побежала за ним, но как посмотрит на это гвардеец… Нет, лучше прийти сюда как-нибудь в одиночестве и расспросить старика поподробней! Он явно с кем-то спутал ее, только с кем?

Одна загадка страннее другой.

Полина бросила еще один взгляд на стремительно удаляющийся «одуванчик» и продолжила путь по садовой дорожке.

Осмотрела фонтан с разноцветными струями — радужный, как ее просветил юный сопровождающий — и клумбы с расхваливаемыми мистрис Велиус пенстемонами. Они показались ей несколько скучными по сравнению с теми же… розовенькими помпонами с ажурными листьями, что росли на соседней грядке. Названия она, конечно, не знала, но впечатления это ей не испортило… А уж колеусы оказались воистину бесподобны!

Она как раз присела передохнуть, как различила кладку стены за спиной… Раздвинула листья плюща, увивавшие стену до самого верха, и коснулась холодного камня. Песчаник. Точно таким были выложены бордюры для клумб…

— Эй, Дэнни, — окликнула она юного гвардейца, — что находится за этой стеной?

Тот смущенно замялся: то ли не хотел говорить, то просто робел перед ней.

— Старый сад, много лет как заброшенный. — И пояснил: — Король Люциус приказал разбить новый сад, когда женился на королеве Аврил, старый сад постепенно пришел в упадок. Его закрыли, чтобы никто ненароком в него не забрел! Там все заросло сорняками и дикими розами. Как-то пес мастера Грелли залез в старый сад через дырку в стене, его так и не сумели найти… Должно быть, бедняга издох, не сумев выбраться.

Полина скептически выгнула брови, но рассказчик этого не заметил: глядел себе под ноги.

— Хорошая сказка, — сказала она и в продолжении целого часа пыталась отыскать вход в таинственный сад. Правда все безуспешно… Стена тянулась в одну и другую сторону бесконечно.

Ничего, подумала Полли, всего лишь еще один квест для любопытной во всех отношениях попаданки.

Время клонилось к вечеру, и пора было возвращаться назад: переодеваться к ужину.

Но перед этим…

— Дэнни, — снова окликнула она юношу, — ты живешь прямо в замке или… не знаю… идешь домой, к матери? Как это заведено?

— У гвардейцев свое крыло, ваше высочество. — В очередной раз смутился молодой человек. — Нефритовое. Нам нельзя покидать пределы дворца просто так. Только по увольнению!

— Как интересно. Значит, и мастер Брегер тоже там обитается?

— Мастер Брегер? — Полина заметила в мальчике тот же испуг, что охватывал каждого, стоило упомянуть это имя. — Нет, что вы, мастер Брегер ведь не гвардеец… Ищейка. Его комнаты, как я слыхал, в Аквамарине…

— Спасибо, мой дорогой!

Полина была так рада это узнать, что навалившаяся от долгой прогулки усталость, вдруг отступила, сменившись радостным предвкушением… непонятно чего.

Должно быть, сытного ужина.

Все-таки девушка очень проголодалась…

12 глава. О том, как некоторые дома шалят самым неожиданным образом

Вика проснулась озябшей и еще в полудреме хотела натянуть на себя одеяло — того не было под рукой, только чья-то горячая кожа касалась ее кожи руки.

Мысль выстрелила, словно разжавшаяся пружина: кто… касается ее кожи? Кожи?! Она распахнула глаза и глянула на свое еще вчера покрытое шерстью тело.

Шерсти не было, ни единого волоска, и она лежала подле мужчины в чем мать родила. Голой от макушки до пят…

Они с Демианом так и уснули за чтением магического трактата…

Ужас какой!

Вика пошевелилась, страшась разбудить сладко спящего «фамильяра», трактат лежал у него на ногах, грудь мерно вздымалась и опадала. Просыпаться он, похоже, не собирался, и это ее ободрило… Легко скользнув на пол, так что кушетка не издала ни единого звука, девушка на кончиках пальцев прокралась к двери… в спальню.

Думала она, по крайне мере, о спальне, но, потянув за ручку двери, отпрянула от клубов горячего пара, пахнувших из сауны или бани. Никак не из спальни.

— Мне нужны спальня и мои вещи, — взмолилась она, прикрыв дверь и предпринимая вторую попытку.

На этот раз шум морского прибоя ударил ей в уши, почти оглушая в полнейшей тишине дома, прокричала, паря над волнами, огромная чайка, и Вика, боясь, что это разбудит спящего парня, захлопнула дверь громче необходимого.

И он заворочался…

Вика слышала это, вцепившись холодными пальцами в амулет и мысленно умоляя: «Одежда, мне всего лишь нужна одежда… Не сауна и океан, просто немного одежды».

В тот же момент она ощутила себя одетой. Одежда хоть и висела мешком, но была очень теплой, а главное, прикрывала ее наготу.

Хоть что-то!

— Благодарю! — едва слышно шепнула она и, наконец, обернулась без страха быть оконфуженной.

Да так и застыла с открытым ртом: Демиан лежал на кушетке в чем мать родила, лишь тот самый пресловутый трактат прикрывал его стратегически важное место.

И проснувшийся парень глядел на нее в явном недоумении…

Вика поняла все без слов: покосилась на одежду, что подсунул ей дом.

— Если тебе так хотелось примерить мою одежду, могла просто сказать.

Демиан улыбнулся, маскируя неловкость веселой шуткой, и Вика почувствовала, как горячая кровь ударяет ей в голову.

— Извини, это вышло случайно. Этот дом издевается надо мной!

При этом она рассмотрела цепочку на груди парня — ласточку, заключенную в круг, или что-то подобное — засмотрелась, припомнив шум океана за дверью и подобную этой птицу, парящую над волнами.

Демиан кашлянул.

— Мне лестно твое повышенное внимание к моей скромной персоне, но не могла бы ты уже вернуть мне одежду? — произнес он, поправляя трактат на своих чреслах.

И Вика, готовая убежать хоть на край света, просто открыла дверь и кинулась в неизвестность…

… Которая оказалась привычной ей спальней.

— А раньше ты так не мог?! — возмутилась она, обращаясь к стенам волшебного дома. И начала раздеваться…

Одежда Демиана все еще пахла им — Вике нравился этот запах: что-то древесно-пряное с толикой имбиря и… можжевельника. Она сложила все стопкой, надела одно из платьев в шкафу и, пересилив смущение, вышла из спальни.

— Прости, — повинилась она, отдавая Демиану одежду, — дом никак не пускал меня в спальню, а я была… сам понимаешь…

— … Без шерсти, — подсказал он.

— Вот именно: у меня больше нет шерсти.

— Я это заметил и рад за тебя. Значит, наши усилия не пропали даром?

— Но мы так и не нашли ничего…

— Зато узнали бездну интересных вещей. Например, как наслать бородавки или вырастить горб!

Вика заулыбалась, но глядела все на ту же парящую ласточку на груди парня. Работа была искусной, а кожа… бархатно-нежной… Чуть загоревшей.

— Ты не могла бы на секундочку отвернуться? — попросил молодой человек.

И Вика, снова смутившись, стремительно отвернулась, позволив ему уйти в свою комнату.

Вот ведь засада, она выдохнула всей грудью и даже прикрыла глаза, ведет себя словно глупый подросток. Подумаешь, обнаженный мужчина, такие на каждой обложке в модных журналах! Пора бы привыкнуть и не краснеть.

Просто ее привлекла эта ласточка, не больше ни меньше…

А Демиан, что уж таиться, мальчик красивый! Ладный. А главное, добрый… Вике нравился теплый цвет его глаз, то, как он улыбался, чуть посмеиваясь над ней…

Вот и сейчас, вернувшись, он одарил её той же улыбкой:

— Знаешь, а пушистой ты мне даже нравилась больше.

— Врун!

Вика как-то по-новому на него посмотрела… Как будто бы видела обнаженным не тело, а душу, и это их сблизило еще больше.

— Вовсе нет, разве что самую малость. — Он развел пальцы на дюйм. И спросил чуть серьезнее: — Что же тебе помогло? Или действие зелья ограничивалось по времени?

— Как с тыквой и платьем у Золушки? — уточнила Виктория.

Демиан вскинул брови.

— Не знаю, о чем ты.

— Не знаешь про Золушку? — Он покачал головой. — Жаль, я так мечтала с ней познакомиться, — огорчилась Виктория. — Думала, это сказочный мир.

— Он не сказочный, можешь поверить, но способен тебя удивить.

— В этом не сомневаюсь.

Калабриус, убежавший посреди ночи, как раз попросился в дом, и Виктория поспешила открыть ему дверь. На секунду опешила: тот прошествовал в дом с тушкой придушенной куропатки в зубах. И тушка эта была раза в два больше его самого… Он опустил ее посреди комнаты и мяукнул. Вроде как «доброе утро» сказал… И морду ощерил, словно в улыбке.

А глядел на нее…

— Это он тебе подарок принес, — догадался Демиан. — В благодарность, что спасла его.

— В самом деле?

— Видишь, какой довольный. Он, хоть и зверь, но все понимает.

Вика собеседнику попеняла:

— А говорил, что они дикие и опасные.

— Для куропаток уж точно, сама посмотри. И для коров…

Вика погладила котика по спине.

— Ты ж мой добытчик, — сказала она, — ты ж мой пушистенький, никто ж не покормит меня так, как ты. Давай я назову тебя Грозой куропаток!

— Он мальчик, чтобы ты знала.

— Тогда… Арчибальд.

— Арчибальд?

— А что, всегда мечтала назвать так кота, но дома мы их не держали. У дочери аллергия на шерсть…

— Он не кот. Я даже не знаю, что ты имеешь в виду… Он — калабриус.

— Это одно и то же. Разве что наши коты не едят коров, только мышей да птиц… Не таких, как эта, — ткнула пальцем она в куропатку. — Кстати, — Вика строго глянула на Арчибальда, — не смей трогать мышонка, что живет в этом доме. Он мой! Понимаешь?

Арчи мяукнул, как будто и в самом деле все понимал, а потом они с Демианом принялись потрошить птичью тушку и готовить завтрак с обедом.

Дом при всей своей самобытности еду готовить, увы, не умел.

13 глава. О том, что ночные свидания не всегда носят только романтический характер

После ужина гостей развлекали пением и игрой на арфе. Песни были балладами и звучали довольно тоскливо, что лишь усиливало гнетущую атмосферу… Казалось, все волновались за сбежавшего принца, только Полина теперь понимала: все было намного глубже.

И волновались не только за принца…

Может быть, и за нее.

Поглядывали с любопытством… и беспокойством. Как будто бы ждали чего-то.

Возможно, симптомов «принцессиной хвори»? Знать бы еще, как она проявляется.

Но в лоб не спросить: ясно ведь, ни король, ни придворные ничего ей не скажут. С первого дня правду таят… С чего бы теперь все изменилось?

Нет, придется докапываться до правды самостоятельно.

Ну или Брегера расспросить…

Он просто в пику всем этим снобам может открыть ей, что происходит.

И потому этим вечером ей просто необходимо побеседовать с ним…

Приняв это решение и удалившись к себе после вечерних развлечений, Полина битый час кряду мерила шагами пол между окном и дверью, поджидая своего горе-охранника, тот и не думал являться. Может, спал в своей комнате, а она тут маялась ожиданием…

— В конце концов, — решила она, — я знаю, где его отыскать.

Во время слушания одной из баллад она сумела выведать у придворной дамы с пальмой и страусовым пером в парике, что аквамариновое крыло расположено на чердаке. «Унылое место, — поведала она девушке, — голые стены да потолок из стекла. Там живут в основном слуги…»

И Брегер.

Эта несправедливость лишь укрепила желание девушки подняться в Аквамарин и посетить комнату Брегера. Вот потому она выскользнула за дверь незадолго до одиннадцати ударов башенных часов… Тенью скользнула к лестнице — она знала, что это самый быстрый, но и самый опасный путь в аквамариновое крыло — и, подхватив подол длинного платья, побежала вверх по ступенькам… Здесь легко ее мог увидеть кто-то из слуг, но Полина еще не привыкла ко всем переходам большого дворца и вряд ли могла отыскать дорогу каким-то иным, менее экстремальным способом.

К счастью, никто ее не заметил…

Она добежала до самого верха, припала спиной к холодной стене и замерла, вслушиваясь в полумрак королевского замка… Ни звука.

И слишком темно.

Арабески на стенах других этажей слабо светились с наступлением ночи, здесь же казалось темней, чем в преисподней.

Полина продолжила путь, ведя рукой по стене, и вдруг ахнула… Тьма расступилась, и девушка увидела над собой звездное небо. Огромный, усеянный звездами купол, подсвеченный ликом луны. И звезды мерцали так близко — казалось, протяни руки — что девушка замерла, зачарованная их блеском и красотой.

Робкий скрип половицы едва ли привел ее в чувства, зато зажавшая рот рука оказалась той еще неожиданностью.

— Что вы здесь потеряли? — произнес тихий голос у самого уха. — Ваша комната на другом этаже.

Полина и испугаться по-настоящему не успела, а уж прижатая к теплому телу и вовсе расслабилась.

— Вас искала.

— Зачем?

— Вы, между прочим, заботиться обо мне обещали, а сами пропали неизвестно куда. К тому же у меня есть вопросы!

— Остались бы у себя, уже бы могли эти вопросы задать. Я пришел, а вас не было… Хорошо, не поднял суеты.

— За себя испугались?

— За вас, глупая вы принцесса. Неужели не понимаете: бегать по замку одной, да еще в темноте вовсе не безопасно.

— А почему? «Принцессину хворь» подхвачу?

В этот момент Брегер схватил ее за руку и метнулся в темноту за колонной, прижал к себе, даже рот рукою зажал.

И если бы только не это, она не стала б и возмущаться: все-таки прижиматься к мужчине было приятно. Даже очень… Грудь словно каменная стена, но при этом такая теплая, с быстро стучащим сердцем.

Мимо кто-то прошел. Шаги едва слышные… Ей бы вряд ли такие расслышать.

— Как вы услы…

— Тссс.

Он снова потянул ее за руку и буквально втолкнул в одну из ближайших дверей.

— Вас могли бы увидеть, — зло прошипел ей в лицо, едва дверь за ними закрылась. — Мне терять нечего, от вас же зависит будущее всего королевства.

Полина сложила на груди руки и недовольно насупилась.

— Расскажите тогда все, как есть… Что я здесь делаю? Для чего меня протащили через портал?

— Вы станете женой принца, вот ваша миссия.

— Ну а ваша, чем вы занимаетесь? — спросила Полина. — Изыскиваете вакцину от вируса?

— С явной издевкой. — Я знаю, что в замке с принцессами что-то случается. Что я не первая претендентка, ведь так? Что есть какая-то Исидора… и принц отправился на свидание с ней.

— Откуда вы все это взяли?

И Полина, желая шокировать собеседника, смело призналась:

— Умею отлично подслушивать под дверьми. Удивлены?

Брегер как будто бы улыбнулся, самым краешком губ.

— Ничуть. От вас я вполне ожидал чего-то подобного…

— А вот я вовсе не ожидала, что вы продолжите скрывать от меня правду, — заявила Полина.

Потолок в комнате Брегера был тоже стеклянным, и он поднял глаза, вроде как прося помощи и терпения у высших сил.

— Принцесса… — начал он полным усталости голосом, но она его оборвала.

— Меня, между прочим, Полиной зовут. Мама звала Полинкой, Полечкой, Полли… Она любила придумывать разные варианты.

И Брегер чуть усмехнулся:

— Меня всегда звали Брегером… Разве что добавляли «чудовище».

— Вы не чудовище! — вскинулась девушка. — Это несправедливо, что они так к вам относятся. Поселили в Аквамарине, в крыле для слуг… Завтра же попрошу короля выделить вам комнаты лучше.

Брегер вдруг положил руку ей на плечо, сжал его, но не больно.

— Успокойтесь, принцесса…

— Полина, — поправила его девушка.

— Успокойтесь… Полина, — словно пересилил он сам себя. — Мне нравится эта комната и другой мне не нужно.

— Но здесь живут… — «Слуги» хотела сказать она, но Брегер опередил ее.

— … Звезды. Мне нравится любоваться ими, лежа в постели! И вообще, вам пора уходить. Мистрис Велиус может хватиться вас…

— Мне все равно. Я и принцесса только по виду! — И совсем жалобно, понимая, что толком ничего не добилась: — Расскажите мне правду, а. Я ведь не успокоюсь…

— Вам пора спать. — Брегер выставил локоть, приглашая ее взять его под руку. — Время позднее!

— Я не ребенок.

— … Очень маленький и капризный, — парировал он.

Потом открыл дверь и прислушался. Потянул носом…

Полина сказала:

— Мне тоже нравится ваша комната, если, по правде. Немного уныло, почти аскетически, зато эти звезды…

— Пойдемте.

Он потянул ее за собой, и Полина, воспользовавшись моментом, прижалась к его плечу.

— Страшно, — ответила на его строгий взгляд и вздохнула.

Страшно ей не было, рядом с Брегером она не боялась. Ничего. Никого. Никогда! Это странное чувство родилось само по себе, проклюнулось, словно птенчик из скорлупы, и крепло, несмотря ни на что.

Даже несмотря на его явное нежелание быть откровенным.

Он провел ее до дверей ее комнаты и пропустил внутрь…

— Больше не выходите одна.

Полина схватила его за рукав.

— Просто скажите, мне есть что бояться? Что за болезнь ходит по замку?

Брегер высвободился, негрубо, но твердо.

— С вами ничего не случится, — сказал уверенным тоном. — Я позабочусь об этом. Прошелся по комнате, заглянул в каждый угол, а когда выходил, Полина спросила:

— А как вы узнали, что я жду вас в Аквамарине? Замок огромный, я могла быть везде, где угодно.

Брегер невесело улыбнулся.

— Спите, принцесса, — произнес и прикрыл за собой дверь.

— Полина, — упрямо кинула она ему вслед.

Но ей уже никто не ответил…

14 глава. Та, в которой Виктория продолжает знакомство с местной флорой и фауной…

Домашние хлопоты заняли чуть больше времени, чем Вика со спутником полагали (Демиан посвящал ее в премудрости местной кухни), и потому, сытые и довольные, они отправились в путь не раньше обеда.

Солнышко припекало, птички выводили в кустах свои серенады, Викин железный «конек» бойко шуршал шинами по поросшей травкой дорожке… Жизнь неожиданно оказалась приятной, счастливой прогулкой в компании доброго друга. И ей хотелось бы верить, что с Полиной все тоже прекрасно… Почти как и с ней.

— Что за медальон у тебя на груди? — задала она Демиану вопрос.

Конфуз, случившийся утром, все еще нет-нет да всплывал в ее голове.

— Символ рода, — нехотя отозвался молодой человек. — Ласточка, заключенная в терновый венец.

Что это значит?

Демиан плечами пожал.

— Вроде как, ласточка — символ вечного возрождения и надежды. Она возвращается по весне, неся надежду и веру в лучшее… Как-то так.

— А терновый венец?

— Много трудностей и опасностей лежит у нее на пути, но сквозь все она прорывается и несется к победе. «Наша цель — благородство в сражениях».

Вика признала:

— Примечательный символ. И тебе очень подходит!

Демиан усмехнулся.

— Отец всегда говорит, что я не осознанию всей ответственности, что лежит на наших плечах. Говорит, нельзя доверять только сердцу… Разум важнее всего. Побуждает меня соответствовать нашему статусу… Я противлюсь.

— Проблема отцов и детей, — сказала Виктория. — Так со всеми бывает. Скажу как мать: он хочет, как лучше. Просто прислушайся иногда… Вдруг он говорит дело.

— И ты на его стороне?

— Я на твоей стороне. Просто совет, как друга!

Разговор пришлось оборвать, так как до них долетел грохот приближающейся телеги и голоса нескольких человек. Демиан как-то враз подобрался, положил руку на эфес шпаги и убрал ее, только заметив группу беженцев, показавшихся на дороге. Они разом остановили телегу — Вика заметила парня с перевязанной головой — и с опаской поглядели на них…

— Мы вам не враги, — поспешил успокоить их Демиан. И спросил: — Куда вы идете и главное, от чего?

Рослый мужчина с рогатиной пробасил:

— Варги напали и разгромили нашу деревню. Мы еле сумели спастись и торопимся уйти вглубь, пока они не пошли той же дорогой…

Молодой человек удивился.

— Варги сумели войти в Скрытый лес? Но как?

— Этого мы не знаем. Слышали только, защита третьего дня стала тоньше, как будто бы силы ее иссякают, и варги этим воспользовались. Прошли как ни в чем не бывало и стали громить дома у границы… Мой вам совет, — добавил мужчина, мотнув головой, — развернитесь и идите обратно. Эта дорога больше не безопасна! Как и окраина.

Демиан с Викой посторонились, и беженцы молча последовали той же дорогой, которой только что шли они. Едва они скрылись за поворотом, как Вика спросила:

— О чем они говорили? Что за варги такие? И что за защиту они имели в виду?

Демиан ответил не сразу: раздумывал, глядя на компас, и, наконец, вынув карту, разложил ее на земле.

— Вот, видишь, — указал пальцем на желтую линию вдоль всей территории Скрытого леса,

— это защитный барьер, ограждающий лес от тварей, подобных варгам. Лес потому и называется «Скрытым», что он как бы спрятан от внешнего мира, скрыт от всякого зла.

Он его просто не допускает… Этот барьер вроде сита: пропускает лишь тех, кого находит достойным.

— И варги этого не достойны?

— Едва ли. Они обитаются в Бесконечных горах, питаются падалью и камнями. Очень злобные, мерзкие твари! Барьер ни за что не пустил бы их лес…

— Но теперь они здесь.

— … И эта дорога больше не безопасна.

Демиан сложил карту и снова задумался, глядя в компас.

— Пройдем еще немного до ближайшей развилки и свернем на Сахарный домик, — сказал он примерно через минуту. — Эта дорога выйдет длиннее, но безопаснее. С варгами лучше бы не встречаться!

— Сахарный домик? — ухватилась Виктория хоть за что-то знакомое в этом мире. — Это тот, в котором живет злая ведьма, что лакомится детьми?

Демиан удивленно на нее поглядел:

— Откуда такие фантазии, Вика? Злая ведьма, что лакомится детьми?! Ты меня удивляешь.

— Но я слышала эту сказку…

— Не знаю, какие сказки ты слышала у себя, у нас таких ужасов детям никогда не рассказывают.

Девушке стало обидно…

— Зато у вас какие-то варги пересекают барьеры скрытого магией леса и пожирают людей вместе с домами, — с язвительностью парировала она. — Очень «добрая» и «забавная» сказка!

— Это жизнь, Вика, — не сказка. В этом вся разница!

И на этой жизнеутверждающей ноте они с Демианом отправились дальше по опасной дороге, надеясь, что достигнут развилки раньше, чем туда придут варги. Но вскоре вибрация под ногами развеяла все их надежды: еще чуть-чуть и они встретятся с тварями нос к носу. Встретятся, если только не поворотят назад или… не сойдут с тропинки, углубившись в лесную чащу. Других вариантов не было!

— Сходим с дороги, — скомандовал Демиан, спешившись и помогая Виктории протолкнуть велосипед сквозь плотные заросли лещины. Потом пошел следом, понукая не очень довольного обстоятельствами коня. Тот фыркал, прядал ушами — казался встревоженным то ли варгами, то ли необходимостью продираться сквозь чащу.

Они едва ли успели пройти больше нескольких ярдов, как грохот усилился, а метание птиц в кронах деревьев вдруг смолкло… Словно мир замер в ожидании неминуемой катастрофы.

Демиан, приложив палец к носу, прошептал:

— Тише!

Они застыли, наблюдая сквозь листья, и вскоре увидели первых из варгов… Высоких, метра под три, тощих существ с полусогбенными спинами и длинными плетями рук, волочащихся по земле.

Они были жуткие, отвратительные, словно ужас из детского комикса — Вика вцепилась в велосипед, чтобы не выдать себя даже дыханием.

— Тише! — повторил Демиан и накрыл ее руку своей. — Они нас не заметят.

Варги не только сотрясали землю ногами, еще сопели, фыркали — издавали массу разрозненных звуков. Они вряд ли могли их услышать, зато видели хорошо… Об этом Вика узнала чуть позже, когда они пробирались все дальше в чащу, подальше от варгов с глазами-радарами и длинными, словно плети, руками.

— Это ты еще зубов их не видела, — заметил парень при виде ее перепуганного лица. — Но нам с ними не по пути, просто расслабься.

— И много еще таких ужасов в вашей… сказке? — спросила она.

— В нашей реальности, хочешь сказать? — Демиан улыбнулся. — Много. Один из них прямо перед тобой. — И он указал на калабриуса в корзинке.

Тот поглядел на него желтыми бусинами глаз, изображая саму невинность и полную непричастность к пустому навету, высказанному в свой адрес.

Вика погладила животное по голове…

— Смотри, там что-то розовенькое виднеется, — сказала она, разглядев проблеск другого цвета сквозь море зеленого цвета. — Как думаешь, что это там?

— Возможно, Пряничный домик, — предположил Демиан. — Мы могли сократить путь к нему через лес… И в таком случае это значит, что мы на верном пути!

Виктория оживилась, представив картинку в сборнике сказок: окна из карамели, печная труба из батончика шоколада, а фундамент выложен вафлями. И к тому же в этом домике не живет злобная ведьма…

— Пойдем скорее! — заторопилась она, перетаскивая велосипед через корягу. — Хочу видеть, как выглядит этот домик.

— Обычный пряничный домик…

Демиан почему-то замялся, словно был бы рад вовсе обойти его стороной. Но по энтузиазму спутницы догадался: уйти просто так не получится.

Выдохнул только:

— Посмотрим со стороны и сразу уйдем.

— Конечно, — пообещала Виктория уже на ходу.

Уйти, однако, не получилось: стоило подойти к домику ближе, как они рассмотрели такое, от чего кровь в жилах заледенела.

И, молча переглянувшись, они затаились в кустах перед домом.

15 глава. О том, что учиться никогда не поздно…

Сны снились Полине самые разные… разноцветные… Такие, что хоть фильм снимай! И в каждом из них герой в черной маске спасал ее от беды, обнимал, целовал прямо в губы. И она расцветала от счастья…

Вот только на этот раз поцелуя не вышло: мистрис Велиус разбудила ее ворчливым контральто.

— Наконец-то я вижу вас за работой. Можете быть свободны на время! — И погнала кого-то из комнаты.

Полина успела заметить мелькнувший мазок черного цвета.

Брегер.

Значит, он был здесь, пока она спала… Мысль оказалась приятной и даже бодрящей, словно глоток свежего кофе. Так что к завтраку Полина явилась с улыбкой и в прекраснейшем настроении…

Король Люциус тоже улыбнулся при виде нее. Складка на его лбу потихоньку разгладилась…

— Выглядишь бодрой… и очень здоровой, — констатировал он, намазывая повидлом сдобную булочку. — В этот раз никаких уползающих одеял?

— Никаких, — подтвердила Полина. И спросила: — С чего бы мне быть больной и несчастной?

— Не знаю, вчера ты казалась несколько… не в себе.

— Просто устала. Так много событий, людей — всего разом. Сегодня мне лучше!

— Рад это слышать, — ответил король. И добавил: — Я попросил мастера Фана ввести тебя в курс местного мироустройства: немного истории, географии и тирологии.

— Тирологии?

— Эта наука о флоре и фауне Аспарийского королевства. Ты, как наша принцесса, обязана знать, королевой чего станешь впоследствии!

Полина, изобразив святую наивность, спросила:

— Так вы нашли нашего принца?

Старик тут же смутился и принялся мазать новую булку.

— Найдем, непременно найдем. Мы уже знаем, где он находится…

— Где же?

— В Скрытом лесу.

— Скрытый лес! — Девушка ахнула. — Как любопытно.

Король ее восторга не разделил, сказал с видимым недовольством:

— Отнюдь, моя девочка. Это место — рассадник смутьянов и беглецов. Будь моя воля, разогнал бы их к лысому батюшке!

— Что вам мешает именно так и сделать?

Мастер Фан, тот, которому предстояло учить ее местным наукам, перенял неприятный для короля разговор.

— Скрытый лес защищен волшебным барьером, — ответил он с истинно менторской интонацией. — Белая ведьма, когда-то в нем проживавшая, была необщительна и себе на уме, наложила заклятье на место своего обитания: не хотела, чтобы кто забредал к ее дому, слонялся в округе, распугивая животных и птиц. Когда она умерла, это заклятье выплеснулось далеко за пределы кольца и охватило весь лес. Теперь никто, лелея недобрые замыслы, не может пройти сквозь барьер… Заклятье колдуньи бережет лес и всех его обитателей.

И снова Полина ахнула:

— Как интересно!

Мастер Фан улыбнулся ей, как ребенку, несмышленому, не понимающему сути вопроса.

— Любопытным оно кажется лишь отчасти… В большей мере, проблематично. Но вам, юной принцессе, это, конечно же, не понять!

И он пригласил ее в аметистовое крыло для занятий. Так что сразу же после завтрака Полина села за парту, как заправская институтка, корпела над учебником тирологии и довела своими вопросами мастера Фана до точки кипения.

— А этот еще страшнее, — указала она на зубастое чудище под три метра ростом. — Неужели он в самом деле здесь обитает?

Преподаватель вздохнул и взглянул на картинку.

— Все существа, указанные в учебнике, обитают в наших местах. Их не просто так здесь разместили, как вы понимаете!

— Варг, — прочитала Полина. — Среда обитания: Бесконечные горы. Всеядны. Ведут кочевой образ жизни. Боятся яркий магический свет, калабриусов и больших городов. — Она сглотнула. — Не хотелось бы с ними столкнуться.

— Вам и не придется, — заверил ее учитель. — Варги не покидают Бесконечные горы. С одной стороны их не пускает магический лес, с другой — установлены сторожевые посты.

— Может, мне все же калабриуса завести, — робко предположила Полина. Просто чтобы понервировать мастера Фана…

И тот едва не подавился слюной.

— Вы не знаете, о чем говорите, принцесса. Эти хитрые твари умеют притворяться безобидными существами, а после, выискивая момент, оборачиваются настоящим кошмаром, и пожирают ни о чем не подозревающую жертву вместе с костями.

— Мамочки родная! — Полина поспешила захлопнуть учебник по тирологии и перейти к географии.

Ей стало реально не по себе… Как хорошо, что она все-таки в замке, а не в тех самых Бесконечных горах с варгами и калабриусами по соседству!

Когда мастер Фан закончил занятие, голова ее буквально лопалась от обилия полученных знаний. Еще бы запомнить все это… Три океана: Дышащий, Давалонский, Тарсийский. Пять королевств — Аспарийское самое крупное — составляют торговый союз, шестое — Мраканское в Бесконечных горах — в союз не входит и постоянно угрожает благополучию пяти остальных. Договориться с королем Мракасом не выходит… Он лишь изыскивает момент, чтобы развить военный конфликт. Король Люциус, как главный в совете, маневрирует буквально на грани…

— Политическая ситуация не стабильна, — произнесла девушка вслух, припомнив все это. Но больше всего ее заинтересовало другое:

— А принцессой какого из королевств я номинально являюсь? — спросила она. — Обычно принцы не женятся просто так, им долго и тщательно подбирают невесту, способную укрепить общие связи. У вас, разве, иначе?

Мастер Фан закашлялся, словно проглотил муху.

— Вы принцесса седьмого, Запортального королевства, — ответил он, откашлявшись, наконец, при помощи Полининого похлопывания по спине.

— Запортального, — снова повторила девушка вслух.

Так, прокручивая в голове то одно, то другое, она оказалась в саду, который собиралась посетить сразу же после завтрака, но планы пришлось изменить ради науки.

Полина надеялась отыскать слепого садовника и снова его расспросить про Брунгильду. Что за цветы, он сказал, росли в ее прежнем саду… Тигри… мигри… Припомнить не удавалось. Что-то как будто бы с тиграми связанное, но не совсем.

Кто вообще придумал эти названия!

Девушка шла по дорожкам, высматривая голову-одуванчик, но отыскать садовника не смогла. В саду колеусов она заметила чьи-то глаза, наблюдающие за ней с видимым интересом… Она подошла ближе и почти испугалась, когда поднявшийся в полный рост молодой человек оказался выше нее на целую голову. И значительно шире в плечах…

— Эээ… — Полина закинула голову, ощущая себя Алисой в стране чудес, — вы тоже садовник? — спросила она.

Молодой человек отозвался молчаливым кивком, и девушка рассмотрела его рабочую форму. Тот же комбинезон, что на садовнике-одуванчике прошлым днем…

— Простите, что отрываю вас от работы, — сказала она, — но вы не подскажете, где я могу отыскать пожилого садовника… подслеповатого? Мы беседовали вчера возле клумбы с красными розами, а сегодня его нигде нет.

Молодой человек выглядел мрачным, казалось, совсем не желал говорить с ней.

— Реми занемог и какое-то время не сможет работать в саду, — произнес глухим голосом.

— Очень жаль. Мне бы хотелось навестить его… Где он живет?

— В Трейде. Вряд ли вам будет удобно…

Полина задумалась на мгновенье: все ее планы рушились один за другим. Взгляд ее снова упал на увитую плющом стену, и она снова спросила:

— Знаете, что за этой стеной?

— Старый сад.

— Вы уверены?

Абсолютно.

— Можно в него как-то попасть?

— Не уверен… — он как будто хотел добавить «принцесса», но удержался, — ворота заперты, и замок давно заржавел.

— Где эти ворота?

— Просто пройдите до самой оранжереи, там, за лозами из глициний, вы сумеете рассмотреть кованый рисунок ворот.

— Так я и сделаю. Благодарю!

Полина одарила симпатичного собеседника благодарной улыбкой и направилась вдоль стены в указанном направлении. Шла так долго, что даже засомневалась, правильно ли идет, не заблудилась ли ненароком. И наконец увидала оранжерею… Значит, где-то здесь должны быть ворота.

И она рассмотрела их под сиреневым пологом из красивых цветов, глициний, должно быть, свисающих пышными кружевными соцветиями. Просто сиреневый дождь из цветов… Полина раздвинула живой полог и попыталась заглянуть внутрь: темнота. Словно в Старом саду все еще была ночь… И замок действительно выглядел заржавевшим.

— Принцесса Брунгильда, — услышала она в этот момент, — вот вы где. Пойдемте скорее: король Люциус приготовил для вас интересный сюрприз.

16 глава. О том, как Сладкие девушки сбивают мужчин (и не только) с верного пути

Трое варгов у костра перед домом развлекались странной забавой…

Один из них держал в руках девушку, юную и красивую, облизывал ее длинным раздвоенным языком и причмокивал от удовольствия.

Девушка казалась бы мертвой, не заметь Вика подрагивая ее длинных ресниц и гримасы сильнейшего отвращения, которая то и дело проступало на красивом лице. Ее тонкие ручки трепыхались, как у марионетки… И вся она выглядела игрушкой в руках великовозрастных детей-переростков.

— Я тоже хочу! — прохрипел один из «детишек». — Дай ее мне. — И протянул жуткую лапищу.

Первый варг передал ему девушку.

— Тут на всех хватит, дурила, — ответил он, награждая приятеля смачным тычком. — Смотри, какая большая!

— Так, может, поделим ее на троих, — предложил третий. — Я возьму себе ручки.

— Дурила, — опять возмутился первый, — ее держать так удобней. Как сахарный петушок!

— И сглотнул, наблюдая за тем, как приятель скользит языком по девичьей коже. — Ты ведь даже жевать не умеешь: глотаешь и все. А таким лакомством наслаждаться надо…

— Теперь я, — потребовал третий.

И девушка перешла в его руки… Викторию замутило при виде слюнявого языка, и она, представив себя на месте девчушки, болезненно побледнела.

— Что они делают? — спросила она. — Почему не… съедят ее сразу? Лучше так, чем это мучение. Бррр…

Демиан был того же оттенка, что и Виктория: белый-белый, а рука сжимала навершие шпаги.

— Это Сладкая Молли, — ответил он, не отводя взгляда от варгов. — Девушка, что живет в Пряничном домике. — Вика продолжала глядеть в полном недоумении, и он пояснил: — Она сладкая, понимаешь? Сделана из карамели и марципана.

— Из карамели и марципана?! Вроде пряничного человечка?

— Не знаю, что за пряничный человечек, но Молли, должно быть, действительно, вкусная. И если мы что-нибудь не предпримем, от бедняжки не останется и следа…

Отчего-то Вику кольнуло, как он сказал это. «Вкусная». Словно о фотомодели какой-то: «Гляди, смачная девочка!».

— Ты ведь не думаешь, ей помогать? — всполошилась она. — Этих чудовищ тут трое, а ты только один.

— Но мы не можем просто уйти…

— Можем и сделаем. — Вика стиснула его руку выше запястья. — У нас важная миссия. Мы должны отыскать дракона, а не спасать карамельных красоток!

— Одно не противоречит другому. — И Демиан поглядел на нее строгим, толику осуждающим взглядом: — Ты и сама, ведь, признайся, не сможешь уйти и бросить бедняжку в руках этих тварей.

Виктория нехотя покосилась на троицу у костра: они переругивались из-за девчонки, словно делили сахарный чупа чупс.

— Но что ты хочешь, вступить в рукопашную? Это ведь глупо. Нас в порошок сотрут.

— Надо придумать что-нибудь. — И он поглядел на калабриуса.

Тот лениво поднялся и потерся о его ногу. Раз, другой, пока Демиан не погладил его между ушами… Без особой охоты. Между ними с калабриусом установился стойкий нейтралитет, но Арчи, похоже, рассчитывал получить больше, чем простую терпимость.

— Достану тебе настоящего молока, — пообещал ему парень, как будто бы тот мог его понимать. И калабриус сверкнул глазом…

Никак действительно понимал! Распушил хвост и вальяжно проследовал через лужайку к костру. Уселся подле первого варга и… мяукнул…

Эффект был мгновенный и удивительный: варги повскакивали, словно ужаленные. Выпучили глаза, глядя на крохотное существо под ногами…

— Калабриус! — первым опомнился третий. — Чур меня, эти твари не живут в Скрытом лесу!

— Должно быть, прошел, как и мы, дурья твоя башка, — заметил второй, позабыв о девчонке в руке. — Этого стоило ожидать.

— Давайте прогоним его, — робко предложил третий. — Глядите, какой он маленький. Совсем кроха… На него наступи, так и следа не останется!

И первый гаркнул, да так, что вороны взвились в небо:

— Цыц, глупый мешок с навозом, думай, что говоришь! Калабриуса лучше не злить. Он ведь может того, перегрызть твою тощую шею.

И все трое, как по команде, потерли тыльные стороны своих шей.

Виктория поглядела на Демиана с вопросом:

— Что происходит? Они в самом деле боятся кота?

— Варги боятся калабриусов, это правда. Особенно очень рассерженных…

— Наш рассерженный?

— Вроде бы нет, но может случиться все что угодно.

И это «все что угодно» вскоре случилось… В тот самый момент, когда третий из варгов решил-таки отогнать Арчибальда дубинкой размером с хорошую шпалу. Едва успел замахнуться, как безобидный, казалось бы, кот, дико взрыкнув, кувырком взлетел над землей и опустился на лапы огромным, с ощеренной пастью страшным мутантом из бульдога, египетской кошки и носорога.

Вику буквально откинуло на сидящего позади нее парня: от удивления и, как ни странно, восторга она почти дара речи лишилась. Только тыкала пальцем в животное на поляне и улыбалась улыбкой сказочного кота из Чешира…

А животное, словно красуясь, что в принципе не исключалось, носилось за варгами с дикими звуками, хватало их за тощие ноги и руки. Те, перепуганные и визжащие, бросились наутек… В самый последний момент тот второй, что еще носился с девчонкой, подкинул ее, словно тряпичную куклу, и она, размахивая руками, шмякнулась бы на землю, кабы не вовремя подоспевший Демиан, подхвативший ее в последний момент.

Сладкая Молли распласталась на нем, словно морская звезда, и казалась несколько пьяной, когда Вика, пересиливая рвотный позыв, стаскивала ее с пришибленного этим падением парня.

Нынче Слюнявая Молли рухнула Демиану прямо на грудь, как раз туда, где Вике ее хотелось видеть меньше всего, и прошептала:

— Спасибо, что спасли меня, верный рыцарь! Сладкая Молли в долгу перед вами.

И таааак посмотрела, что Вика не удержалась:

— Похоже, девушки так и падают на тебя, словно спелые сливы! Это входит в привычку. Но Демиан, явно смущенный, пропустил эту колкость мимо ушей

— Если кого-то и стоит благодарить, так это калабриуса, — обратился он к Сахарной Молли. Он сделал все дело! Я только смягчил вам падение.

— … И этим спасли мою жизнь. — Девушка хлопнула большими ресницами.

— Вам бы помыться, — пресекла всякий флирт с ее стороны отчего-то им недовольная Вика. — Неприятно смотреть.

Сладкая Молли, как бы опомнившись, поспешила прикрыться руками.

— Мать моя — сладкая булочка, они ж мне все платье слизали! — сказала она и премило зарделась.

Вика глянула на нее новым взглядом, оценивающим: платья, действительно, нет, только приятного золотистого цвета ножки и ручки, точеная грудка, а ниже… без признаков пола. Как будто… Впрочем, кто их там знает. Скинула с плеч платок и прикрыла им девичью наготу Сладкой Молли.

— Сегодня вы мои гости, — с благодарностью глянула девушка. — И даже не думайте отказаться. Вы спасли меня и мой дом, а это достойно пирогов с марципанами и бисквитных трехъярусных тортов!

— Не уверена, что у нас есть время на торты… — начала было Вика, но Демиан неожиданно произнес:

— Мы с радостью погостим в твоем доме. Просто, чтобы удостовериться, что варги опять не вернутся! — как бы пояснил он готовой заспорить с ним Викой.

И пошел с девушкой в дом. Вика сверлила им в спины расстроенным взглядом… Демиан, как все мужчины, думалось ей: увидел девицу в беде, да с красивыми формами и позабыл обо всем.

— Предатель. — В этот момент Арчи ткнулся ей в руку своей пушистой мордашкой. — Арчи, — улыбнулась Вика калабриусу, — ты снова вернулся. — И почесала его за ухом, как он любил. — И нет, предатель — это не ты, — сказала она, — ты — наш спаситель. А вот приятель наш Демиан явно не прочь сладеньким побаловаться, — процедила она с особым акцентом. — Хоть ты не бросил меня…

— Арчибальд, — донесся в это момент голос Демиана из дома, — у Молли есть молочко для тебя. Беги скорее, пока мы не передумали!

Калабриус навострил уши, хвост его вздернулся, словно флюгер, и ровно через секунду он стрелой пронесся в сторону дома.

Вика вздохнула: таки и он бросил ее ради вкусняшек.

17 глава. О том, как что-то хорошее оборачивается плохим…

Полина спешила, ей не терпелось узнать, что за сюрприз приготовил ей король Люциус.

И лучше бы он был приятным…

От неприятных сюрпризов в последние дни начинала болеть голова.

— Проходи, моя девочка.

Король был в ее комнате, восседал в, так называемом, каминном кресле с высокой спинкой и приветливо улыбался. У его ног стоял дорожный сундук…

— Мы уезжаем? — отчего-то вдруг испугалась Полина. — Куда?

Но мистрис Велиус подтолкнула ее в поясницу и велела присесть в напротив короля поставленное кресло.

Полина села.

— Как тебе нравится в замке? — осведомился король. — Довольна ли ты своими нарядами? Слугами? Этой комнатой?

— Очень довольна.

Полина сказала бы что угодно, лишь бы понять подоплеку вопросов. Холодком потянуло по коже… Неужто хотят избавиться от нее? Решили, что она не подходит в принцессы… И ясное дело: она простая девчонка, всяким там этикетам и местным наукам совсем необученная. Но ведь обучится… Мастер Фан ей поможет, а мистрис Велиус, пусть и язва, но тоже очень полезная в этом плане. А еще Брегер… Она только-только начала его понимать.

— Я…

Король оборвал ее речь легким взмахом руки и взглядом велел мистрис Велиус откинуть крышку дорожного сундука. Та тут же повиновалась, и Полли, замерев на мгновенье, выдохнула едва слышно.

В сундуке были женские вещи.

Аккуратно расправленные, уложенные как по линейке, они казались совсем безобидными, впрочем, не исключалась возможность, что были собраны для нее.

— Это мне? — спросила Полина как можно спокойней.

Ее собеседник кивнул.

— Тебе, моя девочка, все тебе. Ты ведь любишь красивые платья, не так ли?

— Люблю.

— А украшения? Камушки всякие, жемчуга? — Сам же и подмигнул с хитрым прищуром: — Любишь, не сомневаюсь. Все дамы от них без ума… и даже некоторые мужчины! Припомни мастера Фана…

Полина изобразила улыбку, припомнив, что названный кавалер действительно поразил ее количеством стразов на желтом колете. Выходит, это были не стразы…

А холодок все скользил между лопаток и униматься не собирался…

— Итак, тебе, как принцессе, положены камни особого статуса, понимаешь? — Полина молча кивнула. — Такие, чтобы при взгляде на них, каждый явственно понимал: перед ним не просто маркиза такая-то, баронесса такая… Принцесса! — Он снова двинул кистью руки, и мистрис Велиус выхватила из-под стопки одежды в распахнутом сундуке футляр красного бархата, инкрустированный слоновой костью или чем-то похожим на кость, и протянула его королю.

Тот уложил футляр себе на колени, и откинул аграф…

Алый блеск больших красных камней, вспыхнувших в луче скользнувшего по ним солнца, на мгновение ослепил будущую принцессу.

— Фамильные камни рода фон Грузель-Ангстенов, моя девочка, — сказал ей король. — Твоего рода, чтобы ты знала! Хочешь примерить?

— Х…хочу…

Ей не хотелось.

Было в этих камнях что-то жуткое, даже отталкивающее… Слишком красные. Слишком дерзкие и… кровавые. Полина любила другие цвета, но король поднялся из кресла и опустил ожерелье ей прямо на грудь.

Стало трудно дышать.

Мнительность не была свойственна девушке от рождения, но сейчас ей действительно стало не по себе. Так надевают ошейник на пса и ведут его на прогулку…

— Идеально. — Король с мистрис Велиус с довольством переглянулись. — А теперь подготовьте ее к прогулке, — велел он фрейлине и направился к двери. — Через час ты увидишь Аспарию, дорогая, — теперь он снова обращался к Полине. — Самый прекрасный город на свете!

На этом он вышел из комнаты, оставив женщин наедине. Мистрис Велиус, не давая ей и минуты, чтобы опомниться, хлопнула в ладоши, призывая помощниц.

В комнату молча скользнули те же девчушки-помощницы, что в первый день ее появления в замке, принялись крутить ее и вертеть, облачая в платье из маронского шелка, как пояснила ей мистрис Велиус, самого дорого, что только бывают.

Шелк был цвета гелиотроп, наилучшим образом оттеняющий камни, как заметила та же дама, а парик — настоящим произведением мастера.

Миссис Велиус щелкнула пальцами — и Полину повели прямо во двор, где уже поджидало ландо, запряженное двумя каурыми жеребцами. Девушку усадили напротив короля Люциуса, рядом сел мастер Фан, напротив него — Брегер в своей черной одежде. Двух более непохожих людей было сложно себе и представить: день и ночь, если воспользоваться банальной метафорой. Но Полина взбодрилась от одного его вида…

Красные камни все еще угнетали ее.

Даже поездка в город не радовала, как должна бы была…

— Выглядите потрясающе! — одарил ее комплиментом недавний наставник. — Это платье вам очень к лицу.

Платье было донельзя откровенным: грудь буквально вываливалась из глубокого декольте. И все ради этих тяжелых… мешающих дышать полной грудью камней!

— Благодарю, — отозвалась Полина и отчего-то смутилась под взглядом Брегера.

В том не было восхищения платьем, камнями или ее собственным телом, только проблеск какой-то другой более важной мысли.

— Брунгильде идет все, что бы они ни надела, — заметил король. — Воистину дар настоящей принцессы!

Полина почти отозвалась повторным «благодарю», но посмотрела на Брегера и промолчала: ей стало неловко, как будто она чем-то хвалилась. Да вот хотя бы своим дворянским происхождением, а ведь он знает, что никакая она не принцесса… И, верно, внутри потешается.

Она опять на него поглядела: серьезен как никогда. Только смотрит по сторонам, словно высматривает кого… Полина тоже решила последовать его же примеру — сосредоточилась на дороге и домах по двум сторонам от нее. Домишки были какие-то неказистые… Не фавелы, конечно, но все же довольно убогие.

— Трейд, — произнес мастер Фан, прикрывая нос платком с вензелями. — Район бедняков. — И посоветовал: — Вот, подышите ароматическими солями. Они перебьют запах навоза!

Навозом не пахло… совсем.

Разве что прелыми листьями и давно залежавшимся сеном… Полина помнила этот запах еще по деревне, когда гостила у бабушки.

Флакон, однако, взяла, но просто зажала в руке.

— Надо бы по-хорошему все здесь снести да разбить апельсиновый сад или розарий, — заметил король, искоса глядя на проплывающие мимо домишки. — Да вот беда: многие жители Трейда работают во дворце. Мой отец не желал делить кров с простым людом, пусть даже со слугами, выстроил им дома ближе к городу и поселил в них. Со временем город и Трейд слились между собой, а некогда благополучный район превратился… вот в это.

Полине подумалось, что в одном из этих домов лежит сейчас хворый садовник, Реми, и кто-то из родственников его опекает. Как жаль, что нельзя с ним снова поговорить…

Вскоре они проехали под аркой ворот и въехали в город. Картина разом переменилась: бедные домики под саманными крышами сменились добротными каменными строениями с башенками и эркерами, балконами и портиками в классическом стиле. Воздух, пряно пахнущий свежими травами, наполнился гомоном голосов и дребезжанием экипажей.

Полина, по-настоящему, увлеченная ярким зрелищем городской суеты, с интересом рассматривала все вокруг…

А люди рассматривали ее. Толпились на тротуарах, выглядывали из окон, тыкали пальцами и кричали… Гвардейцы теснили самых нахальных, и Полина, полагая, что тем любопытно рассмотреть знаменитость, почувствовала себя даже польщенной, как вдруг увидала мальчишек в картузах. В руках они что-то держали — яблоки или красные помидоры — и, вдруг замахнувшись, запустили одним из снарядов прямо в ландо.

— Долой принцессу Кровавых алмазов! — закричали они. — Долой дочь драконоубийцы.

«Снаряд» угодил в бортик ландо и обдал девушку красными брызгами. Полина сначала опешила, после перепугалась… Вытирая лицо поданным мастером Фаном платком, она слышала, как нарастал гул недовольства, как люди выкрикивали те же слова: «Долой принцессу Кровавых алмазов! Долой дочь драконоубийцы!» Она догадалась, что речь про красные камни в ее ожерелье, вскинула руки, чтобы прикрыться, и толпа зашумела сильнее…

— Нам не нужна принцесса-драконоубийца, — кричали вокруг. — Пусть возвратится туда же, откуда и появилась: в адское пекло. Будь проклята, грязная ведьма!

Снаряды из яблок, тухлых яиц и лежалых томатов то и дело проносились над их головами.

Полине хотелось спросить, в чем ее обвиняют… Почему выкрикивает все эти слова, но момент был не подходящий: толпа теснила ландо, и гвардейцы с трудом расталкивали людей. Король Люциус, пусть и пытался казаться невозмутимым, был перепуган не меньше мастера Фана, уткнувшегося носом в колени и пытавшегося стать незаметным.

Один из мальчишек сбил парик с его головы, и тот под громогласное улюлюканье покатился по мостовой под ноги нахалам, погнавшим его, словно мяч…

Идите сюда.

Голос Брегера вернул Полину в себя: она поняла вдруг, что плачет. Шмыгнула носом, пытаясь унять непокорные слезы, и выдохнула, когда теплая мужская рука притянула ее к себе и прикрыла расправленным над ними плащом.

— Гоните же! — заорал Брегер, что было мочи. — Давите их, если придется.

Кучер, должно быть, никак не решался пустить двойку галопом, и Брегер, выхватил пистолет:

— Гони или буду стрелять, — процедил он одними губами.

Плеть взмыла, с визгом рассекая наэлектризованный воздух, опустилась на крупы животных, и те подскочили, рванули с шага в галоп, увлекая ландо с перепуганными седоками сквозь разгневанную толпу.

Люди бросились в разные стороны, закричали, бранясь и ругаясь. И только Полина подумала, что все позади, как один из «снарядов», прилетевший неизвестно откуда, ударил ее прямо в висок…

Тьма схлопнулась, словно ловушка, и мир перед глазами померк.

18 глава. О том, как Сладкие девушки могут по-настоящему огорчить…

Пряничный домик был действительно пряничным, самым что ни на есть. Вика корябнула темно-коричневую поверхность и сунула палец в рот…

Корица и цедра.

Вкуснятина!

Осмотревшись и убедившись, что в комнате никого, она лизнула створку окна: ммм, настоящая карамель!

Она бы посягнула и на кусочек оконной рамы из шоколада, но в комнату вернулась Сладкая Молли.

— Не сразу нашла нужный обрез, — объяснила свою задержку и опустила на стол два куска ткани или… рулона раскатанного марципана, как выяснилось секундой позже. — Сейчас быстренько выкрою себе платье, — сказала она. — Поможешь надеть его?

Вика кивнула. Платьев из марципана ей видеть не приходилось! А уж одевать на кого-то…

Молли же разложила кусок желтого марципана и начала лихо работать ножом, отсекая все лишнее, — вскоре Вика смогла рассмотреть силуэт летнего платьица с вырезом «лодочкой».

И Молли сказала:

— Теперь осталось только пригладить. — Приложила платье к себе и начала разглаживать его по фигуре. — Помоги, пожалуйста, со спины, не хотелось бы выглядеть неопрятно.

Вика подумала, что именно так накрывают торты сахарной мастикой и с улыбкой принялась формировать идеальное платье для Сахарной Молли. Все равно что кондитер в своей мастерской… Это было даже забавно.

Когда платье было готово, Молли украсила его шоколадной присыпкой. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна, судя по виду.

— Думаю, моему рыцарю платье понравится! — констатировала она, разглаживая последние складки на талии. — Он заслужил видеть меня в лучшем виде.

Виктория подивилась подобному самомнению, но промолчала: Молли выглядела бесхитростной, словно ребенок.

— Пойдем скорее к столу, — сказала она, — мой бриошь с шоколадом должен как раз подоспеть.

И они поспешили к столу, за которым Демиан сидел в одиночестве. Сидел и глядел на увлеченно лакающего молока с блюдца калабриуса… Он периодически подливал ему молока из бидона и, кажется, хотел испытать, сколько влезет в эту ненасытную прорву.

— Я думаю, он хочет выпить все, — заявил он на полном серьезе, едва девушки вошли в комнату. — Это его десятое блюдце.

— Пусть пьет, миленький мой пушистик, — умилилась Сладкая Молли. — Героям — все самое лучшее. — И поглядела при этом на Демиана. — Садитесь, я быстро накрою на стол и будем ужинать! — добавила она следом. — Вы, должно быть, проголодались.

— Изрядно, — подтвердил молодой человек.

И Молли начала заставлять стол десертами всех сортов: бланманже, ягодный пудинг, круассаны с шоколадной начинкой, профитроли с заварным кремом и многое-многое другое. В завершение вытащила из печки тот самый бриошь и водрузила его прямо по центру стола…

— Готово, — с улыбкой заключила она и, довольная, оглядела заставленными сладостями стол.

Вика и Демиан обменялись недоуменными взглядами.

— Я как-то слышал, — произнес молодой человек, — что альварийцы всегда начинают трапезу только с десерта, лишь после этого переходят к менее… сладкому.

Молли захлопала в ладоши.

— Я обожаю десерты, — продолжала улыбаться она. — Не понимаю, как можно есть что-то другое!

— То есть другого не будет? — решила уточнить Вика.

И девушка всполошилась:

— Ты не любишь бриошь и ягодный пудинг?!

— Люблю… конечно, — аккуратно, не зная, как бы тактичнее донести истину, ответила Вика. — Но обычно десерт — это десерт, а все остальное… все остальное.

— «Все остальное», — сникла Сладкая Молли, — я пока не умею готовить. Только десерты. Я и сама состою только из сахара и карамели… — И вдруг вспыхнула, словно лампочка, новой идеей: — А хотите попробовать Молли на вкус? Говорят, что я очень сладкая. — И она чуть откинула шею, приглашая продегустировать… ее вкус. Должно быть, считала это какой-то особенной привилегией…

Час от часу не легче! Вика даже закашлялась.

— Нет уж, спасибо, — сказала она. — Как-нибудь обойдусь.

Но Молли не унималась:

— Сама я не знаю, но замечала, что каждый понимает мой вкус по-другому. Одним он напоминает конфеты ириски, другим — фундук в карамели. Третьим…

— И многим ты позволяла… себя дегустировать? — вклинилась Вика.

Молли, должно быть, уловила насмешку, так как ответила без улыбки:

— Многим не требуется разрешение: они просто берут свое, вот и все.

И Вике стало жаль эту бедную девочку, Демиан, видно, тоже из жалости произнес:

— Я… хотел бы попробовать. Если ты, конечно, не против…

Вика таааак на него посмотрела, что бедняга предпочел сделать вид, что этого не заметил…

Молли же с явным восторгом вспорхнула ему на колени и снова откинула шею. Демиан, пусть и смущенный этой детскою непосредственностью, вида старался не показать… Примерился раз или два, а после неловко лизнул ее шею прямо за ухом.

— Слюнями не подавись, — буркнула Вика, отвернувшись к стене.

Видеть эту картину ей было невмоготу…

А Сладкая-будь-ей-неладно-Молли уже щебетала:

— И как, что ты чувствуешь?

Вика не удержалась:

— Уж чувствует, можешь поверить, только не языком.

Демиан покраснел, самым натуральнейшим образом, и просипел:

— Чувствую…

— Да уж, скажи, что ты чувствуешь…

— Чувствую… — с напором повторил молодой человек, посмотрев Вике прямо в глаза, — яблочную «Шарлотку» с кремом из взбитых сливок и шоколадом.

— Подумать только, какой изысканный деликатес! — припечатала Вика, а Сладкая Молли обвила шею парня руками.

— Вот видите, я оказалась права, — сказала она, — все ощущают это по-своему. Но с «Шарлоткой» меня сравнил только ты, — прошептала у лица парня.

И Вика сглотнула… от ванильности происходящего. Просто как-то вдруг замутило…

— Можно я пойду спать? — спросила она. — Я сыта… этим по горло, — закончила совсем тихо, сквозь зубы.

Комната ей досталась их розовых воздушных зефирок — не самая подходящая под настроение, но Виктория просто хотела немного поспать. День выдался нервный… И чем дальше, тем хуже.

Пусть облизываются, коли им обоим приспичило…

Она залезла под одеяло и закрыла глаза.

И проснулась под странный ритмичный стук и до странности подозрительные слова:

— Вот так… да-да… толкай сильнее… О да… да! Не останавливайся. Мне нравится, что ты делаешь… Продолжай.

И снова «стук, стук, стук» в одинаковом ритме. Сердце у Вики, в противовес этому ритму, сбилось с привычного такта… Замерло на мгновенье и зачастило с бешеной скоростью.

Вот тебе и «без признаков пола», ага.

Сладкая-будь-она-проклята-Молли!

Вика сунула голову под подушку и постаралась отрешиться от звуков из другой комнаты, выходило не очень… Только злость подступила к самому гору и застряла там возмущением.

— Да в конце-то концов! — в сердцах выдохнула она и вскочила с кровати.

Бросилась к двери и распахнула ее, намереваясь отчитать обоих бесстыдников, и застыла с открытым ртом…

Демиан раскатывал тесто.

Налегал на него скалкой всем своим телом, а Молли руководила процессом, сидя на стуле и наблюдая внимательными глазами.

— Мы тебя разбудили? — Она первой заметила Вику. — Извини, Демиан ничего не смыслит в кулинарии, мне пришлось обучать его с самых азов. Мы так увлеклись…

— Тесто раскатываете… — как бы самой себе, независимо от ее слов, произнесла Вика.

И улыбнулась. От сердца вдруг отлегло! Даже дышать стало легче…

— Раскатываем. А ты что подумала? — спросил Демиан, утирая вымазанный в муке нос.

Сам он, в кружевном женском фартучке и колпаке, выглядел так комично… и мило, что Вика почти простила его за желание «миловаться» со сладкими девушками.

— Ну… сам понимаешь… со стороны вас послушать, так…

Демиан покачал головой, пряча улыбку.

И произнес:

— Ты плохо обо мне думаешь…

— Я не думаю… я вообще не думаю о тебе… никак.

— В самом деле?

— Я думаю лишь о том, как найти мою дочь.

Демиан опять покачал головой, только уже без улыбки.

— Такая взрослая, а ведешь себя словно ребенок…

— Мне соро… ть, — оборвала она себя, — но ведь не восемьдесят. И вовсе я не ребенок!

— Еще какой, — сказал Демиан и снова налег на скалку.

Катал он с видимым увлечением, весь отдавшись процессу, и Вика, присев возле хлопающей ресницами Молли, глядела, как его руки формируют тонкий пласт теста.

Наблюдать за процессом было истинным удовольствием…

19 глава. О том, как болтливость некоторых предметов может и до беды довести…

Полина очнулась у Брегера на руках: он нес ее по коридорам дворца, и придворные, судя по шлейфу из шепотков, следовали за ним, словно тени.

За ним и Полиной.

Глаза она тут же прикрыла, Брегер, наверно, и не заметил, — сосредоточилась на руках, что держали ее. Лежать на них было уютно и безопасно…

Вот бы он нес ее вечно!

Однако сквозь прикрытые веки мелькнули изумрудные арабески на стенах, и вскоре ее опустили на собственную постель. Стало холодно и неуютно, несмотря на мягкость перины, — Полина издала стон, вызванный громкой пульсацией в голове, и наконец, открыла глаза.

Огляделась.

Король, мистрис Велиус, мастер Фан и другие — все разом столпились в дверях, вперившись в нее взглядом.

— Голова болит, — сказала Полина и прикрылась рукой.

Ей стало не по себе: ее рассматривали, словно редкостный экспонат кунсткамеры или театра уродцев.

— Деточка ты моя! — Это отмер король и, устремившись к постели, взял ее за руку. — Ничего удивительного: эти изверги запустили в тебя большим яблоком.

— А за что? В чем они меня обвиняли?

Король поджал губы и тут же переключился на вошедшего в комнату лекаря: юношу лет двадцати.

— Докторус Эмеральд, рад вас видеть! Наша принцесса нуждается в ваших незамедлительных помощи и заботе. Доверяю ее вам, как себе! Сделайте все, что придется. Мы знаем, что можем на вас положиться!

Молодой доктор смутился и заикаясь ответил, что сделает все, что только возможно.

Король и придворные, удовлетворенные обещанием, ретировались к двери и вышли. Докторус Эмеральд поглядел на Полину растерянным взглядом, казалось, никак не решался к ней прикоснуться…

— Делайте свое дело, — ледяным голосом поторопил его Брегер. И метнулся по комнате… От стены до стены.

Полина на него поглядела: волосы в беспорядке, глаза какие-то дикие.

Неужели о ней беспокоится?

Эта мысль на секунду уняла пульсацию в голове… Стало тепло на душе. Почти хорошо…

— Да-да, конечно, — отозвался молодой человек и коснулся ее головы. — Простите, но мне просто необходимо… — Он приподнял ей веко. — Расширенные зрачки, — констатировал наблюдение. — Б… боль в голове?

— Пульсирующая.

— В ушах шумит?

Немного.

— Слабость, тошнота?

— И первое, и второе.

— Полагаю, у вас легкое сотрясение головы. Крепкий сон вкупе амулетом восстановления легко поставят вас на ноги…

Брегер, не выдержав, возмутился:

— Амулет восстановления?! Вы, верно, шутите. Эти детские побрякушки много лет как не действуют… Магия исчерпала себя.

— Вовсе нет, — возразил оскорбленный недоверием в его компетентности докторус Эмеральд, — амулеты работают очень действенно.

— … Против насморка и порезов, — зло выплюнул Брегер. И направился к двери: — Я приведу доктора Месси, — обратился он непонятно к кому. — Этот шарлатан ровным счетом не смыслит ни в магии, ни в медицине.

И только тогда голос подала мистрис Велиус — Полина не знала, что она находится в комнате:

— Доктор Месси занят другими… делами, — сказала она. — Вам прекрасно известно, что трогать его воспрещается!

— Мне плевать. Он придет и осмотрит принцессу!

— Вы забываетесь, Брегер, — одернула его женщина. — Королю не понравится подобное самовольство!

— Королю не понравится, если принцесса умрет… А я за нее отвечаю. Головой, если не ошибаюсь…

И он вышел за дверь.

Полине хотелось бы увидать мистрис Велиус, прочитать выражение ее лица, но она не смогла: голова разрывалась от боли, стоило только пошевелиться.

— Чего замерли, право слово? — сорвала придворная дама недовольство Брегером на несчастном мальчишке. — Делайте же хоть что-то. Не стойте столбом! Вас в академии чему-то да учат, я полагаю. Действуйте!

Тот, похожий на нерадивого школяра, поспешно распахнул саквояж и вытряхнул из футляра подвеску на длинной цепочке.

— Позвольте, п… принцесса. — Накинул ее Полине на шею и уложил на груди. И потянулся к флакону: — А это для головы. — Зеленая, с мерзким вкусом таблетка скользнула ей на язык.

Может, не стоило ее принимать, но сил на протесты банально не было. А потом возвратился Брегер с, должно быть, тем самым доктором Месси: низеньким, в круглых очках эскулапом с внимательным взглядом.

— Болит? — спросил он с сочувствием, потрогав синяк у нее на виске.

— Не знаю, — призналась Полина. — Боль в голове донимает сильнее всего!

— Понимаю…

Доктор слегка улыбнулся и покачал головой, заметив «игрушку» у нее на груди.

— Что с ней? — спросил его Брегер.

— Сотрясение. Коллега верно сказал… Просто не стоит доверять амулетам, — ответил Месси и поставил на стол два прозрачных флакона. — Вот, принимайте утром и вечером. И лежите в постели! Будем надеяться, все обойдется. Тишина и покой, крепкий сон — лучшие наши помощники.

— Брегер напрасно вас потревожил, — заметила мистрис Велиус, и мужчина ей улыбнулся.

— Я только рад помочь нашей принцессе… как и всегда.

Полина слышала его голос, как через вату, картинка начала расплываться — сознание уплывало. Она не успела и попрощаться, как сон сморил ее, и реальность померкла.

Проснулась она укрытая одеялом… День медленно догорал, в комнате было пусто.

Полина чуть двинула головой: почти не болит.

Хорошо-то как!

Она кое-как встала на ноги и добрела до большого трюмо… Глянула на себя и даже зажмурилась. Бледная, с всклокоченными волосами, выглядела она ужасно… Как хорошо, что Брегер куда-то ушел!

Она прошлась пуховкой по щекам и области декольте, поискала губную помаду, но найти не сумела. К счастью, припомнила о находке в комнате бывшей гостьи… Почему бы и не испробовать новый цвет? Парик стоял на подставке в специальном шкафу, и Полина легко отыскала находку.

При общей бледности кожи помада казалась огненным всполохом на губах, но Полине понравилась ее яркость. Хоть что-то посреди общей бесцветности… Кстати, где эти камни? «Долой принцессу Кровавых алмазов». Она поежилась, обхватила себя руками…

Ожерелье лежало в открытом футляре на столике у кровати.

Его заботливо сняли, но не убрали… Лучше бы унесли с глаз долой!

Век бы его больше не видеть…

Полина присела на край кровати и долго глядела на камни, не смея их даже коснуться.

И вдруг голос отчетливо произнес:

— Дожилась, сидишь в одиночестве, словно крестьянка. Ни слуг, ни друзей — одни тебя бросили, а других не успела пока завести. Да и сможешь ли?! Погляди, эта сказка не так занимательна, как тебе бы мечталось…

Полина стремительно оглянулась: в комнате не было никого. Только она и… кровавые бриллианты.

— Бедная, бедная девочка, что поверила в чудную сказку, — продолжал вещать голос, и Полина в поисках первоисточника почти прильнула к футляру. Голос шел как будто бы из него… — Без слез и душевных терзаний ты рассталась со своим прошлым, бросила все, что казалось столь важным: семью, жениха и приличную в целом работу. И что получила взамен?

— Кто говорит? — тоже спросила Полина. — Что тебе надо?

А голос не унимался:

— … Взамен получила сомнительный статус принцессы, которую все ненавидят. Да-да, все ненавидят! Припомни, что было с тобой этим утром.

— Кто ты?! — почти выкрикнула Полина. Слова жалили, словно иглы, слишком правдивые, чтобы просто от них отмахнуться. — Немедленно отвечай, кто ты такой!

— Кто МЫ такие, — поправил ее безжалостный голос. — Мы — твои камни и голос совести одновременно. И мы заявляем: ты осталась одна. Никому не нужна… Всеми брошена. И ненавидима!

— Это ложь.

— Так ли? — Голос выдержал скромную паузу, как бы давая ей осмотреться. — Никого, кроме меня. Удручающая картина!

Спорить с голосом из ниоткуда казалось нелепым, но девушка не сдержалась:

— Вы лжете, я не одна. Король, мистрис Велиус и другие рады мне каждый по-своему… Я важна для Аспарии.

— Наивный самообман. — Камни как будто бы насмехались, Полина теперь ясно слышала это.

Именно камни…

Кровавые бриллианты.

— Замолчите немедленно! — И она замахнулась рукой.

— Правда колет глаза. Ты беседуешь с нами, ведь больше тебе не с кем поговорить!

— Есть Брегер…

— Всего лишь телохранитель, который печется о своей голове. Кто еще? Мастер Фан… — И бриллианты захохотали. Почти издевательски!

— Замолчите!

Полина схватила футляр и швырнула его прямо об стену. Крышка, подложка и ожерелье разлетелись в разные стороны…

В комнату заглянула какая-то девушка, робко пискнула:

— Моя госпожа…

Но Полина не отозвалась, так как голос продолжил над ней издеваться:

— Ты ведь не дура и видишь: все они что-то скрывают. Даже эта служанка, что стоит у тебя за спиной… Даже она знает больше тебя, но не скажет ни слова. Что, скажешь, это неправда?

— Я докопаюсь до истины.

— Флаг тебе в руки. Только не очень надейся на что-то приятное… Это было бы глупо! И еще, — голос стал почти жалостливым, — Брегер не пара тебе. Пусть принц Демиан и сбежал из дворца — очень возможно, что из-за тебя! — но и он однажды вернется, а потом вас поженят. Никто и не спросит, чего ты хотела… А он вдруг окажется толстым боровом со слюнявыми поцелуями! Знаешь ли, принцы красивые только в сказках.

— И эта СКАЗКА моя! — закричала Полина.

— Сказка? Ну, право слово, ты сущий ребенок… — Ожерелье и не думало замолкать. — Они даже имени твоего не спросили… И называют тебя какой-то жуткой Брунгильдой. Им дела нет, кем была ты когда-то… В добрых сказках такого с принцессами не происходит!

Камни были правы: имени ее никто не спросил. Одни недомолвки, тихие шепотки…

— Замолчите! — почти завизжала Полина и даже уши руками зажала, но отрешиться от правды было непросто.

И она схватилась за железную кочергу, за ту самую, с которой сражалась с неуправляемым одеялом.

— Замолчите или я заставлю вас замолчать! Закрыть свои мерзкие рты навсегда, — предупредила она.

И замахнулась.

— Ты, действительно, веришь, что камни способны с тобой говорить? — прозвучал насмешливый голос.

И Полина обрушила на насмешников удары своей кочерги, грохот которой смешался с визгом какой-то девицы, должно быть, той самой, что твердила: «Моя госпожа…»

Хлопнула дверь, зазвучали какие-то голоса, но Полина все била и била по ожерелью, пока его голос не затих в общем гвалте.

20 глава. О том, как некоторые умеют пустить пыль в глаза…

— Слушай, вдруг варги вернутся… Страшно ее одну оставлять. Сама видишь, Молли сущий ребенок — не справится ведь. — Они как раз собирались в дорогу, и Молли сновала по дому, собирая сладких гостинцев.

Демиан говорил совсем тихо, а вот Вика не смогла удержаться:

— Мы-то что можем сделать, остаться и охранять?! — Ее голос, звонкий, с нотками возмущения, заставил Молли оглянуться на них.

Они оба ей улыбнулись: мол, все хорошо, не обращай внимание, и продолжили разговор.

— Оставаться нам не с руки, сама знаешь, а вот раздобыть парочку защитных камней было бы в самый раз.

— Что еще за защитные камни? — буркнула Вика.

— Да обычные самые: они дом от любого вторжения уберечь могут. Нужно только у порога их закопать… Молли такой бы не помешал. — Демиан продолжил немного смущенно: — Я и сам мог бы их раздобыть, тебя с Молли оставил бы дожидаться, но… сама понимаешь, далеко не уйду.

— А далеко надо?

— Пыльная фея промышляет у Старого пня, что у излучины Быстрой реки. Это в паре часов ходьбы… К вечеру обернемся.

— К вечеру?! Еще один день просто насмарку.

Виктория никогда не была злой по натуре, всегда спешила помочь друзьям нашим меньшим, но за дочь было страшно как никогда.

Демиан же сказал:

— Мне совесть не позволяет бросить ее просто так.

Ее совесть тоже, увы, не безмолвствовала, а хотелось бы.

— Хорошо, раздобудем девчонке защитные камни и сразу уйдем, — сказала Вика и даже вздохнула. — Мы и так достаточно задержались!

— Обещаю, к ночи мы будем на полпути к границе Скрытого леса!

Ох, лучше бы, в самом деле, не обещал, и об этом Виктория посетует позже, а пока они попрощались со Сладкой Молли и, пообещав вернуться с камнями, отправились проторенной тропой через лес к Старому пню Пыльной феи.

Велосипед Вика оставила в Пряничном домике: продираться сквозь лес на своих двоих было много сподручнее. Калабриуса тоже оставили для защиты. Зато Демиан с Тариусом расставаться не стал… Как же, друзья, во всех путешествиях вместе. Еще бы выглядел этот коняга попроще… А то вон морда какая насупленная, словно не рад ей совсем. Ревнует, должно быть, скотина безгласная!

Вика держалась подальше… на всякий случай. Мало ли что взбредет в голову ревнивому мерину! Ревность она вообще та еще штука: голову дурит и настроение портит.

Вика была довольна, что никогда ее не испытывала…

— Эй, Демиан?

- Да.

— Ты запал, что ли, на Молли? — спросила она, и парень вскинул в недоумении брови. — Ну, проникся ее сладкими прелестями, понимаешь? — пояснила Виктория и руками изобразила изгибы женского тела.

Брови парня вернулись на место, но как-то насупились.

— Что, опять? — спросил он несколько осуждающе. — Снова ревнуешь?

И Вика даже подпрыгнула, вроде как через корень перемахнула, но сделала это уж через чур резво.

— Ревную?! С чего бы мне ревновать, глупый мальчишка?

— Это ты мне скажи, — отозвался он с легкой улыбкой. — Глядишь на девушку волком, а она, между прочим, ни в чем перед тобой не виновата.

И это выскочило само по себе:

— Ты ее дегустировал и назвал «Шарлоткой» со взбитыми сливками!

— Так я не соврал. В чем проблема?

— В том и проблема, — Виктория ткнула в него пальцем, — что ты не видишь в этом проблему. Все вы, мужчины, такие! «Дегустируете», а потом хлопаете глазами…

Ее ревность была даже приятной, тешила самолюбие и вызывала улыбку. Но он, в отличие от Виктории, знал, что ревновать к Сладкой Молли — пустая затея. Она ребенок в душе, пусть даже сахарный и аппетитный…

Демиан, например, был бы не прочь попробовать Викины губы (вот прямо сейчас, когда она дуется) или коснуться веснушек на кончике носа (они густо усеивали лицо, создавая немыслимые плеяды). Невольное притяжение к этой девушке, вспыхнувшее столь внезапно, ничем другим, кроме как магией, объяснить было бы невозможно.

Он все-таки съел ее фамильяра…

А это о чем-то да говорит!

— Я могу и тебе сказать, что ты… напоминаешь на вкус… — Он подошел совсем близко и притянул к лицу огненно-рыжую прядь. Вика замерла, не смея пошевелиться… Сердце ухнуло прямо в пятки, испуганное, предвкушающее. Демиан же, продолжая держать ее волосы, подступил еще ближе. На дюйм… Дыхание между ними смешалось. Еще дюйм… Вика сглотнула, губы ее приоткрылись. И…

… Демиан коснулся губами ее шеи за ухом. Замер, пройдясь по коже кончиком языка, — Вика ощутила его, как ожог, — и сразу же отступил.

— Ммм, поляна с цветущими анемонами, — произнес он негромко, как-то прерывисто. — Запах такой, что кружится голова, от красоты же дух буквально захватывает… И вот ты среди этой поляны — лежишь, раскинув руки в разные стороны, глядишь в голубое яркое небо — и уходить не охота, — говорил и смотрел на нее.

Вика первой отвела взгляд, встряхнула головой, разгоняя туман. Что на нее нашло, боже правый! Позволила околдовать себя, не иначе. Вот-вот, именно околдовать… Чем другим объяснить эту странную слабость в ногах? Ненормальное сердцебиение? Эти сухость во рту и желание…

— Да у тебя бред! — выдохнула она и, развернувшись, пошла по дорожке. Побежала, боясь остановиться хоть на секунду… Она как-то вдруг перестала себе доверять. Себе… или этому новому телу… С ним явно что-то не так. Гормоны в нем, что ли, шалят или, может, привязанность к своему фамильяру…

Он все-таки съел его, и теперь они связаны.

— В этом, наверное, есть доля правды, — сказал Демиан, и они замолчали надолго. Только услышав шум Быстрой реки, разом остановились…

— Кажется, мы где-то близко. Знаешь, как отыскать этот Пень?

— Который? — раздалось над их головами. — Уж не этот ли самый?

И Демиан с Викой, задрав головы, увидали крохотный домик, подвешенный, словно игрушка йо-йо, на длинной лозе и похожий на крохотный улей.

Девчушка размером с огромную стрекозу сидела на самом верху и, держась за лиану, тихонько раскачивалась вместе с домом. Ее полупрозрачные крылья красиво серебрились на солнце…

— Мы ищем Пыльную фею, — обратился к ней молодой человек. — Нам сказали, она живет у Старого пня, что у Быстрой реки.

— Верно сказали: вот старый пень, — указала малышка на пень у дороги, — там, — в придорожные заросли, — несет воды река. А здесь, как вы видите, и сама Пыльная фея! — Она взмахнула яркими крылышками, словно визиткой. — Итак, чего вы хотите? Всяк не просто пожаловали на чай.

Вика была очарована ее маленьким домом, ее крыльями, миленьким платьицем с сиреневой юбкой и тоненькими косичками, перевитыми живыми цветами. Представила, как чаевничает за крохотным, со спичечный коробок столом, а в руке держит чашку размером с наперсток. У них даже сладости с собой были… Одного кекса с изюмом хватило бы сразу на пару десятков маленьких феечек!

— Нам нужны защитные камни, — вступил Демиан с ней в диалог. — Ты, говорят, приторговываешь такими вещами.

— Такими и всякими разными, — подтвердила малышка. — Сколько возьмешь?

— Парочки будет достаточно.

Кроха сморщила нос.

— Бери больше, не пожалеешь, — сказала она. — Теперь, когда варги вошли в Скрытый лес, такой товар будет в спросе. Только сегодня продались с десяток камней… Вам повезло, что Пыльная фея запаслива, словно белка. — И она очень похоже поцокала языком.

— Двух будет достаточно, — улыбнулся ей парень, и феечка, подлетев к старому пню откинула неприметную дверцу. Внутри пень был полым, и на встроенных полочках, как в супермаркете, возлежали самые разрозненные товары. Например, защитные камни… Склянки с какими-то жидкостями. Ножницы, щипчики, платья и много другого.

— Что ж, выбирайте, — сказала она. — У меня много полезных вещей. — Потом подхватила какую-то склянку и подлетела к Виктории: — Приворотное зелье, — прошептала многозначительным тоном, скосив на Демиана глазами. — Результат стопроцентный. Бери, спасибо мне скажешь!

Виктория прочистила горло. Не фея, а цыганка какая-то!

— Мне как бы ЭТО не надо… — сказала она. — Извините.

— Что ж, понимаю, — подмигнула торговка и метнулась к другому флакону. — Тогда возьмите вот этот. Дарит неутомимую силу, выносливость и неиссякаемую фантазию… Молодожены частенько этим балуются! Ну, бери же. — Однако Вика руку не протянула. — Что, и это не требуется? — Феечка с уважением поглядела на парня. — Тогда бери щипчики,

— переключилась она. — С виду они просто милашки, вот только любые магические путы перерезать способны. Не очень востребованы — времена нынче не те — но и им может найтись применение. — И в сторону заскучавшего Демиана: — Платить чем изволите? Может, лошадкой? Уж больно окрасом она удалась, на такую клиент живо найдется.

— Лошадь не продается, — сказал парень и полез в седельную сумку. Вынул кошель и спросил: — Сколько с нас?

— «Ласточек»-то? — сморщилась феечка. — Не самая выгодная валюта. Может, все же лошадку?

— Не продается. — И с напором: — Камни-то хоть рабочие? Может, выдохлась магия…

— Не успела бы. Я сама, не прошло и трех дней, как в источнике Белой ведьмы их зарядила… — И указала на камни. — Бери уже и плати. Десяти «ласточек» будет достаточно. Щипчики даме в подарок!

Демиан начал отсчитывать монеты…

Две… четыре…

Не успели они и опомниться, как крохотная торговка, с тихим хлопком обратившись в облачко пыли, пахнула им прямо в лицо.

В глазах защипало, засвербело в носу, и наши герои неожиданно догадались, за что Пыльная фея получила свое необычное имя.

Однако, увы, было поздно…

21 глава. О ночных откровениях у камина…

— Принцесса… принцесса Брунгильда… Полина… — Голос прорвался сквозь кровавую пелену пред глазами. Заставил ее замереть на мгновенье… И осмотреться.

Брегер.

Мистрис Велиус и еще с десяток придворных… Все глядят с одинаковым ужасом, жмутся к стенам, словно полипы.

Что им всем надо? Мерзкие приживалы.

Полина перехватила кочергу онемевшими пальцами и увидела, как они все отпрянули. Все, кроме Брегера… Испугались.

— Убирайтесь отсюда! — закричала она. — Убирайтесь, я за себя не ручаюсь.

Люди бросились к двери, Брегер же подступил на шаг ближе…

— Полина, отдай кочергу, — попросил совсем тихо и руку к ней протянул.

— Я не могу… этот голос изводит меня.

— Здесь больше нет никого, кроме нас.

— Эти камни разговаривают со мной…

Они оба посмотрели на ожерелье: разбиты крепления и аграфы, сами камни не пострадали.

Ни единой царапины…

Полыхают огненным светом, запутавшись в ворсе паласа.

— Полина, отдай кочергу.

Брегер обхватил ее руку, разжал палец за пальцем и едва успел подхватить, когда нервное напряжение, придававшее девушке сил, отступило, сменившись общим упадком.

Физическим и душевным…

Слезы как-то сами собой побежали из глаз… Ее затрясло, словно в ознобе.

Брегер уложил ее на кровать и хотел прикрыть одеялом, но девушка не пустила: вцепилась в рукав мертвой хваткой.

— Я не хочу оставаться одна, — прошептала одними губами. И вперила в него умоляющий взгляд… — Просто побудьте здесь. Не уходите!

Он и не думал ее оставлять, просто хотел постоять у двери, карауля покой королевской опочивальни, но вот так… Полина свернулась, лежа спиной к нему. Кости лопаток проступили сквозь тонкий шелк платья… Вся она сотрясалась в такт тихим рыданиям.

Брегер присел на кровать… только на край… Все в нем противилось нарушению правил. Если только кто-то войдет… если увидит…

Он боялся лишь за нее.

Принцессу под чужим именем!

Глупую, глупую девочку, что тянулась не к тому человеку…

— Холодно.

Он неловко прикрыл ее одеялом, орудуя только одной свободной рукой. Вторую она так и не отпускала…

— Холодно, — повторила через минуту, продолжая отбивать зубами чечетку. Они клацали как кастаньеты… Он слышал. — Никак не согреться.

— Вам надо к огню. Камин как раз разгорелся!

— Нет сил подняться…

— Я помогу.

Брегер вдруг подхватил ее на руки, прижал к себе с одеялом в охапку, и понес прямо к камину. Хотел опустить в широкое кресло, но Вика, прильнув к нему, словно котенок, с мольбой попросила:

— Не могу быть больше одна. Пожалуйста…

Он замер с ношей на руках, постоял, не зная, на что же решить, глянул на дверь, окна… Сердце протестовало. Не оно даже — разум. Нельзя нарушать положенную природой субординацию, нашептывал он, не попадайся на эту извечную из ловушек!

Но он опустился в кресло, и Вика, вцепившись в нашивки его черной формы, прижалась щекой к теплой груди, даже глаза на мгновенье зажмурила.

— Как тепло… — прошептала так тихо, что он едва это услышал. — Как хорошо!

А ведь в комнате было тихо, лишь потрескивали дрова в ярко горящем камине… И, кажется, чье-то сердце громко стучало. Может быть, даже его… Брегер не был уверен: просто не знал его ритма. Еще ни разу не слышал этого рваного трепетания… Словно бьется о прутья клетки запертая в ней птица.

Слышать это было донельзя неприятно…

Брегер решил заглушить эти звуки вопросом:

— Принцесса… вы сказали, что слышали камни… Что они говорили?

— Жуткие вещи. — Полина чуть приподнялась и посмотрела Брегеру прямо в глаза. — Они сказали, что никто, ни единый человек в целом замке, не знает моего настоящего имени. Всем безразлично кто я и что я… Я просто нужна для чего-то. — И взмолилась: — Скажите, для чего? Умоляю.

Кадык Брегера дернулся, упавшая на глаза челка хоть чуть-чуть, но скрывала его от взгляда Полины. И все-таки мало…

Не стоило проявлять слабость.

Не стоило подпускать ее близко…

Слишком близко.

Он дернулся, непроизвольный рефлекс готового к бегству человека, и девушка, угадав это интуитивно, снова прильнула к его груди. Как бы удерживая…

— Не отвечайте, если не можете, только не уходите, — зашептала она исступленно. — Зря я спросила! Больше не буду. К тому же они не правы, эти камни: вы… ты знаешь мое настоящее имя. И ты называл меня им! Я слышала. Это было приятно…

Ее слова впитывались не просто в материю формы, они под кожу ему проникали. Словно тавро, выжженное на сердце…

Слишком близко.

Слишком… приятно… и больно…

— Теперь все считают меня ненормальной, — продолжала беседовать с его кителем Полина. — Да так и есть, если подумать. То одеяла от меня убегают, то камни нашептывают… Что ни ночь, напасть новая! Помнишь, как мы говорили с тобой в первый раз? Я сказала, что если это и сон, то замечательный, и задаваться вопросом, каков он, не стоит. Так вот, я была не права…

Брегер произнес с явным усилием:

— У тебя сотрясение. Ты не безумна!

И Полина, снова на него поглядев, спросила:

— Почему меня называли принцессой кровавых алмазов? Что в этих камнях? — И добавила тише: — Если не можешь, не отвечай. Я все пойму… Правда-правда.

Если незнание будет платой за простое человеческое участие, она готова ее заплатить. На коленях у Брегера многие становилось менее важным… Она снова уткнулась в черный колет и удивилась, когда грудь его завибрировала от слов:

— Эти камни — не простые бриллианты, принцесса.

— … Полина, — поправила его девушка. — Называй меня просто Полиной, пожалуйста. Брегер мотнул головой, словно пес вылезший из воды.

— … Эти камни рождены в пламени умирающего дракона, при… Полина. Кровавый алмаз. Умирая, дракон исторгает такое сильное пламя, что то плавит камни и создает идеальные условия для образования кровавых алмазов. Твой отец… отец принцессы Брунгильды, — исправился Брегер, — известен, как драконоубийца. И этим гордится! Но люди Аспарии считают Мракаса монстром… И эти камни — напоминание о его преступлениях.

— Разве драконы не злы по природе? — удивилась Полина. — Мне казалось, они злобные твари, которых стоило бы бояться.

Брегер невесело улыбнулся.

— Ты ничего не знаешь о нашем мире, ребенок. Драконы — это чистое волшебство, самое настоящее, незамутненное. Если бы только нашелся хотя бы один… один-единственный… мир мог бы стать лучше. Еще была бы надежда…

— Значит, больше их не осталось?

— Ни одного. Мракас убил последних… А если исчезли драконы, исчезнет и волшебство! Растворится, словно запах в эфире…

И Полина поглядела на Брегера — вопрос бился на кончике языка:

— Если все ненавидят драконоубийцу, тогда зачем королевству ТАКАЯ принцесса? Дочь этого монстра… И где настоящая принцесса Брунгильда? Она существует… существовала?

По лицу Брегера девушка поняла, что ответа лучше не ждать — не ответит. Что ж, она и сама все узнает…

— У тебя щетина колючая, — перевела она разговор на другое, и плечи мужчины разом расслабились. Правда, лишь на мгновенье… Пока ладонь с розовыми ногтями не коснулась его щеки. Он отвел голову, отстраняясь…

— Тебе спать пора.

— Все равно не усну. — И провоцируя: — Ты боишься меня?

Брегер посмотрел на нее с явной насмешкой.

— Это тебе, принцесса, следует бояться меня.

— Почему?

И снова насмешливый взгляд, даже чуточку издевательский, словно Брегер желал уязвить посильнее.

— Потому что могу оказаться не тем, чем тебе кажется…

— Так расскажи, кто ты есть. Почему, например, король терпит, но не любит тебя?

— Поверь, наше чувство взаимно: мы успешно терпим друг друга. Любовь же понятие относительное…

Спросить хотелось так много, так много узнать. Но было страшно, что Брегер сбежит…

— Что ты делаешь в замке? — спросила Полина.

— Ты знаешь: охраняю тебя.

— Не очень успешно. — Она с улыбкой коснулась виска. — Ты что-то расследуешь… Об этом тоже не станешь мне говорить?

— Не стану.

— Тайна следствия?

— Что-то вроде того.

Полина снова прильнула к его колету, затихла, считая удары сердца. Тук-тук, тук-тук… Так хорошо, так мирно.

А Брегер заговорил:

— Мы с семьей жили когда-то близ Тольвуда в Бесконечных горах. Приграничная территория, как бы ничейная… Голубые просторы бескрайнего неба и высокие пики гор, на которые облака нанизывались как куропатки. Мой отец любил говорить: «Кто Тольвуда ни видал, ни видал ничего в этом мире». Он был прав: место было чудесным, таким, что лучше и не сыскать. А потом пришли варги… Эти твари вечно кочуют, им не сидится на месте. И нам пришлось защищаться… В одной из стычек умерла моя мать… Отец любил ее и поклялся отомстить каждому варгу от Океана до Гор. Он преследовал их с таким бешеным остервенением и свирепостью, что, пожалуй, утратил частицу себя, жил только местью, убийством и пролитой кровью. Я всегда был при нем, он меня наставлял, учил «быть мужчиной», с его собственных слов… Но… — Брегер задумался на мгновенье. — Убийства никого не делают лучше… И я даже рад, что однажды это закончилось.

— Вы убили всех варгов? — спросила Полина.

— Если бы, — покачал головой Брегер. — Просто мне улыбнулась удача. — И с горькой усмешкой: — Если жизнь во дворце вообще можно назвать чем-то подобным… — И продолжил рассказ: — В тот день намечалась большая облава — отец выследил нескольких варгов, кочующих к Скрытому лесу, и собирался напасть на них, правда, получилась заминка, и когда мы вышли на них, застали варгов за делом: они громили карету с какими-то важными господами. Один из них отбивался, защищая мальчонку моих где-то лет… Но долго он бы не продержался, еще минуту-другую… В общем отец ему подсобил: отсек варгу правую руку и подрезал коленное сухожилие. Это лучший из способов справиться с ними… — пояснил он Полине. — Кабы не мы, лежать бы Люциусу в Бескрайних горах. И он отлично то понимал!

— Это был король Люциус?

— Он самый. Направлялся в Гарус с дипломатической миссией, но отстал от кортежа. Должно быть, их вели варги… Вот Люциус и сказал отцу, что готов отплатить ему чем угодно. А отец, не будь дураком, попросил его позаботиться обо мне!

— Отдал тебя?!

— Позаботился, — повторил Брегер с нажимом. — И я не скажу, что не был этим доволен!

22 глава. О том, чем чреваты доверчивость и наивность…

Вика почувствовала, как смех прорвался тихим смешком и, усиливаясь от забавности происходящего, скрутил ее пополам.

А происходило такое, что…

— У тебя уши размером с поднос с пирожками! — сквозь хохот сипела она, глядя на не менее покатывающегося от хохота парня.

— А у тебя нос как морковка. Даже цвет тот же самый!

— Нет, ты на уши свои посмотри: телевизионные «тарелки» и те много меньше.

Они хохотали без остановки, хватаясь за животы и припадая к деревьям. Казалось, давно бы пора успокоиться, но веселье не проходило… Только усиливалось скачками.

— Не могу больше, живот болит, — пожаловалась Виктория и, снова глянув на парня, зашлась от повторного приступа смеха. Уж больно забавный «слон» из него получился… Удержаться не было сил.

Демиан тоже смеялся до слез, утирал глаза, согнувшись как при желудочных коликах.

— Это невыносимо, — сипел, сотрясаясь всем телом. — Твой нос меня доконает.

— А меня твои уши.

Как долго они хохотали, сложно было сказать — казалось, целую вечность! — но, наконец, полностью обессиленные, они повалились в траву и замерли, опасаясь глядеть друг на друга. Боялись опять рассмеяться… Сил не было совершенно. Их словно в блендере прокрутило и выплюнуло на траву бескостной, сжиженной массой… Язык тоже словно распух и отказывался шевелиться.

— Мне плохо, — с трудом проворочала им Виктория.

— Мне тоже, — отозвался молодой человек.

Они полежали еще немного… и снова еще немного… Под кронами высоких деревьев стало заметно темнее. С чего бы дню догорать так внезапно? Сейчас вряд ли больше полудня.

— Где фея? — спросила вдруг Вика. — Она просто исчезла или мне показалось?

— Кажется, превратилась в облачко пыли…

И Вика не сдержалась от каламбура:

— Пустила нам пыль в глаза. — И зажала руками рот, чтобы не рассмеяться.

Каждая мышца ее живота отозвалась тянущей болью… Она и в спортзале себя до такого не доводила!

— Пыль в глаза… — повторил Демиан и хлопнул себя ладонью по лбу. — Вот я дурак.

— В чем дело?

Парень с трудом поднял с травы словно вросшее в нее тело, слегка поводил головой, чтобы размять мышцы шеи. Потом вдруг наклонился и заглянул Вике прямо в глаза…

— Что ты делаешь? — смутилась она.

Демиан больше не был большеухим «слонёнком», просто самим собой, а сам по себе — с ушами или без них — он заставлял ее ощущать странные вещи. Трепыхание в животе… Сбившееся дыхание в горле. И сердце подчас замирало… Как если бы она ухала с горки в самую пропасть.

Не самые безопасные признаки давно подзабытой «болезни»…

— Провожу научное изыскание.

— И что ты… изыскиваешь? — Голос пресекся, но Вика надеялась, Демиан спишет это на слабость. Телесную…

— Признаки отравления.

— Отравления?

Он все еще нависал над ней, глядя прямо в глаза, а рука его… Вика не сразу то осознала, поглаживала ее по рассыпанным по траве волосам.

— Я сразу не вспомнил, но пыльцу Пыльных фей используют как наркотик: в малых дозах она помогает бороться с депрессией и бессонницей, в больших…

— … Заставляет видеть забавное и хохотать до упаду?

— Именно так.

Рука Демиана продолжала перебирать ее волосы, прядь за прядью рыжее золото текло сквозь его пальцы.

Их лица были так близко, губы, дыхание… расширенные наркотиком зрачки, казалось, утягивали друг друга в темную бездну.

— Ну, наконец, они поняли. — Ворчливый голос в накрывших их сумерках заставил обоих вернуться к реальности. Демиан отпрянул от Вики и огляделся… — Здесь я, — произнес тот же голос, — у вас под ногами.

И они увидали крохотный огонек, повисший на одной из травинок.

— Говорящий светлячок? — ахнула Вика.

А тот отозвался:

— Сами вы «светлячки», причем ушибленные на всю голову. Кто в здравом уме, скажите на милость, подпускает к себе Пыльную фею хотя бы на метр?! Ну, какой идиот на такое способен? Влюбленный, разве что, — заключил укоряющий голос чуть менее осуждающе.

— Эти вечно без царя в голове. Творят всякие глупости…

— Мы не… — запротестовал было Демиан, но замолк. — Мы просто не знали. Мы всего лишь проездом в Скрытом лесу…

Вика была уверена: в этот момент Светящийся Голосок закатил глаза к небу.

— Так тем более следует быть осторожней! Здесь другие законы. Лес все еще хранит магию, о которой вы, внешние, позабыли. А это чревато… — И, наверное, головой покачал.

— Обдурила вас Пыльная фея: забрала и деньги, и лошадь, — просветил он своих собеседников. — Впредь будет наукой… С феями держи ухо востро!

— Как лошадь? — Демиан вскочил на ноги, заметался в поисках четвероногого друга. — Тариус! — прокричал громким голосом.

— Сказал же, она забрала его, — отозвался вместо лошади Голос. — Повела его в гномьи копи. Там завсегда тягловая скотина нужна. Работа тяжелая, а гномы, к тому же, не самые добрые из владельцев. Но это всяк лучше ваших собственных жизней: она могла бы и вас скормить варгам. Да, видно, вдруг пожалела… Даже купленное вами оставила. Вон, у пня… Защитные камни и щипчики, что ли, какие-то.

— Тариус, — простенал Демиан, схватившись за голову. — Тариус! Я должен его вернуть…

— И обратился к дерзкому огоньку: — Как отыскать эти копи? Где они?

— К гномам сунуться?! Ты совсем, что ли, пришибленный…

— Где они? — гневно повторил Демиан.

Встряхнул бы того хорошенько за шкирку, да не сделаешь. Не понять даже, кто он… И где у него голова.

— Так в русалочьей заводи, знамо. Если идти вдоль реки, сами увидите… Только я бы туда не совался! — присовокупил Огонек. — Гномы пришельцев не любят. Всех считают врагами, ворами… Думают, каждый только и жаждет, что украсть их добычу. Огненный оникс! Слышали о таком?

С ониксом было кольцо у Викиной бабушки, миленький камушек. Без прикрас.

Демиан же спросил:

— Разве они теперь кому-то нужны? Драконов-то не осталось.

— Драконов нет, — согласился его собеседник, — зато камушки в хозяйстве дивно как хороши. И обогреться зимой, и еду приготовить… Нынче на них большой спрос в Скрытом лесу. — И с обещанием: — Вот погодите, скоро и внешние про оникс прознают, тогда гномы и вовсе озолотятся.

Вика слушала, половины не понимая. Очень хотелось расспросить поподробней, но мучило ее даже не это: она понимала, что Демиан друга не бросит. А значит…

— Мы идем к гномам.

Она вздохнула:

— Ты хорошо над этим подумал?

— Более чем. — Демиан поднялся на ноги и начал мерить шагами поляну. — Я не могу бросить друга в беде. Прости, если это тебя огорчает…

Ее огорчала задержка, но вовсе не его моральные принципы. Ими она восхищалась!

— Я все понимаю. — И с тоской посмотрела на реку.

Русалачья заводь была в другой стороне… Им снова придется углубиться в самую чащу.

— Только ночь переждите, прежде чем в путь отправляться. Опасно это, ночами по Скрытому лесу-то шастать! Особенно внешним. — Огонек вспыхнул в траве и погас, словно его и не было.

Демиан продолжал нарезать круги на поляне, и Вика какое-то время за ним наблюдала. Пока не закружилась голова…

— Он прав, — сказала она, — надо поесть да выспаться, если на то пошло. А утром двинемся в путь… Ночью ходить здесь не безопасно.

Он, может быть, и возразил бы, будь предоставлен лишь сам себе, но в их с Викой случае…

— Хорошо, дождемся утра. Тариус крепкий, так быстро им с ним не сладить!

Вика сняла брошь с одежды и положила ее на траву. Стиснула свой амулет, представила каждую комнату в доме… Через секунду тот, как ни в чем ни бывало, стоял перед ними точно такой же, как прежде. Она с облегчением поднялась по ступеням и толкнула незапертую дверь…

Дом, милый дом…

И невольно от этой мысли смутилась. С каких это пор лесной домик колдуньи стал родным для нее? Должно быть, с тех самых, как она полночи промаялась на зефировых простынях в доме малышки Молли.

Или, может, с каких-то других…

Ужинали они в полном молчании — слишком устали для разговоров. Пыльца Пыльной феи оказалась тем еще зельем… Похлеще некоторых из тех, что стоят на ее собственных полках. По крайней мере, ей так казалось… Почитать бы «Энциклопедию превращений», да сил нет. Глаза буквально слипаются… А лишние знания ей бы не помешали.

— Приятных снов, — пожелала она и отправилась в свою комнату.

Удивилась, не найдя привычной стилизации под свою городскую квартирку: только кровать под красивым голубым покрывалом, столик с витыми ножками, платяной шкаф с большим зеркалом и портрет рыжей девицы в ажурной рамке. По всему выходило, что ее собственный…

Исидора комплексом неполноценности не страдала, подумала Вика и рухнула на кровать прямо в одежде. Хотела проверить матрац… да так и уснула с ворохом мыслей о Демиане, коне, фее и всех иже с ними.

23 глава. О том, как опасны бывают прогулки в ’’темном лесу”…

Весь следующий день Полина пролежала в постели. Ей приносили куриный бульон, сладкие булочки и цветы из королевского сада. Мастер Фан принес шахматы… Но игры так и не вышло: мистрис Велиус прогнала его, заявив, что «девочке нужен покой». Полина была почти благодарна за эту заботу, пусть даже и знала, что заботится фрейлина в первую очередь о себе.

О себе и в целом о королевстве.

Но, верно, не стоило быть слишком эгоистичной, и Полина представила, что заботятся лично о ней. А она озаботится поиском правды, как только встанет с постели…

Брегер не появлялся весь день.

Полина мечтала, как он войдет к ней с букетом цветов, улыбнется для разнообразия и… поцелует? Ей страсть как хотелось именно этого — страстного поцелуя — но Брегер был не из тех, кто поддается страстям. Она прекрасно то понимала… Но мечтать все же мечтала.

И очень надеялась, что принц нескоро найдется…

Каким бы он ни был красавцем, она, о великая Традесканция, влюбилась в другого!

Ах, это глупое, глупое сердце…

Ночью Брегер все же вернулся: сменил молодого гвардейца, дежурившего за дверью, и, убедившись, что в комнате безопасно, сел на стул… и тут же уснул.

Полина видела, что он совершенно измучен: круги под глазами, щетина на осунувшемся лице. Лучше бы он поднялся к себе и выспался хорошенько… Чем бы он ни был занят, оно угнетало его, и девушка понимала, что не может помочь. Он просто ей не позволит…

— Как жаль, что нельзя заставить тебя говорить, — прошептала Полина, укрывая упрямца и с нежностью глядя на него.

Хотела коснуться волос, отвести чуть волнистую прядь от лица, но Брегер зашевелился. Спал он всегда очень чутко, и только усталость все еще не заставила его подскочить и схватиться за меч.

Утром Полина услышала, как шептались служанки:

— «Принцессина хворь» снова вернулась: принцесса Брунгильда сама с собой говорила и кидалась на придворных с ножом. Можешь такое представить?!

С ножом? Полине захотелось вздуть девушку за вранье, но она понимала, что это только усилит ходившие по дворцу слухи. Неужели «принцессина хворь» — это безумие?

Уроков с мастером Фаном ей пока не позволили, как и прогулок в саду — приходилось валяться в постели, изнывая от скуки. И голова от безделья болела только сильнее… А уж от обилия мыслей и вовсе готова была взорваться!

На третий день Полина решила сбежать: выбраться из дворца и посетить Трейд. Была уверена, что найдет там слепого садовника — добрые люди подскажут — и расспросит его о настоящей Брунгильде… Выяснит что-то помимо ее любимых цветов, нечто много существенней.

А уйти следовало сразу после обеда: в это время она должна была спать. Мистрис Велиус очень на этом настаивала… И Полина решила действовать вопреки. Тем более, что и гвардеец за дверью в это время отсутствовал, она подсмотрела.

А потому надела одежду попроще, накинула плащ и выскользнула за дверь.

Полина знала теперь, что, если пройти Изумруд до половины и свернуть в боковой коридорчик для слуг, — можно попасть в аметистовое крыло и выйти в сад через оранжерею. Там и людей всегда меньше, и из окон тебя никто не заметит…

Так она и пошла, заранее предусмотрев, что сказать, если ее все же увидят… Мол, уснуть не могла, голова болит… и вообще у нее хроническое безумие… Лучше не подходите.

Никто ее не заметил: Полина оказалась в саду и даже не очень в это поверила. Победно вскинула руку, но решила не расслабляться…

— Ты еще не за воротами, — сказала себе и начала размышлять, как быть дальше.

Главные ворота — для нее не вариант, там охрана и вообще.

Нужно найти калитку для слуг… Та, должно быть, ведет прямо к Трейду, а ей туда-то и нужно.

И она пошла по дорожке, высматривая, кого бы об этом спросить, и увидела парня с садовой тележкой. Того самого, что сказал ей про болезнь Реми и кованые ворота старого сада…

— Э… подожди, — обратилась к нему. — Прости, не знаю, как тебя звать.

— Рон я. Чего желает… принцесса?

— Скажи-ка мне, Рон, как выйти из сада, помимо главных ворот?

Молодой человек внимательно на нее посмотрел, но быстро отвел глаза. Как же, глазеть на принцессу воспрещено…

— Выйти за пределы дворца? — уточнил он для большей ясности.

— Именно так.

Полину потряхивало от страха — вдруг откажется отвечать или хуже: кликнет гвардейцев, чтобы ее задержали — но она изображала улыбку. Мол, вопрос как вопрос, самый обычный… Не стоит забивать свою голову.

— Есть калитка для слуг, — ответил молодой человек. — И он за розарием. Дверь открывается без ключа…

— Благодарю.

Она одарила его улыбкой, слишком радужной, если подумать, притушить ее, однако, не получилось. Что ж, может думать, что хочет, ей не привыкать… Главное, она знает, где выход…

— А Реми все еще болен? — вспомнила, что надо бы уточнить.

— Да… принцесса.

— Пусть поправляется.

И поспешила к розарию, старательно делая вид, что просто прогуливается.

Выйти удалось без труда, она даже этому не поверила, калитка не охранялась. Какое удачное для нее упущение!

Полина вышла и осмотрелась: лес. Она помнила, что замок от Трейда отделяла узкая полоса смешанного леса, но, сидя в ландо, она и не думала, что настолько пугающе темного… Или это от страха у нее в глазах потемнело? Вот и тропинка: слуги ей пользуются ежедневно, вон какая протоптанная.

Чего ей бояться?

— Может, «принцессина хворь» — это трусость? — поддела она самое себя. — Прежде, Полина, ты, вроде, смелее была!

— Прежде я не жила в сказочном, будь неладно оно, королевстве, — ответила она опять же самой себе и пошла по тропинке. — И в меня не кидались тухлыми яйцами и помидорами, называя драконоубийцей и принцессой кровавых алмазов.

От недавнего воспоминания ее передернуло, как от озноба…

Дорожка, петляя, уводила все дальше от замка… И солнце, проникая сквозь кроны деревьев, подсвечивало как бы само нутро леса веселыми бликами-фонарями… В какой-то момент Полина заметила зайца — он пересек тропинку в двух шагах от нее — потом птицу с длинным пепельно-серым хвостом, а после и вовсе залюбовалась целой поляной грибов с ярко-красными шляпками. Наверное, мухоморами… Вот бы запечатлеть их на пленку! Красота, да и только.

Вот так, незаметно, она и добралась до Трейда: просто вышла из леса и оказалась у первого дома с высоким забором. Где-то мычала корова, квохтали куры и перекрикивались мальчишки за игрой в мяч… Полина поправила капюшон, хотелось бы верить, делавший ее незаметной, и пошла по улочке между домами.

— Не подскажете, где живет садовник Реми? — спросила она хмурую женщину, вывешивающую белью за окно. — Он захворал, и я хотела бы его навестить.

— Идешь проведать больного, а сама даже не знаешь, где он живет? — отозвалась она. — Чудно как-то. Кто ты такая? — Собеседница окинула ее взглядом. — Из замка, что ли? Впрочем, тамошние в Трейд не заглядывают, — сказала самой себе и взялась прищеплять мужские изношенные кальсоны.

Полина подумала было, ответа ей не дождаться, и собиралась уйти, но женщина, на нее больше не глядя, сказала:

— Иди на улицу Хлебопашцев, там спроси. Здесь район прачек и горничных.

— Спасибо большое, — поблагодарила Полина, торопясь скорее уйти.

А женщина закричала:

— Не туда идешь, девочка, уходи вправо. Вернее будет!

Полина свернула направо, налево, снова направо… попыталась хоть как-то сориентироваться в лабиринте узеньких улиц, но, кажется, окончательно заблудилась. И страх мурашками пробежался по коже… Ну зачем она, спрашивается, не послушалась голоса разума? Сидела бы себе в замке и голову не морочила.

А в воздухе пахло кислыми щами, костром и… опасностью. Ею так и сочились старые небеленые стены, кое-как сбитые из гниющих досок низенькие заборы, подслеповатые окна домов…

Она услыхала шаги.

— Принцесса! — позвал ее голос. — Принцесса Брунгильда.

Но вместо желанного облегчения нахлынули паника и испуг. Голоса девушка не узнала, а его интонация показалась зловещей… Полина ускорила шаг, а после и вовсе сорвалась на бег.

Прочь, кем бы ни был этот зовущий…

Она не желала с ним встретиться.

— Ну же, принцесса, я помогу вам найти выход из этого лабиринта! В замке заметили, что вы исчезли… Я вас нашел. Не бегите!

Она замерла на мгновенье — может, и в самом деле ее хватились и отправили человека — а потом бросилась дальше. Она все еще не отыскала Реми… Другого шанса может не быть.

С добрыми ли, с дурными ли намерениями преследовал ее этот мужчина, она не должна ему попадаться… Пока еще нет.

— Принцесса, прекратите вести себя как ребенок.

Поворот, еще поворот… и вдруг… тупик.

Высокий забор под два метра, а вокруг голые стены… Нужно выбраться, убежать, но Голос был уже рядом, кажется догадался:

— Ехала карета По старому мосту. Мост развалился, Принцесса — ко дну. Не жалко мне кареты, Не жалко мне моста, А жалко мне… принцессу И белого коня.

Детская присказка прозвучала с издевкой, теперь Полина ясно слышала это, и поняла, что добра ждать не приходится. И почему только она не озаботилась приобретением хоть какого-то вида оружия: пистолета, кинжала, секиры да хотя бы даже хорошей дубинки.

Она осмотрелась: стена за спиной, впереди… он…

— Принцесса… — Мужчина с кинжалом в руке и широкой улыбкой.

— Что вам надо?

— Помочь вам выбраться из лабиринта… собственной жизни, конечно. На вас так много свалилось: новый мир, новый статус, новые люди и обстоятельства… Вы устали. Ваш разум этого не выдерживает! Вы будете рады выбраться из «лабиринта»…

Полина вцепилась ногтями в дерево за спиной, стиснула так, что оно затрещало.

Она умирать не хотела…

Не так.

Не сейчас.

— Я вам приказываю остановиться, — сказала она, стиснув зубы. — Остановиться и убираться!

— Я не могу.

Мужчина подходил все ближе и ближе, шаг за шагом расстояние сокращалось…

— Кто вас послал, а главное, почему?

— Не важно, принцесса. Ваше блуждание подходит к концу…

Занесенный кинжал блеснул над ее головой, когда черный пес, огромный и страшный, перемахнув через преграду с той стороны, вцепился в руку мужчины. И Полина, зажмурившая глаза, вжалась в стену, наблюдая за развернувшейся схваткой…

Рык: человеческий и животный — смешались в единую какофонию звуков.

Полина хотела бы закричать, только звуки залипли в пересохшем от ужаса горле… А схватка не унималась.

и вдруг кровь горячим потоком брызнула ей на лицо…

24 глава. О чудачествах некоторых домов и ведьмах-самоучках

Виктории снилось, как она гуляет по лесу: с корзинкой в руках выискивает растения для ворожбы. Какая-то желтая птица, по всему ее фамильяр, парит над ее головой…

Эрва шерстистая для заклинания обращения…

Ортосифон тычиночный для любовного приворота…

Тамила мятная для… заклятья беспамятства…

Оставалось найти лунь-траву.

Обрывки каких-то неясных фраз крутились в ее голове, словно мелодия заднего фона: kamius lesus… madronius gadrobosus… sande karatus…

А потом голос Демиана явственно произнес:

— А ты, оказывается, храпишь. — И она приоткрыла глаза.

Заметила тканый полог над головой и высокий свод потолка изумрудного цвета, покрытого пышным узором из завитушек. Камин, письменный стол и какой-то парик на высокой подставке…

— Где я? — возник резонный вопрос.

И, задавая его, она поглядела на парня, лежавшего, как оказалось, в двух головах от нее. Он как будто смутился:

— Моя комната.

— Дом ее воссоздал?

— Как и твою.

Вика припомнила, что СВОЮ комнату прошлым вечером она не увидела — только комнату Исидоры.

Почему? Это просто каприз зачарованных стен или… дом чувствует человеческие привязанности…

— Что я здесь делаю? — спросила она.

И услыхала:

— Я задался тем же вопросом, как только проснулся.

Она опять поглядела на резные столбики кровати, на ласточек, вышитых на лазуревом фоне полога. Кстати, точно таких, как у Демиана на медальоне…

— Хочешь сказать, у меня лунатизм?

— Или… — он поддразнивая ей улыбался, — дом исполнил желание твоего сердца.

— Это какое же? — Вика нахмурила брови, пусть и догадывалась, каким будет ответ.

— Быть рядом со мной. Даже во сне ты скучала…

Девушка улыбнулась и головой покачала.

— У кого-то раздутое самомнение. Размером, так скажем, с хорошую тыкву… — Они глядели друг другу в глаза, как бы играя в гляделки. Лежали нос к носу…

Неужели и в самом деле дом это подстроил?

Демиан, верно, только из врожденного такта, первым отвел глаза и поглядел в потолок.

— У тебя шикарная комната, — заметила Вика. — Похоже, дела в торговле идут хорошо.

— А… да, — отозвался молодой человек, как бы думая о другом.

— Почти королевский дворец…

Он сел в постели и вдруг не без улыбки спросил:

— Хотела бы познакомиться с принцем?

— А что, есть один на примете? — в том ему откликнулась Вика. — Спустила ноги с кровати, поправила волосы. Демиан не ответил, и она продолжала: — Впрочем нет, не хочу. Принцы, должно быть, жуткие снобы: ходят, задрав кверху нос, и на нас, простых смертных, внимания не обращают.

— Ты — Исидора, Виктория, — возразил парень. — Твой талант на вес золота. Истинной магии почти не осталось…

— И все-таки нет, — сказала она. — Я не в том возрасте, чтобы сохнуть по принцам. Да и вообще по кому-либо тоже, — добавила со значением. — Пойду приготовлю нам завтрак!

Ни по кому она во сне не скучала, придумает тоже. Дом просто любит играть в свои игры…

— Чтобы больше ни-ни, — пригрозила стенам, прищурив глаза. — Иначе… иначе… превращу тебя в… Мышонок! — она мгновенно переключилась на вновь увиденное — Немедленно его отпусти. Отпусти, я сказала! — закричала она.

Вика кинулась к Арчибальду, с невозмутимым видом сцапавшего обращенного в мышь поклонника Исидоры. Из пасти свисал еле-еле шевелящийся хвостик… И она пристукнула калабриуса по спине.

— Отпусти! — Тот нехотя, словно со вздохом, разжал крепкие зубы, и серый прохвост юркнул под шкаф с фолиантами. — Я ведь просила не трогать его. Ай-яй-яй, — пожурила она питомца, поглаживая его по мягкой, пушистой шерстке, — Арчи такой нехороший, такой злой, страшный монстрик… — приговаривала она. — Или не злой? — Калабриус заурчал чисто по-кошачьи. — Не злой, конечно, не злой, — тут же согласилась с ним Вика, — просто чуточку невоспитанный. Так это мы быстро исправим!

Демиан застал их милующимися друг с другом и только головой покачал.

— Как бы он руку тебе не отцапал… — произнес он.

— Арчи-то?! Как ты можешь думать такое. Он — просто душка, сам посмотри.

Калабриус лежал кверху брюшком, словно мертвый опоссум, и жмурился от удовольствия.

— Вот бы и гномов ты так приручила.

— Уверена, они милые.

— Гномы-то? Вот уж нет. Вернуть Тариуса будет непросто…

— Просто предложим им денег.

Демиан усмехнулся.

— Гномам не нужны деньги, они богаче любого из нас. К тому же… мои деньги умыкнула фея-воровка…

— Тогда, может… — Вика задумалась, — превратим Тариуса в божью коровку. Пусть прилетит к нам!

— И как это сделаем? Ты вспомнила что-то из заклинаний?

— Я могу вычитать это из книг, — с неуверенностью ответила Вика.

Демиан на ее мастерство не полагался, она увидела по его безрадостному лицу, и это лишь подстегнуло ее желание разобраться хоть в чем-то. Все-таки номинально она — Исидора, а значит, колдунья и ведьма.

Вот ведь нашла, чем гордиться! Ага. Но отчего-то было даже приятно…

Итак, двигаясь в выбранном направлении вдоль русла реки, Вика не только любовалась ее бирюзово-янтарными водами, но и листала прихваченную из дома книгу. Книга была большой, неудобной в использовании — жаль, такие в карманном формате не выпускают — и постоянно норовила свалиться на землю.

— Не мучайся, — не выдержал Демиан. — Все равно не получится.

— Это еще почему?! Ты, между прочим, мой фамильяр и обязан мне помогать.

— Чем же, книжку в руках подержать?

— Да хотя бы морально.

Так, слово за слово, страница за страницей, они вышли к широкой излучине и еще издали услыхали удары молотом или киркой — кто его разберет! — нырнули под кроны деревьев, прокрались чуть дальше, пока вход в гномью копь не открылся, как на ладони. И рассмотрели и черный зев глубокой пещеры, в которой добывали огненный оникс, и трех лошадей, тянущих телеги, груженые камнем прямо к реке, к баржам, которыми их сплавляли к неведомым закромам, и гномов-надсмотрщиков с кнутами, и даже неприветливые их лица, зорко глядящие по сторонам.

— Серьезные парни, — заметила Вика, и Демиан вскинул брови, изображая явную недостаточность подобной характеристики.

— Это ты еще с ними не говорила.

— Надеюсь, и не придется, если сделаем, как я хочу.

— Ты хочешь применить магию, а ничего в ней не смыслишь, — возразил Демиан, и Виктория сунула ему под нос книгу.

— Вот заклинание превращений. Действует на расстоянии. Просто прочитаю его и превращу Тариуса в… бурундука или мышь. Как тебе больше нравится!

— А справишься?

— Скоро увидим.

И они продолжили наблюдать за происходящим на том берегу.

В какой-то момент Вика спросила:

— А каким образом огненный оникс связан с драконами?

— Напрямую, — ответил ей Демиан. — Драконы принимали его, чтобы исторгать пламя… Без оникса они не более, чем огромные ящеры! Были, по крайней мере. Гляди, — воскликнул он в этот момент, — Тариус!

Тот как раз показался из зева пещеры, таща телегу с камнями. Один из гномов понукал его плеткой, выкрикивая ругательства.

— Убью эту фею, если увижу. — Демиан стиснул кулаки.

Вика же поглядела на текст заклинания. Стиснула медальон похолодевшими пальцами и… принялась зачитывать вслух:

— Madikus tessus… Только не смейся, — в сторону Демиана. — Velizius tassus. Не смотри! Kaluss nafallus… Valus!

Перед глазами все как-то поплыло, только не справа налево, как если бы ехать в машине на большой скорости, а сверху вниз.

— Что за галиматья?! — сказала она и голоса своего не узнала.

Только не снова…

Книгу вывалилась из Викиных рук, и вместо них она увидала крохотные черные лапки и… огромный мужской сапог размером с пятиэтажку.

— Демиан… Демиан! Демиан!!! — хотелось бы верить, что закричала она. Правда, скорее проверещала взбесившейся белкой! Уцепилась за пряжку на его сапогах и сиганула по брюкам, колету к нему на плечо.

— Что ты наделала? — услышала его взволнованный голос и проследила за взглядом.

Там, где только что Тариус управлялся с телегой, стоял какой-то мужчина, растерянный, дезориентированный и чем-то смутно знакомый, он скинул остатки сбруи и… прихватив с телеги пригоршню ониксов, бросился наутек от пока еще не пришедших в себя от удивления гномов.

— Вот имя тролля, Виктория, что ты наделала?! — снова посетовал Демиан взволнованным голосом. И велел: — Держись крепче! — а сам выскочил из укрытия и побежал прямо к мосту, размахивая руками.

Пытался привлечь внимание убегающего, то бишь Тариуса, всеми возможными силами.

И тот увидел его…

Вскидывая ногами, как новорожденный жеребенок, побежал прямо к ним, маневрируя между телегами, гномами и остальными животными.

— Схватить! — закричали пришедшие в себя гномы. — Схватить мерзкого вора.

И тогда Тариус… мозг отказывался воспринимать перемену его внешнего облика, швырнул оземь парочку ониксов. Те оглушительно выстрелили, словно снаряды… Гномы попятились, но лишь на мгновенье.

— Давай, скорее сюда! — прокричал Демиан, стоя на другой стороне моста.

Берег тут был пологим, осыпающимся под ногами, а вода достаточно бурной.

— Хозяин! — прокричал Тариус, взлетая на мост и взрывая еще парочку ониксов позади.

Казалось бы, спасение совсем близко: лес скрыл бы их от преследователей, но Тариус неожиданно поскользнулся.

Демиан едва успел подхватить его за руку, да не рассчитал свои силы: оба рухнули в воду, и течение понесло их, захлебывающихся и едва держащихся на плаву, все дальше от гномов и копи огненных ониксов.

25 глава. О кинжалах, немецком доге и неожиданно неприятной новости для целого королевства

Мужчина с кинжалом был мертв.

Лежал в луже крови с распахнутыми глазами… Словно хотел навсегда запомнить того, кто сладил с ним без железа: одними зубами, когтями и крепкими мышцами.

Просто не ожидал…

Удивление все еще пряталось в уголках его глаз, как призрачная улыбка.

А вот животное было живо… Этот огромный пес с торчащими кверху ушами, угольночерный и жуткий. Грудь его тяжело поднималась и опадала, щелочки глаз как будто бы наблюдали за ней, но пассивно и… грустно.

Полина долго присматривалась к нему, не решаясь двинуться с места. Боялась. В конце концов, жалость взяла верх над страхом, и она, вытянув руку, сделала шаг вперед… Отметила, что животное даже не дрогнуло, и подступила чуть ближе.

— Как т… ты? Т… ты ранен?

Она присела с зависшей ладонью над его головой.

Пес — а он был размером с немецкого дога — издал слабый стон, словно ответил на вопрос девушки.

Ему было больно: капельки еще не свернувшейся крови, влажно поблескивали на шерсти.

— Я посмотрю… Можно? Не тронешь меня?

Пес то ли дернулся, то ли мотнул головой, обозначая свое животное «нет, не трону», и Полина раздвинула шерсть в поисках раны. Порез на боку сильно кровоточил… Кинжал все-таки нашел свою жертву.

— Сейчас.

Полина приподняла верхнюю юбку и, нехотя коснувшись брошенного убийцей кинжала, отрезала ленту ткани от нижней юбки.

— Вот, прижмем это к ране, — сказала она, так и сделав. И замерла: — Слышишь, кто-то идет… Может быть, твой хозяин. Помогите! — позвала она. — Помогите, пожалуйста.

Вход в проулок перекрыл силуэт какого-то человека, замер там на мгновенье, должно быть, всматриваясь в открывшуюся картину, а после исчез так быстро, что Полина уверилась бы, что ей померещилось, кабы не быстрый перестук башмаков по каменной мостовой.

— Эй, куда вы? Мне нужна помощь. Пожалуйста… — беспомощно выдохнула она.

Но помощи не было.

Что же делать?

Она не то что помочь этому псу, даже дорогу к замку не знает, как отыскать…

А время идет.

И вдруг пес зашевелился, поднимаясь на ноги… Много выше нее, сидевшей прямиком на земле, он сделал пару шагов, оглянулся: вроде как звал за собой. И Полина поднялась на ноги…

— Куда ты? Тебе нельзя…

Но тот продолжал ковылять, нет-нет да оглядываясь на нее.

— Зовешь меня за собой? Хорошо. Только куда?

Животное, само собой, не ответило, и Полина, держась в двух шагах позади, направилась следом.

Трейд словно вымер: ни людей, ни животных. Двери заперты, окна зашторены… Если где занавеска и шевельнется, — столь неприметно, что глаз не успевает отметить.

— Трусы, — выдохнула Полина, отчего-то вдруг разозлившись. — Мерзкие трусы.

Вскоре пес вывел ее к окраине Трейда: к той самой тропе, которой она пришла сюда через лес. И заковылял дальше… Только в лесу, припав раненым боком к березе, пес опустился на мох и прикрыл глаза.

— Как ты? Совсем плохо… устал… Что же мне делать? — всплеснула она руками. И животное поглядело в направлении замка… — Велишь мне уйти? Хочешь остаться один? Но я не могу бросить тебя… Ты меня спас. — И вдруг поняла, что нужно делать. — Сейчас я уйду, но вернусь. Обещаю! Приведу помощь.

Пес предостерегающе зарычал.

— Боишься людей? Думаешь, кто-то снова тебе навредит? Нет, — Полина коснулась черного бока рукой, — я приведу надежного человека. Он позаботится о тебе! Обещаю.

Красные радужки глаз глянули на нее с почти человеческим разумением… Пес словно смирился и просто прикрыл глаза.

— Я вернусь, — еще раз пообещала Полина и бросилась бежать в сторону замка.

Не видела ничего, кроме ленты дороги перед собой и расплывающихся стволов деревьев по сторонам, и вскоре уже подбегала к неприметной калитке для слуг. Остановилась, одернула платье и, постаравшись взять себя в руки, степенно вплыла в пределы королевского сада.

Вдруг ее уже ищут и сразу же кинутся: «Где вы были, принцесса?» Но ее никто не искал, по крайней мере, пока.

Только один из садовников поклонился ей, направляясь с тачкой в помещение для садового инвентаря.

Уже в самом замке Полина опять припустила по пустым коридорам аметистового крыла и, воспользовавшись лестницей для слуг, поднялась прямо в Аквамарин. Постучала в знакомую дверь…

— Брегер, — позвала чуть слышно. — Брегер, пожалуйста, мне нужна твоя помощь!

Никто не спешил отзываться, да и что она думала: разве Брегер окажется в комнате посреди дня?

Никогда.

Правда, она совсем утратила понятие времени… Дневной сон, должно быть, давно миновал. Вдруг он в ее собственных покоях, как и положено верному стражу… Полина побежала обратно по лестнице в Изумруд. Кто-то из слуг, столкнувшись с ней на нижней ступеньке, поглядел как-то странно, даже отпрянул.

Надоели эти трусливые жители Трейда… Она даже не обратила внимания, кто это был.

— Брегер! — ворвалась к себе и разочарованно выдохнула.

В комнате его не было…

Ни его, ни кого-либо другого.

Похоже, принцессы никто не хватился. Даже окна были зашторены, словно она все еще отдыхала… Полина в сердцах раздвинула штофный портьер и тогда увидала этот предмет: кинжал. Очень похожий на тот, что был в руках у убийцы, наступавшего на нее в переулке… С ручкой из слоновой кости, покрытой каким-то узором. Как жаль, что там она не нашла времени его рассмотреть…

Этим, пронзившим подушку в изголовье кровати, был пришпилен какой-то листок…

«Смерть принцессе кровавых алмазов» было выведено на нем красивым готическим шрифтом — Полина замерла, словно парализованная. Так и стояла, не в силах отвести глаз, когда в дверь после короткого стука просунулась голова горничной.

— Принцесса Брунгильда, вы уже встали?

— Что? Да. — Полина стремительно развернулась, прикрыв спиной кинжал и записку. Выдернула клинок и спрятала его в складках платья… — Где мастер Брегер? — спросила у девушки.

— Я не знаю, принцесса. Велеть отыскать его?

— Нет, благодарю.

Ей не хотелось подставлять Брегера — он вернется, как только сможет.

Что же ей пока делать?

— Король хотел побеседовать с вами, — произнесла девушка. — Вы хорошо себя чувствуете? — И вдруг отвела взгляд, словно что-то в Полине ее испугало.

— Полагаю, что да.

— Позвольте помочь вам переодеться. И принести воды…

— Но…

— Я вернусь через минуту.

Девчонка выскочила за дверь, и Полина, сунув кинжал и записку под стопку кружевных панталон, наконец глянула в зеркало.

Что это? Россыпь багряных брызг на лице, платье, руках. Вот почему от нее все шарахались… Она принялась соскребать их ногтями.

— Ваши вода и губка, принцесса.

Горничная поставила перед ней тазик с теплой водой и помогла снять грязное платье. Искромсанная нижняя юбка заставила ее побледнеть пуще прежнего…

— Зацепилась за что-то в саду, — сказала Полина, но девушка не поверила.

Все-таки объяснить наличие крови она не сумела… Фантазии не хватило. А служанка не была дурой.

— Король в шахматном павильоне, — сказала она, держа тазик с поржавевшей водой на вытянутых руках. — Мне проводить вас или…

— Я справлюсь сама.

Полина не знала дороги, но подумала, как-нибудь справится. Страх горничной действовал ей на нервы…

О чем король хочет поговорить с ней?

Как помочь раненому животному в одиночку?

— Милая наша принцесса. — Полина все-таки отыскала дорогу, пусть немного и заплутала.

— Вот и вы наконец-то! Проходите, садитесь.

Король Люциус указал на место напротив себя. Мастер Фан услужливо отодвинул для нее стул… Полина села.

— Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Видения… больше не донимали? — поинтересовался король.

— Ни видений, ни головной боли… Благодарю, — отозвалась Полина. — Вы хотели со мной о чем-то поговорить… Правильно я понимаю?

Мастер Фан, пристроившийся по правую руку от короля, кашлянул в кулак.

— Умная девочка, — похвалил король таким тоном, словно сетовал: «жаль, что не дура». -Полагаю, пришло время поговорить о случившемся в городе… И вообще.

— Рада, что вы так считаете, — сказала Полина и тут же спросила: — Кто такая принцесса Брунгильда? Я знаю, что заняла чье-то место.

Король натянуто улыбнулся.

— Ты права, моя милая, это имя досталось тебе неслучайно.

— Расскажите, в чем дело.

— Мастер Фан, — обратился к другу король, — объясните девочке положение в королевстве. Тот снова прокашлялся:

— Оно таково, что мы вынуждены были пойти на некоторую мистификацию в отношении этой принцессы.

— Принцессы Брунгильды? Так она существует?

— Существовала, — поправил девушку мастер Фан. — Боюсь, с принцессой случилось несчастье.

— Она умерла?

— Не совсем. Однако ее все равно что больше не существует… А донести эту мысль до отца принцессы Брунгильды равносильно объявлению войны. — Мастер Фан оттянул пальцем высокий воротничок: — Мракас фон Грузель-Ангстен, отец принцессы, человек очень злобный и мстительный, мы никогда не имели с ним дел, пока… обстоятельства деликатного свойства не вынудили Аспарию принять принцессу Брунгильду не только как нашу будущую принцессу, но также как залог будущих политических отношений с Мраканским королевством.

— Не понимаю…

— Тут все просто, — ответил за Фана король, — стоит фон Мракасу узнать правду о дочери, как Аспарию ждет война. Самая страшная, что только можно помыслить…

— … вот поэтому, — продолжал мастер Фан, — мы и вызвали вас, юная леди. Вам выпала высшая честь сохранять мир и покой нашего королевства!

— Но почему я? Разве любая другая жительница Аспарии не смогла бы сыграть роль принцессы Брунгильды? — спросила Полина.

Мастер Фан и король молча переглянулись. Первый почти открыл рот для ответа, когда дверь распахнулась и взволнованный секретарь ворвался в комнату прямо без стука:

— Простите меня, мой король, — воскликнул он, с трудом переводя дух после быстрого бега, — мы только что получили письмо из Мраканского королевства. Желаете ознакомиться?

Король Люциус спал с лица, стал белым, как его кружевные манжеты.

Протянул руку, и секретарь вложил в нее белый конверт с оттиском черного паука на сургучной печати.

Король надломил ее и забегал глазами по строчкам.

Произнес наконец:

— Должен с прискорбием сообщить, что король Мракас фон Грузель-Ангстен намерен навестить свою дочь и Аспарию в самое ближайшее время. Точные сроки здесь не указаны, но… я полагаю… тянуть с визитом он точно не станет…

26 глава. О том, как спасение вдруг приходит с неожиданной стороны…

Демиана несло, накрывая почти с головой: вода заливала нос, рот и уши. Он словно оглох, ослеп и онемел разом… И только мысль билась в висках: Виктория.

Где Виктория?

Этот несносный маленький бурундук, в которого она себя превратила…

И вдруг что-то царапнуло ему грудь, затрепыхалось, словно готовое вырваться сердце…

Он сунул руку за пазуху и нащупал мягкое тельце. Схватил его, поднял над головой…

Бурундук, то бишь Вика, закашлялся, исторгая воду из легких, а река все несла и несла их куда-то вперед…

— Хозяин! — услышал Демиан голос друга. — Хозяин, я не умею плавать!

Да и кто бы сумел при таком-то течении… Молодой человек, держа Вику над головой, постарался ухватить Тариуса за воротник, однако не вышло: их развело в разные стороны. А после и вовсе, протащив по камням, швырнуло вниз с большой высоты.

Демиан закричал, и его голос слился с протяжным писком бурундука и истошным ором очеловеченного коняги, к такому экстриму явно неприспособленного. От крика вода хлынула парню в горло, а падение с высоты вышибло воздух из легких. Перед глазами поплыли разноцветные радуги, мир внезапно стал тише, словно кто-то выключил звук, а пальцы начали разжиматься сами собой.

Неужели это конец, пронеслась внезапная мысль, когда в голове помутилось настолько, что Демиан начал видеть невероятное… Русалок, к примеру, с поблескивающими хвостами. Извивающихся в потоках воды, танцующих и сплетающих полупрозрачные, как стекло, руки… Одна подплыла совсем близко, коснулось его головы тонкими пальцами и вдруг потянулась к нему. Демиан ощутил ее холодные губы, а после поток кислорода, впрыснутый в легкие через рот…

Его подхватили, потянули наверх и, наконец, вытащили на берег, уложив на бок.

— Бедняжка, — проворковал женский тоненький голосок, — почти утонул. Но Руна спасла тебя! — Светлые волосы упали парню на грудь, лицо с раскосыми голубыми глазами оказалось на уровне его собственных глаз. — Я люблю спасать беззащитных зверушек… — произнесли пухлые губы. — Вы всегда очень трогательные в воде, беззащитные, словно мышатки. — Русалка пальцами пробежалась по его щеке к шее и вдруг поддела цепочку с ласточкой-медальоном.

— Герб Аспарии, — удивилась она и как-то по-новому поглядела на парня. С удвоенным интересом… — Надо же! Как зовут тебя? — осведомилась она.

— Это важно? — спросил Демиан через силу. Грудь, казалось, горела огнем, в горле скребло. Но устыдился: разве так говорят со спасительницей? — Демиан, — выдохнул он.

И поглядел на нее мрачным взглядом, чуточку предупреждающим: мол, лучше бы тебе держать язык за зубами.

Руна оказалась понятливой:

— Красивое имя, — улыбнулась она. — В Аспарии, верно, так каждого третьего называют? — И подавшись вперед, снова поцеловала собеседника в губы. — Я еще никогда прин… аспарийца не целовала, — с лукавым блеском в глазах призналась она и удивилась, когда Демиан вскрикнул от боли. Кто-то впился в его руку зубами… — О, поглядите-ка только, твоя зверушка очнулась! — прокомментировала увиденное русалка.

Вика действительно лежала на берегу, пытаясь прийти в себя, отдышаться — легкие разрывало от боли — и потому беседу спутника с хвостатой девицей слышала только вполуха. Но поцелуй хорошо рассмотрела, вот и не вытерпела…

А Руна все продолжала:

— Она словно сердится на меня — посмотрите, какие сердитые глазки! — ткнула своим длинным полупрозрачным пальцем ей в брюшко, пощекотала, — а уж какие ушки премиленькие. — Вика разжала зубы, стиснутые на безымянном пальце своего спутника, и уперла лапки в бока. — Да она как будто ревнует… — И русалка, должно быть, ради эксперимента, приложила ладонь к щеке парня. Вика оскалила ряд мелких зубов… — Точно ревнует, — восхитилась русалка. Подхватила Вику с земли, поднесла ближе к лицу и сказала: — Не бойся, я тебе не соперница. Просто делаю доброе дело…

Бурундук снова насупился: верно, изображал недоверие. Мол, знаем мы это «доброе дело»…

И Руна шепнула:

— Поцелуи русалки помогают утопленнику оправиться. Унимают боль в ваших легких и дарят новые силы… Хочешь, я и тебя поцелую? — Бурундук сжал крохотные кулачки. — Поняла-поняла, не буду. Мучайся дальше…

За ее спиной прозвучал сиплый, едва живой голос:

— А можно вы меня… одарите новыми силами?

Руна обернулась с улыбкой.

— Конечно. — И кивком головы подозвала вторую русалку, сидящую чуть в стороне. — Помоги оправиться нашему другу. По всему, он страдает…

— Нещадно, — простенал Тариус.

Светловолосая дева склонилась над ним, облизнула чуть тронутые розовым губы и припала к нему поцелуем. Таким страстным, что Демиан даже смутился… Поспешил отвернуться и столкнулся глазами с Викторией. Та, отпущенная русалкой, успела взобраться ему на плечо и дергала мокрые пряди волос, вроде как призывая к чему-то…

— Чего хочет зверушка? — спросила русалка.

— Я… я не знаю… — И Вика дернула пуще прежнего. — Должно быть, снова стать человеком. Но я понятия не имею, как этому поспособствовать…

Руна искренне удивилась.

— Зверек заколдован? — И бросила быстрый взгляд на продолжавшую целоваться парочку. Те явно вошли во вкус…

— Да, — подтвердил Демиан. — И этот… мужчина тоже.

— Он — не мужчина?

Он… конь. Мой собственный…

— В самом деле? Как интересно. И кто же наложил чары?

Молодой человек дернул плечами:

— Она. — Он указал на сердитого бурундука. — А теперь, похоже, не знает, как вернуть все обратно.

Вика кивнула с тяжелым нечеловеческим вздохом.

— Разве она забыла нужное заклинание? — спросила Руна.

И Демиан плечами пожал:

— Боюсь, у нее что-то с памятью в последнее время. Постоянно все забывает!

Повисло непродолжительное молчание…

И вдруг подала голос оторвавшаяся от губ Тариуса девица:

— Тогда вам нужно к источнику Белой ведьмы, — сказала она. — Ничто не поможет вам лучше этого средства… И память вернет, и неугодную магию превращений развеет, и вообще… — Девушка улыбнулась. — Желание сердца любое исполнит. — Она с кокетством поглядела на Тариуса.

Тот, опьяненный ее поцелуями, выглядел будто слегка захмелевшим. Возможно, поцелуи русалок не так безопасны, как кажутся…

Демиан переспросил:

— Источник Белой ведьмы? Где он находится?

— Недалеко. Река принесла вас в нужное место… — ответила Руна. — Видите этот ручей, — указала она на скромный приток невдалеке, — если идти вдоль него, окажетесь у Источника… Он — сосредоточение леса. Его сердце, если подумать… Именно там жила Белая ведьма, положившая начало Скрытому лесу.

— Дом Белой колдуньи… — прошептал Демиан. Он и помыслить не мог, что когда-то увидит его…

— Его руины, если по сути. Слишком много воды утекло с ее смерти… К тому же, мы слышали, — Руна поежилась, — варги проникли через барьер. Правда ли это?

— Мы сами их видели.

— Значит, защита ослабевает… или что-то на время лишило барьер своей силы. Магический всплеск…

И та, что продолжала «лечить» Тариуса, снова вставила:

— Такой был несколько дней назад. Помнишь, Руна?

Русалка молча кивнула. И Демиан, ясное дело, не стал признаваться, что это проделки канувшей Исидоры лишили лес должной защиты: она открыла портал в другой мир, привела сюда Вику, а сама пропала неизвестно куда…

Зачем она вообще это сделала?

— Спасибо, что спасли нас, — произнес молодой человек. — Без вас нам бы не выжить!

— На то и существуют русалки, — коснулась его щеки Руна. И прошептала: — Береги себя… Демиан из Аспарии. Помни, что обитатели Скрытого леса сделали для тебя… — Она выдернула золотой волос и повязала ему на палец. — Мой подарок тебе, — сказала она.

Потом соскользнула в воду и поманила подругу.

— До встречи! — кинула та, глядя на Тариуса.

— Прощайте, — взмахнула Руна рукой.

Через секунду они исчезли в воде, как ни бывало.

Демиан поглядел на Викторию:

— Я прав, ты не можешь назад обратиться? — спросил с легким оттенком усталости. — А ведь я говорил.

Бурундук уткнул мордочку в его волосы сразу за ухом. Что-то пискнул, но парень, конечно, не понял… Наверно, каялся в собственной безответственности. Демиан хотел в это верить…

— Подлиза, — попенял он зверьку.

А Тариус, наконец, несколько отрезвевший, подсел ближе.

— Хозяин, давайте бросим ее и вернемся домой, — предложил он, пожимая плечами. — От этой ведьмы одни неприятности! — И искоса поглядел на зверька. — К тому же с ней сейчас легко справиться… Раз — и все! — Он хлопнул ладонью по собственной ляжке.

— Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает.

Демиан покачал головой, не веря своим ушам. От старого друга он такого не ожидал… Никак русалочьи поцелуи задурили коняге мозги!

— Мы столько всего пережили вдвоем. Это на тебя не похоже…

— Это вы на себя не похожи после встречи с этой девицей, — возразил Тариус. — Носитесь по этому лесу, а дома, между прочим, все не спокойно… Мракас может в любую минуту войну развязать.

— Тебе ли волноваться об этом? — чуть насмешливо кинул Демиан. И головой покачал: — Что я вообще обсуждаю с собственной лошадью? Безумие просто.

— А я рад, что могу высказаться начистоту… Эта девица — не пара вам, так и знайте! Коро…

Демиан зажал ему рот и, с угрозой глядя в глаза, произнес:

— Будешь болтать лишнее, в паука превратишься. И вообще, молчаливым ты мне нравился больше!

Тариус что-то пробубнил ему в руку, а потом, присмиревший, замолк. Явно обиделся… Демиан же погладил зверушку:

— Не обращай внимание, Вика. У Тариуса в голове помутилось… Как бы там ни было волшебный источник может помочь нам не только вернуть твой прежний облик, но и справится с нашей магической связью. Было бы здорово, ты не находишь?

Сам он думал об этом с толикой грусти… И шагал к источнику Белой ведьмы много медленнее, чем мог бы, учитывая сложившиеся обстоятельства.

27 глава. О том, как Полина сдержала свое обещание в отношении черного пса…

Весь замок был в возбуждении: и придворные, и слуги — все метались с одинаково перепуганными, обреченными лицами.

А Полина думала о своем: как помочь черному псу, брошенному в лесу. Особенно, если Брегер так и не появился…

Надо бы спросить короля, что за дело он ему поручил… И вообще узнать больше о принцессе Брунгильде! Кто может желать ей смерти… И где ключ от старого сада. А «принцессина хворь»… О ней тоже король с мастером Фаном ни слова ей не сказали!

Благодаря царившему в замке переполоху, Полине удалось ускользнуть после ужина и, разжившись садовой тележкой, сбежать в лес через ту же калитку, что прежде. Тележка было явно неновой, шла туго, норовила уйти то вправо, то влево, но Полина все-таки справилась и докатила ее до нужного места… Правда, перепугалась, не найдя пса у старой березы, заметалась, окликая его на разные голоса, и только потом рассмотрела пятно темной шерсти в стороне от тропинки, лежащее между корнями могучего дуба.

— Пес, — позвала она, — это я. Вернулась, как обещала! — И коснулась его спины.

Животное дернулось и ощерило пасть, полную острых зубов.

— Это я, Пес, не бойся. Я отвезу тебя в замок к доктору Месси! — Пес как будто бы усмехнулся, но Полина списала это на воображение. — Пойдем, черненький. Пойдем скорее! — Она помогла ему подняться на лапы и поманила к тропе. Тот шатался, словно тростник на ветру, но к тропе все-таки вышел. — Я повезу тебя на тележке. Сам ты вряд ли дойдешь! — пояснила она и подвела тачку прямо к животному.

Тот, кажется, сомневался или, может, считал такой способ передвижения недостойным себя. В любом случае, Полине пришлось присесть перед ним и погладить за ухом, чтобы уговорить…

— В замке такое творится, ты и представить не можешь, — сказала она. — Мой, так называемый батюшка, собрался явиться с визитом, и король Люциус страшно боится войны… Я, как выяснилось, только замена настоящей принцессе. С той что-то случилось… мне пока не сказали, что именно, только вряд ли что-то хорошее. И когда Мракас увидит, что я не она… В общем там такой кавардак, что никто меня не заметит, даже явись я с драконом на поводке! — И снова погладила пса за ухом. — Ты помог мне — я помогу тебе. Так поступают хорошие люди… Понимаешь?

Пес, кажется, понимал: перестал упираться, кое-как пристроил свое огромное тело в тележке, затих, позволив принцессе взяться за ручки.

Возвращаться было сложнее: дог был тяжелым, и плечи девушки свело от натуги. К счастью, вскоре они оказались в саду, и наступившие сумерки укрыли их, словно саваном. Только тележка слабо поскрипывала…

— Я спрячу тебя в Аметисте, — сказала Полина животному. — В бывшей комнате настоящей принцессы Брунгильды. Туда вряд ли кто-то заглянет… А сама найду доктора Месси. Он мне понравился больше докторуса Эмеральда. Но… Я ни разу не видела его в замке. Еще и Брегер пропал… Так не вовремя. Но ничего, я о тебе позабочусь!

Полина как раз докатила тележку до нужной двери и, приоткрыв ее, заглянула предусмотрительно внутрь, только потом вкатила тележку в комнату.

— Иди под кровать, — велела она животному. — И лежи тихо-претихо… Я вернусь с доктором! Обещаю.

И вышла из комнаты, прикрыв дверь. Замерла на мгновенье, раздумывая, куда же идти…

И пошла в сторону Изумруда.

Там, путем многочисленных уловок, ссылаясь то на боль в голове, то на королевское поручение к доктору Месси, она узнала-таки, где его отыскать. В рубиновой башне. Его покои и научная лаборатория располагались именно в ней.

Что ж, пришлось расспросить и о башне; и Полина обрадовалась, узнав, что она ближе к Аметистовому крылу, чем к Изумрудному.

Вскоре она уже робко стучалась в нужную дверь, правда, ответа не получила. Ее об этом предупредили: доктор большую часть времени проводит в лаборатории, что на этаж выше его покоев. Просто толкните дверь…

Полина толкнула и оказалась на винтовой лестнице, спиралью уходящей вверх. Заглянула в жилую комнату — никого, и пошла дальше. Приблизившись к следующей двери, она услышала голоса… Голос. Один. Прислушавшись, поняла: доктор Месси беседует сам с собой.

— Не понимаю, почему не выходит… — говорил он, звеня колбами за большим рабочим столом, заваленным травами и заставленным склянками и другими научными приспособлениями. — Полудник должен был успокоить, кариус — настроить на восприятие, разрыв-трава — просветлить разум… Но нет, опять ничего! Ни проблеска… Почему? Не может быть, чтобы снова все было напрасно. Оно должно было сработать на них… — он взболтнул жидкостью в колбе перед глазами. — Брегер прав: здесь какое-то волшебство.

Вздохнул, и Полина решила, что это благоприятный момент, чтобы обнаружить себя.

— Доктор Месси, — сказала она, постучав в неплотно прикрытую дверь и ступив в лабораторию. — Это я, принцесса… Брунгильда. Мне нужна ваша помощь!

Тот тут же отставил разочаровавшую его колбу с непонятным ей содержимым и, справившись с удивлением, превратился из ученого в доктора.

— Чем могу помочь вам, дитя? Неужели лекарства не помогают? Головные боли? Головокружения? Что вас тревожит?

— Меня тревожит мой друг, — ответила девушка. — Четвероногий, — замялась она, не зная, как объяснить.

И доктор Месси как-то неожиданно забеспокоился.

— Четвероногий… — повторил он. — Пойдемте скорее! Что с ним случилось? — Он подхватил докторский саквояж и бросился к двери, слушая уже на ходу.

— Он получил рану ножом. В Трейде…

— В Трейде? Великая Традесканция, что он там делал?!

— Меня защищал…

— Вас?! Этого стоило ожидать. Но что ВЫ там делали?

— Хотела переговорить с одним человеком, — нехотя призналась Полина. И заметив, что доктор свернул не туда — куда-то к Аквамарину — добавила: — Я спрятала его в Аметисте, в комнате… настоящей принцессы Брунгильды. — Доктор на секунду как будто запнулся, глянул на нее сквозь стекла очков. Полина и пояснила: — Король Луциус рассказал, что я заняла ее место… из-за Мракаса и боязни войны. Что случилось с Брунгильдой? — спросила она. — Она чем-то больна? «Принцессиной хворью»? Об этом я спросить не успела.

Они шагали по коридору аметистового крыла, и отвечать доктор Месси не торопился.

— Если уж король нашел нужным посвятить вас в наши дела, то пусть и продолжит, — заметил он через несколько быстрых шагов. — Я не хотел бы навлечь его недовольство.

Полина вздохнула:

— Он просто не успел всего рассказать: письмо от Мракаса отвлекло все его мысли.

— Письмо от Мракаса?

— Да, вы разве не знали? Он хочет приехать в ближайшее время.

— Великая Традесканция, — только и выдохнул Месси. — Я был занят в лаборатории и не слышал об этом.

На этом они подошли к бывшей комнате принцессы Брунгильды и вошли внутрь. Пес лежал под кроватью, и Месси позвал его:

— Друг мой, я пришел вам помочь. Выходите!

Полина опустилась на ноги и поманила животное:

— Выходи, это хороший доктор. Он сможет помочь тебе! Вот увидишь.

Месси поглядел на нее как-то странно, но промолчал, хоть и открыл рот, чтобы что-то сказать… Пес, между тем, выкарабкался из-под кровати.

— Вот и ты. Я осмотрю твою рану… Просто будь паинькой! — обратился уже к нему.

И раздвинул черную шерсть.

Пока он орудовал иголками и шприцами, Полина сидела чуть в стороне, стараясь не видеть подробностей. Как-то мутило…

Через время в комнате стало темно. Месси попросил ее задернуть плотные шторы, а сам запалил рабочий фонарь… Пес рычал время от времени, обнажая крепкие зубы. Тогда Полина уговаривала его ласковыми словами, и тот успокаивался. Смиренно сносил манипуляции доктора, загадочно улыбавшегося в усы.

— Вот и все, — наконец сказал он. — Рана скверная, но не смертельная. Я сделал все, что мог, учитывая, что не лечу… животных. — Пес снова оскалился, как будто бы оскорбившись. — Надо бы рассказать королю…

— Нет, — Полина даже на месте подпрыгнула, — вы не можете. Умоляю, не надо!

— Но он все равно узнает…

— Если никто не скажет ему, то нет…

— Но…

Пес опять зарычал, и рука девушки сама опустилась на его морду.

— Не говорите, пожалуйста, никому. Разве что Брегеру… Я потому и позвала вас: вы его друг. Я доверяю вам… Понимаете?

— Понимаю. — Странная, всепонимающая улыбка осветила лицо доктора Месси. — Еще как понимаю. — Он спросил вдруг: — Тяжело вам привыкать к новому миру? Столько всего непонятного, вы не находите?

— Мир мне нравится, — сказала Полина, — с людьми… много сложнее. Столько загадок и тайн…

— Вы их все разгадаете, я уверен. Прощай, приятель! — обратился он к псу. — И вам доброго сна, принцесса.

— Спасибо! — откликнулась девушка, сжав его руку.

И доктор ушел.

— Он нас не выдаст, — сказала Полина, успокаивая то ли пса, то ли все-таки себя самое. — Он — друг Брегера, а значит, и наш. Кстати, пора бы ему уже объявиться! Совсем забросил свои обязанности… и меня. — Она склонилась и поцеловала пса между глазами. — Я без него скучаю, — призналась она.

Пес забавно чихнул, словно ребенок, не желающий слушать родительские сентиментальности, и Полина потрепала его густую черную шерсть.

— Мне надо идти, — снова сказала она, — иначе меня могут хватиться. Мистрис Велиус тот еще цербер! А ты здесь оставайся. Утром я принесу немного еды. — И уже от порога: — Спасибо, что меня спас. Не знаю, кто твой хозяин, но я рада, что ты сейчас здесь…

В темноте глаза пса ярко блеснули, и Полина, вздохнув, оставила его одного.

28 глава. О том, как поцелуй с правильным человеком может творить чудеса… Особенно, если тот человек — твой фамильяр

Над источником Белой ведьмы висел густой белый морок… Он словно лип к коже, путался в волосах и забивал ноздри.

Дышалось с трудом…

— Жуткое место.

Демиан замер у самого края неглубокого на вид водоема и всмотрелся в его янтарные воды.

Те казались почти неподвижными, словно ртутное зеркало, над которым клубился туман, и такими же мутными…

— Вдруг там тварь какая живет, — высказал предположение Тариус.

Он молчал всю дорогу, обиженный, как считал, пренебрежением собственного хозяина. И все вспоминал русалочьи поцелуи… Он и представить не мог, насколько приятны все эти нежности, и не хотел бы лишиться их снова. Но ведь придется… Эта гадкая Вика опять превратит его в лошадь, а он, пусть и был человеком недолго, успел прикипеть к своей нынешней оболочке. Все-таки право голоса — приятная штука…

— Вряд ли. Руна бы нам сказала! — возразил ему Демиан и в раздумье погладил Вику по шерстке.

Она, пригревшись за пазухой, под быстрый стук Демианова сердца, даже не стала артачиться, посягая на его палец. Только выглянула наружу и повела носом…

Пахло так себе.

— Что станете делать? — спросил Тариус.

Кажется, сам хотел бы узнать, как все здесь работает, да не решался испытывать на себе.

— Не знаю. Может быть, в воду надо войти…

Входить в нее не хотелось… Вдруг и в самом деле живет кто в самых глубинах.

— Ну, что скажешь, — обратился он к Вике, — полезем в этот источник?

Бурундук тоже не проявил особого энтузиазма, однако, пересилив себя, выбрался из теплого места за пазухой, сбежал вниз по одежде и замер у кромки воды.

Вике, при ее-то размерах в несколько дюймов, источник и вовсе представлялся чем-то сродни океану. А плавать бурундуки не умели…

Что ж, особого выбора не было: не век же ей безгласным зверьком коротать. Надо назад обращаться да дочку искать! Может, и от заклятия, их связавшего, получится освободиться…

Стало грустно от мысли, что их дороги вдруг разойдутся. И тут не только страх перед новым, незнакомым ей миром, тут что-то другое еще…

Такое, что лучше бы и не думать: сердце это, несносное, сбоило от самой этой мысли.

Эх, Вика выдохнула и шагнула к воде…

Шерстка ее мгновенно промокла, лапки, потеряв опору, забили по воде, аки мельница, а потом что-то подхватило ее: не рука — она чувствовала — что-то другое. Более мягкое, теплое… Понесло над водой, и Вика вдруг ощутила, что изменяется: увеличивается в размерах, обретает свое привычное тело.

— Здравствуй, иномирянка, — произнес голос над ее головой. — Не думала, что выпадет свидеться с кем-то подобным, да вот сподобилось. — И тут же, пока Вика ощупывала свое изменившееся тело: — Извини, твоего настоящего тела вернуть не могу. Магия замещения сильнее меня!

— Магия замещения? — спросила она.

Полупрозрачная, сотканная как из тумана фигура, ответила:

— Магия замещения — отголосок открытых порталов в другие миры. Исидора, что открыла портал и чье тело ты сейчас носишь, вовсе не думала покидать этот мир, скорее не досмотрела. Расслабилась раньше времени… А потом вас швырнуло по разные стороны.

— Погодите, — Вика затрясла головой, — хотите сказать: она сейчас в моем мире… и тело мое досталось этой колдунье?

— Предполагаю, что это единственное объяснение.

— Не может быть.

Собеседница подплыла сизым облачком прямо к Виктории и заглянула в глаза.

— Скажи, разве ты не довольна своим приключением? — спросила и повернула ее подбородок чуть в сторону, так что Вика увидела Демиана в воде: он стоял мокрый по пояс и звал ее, ни на секунду не умолкая. Лицо у него было испуганным, перекошенным страхом… Таким она никогда его не видала.

И от нежности у нее зашлось сердце…

За нее так давно никто не боялся.

— Я хотела бы помнить как быть Исидорой, — сказала она. — Как использовать магию… и отыскать свою дочь…

— С первым с радостью помогу, со вторым тебе придется разбираться самой.

Тонкая кисть легла ей на лоб и слегка надавила.

— Просто цени то, что имеешь, — сказал тот же голос. — Цени и не отпускай! Каждое чудо свершается точно в назначенный срок.

Голос призрачной леди начал стихать, удаляясь, и Вика воскликнула:

— Постойте! А как же мой фамильяр…

Вакуум неожиданно лопнул, словно мыльный пузырь, и Вика, как будто зависшая в воздухе, рухнула прямиком в воды источника.

— Виктория! — Демиан бросился к ней, подхватывая под руку. — Вика, где ты была? Я думал, с тобой что-то случилось.

— Случилось… хорошее. Я говорила с самой Белой ведьмой!

— Как же так… — Он прижал ее к себе, обнял. Крепко-крепко, так что хрустнули кости! Вика не вырывалась… В этом была какая-то правильность. Самая правильная из всех… — Как же так, — повторил Демиан. — Что она говорила?

— Сказала, что мой перенос в тело Исидоры — что-то вроде побочного эффекта при открытии любого портала. Магия замещения… Я не совсем поняла. Но… она обещала помочь с магией Исидоры.

— Как?

— Не знаю.

— А мы… что с нашей связью?

Об этом она тоже мне не сказала.

Демиан снова обнял ее, зарылся лицом в рыжие волосы.

— Уверен, мы и сами сумеем во всем разобраться, — сказал глухим голосом.

И Вика молча кивнула.

В этот момент Тариус всхрапнул за их спинами, ударил копытом по камню, привлекая внимание.

— В чем дело, Тариус? Что случилось?

Четвероногий друг, вновь обретший свой прежний вид, прядал ушами и вращал головой, как бы желая сказать им о чем-то. А потом рука с длинными пальцами, вынырнувшая из белого морока, подхватила его поводок…

— Славная живность, — произнес сиплый, насмешливый голос, — на шашлычок в самый раз.

Безобразное лицо варга показалось вслед за рукой, и Демиан, на секунду как будто застывший, выхватил меч.

— Отпусти его, тварь! — закричал он чудовищу, что есть силы.

Но другой голос осклабился:

— А вот и закуска.

Демиан с Викой стремительно обернулись: варги стояли на берегу. Шестеро чудищ, окруживших источник… Среди них трое прежних знакомцев, которых прогнал их калабриус у Пряничного домика. Зачем они только оставили «котика» с Молли?! Лучше бы взяли с собой.

— Убирайтесь! — повторил Демиан, стиснув Виктории руку. — Это не ваш лес. Вам здесь не рады!

Варги растянули губы в улыбках.

— Теперь наш, — произнес один из чудовищ. — Барьер пропустил нас. Счел достойными этого места… А, значит, мы можем делать, что захотим! — И приказал: — Хватайте этих уродцев. Намечается славная пирушка!

Несмотря на сопротивление Демиана, чудовища быстро с ним справились: меч против них казался простой зубочисткой.

Виктория закричала:

— Белая ведьма, помоги нам! Пожалуйста. Ты ведь можешь! Эти монстры пробрались в твой лес незаконно. Им не здесь место… Сделай хоть что-то!

Ведьма ей не ответила. Только варг, стиснув ее в ладони, передразнил тоненьким голосом:

— «Эти монстры пробрались в твой лес незаконно. Сделай хоть что-то!» — И гаркнул: — Мы сами себе закон, сладенькая закуска.

Другой поддакнул:

— Варги законам не подчиняются. Они вне закона, закуска!

Как сквозь вату Виктория услышала голос Демиана, зовущий ее, извернулась, чтобы увидеть его и мгновенно похолодела: варг, удерживающий его, шагал в сторону леса, двое других следовали за ним.

— Куда… куда они уходят? — спросила она. — Нас нельзя разлучать. Слышите? Нас нельзя разлучать! — закричала она, порываясь из крепкой варговой хватки.

Те только загоготали, потешаясь над тщетностью ее усилий.

И вдруг что-то заполнило Викин разум… Что-то прежде непознанное, поднявшееся словно из глубины. Оно быстрыми кадрами замелькало перед глазами: вспышка за вспышкой, слово за словом. Знания, о которых она не имела понятия, начали, словно диоды, внедряться в ее нейронную сеть… Впаиваться, совмещая два разных сознания в одном теле.

Голова вспыхнула болью — Демиан был дальше положенного — такой острой, что захотелось кричать… Вика стиснула зубы, отгоняя накатившую дурноту. И прислушалась к голосу в голове: «Perius tatus amara manus. Dartus!“ Он повторял раз за разом, все громче и громче, пока Виктория не повторила за ним каждое слово.

— Perius tatus amara manus. Dartus! — закричала она что есть силы. Просто, чтобы заглушить и голос, и боль, разрывающую виски, а главное — сердце. Там, в грудной клетке, горело огнем… Словно варги поджаривали его на костре.

Она почти задыхалась, когда повторила:

— Perius tatus amara manus. Dartus!

Если от первого ее крика хватка чудовища стала слабее, то теперь его пальцы и вовсе разжались. Вика скользнула вдоль них и рухнула на траву… Да так неудачно, что подвернула под себя ногу. Попыталась подняться и не смогла. Боль наполняла каждую клеточку ее тела: голову, сердце и теперь ногу.

Она вцепилась в траву онемевшими пальцами, и боль прорвалась отчаянным ором:

— Демиан… Демиан, где ты? А вслед: — Perius tatus amara manus. Dartus!

Она и сама не знала, что повторяла… Какое-то заклинание Исидоры, проигрывающееся в ее голове.

И вдруг услышала голос:

Вика, ты где?

Боль всколыхнулась тревожно, ударила по вискам и рухнула прямо в сердце, наполнив его до краев, почти разрывая. А потом начала утихать…

— Я здесь.

Демиан появился из леса, отыскал глазами ее распластанную фигурку и подхватил под руки.

— Что происходит? Почему варги нас отпустили? — И снова: — Что с ними?

Виктория только теперь поглядела на чудищ, застывших у кромки леса как изваяния. Живыми оставались только глаза, вращающиеся из стороны в сторону…

— Я, кажется, их заколдовала, — сказала она. — Исидора подсказала мне заклинание. — Потом прошептала сквозь слезы: — Еще никогда я не испытывала боли сильнее. — И поглядела парню в глаза.

Он отозвался:

— И я. Странно болело вот здесь… — Демиан взял ее руку и приложил ладонью к груди, накрыв сверху своей рукою.

— Нам больше нельзя разлучаться, — прошептала Виктория.

— Никогда, — согласился Демиан и коснулся ее губ поцелуем.

И снова она не стала сопротивляться… В этом была какая-то правильность. Самая правильная из всех… Только прижалась сильнее, ощущая острую жажду заполнить возникшую пустоту в своем сердце, углубила неторопливый, чуточку робкий их поцелуй. Так что сбилось дыхание на мгновенье, и удовольствие тысячей искр пробежалось по коже…

А после — они не сразу поняли, что это было — мягкий свет окружил их, как коконом, заискрился все ярче и ярче, полнясь от каждого прикосновения губ, и вдруг лопнул с тихим хлопком… Мощной волной хлынул от них во все стороны, зазвенел колокольчиком, отзываясь от края Скрытого леса до края.

И воротился звоном в ушах…

— Что это было? — спросила Виктория.

— Мы целовались… — улыбнулся ей Демиан.

Они посмотрели по сторонам: варги, застывшие на поляне, исчезли как ни бывало. Только легкий серебряный пепел кружил в воздухе, словно снежинки.

29 глава. О том, как дарят уют пушистые песики, а король и придворные — лишают его…

Полина долго крутилась в постели, вслушиваясь в темноту: все ей мерещились странные звуки, шаги, перешептывания убийцы, воткнувшего черный кинжал в изголовье ее постели.

А еще она ждала Брегера…

Хотела поведать ему о покушении в Трейде, о доге и откровении короля. Ощутить себя в безопасности рядом с ним… Избавиться от занозой засевшего в памяти воспоминания об убийце с кинжалом.

«Вы будете рады выбраться из «лабиринта»…

Дверь скрипнула приоткрываясь. И сердце Полины дернулось, сбившись с привычного ритма…

— Кто там? — просипела она, обхватив рукоять кинжала, спрятанного под подушкой.

Ни слова, только легкий ритмичный стук по паркетному полу — когти, догадалась принцесса — и черная клякса размером с немецкого дога замерла у постели.

— Черныш? — спросила она, ощутив такое острое облегчение, что даже заломило в висках. Вместо ответа пес положил голову рядом с подушкой и поглядел на нее внимательными глазами. — Как ты здесь оказался? Тебя ведь могут увидеть. — Пес мотнул головой. — Ты словно понимаешь меня, — удивилась Полина. Потрепала его за ушами и похлопала по одеялу: — Сможешь забраться? С тобой всяк не так одиноко. Даже Брегер покинул меня, — посетовала она.

Пес, казалось, раздумывал, как ему поступить, но, в конце концов, залез на постель и растянулся возле Полины. Огромный, размером с теленка, в темноте он казался почти человеком… Полина долго лежала, поглаживая его по спине, и вскоре уснула, прижавшись к теплому боку.

Рядом с таким защитником страх неожиданно отступил, дыхание выровнялось — сон сморил ее до утра.

А утро началось с суматохи: мистрис Велиус тронула ее за плечо, призывая проснуться.

— Просыпайтесь, принцесса, король желает вас видеть!

— Опять? — нырнула она носом под одеяло.

— Опять и снова.

Мистрис Велиус сдернула с нее одеяло с самым решительным видом.

И тут Полина вспомнила про собаку: распахнула слипавшиеся секундой назад глаза и стремительно огляделась.

— Вы что-то потеряли, принцесса?

Я? Эээ… Не совсем. Пить захотелось… Где мой стакан?

Женщина снисходительно улыбнулась.

— Там же, где и всегда: на столике у кровати.

Она самолично налила девушке полный стакан, и та, пригубив его, снова окинула комнату взглядом.

Дога и след простыл…

— Итак, пора одеваться. Король ждать не любит! — Под монотонный голос придворной фрейлины Полину облачили в новое платье — воздушная «сказка» цвета шартрез под цвет листвы в королевском саду — и препроводили к дверям королевских покоев.

— Вот и ты, наконец! — поприветствовал ее король Люциус несколько раздраженно. Его пухлые щеки отвисли, словно бульдожьи, и сам он казался каким-то поникшим, обвисшим, чуточку скисшим как молоко. — Проходи и садись.

— Доброе утро, Ваше величество!

— Доброе? — Он стремительно развернулся на каблуках. — Как бы не так. Скверное, гадкое утро… Но в твоих силах сделать его капельку лучше.

— Как?

Мастер Фан, а он снова присутствовал в комнате, поступил по давнишней привычке: подхватил нить разговора, неприятного королю.

— Брунгильда… — Полина скривилась при звуках чужого ей имени. Фан споро исправился:

— Принцесса… Полина, — он знал ее настоящее имя, девушка искренне удивилась, — обстоятельства таковы, что только ваше согласие сыграть роль принцессы Брунгильды может спасти целое королевство от страшной, кровопролитной войны. У вас было время, чтобы подумать об этом… Итак, ваш ответ: вы согласны нам подыграть?

Полина стиснула пальцами пышный край своего желто-зеленого платья.

— А разве отец не узнает собственной дочери? — спросила она.

Король снова развернулся на каблуках и в нетерпении произнес:

— Мракас, к счастью для нас, отец не в привычном значении этого слова: он виделся с дочерью только сразу после рождения, когда бедная девочка, отданная ему в жену, умерла, разрешившись от бремени. Кроху, осиротевшую от колыбели, отдали на воспитание в монастырь Четырех ветров, что в Бесконечных горах. Там она и воспитывалась все это время… Мракас, если верить дохожим слухам, время от времени посылал в монастырь за портретом принцессы. Так и следил, как росла его дочь…

И Полина снова спросила:

— Вдруг у него есть портрет меня… ее нынешней?

Король с мастером Фаном переглянулись.

— По нашим сведениям, такого пока не имеется.

— А если имеется?

— Вам не стоит даже думать такого! — одернул ее мастер Фан укоризненным тоном. — Лучше скажите, согласны вы помочь целому королевству избежать неминуемой гибели?

— Я, конечно, была бы рада помочь, но…

— Вы славная, славная девочка! Я в вас нисколько не сомневался, — король схватил ее за руку и затряс, словно куклу.

— Но что случилось с настоящей принцессой? — спросила Полина. — Вы вчера не сказали об этом ни слова.

И мастер Фан ее пожурил:

— Не забивайте голову ерундой. У нас и так мало времени на уроки… А вы, между тем, должны знать о принцессе Брунгильде как можно больше.

И Полина опять спросила:

— Где она? Заболела «принцессиной хворью»? Расскажите, что это значит.

Мастер Фан подхватил ее под руку:

— Так и быть, я расскажу о принцессе, довольны? — проворковал у самого уха. — Итак, принцесса Брунгильда, несмотря на наши всеобщие опасения, оказалась девочкой доброй и кроткой. Такой, что мы почти усомнились: дочь ли она своего отца? Прибыв в сопровождении двух монахинь-ветрениц, она сразу же попросила поселить себя ближе к саду… Сказала, высокие стены ей непривычны, к тому же, она любила выращивать…

— … Тигридии и спараксисы, — сплыли в памяти необычные имена.

Мастер Фан удивился:

— Именно так. Откуда вам это известно?

— От садовника. Он спутал нас с ней…

— В самом деле?! — обрадовался придворный.

Но Полина притушила его радость:

— Он слеп. Полагаю, внешне мы мало похожи! Или вы выбрали меня неспроста?

Король Люциус выглядел явно смущенным.

— Мы искали определенный типаж, и ты, моя девочка, очень нам подошла.

— Повезло, — проворчала Полина, имея в виду равно противоположное. — Вот и сказке конец… — Кстати, о концах… — Скажите, кто мог бы желать зла принцессе Брунгильде? Может быть, кто-то из тех, кто не хочет видеть Принцессу Кровавых алмазов на троне Аспарии, — предположила она.

И снова король с мастером Фаном переглянулись.

— Почему вы спросили об этом? — поинтересовался придворный. — Разве в замке вам угрожала беда?

— В замке? В замке все хорошо, — не решилась признаться о вылазке в Трейд Полина. — Но люди в городе…

— … Просто не понимают. Их усмирят! Не волнуйтесь.

— А принц? Он ведь тоже все еще не вернулся.

— Принца найдут. — Король одернул расшитый камнями красный колет. — В конце концов, он вернется и станет твоим супругом. Аспария породнится с домом фон Грузель-Ангстенов, и тень войны, нависшая над страной, испарится как в самый солнечный день.

Полина сглотнула: она так увлеклась тайными замка, что почти позабыла о принце и будущей свадьбе. Она же вообще не хотела замуж за принца…

И вообще, где ее песик? Надо бы его отыскать.

— Ну вот, и поговорили, — произнес мастер Фан, подталкивая ее за плечи к двери. — Сразу же после завтрака продолжим уроки по нашему миру. — И с неизменной улыбкой: — Чтобы ваш батюшка не обнаружил подмены, придется несколько постараться… Но вы у нас девочка умная, схватываете все на лету — я уверен, у вас все получится. Скоро увидимся!

— Скоро…

Полина оказалась за дверью быстрее, чем ожидала. И только теперь снова подумала, что не спросила об одной важной вещи: почему все-таки выбрали девушку-иномирянку? Разве в Аспарии мало других претенденток на роль знатной принцессы…

30 глава. О том, как желания некоторых оказываются весьма неожиданными…

«Снежинки» продолжали кружиться и оседать на поверхность источника и траву. Вика подставила руку, поймав одну на ладонь…

Пепел.

Хлопья пепла.

Хлопья пепла от сгоревших как ни бывало чудовищ.

— Неужели эта волна…

— … Уничтожила варгов, — подхватил Демиан ее мысль. — Это какое-то чудо, и его сотворил наш… поцелуй.

Виктория улыбнулась, глядя в его светящиеся восторгом глаза, — от нежности щемило в груди, неровно стучало, что уж скрывать, влюбленное сердце. Хотелось уткнуться лицом в его зеленый колет, вдохнуть ставший родным аромат и забыть обо всем…

Но нельзя…

Она мать, а ее дочь в возможной опасности.

— Белая ведьма не солгала: магия Исидоры внутри моей головы, — сказала она. — Я знаю теперь много странных вещи: например… о заклятии вечного сна или… о превращениях.

Демиан простенал:

— Только не превращения, умоляю.

— Могу заставить тебя замолчать, — пригрозила она, наигранно хмурясь.

И молодой человек приобнял ее и привлек ближе к себе:

— Тогда я не смогу описать, какая ты сегодня красивая.

— Сегодня?

— Всегда. — И много серьезнее: — И красива не только лицом — у тебя сердце доброе.

Вика…

— Да?

— Кажется, я влюбился.

Он провел рукой по ее волосам, коснулся затылка и, обхватив ее голову раскрытой ладонью, снова поцеловал.

Вика вцепилась в его широкие плечи, целовала и целовала, задыхаясь от острого чувства отдаться всей без остатка, от ощущения нужности, правильности происходящего.

— Оля-ля, что я вижу, — произнес насмешливый голос, прерывая их эйфорию. — Ведьма и пр…

— Тариус, замолчи! — рявкнул Демиан в сторону друга.

А Вика добавила:

— Говорящая лошадь?! С каких это пор лошадям дали слово?

Они с Тариусом пересеклись взглядами, словно два непримиримых врага.

— С тех самых, как ведьма влюбилась в… — Демиан погрозил ему кулаком из-за спины Вики, чтобы она не заметила. — В общем, это только пока я говорящая лошадь, придет время и… Но об этом я вам не скажу! — И Тариус развалился на травке, высунув длинный язык и подхватывая пепельные «снежинки».

Вика и Демиан переглянулись: мол, все ли в порядке с этим животным.

И Вика не удержалась:

— А знаешь ли ты, что это выжженные тела погибших варгов? — спросила она.

Тариус, выпучив большие глаза, закашлялся, отирая язык о траву…

— Противная ведьма, — пробубнил он под нос.

— Ну-ну, — пригрозил ему Демиан, — хочешь на живодерню?

Тариус покачал головой.

— Вот и конец нашей дружбе, — посетовал он, — а все из-за в… Вики, — быстро нашелся он.

— Она вас приворожила, хозяин. Как пить дать, приворожила!

— Я просто съел ее фамильяра…

— А она сожрала вас с потрохами.

Демиан снова пригрозил ему кулаком и посмотрел на Викторию, поднявшую что-то с земли. Походный рюкзак или ранец…

— Чье это? — спросил он, заинтересовавшись находкой.

— Понятия не имею. Может быть, варги с собой притащили…

Вика расстегнула застежки и вытряхнула содержимое на траву. Письмо под сургучной печатью и портрет в узорчатой рамке размером с ладонь… На нем светловолосая девушка с грустным взглядом сжимает в руках букетик фиалок.

Демиан словно остолбенел, увидев его: он знал девушку на портрете. Они познакомились в прошлом месяце и неплохо общались, пока…

— «Принцесса Брунгильда», — разобрала Виктория витиеватую надпись. И заметила его взгляд: — Что с тобой? Ты ее знаешь?

Демиан как можно беззаботнее отозвался:

— Слышал, она должна стать будущей королевой Аспарии, женой принца. Понятия не имею, что делают здесь этот портрет и… письмо.

— Давай его прочитаем!

Виктория схватила конверт и надломила печать. Оттиск черного паука, разломившись пополам, затерялся в траве…

— «Мой суверен, достопочтенный Милорд, как вы и приказывали, я посылаю портрет принцессы Брунгильды, выполненный в стенах монастыря Четырех ветров. Сама наша принцесса этим же утром отбывает в Аспарию в сопровождении стражников и двух сестер-ветрениц в дорожном паланкине. Уверен, союз между Аспарией и Мракардией, скрепленный священным браком между принцессой Брунгильдой Мраканской и принцем Демианом Аспарийским принесет многие добрые изменения, коих мы все так желали… За сим ваш верный и преданный всей душой, Эрик Таржи из монастыря Четырех ветров в Бесконечных горах». — Полина закончила читать и поглядела на парня: — Демиан Аспарийский? Тебя назвали в честь принца? — улыбнулась она.

— Отец большой поклонник королевской династии, — поддакнул Демиан, пусть и казнил себя всеми словами.

Давно стоило бы признаться, кто он на самом деле, все разъяснить, но он никак не решался. Знал по горькому опыту, как меняются люди, стоит узнать, кем он является… Вика заметила как-то, что принцы — избалованные юнцы без царя в голове, и он боялся, что эта истина про него может ее оттолкнуть.

А его ожидало неопределенное будущее…

Будущее, в котором он не хотел быть один.

Без Вики…

Пусть отец и взбунтуется. Если раньше не взбунтуется Мракас…

Он ехал к Исидоре с одной-единственной целью: узнать, что за хворь донимает принцесс и что с этим делать. Как спасти королевство от Мракаса с его коварными планами… И теперь мог бы спросить о том же Викторию — она могла бы помочь — но для этого нужно было открыться…

А он не решался.

Они все равно пока неразлучны. Вот отыщут дракона, узнают, как порвать связь, где находится ее дочь, а потом…

— Может, пойдем уже, — предложил Тариус, глядя в воды источника. — Здесь как-то тоскливо.

Вика уложила в ранец письмо и портрет, перекинула лямку через плечо.

— Должно быть, варги перехватили гонца, — сказала она, — и послание не добралось до адресата. Знаешь, кому она предназначалось?

— Мракасу фон Грузель-Ангстену, полагаю, — ответил Демиан, — отцу принцессы Брунгильды.

— Какое страшное имя! — улыбнулась она. — Просто жуткое.

— Он и сам жуткий, можешь поверить. Ни одно королевство нашего мира не желало бы с ним породниться…

— Кроме Аспарии…

— Аспария тоже, Виктория. Просто их вынудили так поступить… — И пояснил, заметив ее любопытство: — Принц любого из королевств обязан жениться до наступления тридцатилетия, понимаешь? Если он не свяжет себя узами брака с одной из принцесс, то лишится прав на наследование и станет изгоем. А принцу Аспарии самое время жениться…

— Это логично. — Девушка пожала плечами. — Я только не понимаю, причем здесь принцесса Брунгильда? Мог бы выбрать любую другую, раз уж этот Мракас фон Ангстен всех так пугает… Или тут замешаны чувства?

— Нет, конечно, — слишком поспешно возразил Демиан, — какая любовь? Просто… так получилось… что все другие принцессы… они… стали, скажем так, непригодны к замужеству.

— Разом все? — удивилась Виктория.

— Разом все. — Демиан невольно сглотнул.

— Все, кроме Брунгильды?

— Боюсь, и она не пригодна, просто отцу ее никто об этом пока не сказал. А когда скажут, может начаться война… Грузель-Ангстены не прощают обиды. И всё королевство знает об этом…

Над источником снова заклубился туман, потянуло промозглым холодом… Стало не по себе. Вика поежилась, обхватив плечи руками, и Демиан обнял ее, чтобы согреть.

Тариус тут же дал знать о себе:

— Может, на людях стоит быть как-то посдержаннее? — проворчал он.

— На людях, может, и стоит, — возразил Демиан, — просто, кроме тебя, здесь никого нет.

— А я, значит, кто?

— Говорящее животное.

Тариус демонстративно поднялся на все четыре ноги и взмахнул гривой.

— Это недолго, — кинул он на ходу, направляясь к тропинке. — Ну, вы идете или продолжите миловаться?

— Идем.

Демиан подхватил Вику за руку, сплел их пальцы между собой и потянул вслед за Тариусом. В голове у него была каша из обилия мучивших его мыслей — у Виктории тоже.

Она шла, ощущая горячую руку, согревающую ладонь, и сердце ныло давно позабытой болью… Как легко было поддаться эмоциям, чувствам, объяснить это магией и не сопротивляться — насколько сложнее будет расстаться, когда придет время.

А ведь придёт и оно…

Вика не думала дальше поиска дочери, но, когда отыщется и она (конечно, отыщется, по-другому и быть не могло), придется подумать и о другом: о возвращении в их собственный мир.

И как после жить в нем, помня все это?

Она окинула взглядом траву под ногами, деревья над головой и… молодого мужчину, с улыбкой перехватившего ее взгляд. Поглядела на собственные коленки, мелькавшие из-под платья…

Молода, влюблена и любима, к тому же колдунья…

— Наконец-то река!

Голос Тариуса заставил Викторию вынырнуть из собственных мыслей и удивиться, заметив, как тот лезет прямиком в воду.

— Эй, ты куда? — окликнул приятеля Демиан. — Тебе мало одного раза?

— Мало, — честно признался коняга с какой-то тайной многозначительностью. — Хочу больше!

А потом случилось что-то невероятное: ноги под ним как-то разом исчезли, он плюхнулся в воду с высоты роста, и после по ней забил настоящий… русалочий хвост. Сам Тариус снова стал… человеком? Русалкой?

— Эээ… — Виктория с Демианом переглянулись. — Что происходит, дружище? — спросил молодой человек.

— Ухожу я, вот что, — отозвался тот с радостной улыбкой. — Правильнее сказать, уплываю.

— И пояснил: — Белая ведьма пообещала, что как только я ступлю в воды реки, мое желание стать русалкой исполнится.

— И ты говорил с Белой ведьмой?! — почти обиделся Демиан. — Получается, я один, кто не виделся с ней? Обидно, однако.

Вика погладила его по щеке кончиком пальца.

— Наверное, она просто знала без слов, чего именно ты желаешь…

— И что же это?

— Ты мне скажи.

Тариус, наслаждаясь своим новым телом, бил по воде длинным хвостом, но при этих словах девушки закатил глаза.

— Надоело… Как я рад, что не увижу этого больше! — И поглядел на Демиана с толикой грусти: — Простите, хозяин, но я выбрал новую жизнь. Не судите меня слишком строго… Я служил вам долгие годы, а теперь пришло время крутых перемен.

В этот момент в воде мелькнул еще один русалочий хвост. Полупрозрачные пальцы скользнули по груди Тариуса, из-за его плеча выглянула мордашка спутницы Руны с довольной улыбкой…

— Ты вернулся, — сказала она.

— Вернулся.

Девушка рассмеялась, звонко, как тысячи колокольчиков, и, взяв его за руку, потянула за собой в воду.

— Прощайте, хозяин, — только и успел кинуть Тариус, ныряя с головой вслед за русалкой.

Виктория с принцем долго стояли, глядя в прозрачные воды реки и пытаясь осмыслить произошедшее.

Выходило с трудом…

— Может, надо поесть… — в конце концов, предложила Виктория. — Что-то на голодный желудок у меня голова кругом. — И потянулась к броши на платье. В ту же секунду изменилась в лице… — Демиан…

— Что?

— Я, кажется, потеряла наш дом, — в ужасе сообщила она, напрасно ощупывая свое платье.

31 глава. О том, что в садах растут подчас не только садовые розы, но и кое-что интереснее…

За завтраком и после него Полина все размышляла о выпавшей для нее роли: роли принцессы, отец которой развяжет войну, стоит ему заподозрить подмену.

А актрисой Полина была очень посредственной — пару раз участвовала в театральных школьных постановках, и оба раза роль ограничивалась одной-двумя фразами — потому на особый успех она не рассчитывала.

А значит…

Аспарию ждут большие проблемы.

— Где же Брегер? — в сердцах выдохнула она, ударив кулаком по постели. — Пропал в самый нужный момент. — И увидала черного пса, высунувшего нос из-под кровати. — Вот ты где! Рада, что мистрис Велиус тебя не застукала.

Полина сползла на ковер и погладила пса за ухом.

— Вот, я принесла тебе пирожок.

Пес был огромным и заглотил пирожок одним махом, лишь блеснули острые зубы — девушка замерла, глядя на эту картину. И пес ответил вызывающе-дерзким взглядом… Словно испытывал ее смелость.

— С такими зубами никакие враги не страшны, — сказала Полина. — Вот бы и мне что-то подобное. — Потом бросилась к секретеру и вытащила из-под стопки бумаг вчерашний кинжал. — Смотри, что у меня есть! Точно такой, какой был у ранившего тебя человека. Этот я нашла в своей комнате: он торчал в изголовье кровати. С анонимной запиской…

Пес зарычал, обнюхивая кинжал, уши его встали дыбом, казалось, каждый волосок на теле животного завибрировал…

— Знаешь, — продолжала Полина, — я так и не знаю, что случилось с принцессой Брунгильдой? Никто об этом не говорит. — Вздохнула: — Жаль, так и не вышло поговорить со старым садовником. Может, он сказал бы хоть что-то… — И вдруг замолчала, озаренная новой идеей: — Знаешь, о чем я подумала? — обратилась она к безгласному собеседнику. Тот вскинул голову… — Да о том, что Рон, парень-садовник, что сообщил мне о болезни Реми, единственный знал, что я покидала дворец. Я спросила, как можно уйти, минуя главные ворота, и он указал на калитку для слуг… — Полина даже на ноги вскочила. — Что, если он в числе тех, что выступают против союза Мракардии и Аспарии? — спросила она.

— Что если он… послал убийцу по моему следу…

Дог поднялся на ноги и потрусил к двери с решительным видом.

— Куда ты? — удивилась Полина. — Тебя не должны видеть в замке.

Но пес так серьезно глядел на нее, как будто хотел донести какую-то мысль…

— Предлагаешь наведаться к парню и устроить допрос с пристрастием? — предположила она.

Пес мотнул головой, вроде как сказал «да». И Полину охватил какой-то кураж, азарт охотника или что-то сродни: она подскочила и обняла дога за шею.

— А что, — сказала она, — очень даже неплохая идея. Просто ты ранен… — тут же засомневалась она. — Уверен, что сможешь его запугать?

Пес ощерился, обнажив крупные зубы, и зарычал.

Даже Полину пробрал озноб…

— Вполне убедительно, — кивнула она. — Только не убивай его раньше времени, договорились?

Пес вроде как не ответил, но он и не должен был. Все-таки звери безгласны… И они, выйдя из комнаты, поспешили в сторону Аметиста. Дай бог, их не заметят…

Принцесса.

Скользнувшая ей на встречу служанка, поспешила ретироваться с испугом в глазах. То же случилось с другими двумя…

— Кажется, ты внушаешь благоговение! — улыбнулась Полина, положив руку на собачий загривок. — А главное, ни вопроса, вроде: «Принцесса, что за чудище рядом с вами?», «Принцесса, не позвать ли нам стражу?» Я рада.

Вскоре они оказались в саду, и девушка осмотрелась, отыскивая глазами молодого садовника.

Рона.

Он нашелся не сразу — в саду колеусов. Стоило догадаться, что это его любимое место! И Полина с решительным видом пошла по дорожке, пусть и было чуточку страшно. К счастью, присутствие пса придавало ей смелости…

И не зря: стоило Рону увидеть их, как лицо его потемнело. Он замер как был, глядя на черного пса и принцессу… А после и вовсе оказался опрокинутым навзничь, придавленным к земле мощным телом из шерсти и мускулов, а Полина стояла над ним:

— Это ты направил убийцу по моему следу, признавайся, как есть? Принадлежишь к тем горлопанам, что желают зла принцессе Кровавых алмазов? — спросила она.

Рон замотал головой.

— Вовсе нет. Вы ошибаетесь, я клянусь вам!

Пес зарычал, дыша ему прямо в лицо. Ощерил клыки, как бы предупреждая одуматься…

— Почему я должна тебе верить? — спросила Полина. — Ты всегда казался несколько странным. Называл мое имя с трудом, словно оно тебе ненавистно…

— Великая Традесканция, нет! Я… люблю это имя. Просто… все в замке знают, что вы не та принцесса Брунгильда. Нам велели молчать, держать язык за зубами… Ради Аспарии, понимаете?

И Полина спросила:

— Значит, ты знал другую принцессу Брунгильду? Настоящую… Отвечай.

— Она часто приходило в наш сад, — с готовностью откликнулся парень. — Мы в нем познакомились. Много беседовали о садоводстве… Она… — он запнулся, явно смущенный,

— была совсем нетакой, как мы ожидали от дочери короля Мракаса, понимаете? В ней не было ничего от родного отца… По правде, я не знал девушки добрее и лучше принцессы, — признался он дрогнувшим голосом.

Надо же, а парнишка оказывается влюблен! Полина с жалостью на него посмотрела.

И снова спросила:

— То есть ты знаешь, что с ней случилось, не та ли? «Принцессина хворь»… Можешь о ней рассказать? — Рон молча кивнул. И Полина обратилась к большому питомцу: -

Черныш, отпусти его. Хватит запугивать парня… Он все понял, не так ли? — Молодой человек отозвался кивком.

Пес для вида еще раз ощерился и отступил, давая парню возможность подняться с земли.

— Ну, рассказывай, — попросила Полина.

И тот отозвался:

— Я лучше вам покажу. — И позвал их идти за собой.

Они вышли из сада колеусов и направились к стене старого сада, прошли вдоль нее в самую глубь — Полина ни разу туда не ходила — и остановились у высокого, чуть склоненного клена.

— Надеюсь, вы лазаете по деревьям? — спросил Рон в явном сомнении, окинув Полину несмелым взглядом.

Цвет ее платья был листьям клена под стать, а вот длина…

— У тебя есть нож?

— Только садовый.

— Сойдет.

Рон полез в карман за ножом, и пес зарычал, не отводя взгляд он его рук.

— Вот.

Полина взяла маленький нож, примерилась взглядом и… начала резать длинную юбку чуть ниже колен. Смутились оба: садовник и пес. Причем пес даже больше, судя по виду…

— Ну вот, теперь я точно смогу взобраться на дерево, — сказала она и отдала садовнику нож.

А тот произнес:

— Вы хотели увидеть Старый сад изнутри, сейчас я вам его покажу.

— Ага, то есть заперт он неспроста?! — не удержалась Полина.

— Неспроста…

— Так и знала, что что-то за этим стоит… Ну, полезли! — поторопила она. А сама поглядела на пса: — Ты не сможешь с нами пойти. Жди здесь! Я скоро вернусь.

Пес как-то насупился и подступил еще ближе к ее больше не скрытым длинной юбкой ногам.

— Я пойду первым и помогу вам взобраться, — сказал молодой человек, легко взбираясь по склоненному стволу дерева. Тот нависал над высокой, увитой плющом стеной, словно мост, специально для тайных вылазок предназначенный, и Полина сама удивилась, насколько легко ей дался подъем. Всего лишь немного посветила ажурными панталончиками перед псом… В один миг она сидит на стене, в другой — стоит на траве с другой ее стороны.

— Пойдемте, но тихо, — предупредил ее молодой человек. — Никто не должен нас видеть.

И вдруг кто-то грохнулся прямо им под ноги…

— Черныш! — ахнула девушка. — Как ты сюда перебрался? — И тут же его поругала, ощупывая рукой повязку, наложенную доктором Месси: — Глупый, глупый мальчишка, у тебя откроется рана. С Роном мне ничего не грозит, я уверена.

И Полина, как бы требуя подтверждения, поглядела на парня. Пес тоже на него поглядел, но менее дружелюбно… С угрозой.

— Он вас защищает, это его работа, — сказал Рон, опустив голову. — Хорошо, когда есть, кому о вас позаботиться.

И с такими словами повел их ему одной известной дорогой. Раздвигал лапы разросшихся елей, отводил колючие лозы шиповника, и Полина спросила:

— Как часто ты здесь бываешь?

— Почти каждую ночь.

— Почему?

— Сейчас сами увидите.

Они прошли еще самую малость и услышали голоса… Рон чуть отвел ветку орешника, и Полина увидела… сразу нескольких девушек. Та, что была ближе всего, стояла с кистью в руке и раскрашивала листья белого рододендрона в ярко-оранжевый цвет. Полина заметила, что большая часть растений на этой поляне была точно того же яркооранжевого оттенка… И поглядела на Рона с вопросом в глазах.

Но он только шепнул:

— Смотрите дальше. — И Полина послушалась.

Отвела взгляд от художницы и обратила внимание на девицу с ножницами в руках. Та срезала полураскрывшиеся бутоны с куста миндаля… Другая, глядя в высокое небо, о чем-то сама с собой говорила.

— Принцесса Миранда, — раздался взволнованный женский голос, — не смейте снимать это платье. Как можно ходить нагишом?! Такой мовитон. Вернитесь немедленно!

Из распахнутых настежь дверей выскочила еще одна девушка, на бегу расшнуровывая корсет. За ней бежала служанка и только подхватывала с травы брошенные девушкой вещи… Верхняя юбка, корсет, нижняя юбка, сорочка и панталоны. Когда девица оказалась полностью обнаженной, Рон в смущении отвернулся…

— Она считает себя русалкой, — пояснил он ошарашенной спутнице, — одежда мешает ей двигаться и дышать. Так ей кажется, во всяком случае… И она обнажается. Бежит прямо к пруду и плавает в нем целый день кряду!

Полина потрясла головой, как бы сгоняя нахлынувшее наваждение.

— Та женщина назвала ее «принцессой Мирандой». Я не ослышалась, верно? — спросила она.

— Не ослышались, — подтвердил Рон. — Все девушки в этом саду — принцессы. Восемь бывших невест нашего принца… Восемь пленниц Старого сада.

— Но почему?

— «Принцессина хворь». Всё это одна и та же болезнь… Они приезжали здоровыми и счастливыми, а через время… превращались вот в это.

— Но как?

— Никто не знает ответа. Доктор Месси, я слышал, бьется над этой проблемой все последние месяцы, но безуспешно… Бедняжки просто лишаются разума одна за другой.

Полина сглотнула, припомнив, как и сама беседовала с камнями собственного колье.

— Принцесса Брунгильда… — просипела она.

— … Тоже здесь, как и другие, — подхватил ее вопрос Рон. — Сидит у фонтана, всмотритесь, беседует со своим отражением, а после пойдет поливать грядки с… тигридиями. Там, у самого края, можете рассмотреть?

Полина увидела зубцы вилок, торчащие из земли, подумала, что ей показалось, но Рон покачал головой, подтверждая верность увиденного.

— Принцесса всегда любила цветы, но теперь садит только столовые приборы и шпильки, вынутые из волос.

Он произнес это с такой тоской в голосе, что Полина решилась спросить:

— Ты любил ее, я права?

— И сейчас люблю, — не стал обманывать Рон. — Она тоже… любила… пока разум не оставил ее. — И замолчав ненадолго, продолжил: — Я видел, как ей становилось хуже день ото дня. Как разум в ней угасал. Хотел увезти ее прочь… Сбежать. Но Брунгильда не соглашалась… Боялась отца. Ни разу не виделась с ним от рождения, но боялась… Не за себя даже, а за меня. Такое уж у нее доброе сердце… А Мракас, если верить молве, человек жестокий и злой. Непослушания он не прощает… — И поглядел Полине в глаза, твердо и смело, спросил: — Не боитесь, что он раскроет обман? На ваших плечах судьба целого королевства.

32 глава. О любви, о любви и еще раз о любви

— Как потеряла? — искренне удивился Демиан. — Где?

— Не знаю, — развела Вика руками, — может, в источнике, а может… в реке… — И поглядела на воду.

Демиан тоже на нее поглядел и стал печальнее прежнего.

— То есть мы потеряли не только коня… — тоскливо заметил он.

Похоже, коняга был по-настоящему ему дорог!

— Выходит, что так…

И вдруг в воде мелькнул русалочий хвост… Ярко блеснув на солнце перламутровыми чешуйками, он мгновенно привлек к себе взгляд.

— Не в службу, а в дружбу, — произнес Тариус, протягивая на раскрытой ладони дом-брошь, о потери которой только что сокрушалась Виктория. — Мея нашла ее на дне и прицепила на свои волосы. Хорошо, что я разобрал что к чему…

— Спасибо, друг.

Демиан взял брошь и пожал Тариусу руку. Тот, казалось, смутился…

— Ерунда. Свой дом я нашел, а этот вам пригодится… — произнес он, обнимая прильнувшую к его боку голубоглазую Мею.

И вскоре они снова простились, теперь уже, наверное, навсегда.

— Кажется, он действительно счастлив, — сказал Демиан, отдавая Виктории брошь. — А ведь они так мало знакомы…

— Как и мы, — возразила Виктория.

— Это другое.

— Считаешь?

Сама она в это время колдовала над своим домом, именно над «своим», и удивилась, что мысленно так его называет. Секунда — и он стоял перед ними, маня сытным ужином и удобной постелью.

Демиан сел на ступеньку и стянул сапоги… Они в самом деле были знакомы очень недолго — едва ли с неделю, а казалось, — целую жизнь — и расстаться хотя бы на миг казалось физически невозможным. И дело даже не в магической связи — это второстепенно — а в самом чувстве единства… любви… Он впервые испытывал нечто подобное.

— Хочешь пойдем искупаться? — предложил он, стягивая колет и рубашку. — Надо освежить голову.

Хочу.

Ответ вырвался сам собой, независимо от голоса разума. В конце концов, это ее, Викина сказка, а взрослым сказки нужны даже больше, чем детям…

Она потянула застежку на платье. Скинула лиф и спустила его по ногам… Осталась в одной тонкой сорочке на голое тело. И знала, что запалила фитиль…

— Пойдем! — позвала онемевшего, молча взиравшего на нее Демиана. — Я готова. — И побежала к воде…

Плюхнулась в нее, загребая руками, и поплыла. Демиан оказался рядом через минуту… Перехватил ее руку, потянул на себя — тела их сплелись, дополняя друга, так же как губы, дыхание и языки.

— Я люблю тебя, Вика, — признался молодой человек.

— И я тебя, — отозвалась она. — И я тебя, Демиан.

Они целовались до полного изнеможения, а когда вышли на берег, долго лежали, не смея пошевелиться. Демиан джентльменствовал, Вика не смела решиться на первый шаг…

— Мне надо переодеться.

— И мне.

Они вскочили с травы и бросились в разные комнаты.

— Боже мой! — От желания сладко ухало сердце, и Вика, стянув вымокшую сорочку, в сердцах запустила ей о стену. — Я не ребенок, в конце концов… — отругала самое себя, глядя в зеркало. — И не старуха. — Она провела по изгибам ее нового красивого тела и вдруг… увидела Демиана.

— Виктория?! — Он стоял обнаженным в своей собственной комнате с шикарной кроватью под балдахином. И девушка поняла, что дом-сводник опять устраивает сюрпризы…

— Плевать, — вслух отозвалась она на свои тайные мысли, сделала быстрый шаг… Не успела сделать второй, как Демиан сгреб ее буквально в охапку, впился в губы еще одним поцелуем… Так, вцепившись друг в друга, словно последние утопающие, они и рухнули на постель, подминая под себя простыни и штофное покрывало под вензелями.

Вика раскрылась навстречу всем его ласкам, брала-отдавала также обильно и страстно, как он, руки скользили по упругим плечам и спине, впивались ногтями в нежную кожу на пике острого наслаждения. Она кричала, как никогда в жизни, и ощущала, как что-то волшебное проникает не только ей в тело, но — в душу, и это было много важнее и глубже.

И позже, когда опустошенные и пресытившиеся, они лежали, как были, поперек широкой кровати, и Демиан рисовал пальцем узоры на ее коже, она услышала:

— Это было так хорошо, что кажется нереальным. — Он провел пальцем по ее скуле и спустился к груди. — Если виной всему съеденный фамильяр, то я готов съесть еще с десяток таких же… — Завиток скользнул вдоль соска и закончился… поцелуем.

— Думаешь, это магия? — спросила Виктория.

— Любовь всегда чуточку магия, разве нет?

Здесь, в сказочном мире, наполненном настоящими чудесами, Вика не была стопроцентно в этом уверена. Вдруг виной всему эта самая связь… Вдруг без нее Демиан так и остался бы для нее только временным спутником и не больше? Отчего-то хотелось верить в другое, более светлое. И без магии! Вообще.

— Так.

Она тоже скользнула ладонью по крепкой груди, поцеловала любовника в губы и отбросила всякие мысли. Не сегодня… Не этой ночью она станет думать об этом. Этой ночью она любима и любит…

— Ты мой принц на белом коне, — улыбнулась она.

Демиан как-то напрягся, но понял, что это какая-то шутка.

— Почему сразу на белом?

— Так говорят в нашем мире. А Тариус был почти… белым.

— Каурым.

— Мне все равно, главное, ты мой принц.

— Мне казалось, ты принцев не любишь…

Вика задумалась на мгновенье и улыбнулась.

— Я очень люблю тебя. В этот самый момент… — И запечатала его рот поцелуем.

К вечеру следующего дня без приключений и каких-либо каверз они возвратились к домику Сладкой Молли. Весь путь проделали нога в ногу, держась за руки и целуясь, как только накатывало… А накатывало частенько. От нежности вдруг сбивалось дыхание, и желание прикоснуться делалось непреодолимым…

И тогда она уступала ему…

Они оба ему уступали попеременно.

Так что дорога стала длиннее примерно вдвое. Если не больше…

Арчибальд выскочил к ним навстречу и кинулся прямо под ноги. Заурчал, одаренный ласками и приветливыми словами, ткнулся мордочкой в ладонь девушки…

— Повезло хитрой зверушке, — проворчал парень для вида и поцеловал Вику в шею.

Она смутилась, заметив, что Молли наблюдает за ними с порога. Но девушка, казалось, и не заметила этого, лишь помахала рукой:

— Наконец вы возвратились, мы с Арчи начали волноваться, — сказала она. И спросила: — Удалось найти Пыльную фею?

— О да, эта встреча надолго запомнится нам обоим! — сказал Демиан и протянул ей то, ради чего все затевалось. — Вот твои защитные камни, но, знаешь, — теперь поглядел на Викторию, — варги никого больше не потревожат. Их больше нет!

— В самом деле?! — Молли захлопала в ладоши. — Это прекрасная новость. — И тут же переключилась на сладкий десерт: — Мои панкейки с черникой вот-вот поспеют. Как раз и поужинаем, заходите!

Этой ночью они занимались любовью на простынях из зефира, и, кажется, откололи ножку у карамельной кровати. Ее же, чтобы скрыть следы преступления, спрятали в сумку и забрали с собой, простившись с Сахарной девушкой утром нового дня.

Демиан теперь шел пешком, а Вика крутила педали железного друга с калабриусом в корзинке.

— Давай и тебе отыщем велосипед, — предлагала она то ли в шутку, то ли всерьез.

И каждый раз получала привычное:

— Нет, премного благодарю, предпочитаю что-то менее норовистое.

— Это животные — норовистые, — возражала Виктория, — велосипеды же очень покладистые. Ты говоришь ерунду!

— Ерунду, значит? Ну я тебе покажу. — Демиан ее догонял, тискал, так что Виктория захлебывалась от смеха, а потом все заканчивалось одинаково: поцелуем.

Или даже двумя, помноженными на десять.

Когда они достигли границы Скрытого леса, то даже издалека ощутили вибрацию, как от сильного напряжения. Тонкая дымка, пронизанная разноцветными искрами, стеной поднималась от самой земли и сливалась с белыми облаками над головой.

— Это и есть тот самый барьер? — спросила Виктория.

— Он и есть. И, похоже, он в полном порядке!

— Мне кажется, он был восстановлен всплеском энергии, что уничтожил всех варгов в Скрытом лесу. Я просто как будто бы это знаю…

Демиан задрал нос, изобразив наигранное высокомерие.

— То есть мы — спасители целого леса? Есть от чего возгордиться.

— Фигляр…

Так, держась рука об руку, они и прошли сквозь барьер и направились к Бесконечным горам. Там, где-то близ Эрунделла, в последний раз наблюдали дракона… И им предстояла узнать, что случилось с драконом после этого последнего раза.

33 глава. О том, как некоторые животные оказываются человечнее некоторых же людей… И вообще опять о любви

— Поверить не могу. — Они только вернулись из Старого сада, и Полина буквально рухнула на скамью, спрятав лицо в ладонях. — Вдруг и меня ждет та же участь, что этих принцесс… — сказала она. — Буду садить вилки в землю или раскрашивать красками листья растений! Не хочу, — выдохнула она, и пес, положив голову ей на колени, поглядел как будто с сочувствием.

А Рон попросил:

— Вы только не выдавайте меня. Пожалуйста…

— Я никому не скажу. Спасибо, что показал это место! Теперь многие вещи стали яснее. — Она обняла пса за шею, замерла на мгновенье, а потом быстро поднялась. — Нужно возвращаться в замок, пока меня не хватились.

Рон остался стоять, глядя как идут по дорожке принцесса в обрезанном платье и большой черный дог, размером с теленка. Рука девушки лежала на его голове, перебирая шерстинки…

Они вошли в замок через аметистовое крыло. И Полина, погруженная в свои мысли, вскрикнула от неожиданности, когда им на встречу выскочила служанка…

Пес отреагировал рыком, от которого незадачливая прислуга испуганно пискнула и прижалась к стене, глядя на зверя большими глазами.

— Как же ты меня напугала! — схватилась за сердце Полина. — Разве можно подкрадываться к людям?!

— Принцесса… я всего лишь искала… мастера Брегера… — пролепетала девчушка, не зная на кого толком смотреть: на страшного пса или принцессу.

— Мастера Брегера? — удивилась Полина. — Я не видела его со вчерашнего дня.

— Но… — служанка поглядела на пса, — разве мастер Брегер не…

Дог ощерился и зарычал. Утробным, устрашающим рыком…

Полина глянула на него, потом на служанку, снова — на пса и служанку…

— Что ты хочешь сказать? — осведомилась она. — Говори внятно, — почти приказала.

Что-то вспыхнуло на задворках сознания, что-то пробилось из тьмы и потянулось прямиком к свету…

— Мастер Брегер он, разве, не… вы разве не знали…

О чем?

Полине захотелось встряхнуть девчонку за плечи, вытрясти из нее внятный ответ, но она и сама вдруг услышала голос в своей голове: «Кто вы такой? Король знает, что вы рыскаете по замку, словно ищейка. — Я ищейка и есть, чтобы вы знали». Или во время беседы с самим королем: «Брегер сказал, что он сыщик. — Сыщик? Скорее ищейка. Но давай не будем об этом».

Ищейка.

Ищейка — не детектив или что-то подобное.

Быть не может…

Полина поглядела на пса с проблеском абсолютно безумной догадки и заметила, что тот отступил: не стоит, как обычно, подле нее — пятится…

— Бре… Черныш, — сказала она, протянув к нему руку, но животное зарычало.

Дернуло головой с опущенными ушами и вдруг бросилось прочь. Полина побежала вдогонку!

— Черныш, — звала она на ходу. — Брегер, пожалуйста! Я ведь не знала…

Он явно бежал к Аквамарину, в свою комнату, и Полина, порядком отставшая, решила срезать дорогу по лестнице для слуг. Едва не сбила сначала опрятную горничную с полным ведром золы, после — лакея с подносом посуды. Даже не извинилась… И оказавшись на чердаке, успела заметить мазок едва прикрывшейся двери.

Подошла к ней, замерла на секунду, услышав то ли животный, то ли все-таки человеческий рык, а после с решительным видом взялась за ручку и толкнула дверь от себя.

Брегер лежал на полу…

Голый, прикрытый лишь отчасти покрывалом, стянутым при падении прямо с кровати.

Лицо, искаженное мукой, было прижато небритой щекой к паркетному полу, левая кисть зажимала кровоточащую рану в левом боку.

Полина прикрыла за собой дверь и сделала шаг…

Он даже не шелохнулся, только зубы сцепил еще крепче — она видела это. Казалось окаменел, даже глаза, стеклянные бусины, не моргая, уставились под кровать…

— Брегер… — Полина протянула ладонь. — Пожалуйста…

И тогда он сглотнул — кадык стремительно дернулся — потянул на себя покрывало и, держась за стену, кое-как поднялся на ноги.

— Уходи, — просипел словно охрипшим от вынужденного молчания голосом. — Убирайся!

— Но… — У Полины задрожала губа.

— Теперь ты знаешь, почему в замке меня презирают… Можешь и сама делать также. Я привык! — И снова указал пальцем на дверь. — Уходи.

Последнее «уходи» прозвучало с такой бесконечной усталостью и тоской, что Полина, вздернув решительно подбородок, сделал шаг вперед — не назад. И успела как раз подставить плечо, прежде чем покачнувшийся Брегер мешком повалился бы на пол.

Он был жутко тяжелый — словно гранитная глыба — и Полина с трудом сделала шаг, подталкивая его к кровати, так и рухнула вместе с ним на матрац, когда Брегер, теряя сознание, потянул ее за собой.

Это падение вышибло из нее дух, только придя в себя и отдышавшись немного, она скинула с себя волосатые ноги и руки и, заглянув мужчине в лицо, поняла, что Брегер в беспамятстве. А покрывальце подмялось под них при падении…

— Глупый ребенок!

Она откинула его на спину и осмотрела сначала открывшуюся рану — приложила к ней кусок собственной нижней юбки, все равно платье безвозвратно испорчено — после — всё остальное.

Начала с робкого прикосновения пальцем к заросшей черными волосами груди, а закончила смелым поглаживанием полной ладони.

— Глупый, глупый, Брегер, — прошептала ему прямо в губы. — Я ведь люблю тебя в любом облике. Все предрассудки вашего мира мне безразличны! — И осторожно поцеловала.

Чуточку опьяненной, то ли открытием самой личности Брегера, то ли открытием… его всего в целом, она направилась в Башню за доктором Месси.

— Брегер нуждается в вашей помощи, — сказала она. — Его рана открылась.

Он внимательно на нее посмотрел.

— Так вы теперь знаете, правильно я понимаю? — спросил с осторожностью.

И Полина кивнула.

— Узнала около получаса назад, — сказала она. — Никто мне об этом не говорил. Почему все молчали?

— Просто в замке все знают, он ведь живет здесь довольно давно. А вас… не хотели пугать!

— Я не испугана, а обижена, — призналась девушка, глядя на доктора Месси. — Особенно тем, что и вы не открыли мне правды…

— Брегер этого не хотел. Думаю… он боялся вас оттолкнуть, пусть никогда и не признается в этом! Оборотней, знаете ли, мало кто любит.

— Я лю… — Полина прикусила язык. Слова сорвались сами собой… Ей просто стало обидно за Брегера, вот и все.

За что его не любить? Он ведь лучший из всех в этом замке.

Он спас ей жизнь…

— Мне все равно кто он есть, — сказала Полина. — Брегер спас мою жизнь.

Доктор Месси снисходительно, как-то печально ей улыбнулся.

— Вы ведь помните, что являетесь принцессой Аспарии? — уточнил для проформы. — Что принц Демиан скоро вернется и…

— Если вернется…

— Во имя тролля, никогда не говорите такого! — ужаснулся маленький эскулап. — Если принц не вернется, нашему королевству — конец, как и другим пяти, если по сути.

Полину вдруг захолонуло волной нестерпимой тоски, такой, что слезы прошибла из глаз и заставила замереть сердце.

Она не хотела быть женой принца!

Она любила другого…

— Не плачьте, — заметил ее печаль Месси. — Если хотите знать, Брегер ведь тоже к вам привязался… По натуре он одиночка, держится отчужденно, близко к себе редко кого подпускает, но вас… подпустил. Я видел, вы ему тоже не безразличны… Но…

— … Я должна выйти замуж за принца, — закончила за него девушка, смахнув слезу со щеки.

— Боюсь, это важнее ваших собственных чувств, — подтвердил Месси кивком головы.

Когда они вошли в комнату Брегера, тот был еще без сознания. Лежал кое-как прикрытый краем подмятого под себя покрывала…

Доктор Месси вопросительно вскинул брови.

— Он… обратился и… потерял сознание почти сразу, — объяснила Полина, чуть покраснев. Казалось, маленький эскулап читал ее мысли…

— Нельзя обращаться, будучи раненым столь серьезно, — посетовал Месси, доставая бинты и лекарства из саквояжа. — Для этого нужны силы, которые при ранении лучше оставить на заживление. — И спросил: — Кто вам сказал?

— Служанка сказала, что ищет Брегера… Странно смотрела на Чер… В общем, я догадалась. Полина коснулась волос, упавших Брегеру на глаза, и чуть отвела их со лба. Он вдруг зашевелился, застонал…

— Тише, тише, — произнес Месси, обрабатывая рану чем-то ядреным, судя по запаху, — сейчас наложим повязку, и будешь как новенький.

— Месси… — прошептал Брегер, открывая глаза.

— Я. Твоя рана снова открылась, — пожурил он приятеля. — Ты не должен был обращаться, не заживив ее до конца…

— Мне пришлось…

— Пришлось ему. Знаем, слыхали! — И поглядел на стоявшую молча Полину. — Присмотрите за пациентом, принцесса. Он может быть очень капризным и наплевательски относиться к собственному здоровью! Не давайте ему этого делать.

— Я обещаю за ним присмотреть, — улыбнулась доктору девушка.

Месси поднялся и поглядел на обоих по очереди. Поджал губы и вышел.

Тишина, повисшая в комнате, длилась, как будто целую вечность. Прервал ее Брегер тихим вопросом:

— Что ты здесь делаешь? Лучше возвращайся к себе.

— Нет, лучше побуду с тобой, — возразила Полина.

Она присела на край узкой кровати и с тоской поглядела в осунувшееся лицо.

— Ты ведь понимаешь, — сказала она, — что мне безразлично, человек ты или… не человек?

— Положила ладонь поверх его выпростанной руки и посмотрела прямо в глаза. Брегер дернулся было, высвобождаясь, но Полина стиснула пальцы, удерживая его. — Я… люблю тебя, — призналась, чувствуя нежность, комком ставшую в горле. — И буду с тобой, пока можно. Не прогоняй!

Брегер отвернул голову и долго молчал. Только кадык дважды дернулся и ходила ходуном челюсть… Он боролся с собой, и Полина сидела не шелохнувшись.

Ждала принятого решения.

Все равно что вердикта…

И вдруг он потянул ее на себя, обхватил голову, заглядывая в глаза, и сказал лишь одно: «Прости, что сегодня я слаб…» и коснулся ее губ поцелуем.

Сначала нежным, а после абсолютно голодным.

И девушка знала, что конец у фразы был только один: «Прости, что сегодня я слаб, чтобы бороться с собственным сердцем. Эта слабость в итоге принесет нам только страдание!»

Но она все равно целовала в ответ, и поцелуи не делались горше от осознания этой истины.

Даже наоборот…

34 глава. О том, как ’’ласточки” разбивают сердца…

— Бесконечные горы — это длинная гряда гор, уходящих до самого горизонта, — рассказывал Демиан дорогой. — У них нет ни начала, ни конца… Они как что-то незыблемое и вечное. — Он указал на черные пики с нанизанными на них облаками: — Редко кто ходит туда, к самым подошвам: земля там бесплодная и пустая, зато предгорья делят между собой сразу два королевства — Талассия и Маруна. Они, вместе с тремя другими нашими королевствами, а также с Аспарией, составляют единый политическо-торговый союз.

— А как же Мракардия? — поинтересовалась Виктория.

— Мракардия испокон веку была сама по себе. Запертая среди гор на юго-востоке, она никогда не откликалась на призыв к объединению… Мало того, ее правители время от времени угрожали военным вторжением и поглощением других королевств. Именно потому Талассия и Маруна, как самые первый оплот на пути мраканского воинства, вздумай тому отправиться в военный поход, нуждаются в нашей поддержке и помощи.

— Вижу, ты патриот, — улыбнулась Виктория, срывая травинку и прикусывая кончик зубами.

— Я… — Демиан невольно смутился, — люблю свое королевство. Оно, может, и не идеально, но я в нем родился и вырос… И не хотел бы увидеть его под игом тирана, а Мракас, нынешний правитель Мракардии, человек без чести и совести. Это видно по его нынешнему поступку…

— Желанию женить дочь на наследнике вашего королевства? — беззлобно поддела собеседника Вика.

— До этого никогда не дошло бы, будь все иначе, — горячо откликнулся Демиан. И пояснил: — Принцесс поражает неизвестная хворь… Стоит им только оказаться в королевском дворце, как они делаются больны.

Виктория, удивленная, переспросила:

— То есть что-то в стенах дворца вредит их здоровью? Принцессам и только им?

— К сожалению, так.

Вика пожала плечами.

— Так, может, общество принца делает их больными? — предположила она с забавной ужимкой. — Может быть, он не из тех женихов, за которых бьются невесты… Может быть…

— Он нормальный, — оборвал поток Викиных предположений Демиан. Ему стало немного обидно… — Не хуже, не лучше других. Здесь что-то иное… Возможно, магия, — предположил он. — И Брегер тоже считает это верной догадкой…

— Какой еще Брегер?

Демиан понял, что заболтался. Покинул пределы Скрытого леса и словно вернулся в прошлый кошмар… Тот самый, в котором жил все последнее время.

Безумие («У принцессы опять было видение!»), шепотки за спиной («Может, принц в самом деле проклят какой-нибудь ведьмой») и обсуждения в зале советов («Осталась последняя из принцесс. Мы не можем ей отказать! Таковы законы нашего королевства»).

— Брегер — что-то вроде тайного сыска при королевской семье, — пояснил он и это. — Он оборотень, к тому же чует магию на расстоянии!

— Как интересно. Хотела бы я с ним познакомиться!

— Не забоишься?

— С чего бы? Разве он страшнее калабриуса? Не верю.

Так, беседуя обо всем понемногу, они подошли к Эрунделлу и заметили явное оживление на улицах города. Все спешили куда-то с цветами и гирляндами лунных камней, светящихся в темноте, как узнала впоследствии Вика. Все казались веселыми и счастливыми…

— Что происходит? — поинтересовалась Виктория. — Намечается праздник?

И Демиан, пусть и догадывался о возможной причине происходящей вокруг суеты, только плечами пожал: мол, понятия не имею.

И поспешил увести на другое:

— Зловредная фея все деньги у нас умыкнула. Вижу лавку ростовщика, пойду заложу что-нибудь из вещей! — он покрутил ободок перстня на пальце.

— Может, я наколдую чего, — предложила Виктория, но Демиан сделал большие глаза.

— Давай, где можно, обойдемся без волшебства, — сказал, памятуя о случае у гномьих пещер.

Вика легко согласилась:

— Хорошо. Тогда подожду тебя здесь! Посмотрю на людей.

Они с трудом расцепили словно спаянные между собой пальцы, и, Демиан пошел в сторону лавки.

Вика продолжила наблюдать, как украшают гирляндами и цветами что-то вроде деревянной платформы для выступлений. Люди трудились с видимым удовольствием, шутили и улыбались… В изображении одной из цветочных виньеток Виктория различила очертание ласточки. Пробежавшая ватага детишек тоже вся как один держала над головой искусно вырезанных из бумаги ласточек с распростертыми крыльями… Те трепетали от легкого ветерка, и птицы казались живыми. Готовыми взмыть в самое небо…

— Девочка, — Вика остановила малышку с точно такой же игрушкой, — что за праздник намечается в вашем городе? И почему всюду ласточки? Что они означают?

Малышка лет этак пяти-шести с радостью объяснила:

— Мы празднуем день рождения принца Демиана, — сказала она, — смешная вы, что не знаете. Скоро он женится на принцессе и станет самым лучшим правителем всех пяти королевств!

— Всех пяти королевств… — повторила Виктория, отчего-то сглотнув. — А ласточки почему?

Тут уж малышка и вовсе расплылась в улыбке.

— Ласточка — символ королевского рода Аспарии, — отозвалась она. — Смешная вы! Не знаете самого главного.

— Символ королевского рода…

В этот момент то ли сама она пришла к этому, то ли подсказала ей Исидора, только Виктория явственно вспомнила разговор: «- Что за медальон у тебя на груди? — Символ рода. Ласточка, заключенная в терновый венец».

«… Отец всегда говорит, что я не осознанию всей ответственности, что лежит на наших плечах. Говорит, нельзя доверять только сердцу… Разум важнее всего. Побуждает меня соответствовать нашему статусу… Я противлюсь».

Вику словно кто-то ударил под дых: она вдруг согнулась, вцепившись в ручки велосипеда, задышала как после долгого бега.

«Ты ведь принцев не любишь…»

И снова.

«Нормальный он. Не хуже, не лучше других»…

— Ну вот, я раздобыл нам денег на ужин, — радостный голос, раздавшийся за спиной, заставил Вику стремительно выпрямиться. — Чего пожелает моя королева?

И Демиан, потрясая мешочком с деньгами, так и замер, рассмотрев выражение Викиного лица. Он понял все в то же мгновение…

— Извини. Я боялся признаться! — произнес, низко опустив голову. — Я надеялся, что…

Сам не знаю на что. Просто… нам было так хорошо. Я боялся испортить… Вика, — он подался к ней, но Виктория отступила.

— Не надо, пожалуйста, — сипло отозвалась она. — Дай мне это осмыслить! Я все еще в шоке.

Голоса на городской площади неожиданно стали громче и невольно привлекли их внимание. Демиан с девушкой поглядели в их направлении: двое мужчин, крепивших что-то на длинных шестах, распустили веревки, и скрученный в рулон полог, раскручиваясь, упал до земли.

Изображение на холсте присутствующие приветствовали хлопками в ладоши и криками удовольствия.

Демиан отвернулся…

У Вики заломило сжатую челюсть.

С холста на нее глядел Демиан собственной персоной. В пышной королевской одежде, с улыбкой на красивом лице…

— Вика, я люблю тебя, и ты это знаешь, — произнес он как оправдание. — Ты должна понимать…

У Вики ком стоял в горле и мешал говорить. Она через силу проталкивала слова…

— Все это время ты говорил про себя, — сказала она. — Про Аспарию, про свои обязательства перед пятью королевствами… Про принцесс… А я-то считала себя такой взрослой, но самого главного не увидела. Ты должен был мне рассказать!

— Знаю.

— Я ведь тоже влюбилась в тебя, — с надрывом выдохнула она. — Как девчонка какая-то!

— Вика…

— Нет. — Девушка опять отступила. — Дай мне время.

Развернулась и пошла по улице прочь. Почувствовала, как глаза ожгли слезы, как заструились по щекам вниз… Как от боли ее буквально скрутило. Почти не видя дороги, Виктория завернула в первый же переулок, и, обхватившись руками, словно боясь на куски развалиться, припала к холодной стене, исторгая слезами непрошенную надежду, занозой засевшую в сердце.

А ведь она и не надеялась ни на что, вышла из того возраста, просто позволила себе чуточку счастья… Совсем крохотную.

Сама себя обманула, как оказалось: счастье было вовсе не крохотным — заполняло все сердце. И лишаться его было больнее, чем вырывать гнилой зуб наживую…

— Милая, что случилось? — голос сердобольной старушки прорвался сквозь ее боль, а рука коснулась плеча. — Ну-ка вставай, поднимайся…

Вика подчинилась на автопилоте, позволила добрым рукам увлечь себя к входной двери, ввести в светлую комнатку с ажурными занавесками на окнах и усадить на стул у камина.

— Ну, что случилось? — спросила старушка, заглядывая ей прямо в глаза. — Никак что-то сердечное… Бедная девочка! В таком возрасте только из-за любви убиваться и можно.

Виктории стало смешно и грустно одновременно: вот ведь права добрая женщина, ведет она себя как девчонка. А ей давно уж не двадцать…

— Сама не знаю, что со мной происходит, — повинилась она. — Знала ведь, что расстанемся все равно, а сердце болит… Глупость какая-то. Дышать трудно…

Собеседница головой покачала.

— Любишь его?

— Люблю. Сама такого не ожидала…

— А он, он тебя любит?

- Д…да.

— Тогда к чему разлучаться, милая? Найти друг друга итак в этом мире непросто, и коли вам выпало это счастье…

— У него обязательства… и невеста. А я… мне тоже придется уехать…

И снова старушка головой покачала.

— Любовь многое может снести и многое изменить. Надо только держаться ее и бороться. Оно вон как бывает, — старушка налила кипятка в кружку с душистыми травами, — случается то, что не ждешь. И вся жизнь по-другому идет… Помнится, дед мой, старый Маргольф, был тем еще сердцеедом: всей округой девицы по нему сохли, все гадали, которой из них он достанется. Да просчитались… Женился Маргольф в итоге на девушке из соседнего королевства, да не просто так. С ним тогда целая история приключилась… — И подала Вике кружку: — Ты пей, а я расскажу. Уж больно занимательная история! Вот как там было…

35 глава. О том, как непросто влюбиться в принцессу и сносить королевское высокомерие…

Они лежали обнявшись, глядя сквозь стекла на потолке в высокое небо. Говорить не хотелось… Губы горели от поцелуев, и этого было достаточно.

Но в двери вдруг постучали. Робко, но все же настойчиво…

Брегер дернулся, садясь на постели… В глазах всколыхнулся испуг.

— Тебя не должны здесь увидеть.

— Мне все равно.

— Ты не знаешь, что говоришь: я всего лишь ищейка — меня в замке за человека-то не считают — а ты принцесса Аспарии. Ты — наше единственное спасение!

Полина спустила ноги с постели и поглядела на носки своих туфель.

— А если я не хочу быть принцессой, — спросила Полина, — и спасительней Аспарии тоже быть не хочу? Что, если я, — она перевела взгляд на Брегера, — хочу быть только твоей? Мне не нужен никакой принц, только ты и больше никто…

Брегер, казалось, боролся с собой, когда сказал явно не то, что хотел бы:

— Демиан здесь единственный, кто принимает меня словно равного. Уверен, тебе он понравится… У него доброе сердце.

Полина стиснула кулаки и нахмурила брови.

— По-твоему, я с тобой целовалась от нечего делать? — взвилась она, явно рассерженная. — Сегодня с тобой, завтра — с принцем. Как славно ты обо мне думаешь! Польщена. — И так как стук продолжался, пересиливая себя, встала в углу. — Теперь меня никто не увидит… Доволен?

Брегер молча поднялся, проковылял к двери и открыл ее.

— Слушаю, — почти гаркнул.

Женский испуганный голосок торопливо пролепетал:

— Мастер Брегер, король желает с вами увидеться. Он в шахматном зале. Что ему передать?

— Передайтер, что я буду так скоро, как только смогу. — И коснулся перебинтованной раны.

Девчонка пискнула, и Полина услышала перестук башмачков в сторону лестницы.

— О чем король хочет с тобой говорить? — спросила она. — Ты мне расскажешь?

— Тебе нужно идти, а мне одеваться, — сказал Брегер, уходя от вопроса. И держал дверь открытой, как будто выпроваживая ее…

Полина послушно подошла к ней и замерла на мгновенье.

— Ты ведь уже не жалеешь? — спросила она. — О том, что случилось…

Брегер молчал: он знал, что не стоило поддаваться. Знал с первой минуты, как увидел принцессу, глядящую на него без привычных страха и омерзения…

— Иди. — Он сглотнул. — Нас могут увидеть…

Жалеет…

Голова Полины поникла, и она молча вышла за дверь, которая тут же захлопнулась.

Мужчина выдохнул стон сквозь крепко сжатые зубы… Не хотел, чтобы принцесса жалела его, чтобы видела уязвимость, причиной которой являлась. Он держался, как мог… И теперь с трудом осел на кровать, набираясь сил, чтобы одеться. Неужели он и в самом деле влюбился?

Да не в кого-то — в принцессу.

С ним отродясь не случалось такого… Он даже не знал, что умеет любить. Считал себя защищенным от этой напасти… Без чувств жить много легче, спокойней. И тут…

В дверь постучали.

Опять.

— Кто там? — в сердцах выкрикнул он. — Я уже собираюсь. — И припечатал ругательство. Дверь приоткрылась, и Брегер увидел принцессины ноги в укороченной юбке.

— Я подумала, сам ты вряд ли оденешься. — И она направилась к шкафу. — Слуг, как я понимаю, у тебя нет?

— Мне они ни к чему.

— … Да и вряд ли я позволю какой-то девчонке касаться тебя, — как бы закончила девушка свою мысль и, распахнув дверцы шкафа, указала на стопку сорочек. — Любую или есть предпочтения?

Брегер хотел возмутиться, но удержался: одеться самостоятельно, Полина права, у него вряд ли бы получилось. К тому же… видеть ее было приятно… А целовать…

— Они все одинаковые.

— Очень практично.

Полина с сорочкой в руках приблизилась к Брегеру и принялась помогать ему вдеть в рукава руки. Касалась его горячими, словно угли руками, будто нарочно сводила с ума, заставляя забыть все на свете… И долго, мучительно долго маячила перед ним, застегивая сорочку, так что красивые белые плечи и полукружия полных грудей, казалось, на что-то ему намекали. Нашептывали… Брегер сглотнул.

— Брюки я как-нибудь сам… — голос его подводил.

— А сможешь? Мне несложно помочь, — как ни в чем не бывало, сказала Полина.

И Брегер протянул руку:

— Подай их, пожалуйста.

— Вот.

Она подала ему брюки, но пальцы не разжимала… Так и я стояла, глядя ему прямо в глаза.

— Ты меня искушаешь…

— Я знаю.

Король меня ждет.

— Мне все равно.

Брегер потянул на себя брюки вместе с Полиной, и та оказалась у него на коленях. Через секунду они опять целовались… Да так, что в первый момент столкнулись зубами и захлебнулись желанием, волной окатившим обоих. И совершили бы много больше ошибок, кабы не рана… и не король…

А так…

— Больше меня не отталкивай, — сказала она. — Я все равно не уйду. Будешь гнать в дверь, залезу в окно…

Мужчина чуть грустно ей улыбнулся.

— Полина, ты видела, кто я есть: зверь. Не человек даже! Оборотень. В замке меня все боятся, словно наброшусь и на куски разорву… Ты не знаешь, кого полюбила.

— Это они не знают тебя, — возразила Полина, прикрывая его губы ладонью. — Не знают, какой ты внутри… и боятся. Глупцы! Уверена, Демиан и в подметки тебе не годится… — И полушутя, полусерьезно: — Я сбегу от него. Давай сбежим вместе!

— Глупышка. Личного счастья на счастье других не построишь! А от тебя зависит благополучие целого королевства.

Полина провела по небритой щеке — отпускать Брегера не хотелось, ни на секунду! Он был прав, но сегодня хотелось быть чуточку эгоистичной…

— Тебе нужно побриться, — сказала она, поднимаясь.

— Побреюсь… после визита к нашему королю. Он точно заждался!

— А я буду ждать у себя. Приходи!

— Приду.

Полина снова ушла, теперь точно уж не вернется — хотя он и замер, прислушиваясь к шагам в коридоре — и Брегер схватился за голову.

Что он творит?

Совсем разумом повредился?

И все-таки ясно мыслить в присутствии девушки он не был способен… Совершал глупость за глупостью, уступал неуместным желаниям, а ведь это все не игрушки. Демиан вскоре вернется — Брегер в этом не сомневался — и Полине придется выйти за него замуж. Стать принцессой Аспарии и спасти королевство от Мракаса!

Но уже без него…

Как только Демиан возвратится, Брегер уйдет. Так будет лучше всего…

Для него.

Для Полины.

Для всех в этом проклятом мире!

Брегер стиснул рану руками и скривился от боли… Боль была настоящей и отрезвляющей, как отмеренная наотмашь пощечина, как удар кулаком. Он дождался, пока она стихнет, и, закончив свой туалет, поплелся в шахматный зал.

Король, чего и стоило ожидать, был не один: проигрывал партию мастеру Леруа и был сильно не в духе.

— Выглядишь, словно призрак! — кинул он вместо приветствия, лишь на секунду одарив Брегера взглядом и снова сосредоточившись на доске. — Где пропадал последнее время? — И снова с претензией: — Мне донесли, что ты имел наглость ходить во дворце… в этом виде… неподобающем… Разве у нас не было уговора, что ты никогда не станешь этого делать?

— Сир… — Протест жаркой волной всколыхнулся в груди его собеседника, он едва сумел удержаться. А ведь думал, привык… — Это вышло по необходимости. Я был ранен и не мог… обратиться…

Король дернул рукой, вроде как не желая даже слышать об этом.

— Что случилось? — осведомился нетерпеливо, передвигая одну из фигур.

— Меня ударили ножом в Трейде. Я… защищал принцессу Брунгильду!

И король наконец-то отвлекся от шахмат.

— Принцессу Брунгильду?! — вскричал он в явном волнении. — Что она делала в Трейде?

— Искала истину, я полагаю.

— Во имя тролля, что не так с этими девушками?! — Король вскочил с мягкого кресла и принялся мерить шагами шахматный зал. Черно-белые плитки… По плитке на каждый шаг. — Что за вечная блажь в их красивых головках?! — Вопросы были скорее всего риторические, и Брегер молчал. — Я опасаюсь, что и эта принцесса… лишилась рассудка. Слуги доносят, она портит платья, одно за другим: является то в крови, — он осекся, глянув на Брегера, — то с обрезанной юбкой. К тому же так коротко, что одна срамота…

Что скажешь, «Принцессина хворь» не настигло ее, как других?

— Уверен, что нет, сир. Принцесса в полном порядке, просто желает знать, что происходит в этих стенах. Как бы там ни было, слухи доходят и…

Король его оборвал:

— Мы с мастером Фаном рассказали ей самое важное. Это должно усмирить ее любопытство… — И словно только теперь припомнив начало их разговора, спросил: — Кто тебя ранил? Какие-то бедняки хотели разжиться парочкой «ласточек»?

— Боюсь, все много серьезней, — ответил Брегер, с трудом держась на ногах, — это был кто-то из замка. Один из тех, кто против принцессы «Кровавых алмазов», кто готов к кровопролитной войне, лишь бы сохранить чистоту трона Аспарии.

— Узнал его?

— Нет. Но хорошо запомнил кинжал… С лунными рунами. Полагаю, такие могут быть у всех заговорщиков, как символ скрепленного договора.

И король приказал:

— Отыщи каждого и — в темницу их всех.

Он снова вернулся к доске, оглядывая почти проигранное сражение, вскинул вверх подбородок. Нет, Аспария не сдается!

— Береги нашу принцессу пуще своей головы, — дал он еще один наказ Брегеру. — Если с ней что-то случится… У нас не осталось времени на ошибки! Ты и сам понимаешь…

Он понимал…

Понимал это и то, что случись с принцессой что-то серьезней истерики, вряд ли он сам простит себе это.

Он ведь, дурак, на ногах еле стоит, а все только и думает, как бы увидеть ее…

Как бы плюнуть на все и сбежать вместе с ней… да хоть бы в ту же Мракардию. Там, говорят, голые земли, дышится тяжело из-за вулканов, а ему все равно… Он и в замке едва ли может дышать: из-за всех этих взглядов и шепотков. Надоело, как же ему надоело быть только животным в глазах этих чванливых засранцев с серебряной ложкой во рту…

Он — человек даже в большей мере, чем пес.

Больше, чем каждый из них!

Он тоже достоин толики счастья.

36 глава. О драконах, соблазненных девицах и просто влюбленных…

— Маргольф был молодым и красивым, играл на свирели и слыл лучшим рассказчиком на деревне, — начала старушка такими словами. — Девушки то и дело бегали на лужок, где он пас стадо местного графа… Приглядывал за животными, да наигрывал себе песенки, развлекая поклонниц. Так вышло, что в тот самый год, когда все случилось, погода выдалась очень засушливой, и трава на местных полях быстро пожухла, вот и пришлось отгонять стадо все дальше и дальше в сторону гор. Видела Черную башню?

— Черную башню? — переспросила Виктория.

— Самый высокий пик с нашей стороны гор, — пояснила старушка. — Черный-пречерный, словно душа самого Мракаса, и высотой до небес. Вот к той горе и гонял Маргольф стада… Только там и росла трава, если верить ему, просто по пояс. Овцы блуждали в ней, как в лесу, и жирели день ото дня. А потом он одну потерял… Уснул, что ли, или просто не доглядел, только заметил вдруг, что одной не хватает. Согнал он, значит, оставшихся в одном месте и пошел кликать отбившуюся от стада. Граф хоть и богат, за каждую голову спрос имеет. Еще и погнать мог с работы, а Маргольфу нравилось его дело: деньги хорошие платят, а он знай себе на свирели наигрывает. Да природой любуется!

Так и добрел он до самых гор — там уж рукой было подать — и услышал тихое блеяние. Где-то со стороны серых утесов… Глянул в бездну и обомлел: овца эта стояла на узком выступе в две ладони и глодала куст дикой лещины. Казалось бы, протяни руку и подхвати животину, да страшно… Чем только Маргольф ее ни приманивал: и травой посочнее, и ветками бузины, даже ягодами малины — все бесполезно. Овца жевала лещину и никак на попытки спасти себя не отзывалась… Вот и пришлось деду спускаться за ней самому. — Старушка улыбнулась Виктории, слушавшей с видимым интересом. — Зацепил он, значит, пояс за тощий ствол чахлого деревца и, держась за него, начал спускаться по узкой вымоине к тому самому выступу. Чуть-чуть оставалось, когда деревце-то и надломилось… Падая, Маргольф опрокинул овцу, так вместе с ней и полетел в бездну, прощаясь со всей своей жизнью, когда… — старушка сделала паузу, — огромная тень, метнувшись незнамо откуда, подхватила обоих и опустила на серый утес под самыми облаками.

— Дракон?! — ахнула Вика.

— Вижу, ты сведуща в наших поверьях, — улыбнулась рассказчица. — Ты права, Маргольфа спас огромный дракон.

— То есть они существуют?

— Существовали, как видишь. Дед мой последний, кто видел кого-то из них!

Вика спросила:

— А дальше что было?

— А дальше дракон и спросил: «Я тебя спас, хочешь и мне отплатить доброй монетой?» Дед хоть и был не в себе после пережитых волнений, сумел мотнуть головой: мол, конечно, сделаю все, что захочешь. И дракон буквально взмолился: «Одни темные люди, будь они трижды неладны, решили, что в засухе я виноват. Понимаешь? И вздумалось им умилостивить дракона юною девой, да не какой-нибудь — самой красивой в деревне, если верить ее же словам. Так вот, забери ее, умоляю! Делай что хочешь, только не дай красе этой ко мне воротиться… Сил нет терпеть эти бабскую болтовню и уборку в пещере. Я ведь трижды ее уносил к самой деревне, а она, упертая дева, снова назад возвращается, говорит, раз ее для дракона не пожалели (они ведь думали, я плотоядный), так пусть и думать не думают ее снова увидеть. Ей-де и со мной хорошо!» На этих словах дракон буквально затрясся в диких конвульсиях, видать, дева его действительно допекла, и деду стало чешуйчатого по-настоящему жалко. «Где она, дева-то это? — спросил его дед. — Еще никогда не бывало, чтобы девица против меня устояла. Как пить дать, влюблю ее и спасу тебя от захватчицы!» Так и вышло: едва девица услышала его песню, как забыла и о

пещере, и о драконе, в ней проживающем. Выскочила на звук веселой свирели, как те крысы на музыку крысолова, да сразу же и влюбилась… Дед, конечно, любил приукрасить, — улыбнулась старушка, — но прожили они душа в душу долгие годы, так что, кто его знает, может, и правда любовь с первого взгляда случилась. А может, — пожала плечами, — дед просто боялся ее отпускать… Говорят, стоило им поругаться, как бабка грозилась к дракону уйти, а дед опасался, что ящер, кто его знает, накажет его за невыполненное обещание.

— Удивительно! — Вика даже рот приоткрыла, представив всю эту картину. — А где та пещера, знаете?

— Та, где бабка дракона-то донимала?

- Да.

— Так где-то у Черной башни и есть. А что, — старушка подлила чайку в Викину кружку, — тоже хочешь в драконьи жены податься? Говорят, любовника лучше дракона нигде не сыскать. — И весело подмигнула. — Самой проверить не удалось, хотя девчонками мы и бегали к тем горам в надежде нарваться… Сама понимаешь. Да ни одна, похоже, ящеру не приглянулась… Или издох он. Может, стар был для телесных утех, вот бабку-то Маргольфу и отдал. А ведь хороша была девка, в самом соку…

Вика невольно смутилась, представив на месте дракона лицо Демиана и ласки его. То, как славно им было нежиться в королевской, как оказалось, постели, как целовал он ее, как…

— Я просто из любопытства, — Виктория резко поднялась. — К чему мне дракон? Я другого люблю.

— Того, что сердце разбил?

— Так он не со зла. Получилось так…

Но старуха опять за свое:

— Но все-таки лучше дракона любовника нет. — Покачала она головой. — Говаривали, подле него любая беда забывается, сердце излечивается, а душа воспаряет. Эх, будь я моложе десятков на пятьдесят…

— Так вы говорите, издох он…

Старуха тоже поднялась с мечтательной полуулыбкой на испещренном годами лице. Сказала:

— Видеть его, конечно, не видели, а там как знать… Всяко бывает.

Виктория попрощалась с радушной хозяйкой и вышла из дома с неожиданно легким сердцем. Огляделась… Демиан сидел у дороги, рисуя палкой узоры в пыли.

Здесь…

Пусть она и без того знала, что он где-то рядом, ведь связь и прочее, но, увидев, расплылась в улыбке.

Такой широкой, что скулы заныли…

Боже мой, она и в самом деле влюбилась!

В принца.

В жениха другой девушки…

— Вика. — Он заметил ее и быстро поднялся, замер, должно быть, оценивая ее настроение, пересек расстояние между ними. — Прости еще раз, — произнес в таком явном раскаянии, что она не стерпела — поцеловала. Да так, будто впервые! Даже искры из глаз полетели, а гирлянды из лунных камней, загоравшихся только после заката, вспыхнули посреди все еще яркого дня.

Завизжали от радости дети, послышались удивленные возгласы взрослых.

— Ты простила меня? — спросил Вику Демиан, и она улыбнулась.

— Даже больше: узнала, где надо искать всезнающего дракона. — Потом взяла его за руку и потянула к городским воротам. — Старушка сказала, драконья пещера где-то у Черной башни, вон той горы, — указала она на черные скалы. — Там его видел еще ее дед, правда, с тех пор ящер больше не объявлялся. Возможно издох… или просто не любит людей. Они, знаешь ли, очень назойливые, все норовят в жены набиться… — И улыбнулась: — Ходит слух, нет лучше любовника, чем дракон. Слышал такое?

Демиан головой покачал, вроде как с осуждением.

— Приходилось однажды. — И пояснил чуть смущенно: — Была у нас в замке одна повариха, толстая бабища с ужасным характером, боялись ее все, как огня, да все равно приходили послушать, как дракон ее однажды похитил. Мол, она гуляла в лесу, когда тот налетел да унес ее в свое логово… Десять ночей над ней измывался (это слово она произносила с мечтательной полуулыбкой), а потом отпустил. С тех пор она каждый день о том вспоминала и забыть не могла. Лишь много позже я понял, о чем она говорила… А тогда мал еще был и очень бедняжку жалел.

— Выходит, зря жалел…

— Выходит, что так.

Они остановились как по команде и посмотрели друг другу в глаза.

— Может, пора сделать привал… — предложила Виктория.

— … Я как раз еды прикупил, — согласился молодой человек.

Едва посреди зеленого поля, поросшего незабудками, появился их дом, как оба, опять же как по команде, дружно шагнули через порог и замерли, глядя на две разные двери.

— Ко мне, — Вика потянула его за собой. — Сегодня ты мой фамильяр, а не принц.

— Согласен, и мне это нравится.

Они занимались любовью неспешно и нежно, так, словно хотели запомнить друг друга, запечатлеть тело и душу легким касанием пальцев, трением тел и слитым в одном поцелуе дыханием.

День давно догорел, когда они снова вернулись в реальность… вспомнили, что их ждет, и уснули, желая остаться в этом доме навечно.

Вдвоем.

Навсегда.

Утром их разбудил топот калабриуса по дому. Он носился, выглядывая то в одно, то в другое окно… Вскочил на кровать и ткнулся Вике в лицо.

— Арчибальд, что случилось? — Она погладила его шерстку, вздыбленную и немного колючую. — Испугался чего?

— Калабриусы ничего не боятся, — сонным голосом отозвался молодой человек, протирая глаза. — Ну разве что пунов, те хоть и милахи, любого затискают до смерти. У меня был в детстве один, так пришлось усыпить: никуда меня не пускал. Прицепится и висит на ноге, как приклеенный… Ни в мяч поиграть, ни одежду сменить. Вместо него отец завел мне собаку… Оборотня вообще-то, впрочем, не суть.

Вика глядела на парня большими глазами, и он поцеловал ее в щеку.

— Отец завел тебе оборотня?! — переспросила она.

— Брегер хороший, — решил оправдать родителя парень. — Его отец спас нас когда-то и очень просил позаботиться о мальчишке, вот отец и…

— … Позаботился, — хмыкнула Вика. — Сделав мальчишку игрушкой своего сына.

— Вовсе нет, Брегер был мне как брат. К тому же в замке отец запретил ему обращаться… И Вика не без сарказма заметила:

— Братец-оборотень. Забавно! Это сказка нравится мне все больше и больше. А настоящих… обычных брата с сестрой у тебя, разве, не было?

— Нет, мама умерла родами. И отец после этого не женился! Говорят, они очень любили друг друга.

— Повезло ему…

— Это так.

Эта тема заставила каждого замолчать, стало тоскливо. Не всем монаршим особам везет в любви также, как некоторым… Увы.

— Ну, что ты увидел? — Вика вылезла из постели и, обратившись к калабриусу, выглянула в окно.

Бескрайнее море травы колыхалось от легкого ветерка, кружились яркие бабочки и стрекотали кузнечики. Абсолютно умиротворяющая картина…

— Очень хочется есть, — откинул Демиан одеяло. — Я бы сейчас целого варга смог проглотить. Или… целую Вику… — И он, обхватив ее сзади за талию, закружил по комнате.

— Отпустиииии, — завизжала она, сбивая ногами стул с одеждой и жардиньерку с цветами.

— Мы все здесь сломаем.

И Демиан улыбнулся, опуская ее на край опрокинутого стула:

— Ну и пусть, ты наколдуешь все новое. Ты ведь можешь!

— Могу… еще как могу… отлупить тебя, например. — И она взъерошила ему волосы, для вида ткнув несильно в плечо.

Демиан опять же для вида скривился и снова подхватил ее на руки.

— Не буду тебя отпускать, чтобы руки не распускала.

Так они и дурачились битый час кряду, пока калабриус, разочаровавшись добиться их пристального внимания, носился от окошка к окошку со вздыбленной на спине шерстью.

37 глава. О дерзких садовниках, новых находках и, как и водится, о любви…

Прошло два часа, а Брегер не появлялся… Полина перемерила ворох платьев, выискивая то единственное, что могло бы его соблазнить. Но в конечном счете решила: от платья пользы немного — уж лучше совсем без него. Так даже вернее… И улыбнулась, представив выражение лица Брегера, встреть она его на пороге, в чем мать родила.

И, наконец, в дверь постучали.

Брегер!

Девушка вспорхнула с дивана и замерла у трюмо с глухо бьющимся сердцем.

— Войдите. — Дверь приоткрылась, и она ахнула: — Рен. Что ты здесь делаешь? Заходи же скорее!

Она буквально втащила садовника в свою комнату и захлопнула дверь. Тот замер, смущенный, переминаясь с ноги на ногу, и произнес:

— Я… я подумал, это может вам пригодиться.

О чем ты?

— Сейчас.

Молодой человек начал возиться с жакетом, потом перешел к пуговицам на рубашке. Но будучи очень смущенным, делал это неловко и долго…

Полина вскинула брови:

— Ты раздеваешься, Рен? Для чего?

— Я кое-что примотал прямо к телу. Боялся, что если поймают, сразу увидят… Вот и…

— О, тогда давай помогу! — И принцесса принялась помогать ему с пуговицами.

Так, явно в двусмысленном положении, их и застала фигура в черном колете: грохнула дверью о стену и ворвалась с кинжалом наперевес. Полина даже рубашку не выпустила, так и стояла, вцепившись в материю пальцами.

— Брегер, что ты творишь? — возмутилась при этом

А он прожигал парня глазами и дернулся при этих словах. Полина вдруг поняла, что за картину он видит и выпустила рубашку…

И улыбнулась.

— Брегер, он просто хотел кое-что мне передать. Убери нож!

— Кинжал.

— Да хоть самурайскую катану… Убери!

Рен как раз распахнул полы рубашки и показал кусок ткани, примотанный к телу. Распустил его, извлекая предмет за предметом:

— Вот, кинжал и записка. Я нашел их в изголовье кровати принцессы, когда пришел… проведать ее… После того, что случилось в ту ночь. Не знаю, зачем я их взял, просто сделал… Была там еще такая вещица… — замялся Рон, — губная помада ярко-алого цвета. Ее подарил кто-то из замка, Брунгильде не очень нравился цвет, но она считала себя обязанной использовать ее время от времени. И мне даже казалось… эта помада сводила ее с ума!

— Постой. — Полина бросилась к парику и вытрясла из него тюбик помады и желтое перышко. — Ты об этой вещице? — спросила она.

И Рон побледнел, что было красноречивей любого ответа.

— Где вы нашли ее?

— В комнате настоящей принцессы.

— И пользовались?

Брегер с решительным видом взял красиво украшенный тюбик у Полины из рук. Присмотрелся и… поднес к носу…

Рон сглотнул, а Полина округлила глаза.

— Пахнет магией, слабо, должно быть, какое-то заклинание маскировки, но этот запах не спутать ни с чем.

— Ты чувствуешь магию носом?! — удивилась Полина.

Брегер, зыркнув на Рона, отозвался чуть хрипло:

— Я ведь ищейка, Полина. Обонять магический фон — моя прямая обязанность. — И отвернулся, как будто страшился ее реакции на это признание.

Но принцесса взяла его за руку, прямо здесь же, при Роне. Тот даже смутился и отвернулся, застегивая рубашку…

— Ты полон сюрпризов, и мне это нравится, — прошептала она. Тонкий пластик тюбика с алой помадой хрустнул под пальцами Брегера. — Не порти улику. Я всего лишь сделала комплимент!

Полина забрала у него тюбик помады и покрутила его между пальцев.

— Рон, — спросила она, — почему ты считаешь, что эта помада сводила принцессу с ума? Молодой человек повернулся, одернув застегнутый снова жакет.

— Каждый раз, как я… целовал ее после этой помады, мне снились страшные сны.

Брегер прищурил глаза.

— Целовал?

И Рон вскинул голову, глядя ему прямо в глаза.

— Целовал. Мы любили друг друга… Станете осуждать? — И мужчины встретились взглядами.

Полина щипнула Брегера сзади за руку, мужчина дернулся, как от тока, но все же не отступился.

— Ты всего лишь садовник… — произнес с явным презрением.

— А вы всего лишь… ищейка.

Брегер сжал кулаки, желваки заходили как жернова. Полина решила, что пришло время вмешаться и отвинтила стержень помады… Сточенный ровно под острым углом, он многое говорил о Брунгильде, той, настоящей: перфекционистке со множеством неписаных правил. Все строго по распорядку… А потом в ее жизни случился садовник…

— Сейчас как испробую ее на себе, будете потом с королем Мракасом объясняться. — И приставила стержень к губам.

Не успела опомниться, как помада катилась под стол, а рассерженный Брегер крепко стискивал ее кисть.

— Даже не думай, — грозно выдохнул он. — Это даже не шутки! Тут пахнет магией, сильной магией, понимаешь? Хочешь пополнить коллекцию ненормальных принцесс? Бегать по Старому саду совсем нагишом или еще что похуже?

Рон при этих словах скрипнул зубами, Полина же лбом уткнулась в черный колет, чем совершенно обезоружила Брегера. Он выпустил ее руку…

— Прости, вы просто как дети. Мне, например, не стыдно признаться, что я влюбилась в… ищейку. Я даже этим горжусь!

— Ты просто не знаешь законов этого мира.

— И не хочу узнавать, если они принижают тебя… или Рона. Любовь ведь не выбирает… Она просто случается. Так что немедленно прекратите!

Полина взяла Брегера за руку, но он попытался освободиться. Она не пустила… Только спросила у Рона:

— Что тебе снилось?

— Этого так не расскажешь. — Парень задумался на мгновенье. — Все перемешано… Как-то отрывочно. Варги и пламя… Кричащие люди. Разрушенные дома… Война, одним словом. Дракон…

— Ты видел дракона?

— Серебряного. С рыжей девушкой на спине. А еще нашего принца… Он умирал в зале с изумрудными стенами. Кто-то плакал… Кричал. А поверх всего издевательский хохот… Под него я обычно и просыпался в холодном поту на сбившихся простынях. Думаете, это просто… кошмары? — Голос Рона прервался. — Или… пророчества? Я хотел бы все это забыть, да никак не выходит. — И в отчаянии: — Если принца убьют… что будет с Аспарией? С каждым из нас?

Повисла гнетущая тишина, плотная, словно саван.

— Подай мне ее, — Брегер сглотнул и указал на тюбик помады, — я отнесу ее доктору Месси. Пусть разберется! А это что? — Он увидел желтое перышко. Поднял его с одеяла… Снова к носу поднес…

Полина ответила:

— Я нашла его на портьерах в комнате той же принцессы Брунгильды, мы встретились в ней тогда, помнишь, ты еще отказался назвать свое имя…

Брегер помнил и хорошо. Только понятия не имел, как перо магической птицы попало в комнату к мраканской принцессе…

Фамильяр. Это точно был фамильяр! Он улавливал эту странную магию единения между колдуньей и… ее фамильяром. Этот приторный аромат белых лилий, ванили и пассифлоры.

Единение всегда пахло ванилью.

А магическая любовь — белыми лилиями или гвоздикой.

Она как бы заведомо ассоциировалась с похоронами, кладбищем, смертью… Такая любовь преходяща. Истинная привязанность выражалась светом в глазах… и была совершенно нейтральна. Ее можно было только увидеть… Унюхать, увы, невозможно.

— В этом деле замешана ведьма, — сказал Брегер и опустил перо в свой карман. — Сильная ведьма. А таких осталось немного… Мне нужно подумать.

Он развернулся и вышел из комнаты. Ровно через секунду дверь снова открылась, и Брегер, взяв девушку за руку, потянул ее за собой.

— Тебе будет лучше рядом со мной.

— Полностью с этим согласна! — улыбнулась Полина и пошла без сопротивления, только Рону махнула рукой.

Попрощалась.

А Брегер проворчал себе под нос:

— Стоит тебя на секунду оставить, как мне сообщают, что «кто-то донельзя странный крадется к принцессиной спальне».

— Так вот почему ты ворвался, едва не сорвав с петель мою дверь?! — догадалась Полина. И Брегер ушел ответа:

— А ты заметила, что кинжал, принесенный садовником, тот же самый, что и у парня в том переулке? — осведомился он у нее. — К тому же после его рассказала об этой женской вещице, помаде, я все больше склоняюсь к тому, что опасность находится прямо здесь, в замке.

Полина ему и призналась:

— У меня тоже есть подобный кинжал и… записка. Получила… вчера!

— Что?! — Брегер остановился так резко, словно врос в пол под ногами, и вперил в Полину взгляд черных, рассерженных глаз. — Почему ты мне не сказала?

— Сейчас говорю, — почти прошептала она и губу прикусила.

А вид покаяннее покаянного…

Мужчина отвел глаза и попытался взять себя в руки.

— Ты в могилу меня загонишь, воистину.

— Прости, столько всего навалилось. А ты к тому же был… не совсем тем собеседником…

— Не оправдывайся.

Но Полина не удержалась:

— У тебя был пушистый животик и славные ушки торчком, — прошептала она соблазнительным голоском. — И спать с тобой рядом было уютно… — И все это близко, непозволительно близко, лишь в дюйме от его губ.

И опасно.

— Принцесса Брунгильда… мастер Брегер…

Мистрис Велиус выплыла каравеллой под парусами, даже флаги на парике развевались от каждого шага. Полина и Брегер отпрянули друг от друга, первая с меньшей стремительностью, чем второй. Однако, придворная дама ничего не заметила: казалась чем-то расстроенный и даже несчастной.

О причинах чего и не преминула поведать:

— Вы слышали новость? Король Мракас будет в Аспарии завтра. Город, украшенный к дню рождения принца, будет чествовать узурпатора. Могли ли мы даже представить такое?

Она приложила платочек к глазам и поплыла дальше грозовой тучей в платье вайдового оттенка, что делало образ почти идеальным.

— Завтра, — повторил Брегер, глядя ей вслед. — Уже завтра. — И продолжил прерванный путь стремительным шагом. Полина еле за ним поспевала. — Нужно выяснить все, что только удастся! Времени совсем не осталось. Завтра может случиться самое страшное… — Он прикрыл за собой дверь башни доктора Месси и только тогда поглядел на принцессу: — Завтра… завтра он может и не поверить, что ты… Но я сделаю все, чтобы тебя защитить! Обещаю. Я сделаю все…

Его нервозность передалась и Полине: враз испугавшись серьезности его слов, она вцепилась в Брегера, как в последний оплот. Даже ноги неожиданно ослабели… Она хотела присесть на ступеньку, но он подхватил ее на руки.

— Здесь холодно, заболеешь, — произнес, не глядя в глаза.

И понес по лестнице вверх, казалось бы, вовсе не утруждаясь.

— Надорвешься ведь, — воспротивилась было Полина. — К тому же ранен. Еще недавно на ногах еле стоял!

Но Брегер отмел все, прижав ее крепче:

— Месси дал мне настойку для укрепления сил, к тому же… оборотни восстанавливаются быстрее.

— Ты не любишь говорить, кто ты есть, — констатировала Полина. — Ты стыдишься себя?

— Я — не животное.

— Разве об этом я говорила?

В этот момент они вошли в лабораторию доктора, Брегер сразу же опустил ее в высокое кресло, а сам одернул колет.

Нервным движением.

— Месси, — сказал, поглядев в глаза друга, — нам нужна твоя помощь. — И достал из кармана тюбик ярко-красной помады.

38 глава. О странностях жизни и встрече с драконом…

Пуны настигли их совершенно случайно. Выскочили из высокой травы и повисли гирями на ногах… Они едва ли успели пройти полпути к Черной башни, даже не думали, опасаться чего-либо, просто шагали под топот калабриуса и забавлялись его поведением.

Неспроста таким странным, как оказалось.

Он чуял опасность…

И стоила пунам себя проявить, сразу же обратился.

Принялся отбиваться от маленьких и, казалось бы, безобидных комков шерсти лапами и зубами, но справиться с полчищем пунов было непросто: там, где отбрасывался один, налетало — трое и четверо. Все они повисали на теле, жались к нему, словно улитки, едва давали дышать…

— Демиан, помоги!

Виктория отбивалась сумкой с вещами и явно уступала маленьким злыдням. Они облепили ей ноги, того и гляди свалят на землю… Демиан бросился к ней с мечом, но пуны, подскакивая, словно теннисные мячи, умудрялись вцепиться ему в плечи и руки.

— Я сейчас… я… вот только… избавлюсь от парочки тварей… — Демиан попытался стряхнуть повисших на руках пунов и взмахнуть бесполезным, по сути, мечом.

Не выходило.

Калабриус тоже лежал на земле, погребенной под целой горой меховых шариков, и тихо скулил. Он, повергающий в ужас огромных, устрашающих варгов, пал под напором совсем на вид безобидных домашних питомцев.

Она должна что-то сделать, пронеслось в голове Вики, уже не способной махать тяжелыми, словно гири, руками, должна им помочь.

Но как?

И в этот момент тот же голос, что на поляне у источника Белой ведьмы, зашептал в ее голове незнакомые Вике слова…

Слова заклинания, что поможет справиться с пунами!

И она закричала, повторяя слово за словом, превозмогая тяжесть в сдавленных легких… распаляясь желанием освободиться. Спастись! Возвратить власть над своим собственным телом, утерянным так внезапно.

Нелепым, казалось бы, образом!

— … TATIUS! — почти прорычала она последнее слово, и яркая вспышка, щекоткой пробежав по всему телу, разрядом выпрыснулась из рук.

Пуны как-то по-детски заверещали и начали сыпаться прямо в траву, как пухленькие, насосавшиеся кровью, клещи.

— Убирайтесь туда, откуда пришли, мерзкие твари! — кричала Виктория, осыпая перепуганных пунов потоками молний из кончиков пальцев.

Не прошло и секунды, как Демиан и калабриус тоже освободились, а трава колыхалась от движения тысячи маленьких ножек, улепетывающих в сторону гор. И эта подвижная дорожка в траве напомнила девушке стрелку компаса…

Стрелку, всегда указывающую на север.

А на что могли указывать пуны?

— Срочно — за ними! — приказала Виктория, озаренная внезапной догадкой. — Если интуиция меня не подводит — мы найдем то, что ищем. Вперед!

Демиан и калабриус как-то дружно переглянулись, впервые почувствовав общность желаний: ослушаться Вику и отказаться идти.

Но…

… Она уже бежала вперед.

Не могли же они бросить ее?! И оба бросились следом.

Тела их, казалось, летели над самой землей, такими легкими они себя ощущали. После тяжести пунов и невозможности пошевелиться, чувство свободы буквально пьянило…

Они не успели и глазом моргнуть, как оказались у черной скалы… Травы здесь не было, только камни и словно выжженная земля. Топоток пунов умолк… Друзья, наконец, остановились, оглядываясь кругом. Куда те пропали, было совсем не понятно.

И тогда калабриус повел розовым носом и ощетинился… А глядел он в сторону черной расселины, уводящей в сумрачное ущелье.

— Они там? — спросила Виктория, и Арчибальд зарычал. Почти по-собачьи…

Вика взмахнула руками, и искры посыпались фейерверком… Это заставило ее рассмеяться. От души… Словно ребенка, получившего лучший подарок!

— Это так замечательно! Так волшебно. Мне нравится это чувство… — Она взяла Демиана за руку, и искры той же щекоткой прошлось от его ладони к плечам, зажглись огоньками в глазах. — Ты чувствуешь?

- Да.

— Кажется, я могу делиться силой с тобой.

Вика и вовсе крепко его обняла, и щекотка только усилилась…

— Мне кажется или мы с тобой светимся? — осведомился Демиан не без опаски.

Мягкий свет в самом деле исходил от их кожи, чуть колеблющийся, словно пламя свечи, вспыхивающий точками-огоньками, подобно звездному небу.

— Действительно светимся, — подтвердила Виктория и снова радостно рассмеялась. — Вместе мы много сильней, понимаешь? Как ходячая бомба или вроде того. Помнишь варгов в Скрытом лесу? Можем сделать то же и с пунами. Больше я не боюсь!

И она потянула возлюбленного к расселине… Шаг, другой, третий — зев огромной пещеры открылся им всем своим черным нутром.

Заглядывать в него не хотелось…

… Но было необходимо.

Вот и следы крохотных лапок в мягкой земле.

Демиан с Викой переглянулись и разом ступили в чернильную темноту, отступавшую под напором их собственного сияния.

— Эй, есть здесь кто? — спросила Виктория.

И голос из глубины отозвался:

— Смотря, кого вы здесь ищете.

Какой-то усталый, полный тоски и отчаяния, голос этот кольнул в самое сердце.

— Мы ищем дракона…

Свет зазмеился по стенам пещеры, стал ярче, когда Демиан стиснул пальцы сильнее, и вдруг отразил блеск серебра…

— Вы нашли его. Поздравляю…

Голос слился с открывшейся перед ними картиной: огромным чешуйчатым ящером, крепко облепленным пунами, словно меховыми доспехами. Пуны тряслись, должно быть, от страха, а казалось, дрожит сам дракон…

Только он не боялся.

Лишь устало вздохнул…

— Кто вы такие? Еще ни разу не видел, чтобы пуны кого-то боялись…

— Боже мой! — Вика стояла, разинув от восхищения рот.

Дракон, самый настоящий дракон лежал перед ней, уронив печальную морду на лапы, и ей никак в это не верилось.

Демиан тоже казался не менее удивленным:

— В королевствах считают, что драконы все вымерли, — произнес он. — Были убиты. Мы даже не думали, что сумеем найти…

А дракон снова вздохнул:

— Ведьма и принц. Какое странное сочетание!

Виктория, наконец, смогла связно мыслить и удивилась словам древнего ящера:

— Как вы узнали?

— На лбу у тебя прочитал… странная ведьма, — невесело хмыкнул дракон. И лапой подвигал, укладываясь удобней…

Пещеру наполнил грохот цепи. Вика и Демиан, разом насторожились…

— Что, — дракон словно обиделся, — не видела ящера на цепи? Вот, полюбуйтесь. — Он дернул закованной в железо перепончатой лапой. — Довольны теперь?

Никто из них вообще не видел дракона, а уж в кандалах…

— Кто это сделал? — удивилась Виктория. — Вы пленник этой пещеры? — И жалко стало зверюгу до невозможности.

Вот почему он грустный… Вот почему так вздыхает.

Дракон ответил не сразу, стыдился, должно быть, признаться, что с ним случилось.

Но все-таки произнес:

— Пуны меня заковали. Им тепло подавай — вечно им холодно, мерзнут — вот и прижились на мне… Я большой и горячий. Так и живем здесь лет сто как…

Виктория ахнула:

— Сто лет взаперти?! Почему вы цепь не порвали? Вы ведь большой и сильный. Раз — и готово!

Дракон отозвался вздохом. Тяжелым, размером с Бесконечные горы…

— Цепь заколдована, странная ведьма. Может, даже тобой! — зыркнул ярко-оранжевым глазом. Но сразу же сник: — Нет, не тобой. Твое колдовство пахнет клубникой, а это, — он покосился на цепь, — воняет дохлой лягушкой.

— Может, ты просто долго не мылся… — предположила Виктория, а дракон вскинул крылья и угрожающе зарычал.

Все это вкупе казалось весьма впечатляющим, даже очень, только дракон был закован и сделать мало что мог.

— Не обижайся, — обратилась к ящеру Вика. — Я не со зла. Мне нужна твоя помощь!

— Мне бы тоже помощь не помешала, — обиженно буркнул дракон. — Да помочь никто не спешит! — И все же осведомился: — Чего тебе надо?

— Узнать, где сейчас моя дочь. Мы вместе прошли сквозь портал, а потом разлучились… Мне бы узнать, где она. Как вернуться в наш мир!

— Пффф, — фыркнул дракон, — тут я тебе не помощник. Слишком долго пробыл в этой пещере… Слишком давно не питался… — он облизнулся с хитрым прищуром, — огненным ониксом. Мой дар провидения угасает… Извини, странная ведьма.

И Вика вдруг предложила:

— А если я тебе помогу, ты поможешь в ответ?

— Чем ты поможешь? Заклятье снимет лишь тот, кто его наложил…

— … А волшебные щипчики чем не подмога?! — девушка вспомнила, что носила их всюду с собой.

Как там Пыльная фея сказала: «С виду они просто милашки, вот только любые магические путы перерезать способны. Не очень востребованы — времена нынче не те — но и им может найтись применение». И, возможно, она оказалась права!

— Волшебные щипчики?! — Чешуйчатый разом преобразился. — Старая магия, артефакт. Где ты их раздобыла?

— Расскажу, если захочешь, но не сейчас. Давай сначала испробуем их на деле!

Она взвесила щипчики на ладони и сделала шаг вперед, но Демиан заступил ей дорогу.

— Давай я это сделаю. Просто на всякий случай… — Он покосился на воспрянувшего духом дракона: мол, мало ли что взбредет зверю в голову. Может, и вправду, мясом не брезгует… человеческим… Вика не стала противиться и отдала ему щипчики. — Чем тебя пуны кормили все это время? — обратился к дракону Демиан. — Выглядишь явно не очень.

Дракон глянул в другой край пещеры, на груду костей.

— Животных, а что? Я, может, и вегетарианец, но есть все же хотелось, а им ягоды собирать не с руки… — Он погладил пушистые тушки на своем теле.

— Не давят? — насмешливо кинул парень.

И дракон как-то смягчился:

— Они ведь хорошие, просто пытаются выжить… Жалко мне их.

— Им тебя — нет.

Демиан подступился к цепи и примерился щипчиками… Беда. Кольца размером с яйцо — как их этими крохами перерезать? Однако он все-таки ткнул в железо самым кончиком и опешил: щипчики словно в желе провалились.

Чудеса, да и только! Он раскрыл их сильнее и принялся резать железо как холодец. Ровно через минуту железная цепь прорвалась, и дракон был снова свободен.

39 глава. О том, как соблазнить оборотня, и о другом не менее важном…

— Заклятие забвения, определенно, — произнес доктор Месси, отнимая пенсне от лица. — Этого стоило ожидать.

Виктория осведомилась, что за заклятье такое, и доктор вздохнул.

— Что-то вроде лоботомии, принцесса: человек как будто возвращается в детство или… в фантазию, что лелеял когда-то. Он совершенно забывает себя! Становится все равно что другим человеком.

— Это можно исправить?

— О да, если только знать как. — И добавил задумавшись: — Наложивший заклятие знает. Но нам не известно, кто он…

И Брегер то ли спросил, то ли все же ответил:

— Ведьма Скрытого леса?

Месси головой покачал:

— Она наша союзница, разве нет? Король прибег к ее помощи в деле с порталом. Сам знаешь, такие вещи без магии не случаются…

— Знаю, — подтвердил собеседник, — но что, если она… играет нечестно. На две стороны… И Демиан… — он потер подбородок, — отправился прямо в ловушку…

Тут уж Полина снова вмешалась:

— Вы знаете, где сейчас принц?! — удивилась она.

Брегер с доктором Месси переглянулись. В явном смущении…

— Знали, по крайней мере, — ответил маленький доктор. — В самом начале. Теперь не уверены…

А Брегер взялся ей пояснить:

— Он отправился к ведьме Скрытого леса. Хотел выяснить у нее, что сводит с ума его будущих жен… Полагал, только она и может ответить. — Задумался на мгновение: — В тот момент мы не знали о королевской идее с порталом и иномирной принцессе. Король Люциус почему-то решил, что девушка не из наших пяти королевств будет устойчивей к местным зловредным флюидам… Принцу о том не сказали: знали, он сразу же воспротивится. Не захочет лишить еще одну девушку разума… в самом прямом, неромантическом смысле. Он очень мучился от всего этого, понимаешь? Раз за разом следить, как красивая, умная девушка угасает… Он не мог это видеть. Хотел прекратить попытки женить себя, только было нельзя. В тридцать любой правитель Аспарии законом обязан быть при жене и стать соправителем государства. Женитьба — обязательное условие…

— То есть у принца критический возраст? Он долго тянул…

— Просто хотел найти ту единственную… — Брегер кашлянул в кулак. — Все надеялся…

— Это он зря, — в сердцах сказала Полина. — Принцам… как и принцессам законом предписан брак без любви. — И вздохнула.

Месси решил, что стоит вмешаться и произнес:

— Если это проделки Исидоры, было б неплохо, выяснить где она и что… с принцем. К тому же в замке есть кто-то, симпатизирующий анархии… Тот, кто, быть может, и заплатил ведьме за это, — он указал на тюбик помады. — Такой был вряд ли один, а значит, колдунья давно помогала заговорщикам в замке…

Брегер прошелся по комнате и вдруг скривился от боли. Кажется, снова требовалось лекарство… Но он от этого отмахнулся. Были дела поважнее его самочувствия…

— Завтра в столицу прибудет Мракас со своей свитой и завтра же станет понятно, что ждет наши пять королевств: война или мир. — Мужчина кивнул своим мыслям. — Мракас сразу проявит себя — юлить он не станет. И нам нужен принц… При любом из раскладов. Мне следовало бы давно отправиться за ним следом, просто… — он мимоходом глянул на девушку, — мне приказали беречь нашу последнюю «карту».

— И береги, — согласился с ним Месси. — Принцесса наш, пусть и призрачный, все-таки шанс. Ты головой за нее отвечаешь!

— Я знаю.

И доктор засуетился у стола с колбами и ретортами, словно что-то искал. Так и было: вложил девушке в руку зеленую склянку («Позаботьтесь о Брегере, рану нужно снова намазать»), сам же вынул пинцетом жука из колбы попроще («Отправлю жука-передатчика, вдруг принц отзовется»).

Брегер взял девушку за руку.

— Нам лучше вернуться. Я не в том состоянии, чтобы рыскать по замку…

— Боишься, на нас нападут? — спросила Полина.

И мужчина не стал скрывать правду:

— Это последняя ночь, когда можно избавиться от тебя. Если кто-то хочет войны, ты должна…

— … Умереть.

— Или сойти с ума.

У девушки сжалось сердце, стало размером с колибри и трепыхалось на самом пределе.

— Пойдем скорее. — Она стиснула его пальцы. — Ты пугаешь меня.

Они шли полутемными коридорами, чуть подсвеченными арабесками на стенах, и молчали. Прислушивались к каждому шороху, к каждому звуку… Не хотели отпускать руки, казалось, это делало их уязвимыми, разделяло, только было нельзя… демонстрировать чувства друг к другу…

Было опасно.

— Запри эту дверь, умоляю, — взмолилась Полина, когда они вошли в ее спальню. — У меня мурашки по коже. Брегер, мне страшно!

— Не бойся. — Он взял кочергу и вдел ее в ручки двери. Ответил на безмолвный вопрос: — В королевских покоях не ставят замков. Разве ты не заметила? — И коснулся ее холодной щеки.

Полина заметила… знала… просто забыла… от страха…

Умирать не хотелось.

Совсем…

Она прильнула к теплой ладони и замерла на мгновенье. Прикрыла глаза…

— Я никого сюда не пущу. Обещаю! — Брегер вытащил меч и сел на стул у стены.

Положил его на колени…

Полина, пытаясь взять себя в руки, залезла с ногами на покрывало и подтянула колени к груди.

Неужели все сказки такие? Заканчиваются, едва лишь начавшись… И кажутся вовсе не сказкой, а драмой. С дурным… Нехорошим концом.

Мысли лезли, как одна, мрачные и гнетущие…

А тут еще Брегер скривился, и девушка вспомнила о наставлении доктора Месси.

— Мне нужно позаботиться о тебе, так доктор сказал, — сказала она и похлопала по покрывалу.

Мужчина покорности не проявил:

— Не стоит, мне уже лучше.

— Но доктор сказал… — Девушка улыбнулась. — Я ведь все равно не отстану. К тому же мне нужен здоровый защитник. — И снова похлопала по покрывалу. — Ну, иди же сюда… Боишься?

Брегер боялся.

… Всего, что может случиться, и даже себя.

Но все-таки встал и присел на самом краю. Полина обняла его со спины… Крепко-крепко. Даже дыхание перехватило…

— Снимай рубашку. Я сделаю все сама!

И он решил отшутиться, просто, чтобы развеять повисшее напряжение.

— Похоже, у тебя входит в привычку, заниматься мужским гардеробом! — Наэлектризованный воздух колол при каждом сделанном вдохе…

— В данном случае я не против. Очень даже наоборот…

Полина сама расстегнула колет и рубашку, распахнула ее и поглядела на рану. Брегер даже не шелохнулся, он и дышал-то едва ли раз через три… Что-то дикое и подспудное, подавляемое день ото дня, билось под кожей как пульс. Он даже чувствовал это: мускусный аромат женской кожи, смешанный то ли с желанием, то ли со страхом…

Нет, первого все-таки больше.

И он невольно сглотнул.

— Рана хорошо затянулась, — сказала Полина и провела по зарубцованной плоти кончиком пальца. — Ты сказал правду…

Брегер и отозвался:

— На моей родине говорят, «заживает как на оборотне».

— А у нас говорят, — Полина наклонилась над раной и коснулась кожи губами, — если болит — поцелуй. Боль сразу уймется!

Аромат мускуса стал совсем нестерпимым, разлился по комнате, удушающий, плотный, и Брегер совсем забыл, как дышать. В глазах как-то враз потемнело…

Он мотнул головой.

— Перестань.

Но девушка обмакнула палец в пахучую мазь и пожала плечами:

— Доктор мне прописал заботу о вас, мастер Брегер. — Она принялась втирать мазь в чуть воспаленную кожу, а сама глядела мужчине в глаза. И продолжила: — Кто его знает, что завтра случится! Может быть, это моя последняя ночь перед казнью… — И попросила: — Не отказывай мне.

— Ты не знаешь.

— И ты.

Пальцы ее стали настойчивей и прошлись до самой груди, пробежались по ней, заставляя покрыться мурашками удовольствия, снова вернулись назад.

— Ты невеста нашего принца.

— Но люблю я тебя. И хочу тебя одного!

Пальцы снова скользнули по коже, очерчивая мышцы упругого живота, лаская нежную кожу ключицы. Брегер перехватил ее руку, стиснул, едва дыша от желания…

— Боги, что ты творишь? Я не могу.

— Можешь…

— Это неправильно.

И Полина чуть наклонилась вперед, прошептала в самые губы:

— У меня есть право на последнее из желаний… А я желаю тебя! — Брегер задыхался от жара и запаха ее кожи. Казалось, волосы на загривке стояли торчком, как в грозу… Перед глазами поплыло, он плохо соображал. — Мы даже раны не потревожим, — звучал тихий голос сквозь пелену пред глазами. — Я сделаю все сама… Ты главное… не кусайся! — И кажется, она улыбнулась.

Он больше не мог себя контролировать… что-то прорвалось, рвануло разжатой пружиной и потянулось к терпкому аромату.

Он втянул его полной грудью и… опрокинулся с девушкой на матрац. Подмял ее под себя и, кажется, принялся целовать… а может, сдирать зубами одежду. Он плохо помнил, что было в тот первый раз, только желание обладать, острое, словно игла, воткнутая в кожу, и столь же мучительное. Кажется, он даже рычал…

Не от боли.

Он действовал интуитивно… Древний танец из самых простых и понятных движений превратился для Брегера в ритуал, очищающий душу и сердце.

Он проклинал себя, когда это закончилось…

Он проклинал свою животную сущность, прорвавшуюся наружу.

И даже смотреть на нее не хотел…

— Это было чудесно, — услышал он словно во сне. И рука легла ему на живот…

Брегер ждал чего-то другого и сразу напрягся…

— Извини, — произнес через силу.

Полина прижалась к нему и улыбнулась

— А ни за что, — сказала она. — Это было самое лучшее, что случалось со мной за долгие годы…

Брегер сглотнул: издевается или…

Осмелился посмотреть прямо в глаза.

— Теперь не страшно и умереть, — улыбалась Полина. — Но лучше бы повторить… Мне кажется, ты был чуточку не в себе… что и понятно: долгое воздержание и…

Он сграбастал ее и прижал к себе со всей силы, зарылся лицом в светлые волосы, выдохнул полной грудью.

Она его не боялась…

Совсем. Ни на йоту!

Первая, что не бежала, уступив его страсти…

И Брегер окончательно понял, что это начало конца.

40 глава. О драконьей благодарности и разных открытиях…

— Свободен! — Дракон с радостным криком носился по пещере, как мальчик, отсидевший две пары кряду скучнейшего из уроков. — Свободен! Юх-ху.

Пуны по-прежнему превращали его в мехового дракошу, пушистого медвежонка, но он этого словно не ощущал. Свыкся с мохнатыми приживалами и не чувствовал веса пары сотен маленьких тел…

— Может, я их того… — предложила Виктория и пальчиками пошевелила. Искры брызнули во все стороны…

— Нет, — дракон сразу остановился, головой покачал, — не надо «того». Жалко их!

Вика и констатировала:

— Стокгольмский синдром. Самый что ни на есть!

— Что за зверь такой этот «синдром»? Не знаю такого! — чешуйчатый явно обиделся. — Что-то ведьмовское?

— Все равно не поймешь.

Вике представился вдруг огромный плюшевый медвежонок с грелкой внутри… Чем не замена большому дракону? Она и домыслить деталей еще не успела, как тот, словно по волшебству… по настоящему волшебству, вот она глупая, оказался в пещере, и пуны, скосив на пушистого зверя черными глазками, через минуту бежали к новому другу.

Когда последний из маленьких прилипал шлепнулся на пол, дракон шумно выдохнул и развел в стороны лапы.

— Какой же я легкий, как перышко, и вовсе как будто не старый. А все мне казалось, что ноги не ходят и лапы совсем ослабели…

Демиан хмыкнул:

— Ослабнут тут, коли сотня маленьких тварей словно гири висят на тебе. Нас с Викой, даже калабриуса, они едва не убили…

Все трое поглядели на пунов, блаженно прильнувших к шерсти большого медведя и слабо попискивающих.

— Это значит, что им хорошо, — в умилении молвил дракон. — Неплохо придумала, странная ведьма.

— Почему ты так меня называешь? — спросила Виктория, и дракон растянул пасть в улыбке.

— Сама сказала, ты прошла сквозь портал, ищешь дочь, то есть ты не из нашего мира. Магией от рождения вряд ли владела… Еще и в принца влюбилась, — он покосился на парня, — который и сам влюблен по уши. Да-с, проблемка, однако!

И Вика взмолилась:

— Видишь, какой ты умный, дракоша, все-то ты знаешь, все понимаешь… Расскажи, где дочку мою отыскать! Век буду тебе благодарна.

Дракон казался задумчивым и несколько даже смущенным. Он поскреб чешую на затылке…

— Тут ээээ… может, выйдем из этой пещеры? Солнце хотелось б увидеть. И небо! И бабочек над цветами.

Вика и Демиан были вовсе не против покинуть пещеру и молча потянулись ко входу. Калабриус следовал позади, и дракоша, опустив огромную лапу, погладил зверюгу по голове — тот заурчал от явного удовольствия.

Кто бы подумал!

Яркое солнце ударило им в глаза и ослепило на время, едва проморгавшись, они поглядели на спасенного спутника и заметили, как он утирает слезу.

— Платочка, ребят, не найдется? Соринка в глаз, что ли, попала, — произнес он смутившись.

— Вот, держи… для соринки. — Демиан поделился с драконом платком с вензелями.

Теперь, в ярком свете погожего дня, стало видно, какой необычный окрас у дракона: зеленый с красивым серебряным напылением. Переливами… Он буквально искрился на солнце, как изумруд алмазной огранки. Даже глазам делалось больно…

— Какой ты красивый! — в восхищении выдохнула Виктория. — Можно потрогать твою чешую?

Дракон покраснел то ли от удовольствия, то ли все же смутившись, и красные отсветы пробежались по чешуе цветомузыкой.

— Потрогай. Мне, что ли, жалко? — А после решил сразу признаться: — Я вот что сказать хотел… Ой, щекотно! — Вика как раз коснулась блестящей чешуйки. — … Без оникса я вам мало чем помогу. Он ведь не только помогает драконам огонь изрыгать, еще и силы драконьи подпитывает. В том числе предсказательные… А я сотню лет оникс в глаза даже не видел…

— Ты об этом? — спросил Демиан, вынимая из кармана пригоршню черных камней. — Так получилось, что Тариус припрятал немного в свою седельную сумку, то бишь, в карман, когда с гномьих копей бежал и отстреливался камнями. Я потом нашел их в нашем домике на столе…

— Быть не может! — Виктория буквально повисла у Демиана на шее. — Значит, все неспроста…

— Неспроста.

Они хотели поцеловаться, но неловко отпрянули друг от друга, засмущавшись под чуть насмешливым взглядом дракона.

— Мог бы и отвернуться… дракон, — попенял ящеру Демиан.

А тот отозвался:

— Изенгард, между прочим. У меня имя имеется!

— Изенгард? — Демиан вскинул бровь. — Очень претенциозно.

И дракон погладил шип на загривке, переливаясь красными всполохами на солнце.

— Мама звала меня Изей. Давно это было… — Стал он печальным.

Но Демиан протянул ему камни:

— Так что, есть будешь, Изя?

Дракон скосил на собеседника глазом, вроде как недовольный таким обращением, но камушек взял: самый большой, что был на ладони. Положил его в рот и зажмурился от удовольствия…

— Я и забыл, какие ониксы вкусные.

Через минуту с камнями было покончено, с одним за другим, и Изенгард стал будто больше и ярче. А еще нахмурил кустистые брови и на Демиана посмотрел…

— Ой-ёй, пора бы тебе домой возвращаться, — сказал он ему на полном серьезе. — Аспария в огромной опасности. Король Мракас прибывает сегодня в столицу, чтобы встретиться с дочерью и тобой. Ой, — он снова ойкнул и, прикрыв пасть лапой, зыркнул на девушку, — а принцесса-то не настоящая! Подставная. Иномирянка с белыми волосами…

— Моя Полли? — воскликнула Вика. — Моя Полли — принцесса?

Дракон мотнул головой.

— Откуда в замке принцесса? — удивился в свою очередь Демиан. — Все принцессы… закончились.

Оба вопроса, произнесенные чуть ли не в унисон, заставили обоих влюбленных поглядеть друг на друга.

— Король Люциу, твой отец, — указал дракоша на принца, — заплатил ведьме Скрытого леса, тебе, я так понимаю, — указал он на Вику, — чтобы та открыла портал в другой мир и привела во дворец девушку-иномирянку. Он полагал, что такая окажется не подвластна «принцессиной хвори»… Жуть какая! — дракон даже сглотнул. — … И сыграет роль дочери Мракаса, предотвратив тем самым войну, которую тот непременно бы начал, узнай, что случилось с его единственной дочерью.

— Невероятно.

И снова Демиан с Викой сказали то в унисон, глядя друг другу в глаза.

— Полина — твоя невеста, — ахнула Вика.

— Значит, это отец виноват в том, что случилось с тобой, — прошептал молодой человек. — Я не знал всего этого. Я бы не допустил… Ты здесь из-за нас. Эта связь…

Здесь дракон фыркнул.

— Нет никакой связи. Теперь уже нет… Магической, в любом случае. Я только об этом… Так-то и дураку ясно, что вы сохнете друг по другу. Просто светитесь все… — Виктория поглядела на свои руки. — . во всех самых разных, немыслимых смыслах, — закончил говорить Изенгард

И Вика спросила:

— Нет связи? Ты в этом уверен?

— Я съел ее фамильяра, — добавил молодой человек. Как бы для большей ясности общей картины…

Однако, дракон улыбнулся им, словно детям:

— Да нет ничего, можете мне поверить. Если и было когда-то, ушло после первого поцелуя у источника Белой ведьмы. Вы там здорово потрудились! — подмигнул он обоим.

— Положили всех варгов, еще и барьер сумели восстановить. Да вы просто герои! Рад, что встретился с вами.

Он легонько похлопал их по плечам, сразу обоих, пораженных, все еще не пришедших в себя, и вздохнул полной грудью.

— Эх, жизнь хороша и жить хорошо, только бы Мракас, хитрый слизняк, планов своих коварных не сумел осуществить. Придется подсобить малость! Так, ради уплаты долга. Бонусом к освобождению… — Он потянулся. — Да вы не кисните, в миг до Аспарии доберемся. Ты с дочкой увидишься… — поглядел на Викторию. — Ты… с невестой своей нареченной, — скривил он драконий нос в сторону парня. — Ситуация странная, признаю, но вы как-нибудь справитесь, разве нет? Любовь все-таки…

Демиан выглядел мрачным, таким, что даже дракон как-то враз усомнился в доброй концовке.

— … Или за сотню лет что-то переменилось? И любовь больше не в счет? — спросил как бы сам себя.

Ему никто не ответил, только калабриус, приняв прежнюю форму, вспрыгнул ему на колени и начал ластиться.

— Ах ты, зверюга ужасная, варгов в трепет приводишь, а ластишься как пун. — Изя потрепал животное за ушами. — Ребят, — обратился он к Демиану и Вике, — может, уже отомрете и полетим? Время не ждет. Мне как бы помочь девочке хочется…

— Какой еще девочке? — спросила Виктория на автомате. Все еще мысленно свыкалась с мыслью о том, что дочь ее, Полли, стала не просто принцессой, принцессой Аспарии — нареченной ЕЁ любимого принца.

Демиан тоже думал о том же, а еще о визите Мракаса и своих обязательствах перед народом…

— Так дочке твоей, — отозвался дракон. — Ее в этот самый момент убить как бы пытаются…

— Что?!

Яркие вспышки, вырвавшись из кончиков Викиных пальцев, градом отрикошетили от окружающих скал.

Дракон отпрянул:

— Ты это, поосторожней! Я только жить начал.

— Прости. — Она стиснула пальцы, и свечение начало угасать. — Ты сказал правду, Полину кто-то хочет убить?

— О да, есть в замке нехорошие личности…

— Нехорошие?! — Вика почти поперхнулась. — Помоги мне попасть в королевский дворец, и ты узнаешь, какой нехорошей может быть ведьма Скрытого леса, вставшая на тропу войны!

Дракон ощерил морду в улыбке.

— Вот это по-нашему. — Он поднялся на лапы и расправил огромные крылья. — Держитесь крепче, ребята, сейчас будет ветрено и чуть-чуть высоко, — он скрестил пальцы у себя за спиной. — Ну, залезайте уже. Изя доставит вас с ветерком!

41 глава. О выборе, который даже не выбор, и о счастливых случайностях…

Они едва задремали, когда звук звякнувшего железа заставил Полину открыть глаза и прислушаться к темноте.

Тихо… только…

Неужели опять?

Одеяло ползло вниз по ногам, и Полина вцепилась в него мертвой хваткой.

— Что происходит?

Брегер тоже проснулся и сел на постели. Его рука потянулась к кинжалу…

— Мое одеяло снова сбегает, — совсем тихо прошептала Полина. — Как в тот, первый раз…

— И разжала удерживающие его пальцы.

Через секунду одеяло шлепнулось на пол.

Мужчина одним плавным движением поднялся на ноги, подкрался к двери, прислушался… Втянул запах, разлитый по комнате. Больше не мускусный, терпкий, как молодое вино, — другой, с легкой горчинкой, свойственной…

— Бытовая магия. Самая простенькая! Одевайся, — велел он Полине, и та послушалась беспрекословно.

Надела платье, и Брегер помог его застегнуть, сунула ноги в туфли, но передумала. Босиком бежать легче…

А ей отчего-то казалось: придется бежать. Спасать свою жизнь! Чувство опасности накатило девятым валом.

— Тише! — Брегер подкрался к смежной двери, ведущей в другие покои. Но отступил… — Они повсюду.

— Кто?

— Я не знаю, но вряд ли доброжелатели.

И в подтверждение его слов снова раздался звук звякнувшего железа: кто-то дергал ручку двери с другой стороны, и стучала железная кочерга.

Брегер взялся за меч и завел Полина за спину.

— Как только выпадет шанс, сразу беги, — велел он, лишь на секунду глянув на девушку и сосредоточившись на упорном скольжении кочерги из ручек двери.

Кто-то старательно колдовал сразу у обоих дверей…

Кто-то намеревался прорваться в спальню, чего бы это ни стоило…

Полина вцепилась Брегеру в руку, замерла, превратившись в сосредоточение взгляда… и страха. Ее буквально подташнивало от ужаса безысходности…

Наконец, кочерга упала на пол с противным металлическим звоном, разорвала мертвую тишину ожидания с интенсивностью взрыва в тысячу мегатонн, и дверь распахнулась…

Обе двери распахнулись одновременно.

И в тот же момент тонкий, едва блеснувший стержень иглы вонзился Брегеру в шею. Никак такого не ожидавший, он просто замер на долю секунды, а после рванул ее из себя, но было поздно: яд или что бы там ни было впрыснулось в кровь.

В глазах потемнело, тело ослабло, и он, схватившись за спинку кровати, тяжело осел на пол.

— Беги… — прошептал последним усилием, и Полина, разрываясь между необходимостью убежать и желанием оставаться с ним рядом, поглядела на дверь.

Черный мужской силуэт вкрадчиво произнес:

— Бежать некуда, принцесса. Просто смиритесь с происходящим!

Смириться? Ну уж нет.

Она посмотрела на Брегера и разозлилась: они не смели его убивать. Они не смели лишать ее самого главного!

— Да пошли вы…

Она бросилась на балкон и, перемахнув через перила, оказалась на другой стороне. Балюстрада тянулась вдоль всего фасада дворца, и Полина решила, что так просто не сдастся. Кто-то да впустит ее, услышит, поможет…

Длинное платье мешало бежать. Волосы лезли в лицо… А от страха сбивалось дыхание. Она подергала дверь следующих покоев — темно и пусто.

Бросилась дальше…

И так балкон за балконом. Одно и то же из раза в раз… Замок как будто бы вымер.

А балюстрада вот-вот закончится…

Слава богу! Последняя дверь оказалась незапертой. Легкая занавеска трепетала от ветерка… И Полина бросилась внутрь с криком о помощи:

— Помогите, меня убивают!

Преследователи были уже за спиной, она слышала звон шпор на их сапогах, они не отставали от нее ни на шаг.

И буквально окаменела при виде трех улыбающихся лиц, глядящих из темноты, казалось бы, спасительной комнаты.

— Вам никто не поможет, принцесса! — произнес один из троих. — Просто некому.

Полина опять отступила к балконной двери, но проем заслонили две темных мужских фигуры.

В ловушке.

Она оказалась в ловушке!

— Не бойтесь, мы ведь не звери какие-нибудь, — произнес еще один голос. — Давайте просто поговорим.

— О чем?

За спиной щелкнули пальцами, и свечи в комнате вспыхнули по волшебству. Осветили вполне приятные лица, некоторые из них девушка видела за столом в королевской столовой.

Предатели!

— Вот об этом.

Мужчина в зеленом колете взял со стола длинный кинжал со знакомой ей ручкой и… тюбик губной помады. Тоже до боли знакомой… Ярко-алой. Как кровь…

Возможно, ей пустят такую через минуту.

— Против вас мы конкретно ничего не имеем, принцесса, вы хорошая девушка. Симпатичная! — Говоривший подошел совсем близко и приподнял ее подбородок концом все того же кинжала. — Поверьте, нам жаль лишать мир подобной красотки, пусть она и не брезгует всякими тварями. Что даже не люди… — Сердце Полины дернулось, как и лицо.

Мужчина это заметил. — О да, ваши стоны слышал весь замок! — подтвердил он с высокомерным презрением. — Вы кричали, как течная сука, что не делает чести девице вашего толка. Правда… — он ощерил зубы в улыбке, — вы принцесса лишь на словах. Иномирянка! Приблудная выскочка… и подстилка для тварей, подобных Брегеру. А потому… выбирайте… — он отвел кончик кинжала. — Кинжал или яд? Яд предпочтительнее, принцесса, — посоветовал он по-отечески наставительно, — в Старом саду найдется местечко для вас, уж поверьте. Ну а кинжал… Выберете его, и Брегер тоже получит пару ударов. Оставим вас рядышком на постели, пусть король полюбуется на принцесску, выбранную в жены любимому сыну… На шлюху, что отдалась презренному монстру!

— Монстр — это вы, — процедила Полина сквозь зубы. — Каждый из вас. Твари, что, пользуясь темнотой, загоняют несчастных женщин в ловушки. Предоставляют лишь мнимую тень возможного выбора… Ненавижу вас!

В глазах ее собеседника тлело яркое пламя — не просто отблеск свечей — безумная искра веры в себя и свое убеждение. Полина поежилась, пусть и храбрилась для вида.

— Выбирай! — приказал он металлическим тоном.

— Яд. Я выбираю… проклятие! — отозвалась она.

— Вот и прекрасно. Правильный выбор!

Полину подхватили под руки, и этот в зеленом колете, приблизившись, с силой провел по ее губам красной помадой. Раз, другой, третий…

И улыбнулся.

— Теперь ты похожа на ту, кем и являешься. Шлюху! — произнес, скривившись от омерзения. — Уверен, это животное Брегер будет с радостью навещать тебя в Старом саду. Отсутствие разума вашим случкам не помешает…

Полина плюнула ему прямо в лицо. Смачно… От всей души, в которой ненависть пузырилась вулканической магмой.

Угодила на золотую цепочку, свисавшую из кармашка, и получила затрещину, набатом зазвучавшую в голове. Мужчины, между тем, суетились, выхватывая платки и предлагая их своему предводителю… О Полине на мгновение словно забыли, и она этим воспользовалась: бросилась к двери, распахнула ее и побежала по коридору, с трудом разбирая дорогу.

Кажется, это был Аметист… да, точно он… если бы только добежать до башни доктора Месси… если бы… Что происходит? Почему она здесь, а не дома готовится к парам? Доктор Месси… ей нужен Месси… Кто это?

— Вот и конец твоей сказке, принцесса Брунгильда! — закричали ажурные арабески на обеих стенах. — Вот и конец чудесам. Ха-ха-ха!

Замолчите!

— Никто никогда не узнает, кем ты была и как оказалась в Саду. Будут ходить разные сплетни: мол, там живет призрак… неприкаянный дух… Безумица с поседевшими от несчастной любви волосами! Возлюбленная ищейки. Та, что принца на оборотня променяла…

— Молчите, молчите! — Полина ударила по стенам костяшками пальцев. Заскребла по узорам ногтями… — Я люблю Брегера. Сердцу нельзя приказать!

— … Но теперь ни принц, и даже ни Брегер без жалости на тебя и не взглянут. Начнется война! И все потому, что ты сердцу своему уступила. А надо слушаться разума… Всегда разума, глупая ты принцесса!

— Вы не знаете…

— Знаем, знаем, еще как знаем, Полина.

Голоса раздавались со всех сторон разом, сам замок, казалось, нашептывал ей, издевался над ней, насмехался… Полина зажала уши руками и побежала по коридору прочь от мучивших ее голосов. Но те все равно преследовали ее, рвали душу своими словами…

Она с разбегу налетела на какую-то дверь, ударилась лбом, но боли даже не ощутила: сердце буквально рвалось на части (что уж там лоб) — она не хотела лишаться разума и становиться одной из безумных принцесс.

Она не хотела все позабыть…

Особенно Брегера.

— Кто здесь?

Дверь неожиданно распахнулась, и незнакомая женщина подхватила Полину под руку. Голоса за спиной стали тише, топот ног тоже замер… Только теперь она поняла, что ее продолжали преследовать все это время.

— Помогите! — прошептала она, проваливаясь в темную бездну. — Доктор Месси… Проклятие… Брегер…

Тьма над ней схлопнулась вместе с прикрытой за женщиной дверью.

— Бина, я как будто бы слышал голос…

— Да, мастер Месси, тут какая-то женщина…

— Это ж принцесса! — Доктор Месси подхватил девушку под свободную руку, и они со служанкой доволокли ее до оттоманки. — Что ж это такое? — Он принялся стирать с ее губ помаду. — Как так вышло? Где Брегер? Великая Традесканция, случилось что-то плохое!

Рассвет как раз окрасил верхушки деревьев Старого сада… Занимался новый, значительный для Аспарии день.

— Боги, что же нам делать?! — Доктор Месси вышагивал по лужайке, погруженный в тяжелые мысли. Принцесса не приходила в себя, Брегер, возможно, что… мертв, а Мракас вот-вот прибудет в столицу на обручение мнимой дочери с принцем. Который тоже так и не найден!

И вдруг повеяло ветерком… Всколыхнулись кусты гелиотропов, зашуршала листва Старого сада.

Что-то зеленое, переливаясь серебряным блеском, приближалось к поляне, размахивая огромными крыльями.

Птица?

Огромный кайпурский орел или…

Доктор Месси протер очки полой рубашки и, водрузив их снова на нос, едва не упал, сбитый с ног мощным порывом взметнувшегося воздуха.

— Доктор Месси! — услышал он голос пропавшего принца. — Не пугайтесь, это всего лишь я.

— Ваше высочество! — Эскулап с ужасом рассмотрел силуэт огромного зверя с серебряной чешуей. — Это… дракон?

Изенгард опустил на землю Викторию и ощерил морду в улыбке:

— Изенгард Бартоломеус Третий к вашим услугам, — произнес он с галантным поклоном.

42 глава. О снятом проклятии и мольбах, о том, как переплетаются судьбы…

— Где моя дочь? — было первым, о чем спросила Виктория, спрыгнув на землю.

После полета под облаками немного плыло перед глазами… И потряхивало.

Высоты Вика боялась…

— Ваша дочь?

Доктор Месси тряхнул головой. Незнакомка кого-то ему напоминала… Он точно знал эти волосы… и глаза. Ярко-зеленые! Сейчас встревоженные и как будто сердитые.

Но откуда?

— Принцесса Полина. Где принцесса Полина? — повторила Виктория.

— Доктор Месси, я полагаю, вы в полной растерянности и мало что понимаете, — произнес Демиан, обращаясь к старому эскулапу, — только эта милая девушка… мать подставной принцессы Брунгильды, — указал он на Вику, — той самой, которую, как мне стало недавно известно, отец провел сквозь портал взамен настоящей принцессы.

Доктор воскликнул:

— Великая Традесканция, так вам известно об этом! Слава богам. — И глянул на девушку:

— Я не знал, что колдунья совершила двойной переход. Я думал, прошла только одна…

— Долго рассказывать, Месси, — оборвал его Демиан. — Где принцесса? Мы знаем, что она нуждается в помощи. Кто-то желает ей смерти…

Старый доктор поглядел на обоих — Вику и Демиана — с извиняющейся полуулыбкой.

— Кто-то действительно желал девочке зла, и, боюсь, им удалось его причинить, — признался он совершенно убитым, полным жалости голосом.

Вика выдохнула и словно разом лишилась всех сил — рука принца подхватила ее, притянула к себе. Месси заметил их сплетенные пальцы…

— Что с ней случилось? — спросил молодой человек.

— Проклятье… или «принцессина хворь», как вам больше угодно, мой принц, настигло ее этой ночью.

И сказав это, он повел их ко входу, туда, где лежала Полина: с расплывшимся по лицу синяком и шишкой на лбу, выглядела она по-настоящему жутко. Виктория упала перед ней на колени и разрыдалась…

Теперь, при виде собственной дочери, все стало как будто более настоящим, менее сказочным, и Виктория стала прежней собой.

Матерью — не влюбленной девчонкой с магическим даром.

— Почему ты сказал про проклятье? — спросил Демиан Месси.

Смотреть, как убивается Вика у него не было сил.

— Брегер с принцессой отыскали тюбик губной помады, — ответил старик, — тот самый, который, как мы полагаем, был подарен принцессам кем-то находящимся в замке. Кем-то, вступившим в сговор с ведьмой Скрытого леса и получившим заклятье забвения, заключенном в этом предмете…

— Исидора причастна к «принцессиной хвори»?!

— Именно так, ваше высочество. Вам удалось свидеться с ней? — спросил Месси у принца.

Демиан не ответил, только поглядел на Викторию и, вдруг обняв ее сзади за плечи, прошептал на самое ухо:

— Ты можешь помочь ей. И не только ей — всем принцессам под этим заклятьем!

Вика утерла нос — доктор Месси совсем растерялся, когда услышал следующий диалог:

Но как?

— Любое проклятье снимается тем же, кто его наложил. Так написано во всех книгах… Доктор Месси, подтвердите, прав ли я? — Тот молча кивнул, пусть и не понимал, к чему клонит принц. — Вот видишь, доктор Месси — эксперт в этом деле… И, если заклятье — работа Ведьмы Скрытого леса… — он со значением Виктории улыбнулся, — значит, и снять его эта ведьма способна.

— Но принц, — не выдержал эскулап, — при чем здесь… — Он поглядел на заплаканную девицу.

И Демиан потянул Вику за руку. Поднялся с ней во весь рост и с достоинством провозгласил:

— Дорогой Месси, позволь познакомить тебя с ведьмой Скрытого леса, так называемой, Исидорой. Спасительницей нашего королевства!

— Ведьма Скрытого леса?! — выдохнул Месси. — Но… как…

— Я расскажу тебе после, а сейчас собери всех принцесс в этом зале. Скорее! Время не ждет.

Месси, абсолютно растерянный, пошел делать распоряжение насчет остальных принцесс, а Виктория сразу спросила:

— Ты уверен, что это поможет? Я не знаю, как обезвредить заклятье…

— Зато Исидоре о том прекрасно известно. Просто доверься голосу в голове!

— Я постараюсь.

Через какое-то время принцессы собрались в зале: сновали каждая по своей траектории, то разговаривая сами с собой, то кружась, словно бабочки, то и вовсе размахивая руками, готовые взмыть к потолку. Зрелище было весьма угнетающим, Демиан видел его множество раз и все-таки отвернулся. Просто не мог на это смотреть…

— Все это из-за меня, — прошептал совсем тихо.

Но Месси услышал и покачал головой:

— Все это чьи-то коварные козни, ваше величество. Вы к этому отношения не имеете!

Демиан благодарно ему улыбнулся, но не весело, простое «спасибо» без слов.

Виктория между тем взяла дочку за руку и прикрыла глаза, пытаясь заглянуть внутрь себя, воззвать к голосу в голове…

И он зазвучал тихим напевом.

Все громче и громче, пока губы не повторили каждое слово. Букву за буквой…

Трижды от первого до последнего слова.

И стоило отзвучать последнему звуку, как по комнате отзвуком далеко колокольчика пробежалась волна горячего воздуха, пахнула жаром в лицо и ударила по вискам.

Девушки замерли на мгновенье, застыли посреди шага, словно окаменели, а после схватились за головы…

Колокольчик звенел не переставая!

И вдруг смолк…

— Что со мной?

Голос дочери в наступившей вдруг тишине показался Виктории оглушительным и… прекрасным.

— Доченька!

Вика схватила Полину в охапку и прижала к себе, та возмутилась.

— Кто ты такая? Где Брегер? — И словно только что осознав: — Почему «доченька»?

Она коснулась разбитой губы, шишки на лбу, скривилась от боли. И вдруг встретилась взглядом с принцем… Резко выпрямилась, опустив ноги на пол.

— Ты принц, я видела твой портрет в галерее. Ты вернулся… — И затравленно огляделась. — Меня хотели убить… — Припомнила она вдруг. — Не убить… просто избавиться… — Она протерла тыльной стороной руки губы. — Помада…

— Я ее стёр, — произнес Месси, не в силах сдержать счастливой улыбки. — К тому же… заклятье снято… Хвала небесам! — И он замер, приложив руку к груди.

Со всех сторон раздавились вопросы: «Что со мной было?», «Где это я?», «Что за странное место?» Принцессы сбились в кружок, глядели друг другу в глаза с недоумением и испугом.

Месси принялся успокаивать их, объяснять положение дел.

Полина же поглядела на странную девушку — ее взгляд казался знакомым.

— Полина, я — твоя мама, — сказала вдруг незнакомка. — Я прошла за тобой сквозь портал и… стала такой… Объяснить это сложно, но…

— Мама?

— Да, милая. Мы сидели в кафе, ты жаловалась на Глеба, сказала, что вы расстаетесь… Потом ты забыла на стуле свой шарф, и я пошла за тобой…

— Мама!

Полина ахнула и вцепилась девушке в плечи, слезы побежали из глаз, когда она прижалась к ее теплой щеке и поняла, что уже не одна.

Не одна против целого мира…

Но как…

И Виктория принялась говорить, торопливо нанизывать факты один на другой, объяснять свое появление. Демиан слушал, стоя чуть в стороне… Вика не говорила о нем. Лишь в общем контексте… Ни слова о чувствах. И он чувствовал горечь… на самом кончике языка. Словно яд проникал ему в душу…

Все не могло этим закончиться.

Он этого не допустит!

— То есть ты ведьма Скрытого леса? — удивилась Полина. — Самая настоящая ведьма с магией и всем прочим? В это сложно поверить.

— А ты принцесса. Будущая королева Аспарии! — отозвалась Виктория.

Полина в тот же момент спала с лица и поглядела на принца с опаской, как бы приглядываясь к неизвестному зверю.

— Я не хочу быть принцессой и замуж за принца не хочу тоже, — сказала она. — Я была только заменой, и теперь, когда заклятие снято, есть та, что принцесса по праву рождения. Именно ей предстоит стать вашей невестой! — поглядела она Демиану в глаза.

Тот молчал, словно обдумывал что-то. А вот девушка с белыми волосами, та, в которую был влюблен юный садовник, вдруг вмешалась в их разговор:

— Пожалуйста, не принуждайте меня к этому браку! — взмолилась она. — Пожалуйста, Демиан, умоляю вас! — Она подошла и взяла принца за руку. — Я никогда не хотела становиться принцессой… Никогда, понимаете? Вся эта жизнь на показ не для меня. Я не привычна к такому! Я росла в одиночестве маленького монастыря, растила цветы, читала книги… и мечтала прожить так до конца своих дней. А потом человеку, которого и отцом назвать сложно, пришло в голову разыграть меня, как монету: вырвать из привычной среды, отправить сюда и выдать замуж за незнакомого человека. Демиан, — у Брунгильды побежали по щекам слезы, — умоляю вас, отпустите меня! Я не люблю вас. Вы тоже… меня не любите…

— Но ваш отец этого не допустит, — вмешался Месси, посчитав молчание принца уступкой мольбам принцессы Брунгильды. — Если принц откажется взять вас в жены, он посчитает то оскорбительным, и вполне возможно, начнется война.

Девушка перевела взгляд на Полину.

— Но у Аспарии есть принцесса, — сказала она. — Она носит то же имя, что я. Она может… сыграть мою роль… Отец вряд ли способен нас различить: мы никогда не встречались.

Полина головой замотала. Если бы только стать снова собой, ни принцессой, ни кем-то другим, они с Брегером могли бы быть вместе…

Она выдохнула:

— Я не могу… я…

— Умоляю. — Брунгильда перевела полные слез глаза на нее. — Я… я люблю человека, с которым нам никогда не быть вместе. Никогда, пока я принцесса! Если вы знаете, что значит любить, вы не станете принуждать меня к этому браку…

Полина прекрасно знала, что значит любить, и согласись она только играть роль принцессы и дальше, ее сердце будет разбито, подобно сердцу этой несчастной.

В саду послышался шорох — кто-то подслушивал, стоя за дверью — и Демиан с решительным видом распахнул ее, ухватив незнакомца за ухо.

— Рон! — вскричала Брунгильда. — Это ты…

Демиан разжал пальцы и с интересом поглядел на обоих. Алевшая алым цветом принцесса глядела на парня, тот — на нее.

— Ты вернулась, — произнес он дрогнувшим голосом. — Я не смел и надеяться. — Они бросились друг другу в объятья, и Полина прикрыла глаза.

Ей придется смириться с ролью принцессы…

Она сильная.

Выдержит…

А Брунгильда другая.

Она посмотрела на принца… и вдруг увидела его пальцы, сжимавшие руку девушки с рыжими волосами.

43 глава. О драконьих особенностях и королевском разбитом сердце…

— Никому не придется выходить замуж против собственной воли! — заявил принц категорическим тоном. Хотел добавить, что и жениться, соответственно, тоже, но промолчал. — Я этого не хочу.

— Но, мой принц, — сразу же испугался маленький эскулап, — а как же Аспария? Вы должны быть женаты уже через месяц, в свой следующий день рождения. А иначе последствия не замедлят случиться… К тому же, отец принцессы Брунгильды вскоре будет в столице. И мы много раз говорили, что ваш отказ жениться на его дочери…

— Месси, я все понимаю и верю, что Мракас тоже поймет. Как и отец… — Сказав это, Демиан сделал шаг к двери. Остановился, глядя только на Вику: — Я намерен поговорить с королем и хочу, чтобы ты была рядом.

— Но…

Пожалуйста.

— Хорошо.

Вика обратилась к Полине:

— Пойдем, больше я тебя не оставлю.

Но девушка вдруг воспротивилась:

— Я должна отыскать Брегера, — сказала она. — Они чем-то его усыпили. Надеюсь, что усыпили… — добавила она совсем тихо, — и мне нужно помочь ему. Я…

Полине бы не хотелось открывать своих чувств, но те прорывались помимо воли, она едва справлялась с собой. Вот и мама что-то заметила…

— Брегер… это тот оборо… — начала было, но не договорила она, глянув на Демиана. — Тот молодой человек, что…

— … Заботился обо мне, — подсказала Полина. — Защищал меня ценой своей жизни. И это не в первый раз!

Демиан свел брови на переносице.

— Тебя пытались убить. Кто это был? Ты видела этих людей?

— Они не прятались, ваше высочество: должно быть, были уверены в своей безнаказанности. Впрочем, я узнала лишь некоторых… Но одеты они были придворными. Ими, полагаю я, и являются…

— То есть они могут быть все еще во дворце, — констатировал молодой человек, — а значит, ходить одной по дворцу небезопасно.

— Я могу пойти с ней.

Голос, отозвавшийся от окна, удивил каждого из присутствующих. Они обернулись и увидели молодого мужчину, облокотившегося на подоконник со стороны улицы… Он загадочно улыбался и будто чего-то ждал.

Какой-то особой реакции?

Демиан осведомился:

— Кто вы такой? — Даже руку на меч положил.

После рассказа Полины он не доверял никому в замке, и этот холеный субъект в богатой одежде мог быть одним из убийц.

Незнакомец легко перемахнул через раму прямиком в комнату, казалось, даже ботинком ее не задел, и представился:

— Как я уже и сказал, Изенгард Бартоломеус Третий к вашим услугам! Не думал, что у вас такая короткая память.

— Изя?! — ахнула Вика. — Это действительно ты?

— А кто же еще? — Дракон в человеческом облике галантнейшим образом приложился в ручке Полины. — Рад познакомиться с вами, принцесса. И с вами… — чуть кивнул он настоящей Брунгильде, — и вообще с каждой из вас, — улыбнулся Изенгард сбившимся в кучку принцессам.

Девушки покраснели все, как одна. Заулыбались, что стало приятной заменой испугу и панике на их лицах…

— Как же так, — не могла прийти в себя Вика, — ты ведь дракон, а теперь…

— … А теперь выгляжу человеком, — улыбнулся ей Изенгард. И попенял: — Ты совсем несведуща в законах этого мира. Это нужно как-то исправить! Хотя, — поглядел он на Демиана, — судя по реакции твоего принца, он и сам удивлен не меньше тебя. — И заключил: — Неужели драконы стали так редки, что все напрочь забыли о наших особенностях?

— В общем-то, — подтвердил Демиан, — вас не видели многие годы. Ты, возможно, последний!

Изенгард недоверчиво усмехнулся:

— Ну нет, в Бесконечных горах живут сотни драконов. Заносчивые засранцы, конечно, но дело свое они знают и… Почему вы так на меня смотрите? — удивился он направленным на себя взглядам. Жалостливым, если он верно их понимал…

И Демиан пояснил:

— Мне жаль тебя огорчать, но драконов в пяти королевствах почти не осталось. Мракас уничтожил многих из вас… Я слышал, он хотел перенять вашу магию, научиться ей, если это возможно, но драконы ему отказали. Предвидели зло, что он хочет творить с ее помощью… И Мракас отказа им не простил. Ты, как я и сказал, возможно последний из всех!

— То есть крестные феи больше не являются к детям?

— Больше нет. Магии почти не осталось…

Виктория с дочерью переглянулись: диалог казался им непонятным.

— При чем здесь драконы и крестные феи? — спросила Виктория.

Все-таки стоило просвещаться о реалиях этого мира, как Изя ей и советовал.

И теперь он как будто смутился… Сквозь печаль на его красивом лице с голубыми глазами проглянула улыбка.

— Ты такая невежа, — не преминул он уколоть ее снова. — Я ведь дракон, а драконы — дарители магии. Мы наделяем ей новорожденных от колыбели…

— … В образе феи-крестной, — вскинул Демиан бровь, не удержавшись от дружеского подкола.

И Изенгард с горячностью защитился:

— Ну и что, дети боятся огромных драконов, зато улыбаются маленьким феям.

Вике казалось, что парни разыгрывают ее, наверное, сейчас улыбнутся и выкрикнут: «Шутка», но, кажется, ни один из них не шутил.

— Драконы — феи-крестные этого мира?! — удивилась она. — И магия исчезает лишь потому, что исчезли драконы?

Демиан подтвердил эту мысль кивком головы. И пока Вика пыталась все это осмыслить, Полина сказала:

— Мне надо идти. Я должна помочь Брегеру!

— И я с вами, принцесса, — откликнулся Изенгард, предлагая ей локоть. И в сторону ее матери: — Я позабочусь о девочке. Делайте свое дело!

Принца не пришлось просить дважды: он знал, что должен был сделать — поговорить с королем.

И уже ровно через минуту они с Викторией направлялись к королевским апартаментам. Демиан глядел строго перед собой, готовился к встрече с родителем, у Вики же шея вертелась, как флюгер, во всех направлениях. Как же, целый дворец, да еще красивый какой! Королевский волшебный дворец. Вон как стены подсвечены мудреными арабесками… Словно руны какие-то. Не отвести глаз!

Чем ярче зеленели узоры на стенах, тем громче слышались шепотки за спиной: «Принц вернулся!», «Его высочество снова в замке», «Мы спасены. Слава богам!» Придворные в скособоченных париках, никак надетых в спешке со сна, выскакивали в коридор и приветствовали Демиана улыбками и кивками… Он молча дергал подбородком в ответ, ни на шаг не сбиваясь с намеченного пути. И вот дверь перед ним распахнулась, и старичок в широком халате раскрыл ему свои отеческие объятия…

— Мальчик мой, наконец, ты вернулся! Я так волновался, — произнес он и притянул парня к себе.

Демиан, на голову выше отца, неловко согнулся, словно прижатое к земле деревце, и вновь разогнулся, стоило тому его отпустить. Радости встречи на лице его не было: слишком был занят другими, более важными мыслями.

— Ваше величество, — заявил он с места в карьер, — я знаю о ваших проделках с поддельной принцессой Брунгильдой и заявляю на полном серьёзе: этому браку не быть.

Я этого не хочу!

Улыбка завяла на королевском лице в то же мгновение, и отец, ухватив отпрыска за рукав, буквально втащил его в свою опочивальню.

Виктория вошла следом.

Дверь захлопнулась у них за спинами.

— Что значит, «Я этого не хочу»? — возмутился король. — Ты в своем уме, глупый мальчишка? Мракас вот-вот будет в столице, а ты заявляешь, что не хочешь жениться… Это просто смертоубийство, ты сам понимаешь, что говоришь?

Демиан ничуть не смутился, разве что внутренне, внешне казался совершенно спокойным. Еще и ладонь Викину стиснул, крепко-крепко… Словно нарочно, чтобы король это заметил.

Или просто черпал в рукопожатии силу! Она не противилась.

Демиан произнес:

— Я понимаю, что хочу быть счастливым, отец.

— Отдельно от собственного народа? — с нотками осуждения в голосе осведомился король. Он видел теперь их соединенные руки, и взгляд, направленный на Викторию, был очень недобр.

— Я уверен, Мракас поймет…

— Что он должен понять?! — взвился король, воздев руки к небу и совершив круг по комнате так, что полы его халата развевались за ним, словно крылья. — Скажи, Демиан, что? Что принц сбежал из дворца, пропадал один тролль знает где, а, вернувшись, приволок за собой… — он снова одарил Вику неприязненным взглядом, — соплячку, ради которой готов пожертвовать не только своим статусом законного принца, но и всем королевством?

«Соплячка».

Вике польстили эти слова, Демиан же ринулся ее защищать…

— Не надо оскорблять Вику, отец. Ты ничего не знаешь о ней!

Король плечами пожал:

— Я вижу, что ей удалось вскружить твою голову, и этого мне довольно. Да и что в ней такого, сам посмотри: принцесса взамен прежней Брунгильды намного красивей.

— В этом я с вами согласна, — улыбнулась Виктория, ничуть этим выпадом не оскорбленная. — Полина всегда была маминой радостью.

Король Люциус прищурил глаза, словно сканировал новую информацию о захватчице.

— Кто ты такая? — впервые обратился он к ней. — Откуда взялась? — И совсем подозрительно: — Приворотное зелье или… любовные чары?

Вика ему улыбнулась.

— Вообще-то он съел моего фамильяра. С этого все началось!

— Фамильяра?

Король явно заинтересовался, однако Вика посмотрела на Демиана:

— Меня вообще не должно здесь быть, — сказала она, — все только ради Полины, ты понимаешь? Позволь мне уйти и делай, что должен.

— Я должен жениться на твоей дочери…

— Полина — хорошая девушка.

— Но не любит меня… Я же хочу быть с тобой! И этот съеденный фамильяр не имеет к этому отношения. Я просто… люблю тебя, Вика. — Он схватил ее за руку и подался к отцу:

— Я люблю Исидору, отец. Я хочу взять в жены ее! У меня есть месяц для этого…

— Ты с ума сошел, мальчик мой. — Король выглядел совершенно шокированным, багрово-алым, под цвет собственного халата. — У нас нет ни дня: Мракас в пути. Ты не ведаешь, что говоришь! К тому же… кто это… такая? Исидора… Так ты назвал ее?

И принц соизволил представить возлюбленную отцу:

— С радостью представляю тебе Исидору, ведьму Скрытого леса.

— Ведьму Скрытого леса?! — У короля округлились глаза, он отпрянул, едва руками не заслонился. — Но… как… Это истинный приворот! Ты не в себе, милый мальчик. Она заколдовала тебя! Приворожила. — И вскричал в сторону Вики: — Что тебе надо? Денег? Богатства? Мы заплатили тебе немалые деньги за открытый портал, и ты обещала молчать. — И снова к сыну: — Во имя тролля, мой мальчик, она воспользовалась тобой! Решила нажиться на нашей беде. Приворожила, как пить дать…

Демиан не сдержался — таким Вика его еще не видала — и ударил по секретеру стиснутым кулаком.

Они с королем разом вздрогнули, как по команде, и воззрились на парня не без робости.

— Никакой магии против меня не использовали, отец. И если на то пошло, это вы виноваты во всем…

— Я, великая Традесканция?!

— Вы. Ваш портал привел к нам не только принцессу Полину, но и Викторию, ее мать. По чистой случайности они с Исидорой обменялись телами… А я как раз был в Скрытом лесу, хотел выяснить про «принцессину хворь»… Так мы и встретились.

— Великая Традесканция! — повторил король, схватившись за сердце.

А его сын продолжал:

— Вы можете спорить со мной, пытаться отговорить, только я верю, что даже Мракасу не чуждо все человеческое. Он тоже любил… он должен понять. Я намерен все ему объяснить и прийти к соглашению!

— Демиан, — король Люциус продолжал держаться за сердце, — Демиан, обещай, что хотя бы встретишь его и прилюдно покажешься с нашей принцессой в столице. Умоляю тебя, не руби с плеча! Присмотрись. Хорошенько подумай.

— Я давно все обдумал, благо времени было немало.

— И все-таки. — Король посмотрел на Викторию то ли с опаской, то ли с мольбой о поддержке. — Не руби с плеча! Встреть его вместе с принцессой, а после…

Вика коснулась плеча возлюбленного.

— Твой отец прав: отправляйся на встречу с Мракасом и оцени обстановку. Ты не простишь себе, если последуешь сердцу вопреки долгу. — И прошептала ему на самое ухо:

— Даже если я тоже люблю тебя, глупый мальчишка, это не значит, что…

Он не дал Вике договорить — просто поцеловал. В губы.

И король отвернулся…

44 глава. О подземельях и узниках…

Полина едва могла удержаться от бега: все ее существо болело за Брегера.

Жив ли он?

Не довели ли убийцы до конца свое черное дело, не сумев удостовериться в том, что справились с ней?

Хотелось верить, что были слишком уверены в действии ведьминого проклятия… Все-таки то их ни разу не подводило.

И она торопилась…

Так что маленький доктор едва поспевал за ее стремительным шагом, и лишь Изенгард казался ничуть не запыхавшимся.

Полина вдруг не сдержалась:

— Вы действительно настоящий дракон? — спросила с нотками явного недоверия в голосе. И мужчина чуть улыбнулся.

— Дракон. Жаль, не могу продемонстрировать крылья… — Он глянул по сторонам. — Здесь слишком много всяких безделиц, способных переломаться, да и места не очень-то много.

— Продемонстрируете потом, — благосклонно согласилась Полина. И спросила уже о другом: — Вы хорошо знаете эту рыжую девушку?

— Вашу мать?

Полина немного смутилась: никак не могла свыкнуться с этой мыслью.

— Да, с ней. Они с принцем… кажутся очень…

— … Влюбленными? — подсказал Изенгард.

— Полагаю, что так…

Изя был не дурак, прожил долгие годы подле людей и потому понимал кое-что в человеческой психологии.

— Вас беспокоит, что ваша мать влюблена в вашего принца? — осведомился он вкрадчиво, пытаясь вынудить ее сделать признание.

Каково оно, он и так уже знал: сердце принцессы было занято неким Брегером…

— Нет, конечно, придумали тоже, — возмутилась Полина. — Просто… она впервые выглядит по-другому…

— И это по вполне понятной причине.

— Нет, вы не понимаете: дело не в ее новом теле, а именно в поведении. В блеске в глазах! Я думала, после папы никогда опять его не увижу. Ан-нет, она молода, влюблена и… Я желала бы ей настоящего счастья! — заключила она.

— А себе?

— Себе тоже, — согласилась Полина. — И наше общее счастье зависит от одной-единственной вещи: придется ли мне выйти замуж за принца. Разбить сердце матери и свое…

— Не забывайте, есть другая принцесса.

— Брунгильда и Рон любят друг друга. Я не могу отказать им…

— … И отказываете себе.

Полина ничего не ответила, только ускорила шаг и вскоре стояла посреди своей спальни. Разобранная кровать…

Распахнутое окно…

И ни следа Брегера.

— Где же он?!

Она осмотрела комнату и балкон, даже под кровать заглянула. Может быть, он обратился и убежал…

Может быть…

— Вы ищете мастера Брегера? — прозвучал тоненький голосок от порога.

Они оглянулись — там стояла девчушка в платье служанки и комкала оборки белого фартука.

— Ты что-то знаешь? — кинулась к ней Полина.

— Его увели эти люди…

— Которые?

— В черной одежде. Они говорили что-то о подземелье… О том, что мастер Брегер нарушил королевский приказ и потому арестован.

Полину словно кипятком обдало: они могут сделать с ним все что угодно. Пытать, убить…

— Нужно срочно найти его! Доктор Месси, вы знаете, как попасть в подземелье?

Он даже ответить еще не успел, как послышался голос мистрис Велиус:

— Что у вас происходит, принцесса? — И в сторону Изенгарда: — Кто вы такой?

Придворная дама смерила каждого подозрительным взглядом, самый пристальный достался Полине.

— Мой помощник, — первым нашелся маленький эскулап. — Принцессе стало нехорошо, и нас позвала служанка.

Та все еще комкала ткань белого фартучка и казалась донельзя перепуганной.

— Надеюсь, вам уже лучше? — спросила фрейлина. — Сегодня важный для каждого из нас день! К тому же… вернулся принц, и король жаждет вас познакомить.

Полина бросила на доктора Месси и Изенгарда затравленный взгляд: ей бы Брегера отыскать, а не «знакомиться» с принцем.

Как быть?

— Идите, принцесса, — сказал ей дракон. — Мы с доктором Месси… сделаем все, что сумеем. Ваше «лекарство» будет у нас точно в срок! Обещаю.

Полина все еще сомневалась, когда мистрис Велиус подхватила ее под руку и потащила по коридору.

— Хватит вести себя словно капризный ребенок, — сказала она. — Королевство нуждается в вас.

Девушка оглянулась: всем существом рвалась в другом направлении.

Но сдалась…

В конце концов, нужно узнать, как прошел разговор принца с отцом. Вдруг — она не смела и верить — удастся уладить все как-то иначе, нежели свадьбой.

Доктор Месси и Изенгард проводили Полину глазами, а после направились в подземелье.

— Невероятно, — сказал маленький доктор, — я столько времени занимался исследованием проблемы… безумием, настигавшим принцесс, — пояснил он спутнику, — и ничем не смог им помочь, пока принц не привел эту… ведьму. А ведь он больше всех сокрушался из-за «принцессиной хвори», говорил, что он, верно, проклят, что нельзя подвергать девушек риску лишиться разума из-за старого, давно изжившего себя правила.

— Это какого? — спросил Изенгард.

— Такого, что принц до вступления на престол обязан жениться. А стать соправителем он должен без малого через месяц… Сроки, как видите, поджимают.

Дракон загадочно улыбнулся, казалось, ему пришла в голову славная мысль.

Он осведомился:

— А что, если принц женится на колдунье? Они влюблены не на шутку.

— Такому никогда не бывать, — замотал головой доктор Месси. — Принц и колдунья… Правила такого не допускают. Ни в коем случае!

— Глупые правила, — прокомментировал Изя. — Принцу без Вики не жить, заявляю на полном серьезе.

И доктор позволил себе снисходительную улыбку:

— От любви редко кто умирает… разве что просто по дурости, уж простите за прямоту.

Дракон не стал спорить, тем более, они начали спуск в подземелье: чадящие факелы разгоняли унылый призрачный полумрак, затаившийся по углам, и стлали его под ноги плотным, скрывающим путь покрывалом.

Стоило отвести глаз, как полетишь вниз с переломанной шеей…

— Не люблю это место, — проворчал себе под нос маленький доктор.

— Я и сам с некоторых пор ненавижу пещеры, — поддержал его спутник. И сразу спросил:

— А как мы найдем этого Брегера? Да и стража нас, думаю, не пропустит…

— Об этом я позабочусь. Просто подыгрывайте!

Они как раз одолели полутемную лестницу и, оказавшись внизу, увидели стражников, режущихся в дурака. Те на секунду опешили при их появлении, но, бросив карты, схватились за алебарды.

— Доктор Месси, что вы здесь делаете? — спросил тот, что был посмелее.

И оба покосились на Изенгарда…

— Как это что? — Доктор Месси всем своим видом изобразил возмущение. — Пришел осмотреть недавно доставленного пленника. Мне сказали, он совсем плох, и потребовали помочь ему.

— Вы о мастере Брегере? Он, действительно, плох. Беснуется, сир, грозится, не оставить здесь камня на камне. Стучит по решетке и стонет… Одним словом, животное! — усмехнулся он, явно довольный своим каламбуром.

— Проводите нас к его камере, — потребовал Месси.

Второй из охранников указал на дракона:

— А этот кто будет? Не знаем такого.

— Помощник мой, первый день в подмастерьях.

— Изенгард Бартоломеус, господа. — Изя изобразил витиеватый поклон, вроде как шляпой мазнул прямо по полу.

Довольные стражники растянули рты в широких улыбках, и повели их к камере Брегера. Заслышав шаги, тот начал дергать решетку и кричать, требуя короля.

— Та же песня, что от начала, — покачал головой стражник, — думает, королю не известно, что он в подземелье. Считает, он здесь по ошибке! Ага, как сотни других до него. Слышали — знаем!

Доктор Месси спросил:

— В чем его обвиняют?

— Я почем знаю, сказали, за оскорбление короля.

— Кто сказал?

— Так важные господа из Изумруда, — ответил стражник, плечами пожав. — Я только одного из них знаю: мастера Фана.

— Советника короля?!

— Разве не он вас направил? — чуть нахмурился стражник.

— Он… конечно, же он, — Месси поспешил взять себя в руки. — Просто… я как-то не думал, что он сам… приведет пленника в подземелье.

Они как раз подошли к камере Брегера, и пленник, выхваченный отсветом факела из темноты, блеснул своими фосфоресцирующими глазами.

Воскликнул:

— Месси, слава богам, это вы! Я боялся, что никто меня не найдет. Что с принцессой? — осведомился с явной тревогой. — Они что-то задумали… Я не сумел ей помочь.

— Успокойтесь, — доктор указал глазами на стражника, — вам не о чем волноваться. Мне приказали о вас позаботиться, и я это сделаю. Оставьте нас с пленником наедине, — обратился он уже к стражнику. — Я дам ему нужные травы и, может быть, пущу кровь. Видно, что он не в себе! Ему пойдет это на пользу.

Стражник скривился и, впустив посетителей в камеру, снова запер ее на замок. Едва он ушел, нет-нет да оглядываясь в их направлении, как Месси схватил друга за руку.

— Принцесса вне опасности, Брегер, вам не о чем волноваться. И принц тоже вернулся! А с ним — ведьма Скрытого леса. Вы не поверите, но проклятие снято! Принцессы снова здоровы.

— Здоровы? — Казалось, Брегер с трудом мог понять, о чем ему говорят. — Проклятие снято… Но как? Демиан договорился с колдуньей?

— Лучше, — опередил доктора Изенгард, — он заставил ее влюбиться в себя.

Брегер встряхнул головой.

— Влюбил в себя ведьму?! — И вопросил, совсем сбитый с толку: — Кто вы такой? Что за нелепости говорите…

— Это все правда. Принц влюблен в Исидору… — подтвердил его слова Месси.

И дракон снова вмешался:

— … Правда, она не совсем Исидора. — Он протянул Брегеру руку: — Изенгард Бартоломеус Третий к вашим услугам. Дракон. А вы…

— … Оборотень.

— … Вообще-то я хотел сказать: «Возлюбленный принцессы Полины», но, если вам ТАК нравится больше.

И Брегер сощурил глаза:

— Дракон? Ты не похож на дракона.

— А ты на оборотня, приятель., - парировал Изенгард. И добавил: — Мне жаль разочаровывать тебя, друг, но настоящая принцесса Брунгильда наотрез отказалась быть будущей аспарийской принцессой.

— Отказалась? Разве, это возможно? Если проклятие снято, то она просто обязана…

Месси плечами пожал.

— Она любит садовника и мечтает прожить с ним всю жизнь. Мы решили сохранить ее исцеление в тайне, и позволить тем самым Полине сыграть свою роль… Правда, — Месси снова замялся, — принц и сам не горит явным желанием взять ее в жены, он надеется, что отец уступит ему и позволит договориться с Мракасом полюбовно.

— Отказавшись взять в жены Полину? Это смешно. Мракас никогда не пойдет на такое!

— Брегер метнулся по камере, словно загнанный зверь. — Мы должны что-то сделать. Хотя бы разоблачить этих предателей! Фана и остальных… Ты знал, — поглядел он на Месси, внезапно остановившись, — что Фан, первый королевский советник, участвовал в заговоре против принца и короля? Он в числе прочих жаждал лишить Аспарию законной принцессы. Это они купили заклятие у колдуньи Скрытого леса…

— Наконец-то вы все понимаете, Брегер! — произнес тихий голос из темного коридора.

45 глава. О том, как все тайное становится явным… и о полёте на настоящем драконе!

Мистрис Велиус выплыла из темноты, словно призрак с бледным лицом.

— Наконец-то, вы все понимаете! — повторила с явно слышимым удовольствием. — Много же вам понадобилось времени для разгадки! Я притомилась ждать.

— Вы?

Брегер взялся за прутья и так поглядел на старуху, словно впервые увидел.

Впервые по-новому…

— Я. Вы, похоже, удивлены!

— Но почему?

Мистрис Велиус театрально закатила глаза. Ее тощая шея, казалось, едва держала огромный парик, и Брегеру захотелось сдавить ее пальцами.

— Да потому, глупый вы пёс, что Аспарии нужен новый правитель! — сказала она. — Новая кровь. Нужен хаос, на руинах которого вырастет новое государство. Более сильное и могучее! И без решительных мер этого не добиться…

— А под «решительными мерами» вы подразумеваете войну с Мракасом? — спросил Брегер не без язвительности. — Это безумие! Вы не можете быть настолько глупы, чтобы не понимать этого.

— Из нас двоих глуп только ты, — в тон ему отозвалась придворная дама. — Аспария загнивает… причем с головы, и перемены пойдут ей только на пользу. — Она вдруг сорвала парик с головы и бросила его под ноги. — Погляди, — ткнула пальцем в него, — легковесные головы украсили тяжелыми париками и полагают, что это достаточная замена. Только этого мало! — Она махнула рукой, и вперед выступили гвардейцы. Шестеро. — Вяжите их и ведите на Выступ! — приказала старуха.

Камеру отперли, и как бы Брегер не рвался из удерживающих его рук, освободиться не получалось. Двое гвардейцев на каждого пленника… Мистрис Велиус все просчитала.

Их повели темными коридорами…

— Это вы наводили проклятье забвения на принцесс? — продолжал допытываться Брегер дорогой, и женщина охотно ему отвечала.

Бравировала ответами…

— Я, Исидора или ее фамильяр, как вам будет угодно, — говорила она. — После каждого раза фамильяр Исидоры доставлял нам новый тюбик помады — не правда ли, замечательная придумка? — и мы каждый раз ей платили. До денег она была ненасытна и помогала нам с радостью! Ей в ее Скрытом лесу было плевать на внешние королевства. Она ни разу и не спросила, зачем мы изводим принцесс…

— И зачем вы делали это?

— Затем, что в конечном итоге осталась бы только одна…

— … Брунлильда.

— Именно так. А когда б не стало и этой принцессы…

— … Мракас бы начал войну.

— Умный мальчик! — похвалила Брегера женщина.

Доктор Месси, все это время молчавший, придушенно охнул, и мистрис Велиус одарила его презрительным взглядом.

— Вы полагались на нюх этого пса и искали лечебное средство в науке, — сказала она, — а он просто не чувствовал магию, ведь колдунья ведает толк в своем деле. Заклятье было надежно прикрыто защитным мороком! Твой нос, милый Брегер, — вернулась она к первому собеседнику, — подвел тебя в этот раз…

Он и спросил:

— А как же Полина, на ней ваша формула не сработала?

— Что ж, и на старуху бывает проруха, — осклабилась женщина без парика. — После того как разум оставил принцессу Брунгильду, последнюю из принцесс, король словно и сам помешался: то кричал, что он не допустит начала войны, то трясся от страха, боясь встречи с Мракасом, то и вовсе подумывал убежать. А после решил обратиться к ведьме Скрытого леса и заплатить ей за портал в другой мир… Он считал, что девушка не из нашего мира будет устойчивей к, так называемой, принцессиной хвори. И Исидора, не будучи слишком совестливой особой, помогла ему осуществить этот план, правда, пропала… С того самого раза нам ни разу не удалось с ней связаться.

— … И потому вы остались без очередного тюбика заклятой помады, — предположил Брегер.

— Все верно.

— И решили действовать самостоятельно. Тот случай с уползающим одеялом, это ведь вы все подстроили, не так ли?

Мистрис Велиус не стала отнекиваться.

Кивнула:

— Я. Моей магии хватает на простенькие «игрушки», а памятуя о семи безумных принцессах, людям хватило б и малости, чтобы поверить в очередное безумство… Принцесса к тому же, словно нарочно, только подыгрывала: якшалась с оборотнем как с другом и даже как будто влюбилась в него, портила платья и кидалась на людей с кочергой.

— Она нашла тюбик помады настоящей принцессы Брунгильды, — просветил ее Брегер.

И фрейлина ахнула:

— Так вот оно что. Пусть и выдохшееся, проклятие все-таки действовала нам на руку. Какое удивительное совпадение! — И не менее радостно: — Вот мы и пришли.

Они, действительно, вышли прямиком к Выступу, круглому зеву в каменной кладке, за которым разверзался обрыв.

Ущелье как будто и вовсе без дна…

Место казни и ненасытная бездна, не вернувшая до сих пор ни единого тела.

Трое пленников молча переглянулись…

Ярко светило летнее солнце. Новый день разгорался над королевством… и будущей их могилой. Спасения не было…

— Можно мне первым? — вызвался вдруг Изенгард. — Не хочу падать последним!

Мистрис Велиус на него посмотрела, чуть вскинула брови, с нежностью улыбнулась.

— Нельзя не исполнить последнее желание приговоренного к смерти, — сказала она. И не сдержалась от любопытства: — Кто ты такой, несчастный?

Изенгард тоже ей улыбнулся, вроде как засмущался.

— Помощник доктора. Только сегодня заступил на новую должность!

Она вздохнула с не менее наигранной жалостью.

— Заступил… и так неудачно. Бедняжечка!

Под легкий взмах ее старческой ручки Изю подвели к самому краю и отступили, дав испытать всю глубину ужаса перед бездной, готовой поглотить его.

Ветер почти сбивал с ног…

Одежда и волосы бились как паруса.

— Пора.

Легкий толчок между лопаток опрокинул дракона прямиком в бездну. Он раскинул в стороны руки и устремился к земле… Руки — не крылья, держать в воздухе не способны, однако обратиться в падении всегда по-особенному приятно. Вот ты камнем летишь к самой земле, а в следующий миг взмываешь в самое небо. И сердце трепещет от сладостного восторга! Он так давно не испытывал этого чувства, что почти позабыл, как это бывает.

И закричал…

Взревел так, что бездна, сомкнувшаяся стенами, откликнулась разными голосами.

Заголосила, как бы посмеиваясь над той, что вместо смерти подарила настоящее наслаждение.

Изенгард видел, как падали Месси и Брегер, он подхватил их в полете и ринулся к небесам. Взмах, еще взмах — и он почти различил лицо мистрис Велиус, перекошенное испугом, и увидел, как убегали гвардейцы.

Он не стал отказывать себе в удовольствии и, вдохнув полной грудью, пахнул по черному камню огненным шквалом.

Теперь мистрис Велиус испугалась по-настоящему.

Как и люди, сидящие у него на спине…

Изенгард же описал два плавных круга над северной башней дворца и приземлился на крышу.

— Мы утерли нос старой ведьме! — радостно провозгласил он, вскидывая когтистую лапу.

— Нет, ну правда, — отозвался он на далеко не восторженные взгляды Месси и Брегера, — мы показали ей кузькину мать. Чего вы мрачные-то?

— Мы, в отличие от тебя, думали, что умрем, — просветил его Брегер.

— В самом деле? Я ведь дракон. Высота — это последнее, что нас пугает! Вам стоило об этом подумать.

Доктор Месси упал на прогретую солнышком черепицу и утер лицо шейным платком. Опрокинутое, какого-то серого цвета, оно казалось донельзя неживым…

— Как ты? — спросил его Брегер. — Всё хорошо?

— Не знаю… — старик затряс головой, — может быть, я уже умер… а думаю, что живой.

— Поверь, я чувствую то же, — Брегер смерил дракона убийственным взглядом. И попенял ему: — Мог бы как-то предупредить.

— Как? «Не бойтесь, я умею летать», чтобы нас пронзили парочкой пик? Право слово, друзья, — Изенгард взмахнул длинным хвостом, — каждый ребенок знает о том, что драконы умеют летать.

Брегер покачал головой, признавая бессмысленность дальнейшего спора: они просто не понимали друг друга.

— Ты первый дракон в моей жизни, — признался Брегер и подхватил доктора Месси под руку. — Пойдемте, нам нужно найти короля и рассказать ему про предательство в его близких кругах. А еще…

— … Повидаться с принцессой Полиной, — подсказал неунывающий Изя.

— А еще, — повторил Брегер, ничуть не смутившись, — узнать, каким образом спасти королевство от хаоса. План заговорщиков может с легкостью осуществиться… Нам нельзя этого допустить!

Изенгард стал серьезней и вскоре в привычном человеческом облике догнал Месси и Брегера на винтовой лестнице Аметистового крыла. В коридорах дворца было пусто…

— Куда все пропали? — с беспокойством произнес Брегер. — Дворец словно вымер.

Они с легкостью добрались до королевских покоев и только здесь заметили оживление среди слуг.

— Где король?

Важный мужчина, слуга в расшитой ливрее, изобразил удивление:

— Отбыл в город на встречу с королем Мракасом, мастер Брегер, — ответствовал он.

— Принц? Принцесса Брунгильда?

— Отбыли вместе с ним, ясное дело.

— А юная гостья, — с осторожностью спросил Изя, — та, что прибыла с принцем, где она? Лакей сжал тонкие губы.

— Мне не велено говорить, мастер Брегер, — отвечал он не Изе, а его спутнику, — только юную мисс увезли из замка не более получаса назад.

Изенгард даже на месте подпрыгнул.

— Как увезли? Куда? Почему? Ей нельзя уезжать.

Лакей сжал губы сильнее. Так что они и вовсе превратились в тонкую линию…

— Король приказал увезти девушку из дворца, — ответствовал он. — Принцу не велено было о том говорить. Большего я не знаю!

Изенгард проявлял все признаки явного беспокойства. Он буквально кинулся к Брегеру со словами:

— Мы должны найти Вику и вернуть ее во дворец. От этого, если верить видениям, зависит жизнь нашего принца!

46 глава. О том, как заключают в темницу и освобождают из оной…

Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы уговорить принца проявить, так называемое, благоразумие: отправиться с королевским картежом навстречу Мракасу, встретить его с долженствующими королевскому статусу почестями и только после того… если принц сочтет это разумным… заводить разговор на брачные темы.

Если опять же Мракас не распознает в мнимой принцессе не свою дочь.

Если…

Если…

Если…

Их было через чур много, но так получилось… И будь Виктория предоставлена только себе — ушла бы из замка в ту же минуту, и Демиан был бы избавлен от выбора. Просто женился бы на принцессе… Исполнил свой долг. Спас королевство. Но по какой-то нелепой случайности этой принцессой оказалась ее, Викина, дочь… Полина, влюбленная явно не в принца и стать королевой совсем нежелавшая.

Виктория вспомнила удивление короля, когда Полина с порога же заявила:

— Я больше не хочу быть принцессой Брунгильдой, мы с принцем солидарны в этом вопросе.

Она была какой-то взъерошенной, беспокойной — нашла ли Брегера, Вика не знала, а спрашивать было не время — и прямо глядела на короля.

Что же с ней сталось в этом дворце?

Казалось, она повзрослела, обрела невидимый внутренний стержень… Они как будто бы поменялись с дочкой местами.

— Мы просто встретим его… поговорим уже во дворце, — сказал Демиан вместо отца, обмахивающегося газетой. — Во время праздничного застолья сделать это будет лучше всего… — И он взял Полину за руку. Нехорошо ревновать к собственной дочери, но у Вики дернулось сердце. — Всего лишь недолгое представление…

— А после?

А после ты будешь свободна.

Полина головой покачала: даже если бы Мракас прислушался к доводам принца и отказался от притязаний единственной дочери на аспарийский престол, ей, как принцессе Брунгильде, пришлось бы… Что? Вернуться в обитель Четырех ветров? Стать женой кого-то другого, предложенного отцом?

Она не хотела ни первого, ни второго, ни третьего….

Она хотела быть подле Брегера и больше никак. Но пока промолчала… Мракас может просто ее не признать и тогда…

… Случиться может всё что угодно.

Пока же…

— Хорошо, давайте разыграем этот спектакль, — сказала она.

Король расплылся в улыбке, Демиан тоже ей улыбнулся, а Виктория снова подумала, что ее дочь изменилась. Та девочка из кафе с жалобами на своего парня канула в небытие… Платье вон в беспорядке, волосы не причесаны, а она абсолютно спокойно беседует с принцем.

Ее принцем…

Боже мой, как она до этого дожилась?

Вика помассировала виски, а потом махнула Полине, которую увели одеваться для выезда.

— Я распорядился насчет комнаты для тебя, — удержал ее Демиан, — просто позволь себе отдохнуть. Прими ванну, поешь… Тебе принесут подходящее платье, и ты спустишься в зал, едва мы вернемся.

— А если с вами что-то случится…

— Не в городе. Вряд ли Мракас пойдет на такое!

— И все же…

— Не волнуйся о нас. Позволь мне позаботиться о тебе!

Демиан нежно поцеловал ее в губы, каждый раз она принимала это как дар.

И уступала…

— Возвращайтесь скорее.

— Не успеешь даже соскучиться.

В этом она уверена не была… Уже сейчас, только при мысли о том, что она его отпускает, ныло под ложечкой. Если уж смерть, то хотя бы вдвоем…

Она затрясла головой.

Что за странные мысли лезут ей в голову?

Никто не умрет.

Она этого не допустит…

В новой комнате было светло и уютно, исходила паром готовая ванна, и Вика решила, что просто в порядок себя приведет, а потом все же направится за картежом. Не оставит Полину и Демиана одних… Без ее Исидориных сил.

Разделась, залезла в ванну и как-то вдруг разморилась… Словно силы все разом закончились. Что это с ней?

А вода все клубилась паром, не остывала, и Вика отчего-то насторожилась…

Может, дверь просто скрипнула…

Может, еще что другое, только она с трудом подняла себя на ноги и буквально вывалилась на коврик у ванны. Стянула со стула халат, кое-как в него запахнулась… и вовремя: сквозь клубы пара проступили чужие лица.

Мужские.

С прикрытыми платками носами.

— Готова! — произнесла одна из размытых фигур. — Хватай ее за ноги.

Что?

Вика попыталась подняться (когда она успела упасть?) — не выходило.

Сосредоточиться тоже не получалось… Какой уж там голос услышать!

— Еще чуть-чуть трепыхается, — произнес кто-то другой.

— Так брызни ей прямо в лицо. Король сказал, она очень опасна! Велел быть осторожными.

Викторию подхватили подмышки.

— Кто она, знаешь? — спросил тот, что был с головы.

— Вроде, колдунья. Всамделишная!

— Дела… Я думал, таких больше и не осталось.

— И не останется, — хмыкнул другой. — Стены Старого замка надежно защищает от колдовства!

Тут уж Вику окончательно повело, и она впала в беспамятство.

Очнулась посреди маленькой комнатки с забранным решеткой окном. За ним яркий солнечный день словно бы вылинял до призрачно-серого…

Сумерки.

Уже сумерки!

Вика вскочила и бросилась к двери: заперто, как и следовало ожидать. Вместо ручки маленькое окошко, как в тюрьмах…

— Эй, выпустите меня! — закричала она скорее для вида, нежели действительно полагая, что ей кто-то поможет.

Помогать ей не станут…

Конечно же, нет.

Ее окурили наркотиком и умыкнули из замка, пока Демиана не было рядом. И сделал это король!

Вот ведь старый засранец. А выглядел божьим расстроенным одуванчиком! Королем из диснеевской сказки.

Воистину внешность обманчива…

Вика пнула по двери просто, чтобы выпустить пар.

— Что же там сейчас происходит? — прошептала чуть слышно. — Не заподозрил ли Мракас подмену? Если нет, что сказали самому принцу по возвращении в замок: мол, сбежала, не доглядели… — Вика метнулась по комнате. — Нет, Полина бы не поверила, что я могла бросить ее! Что же делать?

И замерла: наколдовать путь спасения! Она ведь колдунья.

— Эй, Исидора, подскажи, что мне делать!

И девушка принялась слушать…

Да все напрасно: шепот слышался едва слышный, словно стенами заглушаемый. И расслышать слова совершенно не выходила, а значит, и повторить…

«Стены Старого замка надежно защищают от колдовства».

Вика припала к решеткам окна, пытаясь рассмотреть местность вокруг, понять, где находится, но видела только серые скалы и небо… Ощущала себя словно подвешенной где-то в пространстве.

Что же делать?

Ответа не было, как и выхода.

Вика упала на узкий матрац, обхватилась руками, да так и просидела битый час кряду. Картины в ее голове рисовались как одна страшные… смертоубийственные, и она тихо поскуливала, зажав рот рукою.

Пока вдруг не услышала шум… сильного урагана, как будто приближающегося к стенам Старого замка. Взметнулись пылинки на подоконнике, затанцевали в последних проблесках дня.

— Эй, неправильная ведьма, ты здесь? — позвал ее голос за окном.

Девушка подхватилась на ноги и, прижавшись к решетке лицом, выглянула наружу.

— Изечка, милый, как ты узнал, что я здесь? — воскликнула, не веря глазам.

И даже вдруг прослезилась.

— Мне помогли, — ответил дракон, кивком большой головы указывая на спину.

Там, вцепившись в его чешую, сидел незнакомый мужчина…

Со шрамом.

— Брегер, — представился он, и Виктория поняла нежелание дочери становиться принцессой.

Вот, значит, что за мужчина пленил ее сердце…

Что ж, в нем что-то было! И даже больше, чем «что-то»… Она поняла, что рассматривает его слишком пристально и смутилась, тоже представилась.

Изенгард произнес:

— Вот и представились. А теперь срочно за дело! — Подвел хвост прямо к решетке, и Брегер, сбежав по нему, ухватился за железные прутья, повис, упершись ногами в узкий выступ с той стороны от окна, и вынул полотно железной ножовки.

— Почему в этом месте не работает моя магия? — спросила Виктория.

— Этот замок защищен от нее древним заклятием, — ответил ей Брегер. — Потому-то многие годы это место использовалось как тюрьма для заключенных с магическими способностями… — Он примерился к одному из прутьев и начал пилить. — Правда, их почти не осталось, и замок приходит в полное запустение.

— Как вы узнали, что я не сама ушла из дворца?

— Нам подсказала служанка.

И Вика с надеждой спросила:

— Значит, Демиан и Полина тоже знают, где я?

— Их мы не видели, каюсь, — отозвался зависший за окном Изенгард. — Как только сами спаслись от неминуемой смерти, — он почти улыбался, поглядывая на Брегера, — сразу же побежали искать принца и короля, но те отбыли в город приветствовать Мракаса… Мы же, узнав, что тебя увезли из дворца, направились следом. Брегер сразу подумал о Старом замке… Правда, пришлось повозиться с поиском карты: я, знаешь ли, многое вижу… и знаю, но с дорогами у меня не лады.

Брегер продолжал перепиливать прутья…

Шум от ножовки сливался с шумом драконьих крыльев и их разговорами.

Странно, что их еще никто не услышал…

Или услышал?

За дверью как будто бы зазвучали тихие голоса.

И шаги.

— Нужно поторопиться. — Вика потуже затянула пояс халата и подумала, что надо бы приодеться. Прямо в воздухе… Благо, камень при ней! Наколдует себе самое шикарное платье, такое, чтобы не стыдно на королевском пиру появиться… и досадить вредному старикашке.

Ну и Демиану чтобы не стыдно за нее было…

При мысли о нем сердце тревожно забилось… стало тяжелее дышать.

Заломило затылок…

И вдруг… ударило прямо по сердцу.

Вика согнулась, прижав руки к груди, задышала, ловя воздух перекошенным ртом.

— Что с тобой? — спросил Брегер, кидая в пропасть очередную железку. И так, как Вика не отвечала, крикнул дракону: — Изенгард, что-то не так!

Дракон и сам как-то сник, даже отозвался не сразу.

— Вытаскиваем ее оттуда и летим во дворец. Пока не стало окончательно поздно… — добавил чуть тише и тяжко вздохнул.

Брегер протянул Виктории руку:

— Пора выбираться, Виктория. Время не ждет!

И время не ждало: в этот самый момент распахнулась дверь камеры, внутрь ворвались охранники… Буквально остолбенели при виде дракона, и Вика, превозмогая себя, вложила руку в протянутую мужскую ладонь. Брегер рывком вытянул ее сквозь спиленные решетки, и Изенгард подхватил их обоих.

Когда охранники отмерли, наконец, Виктория со своими спасителями была уже далеко. И сердце в груди ныло так сильно, что только тревогой объяснить это было, увы, невозможно…

47 глава. О том, как радость легко сменяется ужасом…

Город пестрел флагами и цветами…

Не в честь прибытия важного гостя — Мракаса вряд ли могли счесть добрым гостем в столице — а в честь скорого дня рождения принца.

И его коронации.

Люди, однако, были притихшими, мрачными — праздника в воздухе не ощущалось — казалось, хоронили кого-то…

Иль что-то: возможно, свои надежды на будущее.

Чего ждать от Мракаса Грузель-Ангстена люди не знали.

Не знал и король, восседающий в королевском ландо вместе с принцем и мнимой принцессой. Закончиться все могло в одночасье… Стоило горе-отцу не узнать свою дочь.

— Не волнуйся, я верю в лучшее, — шепнул Демиан девушке, чуть коснувшись ее сцепленных пальцев. — Все просто не может закончиться плохо…

Полина натянуто улыбнулась и посмотрела на принца.

Он был и в самом деле хорош, и все могло быть иначе, встреться они несколько раньше… А так…

— Надеюсь, вы правы, — сказала она, и окончание ее слов потонуло в звучном оре фанфар, раздавшихся со всех сторон площади.

Мракас был на подходе!

Мостовая вдруг задрожала под натиском множества ног, и на площадь выехал всадник на иссиня-черном коне, огромном, облаченном в военную сбрую с позвякивающими колокольцами, этот всадник: в шлеме, с мечом на боку и железных доспехах, и сам вызывал настоящую оторопь. Ужас…

Вслед за ним потянулась сплоченная вереница варгов, шагавших в ногу, словно солдаты. Каждый из них нес перекинутый через спину железный шар с острыми, словно бритва, шипами… Моргенштерн. И лица у них были пугающе-мрачные…

— Варги? — Демиан посмотрел на отца. — Вы знали, что он явится с целой армией варгов? Этим тварям не место в столице.

— Что я должен был, по-твоему, сделать?! — возмутился старик. — Приказать ему прийти одному? Мы много лет враждуем с Мракардией… Думаешь, он бы послушался?

Демиан покачал головой:

— Он в самом сердце пяти королевств с целой армией вооруженных убийц. Полагаю, он добился того, что хотел… И наша с его дочерью свадьба — только предлог, чтобы проникнуть сюда.

Король Люциус, бледный и перепуганный, простенал:

— Я все-таки верю в ваш брак, мальчик мой. Не гневи этого монстра отказом! Сам посмотри: мы в ловушке.

— Не по вашей ли воле, отец? Давно следовало признаться в болезни принцессы…

— И вызвать ту же войну?!

— Тогда мы имели бы хоть какие-то шансы… Сейчас мы заведомо проиграли!

Полынная горечь ожгла принцу язык, и он сглотнул ее, загоняя подальше… туда же, где тлела последняя искра надежды.

И он подобрался: слишком долго жил под гнетом надвигающейся беды, чтобы теперь отступить. Или сдаться… Он был даже рад, что все разрешится: хорошо или плохо — второстепенно.

Демиан улыбнулся важному гостю, который как раз оказался подле ландо.

— Ваше величество… ваше высочество… и моя прекрасная дочь, — произнес Мракас, приветствуя каждого кивком головы. — Как давно я ждал нашей встречи и вот, наконец, это свершилось!

— Мы рады приветствовать вас в нашей столице, мой друг, — ответствовал король Люциус с лучезарной улыбкой. — Надеюсь, вам здесь понравится.

— Даже не сомневаюсь. — Мракас обвел площадь внимательным взглядом, словно хозяин, покупающий новый дом. — У вас удивительно милый город… мой друг, — прозвучало с хорошо скрытой издевкой. — Уверен, мне здесь понравится! — И обратился к Полине: — Вижу, воздух столицы пошел вам на пользу, дитя мое: вы как будто стали еще красивее.

— Мы мало виделись, чтобы вы могли судить о том верно, — не удержалась Полина. — Я та же, что и была.

Мракас поглядел на нее с интересом:

— А ведь малышка права, тролль ее раздери! — воскликнул он, явно довольный. — Я не много уделял девочке времени, но теперь обещаю исправиться. Стану хорошим дедом своим ненаглядным внучатам… А, женишок, — обратился он к принцу, — заделаешь Мракасу парочку внуков? Таких, чтобы ах… Шустрых да непоседливых, что маленькие лисята!

Демиан отозвался:

— Не лучше ли для начала о свадьбе поговорить? Я…

— Вот и поговорим, — перебил его король Люциус с мнимым воодушевлением. — Непременно поговорим, вот только явимся во дворец и попируем за королевским столом. Уверен, вы здорово проголодались!

— Проголодался, — подтвердил Мракас, продолжая глядеть на Демиана с Полиной. — Путь был далёким и непростым… Я не прочь отдохнуть.

— Тогда предлагаю отправиться во дворец не задерживаясь, — улыбнулся король.

И они отправились в путь: королевское ландо и Мракас в седле первыми в веренице, за ними — варги и только потом королевские гвардейцы, перепуганные сверх меры видом шествующих перед ними чудовищ.

Едва прибыли во дворец, Демиан отправил слугу за Викторией и удивился, когда тот вернулся один: девушки нет в ее комнате, сообщил он принцу, явно смущенный.

— Где же она? Должно быть, осматривает дворец.

Король Люциус тронул отпрыска за плечо:

— Кажется, твоя ведьма ушла из дворца, — сообщил он с наигранным сожалением. — Мне только что сообщил об этом слуга.

— Что значит ушла?! — возмутился молодой человек. — Вика бы ни за что такого не сделала.

Король вскинул брови:

— Ты так в ней уверен, сынок? Должно быть, она поняла, что просчиталась, и решила сбежать…

— Бросив дочь? Ни за что. — Она могла бросить его — из благородства и нежелания усложнять жизнь — но дочь, ее Вика никогда бы не бросила. — Где она? — спросил он у отца. — Вы точно знаете что-то…

— Если и так, — не стал юлить Люциус, — ты узнаешь об этом только после отъезда своего будущего тестя, мой мальчик. Поверь, девушку хорошо спрятали, и тебе самому ее не найти. Просто будь паинькой и прими свою будущую невесту… ради блага нашего королевства… и твоей возлюбленной ведьмы. Ты ведь не хочешь потерять ее навсегда?!

У Демиана потемнело в глазах, так явно, словно ночь наступила, и в ушах зашумело.

Он едва удержался, чтобы не броситься на отца и не встряхнуть его хорошенько… Его буквально потряхивало от злости.

— Что вы с ней сделали, отвечайте? — потребовал он металлическим голосом. — Если только с ней что-то случится…

— Если только с нами НИЧЕГО НЕ СЛУЧИТСЯ, — отчеканил король ему в тон, — ты получишь свою ведьму обратно и делай с ней все, что захочешь. Я готов закрыть на это глаза!

Демиан словно впервые увидел собственного отца, и это новое видение неприятно поразило его.

— Я люблю ее, — произнес он почти обреченно.

И отец отозвался:

— Вот и люби, а женись все-таки на Брунгильде. Так для всех будет лучше!

— Для всех, кроме меня.

— А принцы, мой мальчик, не выбирают между любовью и долгом. Иди и очаровывай нового тестя! — приказал напоследок.

Этот явный, ничем не прикрытый цинизм вызвал у Демиана усмешку. Захотелось совершить что-нибудь эдакое… безумное. Он развернулся и пошел в залу, где Мракас, восседая посреди богато уставленного стола, беседовал с «дочерью»…

— Вот и вы, ваше высочество, невеста уж заскучала, — обратился он к принцу, едва завидев его. — Вижу, вы завладели ее девичьем сердцем! Ну, милая, признавайся: так ли это…

Демиан сел.

— Что вы думаете о любви, ваше величество? — обратился он к Мракасу, переводя внимание с девушки на себя.

Несмотря на мрачную внешность — черную гриву волос, сросшиеся на переносице брови — он казался не чуждым всему человеческому. Или просто умело играл…

— Любовь? — протянул мужчина в задумчивости. — Что вам сказать, молодой человек… Мерзкая штука эта любовь. Ничего хорошего из нее не выходит! Одни только боль и разочарование. А что, почему вы спросили?

— А я верю в любовь, — сказал Демиан. — Верю в любовь! — И подставил кубок слуге, разливающему вино.

Мракас расхохотался и похлопал его огромной рукой по плечу.

Грянула музыка, и под ее плавные переливы слуги заскользили по залу с горячими блюдами с кухни. Умопомрачительный запах разлился в воздухе, вызывая голодные спазмы…

Только Демиану кусок в горло не лез — он думал о Вике.

Об отцовских словах…

Полине, сидящей как на иголках и явно кого-то высматривающей.

Должно быть, Брегера…

Ни его, ни дракона по возвращении он тоже так и не видел.

Что делать?

Ситуация была патовой.

И вдруг мастер Фан поднялся с места, вскинул руку с полным кубком вина, как бы собираясь провозгласить тост, и все гости тоже поднялись в ожидании его слов.

Король Люциус благосклонно улыбнулся своему старому другу: тост в честь короля и Аспарии был сейчас в самый раз.

— Ваши величества… — отсалютовал он кубком в сторону обоих монарших особ, — ваши высочества… — поглядел он на принца с Полиной. Как бы призадумался на секунду и вдруг мотнул головой: — Нет же, простите, будем честны перед самими собой и нашим уважаемым гостем: высочество здесь только одно — наш принц Демиан. Тогда как принцесса…

— Фан, немедленно сядьте! — взрыкнул король в повисшей гробовой тишине. — Что вы себе позволяете? — Он вскочил так стремительно, что стул опрокинулся на пол, и звук от падения взорвавшейся бомбой разорвал тишину.

Или бомбой были словами, готовые вот-вот прозвучать под сводами королевского зала? Казалось, сотня гостей онемели все как один.

Только сердца продолжали стучать в ускоренном ритме…

Бам-бам-бам… Подобно набату в ночи.

— Принцесса — не настоящая! — провозгласил Фан, указав на Полину пальцем вытянутой руки. — Фальшивка. Всего лишь девчонка из чужого нам мира!

Вздох ужаса ветерком пронесся по зале… Глаза обратились с мастера Фана на Мракаса. Тот сидел неподвижно, с застывшим лицом…

— Он пьян, господа! — воскликнул король, и слова его полоснули, словно ножом. Визгливые, истеричные нотки перепуганного до смерти человека. — Мастер Фан перебрал с алкоголем. Помогите вывести его прочь! Эй, гвардейцы! — кликнул он двух солдат от дверей.

Те послушно направились к мастеру Фану, но тот потемнел лицом:

— Я вовсе не пьян, — провозгласил твердым голосом. — Трезв словно стеклышко! — И в сторону обоих гвардейцев: — Уберите от меня свои руки! Не смейте касаться.

В этот момент Мракас и поднялся со стула.

Огромный, в темных одеждах, так отличающихся от пестроты одежд королевских придворных, он, казалось, заполнил весь зал без остатка. Расправил широкие плечи и вскинул голову с косицами в волосах…

И вдруг насмешливо улыбнулся мастеру Фану.

— Думаешь, я не знаю, что это не моя дочь? — спросил он, казалось бы, просто, но голос его громыхнул по стеклам трапезной залы. — Думаешь, я настолько простак, что не увижу подмены? Великие боги, вы все так наивны, что даже неловко лишать вас ваших иллюзий.

— И он перевел взгляд на Люциуса, холодный и острый: — Я знаю, не только, что вы подменили принцессу, — сказал он ему без тени улыбки, — я знаю и то, что еще до заката этого дня в Аспарии будет новый король. И им буду я, Мракас фон Грузель-Ангстен, новый правитель всех пяти королевств!

48 глава. Та самая, в которой все заканчивается… так или иначе…

Еще один вздох бесконечного ужаса пронесся по зале и повис в воздухе, словно туман. Люди вдыхали и выдыхали миазмы сковавшего сердца ужаса…

А Мракас вышел из-за стола и встал в самом центре, так, чтобы его видели все.

— В пяти королевствах более не осталось принцесс, — провозгласил он посреди тишины, — а значит, принц не способен исполнить полагающееся законом условие: быть женатым в момент коронации. И это подводит нас к одной-единственной правильной мысли: кто же тогда наследует трон аспарийского королевства? — Сам же ответил через мгновение: — Тот, кто сильнее! И им буду я.

Демиану казалось, что он наблюдает за происходящим как бы во сне: картинка была объемной, но донельзя нереальной.

В реальности, пусть даже неправильной, такого не могло бы случиться…

Он посмотрел на Полину… отца… даже на мастера Фана.

Нет, это не сон…

А хотелось бы.

— Вы еще свою силу не доказали, — произнес он, вынимая из ножен свой меч. — Правила говорят: только тот, кто докажет свое превосходство, способен стать новым правителем королевства. Вы пока только треплете языком и не более!

И Демиан встал перед ним, готовый вступить в честное противоборство.

Лицо Мракаса расплылось в улыбке…

— Хочешь помериться силами, мальчик? — насмешливо кинул он, снимая пристегнутый к поясу арбалет. — Думаешь, тебе победить? Это даже забавно.

— Берите меч и примите брошенный вызов, — кинул Демиан вместе с перчаткой, стянутой с правой руки. — Давайте выясним делом, кто из нас самый сильный!

Мракас с презрением поглядел на перчатку у своих ног, поддел ее носком сапога и, подкинув, подхватил правой рукой.

— Сильней тот, — произнес он, сминая тонкую кожу и глядя Демиану в глаза, — кто чужд нелепому, смертоубийственному благородству.

И сказав это, он натянул тетиву…

Стальная стрела размером с тонкую сигариллу в долю секунды пересекла разделявшее их с Демианом пространство… и вошла принцу в сердце.

Безжалостно, не дав и опомниться…

Молодой человек покачнулся, поглядел убийце в глаза, а после без единого вздоха повалился на белые плитки дворцового пола. Полина в самый последний момент успела подхватить его голову… Поднялась из-за стола в тот самый момент, когда стрела, пронзившая принцу сердце, вскриками ужаса отозвалась в сердцах сотен придворных, разом заголосивших и кинувшихся к дверям, опрокидывая посуду и стулья…

Но голос Мракаса прорвался даже сквозь это безумие:

— Куда вы спешите, милейшие господа? Я еще далеко не закончил.

В коридорах дворца, как оказалось, поджидали вооруженные варги: они вошли в залу, и двери захлопнулись.

Люди оказались в ловушке.

Полина слышала чьи-то рыдания, но сама и слезинки не проронила… Продолжала держать голову принца и баюкать его, словно младенца. В голове, как ни странно, стояла картинка прошлого лета: они с мамой отдыхают на море, и солнце согревает им кожу…

Пол этого сказочного дворца был ледяным, как сосулька.

И холод этот проникал прямо в сердце…

Она как будто бы онемела.

— А вот и моя дорогая Брунгильда, — прорвался голос сквозь кокон ее онемения, — славная дочь, которой отец может только гордиться.

И Полина процедила сквозь зубы:

— Я не твоя дочь, убийца.

Но тот, продолжал, как ни в чем не бывало:

— Ты могла бы выйти за принца, и Аспария все равно стала бы нашей, могла бы лишиться рассудка, как прочие, — я бы начал войну просто из мести. В любом из намеченных вариантов королевство было бы нашим, но, знаешь, — Мракас вдруг наклонился и, схватив девушку за подбородок, заставил смотреть на себя, — такой расклад нравится мне даже больше. Ты… нравишься мне много больше настоящей Брунгильды! В тебе есть некая искра… характер, ты станешь отличной будущей королевой.

— Пошел к черту! — дернула подбородком Полина. — Я счастлива, что во мне нет твоей крови.

— Но есть голова на плечах… И Мракардия примет тебя с распростертыми объятьями… дочка.

Он разогнулся и щелкнул пальцами.

— Люциус? Где ты, друг мой? — Мракас огляделся, высматривая короля. — Да вот же… Помогите королю подняться на ноги!

Старик в самом деле сидел на полу, уронив на грудь голову, отрешенный в постигшем его неожиданно горе.

Изломанная… покалеченная кукла, брошенная под ноги.

Двое варгов, подхватив его под руки, подвели к Мракасу.

— Не стоит так убиваться, — продолжал узурпатор, снимая корону с его головы, — ты ведь сам во всем виноват. Ну подумай? Сначала согласился принять Брунгильду невестой своего сына, после скрыл факт помутнения ее разума и в довершение сам же пригласил нас в столицу. Облегчил задачу как мог… Право слово, я тебе благодарен, но мальчика все же пришлось упокоить. Мне ни к чему прямые наследники трона, за которым, выкажи я слабину, потянутся недовольные моей властью… А после мятеж, бесконечная смута. Нет-нет, поверь, народу Аспарии так будет лучше! Я ведь не злой, просто предусмотрительный. Сам посуди…

И Мракас, покрутив ободок короны в руках, с благоговением опустил его на свои черные волосы. Замер, как бы прислушиваясь к внутренним ощущениям, даже глаза прикрыл на мгновение, а потом шумно выдохнул.

— Долгожданный момент! Теперь я по праву новый правитель Аспарии.

Не прошло и секунды, как огромный витраж над их головами брызнул осколками стеколв. Люди снова заголосили, прикрываясь руками… Стекло осыпалось дождем на их головы, а огромный дракон, влетев сквозь образовавшийся вход, приземлился прямо посреди зала.

Под взглядами абсолютно шокированных людей с него спрыгнула юная девушка в развевающемся переливчатом платье и бросилась к принцу. Упала перед ним на колени и притянула к себе его неподвижное тело… Те, кто был ближе, видели слезы, бежавшие по ее бледным щекам.

Правда, когда она разогнулась — а случилось это не дольше, чем через минуту — глаза ее были сухи, а лицо полно той решимости, что граничит с безумием.

— Сильнее всех тот, — произнесла она громким, недрогнувшим голосом, — у кого есть дракон и магические способности, болван.

Потом воздела вверх руки и начала раз за разом повторять слова звучавщего в голове заклинания. Голос ее крепчал, балансируя на уровне крика, становился все громче и громче, а после и вовсе взвился пчелой, выплеснулся отчаянным ором на самом последнем таинственном слове.

Варги, повиновавшиеся приказу хозяина и устремившиеся к ней через залу, были откинуты поначалу мощным драконьим хвостом, а после — волной яркого света, брызнувшего от Вики во все стороны ослепительной вспышкой.

Свет этот выплеснулся через разбитые окна наружу, волной прокатился по всем коридорам дворца, проник в каждую комнатку, в каждый крохотный закуток… и, откатываясь, оставлял за собой перезвон бубенцов в как бы наэлектризованном воздухе.

И белый пепел…

Тот самый, что на поляне у источника Скрытой ведьмы так походил на снежинки.

Когда люди в зале снова открыли глаза, варгов больше как ни бывало… Лишь железные шлемы и выпавшее из рассыпавшихся в прах рук оружие напоминали о их недавнем существовании.

Мракас, казалось, так еще и не понял, свидетелем чему стал: стоял, расставив могучие ноги и выхватив меч размером с пудовую палицу.

— Ты всего лишь девчонка, — бросил с презрением, — не тебе тягаться со мною, мерзкая ведьма.

— Я, может быть, и девчонка, но ты… проиграл. — И Вика кивнула огромному зверю, притаившемуся за спиной Мракаса.

Калабриус тут же вцепился в руку, сжимавшую меч, и мужчина, страшно крича, выпустил меч, повалился на плитки пола и затих, придавленный рыжей тушей огромных размеров.

Вика погладила зверя за ухом и, расправив складки пышного платья, положила ладонь Мракасу на щеку.

— Знаешь, — прошептала она, — все могло быть иначе, не убей ты принца своими руками!

Я бы тебя пощадила, по доброте сердца, но не теперь… — Она дунула на ладонь, и серебристо-белое облачко заклинания забвения пахнуло Мракасу прямо в лицо. Он забился под лапами Арчибальда, затряс головой, неистово вращая глазами… и вдруг затих.

— Можешь его отпустить, — сказала Виктория зверю, — он больше не страшен для нас.

Калабриус тут же поднял огромные лапы, и пленник подорвался на ноги, встал, озираясь по сторонам, но словно не зная, кто он и что делает в этом месте.

— Отведите его в отдельную комнату и уложите в постель. Пусть отдохнет! — приказала Виктория, но никто не двинулся с места. — Он не опасен, не бойтесь, — сказала она. -

Заклятье забвения усмиряет даже самых суровых. Он все равно что принцессы в Старом саду: не помнит ни себя, ни родных. Он едва ли помнит, кто есть…

Плечи Виктории вдруг поникли, дыхание сбилось… она поглядела на дочь в объятиях Брегера. Потом на корону, лежащую на полу…

И на принца.

Она вдруг отчетливо поняла, что любила его без каких-либо заклятий.

Просто так…

И всем сердцем.

И вспомнила, как он ей улыбался… как кружил ее по крохотной комнатке, опрокидывая все вещи подряд…

Воскрешать ведьмы, увы, не умели.

— В…ваше величество, — кто-то тронул ее за рукав, и Виктории протянули корону. — Теперь это ваше по праву.

Она с трудом поняла, что ей говорят…

— Что…

Что-то светилось в кармане у принца. Светлячком проступало сквозь ткань…

— Изенгард? — вопросила она.

И дракон отозвался:

— И я это вижу.

Вика кинулась к телу, запустила руку в карман…

Тонкий волос.

Серебряный… полупрозрачный.

— Руна, — воскликнула она, припомнив русалку. — Русалочий волос. Что это значит? — и поглядела на Изенгарда.

Тот подхватил руку парня:

— Вяжи волос на его палец. Не каждому такой дар достается… Принц родился в рубашке!

Все еще толком не понимая, но смутно угадывая надежду, Виктория завязала русалочий волос принцу на палец.

Тот засветился, потек по его руке сияющим светом, коснулся стального стержня стрелы и вдруг обратил его в пламя. То, вспыхнув, ушло прямо в рану, пробежало под кожей, вспыхивая огнями… и вдруг Демиан застонал.

И просто открыл глаза.

49 глава. Первая заключительная

Полина петляя неслась через лес, старалась запутать преследователя — не выходило.

Она слышала быструю поступь, хруст веток под тяжелыми лапами, кажется, даже дыхание, с шумом им выдыхаемое.

Скоро опушка…

Она прижалась к стволу толстого дерева и затихла.

Сердце билось о ребра, словно хотело взлететь…

Тень налетела внезапно и как-то бесшумно, опрокинула ее наземь, навалившись всем своим весом. Прошлась языком по щеке… и отпрянула…

— Где ты? — кинула девушка в темноту. — Мне все равно не сладить с тобой. Ты слишком быстрый… Сдаюсь.

Полностью обнаженный, Брегер вынырнул из темноты, его тело казалось белым пятном, когда он присел рядом. Чуть коснулся ее волос…

— Не испугалась?

— Я тебя никогда не боюсь.

Брегер поцеловал ее в губы. С нежностью, что сильнее любого пожара… Его рука касалась ее, обжигающая, словно тавро.

— Замерзнешь ведь, — заволновалась Полина, когда дыхание в легких иссякло, и они прервали свой поцелуй. — Я оставила плед на опушке. И одежду твою…

Брегер ей улыбнулся.

— Не замерзну, еще и тебя сумею согреть. Чувствуешь, — он положил ее руку на свою обнаженную грудь, — как горит? В нас, оборотнях, заложена толика магии.

— Я думала, это любовь, — поддела мужчину Полина. — А оказалась, какая-то магия.

Брегер схватил ее и прижал к своему горячему телу, девушка захихикала, даже не думая вырываться.

— Разве любовь — не самая сильная магия на земле? — прошептал он ей на ухо.

Потом уложил прямо на мох, пряно пахнущий листьями и корой, проложил дорожку из поцелуев от правой скулы к ключице, чуть отвел вырез платья…

— Оно нам мешает, — выдохнула Полина пересохшим от желания горлом.

— Определенно.

Они избавились от красивого платья в долю секунду, и Брегер долго целовал ее в темноте, под звездами, словно подмигивающими из-за крон высоких деревьев, целовал и ласкал нежное тело, а после любил так мучительно сладко, что Полина, не выдержав, попросила пощады.

Она вся горела, как Брегер и обещал…

— Ты просто невыносим, знаешь об этом? — чуть прикусила она его кожу.

И тот отозвался, потирая якобы сильный укус:

— И кто из нас оборотень? Ты или я?

— Оба, — улыбнулась Полина. — Ты обращаешься в черного дога, я — в принцессу Брунгильду. Как видишь, мы стоим друг друга!

Брегер поднялся на локте и поглядел Полине в глаза. Веселость сменилась серьезностью…

— Ты уверена, что этого хочешь… своего обращения? — спросил с беспокойством. — Не думаю, что это будет легко.

— Мы и не ищем легких путей. — Она погладила его по лицу. — А раз уж матери выпало быть королевой, я должна позаботиться о покое в пяти королевствах.

Брегер покачал головой: он волновался, что не все получится гладко. Но они вместе, а это самое главное…

— Где-то там, в Бесконечных горах, остался мой дом… мой отец… Не уверен, что хочу с ним увидеться, а вот братья…

— Много их у тебя?

— Трое, не считая сестры.

— Тебе повезло, я всегда была только одна.

— Но теперь уже нет. — Брегер поцеловал ее в губы.

— Теперь уже нет.

И Полина не думала, что ждет ее дальше: главное, они вместе. Это всё, о чем она только мечтала… Ну а Мракас, они как-нибудь справятся. Ей даже хотелось узнать, что получится…

В целом безумство, конечно, но смелость, как говорится, берет города.

А ей предстояло захватить целое королевство…

Да не простое — Мракардию.

И сделать это мирным путем…

… - Что будем делать с королем Мракасом? — спросил Демиан на первом совете после случившихся злополучных событий. — Мы не можем оставить его во дворце: Мракардия, пусть мы и не знаем, что в ней творится — вполне способна на бунт. Посчитает Мракаса пленником и стянет к границам военные силы.

Присутствующие призадумались — ситуация была щекотливой.

— Мракас должен вернуться домой, — высказал предложение Изенгард. — Они получат своего короля, а мы — мир и покой.

— Надолго ли? — осведомился король Люциус не без ехидства. — Безумного короля недолго сместить и самому занять его место. И где гарантия, что новый правитель не будет хуже предшественника?

Брегер и предположил:

— Нам нужен в Мракардии свой человек. Кто-то надежный, способный сдерживать ее силы.

И Полина, до этого просто молчавшая, выступила вперед. Решение не далось ей легко и не пришло в голову в одночасье, она обдумывала его несколько дней…

— Я отправлюсь в Мракардию со своим безумным «отцом», — сказала она. — Я, как наследница трона, вполне способна перенять регентство при живом, но не действующем короле. Я — человек, который вам нужен…

Виктория ахнула:

— Ты никуда не поедешь, это слишком опасно. Я не хочу тебя потерять!

— Мама, я знаю теперь, как выживать при королевском дворе, — сказала Полина и глянула на короля Люциуса. — К тому же я не буду одна… — Она подошла и взяла Брегера за руку. — Вместе у нас все получится! Не противься…

— Но…

Принять такое было непросто, и Вика всем сердцем хотела бы ей запретить, только видела: девочка выросла и способна принимать собственные решения.

— Это было бы лучшим решением нашей проблемы, — заметил король, ни на кого толком не глядя. — Принцесса… Брунгильда — девушка очень разумная, полная всяких талантов.

Ей под силу усмирить непокорное королевство… Я в нее верю.

И несмотря на долгие споры, бесконечное взвешивание всех за и против, предложение девушки казалось единственно верным, и ей вместе с Брегером и безумным «отцом» предстояло отбыть к границам Мракардии сразу после знаменательного события.

… - Скажи, что у нас все получится, — шепнула Полина Брегеру в губы. — Скажи, что мы справимся, несмотря ни на что.

— Мы справимся, несмотря ни на что, — послушно повторил он, заглядывая любимой в глаза. — Ты станешь названной королевой, а я твоим верным слугой.

Она головой замотала.

— Мне не нужен слуга, — возразила она, — разве что друг… и любовник. Не знаешь кого на примете?

Что-то блеснуло у Брегера между пальцев, и Полина вдруг ощутила, как на палец скользнуло кольцо.

На безымянный.

— Есть один человек… — не без робости произнес Брегер. — Очень вас любит, принцесса, и… хотел бы жениться… Правда, не знает, согласитесь ли вы.

У Полины сердце стучало как оглашенное, вот теперь действительно вырвется из груди и улетит под самые звезды…

— Скажи ему, я согласна, — прошептала она дрогнувшим голосом, кинулась мужчине на грудь и стиснула его в крепких объятиях.

50 глава. Вторая заключительная

За дверью раздались шаги, и Вика проснулась. Дернулась, выпростав руку и моментально выдав какое-то заклинание…

Это случалось все чаще и чаще.

Она будто сама стала голосом в своей голове…

— Ваше величество, пора просыпаться! — сказали за дверью, подергав ручку.

Что ж, хорошо уметь колдовать: раз — и щеколда готова. Хоть какая-то польза от звания ведьмы!

— Демиан, тебе пора уходить, — подергала она за плечо парня, уткнувшегося в подушку. — Мы проспали. Вставай же, засоня!

— Не хочу уходить… — пробубнил тот спросонья. — Мне нравится в этой постели.

— Мне тоже нравишься ты в этой постели, — улыбнулась Виктория, растрепав волосы на его голове, — но сегодня как бы наш день. Тот самый, после которого эта постель станет твоей на законных правах! Так что вставай и беги на балкон. За дверью тебя увидит служанка!

— Ну и пусть, весь замок знает, где я пропадаю все ночи подряд. — Демиан приподнял еще тяжелую голову и уткнулся лбом Виктории в грудь. — Рядом с нашей нынешней королевой.

Вика шутливо оттолкнула его.

— Не говори ерунды, — сказала она, — я никакая не королева. Во всяком случае, до тех пор, пока не выйду замуж за принца.

И Демиан абсолютно серьезно посмотрел на нее.

— По закону нашего королевства ты именно королева: сильнейший наследует трон.

Вика сглотнула, почувствовав в горле комок, как и всегда, когда вспоминала мертвое тело на плитках королевского зала… и то отчаяние, что тогда испытала.

— Давай не будем решать, кто сильнее, правее и легитимнее: ты или я. Давай просто будем счастливыми! Вместе. А большего и не надо…

— Не надо, — согласился с ней принц, целуя невесту в любимые губы. — Мне вообще не нужен никто, кроме тебя, и ничто… кроме твоего волшебного дома.

— Врунишка, ты пригласил на свадьбу Сладкую Молли! — Вика ткнула парня в плечо. — Никак по сладкому заскучал, ну, признавайся.

И Демиан, обхватив ее тело руками, признался, как на духу:

— Заскучал… еще как заскучал. По самому сладкому и… дорогому! — Говоря это, он принялся целовать ее грудь и живот, так что Виктория задохнулась от жара, ударившего в лицо.

— За дверью служанка, — едва выдохнула она, — мне надо готовиться к свадьбе…

— Ты и готовишься… очень даже активно.

Виктория ахнула, когда Демиан перешел границу дозволенного…

В это утро им нельзя расслабляться.

— Что ты творишь?! — простенала она, не в силах сопротивляться. — Мне надо надевать платье, а ты…

А я люблю тебя вовсе без ничего.

… Когда Вика все-таки отперла злополучную дверь и служанка, достаточно долго дожидавшаяся под дверью, скользнула в комнату, в ней еще ощущался терпкий аромат любовных утех и желания.

Девушка тихо хихикнула, расправляя сбившиеся простынь и покрывало.

— Желаете принять ванну, ваше величество? — спросила она. — Я мигом распоряжусь. А пока можете перекусить… Я подумала, вы голодны. — И снова хихикнула отвернувшись.

Она ушла распорядиться о ванне, а Вика потянулась к яичнице с помидорами… Пахла та восхитительно, но ее вдруг. скрутило от рвотного спазма. Вика едва дотянулась до ночного горшка, как ее вырвало желчью, горькой как хина.

Кто-то постучал в дверь.

— Войдите. — Вика ногой запихнула горшок под кровать и потянулась к воде.

— Доброе утро, ваше величество, — чуть насмешливый голос застал Вику врасплох. Она полагала, что вернулась служанка…

— Изенгард, что ты здесь делаешь? Я думала, ты помогаешь Демиану одеваться.

— Он и сам большой мальчик, что ему помогать? — улыбнулся дракон как-то вкрадчиво и к ней подошел. Вплотную, глядя в глаза.

Вика даже опешила:

— Что ты делаешь, Изя? Строишь мне глазки?

И тот возмутился:

— Господи упаси! — А сам поднял руку и почему-то спросил: — Можно я кое-что сделаю?

— Что же?

— Просто не бойся.

И теплая пятерня легла Виктории на живот.

— Изя… — смущенная сверх всякой меры, прошептала она, но парень, довольный, с прикрытыми отчего-то глазами, мурлыкал что-то под нос.

— Я наделю его самыми лучшими из даров, — произнес он через секунду. — Красотой и умом. Мудростью и добротой. Состраданием… Он будет счастливым ребенком! Изенгард знает что нужно маленьким деткам… и даже большим, — зыркнул он на Викторию.

Та и спросила:

— Ребенком? О чем ты? Я… не могу… я слишком стар… Боже мой, хочешь сказать, я…

— Беременна! — выдал дракон, счастливо улыбаясь. — В скором времени у Аспарии будет наследник.

Или наследница…

— Наследник, — уверенно заявил Изенгард. — Можешь поверить крестному фею, я в таких вещах разбираюсь.

Виктория, все еще слишком взволнованная, бросилась парню на шею и крепко его обняла.

— Всегда хотела родить второго ребенка, но не могла… Боже мой, я такая счастливая! Я… я не верю, что это случилось со мной, — прошептала она сквозь навернувшиеся на глазах слезы.

В этот день Викторию распирало от счастья: во время свадебной церемонии и после нее, во время праздничного застолья, устроенного прямо в саду, и даже во время полета на Изенгарде, вызвавшемся достать счастливых новобрачных в их «рай в шалаше» — все это время Виктория думала о ребенке, растущем в ее животе, и о мужчине, подарившем ей это счастье.

Она думала об Исидоре и счастливых случайностях, когда-то приведших ее в этот мир.

— Ты сегодня задумчивая, — Демиан взял ее за руку. — О чем думаешь? — Он казался встревоженным.

— Обо всем. Я хотела тебе что-то сказать… — Демиан встревожился еще больше, и Вика это заметила. — Почему ты так смотришь? Новость хорошая.

Ее муж шумно выдохнул.

— Каждый раз, видя тебя задумчивой, опасаюсь, что ты заскучала по дому… и хочешь вернуться…

— Куда, глупенький мой? — спросила Виктория. — Мой дом теперь рядом с тобой.

Демиан стиснул пальцы любимой.

— Так что за хорошую новость ты хотела мне сообщить? — спросил в нетерпении.

И Вика, загадочно улыбаясь, коснулась волшебного камня у себя на груди. В тот же момент посреди зеленой поляны появился дом Исидоры…

— У нас будет ребенок, — сказала она. — Мальчик, если верить словам Изенгарда! Он крестный фей и в таких вопросах, если верить ему же, хорошо разбирается.

— Мальчик… — Демиану понадобилась секунда, чтобы осмыслить услышанное. — Ребенок… Великая Традесканция, Вика, у нас будет ребенок! — Он подхватил ее на руки, закружил по поляне, а потом ринулся в дом с будущей мамочкой на руках.

Шмыгнувший под ноги мышонок едва не погиб под подошвой его башмака.

Вика, особо не отвлекаясь, послала вдогонку зверьку волшебное заклинание…

Тот успел только пискнуть, когда полуголым, растеряв весь мышиный «наряд», улепетывал в лес, подальше от коварной колдуньи.

А с той в нетерпении снимали свадебное платье и целовали, целовали, целовали…

Конец

Content

Бергер Евгения
Он съел моего фамильяра

1 глава. О том, как правильно падать с большой высоты, а главное — на кого

2 глава. О похищении, попадании и неприятной догадке…

3 глава. О том, как красивое платье и статус принцессы способны утишить любое праведное негодование…

4 глава. О том, что не стоит тянуть в рот всё, что попало… Чревато, однако!

5 глава. О том, что забытый в комнате чемодан наводит подчас на разные мысли…

6 глава. О том, как докучливость… и подозрительность вредно влияют на общее самочувствие…

7 глава. О несносных уползающих одеялах и не менее несносных телохранителях…

8 глава. О том, как вместо одной покупки, наши герои делают две… И вообще отправляются в путь!

9 глава. О полезности сдобных булочек в получении информации…

10 глава. О том, как некоторые вещи оказываются не тем, чем кажутся на первый взгляд

11 глава. О полезности пеших прогулок на свежем воздухе в королевском саду

12 глава. О том, как некоторые дома шалят самым неожиданным образом

13 глава. О том, что ночные свидания не всегда носят только романтический характер

14 глава. Та, в которой Виктория продолжает знакомство с местной флорой и фауной…

15 глава. О том, что учиться никогда не поздно…

16 глава. О том, как Сладкие девушки сбивают мужчин (и не только) с верного пути

17 глава. О том, как что-то хорошее оборачивается плохим…

18 глава. О том, как Сладкие девушки могут по-настоящему огорчить…

19 глава. О том, как болтливость некоторых предметов может и до беды довести…

20 глава. О том, как некоторые умеют пустить пыль в глаза…

21 глава. О ночных откровениях у камина…

22 глава. О том, чем чреваты доверчивость и наивность…

23 глава. О том, как опасны бывают прогулки в ’’темном лесу”…

24 глава. О чудачествах некоторых домов и ведьмах-самоучках

25 глава. О кинжалах, немецком доге и неожиданно неприятной новости для целого королевства

26 глава. О том, как спасение вдруг приходит с неожиданной стороны…

27 глава. О том, как Полина сдержала свое обещание в отношении черного пса…

28 глава. О том, как поцелуй с правильным человеком может творить чудеса… Особенно, если тот человек — твой фамильяр

29 глава. О том, как дарят уют пушистые песики, а король и придворные — лишают его…

30 глава. О том, как желания некоторых оказываются весьма неожиданными…

31 глава. О том, что в садах растут подчас не только садовые розы, но и кое-что интереснее…

32 глава. О любви, о любви и еще раз о любви

33 глава. О том, как некоторые животные оказываются человечнее некоторых же людей… И вообще опять о любви

34 глава. О том, как ’’ласточки” разбивают сердца…

35 глава. О том, как непросто влюбиться в принцессу и сносить королевское высокомерие…

36 глава. О драконах, соблазненных девицах и просто влюбленных…

37 глава. О дерзких садовниках, новых находках и, как и водится, о любви…

38 глава. О странностях жизни и встрече с драконом…

39 глава. О том, как соблазнить оборотня, и о другом не менее важном…

40 глава. О драконьей благодарности и разных открытиях…

41 глава. О выборе, который даже не выбор, и о счастливых случайностях…

42 глава. О снятом проклятии и мольбах, о том, как переплетаются судьбы…

43 глава. О драконьих особенностях и королевском разбитом сердце…

44 глава. О подземельях и узниках…

45 глава. О том, как все тайное становится явным… и о полёте на настоящем драконе!

46 глава. О том, как заключают в темницу и освобождают из оной…

47 глава. О том, как радость легко сменяется ужасом…

48 глава. Та самая, в которой все заканчивается… так или иначе…

49 глава. Первая заключительная

50 глава. Вторая заключительная