Анатомия колдовства

Глава 1

Яростные волны с рёвом обрушивались на корпус холька, так и норовя опрокинуть судно. Стонали шпангоуты, трещали доски обшивки, с трудом выдерживая натиск воды. На палубе работали почти молча, лишь изредка перекрикивались меж собой матросы, изо всех сил сражаясь со стихией.

— Плохи дела, господин чародей, — услышал Магнус сквозь вой ветра. — Сильная буря, а у берега острые скалы. Нам ни за что не войти во фьорд.

— Я бы и рад помочь, но ветер заклинать не умею, — отозвался он. — Смотрите! Вон там какой-то огонёк…

— Так и есть, мейстер Эриксон, это маяк Фьёрмгарда, — сказал капитан, вглядываясь во тьму. Луна скрывалась за тучами, и лишь вспышки молний озаряли море. — Только никто не знает, сможем ли мы до него добраться.

Магнус повернулся и отошёл к планширу. Он предпочёл бы вовсе отсидеться под палубой, но если рулевой ошибётся и корабль всё же налетит на скалы, там будет слишком опасно. Вот и приходилось терпеть непогоду.

Было холодно. Завывал непривычно влажный ветер, падали с неба хлопья снега, шумели волны. Там, откуда плыл Магнус, из пустыни один за другим шли самумы, принося тучи песка, каждую весну начинал дуть хамсин, а самый маленький дождь становился событием, которое будоражило всех. Но он был рад, что покинул ту землю.

Очередная волна упала на палубу, сбивая не успевшего схватиться за канат матроса. Магнус молча смотрел, как его уносит в море — пытаться помочь означало отправиться следом.

Лопнул один из канатов, рассыпались в ночи людские крики, а рея накренилась, едва не сломав мачту. Магнус слегка пригнулся, готовясь к чему угодно, но хольк выдерживал напор. Крепкая посудина, подумал колдун. Когда он впервые увидел его в порту, то подумал, что стоит всё же дождаться хорошей шебеки. Проблема заключалась только в том, что шебеки Джумара на Север ходили редко, а ждать он не мог.

И всё плавание стояла хорошая погода. Вот под конец море и решило отыграться.

— Держаться! — закричал капитан.

Огонёк приближался.

Застонал корпус холька, принимая новый удар стихии. Корабль закачался, поднявшись на гребень волны, рухнул вниз — и Магнус услышал треск.

Рулевой всё же ошибся. Торчащий из волн риф пропорол дно холька, как хороший таран, и в один миг корабль обрёл собственную жизнь.

Кто-то заорал и тут же смолк — Магнус увидел, как его пронзило насквозь обломком мачты. Капитан, кувыркнувшись через фальшборт, исчез в водяных брызгах. Магнус уцепился крепче, стараясь уловить момент и спрыгнуть с умирающего корабля — но тут хольк развернуло и с силой ударило о камни.

* * *

Магнусу всегда нравился холод. Даже сейчас, когда он шагал, словно восставший мертвец, по заснеженному лесу и пошатывался, пытаясь совладать с непослушным телом. Когда ледяная вода выпила из его плоти всё тепло, и лишь огонёк магии поддерживал в нём жизнь. Закончатся силы — и замёрзнет кровь, остановится сердце, погаснут глаза. Нужно добраться до тепла, уйти с холода, и всё же это было лучше, чем подыхать от жары в песках Юга.

Он сумел-таки выплыть из глубины, куда колдуна опрокинула стихия. Добрался до крутого берега — холма, который спускался в воду, точно его насыпал туда великан, создавший фьорды. И — вот уж удача так удача — там даже были люди.

Человек.

Девушка.

Магнус не стал спрашивать себя, что она делала здесь в такое время, зачем пришла на берег в шторм и почему спустилась к воде. Он просто принял её помощь и теперь шёл следом, полностью отдавшись поддержанию жизни в своём теле. У него не осталось внимания даже на то, чтобы разглядывать нежданную спасительницу. Колдун запомнил лишь имя — Рона — и больше ни на что не смотрел.

— Ты холоден, как нежить, — бросила она, помогая ему влезть на склон.

— И ты не боишься? — Магнус позволил себе улыбнуться.

— Мёртвые не разговаривают.

Разговаривают, девочка, — подумал колдун, но вслух ничего не сказал. Чего доброго, она и вправду решит, что он драугр, вернувшийся из-под косы Жнеца, чтобы убивать живых. И он останется здесь… впрочем, они уже поднялись на холм, где проходила узкая тропа, истоптанная лошадиными копытами. Уж пройти по ней труда не составит.

Тропа, как считал Магнус, должна была привести их в деревушку или хутор, но дом был один — приземистое жилище с узкими окнами, втиснувшееся меж двух огромных елей. Здесь не было ни ограды, ни двора, ни даже сарая — дом просто стоял, выходя прямо на тропу, которая упиралась в дверь и исчезала, не пытаясь обойти препятствие.

Так не бывает. Но дом все равно стоял, и девушка шла прямо к нему.

Дверь открылась тихо, без единого скрипа. Магнус шагнул в сени — и только сейчас понял, что одежда его промёрзла насквозь. Девушку это не смутило: пинком она распахнула вторую дверь и буквально втолкнула колдуна внутрь.

— Один из моряков жив! — возвестила она, перешагивая порог. — Но он очень странный.

— Я думала, погибли все, — раздался второй голос. Голос был приятным, красивым, хоть и ничуть не похожим на высокие тона южных девиц. — О, боги милостивые!

Магнус растянул посиневшие губы в улыбке. Он по-прежнему видел лишь размытые образы, забыв о зрении, тратя всё внимание и силы на холод в крови и плоти.

В четыре руки с него стянули заледеневший камзол, который тут же повесили у огня — оттаивать и сушиться. Следом отправилась рубаха и штаны, после чего вторая девушка отправила хихикающую Рону проверить силки. Сама же усадила колдуна возле очага, и тот с облегчением почувствовал, как по венам растекается тепло.

На лоб ему легла тёплая рука.

— Я здоров, — сухо сказал колдун. Пальцы девушки пробежались по его щекам, коснулись мочки уха и отдалились.

— Я удивлена, что ты вообще жив, — ответила хозяйка. Дождалась, пока за Роной захлопнется дверь и добавила уже совсем другим тоном, холодным и жёстким: — Ты теург.

Она не спрашивала.

— Почти, — уклончиво сказал Магнус. — Таких, как я, в академиях теургами не называют. Обычно — проклятыми чёрными колдунами, отродьями Харса, и так далее.

— Некромант.

— Верно.

— Вот, значит, как ты сумел выжить.

Её голос не дрогнул, и это удивило Магнуса. Матросы на хольке сторонились его, хоть и уважали, капитан разговаривал, перебарывая желание запереться в каюте и не показываться, пока опасный пассажир не сойдёт на берег. Тех, кто управляет мёртвыми, боятся и не любят — даже здесь, на севере, где ещё сильна древняя вера.

Эта девица вела себя так, словно каждый день общалась с мастерами Смерти.

Колдун почти отогрелся и, наконец, позволил себе отвлечься от поддержания жизни, тут же встретившись взглядом с глазами хозяйки — зелёными, со светлыми искорками по радужной оболочке. Магнусу всегда нравились такие — на юге они почти не встречались. Кожа чуть темнее, чем должна быть, волосы — светлого каштанового цвета. Явная примесь южной крови, о том же говорила форма глаз и губ, слегка поджатых, как будто их обладательница рассматривала что-то неприятное.

Интересный экземпляр.

Магнус моргнул, возвращаясь в себя и с облечением выпуская из рук нить силы. Тотчас же навалился холод, и он задрожал, борясь с желанием обхватить себя руками.

— А, проняло-таки, — довольно заключила девушка.

Магнус осмотрелся — всё вокруг он видел впервые, будучи почти слепым, когда перешагивал порог. Комната была целым залом, широким и длинным, явно занимая весь дом. Дощатый пол устилали плетёные коврики из тростника, несколько крошечных окон едва пропускали тусклый дневной свет. На стропилах висели пучки трав, связки каких-то грибов и вяленого мяса. В очаге бился огонь, озаряя сложенные из светлых брёвен стены, и всё это совсем не походило на заметаемые песком жилища Джумара. Холода накладывали свою печать.

Цепким взглядом некромант отметил висящие на крюке шпаги и фитильную аркебузу на стойке под ними.

Дом был странным. Непривычным. Иным.

— Я благодарен за спасение, добрая девушка, — глухо сказал Магнус. — Но не знаю, чем тебе отплатить. Меня зовут Магнус Эриксон, я приплыл из империи Джумар. Там я был некромантом девятого звена при крепости Фец.

— Интересно, — сказала его собеседница. — Я не стану спрашивать, как так вышло, что северянин очутился там и стал одним из них, да ещё столь высокого ранга. Но если захочешь рассказать, буду рада услышать твою историю. Можешь звать меня Альмой, а с моей сестрой, думаю, ты уже познакомился.

Альма. Имя у неё тоже оказалось не очень-то северным, но некромант давно уже разучился удивляться.

— Не окажись она тогда на берегу, я бы уже замерзал под водой.

— Она там оказалась только потому, что птицы нашептали мне о корабле, терпящем крушение. Здесь часто случаются бури, и иногда мы достаём из воды моряков — тех, кому повезло выжить. Но такого, как ты, я вижу впервые. Уж не знаю, как человек может выплыть в такой шторм, но тебе это удалось. Поблагодари богов, в которых веришь, Магнус Эриксон. Они того заслуживают.

Выплыть, подумал Магнус. Человек может и не такое, о да. Особенно если рядом есть столько материала. И боги тут ни при чём. Да он и не верил ни в каких богов.

Он вспомнил, как раскололся их «Трезубец», налетев на скалу. Как его швырнуло в воду, и лишь находчивость да умение помогли ему выплыть на поверхность. И толика магии, конечно.

— Надень это, — в руки ему упал амулет на кожаном шнурке. Амулет был не очень аккуратно выточен из речной гальки: просто круг с тремя бороздками, образующими треугольник.

— Мне нужно в город, — Магнус повертел амулет в руках.

— Глупости. Ты ослаблен и голоден. Надевай.

Пришлось накинуть шнурок на шею — и когда окатыш лёг на сердце, Магнус чуть не поперхнулся от нахлынувших ощущений. По телу прокатилась тепло, впиталось в каждый дюйм его плоти и волной ударило в голову, точно крепкая персиковая настойка.

— Ты ведунья, — проговорил он.

— Может, и так.

— Или ведьма. Как тебя лучше звать?

— Служители Окты зовут дочерью Харса, мерзкой хэксой, недостойной жизни. А для людей старой веры я — норна, сейдкона[1]. Как хочешь, так и зови.

— Я не октафидент. Нет ли у тебя одеяла, норна?

Слегка улыбаясь, Альма поднялась и вскоре протянула ему шерстяной плед, после чего села обратно на лавку, положив ногу на ногу и с интересом разглядывая гостя.

Колдун спокойно накинул плед, не обращая никакого внимания на хозяйку. Никакой особой красотой он никогда не отличался. Жилистое тело без капли лишнего жира, худое обветренное лицо с грубоватыми чертами, точно его высекли из гранита — вот и все плотское богатство, нажитое за долгую жизнь. Высокий, светловолосый, вечно аккуратный и собранный некромант был чужаком там, среди низкорослых смуглых южан. Был он им пока что и здесь — но только пока.

Краем глаза он заметил, что жили здесь небогато даже по северным меркам. Теперь дом не казался странным: колдовской дар Альмы объяснял всё. Такие, как она, даже в просвещённый семнадцатый век от Проклятья вызывали суеверный страх у простых людей. Ведьм уважали, но в то же время сторонились, а в последнее время на них ополчились церковники-октафиденты — вот уж с кем ссориться Магнус не пожелал бы никому.

— Если ты голоден, то придётся обождать, пока моя сестра разделает мясо, — сказала Альма, изучая колдуна взглядом. — И после того несколько дней отдохнуть.

— У меня мало времени. Тратить его на то, чтобы без всякой пользы лежать в постели, я не могу.

Норна поджала губы.

— Неужто уйдёшь так сразу? — с холодком в голосе спросила она.

— Моё дело не терпит, — повторил некромант. — В этот порт месяц назад прибыла экспедиция людей Джумара. Они должны были вернуться, но не сделали этого. Почти наверняка они уже мертвы, но чем дольше я пробуду здесь, тем вернее погибнут те, кто мог выжить.

Он умолчал о том, что это была не единственная цель его прибытия сюда. Магнус давно уже убедился, что молчание — золото. «Знает женщина — знают все», — говорили в Джумаре, и хотя Альма вызывала у колдуна доверие, давать волю языку он не собирался.

— Ладно, — совсем уж мрачно ответила норна. — Проклятье! У тебя же ничего не осталось, кроме одежды. Куда ты пойдёшь? Без коня, без оружия, без денег…

— Коня я добуду, надо только сходить на пляж, — усмехнулся Магнус. — Туда ведь море выбросило тела, верно? Оружие моё всегда со мной. Деньги…

Он не договорил. Дверь в сени распахнулась, и внутрь влетела Рона. Девушка слегка запыхалась, но с её пояса свисали два мёртвых зайца.

— Живой! — обрадовалась она. — А я уж думала, тебя Жнец прибрал!

— Умолкни, — поморщилась Альма, поворачиваясь к ней. — От твоих воплей он совсем окочурится.

— Ой, да будет тебе! — связанные бечёвкой зайцы полетели на стол.

— Фу! Убери это, дура! Разделывай во дворе!

— Потерпит.

— Проваливай! — Альма вытолкала сестру за дверь и захлопнула ту с таким грохотом, что закачались подвешенные к стропилам связки трав.

— Ураган, а не девица, — спокойно сказал Магнус.

— Ей девятнадцать лет, а ума и на десять не наберётся, — буркнула норна, возвращаясь. — Давно пора замуж отдать, но она — сестра колдуньи. А отрава святош здесь уже глубоко осела, наши мужчины ведовство теперь считают тёмным искусством и боятся его куда больше, чем раньше. И тех, кто с ним связан.

— Неужто все так плохо?

— Да! — бросила Альма. — Сто лет назад здесь не было ни одного восьмёрника, а в Силумгаре Окта вела себя тихо и скромно. Теперь язычники уходят оттуда к нам, но и здесь король уже принял чужую веру, и кто знает, что будет завтра!

— Завтра поднимут голову демоны, и ты с тоской будешь вспоминать сегодняшний день.

Альма лишь зло сверкнула глазами и указала на стол.

Магнус послушно уложил столешницу на козлы и принёс лавку. Он не видел ничего предосудительного в том, чтобы подчиняться женщине — хотя там, в Джумаре, любой аристократ-южанин оскорбился бы одной мыслью об этом. За годы, проведённые в тамошних пустынях, Магнус так и не смог привыкнуть к странным обычаям джумарцев, к высокомерию кочевников и ритуалам знати, которыми сопровождался, наверное, каждый их шаг.

В основном потому он и отправился сюда. Найти пропавшую экспедицию, послать весть о том царю Джахандару — и забыть, наконец, о раскалённых песках, над которыми гуляют самумы. Конечно, здесь тоже будет много проблем. Но здесь он хотя бы может оказаться своим.

Вскоре вернулась Рона — мрачная и тихая. Альма указала ей на очаг, и девушка молча водрузила на огонь котелок с мясом, после чего уселась на лавку.

— Что с погодой? — спросил Магнус.

— Снег лежит, — ответила Рона, угрюмо поглядывая на сестру. — А буря давно стихла. Зачем тебе, чужестранец? Хочешь прогуляться?

— Вроде того.

— Тогда я с тобой! — Рона вскочила на ноги.

— Сядь! — рявкнула Альма. — Никуда вы оба до завтра не пойдёте! Ох, мужики, горе с вами, замёрз до полусмерти, и опять на мороз хочет!

— Ты права, — помолчав, ответил Магнус. — Но мне всё равно придётся вернуться на берег. И как можно скорее.

— Думаешь, там твоя шпага всплыла? — хмыкнула Альма.

— Нет. Мне нужен материал.

Норна потемнела лицом и больше ничего не ответила. Рона подняла взгляд, но тут сестра указала ей на котелок, и пришлось следить за похлёбкой. Магнус отвернулся, думая о своём.

— Будь осторожен в городе, чужестранец, — наклонившись, прошептала Альма ему на ухо. — Там нынче крепко не любят колдунов.

— Я не забуду этот совет, — сказал колдун.

Он вновь задумался о том, что будет делать дальше, но вскоре тёмные мысли напрочь исчезли, выбитые из головы запахом горячего супа. Магнус медленно поел, наслаждаясь каждой ложкой — там, на юге, такие блюда были в диковинку, да и вообще мясо у джумарцев считалось за деликатес. И даже не заметил, как сгустились сумерки.

Спали сёстры на втором этаже, под крышей, куда вела приставная лестница и гостю, конечно, ходу не было. Магнус, впрочем, и не напрашивался — его вполне устраивала постель возле ещё тлеющего очага. Дом, снег, ледяной северный ветер — все это пробуждало в нем давно забытые воспоминания, и даже задание царя ушло куда-то в глубины памяти.

В конце концов, он все равно найдёт людей джумарской экспедиции, живыми или мёртвыми. А там даст весть в Аим-Хайат и забудет о песках.

Куда больше его заботили слова Альмы. Джумар далеко, и о гибели одного колдуна Джахандар может и не узнать. Ведь не узнал же он, что случилось с экспедицией. На Севере многие не любят тех, кто правит Смертью, но если норна сочла нужным дать такой совет, значить он мог только одно: хозяин Фьёрмгарда, кем бы он ни был, теперь служит святой Окте.

А значит, и впрямь стоит поостеречься.

[1] Сейдкона (др. — скандинав) — колдунья. Сейдмад — колдун.

Глава 2

Его имя было Йон, но за глаза все звали не иначе как Вампиром — за бледную кожу, доставшуюся от матери. Никаким вампиром молодой хельвежец, конечно, не был, да он даже и не верил в них, но избавиться от прозвища ему так и не удалось. А в последний год жизни в Ветеринге парень даже привык к нему.

Теперь Вампир приехал домой — уверенный в себе, слегка надменный теург, только что закончивший обучение под патронажем лучших магов мира. То есть лучшие маги сами так именовали себя, Йон же давно разочаровался в знаниях профессоров и с тоской вспоминал обширную библиотеку, где пропадал в свободное время. Натурфилософия, математика, алхимия — вот где, по его мнению, таилось истинное волшебство. А теургия была всего лишь ремеслом, использующим достижения этих великих наук.

И всё же теперь Академия осталась далеко позади, на берегу Лазурного моря, а его принял Север. Успевший отвыкнуть от холодов, маг ёжился на ледяном ветру, не помогал и тёплый меховой плащ.

Часовые у ворот цитадели пропустили его без вопросов. Город остался за спиной, отрезанный каменными стенами и башнями, ветер стих, и Йон наконец-то позволил себе вздохнуть с облегчением. Придётся привыкать к этой погоде. В конце концов, это ведь его дом.

— Мейстер маг? — рядом с ним как по волшебству возникла девушка-тир[1]. — Эрл ждёт вас.

— Веди, красавица, — сказал Йон, нисколько не покривив душой: девица и впрямь была хороша собой. Темноволосые загорелые южанки из Элассе и сопредельных стран Вампира никогда не прельщали. Эта же, вся светлая, как ранний снег, одним своим видом заставляла кровь быстрее бежать по венам, и теург даже одёрнул себя — не дело распоясываться в доме сюзерена. Пусть даже с этим сюзереном распита на двоих не одна бутылка крепкого вина.

Вскоре он уже поднимался по ступеням на высокое крыльцо, грохоча подкованными сапогами. Тир шла впереди, совершенно беззвучно, и Йон поймал себя на том, что любуется её походкой. «Да, брат, — сказал он себе, — давненько у тебя женщины не было». Он попытался вспомнить, когда именно, и не смог. Слишком был погружен в тайны натурфилософии и теургии, чтобы вспоминать о низменных плотских вещах. Сейчас, конечно, он продолжит работу. Но и о теле забывать не стоит.

— Сюда, господин, — тир открыла дверь и отошла, позволяя Йону пройти первым. Тот отдал плащ девушке и, глубоко вдохнув, шагнул внутрь.

За порогом лежал тёмный зал, мрак в котором едва разгонялся тлеющим в очаге огнём и слабым светом из окон. Служила комната, судя по всему, местом советов — здесь стоял тяжёлый стол с разложенными на нём картами, какими-то фигурками и приборами.

А за столом сидел белобрысый человек, которого молодой теург знал как Гирта Торкельсона, благородного эрла Дейры, этелинга[1], а заодно сводного брата, собутыльника и друга, не чуравшегося общества бастарда — ещё даже до того, как Йон открыл в себе дар магии. В отличие от Вампира, Гирт всем своим видом буквально кричал о крови древнего рода — от черт лица до каждого движения, выверенного и чёткого. Даже будучи пьяным, он не терял этой грации.

Впрочем, сейчас он сидел за столом, заложив руки за голову и насвистывая мелодию похабной наёмничьей песенки. И только при виде бледного лица гостя вскочил, разом прекратив музыкальный этюд.

— Серп Жнеца мне в задницу! — вскричал он, отбрасывая стул. Тот ударился об стену и загрохотал на полу. — Ну наконец-то!

— Счастлив вернуться, мой эрл, — Йон поклонился.

— С дуба рухнул? — Гирт крепко обнял его. — «Мой эрл», «мой господин». Чему вас там учили в Ветеринге? — он захохотал. — Хильда, принеси нам грогу, — тир тут же поспешила исчезнуть. — Я ждал тебя через три дня, братец.

Йон сел напротив.

— Лошадь оказалась быстрей, — ответил он.

— Тем лучше, потому что… — Гирт задумался. — Слушай, я понимаю, ты только что приехал, но всё-таки. Мне нужна твоя помощь.

Чего-то такого Вампир и ожидал. В конце концов, теперь он теург, человек, которому доступно высокое искусство магии, и глупо было думать, что ему позволят запереться в лаборатории и работать в своё удовольствие. Он — инструмент, и правители не упустят возможности его использовать.

Но Гирт был слишком серьёзен, и Йон весь обратился в слух.

— Месяц назад, — сказал эрл, — во Фьёрмгард прибыл корабль из империи Джумар. Джумар, поди ж ты! Хорошо если раз в год какая торговая посудина оттуда приплывёт. Но, и вот заметь, как это важно, на корабле были не купцы. А книжники. Да не твои профессора, которые за городом стены без очков не найдут, а опытные следопыты, воины и некроманты. Некроманты, Йон, задумайся.

Ему не нужно было задумываться. Что хотел от Вампира Гирт, стало ясно и так.

— Окта наседает, — продолжал эрл. — Мои люди при дворе говорят, что эта жирная свинья Тостиг собирает армию и хочет нас силой заставить принять Восьмерых. Да только подавится! — он стукнул кулаком по столу. — Надо смотреть в будущее. Война неизбежна. А некроманты Джумара… да ты и сам знаешь, что это за люди. Если мы сумеем привлечь на свою сторону кого-то или хотя бы перенять знания…

— Ладно, — Йон поднял руку. — Я тебя понял, Гирт. Ты хочешь, чтобы я нашёл эту экспедицию и поговорил с их предводителем.

— Верно, — согласился эрл, довольно улыбнувшись. В этот момент вернулась Хильда, и он с благодарностью взял дымящийся кубок.

— Тогда я это сделаю. Но только один вопрос…

— Почему ты? Все очень просто. Ты — теург. Маг, человек одного ранга с ними. Пошли я кого-нибудь другого, и будь он хоть трижды благородным, колдуны могут попросту не послушать его. Они, как я знаю, людей без дара ни во что не ставят. Ведьму тоже не послушают, да и толку от этих старух, только болтать могут да страх нагонять. А вот тебя услышат. К тому же ты мой брат, пусть и только по отцу, и тебе я доверяю как никому другому.

Йон хотел спросить о других теургах, но быстро понял, что если бы у Гирта был выбор, он давно бы уже сделал это. А значит, других у него не было.

Удивляться тут было нечему. Обучаться в Ветеринге и других городах могли только последователи Окты — язычников там не жаловали. Здесь, на севере, была ещё очень сильна сейд — древняя магия норн, но вот теургией не владел почти никто. И сам Вампир принял Окту, исправно ходил каждую седмицу в церковь и читал Святую книгу — чтобы в последний день швырнуть её в огонь. Его святыми книгами стали «Магические начала натуральной философии» и «Основы теургической химии». А сделать вид, будто поверил в восьмерых праведников южан, да читать молитвы — уж это дело нехитрое.

Разговорить некромантов, значит. Нелёгкая задача, но всё ж выполнимая.

— Я сделаю это, — сказал Йон.

— Мы должны договориться с ними, братец. Если этого не случится, вполне можеть быть, через пару лет нас не станет. А ещё через сотню в Хельверге будут сплошь жить одни демоны.

Йон кивнул. Он прекрасно знал, насколько опасны эти существа — зарождающиеся тут и там, точно сорная трава. В Ветеринге демонов считали новой формой жизни, стремящейся выдавить человека с его насиженных мест, и в этом случае Вампир был вполне согласен с книжниками.

— Джумарцы уже пятнадцать веков сдерживают пустынных тварей, — добавил Гирт. — И получается у них это куда лучше, чем у Багровых плащей — сражаться с демонами.

— Потому что Багровые — один-единственный орден, а в Джумаре тварям сопротивляется вся армия империи. Но у них и опасностей больше.

— Значит, надо менять свои убеждения. И поспешить с этим.

— Тогда я не буду терять времени.

— Выезжаешь завтра. В помощь возьмёшь Хильду.

— Тир? — Йон повернул голову. Он был бастардом, да ещё прижитым от женщины из народа Проклятых, от которой унаследовал бледную кожу и светло-русые, почти пепельные волосы. А потому иначе смотрел на таких людей, чем высокородные, но и пользы от них много не видел. Если свободному человеку он ещё мог довериться, то трэллу — никогда.

— Да. Не отказывайся, она действительно может помочь — во многом. Некоторые вещи сам ты не сделаешь, — и Гирт захохотал собственной шутке. Хильда опустила взгляд.

Йон вздохнул.

Бой за рабыню он быстро проиграл, да впрочем, не особо и противился. На одной чаше весов лежала его душа волка-одиночки, на другой — множество дел, которые очень удобно было бы переложить на женские плечи, и вторая чаша сильно перевешивала. Хильда восприняла приказ Гирта как должное — и, когда Йон наконец встал из-за стола, с почтением отдала ему плащ.

— Пожелай мне удачи, — искоса глядя на друга, сказал Вампир. — Один Жнец знает, как я этих колдунов сумею убедить.

— Удача тебя никогда не оставляла, — серьёзно ответил Гирт. — Лёгкой дороги… теург.

[1] Тир (др. — сканд.) — рабыня. Мужчина-раб — трэлл. Аналог холопов на Руси.

[2] Этелинг (др. — англ.) — мужчина, принадлежащий к королевскому роду.

* * *

Море уже успокоилось после вчерашней бури, и волны лениво набегали на землю, заставляя колыхаться груды выброшенных водорослей и куски досок. От «Трезубца» остались лишь искорёженные обломки, но Магнус сюда пришёл не за ними. Ему требовалось иное.

Теперь, днём и при ясном небе, он мог лишь удивляться, как вообще покойному капитану удалось заплыть так далеко. Стихия расколола их корабль у самого входа в длинный фьорд, в конце которого даже отсюда можно было увидеть башни порта. Застань их буря раньше, в открытом море — и корабль остался бы целым, пусть и потрёпанным. Успей они войти во фьорд — и сумели бы избежать гнева морских богов совсем.

Но они не успели, и теперь три десятка человек плавали в здешних водах, кормя рыб.

Место было неуютным и мрачным. Занесённый снегом холм круто спускался в море, дальше из воды выглядывали острые скалы — не на них ли налетел хольк? Магнус не помнил. После крушения в его памяти осталась лишь ледяная вода и отчаянные попытки выжить.

— Что ты хочешь тут найти? — полюбопытствовала Рона, которая исполнила обещание и пошла сюда с ним. Магнус не ответил — спускаясь к воде, он изучал берег. И быстро нашёл то, что искал — двух мертвецов, ничком лежащих на камнях.

Они уже не годились для того, чтобы стать сервусами, как в академиях Ветеринга называли слуг-мертвецов — слишком много времени прошло, и мозг их начал разлагаться. Сервусов надо творить из свежего материала. Тогда это будет не самый умный, но беззаветно преданный помощник, способный таскать тяжести, махать мечом, стрелять из мушкета. У него остаются осколки прежней памяти, есть искра разума, и ему нужно лишь отдавать приказы да держать в узде.

Но Магнус вернулся сюда слишком поздно и мог воспользоваться мертвецами лишь как бездумным куском плоти.

Рона вскрикнула, отпрянув назад, когда один из матросов вздрогнул и открыл глаза. Колдун ухватил её за руку.

— Стой и не бойся! — велел он.

— Ты… ты…

— Разве сестра не сказала тебе, кто я такой?

— Н-нет, — запинаясь, призналась она. — Я н-не боюсь. П-просто впервые вижу… такое.

— Это всего лишь кадавр. Смотри.

Матрос шагнул к ним. Будь дело на юге, он бы уже изрядно вонял, но здесь холод позаботился о том, чтобы сохранить тело в целости, а близость солёной воды не позволила ему промёрзнуть. Бледная кожа, уже тронутая синюшными трупными пятнами, лёгкий хруст, сопровождавший каждое движение — какой-нибудь крестьянин уже улёпетывал бы со всех ног, вопя: «Драугр!». Но матрос не был драугром.

— Кадавр? — со страхом спросила Рона, глядя на мертвеца.

— Мясо. Некромант может управлять любым куском плоти, где есть мышцы. Это низшая ступень мастерства, доступная даже юнцам первого звена. Слугу из него не сделать, я управляю мертвецом напрямую, как марионеткой. Но большего мне сейчас и не надо.

Ещё одно небрежное движение — и матрос плюхнулся в воду.

— Тогда зачем он тебе? — Рона не скрывала отвращения.

— Капитан вёз с собой нескольких коней джумарской породы. Собирался продать их хускэрлам[1] короля. Полноценных химер из них тоже не получится, но вот ехать верхом я смогу без труда.

— Ты поедешь на мёртвой лошади?

— Это даже лучше, чем на живой, — усмехнулся некромант. Пальцы его рук шевелились, словно перебирая невидимые струны. В мыслях он обладал второй парой рук, второй парой ног и лишними глазами, мутными и подёрнутыми пеленой, но всё же позволяющими разглядеть хоть что-то. Магнус закрыл собственные глаза, позволяя мозгу сосредоточиться только на картине ледяных глубин.

И быстро увидел тёмные пятна на дне.

— И он… — Рона вновь запнулась. — Ищет для тебя лошадь?

— Нет. Это я её ищу. Труп — всего лишь инструмент, всё равно, что подзорная труба.

— А какова следующая ступень?

— Ты очень любопытна.

— Пожил бы в этом захолустье, тоже был бы любопытным, — проворчала Рона. — Особенно если твоя сестра — сейдкона, а ты дара лишён. Альма всегда мне об этом напоминает. Тоже мне, норна! Да если б не она, я бы давно отсюда уехала. Только куда, если везде восьмёрники?

— Фьёрмгардский городской глава теперь тоже из них? — Магнус спустил кадавра ниже и равнодушно оглядел дно. Двое мертвецов, один из них — в тёмном камзоле. Капитан или его помощник. Лицо колдун разглядеть не сумел, зато бугорок на поясе мог быть только кошелём — и Магнус заставил мёртвые пальцы оборвать его.

Осязание ему было недоступно. Во всяком случае, в этом теле.

— Он теперь шериф. Да, — под ногами Роны захрустел снег. — Один Жнец теперь знает, когда он наберётся храбрости и пришлёт своих головорезов за нами.

— Ты спрашивала, какова следующая ступень, — сказал Магнус. Кадавр поплыл к следующему пятну, в котором угадывалась разбитая корма. — Сервус. Если человек умер не больше чем два часа назад, его можно воскресить как слугу. Это будет уже не кадавр, которого джумарские маги обычно зовут «третьей рукой» — у него есть примитивный разум, реакции, а при желании его даже можно заставить говорить. Он не умеет думать — только выполнять приказы, да и то если знал при жизни, как это делать. Воскресив крестьянина, даже самый умелый колдун не заставит его, например, сражаться мечом. Только если лишит разума, превратит в кадавра и станет драться сам, используя его тело.

— Мерзость.

— Ты повторяешь слова октафидентов. Они считают точно так же.

— Но они ведь когда-то были живыми! Это — люди, которые любили, чувствовали, жили!

— А теперь — всего лишь мясо, — холодно ответил колдун. Второе пятно действительно оказалось оторванной кормой, и на счастье Магнуса, она почти уцелела. Значит, кони не разлетелись по всему океану. — В нём нет разума.

Кадавр сорвал задвижку с двери и проник внутрь. Света там почти не было, но Магнус хорошо помнил расположение кают — к тому же кони содержались у самого входа.

— Все равно противно, — пробурчала Рона. — Умерших нужно достойно похоронить, а не… вот так.

Магнус не ответил. Он занимался тем, что руками кадавра вытаскивал на поверхность трупы лошадей. Придётся изрядно поработать, чтобы не пугать народ, но уж на это его умений хватит.

Вскоре из моря выплыл бывший матрос, таща за собой тело. На суше его силы разом иссякли, но колдун не дремал и тут же потянулся к скакуну, насыщая плоть своей силой.

— Меня сейчас стошнит, — простонала Рона, глядя в мёртвые глаза лошади.

— Ты сама хотела пойти со мной, — усмехнулся Магнус.

— Я же не знала, что ты будешь тут делать!

— А стоило спросить. Но ты можешь уйти, если хочешь.

— Ну нет, — с отвращением сказала девушка. Щеки её вновь порозовели. — Уж если пришла, так досмотрю до конца.

Колдун не стал с ней спорить.

Выбрав место поровнее, Магнус заставил мёртвого коня лечь и одним движением вскрыл ему брюхо, отчего Рона всё же не стерпела и быстро отвернулась, опорожняя желудок. Некромант не повёл и бровью. Он вообще забыл о существовании спутницы: его целиком занимала работа.

Быстрыми размашистыми движениями он вычистил тело от лишней плоти, которую заставил истлеть и рассыпаться прахом. Затем принялся срезать человеческие мышцы пласт за пластом и переносить их на химеру, укрепляя тело. Кадавр помогал, делая грязную работу — то есть прижимая куски собственной плоти к нужным местам и держа там, пока Магнус сосредоточенно сплавлял их вместе. Рона, уже слегка оправившаяся от увиденного, с брезгливой гримасой наблюдала за его действиями, но уходить не пыталась.

— Ты превращаешь тело в пыль, — сказала она, глядя, как Магнус уничтожает очередную порцию отходов. — Это тоже некромантия?

— Нет, это уже полноценная теургия, — рассеянно ответил колдун, сшивая края разреза. — Впрочем, и некромантия ведь тоже относится к теургии, то есть высшей магии. Видишь ли, у академиков, что октафидентов, что джумарцев, давно уже идут самые учёные споры о том, как классифицировать магию. И получается у них плохо. Один предлагает одно, другой другое, третий — ещё что-нибудь, иногда даже дерутся и за бороды друг друга таскают, выясняя, чьи мысли вернее. Одни делят магию на четыре стихии, но не знают, куда отнести некромантию и иные школы. Другие придумали колдовство тёмное и светлое, но не знают, как тогда быть с джумарцами — у нас ведь любой мастер Смерти умеет исцелять, а значит, он и чёрный, и белый сразу. Были даже такие, которые объявили святую молитву всего лишь формой магии — их, конечно, тут же осудили за ересь, Окта на это быстра. А единого мнения как не было, так и нет. Даже на отдельные школы чётко разделить магию не выходит, они все друг в друга перетекают. Тление, которым я разлагаю отходы — работа с плотью, то есть оно лежит близко к некромантии и магии Жизни, но тлением также называется разложение дерева или металла, а для них применяются совсем другие методы. И поди разберись во всем этом.

— Сколько учёности, — поморщилась Рона. — По мне, так научился огнём плевать по врагу — и хватит.

— Ты практик, — усмехнулся колдун и выпрямился, только сейчас заметив, что солнце успело проделать по небу изрядный путь. Темнело здесь на редкость быстро. — Как и я.

Он щёлкнул пальцами, и конь поднялся на ноги. Теперь он уже не был похож на пробывший сутки в воде труп — лишь отсутствие пара из ноздрей да мёртвые белёсые глаза выдавали его истинную природу. На бугристой чёрной шкуре не осталось ни единого шрама.

— Ну… — пробормотала девушка, глядя на химеру. — Выглядело жутко, но если не знать, как ты это делал, то получился прекрасный скакун.

— Это грубая работа — только для того, чтобы добраться до Фьёрмгарда. Хочешь прокатиться? — не без улыбки предложил Магнус. Рона словно заражала его своим огненным характером, и некроманту это нравилось. К тому же настроение у неё менялось мгновенно — вот только что она блевала, увидев, как Магнус препарирует мёртвое тело, а теперь крепко задумалась, ехать ли на созданной им химере. И ответ не удивил колдуна.

— Только наверху, — решила она. — А то здесь я все кости поломаю.

И вскоре она уже гордо восседала на конской спине, сжимая бока ногами, чтобы не упасть — ни седла, ни стремян Магнус не запас. Узды у него тоже не было, но она и не требовалась. В мыслях мага сейчас таились, кроме его собственного тела, ещё четыре ноги, которыми он и правил где-то на границе сознания. Концентрируясь, он мог без труда поднять троих таких слуг — но, как и все остальные маги, предпочитал сервусов, контролировать которых было куда проще. Мясо оставалось мясом. Отчасти полезным, но неудобным.

— А как скоро она начнёт вонять? — спросила сверху Рона.

— Пока в ней теплится моя сила — никогда. Я не даю мясу разлагаться.

— Значит, так можно и зайчатину хранить?

Некромант, не сдержавшись, захохотал. Никому в Джумаре и в голову не пришло бы насыщать силой мясо, чтобы оно не протухло. Рона же продемонстрировала поистине практичный ум.

На миг Магнус пожалел, что у девушки нет дара и нельзя заняться её обучением. Рона ему нравилась, и если выбить из неё брезгливость, девушка далеко пошла бы. Впрочем, мало кто из учеников медресе Смерти не блевал на первом уроке.

Он подумал, что стоит всё же спросить Альму. Хотя и шансы исчезающе малы — сестра-ведьма просто не могла упустить самородок под рукой. Если Рона вообще владеет магией, то сможет разве что жестом зажечь свечу.

Но когда тропа сделала последний поворот, выводя их к дому, все эти мысли улетучились. Потому что у дверей стоял гость, и гость этот пришёл не с добрыми намерениями.

Весь вид этого высокого мужчины говорил о том, что он не из простых людей. На поясе его висели ножны с дорогой даже на вид шпагой, на плечах лежал меховой плащ, а роскошный чёрный камзол прошивала серебряная нить в виде какого-то сложного узора. Но Магнус лишь мельком глянул на одежду, куда больше его интересовала голова — абсолютно лысый череп, рунические татуировки на щеках, рыжая борода и густые брови, из-под которых смотрели угрюмые голубые глаза.

Интересный экземпляр, но далеко не красивый.

— Мир тебе, чужак, — пророкотал гость, когда колдун приблизился. Краем глаза Магнус отметил, что у двери, сложив руки на груди, стоит Альма — и едва сдерживает злость. — До лорда Эльфгара дошли слухи, что ты прибыл сюда с кораблём, который разбился вчера на скалах.

— Неужто за мной следили? — улыбнулся Магнус. Гость пожал плечами.

— То не моё дело. Я должен лишь сказать: Эльфгар, лорд фьёрмский, желает, чтобы ты немедленно покинул его земли.

— Вот как? Кто ты-то будешь, добрый человек? — ровно спросил Магнус. Улыбка с его губ исчезла.

— Я — Деоринг, старший сын лорда.

— Тогда передай отцу, что я ищу здесь следы пропавших людей Джумара по приказу царя Джахандара. Ничего больше мне не нужно. И пока я их не найду, никто не заставит меня уйти. Ни шериф, ни хоть сам король.

Безразличное выражение на лице Деоринга сменилось насторожённостью.

— Отец считает, что ты лазутчик, чужак, — сказал он. — Но раз так, посети его дом во Фьёрмгарде. Там ты сможешь узнать всё, что потребуется. А потом уезжай.

— Мой гость уедет, когда пожелает, — бросила Альма. — Так и передай Эльфгару. А если он хочет мне приказывать — пускай попробует.

Деоринг не ответил. Он поднялся в седло и, гикнув, поскакал прочь.

— Самовлюблённый болван! — буркнула Рона, и колдун услышал в её голосе куда большее, чем просто неприязнь к наглому хольдару[3].

— Что взять с приверженцев Окты, — презрительно добавила Альма. — И ведь трёх лет не прошло, как восьмёрником стал… А, пустое!

— Они и впрямь считают меня лазутчиком? — спросил Магнус.

— Да. Деоринг — слепая курица, руны защищают его от магии, но и не дают видеть. Ни он, ни все остальные даже не думают о том, кто ты такой. Ты сейчас для Эльфгара и всех его тэнов[4] — просто человек, которого выбросило штормом на берег у моего дома. Думаешь, почему сам Деоринг сюда заявился? Чтобы понять, кто перед ним — одёжка на тебе хоть и простая на вид, но больно хорошая для простолюдина. Окажись ты благородным аристократишкой из Силумгара или Элассе или купцом — будь уверен, уже ехал бы в Длинный дом. Но ты прибыл на хольке из империи, а здесь не слишком-то любят южан.

— Я не южанин. Впрочем, ты права. Теперь у меня есть ещё одна причина уйти.

— Вот как? Если ты боишься за нас, то успокойся. Они не посмеют напасть на тебя в моём доме.

На самом деле Магнус мог бы сказать, что сыновья лордов обычно не ездят встречать потерпевших кораблекрушение, и скорее всего, здесь уже знают о том, кем может оказаться гость с юга. А значит, дело куда хуже, чем думает Альма.

А кроме того, он хорошо знал, как в той же Элассе расправляются с ведуньями. Не потому, что те владеют «тёмной» магией, а потому, что неподвластны Окте и больше того, идут против неё.

— Помнится, вчера ты дала мне совет быть осторожнее, — Магнус покачал головой. — Теперь я советую тебе то же самое.

[1] Хускэрлы (др. — сканд.) — гвардия короля и эрлов.

[2] Шериф (др. — англ.) — управляющий графством от имени короля.

[3] Хольдар (др. — сканд.) — нетитулованный мелкопоместный дворянин в Хельвеге, аналог английских джентри. Также — «благородный свободный человек» безотносительно социального статуса.

[4] Тэн (др. — англ.) — младший титул хельвегской знати, аналог рыцаря или шевалье.

Глава 3

— Уехал! — возмущалась Рона, сидя у очага. Короткий визит на берег выстудил её, несмотря на тёплый мужской камзол и штаны. Девушка вообще предпочитала мужскую одежду, плюя на мнения неодобрительно качавших головами чопорных матрон. — Нет, ну просто подумай! Только отогрелся после корабля и уехал!

Магнус и впрямь не задержался в их доме. После отъезда Деоринга он, к вящему неудовольствию обеих сестёр, быстро собрался и отправился следом на своём мёртвом коне. Рона, впрочем, подозревала, что злятся они совсем по разным причинам. Если сама она хотела послушать о далёких странах, которые несомненно посетил в своих походах некромант, о его магии и, наверное, много ещё о чём, то Альма явно вздыхала о причинах куда более приземлённых.

Рона даже хотела упрекнуть в этом норну, но так и не рискнула. Старшая сестра была скора на расправу, а колдовство позволяло ей придумывать изощрённые наказания, недоступные простым людям. Иногда Роне и вовсе казалось, что та выставит её из дому, но каждый раз Альме удавалось сдерживать себя.

— Уехал и ладно, — прошипела норна, сортируя сушёные травы.

— А мне казалось, ты ему рада, — осторожно бросила пробный камень Рона, но наткнулась на тяжёлый взгляд сестры и умолкла.

— Как бывает рада мужчине одинокая женщина, рядом с которой живут одни мерзавцы, которых и видеть-то противно! — Альма отшвырнула пучок вербены. — Помолчи. Ты меня раздражаешь.

От неё исходила такая волна злости, что Рона сочла за лучшее подчиниться. Альма никогда не любила младшую сестру, но раньше она была спокойней. А с тех пор, как во Фьёрмгарде поставили храм Восьмерых, такие вспышки стали случаться постоянно.

Норну злило то, что хорошо знакомые прежде люди теперь перестали приходить к ней за толикой колдовства и стали осуждать её ремесло. Новая вера пришла как-то вдруг — просто однажды шериф вышел к народу и объявил, что теперь служит Окте. До того яд восьмёрников незаметно, но глубоко разошёлся по городу, а теперь ударил, как змея.

Язычников пока никто не выгонял, разве что обложили подушным налогом, и кое-кто, собравшись, уже отправился восвояси — поговаривали, что на север, в Нордлинг, где эрл Гарольд давно уже мечи точит на Окту. Приходили чиновники и к Альме, но бумажка бумажкой, а хускэрлов в помощь король не прислал. Местные же тэны боялись норны, как огня.

Конечно, Рона знала, что рано или поздно за ними придут. Чиновник, а с ним — пара отчаянных голов, затаивших когда-то злобу на Альму. Обвешаются амулетами, среди которых, если повезёт, попадётся пара настоящих, а там попробуют подчинить норну силой.

О том, что будет тогда, девушка старалась не думать. Потому что храбрецов стражи дома превратят в кровавую кучу, которая и некроманту будет бесполезна, вот только этого уже шериф не стерпит. И своего добьётся. Может, вызовет теурга из столицы, может, отправит неподвластного ведьмовским чарам Деоринга. Только от ведьмы он, пусть и большой кровью, избавится.

— Я поеду за ним, — вдруг сказала она.

— Что? — Альма подняла голову.

— Я поеду за колдуном, — повторила Рона. — Помогу ему в поисках джумарцев. А он, наверное, заберёт нас отсюда.

— Дура, — вздохнула норна. — Никуда мы отсюда не уйдём.

— Сама дура! — взвилась Рона, отчего сестра вздрогнула. — Глаза открой! Не сегодня-завтра Окта и сюда придёт! Думаешь, они позволят тебе здесь жить? Думаешь, твоя сила сможет…

— Хватит! — Альма вскочила на ноги. — Замолчи!

— Не замолчу! Раз ты молчишь, скажу я!

Альма глубоко вдохнула, и на миг Роне показалось, что она сейчас ударит. Но сестра лишь покачала головой.

— Чтоб духу твоего здесь не было через час, — сказала она.

* * *

Неожиданно для себя самого Йон чувствовал удовольствие от новой поездки, хотя и без того три недели провёл в седле. Впереди была встреча с магами, больше того — с некромантами, искусство которых в Академии изучалось лишь отстранённо, как запретное. А значит, впереди — новые знания.

Удовольствие ему доставляло и общество Хильды. Девушка оказалась умна, начитана и умела поддержать любую беседу, что изумляло теурга. На прямые вопросы об источнике этих знаний она отвечала, что общалась со многими людьми и обладает хорошей памятью.

Йон ещё раз нащупал сумку, где хранились бумаги — наброски теургических концептов, отдельные мысли, которые он доверил чернилам и взял с собой, чтобы работать даже в дороге. Затерялась среди них и купчая на тир — Гирт попросту подарил девушку сводному брату, заявив, что тому будет полезно женское общество, а самому ему Хильда не так уж чтобы и нужна. И как в воду глядел. Первая полезность вскрылась буквально на следующий же день, когда из-за метели им пришлось заночевать в поле.

Найдя укромное место среди разлапистых елей недалеко от дороги, Йон отправился на поиски хвороста — посылать в стремительно сгущающиеся сумерки леса тир он и не подумал, а потому просто бросил ей охапку смолистых веток с ближайших деревьев и велел разжечь огонь, пока он собирает что-то посущественней. И уже в лесу вспомнил, обругав себя последними словами, что не взял огнива. Понадеялся на магию. Вот теперь и убедился, что иногда нужно спускаться с небес на землю, к простым смертным.

Но когда Вампир вернулся, то увидел меж деревьев разгорающийся костёр.

— Так, — сказал он, бросив собранный хворост на снег. — Это уже интересно.

Хильда потупила взгляд. Она могла бы, наверное, смягчить и голема, характером будучи полной противоположностью своему имени[1]. Но сейчас теург был непреклонен.

— Как же ты зажгла это? — холодно спросил Йон. — Только не лги. Я прекрасно помню, что не брал с собой ни кремней, ни огнива.

Тир молчала.

— Отвечай, — велел маг.

По-прежнему не говоря ни слова, девушка взяла одну из принесённых им сухих веток и поднесла к ней руку. Нахмурила брови — и на дереве затрепетал крошечный огонёк.

— Чудесно, — Йон отобрал у неё тлеющую палку и швырнул её в костёр. — Гирт знает?

— Нет, господин, — Хильда по-прежнему смотрела в землю. — Вы приказали, и я…

— И ты додумалась до такой глупой ошибки, — вздохнул Вампир.

— Простите, господин.

— Я-то прощу. А вот будь на моем месте кто другой, он бы на твоей спине живого места не оставил. У раба не должно быть секретов от господина. А скрывать способность к магии… — он покачал головой. — Что ты ещё умеешь?

— Ниче…

Он бросился вперёд, одновременно выхватывая из ножен кинжал. Миг — и Хильда уже лежит на снегу, прижатая весом мужчины, а в горло ей упирается отточенное острие.

— Повтори это ещё раз, и я оставлю тебя здесь до весны, — со злостью проговорил теург. — Ну?!

— Простое пламя, — тихо ответила тир. По её коже скатилась тёмная капля. — Светлячок. Вспышка. Ледяная игла. Всё.

— Маловато, — буркнул Вампир, убирая кинжал. Затем он помог сесть Хильде. — Кто учитель?

— Отец. Я была дочерью колдуна из Нордлинга, пока меня не схватили пираты. А потом продали этелингу Гирту.

— Почему не гоэтия? Почему высшая магия?

— Отец был не в ладах с норнами, господин…

— Ладно, — вздохнул Йон. — Вытрись.

Хильда кивнула, доставая платок. Теург, впрочем, этого уже не видел — он смотрел куда-то в лес, думая о неожиданном приобретении.

Зажигание огня, свет, ослепляющая вспышка, нож изо льда. Быт, защита, оружие. Простенькие заклинания, которыми способен овладеть даже человек со слабым даром, не годящимся для полноценной теургии. Хотя переход между фазами вещества для такого недомага — уже целое достижение. Сделать воду твёрдой многого стоит.

Что ж, Хильда не оказалась попавшей в рабство великой колдуньей, но и это могло пригодиться.

«В чём пригодиться?» — спросил он себя. И тут же ответил. Да в чём угодно. Мало ли что может случиться? А если на него наденут кандалы из иттрия, блокирующего потоки магии? Штука дорогая, но пока неизвестно ни одного случая, чтобы маг освободился от неё иначе как с помощью презренной механики. Тир же, скорее всего, проворонят, а её ледяной нож прекрасно подойдёт на роль отмычки.

Он потрогал святой символ Окты — восьмиконечную звезду, по-прежнему висящую на груди. Снимать его Йон пока не спешил, здраво рассудив, что в землях восьмёрников он ещё пригодится.

— Вы не боитесь моего дара, господин? — услышал он голос Хильды.

— Глупый вопрос, — проворчал Вампир. — Чего мне бояться? Твоего ледяного стилета? Так сталь получше будет, её не надо все время силой накачивать. А стальной нож у тебя и так есть. И если ты до сих пор меня не убила, так только потому, что беглых рабов четвертуют, а идти тебе некуда.

— Есть куда, — тихо сказала девушка. — Но далеко…

[1] Hild (др. — англ.) — «битва».

* * *

Стук копыт догнал Магнуса уже на подходах к городу. Там, откуда он ехал, никаких селений не было, и лошадь могла принадлежать только одному человеку.

Он обернулся.

Взмыленный вороной конь остановился у самого крупа его кадавра и шарахнулся в сторону, испуганно заржав. Рона без труда удержалась в седле, но всё же натянула поводья, заставляя коня присмиреть.

— Альма сказала, я могу домой не возвращаться, — угрюмо бросила она.

— Потому что ты поехала за мной? — понял Магнус.

— Да. Ну… не только. Я… ты…

— Успокойся, — колдун махнул рукой, приглашая девушку встать рядом. Поглядел на видневшиеся вдалеке ворота — и переступил конскими ногами. — Зачем тебе я?

— Я решила, что если помогу тебе, ты заберёшь меня с собой, и Альму тоже, — вздохнула Рона. — Нам тут жизни не дадут. Уйти в Нордлинг, так и туда Окта придёт. А у вас на юге…

Ему не хотелось разочаровывать девушку тем, что он не собирался возвращаться, и Магнус промолчал. Он уехал из Джумара, видя, как пустыня потихоньку пожирает империю — медленно, год за годом. А здесь, в сущности, было почти то же самое. Просто здесь людям давали выбор.

— Там жизнь не мёд, если ты хочешь знать, — ответил колдун. — Думаешь, почему я разъезжаю по всему миру? Потому что не могу уже выносить песков. Это чужая и очень непростая страна. Если я за столько лет не привык к ней, почему ты считаешь, что получится у тебя?

— Мой отец приехал сюда с Исолльских островов и тоже был чужим, но остался, — упрямо сказала Рона. — А если на юге не понравится, уеду обратно. Отец говорил, там норн уважают, и зима туда не доходит.

— Я не могу принять твою помощь, — помолчав, ответил некромант. — Нет, не потому, что… Проклятье! Тебе же и двадцати нет!

— И что? — возмутилась девушка. — Меня уже три года как замуж отдавать можно! А мужчины наши в шестнадцать уже сражаются по-настоящему!

— И все равно остаются горячими юнцами, — Магнус покачал головой. — Но ладно. Если ты не боишься меня, моего ремесла и того, чем я занимаюсь, то добро пожаловать.

— Альма всегда говорила, у меня нет дара, — сказала Рона. — Но я могу быть полезной…

— И будешь, — усмехнулся Магнус. — Держи.

Он покопался в карманах и бросил ей серебряный кругляш на шнурке, который девушка поймала и сжала в руке.

— Теперь ты — моя подопечная, — ровным тоном произнёс колдун. — Твои враги — мои враги. Твои друзья — мои друзья. Это начальные слова ритуала посвящения, в Джумаре любят пышные речи. Но думаю, мы можем обойтись и без него.

Рона кивнула, разглядывая амулет. Магнус знал, что она видит там, когда-то он и сам носил такой же. На гладкой поверхности мастер-ювелир выбил рисунок: ненюфар, водяную лилию, увитую стебельками. Символ вечной жизни немёртвых. В Джумаре этот цветок знал каждый, от царя до последнего нищего, но здесь, на севере, теплолюбивые лилии вряд ли росли хоть где-то.

Он уже ждал вопросов, но Рона лишь молча повесила амулет на шею, принимая ученичество. Кодексом джумарской Цепи не возбранялось брать в ученики людей обыденных — из них можно было готовить лекарей, способных исцелять даже без крупицы магии. Магнус, впрочем, сомневался, что девица способна на такое. Ремесло целителя требует терпения и усидчивости, а ни того, ни другого Рона ещё не показала. Напротив, всё её существо говорило о прямо противоположном.

Но тут они подъехали к воротам.

Фьёрмгард располагался в самой глубине фьорда и жило в нём, на взгляд Магнуса, от силы тысяч пять человек, не больше. Окружала город невысокая каменная с торчащими тут и там старинными башнями — слабая преграда для организованной армии с артиллерией, скорее защита от одиноких демонов-охотников и островных пиратов. Но караульную службу тут несли исправно: Магнусу пришлось назваться и застрять на воротах надолго, пока стражи решали, что им делать со странным гостем. Они попросту не знали, как поступить с визитом некроманта.

Тот их понимал. Святая Окта осуждала магию Смерти. Сама по себе некромантия не была преступлением, а вот связанные с ней дела, в которых часто обвиняли колдунов — вполне. Осквернение могил, убийство, надругательство над мертвецами. За такое и на костёр отправиться можно.

Вдобавок Магнус прибыл из Джумара. А политика — штука тонкая, простому стражнику от политики лучше держаться подальше.

В конце концов, изрядно поломав голову, его обязали получить разрешение в канцелярии при храме Окты, после чего со всем уважением пропустили в город.

А за стенами кипела жизнь. Несмотря на холод и тусклое солнце, улицы были забиты людьми. Здесь торопились куда-то носильщики, зазывали покупателей лавочники, шли по делам хозяев трэллы. В нос ударили запахи города: гниль, мокрая земля, тухлая рыба, которую торгаши пытались всучить простакам. И гомон, десятки разговоров, сливавшиеся в единый низкий гул.

— Ты хорошо знаешь город? — спросил колдун.

— Бываю в нём нечасто, но все главные места показать могу, — отозвалась Рона. После того, как они миновали ворота, девушка изрядно приободрилась.

— Мне нужно такое, где можно купить слухи.

В кошеле Магнуса лежало двенадцать золотых стерлингов — достаточно, чтобы спокойно прожить полгода, но не более того. К тому же он лишился оружия, и, несмотря на бравый ответ Альме, чувствовал себя голым. Конечно, у него имелся безотказный инструмент — боевая магия, но всегда есть шанс напороться на пожирателя магии или воина в заговорённых доспехах. Да и северяне в первую очередь всегда смотрели на оружие, а уж потом на человека. И Магнус никогда не забывал про холодную сталь.

Но тратить деньги на оружие он не мог: хорошая шпага стоила половину его капитала, и примерно столько же — пистолет с колесцовым замком. Поколебавшись, Магнус решил оставить приобретение оружия на потом, а сейчас направиться в «места, где покупают слухи».

Таких оказалось немало, но никто так и не рассказал ничего путного, кроме одного: пришедшая месяц назад в гавань джумарская шебека однажды ночью попросту исчезла, словно её и не было.

Глава 4

Чтобы не пугать конюхов, Магнус обратил кадавра в прах и к гостинице подошёл уже пешком. Располагалась она на отшибе, за стеной, но это было только на руку — здесь хватало чистого воздуха и тишины, что особенно ценил некромант.

— Заведение мейстрес Хоул, — сказала Рона. — Я её не знаю, но по слухам, там вполне прилично.

— Меня устроит, — ответил Магнус.

Тёмный холл встретил колдуна запахом дыма и жареного мяса, исходящим от очага в центре комнаты. Вокруг располагались длинные столы, но лишь за одним хлюпали ложками двое путников — судя по добротной одежде, хольдаров. Дом был древним, как сам этот город, стены давно просели, а стропила почернели от времени, и всё же Магнус вряд ли променял бы его на что-то другое. Причина была проста: он не любил людей.

— Феорэй благослови вас, добрые гости! — на лестнице застучали туфли. — Шиллинг за ночь, только шиллинг — и я накормлю вас лучшим ужином во всём Фьёрмгарде!

— От такого предложения трудно отказаться, — отозвался Магнус. Рона покачала головой. Ей здесь не нравилось. — Как я погляжу, постояльцев у вас немного.

— Увы, мейстер, — женщина наконец спустилась вниз. Ей было лет тридцать, не больше, но в волосах уже пробивалась седина. — Все хотят жить за стенами из камня. Будто бы их там демоны не достанут. Пф-ф! Без чар никакие стены не помогут.

— Чары? Вы пользуетесь гоэтией, мейстрес? — Магнус позволил себе улыбку.

— А почему бы и нет? — женщина упёрла руки в бока. — Я всего лишь простая сейдкона, но прикрыть дом от тварей могу. Зато и церковники мне слова не скажут — только белая магия!

— Разумно, — Магнус полез в кошель и выудил два сребреника. — Мы снимем комнату на двоих.

Краем глаза он заметил, что Рона поджала губы и заметно покраснела, но в полумраке холла хозяйка не обратила на это внимание. Да она даже и не смотрела на девушку.

— Меня зовут Джоанна Хоул, — быстро сказала она, пряча монеты. — Ужин скоро будет, ваша комната — первая слева по коридору на втором этаже, вот ключ.

Из её руки перекочевал в ладонь Магнуса помятый кусок меди, выглядевший так, будто им забили до смерти роту пикинёров.

— Завтра пятница, так что мяса не будет, но я покупаю свежую треску, — добавила Джоанна. — И…

— Магнус Эриксон, — прервал её колдун.

— Вы из долины Ветерхельма, мейстер Эриксон?

— Да, родом оттуда, — вновь улыбнулся Магнус. — Позвольте, нам надо уединиться…

Женщина понятливо закивала.

Вскоре, поужинав, они уже поднимались к себе. Комнаты здесь располагались на втором этаже и выходили в узкий коридор, где и два-то человека вряд ли смогли бы разминуться. Зато само жилище оказалось чистым и аккуратным, не в пример многим местам, где прежде доводилось останавливаться Магнусу. И, к ужасу Роны, мейстрес Хоул поняла гостей совершенно точно — кровать в комнате была двуспальной.

— Я буду спать одетой, — заявила она.

— Как пожелаешь, — равнодушно ответил Магнус.

Он не думал, что им вообще удастся поспать этой ночью.

Колдун знал, что за ним тянется длинный след с самого прибытия в город. Шебеку увели, перебив матросов, в этом сомневаться не приходилось, а значит, экспедиция не просто пропала — её уничтожили, и уничтожили руками людей. Эти люди вполне могут догадываться о том, что Джахандар пошлёт кого-то на поиски. И принять меры.

Слух о нём дошёл до шерифа — значит, кто-то следил за фьордом, ожидая прибытия посланца с юга. Стража наверняка запомнила мёртвого скакуна и его хозяина, и Магнус мог лишь пожалеть об этом. Следовало быть осторожнее, как и говорила Альма. Например, не показывать людям ожившее мясо.

Забыв о девушке, колдун сел в кресло у окна и позволил телу расслабиться. Закрыл глаза, вглядываясь в чернильную тьму, раскинувшуюся перед взглядом. И быстро различил в ней красные искорки бьющихся сердец.

Для этого не требовалась сила или мастерство — лишь терпение. Мысленно Магнус перестраивал своё восприятие, лишившись слуха и зрения, но обретя взамен другие чувства. Теперь он не видел ничего, кроме ритмично вспыхивающих вокруг алых огоньков, и слышал только их удары.

Медленно, спокойно билось рядом уже уснувшее сердце Роны. Мимоходом колдун отметил на нём странный флёр, точно следы какого-то заклятия, но тут же заткнул эту мысль глубоко в чертоги памяти и вновь сконцентрировался.

Сердце Роны. Через стену — сердца постояльцев. Все — спокойные, спящие, лишь в одной из комнат лихорадочно колотились двое, одно на другом. Несложно было догадаться, чем занимаются их обладатели. Вокруг выстраивалась сложная картина, чем-то походившая на звёздное небо — яркие сердца поблизости и тусклые вдалеке. Магнус слышал их все и ждал.

И вскоре был вознаграждён за терпеливость.

Двенадцать огоньков возникли где-то на самой границе и быстро приблизились. Шесть — человеческие, маленькие, точно звёзды, а под ними шесть конских, куда больше и ярче. Людские казались приглушенными, тёмными, и Магнус понял, что их хозяева облачены в стальные доспехи.

Шестеро спешились. Один остался снаружи, с лошадьми, остальные же двинулись в холл.

— Одевайся, — сказал Магнус в пустоту, и сердце Роны забилось чаще. Девушка проснулась, не понимая, что случилось. — Я не слышу тебя, так что ничего не спрашивай. К нам нагрянули гости.

Вот они подошли к лестнице и ненадолго замерли. Вот шагнули дальше, разбудив ещё одно сердце — кажется, это была мейстрес Хоул. А потом качнулись обратно, приближаясь и горя все ярче.

Магнус открыл глаза, возвращаясь в реальность, и тут же увидел Рону. Девушка стояла прямо перед ним — в одной сорочке, с пистолетом в руке.

— Кто? — только и спросила она, увидев, что некромант очнулся от транса. Потянулась за штанами, уже нисколько не стесняясь мужчины.

— Не знаю, — ответил тот. — Я мог видеть лишь их сердца, но не лица. Да и те вряд ли узнал бы. Тихо!

С лестницы доносился топот сапог. Неведомые убийцы не пытались скрываться.

Никто не стал кричать через дверь, требовать открыть и хоть как-то прикрываться законом. Шестеро пришли убить визитёра, и только. Ошиблись они только в том, что слишком торопились.

Дверь хрустнула, распахиваясь от тяжёлого пинка. Внутрь с мессером[1] в руках ввалился человек — и Магнус ударил тем, что в Джумаре звали плетью Фраата.

Человек не успел даже крикнуть, когда невидимый глазу поток силы вонзился в его открытое лицо, мгновенно превращая плоть и кости в бурую слизь. Не теряя времени, некромант вслепую ударил снова — затрещало дерево, застонали хлипкие доски, из коридора донёсся вопль боли. В стене появилась огромная дыра, края которой буквально на глазах осыпались гнилой трухой.

— Назад! Назад! Магия! — орал кто-то снаружи. Магнус шагнул за дверь и скупым жестом пробил позвоночник ещё одному врагу, который уже заносил меч над забившейся в угол хозяйкой гостиницы. Сталь, неплохо державшая даже средней силы теургические воздействия, легко рассыпалась ржой перед изобретением Фраата и пропускала разъедающую магию к живой плоти.

Убийцы отступали. Кто-то наудачу выстрелил из пистолета, но пуля лишь выбила щепки из стены. Рона разрядила свой — с тем же успехом, и Магнус перехватил её за руку.

— Пускай уходят, — сказал он. В преследование пускаться было бессмысленно. Ещё неизвестно, получится ли убить всех, к тому же шум драки и без того сказал местным многое. А всё, что смогут рассказать сбежавшие — вестник джумарского царя оказался совсем не простым следователем, за которого его, кажется, приняли. Это их наниматель сумеет понять и так.

Последний оставшийся в живых визитёр хрипел, раскинув руки. Плеть Фраата вонзилась ему в живот, оставив в кирасе ржавую прореху и уйдя вглубь тела. Ударь Магнус повыше, и убийца умер бы на месте, но кишки — не сердце. Даже без них человек может протянуть ещё долго.

— Что тут… — донеслось до некроманта. Из соседней двери выглядывала чья-то растрёпанная физиономия. — Колдун! Колдун, люди…

Магнус взглянул на раненого. Не жилец. И отвечать не сможет, даже если блокировать боль. Тлен задел лёгкие, из которых сочилась кровавая пена.

Бесполезное мясо.

— Почтенные, почтенные, — Магнус успокаивающе поднял руки. — Не нужно кричать. Здесь случилась попытка убийства, но, к счастью, пострадали только бандиты.

— Чёрная магия! — выкрикнул постоялец.

— Я теург, — на ладони Магнуса расцвёл огненный цветок, и наступила тишина. — Никакая это была не чёрная магия, а всего лишь высшие боевые заклинания стихии… хм… Земли. Пошлите уже кто-нибудь за стражей, наконец!

Ему было глубоко наплевать на здешних служителей правопорядка. Но вот создать Магнусу образ человека благородного они могли.

— Зря ты их отпустил, — буркнула Рона, сноровисто перезаряжая пистолет.

Бледная Джоанна Хоул сидела в углу прямо на полу, прижимая ладонь к пышной груди. При виде Магнуса она вздрогнула, попыталась встать, но тут же со стоном упала обратно.

— Сидите, мейстрес, — велел ей колдун и, перехватив запястье, положил два пальца на бьющуюся жилку. Сердце хозяйки колотилось, как бешеное. Ничего удивительного.

Магнус коснулся шеи женщины, и мейстрес Хоул расслабленно вздохнула с почти эротическим стоном, закатив глаза. Её кровоток успокаивался.

— Вы целитель? — прошептала она.

— Можно и так сказать, — хмыкнув, ответил Магнус. Его врачебное искусство не шло ни в какое сравнение с умениями джумарских магов Жизни высших звеньев Цепи, но и новичком он не был. — Вам лучше?

— Да… Этот хотел меня убить… но не успел…

Колдун оглянулся. «Этот» лежал совсем рядом в луже крови, даже после смерти продолжая сжимать в руках рейтарский меч. Именно ему вонзилась в спину последняя плеть Фраата. Поразмыслив, Магнус указал на оружие Роне, и та кивнула. Ничего предосудительного ни он, ни она в этом не видели: трофей есть трофей.

— Вы их знаете, мейстрес? — спросил он.

— Одного… — Джоанна глубоко вдохнула. — Тэн, служит лорду Эльфгару. И слуги его, наверное.

— Дослужился, значит, — Магнус поднялся и оглядел мертвецов. Так и есть, у двоих — неполный доспех, какие носят ландскнехты Силумгара, зато третий, «с бородкой», при жизни щеголял в богатой кирасе и кавалерийском шлеме с вычурным рисунком. Да и меч не выглядел дешёвым. Видимо, именно поэтому он и пытался прикончить женщину — избавиться от языка. — Скоро нагрянет стража. Убийц вы не знаете, для вас это просто грабители. Ясно?

— Не первый день живу, — она опёрлась на его руку и поднялась. Бледность уже сошла с лица, но выглядела мейстрес Хоул все ещё неважно. — Не знаю, почему они вас убить хотели, мейстер Эриксон, но знаю точно, что не хочу иметь с этим ничего общего.

Магнус кивнул. Ничего другого он и не ждал.

[1] Мессер (нем.) или гросс-мессер — длинный меч ландскнехтов с изогнутым лезвием.

* * *

— У меня не получается, господин, — сказала Хильда.

У неё и впрямь не получалось. Солнце уже клонилось к закату, но Йон и не думал сдаваться. Если девушка сумела научиться изменять фазу вещества — из жидкого в твёрдое — то просто грешно будет не заняться ею всерьёз. Учить Вампир в жизни никого не учил, он и сам-то вчерашний студиозус, и до почётной церемонии принятия в круг преподавателей Академии ему ещё далеко. Говорят, важный профессор всегда выдаёт таким новикам грамоту, а с ней — розги, и теперь Йон понимал, почему.

С другой стороны, Хильда ведь старается, как может. Глупо наказывать тир только за то, что ей не хватает умения.

Ничего зазорного в обучении тир Йон не видел. В конце концов, рабом можно сделать любого, и любого — освободить. А вот способности к магии встречаются далеко не у каждого.

— Пробуй ещё, — буркнул теург. — Ну почему не получается-то? Это же просто! Вот, смотри!

Он вскинул руки — наверное, в сотый раз за день — и снег вокруг конских копыт зашипел, испаряясь. Лошадь недовольно всхрапнула.

— Твёрдое. В газ. Ты же можешь создать лёд из воды, почему тогда не можешь пар изо льда?

— Это совсем другое, господин, — смущённо ответила Хильда.

— Ну да. Другое, — проворчал Йон. В этом его спутница была права — способы претворения фазовых переходов действительно сильно отличались между собой. Но для теурга все они были так же естественны, как умение читать, и он искренне не понимал, почему его тир не может делать то же самое.

Он попытался вспомнить, как сам учился тому же, но не смог. Казалось, он всегда умел испарять лёд и тут же заставлять этот пар осыпаться снегом, оставляя его температуру неизменной.

— Но почему нельзя просто нагреть снег?

— Да потому, что у тебя хватит сил только на малое ведро, — снисходительно ответил Йон. — А попробуй-ка расплавить ледяную глыбу! Будь на твоём месте мужчина, он справился бы без труда. А тебе придётся брать не грубой силой, а умом. Или податься к норнам. Гоэтия не требует мощи и даже противна ей, почему и остаётся женским искусством.

Хильда вновь воздела руки, сплетая пальцами причудливые письмена. Йон с любопытством посмотрел на снег. Кое-где на нём проступила вода, но больше не случилось ничего.

— Ладно, — наконец сказал Вампир. — Всё. Остановись. Это надо делать не на ходу, а в учебной аудитории.

Тир послушно опустила руки. Йон вздохнул. В самом деле, чего он ждал? Что девушка за один день, да ещё и в седле научится азам элементальной магии?

Глупости.

Но тут туман немного рассеялся, и теург позабыл обо всем, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Там, впереди, виднелись тёмные силуэты домов.

Надежда переночевать в тепле вспыхнула, точно горсть пороха. Две ночи в заснеженном лесу успели изрядно обозлить Вампира. Даже дрожавшая от холода Хильда, прижимавшаяся к нему во сне в поисках тепла, не улучшала настроения. Он замёрз, ещё сильнее замёрзла его тир, и больше всего Йону хотелось не ложиться спать в снегу снова.

Даже если деревня покинута или вымерла, все равно дом будет лучше леса. Во всяком случае, Йон думал так, пока они не приблизились к деревне — и не увидели столб с висящим на нём мертвецом.

Мертвец не был человеком.

— Стой! — дорогу преградил вышедший из-за разлапистой ели рослый мужчина в красном плаще и лисьей шапке. В руках он небрежно сжимал аркебузу с горящим фитилём, и Вампир поёжился — по коже пробежали неприятные мурашки. — Кто такие будете?

— Йон Искальдсон, теург, академия Ветеринга, — в доказательство своих слов Вампир заставил расцвести на ладони язычок пламени. Хильду он представлять не стал — даже в сумерках был хорошо виден её кожаный ошейник, а имена рабов никого не интересуют.

— Теург, — ухмыльнулся Багровый и, сплюнув на снег, затушил в нём фитиль. — Пришёл бы ты деньком раньше! Наросло змеелюдов, как грибы после дождя попёрли. Всех крестьян вырезали, до одного.

Вампир посмотрел на столб. Висевшая на нём краснокожая зубастая туша была ему хорошо знакома — такие твари часто убивали путников на окольных трактах, желая не серебра, а конского и людского мяса. Иногда они сбивались в орды, и тогда беда приходила уже в человеческие селения: жалости эти существа не знали. Лакерт по «Классификатору демонов» Джованни ди Пацци, учёного демонолога из Саронны, здесь же их звали просто змеелюдами.

Больше всего демон напоминал вставшую на дыбы ящерицу — если только могли где-то найтись ящерицы ростом с человека. Жёлтые глаза уже подёрнулись поволокой смерти, цепкие руки бессильно разжались, хвост повис безжизненной плетью. Самый обычный висельник.

— Жаль, что я не мог помочь, — вполне искренне сказал Йон. — Есть ли здесь где переночевать?

— Найди дом почище и ночуй хоть до весны, хозяевам уже всё равно, — буркнул аркебузир. — Да смотри, тут ещё бродить могут. Спроси у кого-нибудь, тебе укажут, тут наши остались.

— Благодарю.

Йон тронул коня пятками.

Вид опустевшей деревни его не задел даже краем. Да, погибли люди, но в конце концов, мало ли народу гибнет каждый день в Хельвеге? Такие нападения случались не один раз в год. Можно было привыкнуть, благо что ещё в детстве Вампир пережил одно такое. Где-то на краю сознания он отметил, что и Хильда не выглядела потрясённой. Прошлое у девчонки явно не было радужным.

В центре бывшего посёлка уже работали охотники, складывая огромный костёр для убитых демонов. Крепкие мужики в красных плащах стаскивали трупы и бросали их на приготовленный хворост, в стороне кто-то читал молитву. На теурга со спутницей никто даже не посмотрел.

— Зачем они повесили того змеелюда, господин? — спросила Хильда.

— Чтобы не проливать демоническую кровь. Тогда скверна останется в теле и не попадёт на землю, а значит, её не придётся очищать. Не вырастет всякой ядовитой дряни на месте казни, ну и так далее.

— Но у входа в деревню…

— А, ты про это. Демон его знает! Может, чтобы предупредить путников вроде нас. Может, хвороста на всех не хватает. Вон, видишь, сколько их тут.

— Я слышала, охотники святую воду из простого снега делают, чтобы кропить ею осквернённые места.

— Да, они практичные люди, — усмехнулся Вампир. У клириков от такого надругательства волосы дыбом вставали, но сделать они ничего не могли — сам Наместник особой буллой разрешил Багровым освящать любую, пусть даже самую грязную воду, лишь бы предотвратить заражение демонической кровью. Догмы догмами, но жизнь диктовала свои условия.

— Эй, мейстер! — крикнул Йон, подъехав к одному из Багровых. — Не скажете, где здесь можно остановиться на ночь?

Тот смерил его взглядом и молча ткнул пальцем в сторону ближайшего дома. Йон спешился.

— Благодарю, — сказал он.

При жизни хозяин дома, наверное, был йоменом. Во всяком случае, у него хватило денег застеклить окна и построить каменное крыльцо у входа. Ступени крыльца забрызгало красным, на земле валялись какие-то ошмётки, но тела не было видно.

Пристроив коней, Йон распахнул дверь. В нос тут же ударил запах крови, и Вампир недовольно скривился. Внутри царила темнота.

Йон щёлкнул пальцами, зажигая погасший очаг. Оглянулся, изучая холл. Л’инганнаре прорвались сюда через главный вход, хозяин отчаянно оборонялся на втором этаже — вон лежит сломанная алебарда, а лестница выглядит так, будто на ней пару коров зарезали. Треснувшая деревянная колыбель, портрет на стене, изображавший какого-то усталого седого мужчину. Предок хозяина?

Прялка. Опрокинутые стулья.

И никого.

— Отрядил на бойню, скотина, — зло процедил Вампир. Поднял руку — и в комнате раздалось шипение.

Теург замер. Звук был не таким, какой он ожидал услышать. Не пузырящееся урчание испаряющейся крови. Да он и не начал даже её разлагать.

Шипел стоявший в углу дубовый шкаф.

— Хильда, — едва слышно приказал Йон. — Выйди на улицу и позови охотников. Тихо.

Понятливая девушка осторожно шагнула назад, к двери. Но существо в шкафу явно следило за людьми, и выйти Хильда не успела.

Дверцы распахнулись. «Асшшшшхгс!» — выплюнул демон, бросаясь на Йона. Тот вскинул руку ладонью к противнику, и пол перед тварью вздыбился. Покрывавший доски тростник зашелестел, сплетаясь в длинные гибкие канаты, лакерт запнулся, пытаясь сорвать с ноги ползучую лозу. Йон сложил из трёх пальцев замысловатый жест, ударил рукой по воздуху — и демон ухнул в разверзнувшуюся под ним дыру.

Через мгновение доски пола вновь обрели твёрдость, лишая демона возможности двигаться, и теперь Йон мог во всей красе разглядеть острые зубы и когти, которые наверняка уже испытал на себе бывший владелец дома. Окажись Вампир чуть медлительней, и никакая теургия не спасла бы его от этой пасти.

Ещё одним движением он заставил упасть давление вокруг головы лакерта, и демон захрипел, безуспешно пытаясь вдохнуть.

Внутрь ввалились охотники — двое молодых парней с мечами наголо. Йон не обратил на них никакого внимания, продолжая душить противника.

— Чтоб меня! — выругался один из Багровых, опуская меч. — Где только прятался?

— В шкафу, — ровным голосом ответил Йон. Змеелюд забился в судорогах. — Умнеют твари.

Ему не ответили — охотники во все глаза разглядывали умирающего лакерта. Лишь когда тот окончательно затих, Йон позволил воздушному градиенту восстановиться, и по комнате пронёсся лёгкий ветерок.

Ящер не шелохнулся.

— Тащите его на улицу, к остальным, — бросил Вампир, заставляя дерево пола растечься жидкостью и выпустить труп. Парни молча шагнули вперёд.

Йон внимательно осмотрел все комнаты первого этажа, заглянув даже в кладовку — больше на внимательность Багровых он не полагался. Затем пришёл черёд второго этажа. Хозяйская спальня, к облегчению теурга, осталась чистой, а дверь закрывалась плотно, и вскоре он уже снимал меховой плащ.

— Упокой Жнец душу того несчастного, кто спал здесь прежде, — проговорил он, глядя на просторную бадью в углу комнаты. — Искупаешься?

— Если вы того хотите, господин, — покорно отозвалась Хильда.

— Я спрашиваю тебя.

— Да, — тихо ответила девушка.

Ничего не сказав, Йон распахнул ставни. Внутрь тут же ворвался холодный воздух, но теурга это не смутило. Скупой жест — и в окно полезли охапки снега, одна за другой.

— Нам зимой куда удобнее, чем, скажем, южанам из Элассе, — заметил Вампир, наблюдая, как снег падает в бадью и тут же тает, повинуясь его воле. — Воды вокруг сколько угодно, была бы сила, чтобы её растопить. Или дрова. Богатый тут человек жил.

Он направил поток тепла из очага, и от бадьи повалил пар.

— Кажется, хватит, — сказал он наконец, изучая взглядом раздевающуюся тир. — Закрой-ка окно. И так выстудили тут всё.

Хильда послушно захлопнула ставни. И вдруг шагнула к стене, где на крючках висели цветные платки.

— Господин… посмотрите, — услышал Вампир.

Он посмотрел. И тут же забыл про стоявшую рядом полуобнажённую девушку, которой только что любовался.

В руках Хильда держала кусок ткани сочного цвета индиго, в котором Йон безошибочно признал джумарский тюрбан.

Глава 5

Рона ненавидела просыпаться, едва уснув. Причина была более чем серьёзна, и тем сильней девушка ненавидела ублюдков, вздумавших напасть поздно ночью.

Несколько часов ушло на то, чтобы заставить взбудораженных людей разойтись по комнатам и объясниться со стражей. Три трупа, да ещё убитых магией — дело серьёзное. Заявившийся в гостиницу констебль подозревал нечистый след в этом деле, и только слова Джоанны Хоул кое-как убедили его, что уважаемый мейстер Эриксон тут ни при чём.

В конце концов разочарованный констебль ушёл, пообещав прийти утром с носильщиками, а до того мертвецов вынесли наружу и уложили в снег. Рейтшверт [1] оставшегося безымянным тэна Магнус забрал себе, решив таким образом проблему оружия, пистолет достался Роне. Остальное он великодушно подарил мейстрес Джоанне в счёт разгрома, хоть та и не просила ничего.

Ждать констебля вторично он не собирался, и едва часы пробили семь, снова поднял заспанную Рону, заявив, что им стоит воспользоваться приглашением шерифа Эльфгара и посетить его Длинный дом. Хотя бы чтобы осторожно узнать, зачем он послал убийц. А затем продолжить поиски.

— Почему ты не допросил мертвецов? — вяло спросила девушка, пытаясь влезть в штаны. — Нам не пришлось бы сейчас идти к этому болвану.

— Это слишком тонкая работа, — ответил Магнус. — Женщина на моем месте сумела бы что-то выловить из их мозгов, но не я. К тому же они — октафиденты. Кто бы ни создал в прошлом их ритуал, постарался он на славу.

— Ритуал?

— Посвящение Восьмерым. Когда тебе наносят на лоб восемь знаков маслом и ждут, пока оно впитается, а священник читает нужную молитву. То, что каждому младенцу в странах Окты делают. Эта штука препятствует магии Смерти. Пробить её и поднять мертвеца сервусом несложно, но о тонких операциях над мозгом не стоит и думать.

— Умно, — вздохнула Рона, застёгивая пояс. — Только всё равно ты лезешь в медвежью берлогу. И я, дура, с тобой.

Идея отправиться прямо в дом врага не нравилась ей всё больше и больше.

[1] Рейтшверт (нем.) — «рейтарский меч», холодное оружие, переходная форма между мечом и шпагой, одинаково пригодная для рубки и укола.

***

На улице бушевала метель.

С самого утра злой ветер поднимал тучи снега и разбрасывал их по всему городу, заставляя людей отсиживаться по домам в ожидании хорошей погоды. В белой мгле нельзя было разглядеть даже дом на другой стороне улицы, и Эльфгар видел в этом наказание за свои проступки.

Как иначе объяснить то, что этой ночью он лишился одного из своих людей — просто потому, что не удосужился узнать о пришельце с юга побольше? Он поспешил. Поторопился. И вот знак свыше.

Эльфгар не верил в силу Окты. Несмотря на посвящение и службу Тостигу, Красному королю, законному правителю Хельвега, он так и не принял новую религию душой. Разумом — да, разумом он понимал, что иначе нельзя. Что язычники обречены, и скоро всё королевство будет служить Восьмерым. Недаром же ещё пять веков назад весь Силумгар и часть южных стран были языческими, а теперь? Теперь все они подчиняются клирикам. И это правильно. Только объединившись под одним знаменем, люди смогут выстоять перед демонами, которых с годами становилось всё больше и больше. И какая в конечном счёте разница, существуют ли архонты Окты или это всего лишь сказки церковников?

Зато в Творца всего сущего он верил и раньше, и теперь. Священники говорили, он больше не вмешивается в дела людские, а лишь ждёт. Наблюдает. Смирение и молитвы опустошают чашу его терпения, грехи же наполняют её. И когда человечество окончательно канет во тьму, Всевышний уничтожит всех.

Потому и приходится справляться с язычниками своими силами. Потому и нужно молиться о земных благах не Творцу, а Окте, восьмерым его архонтам. Эльфгар этого не делал: он давно уже убедился, что архонты глухи так же, как и их господин.

Но сейчас ему надо было выговориться.

— Позволь мне облегчить твою душу, друг мой, — услышал он.

Эльфгар отвёл взгляд от окна. Маленькая комнатка, где сидел сейчас стирэсман, служила только для одного — здесь рассказывали секреты. А Эдмунд Вендерский, друг рода, рукоположенный священник, слушал их.

А иногда и не только слушал. Эльфгар не мог сказать наверняка, но подозревал, что Эдмунд не просто так исповедует его тир, в особенности молодых и пригожих. Сам священник говорил, что не делает разницы между рабом и свободным — в конце концов, даже сам Хильдерик, архонт Созидания, при жизни был сыном рабыни, но Эльфгар не верил ему. Стоило бы расспросить тир, только ли исповедью они занимаются наедине, но это означало возможную ссору с Эдмундом. А ссориться с ним шериф не хотел.

— Спасибо, что слушаешь, друг, — медленно проговорил Эльфгар. В таких случаях полагалось называть священника «патер», то есть «отец», но как быть, если Эдмунд сам годится шерифу в сыновья? И уж тем более глупо исповеднику звать лорда «чадо» или «сын мой». А потому Эдмунд был для него другом — во всяком случае, хотя бы на словах. — Тяжкий грех камнем лежит на моей душе.

— Расскажи мне, — голос исповедника был мягок и благодушен.

— Этой ночью я послал тэна Дегхельма убить гостя из Джумара. Гость приехал с молодой девушкой, сестрой хэксы Альмы, и я посчитал, что шестерых крепких мужчин будет достаточно. Глупец! Мне говорили о мёртвой лошади, но я не придал тому значения. Это способен сделать даже некромант второго-третьего звена. Никому из них не по зубам добрая сталь.

— Дегхельм мёртв? — спокойно спросил Эдмунд. Пальцы священника постукивали по трости, выбивая замысловатый такт.

— Да. Колдун оказался куда сильнее, чем мы думали. Он умеет повелевать не только умершими… Я потерял друга. Потерял из-за собственной гордыни, глупости, неосторожности… Знай я раньше, и мы встретили бы колдуна не сталью, а свинцом.

— Он умер в бою, друг мой. Это достойная смерть.

— И всё же слишком ранняя.

— Верно. Но лишь Сефран знает, когда настанет час каждого. Кто мы, чтобы идти против его воли?

Эльфгар расслабленно выдохнул. Несмотря на молодые годы, святоша умел ткнуть в больное место так, чтобы оно успокоилось. Как сейчас.

— Чёрный колдун жив, — продолжил он. — И в этом тоже есть моя вина.

— Он что-то подозревает?

— Наверняка. Царь Джумара не послал бы сюда наивного простака. И это я тоже должен был предвидеть…

— Ты не мог знать, что колдун владеет такой сильной магией, — поспешил сказать Эдмунд.

— Я организовал его убийство так, словно в гостинице Джоанны остановился торговец яблоками, — буркнул Эльфгар. Он хотел добавить что-то ещё, но в этот миг в дверь постучали.

Священник посмотрел на потолок.

— Пусть войдёт, — благостно произнёс он.

— Входи! — рявкнул шериф. Внутрь скользнула одна из его тир.

— У ворот гость, господин, — сказала она, и по хребту Эльфгара пробежал неприятный холодок. — Он сказал, хольдару Деорингу и вам известно его имя: Магнус Эриксон, посланец царя Жа… Жаха…

— Джумарского короля! — прошипел Эльфгар, и тир испуганно замолкла. — Проведи его в холл и обращайся, как со знатным человеком. Быстро!

Девушка выпорхнула из комнаты, точно кузнечик из раскрытых ладоней. Когда господин был не в духе, его слуги могли поспорить скоростью с лучшими рысаками.

— Он знает, — Эльфгар посмотрел на исповедника.

— Наверняка, — Эдмунд вздохнул.

***

Усадьба шерифа вовсе не была настоящим Длинным домом, какие строились в Хельвеге пятьсот лет назад. Напротив, в каждом украшении, в каждом камне здесь смотрела современность. Фьёрмхолл был настоящим двухэтажным дворцом с роскошной террасой и широкими окнами — казалось, будь у владельца возможность, и он целиком построил бы дом из стекла. Окна не позволяли любопытным прохожим заглядывать внутрь комнат только потому, что были отделены от улицы высокой оградой.

Девушка-тир почтительно открыла перед Магнусом дверь. Колдун не выглядел богато — несмотря на опрятный вид, в его одежде не было ничего роскошного. Такое носили хольдары и небогатые тэны. Но хозяин явно стремился продемонстрировать гостеприимство, и отказывать ему не следовало. Даже если ещё вчера у него были совсем другие намерения.

— Сюда, мейстер Эриксон, — тир открыла ещё одну дверь, выпуская некроманта в холл.

Магнус молча осмотрелся, отметив, что фасадом богатство Эльфгара не ограничивалось. Взгляд любого входящего непременно падал на бронзовую статую в центре, изображавшую обнажённую норну с огромным волком. По поверьям Хельвега, именно на них разъезжали верхом колдуньи. На взгляд Магнуса, настоящие волки были маловаты размером для того, чтобы выдержать пусть даже не очень тяжёлую девицу, но такие мнения он предпочитал держать при себе.

Больше в холле смотреть было ровным счётом не на что, и он спокойно встал рядом со статуей, сложив руки на груди. Рона мрачно замерла позади. Перед визитом она тщательно проверила механизмы пистолетов и зарядила оба, но Магнус не считал, что ими придётся воспользоваться. К тому же у него имелись куда более эффективные средства убивать людей.

Топили здесь, судя по всему, только в комнатах, и в холле было весьма холодно. Но Эльфгар не заставил себя ждать.

Шериф Фьёрмгарда был мужчиной в летах, но всё ещё крепким — Магнус отметил про себя его молодую кожу и проглядывавшие даже сквозь камзол бугры мышц. Молодыми были и глаза — голубые, как у Роны, внимательные и настороженные. Шериф изучал гостя, явно пытаясь понять, чего ещё ждать от него.

Не самый обычный экземпляр, но и ничего особенного.

За его спиной стоял человек в чёрной сутане. Этот по повадкам больше всего был похож на убийцу, зачем-то напялившего одежду священника Окты.

— Приветствую, дорогой гость, — медленно проговорил Эльфгар, подходя ближе и протягивая руку. Магнус дружески пожал её. — Я Эльфгар, стирэсман Фьёрма. Мейстрес Веллер! Не скажу, что рад вас видеть, но будьте и вы моей гостьей.

Услышав свою фамилию, Рона поджала губы, словно мужчина произнёс грубое ругательство, и принялась разглядывать дубовый паркет.

— Магнус Эриксон, некромант девятого звена при крепости Фец, империя Джумар, — сказал колдун. Священник за спиной шерифа вздрогнул. — Я не задержу вас надолго, лорд Фьёрм.

— Очень на это надеюсь, потому что магам Смерти не место в моём городе, — сухо ответил Эльфгар. Его взгляд скользнул по рукояти рейтшверта Магнуса, и тот улыбнулся краем губ.

— Я послан сюда царём Джахандаром, властителем Джумара, — спокойно сказал некромант. — Не так давно в Хельвег прибыл корабль, приписанный к порту Аим-Хайят.

— Да, припоминаю, — с напускным равнодушием бросил шериф. — Но они уплыли и больше не возвращались. Возможно, их застигла буря по пути на юг?

— Или пираты, — легко согласился Магнус. Разумеется, в такой исход он не верил ни на йоту — в экипаже корабля было слишком много теургов, чтобы подобно «Трезубцу» разбиться о скалы или утонуть. К тому же корабли редко отплывают из фьордов ночью, и уж тем более этого не стал бы делать джумарский лоцман, незнакомый с местным фарватером. — Значит, вам ничего не известно о его судьбе?

— Именно так.

— Что ж, печально. Тогда я отправлюсь к Ледяному Озеру. Возможно, что-то узнаю там.

— Как вам будет угодно, мейстер Эриксон, — Эльфгар пожал плечами. — По счастью, Озеро лежит вне моих земель. Но должен предупредить, что почтенный лорд Бернред, эрл Гирваса, куда менее терпим к чёрной магии, чем я. И долг требует от меня предупредить его о визите чернокнижника.

— Это ваше право. Надеюсь, в его владениях будет меньше разбойников и воров, чем здесь. Верите ли, лорд, не далее как этой ночью меня пытались ограбить и убить.

Эльфгар закусил губу, но ничего не сказал.

— Разумеется, я расправился с негодяями, хотя нескольким удалось ускользнуть, — спокойно продолжил колдун. — Как видите, пока что я приношу вам только пользу. Очищаю ваши земли от грязи.

— Несомненно, — буркнул шериф, едва сдерживаясь. — Должен также заметить, что я не дам никого из моих людей, если вам потребуется проводник. И вряд ли кто-то из добрых октафидентов согласится путешествовать с чёрным магом.

— У мейстера Эриксона уже есть проводник, — услышал Магнус голос Роны за спиной.

— Вот как? — Эльфгар поднял бровь. — Что ж, тогда говорить нам больше не о чем. Моё почтение вам… и вашей сестре, мейстрес Веллер. Желаю удачи, мейстер Эриксон. И надеюсь, что возвращаться в свою пустыню вы будете не через Фьёрмгард.

— Приму это во внимание, — кивнул Магнус.

— Вас проводят, — Эльфгар махнул рукой.

Тир поклонилась колдуну и жестом велела идти за ней. Но вместо того, чтобы направиться к выходу, она свернула куда-то в сторону левого крыла.

— Не удивляйтесь, господин, — услышал Магнус тихий голос. — Просто идите.

Внутренне он приготовился к бою. Вполне возможно, что это ловушка — тогда придётся действовать. Шаги Роны за спиной остались по-прежнему ровными, дыхание тоже не изменилось. У неё два выстрела, если ни один не даст осечку — две смерти для нападающих. В её фехтовальные способности колдун не верил.

Но боя не случилось.

— Сюда, — тир пропустила его на застеклённую веранду. Здесь было почти так же холодно, как и на улице — дурацкая, по мнению Магнуса, расточительность. Шериф явно озирался на южную архитектуру, заказывая особняк, и в заснеженном Хельвеге всё это смотрелось нелепо.

На веранде их ждали. Юноша лет семнадцати, очень похожий на Деоринга, но с густой рыжей шевелюрой на голове. В остальном — такие же голубые глаза, такой же волевой взгляд. Юноша был в одной рубашке и, кажется, даже не замечал, что при каждом выдохе изо рта вырывается пар.

— Иди, Фрида, обожди за дверью, — кивнул он тир. — Мейстер Эриксон, меня зовут Дунстан, я третий сын Эльфгара Фьёрмского.

— Полагаю, вы не просто так решили поговорить со мной без отца, — заметил Магнус.

— Конечно, — он вздохнул. — В отличие от него, я не скован догмами Окты, хотя и ношу на шее её звезду.

— И он об этом не знает.

— Верно.

— Что вам нужно?

— Поговорить. Вы ищете следы экспедиции — уверяю, вы их не найдёте.

— Вы знаете о её судьбе?

— Немногое. В этом замешан отец, но он не посвящал меня в свои планы. Я сужу лишь по догадкам и слухам. Так вот, у Красного короля появилась некая советница, джумарка, молодая и, как говорят, красивая. Теург.

— Имя? — спросил Магнус. Перед отплытием он изучил список пассажиров, и на роль «советницы» годилась только одна женщина.

— Я его не знаю.

— Что ж, придётся отправиться и к королю, — подытожил Магнус. — Почему вы рассказали это мне?

Дунстан посмотрел на молча застывшую у двери Рону.

— Хельвег сейчас — это бочка с порохом, мейстер Эриксон, и не смотрите, что она занесена снегом. И когда бочка взорвётся, я хочу знать, что джумарцы поддерживают нас, а не восьмёрников.

— Если гибель экспедиции — действительно дело рук Эльфгара, так и будет, — сказал Магнус, умолчав, что Джахандар очень редко страдает такой болезнью, как чувство благодарности. Впрочем, говорить эту Дунстану не стоило.

— Тогда моя миссия выполнена, — юноша три раза постучал по оконной раме, и в комнату юркнула Фрида. — Проводи гостей.

Девушка кивнула. Колдун вышел с веранды, думая о том, что ситуация оказывается куда более скверной, чем ему казалось раньше.

Глава 6

— Шемаг.

— Звучит как имя какого-то демона, господин, — сказала Хильда.

— Угу. И всё же это шемаг. Кажется, кочевники в Джумаре и Вольных городах его называют именно так, хотя я и не поручусь. Вот эта часть, — Йон отметил примерно две трети полосы, — оборачивается вокруг головы, а вот этим прикрывается лицо от знойного ветра и песка.

Йон принялся изучать фактуру ткани. На девушку, которая после некоторых колебаний всё же сбросила остатки одежды и погрузилась в бадью, он не обращал никакого внимания. Шевельнувшийся где-то внутри червячок желания снова уснул — у теурга были новые заботы.

— Вы думаете, это след некромантов?

— А откуда ещё тут взяться их одежде? — хмыкнул Вампир. — Вот почему они оставили эту одежду здесь, хотел бы я знать. К тому же Гирт говорил, джумарцы сюда шли из Фьёрмгарда к Ледяному озеру. То есть в эту деревню они не попали бы.

— Продать эту штуку джумарцы не могли, — Хильда тоже задумалась. Если прежний хозяин считал рабыню всего лишь игрушкой, то Йон не презирал её советы и всякий раз спрашивал, о чём думает тир. — Значит, она попала сюда как-то иначе.

— Украли или ограбили, — Йон сложил шемаг и бросил его на кровать. Больше ничего интересного в шемаге не было, и он вновь мог позволить себе вернуться в реальность. — Проклятье, от этих загадок у меня в горле пересохло.

Он взял лежащую на столе серебряную фляжку и уже хотел было открыть пробку, когда услышал голос Хильды:

— Вам это не нужно.

— Что? — Йон удивлённо повернулся к ней. Тир приподнялась из воды, обнажив грудь, и его взгляд сам собой опустился на неё. Точно, он и забыл, чем хотел заняться только что.

— Эта не та фляжка, — терпеливо пояснила Хильда. — Там моё… лекарство.

— Ты больна?

— Да, но это не заразно. Доктор прописал пить мне это один раз в три дня.

— И что же это за болезнь? — Йон не спешил убирать флягу.

— Я не знаю, — Хильда снова погрузилась в воду. — Мне просто сказали пить это, и всё.

Глухой тупик. Йон не отказался бы проверить поподробней, что это за лекарство пьёт его служанка, а заодно воплотить, наконец, в реальность терзавшее его желание, но тут он убедился, что иногда с мечтами лучше повременить. В дверь постучали.

Стук был громкий и требовательный — человек за дверью не стеснялся. Хильда потупила взгляд. Теург, выругавшись, пошёл открывать. Ссориться с Багровыми себе дороже.

— Мейстер Винтерсон? — человек в коридоре был мрачен и угрюм. — Спуститесь вниз.

— Могу ли я узнать, кто меня требует? — не менее угрюмо спросил Йон. Собеседник заколебался. Будь на месте Вампира какой-нибудь обычный путник, он наверняка просто повторил бы приказ снова, не утруждая себя пояснениями. Но с теургами старались быть вежливыми все.

— Палач Ордена, Ситилла из Таур Дарг, — наконец сказал он. — Всего лишь несколько вопросов, мейстер.

— Пошли, — буркнул Йон, переступая порог и закрывая дверь. Хильде предстояло помыться одной.

Спускаясь по шаткой скрипучей лестнице, он думал, что такого могло понадобиться от проезжего теурга человеку, охотящемуся на демонистов, и кто додумался поставить во главе отряда Багровых женщину. Но реальность оказалась даже хуже.

Ситилла из Таур Дарг была не только женщиной — она была Проклятой.

Бледная, как у мертвеца-утопленника, кожа — почти такая же досталась Йону от матери. Пепельные волосы, толстой косой спускающиеся на грудь, подведённые тёмно-фиолетовым глаза и губы. Лицо этой женщины будто выцвело, потеряло краски. Впечатление это производило жутковатое, особенно если знать, что в любой момент она может приказать Багровым обезглавить Йона тут же во дворе. Да, он не демонист, но и охотники, бывает, ошибаются.

Народ Проклятых некогда жил там, где сейчас лежала империя Джумар, и вместе с другими ушёл на север после чудовищной катастрофы, породившей демонов. Ни причин, ни природы этой катастрофы по сей день никто не знал, кроме клириков, разумеется, но им верить Йон не хотел. Зато все знали, что до неё Проклятые выглядели как обычные люди, и только потом стали такими.

С точки зрения Йона они и сейчас не особо отличались — подумаешь, бледная кожа, далеко на югах люди вообще чёрные, и ничего. Но кроме этого, Проклятые жили чуть ли не в полтора раза дольше обычных людей и куда лучше владели магией. Неудивительно, что их регулярно обвиняли во всех смертных грехах, а Окта перестала травить на официальном уровне только в восьмом веке новой эры, и, разумеется, не добровольно. Сейчас отношение к ним сгладилось, но всё равно даже полукровка не раз ощущал на себе полные неприязни взгляды, и во время учёбы в Ветеринге оставался изгоем.

И меньше всего беспокоился по поводу предрассудков Багровый Орден. Доказательство этого стояло прямо перед Йоном — Проклятая женщина в кожаном багровом плаще, на отвороте которого сверкали серебром рунические знаки. Ситилла имела ранг палача, то есть возглавляла отряд Багровых и могла не только сражаться против демонов, но и арестовывать тех, кого уличили в занятиях тёмными искусствами. А если потребуется, то и казнить на месте. Лишь титул мог спасти демониста от тяжёлых клинков палачей Ордена, но и он не служил защитой от ареста.

И присутствие ищейки здесь, в мёртвой деревне, вызывало подозрения. Багровые палачи работают против людей, и лишь потом — против демонов. А из людей здесь остались только орденские. И Вампир с рабыней.

— Приветствую, — Проклятая не протянула руки, но Йон не удивился. Такие люди, как эта, не спешат показывать дружелюбие. Ценное качество, когда любой может вдруг оказаться еретиком. — Вы — теург, который сегодня приехал сюда.

— Так и есть.

— И нашли спрятавшегося демона, — продолжила Ситилла.

— Лакерт, — уточнил Йон. — Убит без кровопролития.

— Да, я знаю, — тёмные губы собеседницы растянулись в слабой улыбке. — Любопытно получается, мейстер Винтерсон. Мы ищем демониста, который натравил тварей на деревню. И единственный, на кого может упасть подозрение — вы, так вовремя приехавший сюда.

— Вот как? — Йон не смутился. Чего-то такого он и ждал. Наверняка десяток громил за стеной только и ждёт сигнала, чтобы наброситься на теурга. — С чего вы вообще решили, что змеелюдов сюда кто-то натравил?

— С того, что почти все они были вооружены копьями, хоть и владели ими не лучше пьяного крестьянина. А лакерты не берут копья в руки, если только их кто-нибудь им не даст. Зачем вы здесь, мейстер Винтерсон?

— Проездом.

— И куда направляетесь?

Несколько мгновений Йон колебался. Наверху найдена джумарская тряпка. Знает ли о ней Ситилла? Нет. Знает ли он о джумарцах? Вполне. А зачем доброму октафиденту искать встречи с некромантами? Больше ведь у озера людей не найти, северяне рядом с этим гиблым местом не селятся.

— Фанген, — сказал он. Городишко располагался в каких-то пятнадцати милях от Озера. — Там живёт один человек, бывший алхимик, с кем я хотел бы встретиться. По заданию ректора Академии Ветеринга.

Ложь повисла в воздухе, и Йон напрягся. Сладостное предвкушение, владевшее им в хозяйской спальне, давно уже сменилось насторожённостью. Теперь на её место приходила готовность к схватке.

— Заданию? — идеально ровные брови Ситиллы слегка приподнялись. — Что ж, причина серьёзная. Впрочем, ваши слова проверить я не могу…

— Вы спросили — я ответил, — сухо сказал Йон.

— Верно, — согласилась Проклятая. — Но вы меня убедили. Так уж вышло, что я знаю кое-что о демонисте, и вы совершенно не подходите под его образ, разве что… Бранд!

Стоявший у двери Багровый качнулся вперёд. Йон с превеликим трудом заставил себя не шелохнуться, и даже когда Бранд бросил ему прямо в лицо щепотку какого-то порошка, только прикрыл глаза.

— По крайней мере, у этой дряни нет запаха, — пробормотал он, чувствуя, как порошок оседает на кожу.

— Это пыльца делюжника, — пробурчала Проклятая. Она выглядела разочарованной, явно надеявшись на эффект. — Итак, мы убедились, что вы — это вы, мейстер Винтерсон… Надеюсь, в следующий раз вы будете столь же сговорчивы.

— Как я могу отказать Багровому Ордену? — хмыкнул Вампир, даже не пытаясь скрыть сарказм.

— Тоже верно. Что ж, удачной дороги.

***

Они ехали, казалось, уже целую вечность. Визит к шерифу не закончился пальбой и всеобщей резнёй, чего опасалась Рона, но, как она думала, и пользы он не принёс. Хотя некромант считал иначе.

— Теперь мы знаем, что именно Эльфгар послал тех убийц, и из этого можно делать выводы, — сказал он тогда, после того, как они выехали со двора гостиницы мейстрес Хоул.

— Скажешь тоже! — фыркнула в ответ Рона. — Это и так понятно было даже слепому.

Вот и сейчас, когда Фьёрмгард давно уже остался позади, она по-прежнему не понимала, зачем было совать голову в пасть медведю и лезть в усадьбу Эльфгара. Магнус лишь посмеивался в ответ на её вопросы.

— Всегда лучше знать точно, чем предполагать, — сказал однажды он, когда Рона с отборной руганью разделывала подстреленного зайца. Зверь попался живучий и успел обдать её кровью из рассечённой артерии, прежде чем умер окончательно. — Хочешь знать, почему градоправитель не попытался взять нас тогда, в холле своего дома?

— Ну? — буркнула Рона, ожесточённо потроша добычу.

— Он сомневался. Выжившие рассказали ему, как было дело, это понятно. Но здесь, далеко от Джумара, немногие вообще знают, что такое некромантия. В представлениях местных некромант — это чёрный колдун, который повелевает мертвецами и больше ничего не умеет. Но всё куда сложнее.

— Короче, он испугался, — девушка принялась срезать полоски мяса..

— Можно сказать и так, — помолчав, ответил Магнус. — Хотя это и не совсем верно. Скорее он просто не мог оценить, сможет ли осуществить задуманное.

— Ты сказал «девятое звено». Того восьмёрника аж перекосило, когда он это услышал. Почему?

— Это ранги магов Джумара — Цепь, как их называют. На низшем звене висит огромная гиря — простые люди, которых маги удерживают от падения в пропасть. Высшее же крепится к потолку, который стремится достичь каждый чародей…

— Сколько поэтики!

— На Юге это любят. Так вот, всего звеньев девять. Первое — это едва закончившие медресе подмастерья. Полноценный молодой маг, сделавший первые самостоятельные шаги — второе.

— А ты — девятое.

— Да.

— Неплохо. Это значит, что ты очень силён?

— Смотря что ты подразумеваешь под «силой». Моя магическая мощь не так уж велика в сравнении с другими людьми, но я научился распоряжаться ею.

— Знать бы ещё, каково это — чувствовать магию, — вздохнула девушка и в который раз за эти дни задумалась, для чего колдун взял её в ученицы. Она ведь не владеет даром. Те крохи, что ей доступны, даже для зажжения свечи вряд ли сгодятся. Она знала, она пробовала.

— Вполне возможно, что у тебя есть скрытые способности, — ответил Магнус. — Точно я смогу сказать, только если исследую твою кровь. Но для этого нужно алхимическое оборудование.

— Ага. Думаешь, Альма пропустила бы меня? — кисло спросила Рона, нарезая мясо. — Если бы я обладала хоть крупицей силы, уже звалась бы сейдконой. Пусть даже деревенской травницей, но — ведьмой.

Слова Магнуса всё же заронили в ней зерно сомнения. Да, Альма в свои двадцать шесть была очень сильной колдуньей — не просто же так старухам пришлось посторониться и уступить ей место в ковене. Но некромант обладал знаниями, недоступным северянкам. Здесь дар выявляли очень просто — давали несколько заданий, и если они не получались, значит, дара нет. Магнус же подходил к этому делу совсем иначе.

И его методы почему-то нравились Роне куда больше.

***

— Всё равно что искать иголку в стоге сена, — проворчал Йон, когда они взобрались на очередной холм. Начиналась метель, и он убедился, что увидеть хоть что-то в этой снежной круговерти невозможно. — Особенно если её там может и не быть.

Лагерь джумарцев мог располагаться где угодно. В редкие дневные часы его можно было бы найти по столбу дыма, а когда уставшее солнце закатывалось за горизонт, по огню. Но находка в разорённой деревне говорила о том, что ничего они не найдут, и Вампир не был удивлён. Усердствовать в поисках он не собирался.

Куда больше его занимала возможная судьба экспедиции. Если та уничтожена нежитью Ледяного озера, то как шемаг попал в дом йомена? Ни один мародёр не полезет в эти прòклятые места, если ему жизнь дорога. Да и нет здесь ничего. Слухи говорили о богатствах, заточенных во льду озера, но если те и существовали, то слишком глубоко для шайки грабителей. Кроме того, те же слухи говорили о драуграх, и даже Йон чувствовал себя неуютно, когда среди деревьев показывалась белая пустыня озера. Хильда же и вовсе с большим удовольствием повернула бы обратно, но выбора у неё не было, и девушка продолжала идти.

Коней пришлось оставить в Фангене — дорог к озеру никто не торил. Там же Йон приобрёл две пары лыж, на которые не становился несколько лет: в Ветеринге снег выпадал очень редко. Теперь они медленно обходили берег, высматривая следы людей, и с каждым часом Йон убеждался, что никого он здесь не найдёт.

Может, разве что оживших мертвецов.

С началом зимы озеро быстро засыпало снегом, но Вампир всё равно знал, что скрывается под белым покровом: сотни ненюфаров, вмёрзших в лёд. Летом лёд таял, высвобождая водяные лилии, и те начинали бурно расти, пока вновь не выпадал снег. Нигде больше на Севере ненюфары не встречались, да никто бы и не взял отсюда ни цветочка, страшась проклятия. Йон, впрочем, в малефициум верил с большой осторожностью: то, что рассказывали люди, не укладывалось в известную ему картину мира, подчинённую стройным математическим законам. С другой стороны, за чертой известного всегда лежит что-то новое.

Когда-то здесь стояла крепость одного из прежних королей Хельвега, которую облюбовал под жильё его брат. Имени этелинга не сохранилось, в сагах он упоминался лишь как Забытый, и никто не мог даже сказать, когда именно он жил. Знали только, что он поддался на любовь некой прекрасной девушки, которая однажды предложила Забытому обрести бессмертие. Этелинг согласился, и вскоре жизнь его вилланов изменилась. Один за другим люди исчезали за воротами замка, чтобы уже больше не вернуться, и так продолжалось, пока не пропал жених местной норны, прямо накануне свадьбы. Что было дальше — толком не рассказывало ни одно предание, но все сходились в том, что именно после этого замок утонул вместе с этелингом-вампиром и его проклятой возлюбленной, а в окрестностях поселилась нежить и демоны.

Замок стоял и сейчас. Погрузившиеся в лёд башни и стены выдавались над поверхностью, чернея посреди озера мрачным пятном. Йон не знал, сколько правды в легенде, но меньше всего он хотел это проверять.

И он отнюдь не был разочарован тем, что за три дня поисков так и не встретил ни одного немёртвого. Но на четвёртый день началась сильная метель, следов южан как не было, так и нашлось, так что Йон решил уходить. Гирту Торкельсону на этот раз придётся остаться с пустыми руками.

— Это верное решение, господин, — сказала ему Хильда, когда они устроились на ночь у костра. Огонь мог приманить из ночи кого-то голодного, но Йон ловко решал эту проблему, выстроив вокруг лагеря круговую стену из снега. Ему доставляло какое-то особое, ни с чем не сравнимое удовольствие управлять кристаллами льда, заставлять их взлетать в воздух и сплавляться вместе, образуя прочную конструкцию. Вода казалась Йону субстанцией, непохожей ни на одно другое вещество.

— Твоей интуиции я доверяю, — хмыкнул Вампир, садясь поудобнее. Мельком он подумал, что стоит по возвращению потребовать Хильду себе в подручные, со временем выправив купчую грамоту и подарив свободу. Гирт согласится, а терять этот бриллиант Йон не собирался. Пусть её дар и не силён даже для женщины, но она может больше, чем просто зажигать свечи. — Что ещё скажешь?

Несколько мгновений Хильда молчала.

— Джумарская экспедиция уничтожена. И, скорее всего, не дошла до озера. Кто-то перехватил её по пути. Шемаг — трофей. Значит, это были люди.

— Похоже на правду, — согласился Йон. — Тогда мы можем направить в Джумар эмиссара. Наверняка их царь захочет узнать, что стряслось с его людьми. И отомстить.

Он хотел добавить что-то ещё, но в тот же миг услышал, как скрипит снег где-то за построенной им стеной. Короткий жест рукой — костёр мгновенно погас, ещё один — дым серой пылью упал на снег. Хильда осторожно достала кинжал, и Йон увидел в её глазах мертвенный ужас.

Снова заскрипел снег и что-то ударило с той стороны по стене. Посыпался лёд, Йон не шевельнулся. Тревога охватывала его всё больше, но за годы обучения в Ветеринге мага научили сдерживаться. Он не мог сказать того же о спутнице, но пока что тир вела себя превосходно.

Неведомый гость глухо застонал. Йон осторожно поднялся, стараясь не шуметь. Три ночи стена защищала их от чудовищ. Почему же оплошала сейчас — в метель, когда не видно ничего дальше протянутой руки? Он заставил снег сползтись к выходу, собираясь выстроить баррикаду, и в этот миг с оглушительным рёвом монстр атаковал.

Хильда вскрикнула. Йон тут же ухватил её за шиворот, выталкивая тир наружу. К костру устремилась вылезшая из стены красная когтистая лапа. Он не знал, кому она принадлежит, да и не пытался думать об этом.

— Уходи! — крикнул он Хильде, одновременно сплетая заклинание. Сейчас всё получилось безо всяких жестов и слов — магия сорвалась с его пальцев, вонзаясь в снег под ногами, и тот послушно вскинулся вверх, превращаясь в ледяные иглы. Сверкающие острия пробили шарящую внутри защитного круга ладонь, и монстр снова заревел.

Сквозь стену рванулась вторая лапа, наткнувшись на шипастый заслон. Йон облегчённо вздохнул — кажется, ему всё же удалось обездвижить противника. Но в этот миг из опавшего снега к нему устремилась третья.

Будь он один, наверное, здесь бы всё и закончилось. Стену одна за другой разрывали новые и новые конечности, все одинаково красные, как закатное солнце, с длинными когтями, которые так и тянулась разорвать проклятого человека. На какой-то миг Йон замер, не понимая, что происходит, и только звонкая пощёчина привела его в чувство.

— Очнись! — услышал он. Хильда не стала убегать. Вместо этого она вернулась и помогла ему. Что ж, Гирт был прав. Девица пригодилась.

Йон сгрёб тир в охапку и уже вместе они вывалились за пределы стены. Быстрым движением пальцев теург заставил метель вокруг прекратиться, увидел демона — и понял, что лучше бы не делал этого вовсе.

У существа не было глаз, не было зубастой пасти, не было вообще ничего, кроме комковатого тела и растущих из него бесчисленных рук — длинных и тонких, как первые две, напоровшиеся на ледяные иглы, более толстых и коротких — эти служили ногами. Тварь яростно кромсала снежную стену, явно пытаясь добраться до людей. Но как только утих ветер, демон прекратил работу и медленно повернулся к теургу.

В голове Йона вихрем пронеслось всё, чему его учили в Ветеринге. Огонь? В такой мороз придётся потрудиться, чтобы его создать и удерживать. Лёд? Твари, кажется, было наплевать на раны от ледяных лезвий. Разве что завалить его снегом и заморозить. Воздух? Йон уже душил лакерта, но как можно лишить дыхания существо, которое, кажется, даже не дышит? Смести его ветром? Подбросить и уронить?

Или использовать воздействие на живые ткани? Нет, такой панцирь ещё попробуй пробей.

Всё не то.

Впервые Йон ощутил, насколько же убога и примитивна та боевая магия, которую он изучал.

Демон вырвал руки из снега, повернулся, гулко топая ногами, и ринулся на теурга — жуткое нагромождение конечностей, настолько противоестественное, что хотелось попросту испарить его на месте. Такие твари не должны существовать.

Хильда отшатнулась, но недостаточно быстро — лапа ударила её по груди и буквально смела в сторону, точно соломенную куклу.

Йон воздел руки, сплетая кристаллы льда под ногами. Десяток кольев в один миг поднялся перед демоном — тот затормозил, пытаясь понять, как ему обойти преграду. В ответ теург ударил вихрем осколков, стараясь рассечь чудищу сухожилия — да полно, есть ли у него вообще нормальная плоть? Но, кажется, что-то у него получилось. По крайней мере, демон снова заревел. Теург заставил воздух вокруг него сгуститься, давя плоть будто невидимыми тисками. Стиснул зубы — это умение требовало слишком много силы, но, кажется, сработало. Демон остановился, пошатываясь, точно пьяный.

А потом вдруг забился в агонии. Рубиновая кожа слезала с него, точно старый чулок.

— Что за… — потрясённо проговорил Йон. Такого он не ждал.

Его волосы растрепал порыв ветра от второго удара, и обнажившиеся мышцы чудовища потекли, как студень.

— Уйди, дурак! — рядом словно по волшебству возникла светловолосая девица в мужской одежде. Йон не стал спорить, когда она потащила его в сторону — он был слишком растерян. — Тебя может зацепить!

Третий удар заставил монстра рухнуть на снег, заливая его омерзительной смесью лимфы, расплавленных мышц, кожи и костей.

Йон шумно выдохнул. Кажется, на этот раз Жнец обошёл его стороной.

Глава 7

Раненая девушка лежала прямо на снегу, закрыв глаза. Магнус упорно работал, тонкими струйками силы останавливая кровотечение и сращивая разорванные ткани — не потому, что кого-то жалел, а потому, что мог это сделать.

Работа должна доставлять удовольствие, а колдуну не так часто доводилось лечить молоденьких красоток, чтобы пренебрегать такой возможностью. Три длинных глубоких пореза, но, по счастью, лёгкое не задето, иначе девица могла бы захлебнуться кровью. Жить будет, а если повезёт, то и красоткой останется.

— Спасибо, — сказал парень, сев у разгромленной снежной стены и прислонившись к ней спиной. Схватка далась ему нелегко, теург явно воспользовался резервами организма и теперь тяжело дышал, пытаясь успокоить сердце. Магнус бросил на него лишь один короткий взгляд, после чего снова вернулся к телу девушки.

— Ты — октафидент, — сказал он. На груди парня висел амулет в виде восьмиконечной звезды. — Не расскажешь, что делал так близко от Ледяного озера?

Теург задумался. Магнус терпеливо ждал.

— Вы ведь некромант, верно? — неуверенно проговорил парень.

Колдун усмехнулся.

— Я спросил первый, — напомнил он. — Но раз уж так, то да, я некромант. Надеюсь, эта маленькая тонкость не заставит тебя делать глупости.

— Не заставит, — теург помотал головой. — Меня зовут Йон. Я служу эрлу Гирту Торкельсону.

Он замолчал, будто ожидая какого-то вопроса, но Магнус ничего не сказал — имя он слышал впервые. Зато оживилась Рона:

— Восьмёрник служит этелингу Гирту? Вот уж точно того и гляди, завтра солнце погаснет!

— Я не октафидент, — вздохнул Йон. — Это… — он замялся.

— Понятно. Фальшивый восьмёрник. Ещё хуже.

— Нет! — возмутился теург. — Это маскировка, только и всего.

— Тогда я повторяю вопрос, — ровно произнёс Магнус. Он уже зарастил все три раны и теперь пытался сгладить кожу, чтобы регенерация не оставила шрамов. Будь на месте пациентки мужчина, он бы не задумывался над тонкостями: мужчину шрамы украшают. Будь на месте Магнуса женщина, она справилась бы с задачей без особого труда. Но трудности лишь распаляли некроманта.

— Я искал джумарскую экспедицию, — начал Йон. — Она должна была быть где-то в этих местах. Но мы тут уже три дня, и не нашли даже следов. Единственная зацепка — шемаг, который я случайно заметил в деревне к северу отсюда.

— Зачем тебе джумарцы?

— Этелинг Гирт отправил меня, чтобы договориться о дипломатическом визите в империю. Мы хотели попросить помощи, но не войсками или золотом, а знаниями.

— Царь Джахандар вряд ли оказал бы вам такую честь, — усмехнулся Магнус. — Он не верит никому, даже своей жене, а уж варварам из страны ледяного ветра не поверит тем более.

— Но вы…

— Я служу не ему, а империи, — оборвал его колдун. — Но это долгая история.

— Ладно, — Йон недолго помолчал. — А если я сделаю это предложение лично вам?

— Лично мне? — на этот раз Магнус ухмылялся уже совсем зловеще. — А с какой стати мне вам помогать?

— Мы заплатим.

— У вас нет ничего, что пригодилось бы мне. Хотя… — он задумался. В конце концов, Магнус ведь сюда приехал не только выполнить задание Джахандара, но и попытаться осесть. И раз уж здесь идёт борьба между язычниками и Октой, стоит задуматься о налаживании отношений с местными — с одной из сторон. А вспоминая отношение октафидентов к магии Смерти, выбирать не приходилось.

— Думаю, надо переговорить с твоим этелингом, — наконец сказал он.

Йон облегчённо вздохнул.

— Значит, моя миссия удалась, — сказал он.

— Возможно, — Магнус последний раз провёл пальцем по затянувшейся ране и задёрнул сорочку девушки. Страх уже исчез из её взгляда, осталось только спокойствие. Ему это нравилось. — А теперь расскажи мне про шемаг.

— Там нечего рассказывать. По пути сюда мы остановились в деревне, которую уничтожили демоны. И в комнате одного из домов нашли джумарский платок.

— Шемаги носят кочевники и солдаты Джумара, когда углубляются в Серебряную пустыню, — сказал Магнус. — Он мог попасть сюда десятком способов, но да, самый вероятный из них — это экспедиция.

— Она, скорее всего, уничтожена.

— Корабль, на котором они плыли, исчез из гавани. Лорд Эльфгар Фьёрмский говорит, что ничего не знает, но он лжёт. Как только я приехал в город, меня пытались убить его люди.

Йон покачал головой:

— Глядя на демона, я не завидую их участи.

— У тебя ещё остались силы? — спросил Магнус, легко поднимая раненую девушку на руки. Та шевельнулась, но колдун покачал головой. Краем глаза он заметил, как напряглась Рона. — Стоит построить новую стену. Я могу это сделать, но это не моё ремесло.

— Уж как-нибудь справлюсь, — теург тоже поднялся. Он был бледноват, но, кажется, не из-за боя. Выцветшие волосы и бледная кожа. Народ Проклятых, возможно, полукровка. Хитрый прищур глаз, тонкие тёмные губы. Крайне удачное сочетание крови островитян и Севера.

Ещё один интересный экземпляр, и в отличие от Деоринга, в чём-то даже красивый.

— Рона, приготовь место у костра для раненой, — велел колдун. — Меня зовут Магнус Эриксон, некромант девятого звена Цепи крепости Фец.

— Девятое звено! — изумлённо выдохнул Йон. Повинуясь его жестам, снег поднимался, сплетаясь в ледяную стену. — Тогда понятно, почему вы так легко разделались с демоном.

— Это морбус, если пользоваться классификаторами сароннских демонологов. У него толстая и прочная шкура из хитиновых чешуек. Если знать это и знать, как разлагать хитин, большой опасности он не представляет.

— Фазовые преобразования веществ каждый ищет сам. Все эти полоумные идиоты-академики не спешат делиться тайнами. Научился кто-то делать стекло жидким — демона с два он расскажет это кому-то, скорее стекольщикам продаст, а те ему платить будут за каждую посудину.

— Вполне человеческое поведение, — усмехнулся Магнус. Костёр вспыхнул, разгораясь под потоком его силы, и он осторожно опустил девушку на плед у огня. Та слабо улыбнулась.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— От этого страдает наука, — продолжал напирать Йон, формируя структуру стены. — Окта давит её, объявляет ересью всё, что противоречит Святой книге. И среди самих магов — разброд. Нельзя прятать тайны, которые могут покончить с бедностью и прочими пороками.

— Ты ведь был на юге? — вдруг поинтересовалась молчавшая всё это время Рона. — Как там дела обстоят?

— Плохо. В Элассе почти не осталось старых ведьм. Сплошь молодые неумёхи, которые могут что-то показать только в постели. Зато все как одна — добрые октафидентки. В Силумгаре, как я слышал, староверов много, ножи они на Окту точат не переставая, дворяне разделились на два лагеря, и того и гляди всё взорвётся.

— Здесь то же самое, — буркнула Рона.

— Но в последние годы шевелится что-то и на юге. Исолльские острова, например. Там сама королева дала добро на экспедицию того парня, как его? В общем, он хочет обогнуть мир и приплыть в империю Хэнань с другой стороны, не пересекая Сальстраумен.

— Сальстраумен?

— Огромный водоворот, запирающий выход в южные моря, — сказал Магнус. — Там цепь островов, и попавший в течение корабль рискует напороться на острые скалы. Обычно так происходит почти со всеми.

— И нужно огибать его, делая огромный крюк, — подхватил Йон. — Если этот путешественник вернётся, Исолла обогатится. Хэнаньские пряности, фарфор и ещё куча товаров. Только о нём уже полгода ничего не слышно. Святоши поговаривают, что он свалился с края мира.

— Мир шарообразен, — хмыкнул Магнус. — Это ясно любому, кто умеет смотреть на звёзды.

— Монахи так не думают. Да они только и знают, что расписывать новые трактовки Святой книги.

Магнус покачал головой.

— На твоём месте я бы не относился к ним так, — заметил он. — Мне доводилось встречать немало учёных монахов. Когда-нибудь встретишь и ты.

— Возможно, — Йон закончил с работой и плюхнулся на снег рядом со своей спутницей. — Вы отправитесь со мной в Дейру, мейстер Эриксон?

— Да. Но сначала мне надо узнать наверняка, что случилось с экспедицией Джумара. И не выжил ли кто из неё.

— Ставлю пятьдесят стерлингов, что нет, — хмыкнул теург.

— В этом надо убедиться.

Возражать ему парень не стал.

***

— С возвращением, мейстер Эриксон, — Джоанна Хоул была приветлива и весела. — Надеюсь, в этот раз никто не попытается вас убить.

— Я тоже очень на это надеюсь, мейстрес Хоул, — хмыкнул Магнус.

У самого города он решил, что Йону не стоит показывать людям своё знакомство с некромантом, и теург сразу согласился. Поэтому во Фьёрмгард они въехали порознь: Магнус направился в знакомую гостиницу, а Йон — ко двору шерифа, надеясь выудить что-то из лорда Эльфгара. Магнус сомневался, что у парня что-то получится, но ничего не сказал.

— Не слыхали новости? — тараторила Джоанна, провожая их в комнату. Колдун прекрасно запомнил, куда им идти, но хозяйке, судя по всему, страшно хотелось поговорить. — Вчера какой-то демон растерзал бедную Эльфгиву. Девочка собиралась завтра венчаться, и такой ужас! Тело Багровый осматривал, так он сказал, это варг мог сделать. Разве ж такое возможно, мейстер Эриксон? До полнолуния ещё сколько времени-то!

— Волколаки могут нападать независимо от лунных фаз, — равнодушно ответил Магнус. — Частота зависит от разных причин: время заболевания, доза полученной скверны и так далее.

— Вы встречались с ними, мейстер Эриксон?

— Пару раз. Опасные твари.

— Вот уж верно сказано! — она открыла дверь. — Ваша комната, мейстер…

— Благодарю, — Магнус взял у неё ключ и пропустил Рону внутрь.

— Силы великие, как же мне надоела её болтовня, — девушка плюхнулась на кровать.

— Веди себя прилично… ученица, — Магнус снял перевязь и положил клинок на стол. К рейтшверту он приобрёл дагу [1] из прекрасной исолльской стали. Новое оружие не могло сравниться богатством отделки с утонувшим в море близ города, но меньше всего колдуна интересовал его внешний вид.

Отдохнуть с дороги ему, впрочем, не дали. Уже через час за Магнусом явились — Деоринг и целый десяток тэнов. Растерянная Джоанна хлопала глазами, явно ожидая повторения бойни, мужчины стояли друг напротив друга в холле, откуда поспешили убраться все посетители. И судя по напряжённой позе Деоринга, сын фьёрмгардского лорда думал о том же, что и хозяйка.

— Лорд Фьёрм требует, чтобы ты явился в ратушу, чужак, — сказал он.

— Зачем же я ему понадобился? — слегка улыбаясь, спросил Магнус.

— Вчера в черте города была убита невеста его сына. Лорд хочет поговорить с тобой об этом.

— Тогда пусть приходит сюда, и я лично скажу ему, что услышал об этом только сегодня. Если просто передать мои слова недостаточно, разумеется.

Деоринг взялся за рукоять шпаги. Магнус улыбнулся, поднимая руку. Среди его пальцев затрепетал голубой огонёк. Это не было эффектом от готовящегося боевого заклинания, зато производило впечатление.

— Спокойно, господа, — из-за спины Деоринга вышел пожилой мужчина. Как и все остальные тэны, он был облачён в чёрный камзол и носил шпагу, но на правом боку висели ножны с дагой — такой же, как у Магнуса. — Меня зовут Хенгест Валмор. Мейстер Эриксон, это всего лишь законодательная процедура. Лорд Эльфгар хочет убедиться, что вы здесь ни при чём.

Магнус пожал плечами.

— И для этого нужно обязательно тащиться в ратушу?

— У лорда Эльфгара много дел.

Он мог бы просто отказать, и Деорингу пришлось бы либо напасть, либо убраться восвояси. Магнус не мог сказать, что выберет этот человек. Вполне возможно, что первое.

— Тогда можете ему передать, что я приехал в город всего час назад, — с лёгким презрением сказал колдун, поглядывая на предводителя. Деоринг колебался. — И беседа со мной будет пустой тратой времени, потому что я знать не знаю ничего об убийстве. Тратить время на то, чтобы сказать ему это самолично, я не стану.

— Что ж, — вздохнул Хенгест. — Ваше право. Жаль, что вы не хотите содействовать правосудию.

— Я сделал всё, что мог, мейстер, — мягко ответил Магнус. Голубой огонёк погас. — Кроме того, мне кажется странным, что ради меня вы взяли с собой столько людей. Пожалуй, вполне хватило бы двоих.

В глазах Деоринга вспыхнула ярость, но тэн поднял руку, и сын шерифа не шелохнулся.

— Возможно, мы ещё вернёмся, мейстер Эриксон, — сказал он.

— Буду рад вас видеть, мейстер Валмор.

Он знал, что так и будет, и что, скорее всего, во второй раз эти господа будут отнюдь не столь вежливы. А потому собирался поговорить с мейстрес Хоул о кое-каких потребностях, необходимых для того, чтобы обезопасить себя.

И если уж они всё-таки вернутся, их будет ждать сюрприз.

[1] Дага — кинжал для левой руки, использующийся в паре со шпагой в испанской школе фехтования.

***

Фьёрмгард Йону не понравился. Ему вообще не нравились портовые города, но этот и вовсе выглядел как разросшаяся вокруг фьорда деревня, единственным смыслом существования которой было обслуживать тот самый порт. Король Тостиг, правда, уже подтолкнул местных зодчих к строительству современных домов из новомодного кирпича, а вдобавок заложил в соседнем фьорде верфь, но изменения только начались. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем они станут по-настоящему заметны.

А ведь Фьёрмгард — центр шира[1]. Здесь и местный суд, и шериф, и вся остальная администрация, и всё равно после южных городов и особенно Ветеринга здешние казались деревнями. И такое — по всему Хельвегу, выделялись только столица да с недавних пор Дейра. А хельвежцы, судя по всему, не очень-то и хотели перенимать южные правила.

До города они добрались без приключений — погода благоприятствовала, да и Хильда, к удивлению Вампира, встала на ноги почти сразу. То ли Магнус и правда был мастером целительства, то ли подействовал хороший глоток лекарства из знакомой фляжки — кстати, он так и не удосужился узнать его состав — но от былого потрясения не осталось и следа, так что дорога не заняла много времени. По пути Йон попытался расспросить некроманта о его магии, но тот отвечал уклончиво, и вскоре теург бросил эту затею. Давить на Магнуса он не мог, а излишняя настойчивость могла оттолкнуть колдуна.

Как и условились, Йон направился к шерифу, хоть и не верил в успех этой затеи. Правда, ровно до того момента, как переступил порог Длинного дома, потому как дальше всё обернулось совсем не так, как он ожидал.

Эльфгар принял гостя вежливо и чинно, велел тир подать горячего грогу, расспросил о делах в Ветеринге и лишь затем перешёл к делу. И Йон очень быстро понял, чего от него хотят.

Некромант, говорил Эльфгар. Опасный лазутчик Джумара, уже устроивший бойню в гостинице мейстрес Хоул. И ведь дожидаться расследования, как поступил бы честный человек, не стал, сразу уехал. А теперь вот вернулся, и погибла девушка. Молодая и красивая. Надо ли говорить, на кого падают подозрения?

Сейчас начнётся совет тэнов, и всяко имя Магнуса Эриксона на нём прозвучит. У шерифа много мыслей, указывающих на Магнуса, и он обязательно озвучит их на Совете. Согласится ли почтенный Йон Винтерсон помочь, если тэны решат арестовать некроманта? Конечно, у него есть Деоринг, на которого не действует магия, но помощь теурга…

Йон согласился. В конце концов, он сказал Эльфгару, что приехал сюда с целью изучить ведьмовской ковен Фьёрмгарда, а значит, работает на благо Окты. Неудивительно, что градоправитель так заинтересовался его помощью.

Зал Совета внушал уважение. Для городка с населением в пять тысяч он был, пожалуй, слишком велик, собравшиеся сегодня тэны занимали хорошо если четверть скамей, но это никого не смущало. Было здесь даже кресло председателя — его-то и занял Эльфгар.

— Времени у нас мало, господа, так что не стану тратить его на этикет, — сказал он. — Вчера была убита невеста моего сына, и я не успокоюсь, пока не найду убийцу.

— Вы говорили, что уже нашли его, — заметил сидящий на первом ряду тэн.

— Так и есть. Сегодня утром в город въехал гость из империи Джумар, некромант. Кто, как не он, мог сделать это?

— При всём уважении… — начал тэн, но Эльфгар перебил его:

— Я не закончил, мейстер Трогварс! Мой лекарь осмотрел раны бедной девушки. По его словам, их нанесли когтями, не принадлежащими ни одному известному животному, и я верю этому человеку.

— Разве колдун отрастил себе когти? — Трогварс не скрывал усмешки.

Эльфгар вздохнул.

— Гончая — излюбленная форма для химер у большинства некромантов, — пояснил он. — Возможно, присутствующий здесь почтенный мэтр Йон Винтерсон из Ветеринга засвидетельствует это.

Застигнутый врасплох Йон осторожно прокашлялся и поднялся. Он уже успел пожалеть, что согласился участвовать в этом деле.

— Так и есть, мейстеры, — сказал он. — Существует несколько обыкновенных форм, вид которых некроманты очень часто придают своим мерзким творениям. Одна из них — это действительно нечто, напоминающее огромную мёртвую собаку.

Здесь он не врал, да и не мог соврать. Лишь очень немногие джумарские маги использовали особых, придуманных ими лично химер. Большинство же, как истинные практики, обходились тремя-четырьмя проверенными временем приёмами — это всё, что требовалось им для войны против пустыни и людей.

Правда, Йон очень сомневался, что Магнус Эриксон принадлежит к большинству.

— Что насчёт варгов? — поинтересовался кто-то с другой стороны.

— Последнего видели в этих местах восемь лет назад. И не их стиль. Думаю…

Эльфгар не закончил. Двери распахнулись, впуская в зал траурную процессию — четверых тэнов с носилками, на которых лежал мертвец. Не требовалось никаких медицинских познаний, чтобы понять это, потому что не жилец тот, кому вырвали горло вместе с частью позвоночника.

— Быть не может… — прошептал шериф.

— Мы нашли его недалеко от гостиницы Хоул, мой лорд, — один из тэнов, слегка поклонился. — Он уже не дышал.

— Проклятье! — Эльфгар вскочил на ноги. — Проклятье!

— Это же Дунстан, — изумились в зале. Йон не знал этого имени, но поведение шерифа говорило само за себя.

— Я должен сказать вам, — глухо сказал Эльфгар, не отрывая взгляда от тела. — То, о чём не сказал сразу. Когда некромант только приехал во Фьёрмгард, я посылал верных людей, чтобы уничтожить его. Увы, ничего не вышло, и справедливая Ротруда покарала меня за это — за то, что не вышел против колдуна в открытую! Мои люди погибли — я принимаю это. Мой сын мёртв — я согласен, что заслужил это. Но ответьте, хольдары, в чём же была виновата несчастная Эльфгива? — он обвёл взглядом зал. Стояла гробовая тишина. — За что проклятый сейдмад-чернокнижник лишил её жизни?

Йон не смотрел на него. Он смотрел на Эдмунда, священника, а тот улыбался — хитрой, лисьей улыбкой, как человек, которому неожиданно повезло. Да. Этот выгоды не упустит.

А пафосная речь Эльфгара, судя по всему, производила впечатление. Вон как застыли лица тэнов. Верят. Да и как не поверить, если прямо перед ними лежит разорванный труп?

— Я прощаю ему смерти мужчин, раз уж это моя кара, — продолжил Эльфгар. — Но не смерть безвинной девушки, которая сегодня собиралась пойти под венец! Берите пистолеты! Кто хочет, может пойти со мной. Кто откажется — я не осужу его. Хенгест! Позови Деоринга. Пусть придёт сюда. Мэтр, вы с нами?

— Да, — Йон слегка кивнул, лихорадочно размышляя, что делать. Магнус устроит резню, это точно, но у него нет ни химер, ни даже обычных мертвецов. Что он сможет сделать против пожирателя магии? Достать шпагу? А как он хорош в фехтовании?

Зал бурлил — на этот раз никто не сомневался в словах шерифа. Тэны вынесли мёртвого Дунстана, следом отправился Эльфгар. И Вампир.

— Хильда! — бросил он. Тир по-прежнему ждала его у дверей. — Быстро, — голос опустился до шёпота. — Отправляйся к Магнусу, он в гостинице мейстрес Хоул. Спросишь у прохожих, как туда добраться. Скажи, что за ним идёт шериф со своими людьми. С ним пожиратель, пусть колдун приготовится. Возможно, уйдёт.

— Поняла, — тир не стала задавать лишних вопросов и устремилась к выходу. Йон проводил её взглядом.

Успеет ли она? Скоро придёт Деоринг, и каратели отправятся убивать. Только они-то хорошо знают город. И вполне могут опередить тир.

Ему оставалось только верить, что Хильда справится.

[1] Шир — графство в Англии до нормандского завоевания.

***

Меньше всего натуре Роны была свойственна флегматичность, и все эти тянущиеся одна за другой минуты она попросту не знала, чем заняться. Магнус ушёл, велев ей ждать в комнате, и при всём желании девушка так и не решилась его ослушаться. Колдун обладал над ней властью, которую она, пожалуй, даже не осознавала до конца. Прежде такое удавалось только Альме, а теперь поди ж ты, человек, которого она знает от силы неделю, спокойно приказывает ей, и больше того, Рона эти приказы выполняет.

Правда, она всё равно считала, что некроманту стоило бы посвятить её в свои планы — ученица она в конце концов или нет? — но спорить тоже не решилась. Надо — значит надо. Не просто же так он куда-то убрался.

И когда в дверь забарабанили кулаками, Рона просто потянулась за пистолетами.

— Где мейстер Эриксон? — в комнату ввалилась Хильда. Лицо её раскраснелось, тир тяжело дышала, как после быстрого бега.

— Ушёл. Что случилось?

— Сюда идёт шериф с тэнами и пожирателем магии. Убивать мейстера Эриксона.

Плохи дела, подумала Рона. На этот случай Магнус указаний не оставил, а ведь стоило бы подумать — не просто же так утром сюда заявлялся с визитом Деоринг. Дураку ясно было, что они вернутся. Может, не так сразу убивать, но…

Идти искать колдуна? Но она ведь даже не знает, куда он отправился, и вряд ли Магнус кому-то рассказал об этом. Всё, что сможет ответить ей мейстрес Хоул — колдун ушёл вон в ту сторону. И разминуться с ним — раз плюнуть.

Тогда его застанут врасплох.

— Хильда, слушай сюда, — наконец приняла решение Рона. — Уходи, и быстро. Тебя тут видеть не должны. Спасибо, что предупредила. Я постараюсь справиться.

Тир кивнула. Помочь Роне она больше ничем не могла.

Вскоре Рона вышла в холл. На поясе у неё висела шпага, на бёдрах — кобуры с готовыми к бою пистолетами. О двух врагах они позаботятся, это уж точно. Если потребуется. Им ведь нужен некромант, а не сестра местной норны. Может, и обойдётся.

И всё-таки Рона приготовилась к смерти.

— Мейстрес Эриксон? — услышала она голос хозяйки, но даже не обернулась. — Прошу прощения, меня смущает ваша воинственность…

— Обстоятельства, — негромко ответила Рона. — Простите, мейстрес Хоул.

Дверь распахнулась от мощного толчка. На этот раз гости не собирались скрываться.

— Именем Красного Короля! — прогремел Эльфгар. Рона улыбнулась.

Тэны один за другим входили внутрь. Их было с десяток, не больше, только Рона не сомневалась, что Магнус легко превратил бы их в фарш. Проблема заключалась в Деоринге. Стоит снести ему башку, если только начнётся бой. Тогда Магнусу будет полегче.

И Йон. Вот он, стоит чуть в стороне. Рона взглянула на него, и теург покачал головой.

Не будь Хильды, девушка решила бы, что он предатель. Только зачем предателю отправить тир предупреждать их?

— Доброго дня тебе, шериф, — сказала Рона. — Если ты ищешь Магнуса Эриксона, то его нет здесь.

— Тогда ты знаешь, куда он ушёл. Говори!

— Я не знаю ничего.

— Так все думают. Но под пыткой память резко улучшается.

Рона пожала плечами.

— Дурак ты, шериф, — сказала она, и тэны разом схватились за шпаги. Деоринг даже шагнул вперёд, но Эльфгар остановил его.

— Я спрошу ещё раз, — мягко сказал он. — Где колдун?

— Здесь, — раздалось за его спиной.

Тэны обернулись — Магнус стоял в дверном проёме, надвинув на лицо капюшон и сложив руки на груди. При нём не было ни шпаги, ни иного оружия, и Рона достала пистолеты. Если начнётся бой…

Боя не было. Просто вдруг оружие в её руках ожило, разом выпалив в потолок оба заряда, да так громко, что Рона едва не оглохла. Двое тэнов скрутили растерянную девушку, заломили за спину руки, только это не мешало ей видеть, как Деоринг бросается к колдуну, как тот вскидывает руки, будто пытаясь защититься, но ничего не происходит, и остриё шпаги вонзается ему в горло. Гремят пистолеты тэнов, и всё кончается.

Она не сумела его предупредить. Она подвела.

Кажется, прошла вечность, прежде чем кто-то толкнул Рону в спину, и она переступила ногами, по-прежнему глядя на лежащего колдуна. Тэны осторожно подходили к нему, держа наготове пистолеты. Храбрецы. Боятся его, даже мёртвого.

— Хватайте за руки и ноги, ничего он вам не сделает! — рявкнул Эльфгар.

— Это же некромант, — сказал один из тэнов. — Я слышал, они и после смерти опасны. Восстают из могил и становятся личами.

— Для этого ему потребуется время, если вообще эти сказки правдивы. Хельм, вели людям собрать костёр где-нибудь за стенами, отнесите эту падаль туда и сожгите. Из пепла он точно не восстанет.

— А ведьма?

Рона подняла взгляд, встретившись глазами с Эльфгаром.

— Ведьму мы будем судить, — сказал шериф, и голос его не предвещал ничего хорошего.

Рона плохо понимала, что происходит. Магнус погиб, умер от простого удара шпагой, как уличный дуэлянт. Её вели куда-то по улицам Фьёрмгарда, она бездумно шагала, не глядя по сторонам. Под ноги попались ступеньки, она едва не упала. Распахнулись двери, Рона увидела, как на пол падают снежинки с её головы…

…и будто очнулась. Ратуша. Её привели в ратушу. Будут судить. Отобрали оружие. Вот Эльфгар. Тварь. Вот Эдмунд, хитрый лис. Вот Йон… поможет ли ей теург?

Тэны силой усадили её на скамью.

— Рона Веллер, — задумчиво проговорил Эльфгар, садясь в кресло председателя. Зал был почти пустым — здесь остались только те, кто был вместе со шерифом. — Тебя обвиняют в пособничестве чёрному магу. Что можешь сказать в своё оправдание?

— Что ты — тупоголовый кретин, без суда лишивший жизни невиновного, — ровно ответила Рона, и в зале повисла тишина.

— Ладно, — наконец протянул шериф. — Чего-то такого я и ожидал… каковы будут предложения, хольдары? Эта девица не сделала ничего плохого сама по себе, но она была с некромантом. Кто знает, в чём она замешана?

— Официальный суд, — мрачно сказал Хенгест.

Эльфгар отмахнулся от него.

— Это дело должно разбираться церковным судом, а во Фьёрмгарде такого пока нет, — сказал он. — Мы только потеряем время.

— Я скажу за вас, — вдруг заявила Рона, не отрывая взгляда от Деоринга. Она знала, что нужно делать, и знала, чего хочет. — Есть и ещё один способ, которым пользуются на юге. Суд поединком. Если я права, Ротруда направит мою руку.

Имя архонта справедливости будто само сорвалось с языка. Значит ли это, что она и сама склонилась в сторону Окты? Нет. Она всего лишь следует своим чувствам.

Она хочет убить Деоринга.

— Поединком? — изумился Эльфгар. — Но…

— Позволь, отец, — сказал Деоринг. На его лице играла усмешка. — Я понял, что ей нужно. Позволь. Хочу развлечься.

Шериф не нашёлся, что ответить. Просто дал знак тэнам, и Рону подняли на ноги.

Снег на улице прекратился. У входа в ратушу уже успела собраться толпа зевак, и стражникам пришлось разгонять её древками алебард. Расходились люди неохотно — им хотелось посмотреть на казнь, и даже сыплющийся с неба снег не очень-то мешал. Тупые скоты, с презрением подумала Рона. Ещё неделю назад она могла спокойно говорить с любым из них, а теперь вовсе перестала быть человеком в их глазах. Что будет, если ей удастся прикончить Деоринга? В справедливость градоправителя Рона не верила.

Тэны разошлись кругом, оставив Рону и Деоринга вдвоём.

Подошедший Хенгест двумя руками протянул ей ножны со шпагой.

— Одобряю, — прошептал он. — Молодец, девочка.

Что ж, хоть кто-то здесь на её стороне.

Эльфгар встал между поединщиками, собираясь дать сигнал к началу. Деоринг улыбался. Его борода была наполовину белой из-за осевших снежинок, шапка тоже сверкала белизной на тёмном мехе. Сын градоправителя буквально сверлил глазами противницу, наверняка в мечтах уже развлекаясь с ней самым похабным образом. Рона не удивилась бы, узнав, что он думает именно об этом. Она достаточно хорошо знала Деоринга, чтобы не сомневаться.

Наверное, будь она октафиденткой, всё было бы по закону. Подготовка к поединку, беспристрастные судьи и так далее. Но язычники лишены покровительства Восьмерых. Её не казнят. Просто убьют.

Но, по крайней мере, она заберёт с собой Деоринга.

Постарается.

Сейчас он получит своё, думала она, не понимая, почему медлит Эльфгар. А тот стоял, застыв, как изваяние, и над площадью тоже повисла гробовая тишина — только скрипел снег, густо, громко, не под людскими сапогами, а под чьими-то лапами.

Рона чуть повернула голову, рискнув отвести взгляд от Деоринга и на короткий миг не поверила своим глазам.

Верхом на огромном волке к ним ехала Альма.

Люди расступались перед ней, не решаясь испытывать судьбу. Волк не обращал на них внимания, неспешно вышагивая по снежному покрову. Альма слегка покачивалась в такт его движениям, держась за длинную шерсть — она была облачена в камзол и мужские штаны, как и сама Рона, но восседала на спине волка без седла и стремян. Алые глаза животного горели, с клыков капала слюна. Осквернённый, подумала Рона. Сестра и раньше демонстрировала умение владеть разумом живых существ, но впервые сделала это так.

— Приветствую, всадница волка, — произнёс Эдмунд, когда норна подъехала ближе. Он, наверное, единственный из присутствующих сохранил дар речи и способность ясно думать.

— Приветствую и тебя, рука Творца, — отозвалась Альма. — Птицы сказали мне, что в город вернулся некромант. И, вижу, моя сестра успела вляпаться в неприятности…

— Некромант мёртв, — сказал священник, и лицо Альмы потемнело. — Твоя сестра обвиняется в пособничестве ему и сейчас будет решать свою судьбу.

— Вот как? — процедила норна. Роне показалось, что она попросту размажет сейчас всех тэнов вместе со святошей, но ничего так и не случилось. — Что же, я охотно посмотрю на это.

Зелёные глаза сестры не предвещали ничего хорошего. «Колдовская сука», — подумала Рона. Магнус понравился ей, это было видно. Почему же теперь она не хочет отомстить за него?

— Пожалуй, не стоит наказывать преступницу чересчур сильно, — слегка нерешительно проговорил Эльфгар. Вид восседающей на осквернённом волке норны явно нервировал его. — Его победит она, то получит свободу. Если победит мой сын, то…

Градоправитель замолчал, поглядывая в сторону Альмы. Он ведь боится по-настоящему, поняла Рона. Боится её сестры, которая пальцем не пошевелит, чтобы помочь.

— Слепота, — сказал Эдмунд. — Девушка не увидела тьмы в том, кого привела в город. Пусть же не видит больше ничего.

— Согласна, — кивнула Альма, и у Роны неприятно заныло в груди.

Деоринг достал рейтшверт. Клинок сверкнул в лучах слабого зимнего солнца, бросил зайчики на снег.

— Начали! — громко крикнул Эльфгар, отступая назад.

Едва не задев отца, Деоринг бросился в атаку.

Рона с трудом парировала его первый выпад — быстрый, сильный, безо всяких обманных движений и прощупывания обороны. Деоринг бил сразу и наповал, совсем не боясь контратаки, и, наверное, здесь поединок и закончился бы — но ответный выпад Роны тоже не достиг цели, лишь снова лязгнула сталь. Секунда, и девушка разорвала дистанцию.

Теперь она уже не была уверена, что сможет убить Деоринга.

А тот напал снова, пытаясь буквально проломить защиту Роны. Каждый блок отзывался болью в мышцах, каждый рипост неизменно натыкался на стальную стену. Деоринг двигался нарочито медленно, бил с широким замахом — пока, наконец, в какой-то момент Рона просто не отклонилась в сторону и пырнула его в бок.

Острие легко рассекло камзол, и тот набух тёмной кровью.

Деоринг зарычал. Рона отшатнулась от него и, опомнившись, напала снова — но слишком поздно. Лезвие шпаги всего лишь оставило ещё оден порез на камзоле, а в следующую секунду могучая лапища сгребла девушку и швырнула на снег.

Она попыталась схватить упавшую рядом шпагу — и закричала, когда жёсткий каблук чуть не раздавил пальцы.

— Хватит! — донёсся до неё голос Хенгеста. — Деоринг, ты победил. Теперь отойди.

— Не всё ли равно? — веселясь, спросил тот. — Она и так уже не жилец.

Он надавил сильнее, но забыл про вторую руку. Забыв про боль, Рона рванулась к шпаге — кто-то предостерегающе вскрикнул, но слишком поздно, она уже ухватилась за рукоять, крепко стиснула оружие и ударила куда-то вверх, не глядя, изо всех сил.

Рона не знала, достиг ли цели её выпад. Может, и достиг, ведь Деоринг охнул, как от боли. Но узнать наверняка она уже не могла — озверевший мужчина отвесил ей пинок прямо по голове, да такой, что потемнело в глазах. Потом, кажется, его оттащили, что-то говорила Альма, ей отвечал Эльфгар. Рона подняли, усадили в какое-то кресло, что-то сказали, она даже ответила — что угодно, лишь бы не молчать. А потом в глаз вдруг вонзилась боль — яркая, пронзительная. Она никогда ещё не представляла, что человеку может быть так больно. Но всё же могло.

Раскалённые щупальца расползлись по голове, ударили в грудь, и больше Рона не помнила ничего.

Интерлюдия I

Не должно принимать в природе иных причин сверх тех, которые истинны и достаточны для объяснения явлений… Природа проста и не роскошествует излишними причинами.

Исаак Ньютон

Солнце пекло как никогда. Воздух дрожал над раскалённым песком, а взметаемые редким ветром клубы пыли в этом мареве легко можно было принять за силуэты демонов — и пропустить появление демонов настоящих.

Когда-то давно на этом холме стоял прекрасный дворец, окружённый садом. Но пустыня неумолимо наступала, день за днём принося всё больше песка, и постепенно сад умер. Засохли деревья, пожелтела трава. Окрестные селения одно за другим исчезали, уходя на север — туда, где ещё остались плодородные земли и можно было жить. Лишь дворец всё ещё держался, утоляя жажду из единственного колодца в самом своём сердце. Колодец коснулся глубокой водяной жилы где-то далеко в недрах земли, и потому был неуязвим для песка.

А потом пришли демоны, жуткие, неестественные твари, одержимые злобой. После смерти они превращались в песок — белый, как мрамор, а не привычный жёлтый. Песок засыпал последнюю траву в округе, и дворец остался один посреди голой пустыни.

Только тогда хозяин наконец покинул свой дом. Он пришёл к царю и долго рассказывал о том, какое несчастье постигло его, как злые силы заняли родовое гнездо, и, заламывая руки, просил помощи. Его не пугала пустыня — он хотел вернуться домой.

Царь дал ему воинов, магов, зодчих и книжников, и скоро среди побелевших за это время песков снова закипела жизнь.

Дворец обзавёлся стеной из песчаника, не очень прочной, но долговечной, а сам стал акрополем этого одинокого замка. Круглые башни поднялись выше, чтобы наблюдатели могли увидеть противника издалека. Затем рабочие выкопали подземные галереи, где маги стали изучать демонов. Мало-помалу эти лаборатории ширились, наверху возникла библиотека, а из крепости стали уходить разведчики, высматривая идущие из пустыни следы врагов.

Дворец стал последним форпостом империи Джумар на далёком юге, и на долгие дни пути вокруг не осталось ни одного человека — даже пустынные отшельники погибли, когда пересохли оазисы. Лишь древний колодец по-прежнему давал воду.

С тех пор прошло немало времени. Все уже давно забыли, как звался дворец, а крепость называли просто «фец» — «последняя». На изящных статуях в саду выцвела краска, и кое-где проглядывал белоснежный мрамор, колонны дворца выветрились, но всё ещё держались. Жившие здесь люди уже не заботились о красоте — у них хватало другой работы.

Сюда отправляли всех магов Джумара, желавших принести пользу империи и обладавших нужным здоровьем. Отправили и чужака с далёкого Севера, когда тот показал, что ни в чём не уступает южанам.

В этот день Магнус Эриксон, некромант пятого звена при исследовательской группе крепости Фец, создавал новую химеру. Он искал способы усложнить поведение мёртвых слуг, чтобы не держать их всё время на поводке, а отдавать простые приказы — например, охранять. Прежние создания умели нести стражу, но бросались на любого, кто подходил ближе, не различая своих и чужих. Исправление этого недостатка могло принести немало пользы.

Но судьба, кажется, решила распорядиться иначе. Работа ещё только начиналась, а в подземной галерее уже слышался стук кованых сапог — кто-то уверенно шёл к лаборатории Магнуса. И только один человек из знакомых ему носил такую обувь.

— Дождя и теней тебе, ученик, — сказал гость, перешагнув порог. Никаких дверей в подземной части крепости не было, только стальные решётки, и, конечно, сейчас они были открыты. — Всё пытаешься научить мясо думать?

— Дождя и теней, учитель, — Магнус поднял голову. К его удивлению, кириос Шапур был не один — за его спиной стояла молодая девушка, смущённо опустившая взгляд в пол. — Пытаюсь, и не без успеха.

— Неужто?

— Химеры уже умеют различать жесты. Один жест — один простой приказ. В теории их можно заставить слушаться обычного человека даже без амулета.

— Хорошее знание, — гость усмехнулся в седую бороду. — Но ты принёс бы куда больше пользы, уча не мясо, а людей.

— Я пытался, — Магнус вернул усмешку. — Наши многомудрые старцы решили, что я учу людей неправильно.

— Если я уговорю их, ты возьмёшь нового ученика? — его собеседник резко стал серьёзным.

Магнус пожал плечами и взглянул на девушку. Красива. Каштановые волосы, подведённые сурьмой глаза, идеальные пропорции лица и тела. Если судить только по внешности — великолепный экземпляр, но он уже успел убедиться, что далеко не всегда в красивом сундуке лежит сокровище.

— Если они согласятся, что научный подход северного натурфилософа содержит хоть что-то разумное, впору готовиться к концу света, — сказал он. — Для них не существует другой истины, кроме собственной.

— И всё же?

— Да, возьму. Как будто у меня есть выбор, — он снова усмехнулся. — Но вы ведь здесь не за этим, так, учитель?

— К сожалению, — вздохнул гость и отошёл к шкафу, полки которого ломились от пыльных свитков. Бумагу приходилось возить в Фец из столицы — в окрестностях замка не было даже папируса, не говоря уже о деревьях или хлопке. — Я хочу, чтобы ты отправился в экспедицию к Серебряному Утёсу.

— Зачем?

— В песках нашли древнюю библиотеку. Будет лучше, если с разведчиками Фец отправятся книжники, потому что иначе эти бегемоты превратят ценные записи в пыль.

— И, надо думать, поеду я не один? — он снова посмотрел на девушку и перехватил её взгляд, тут же вернувшийся к полу.

— Да, с тобой отправится моя подопечная. Её зовут Джаана, она теург Жизни второго звена.

— При всём уважении…

— Спокойно! — Шапур поднял руку. — Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать, так что избавь меня от лишних слов. Девочка вынослива, послушна и разумна, этих качеств хватит, чтобы выдержать не такой уж опасный поход. Зато она умеет поддерживать гомеостаз в замкнутом пространстве, а это, знаешь ли, не каждый и на шестом звене сможет.

— Значит, она нужна, чтобы сохранить возможные записи?

— Именно так. Ты и сам это умеешь, но ты не сможешь одновременно работать и колдовать. Возможно, какие-то вещи вам придётся переписывать на месте.

— Ладно, — сдался Магнус. — Надо думать, вы её и в ученицы мне хотели предложить?

Шапур пожал плечами.

— Нет, но если ты хочешь и если Джаана не будет против, то хоть в Дом Жизни под венец отправляйтесь. Надеюсь, вопросы закончились?

— Да, учитель.

— Тогда у тебя время до вечера, и советую потратить его на сон, — он шагнул за порог. — И постарайся вернуть её назад живой, ученик.

— Можете быть уверены, — Магнус проводил его взглядом. Затем, дождавшись, пока гулкие шаги мага затихнут среди подземных залов, повернул голову.

Джаана стояла, сложив руки на животе, и выглядела скорее едва закончившей медресе дочерью богатого аристократа, чем магом, способным отправиться в глубь пустыни Феззе-Кавир. Шапур всё-таки подложил ему свинью с этой девчушкой, которая, наверное, и демонов-то ни разу в жизни не видела.

— Ну здравствуй, — вздохнул некромант.

— Дождя и теней, кириос Магнус, — ответила Джаана.

Глава 8

Долгая хельвегская зима не добралась ещё и до половины, а Ситилла уже ненавидела её всей душой. Но выбирать не приходилось: известие от наблюдателя, два дня в дороге сквозь буран и мороз — и вот она уже въезжает в ворота Фьёрмгарда. Одна, без помощников и свиты. Палачи Ордена вообще часто предпочитали перемещаться в одиночку, чтобы не давать повода для лишних слухов. Демонисты не любят Багровых, и приезд палача может легко спугнуть их.

Началось всё с местного коронера. Могло бы начаться с кого угодно, о происшествии слышал весь Фьёрмгард, но именно коронер, он же могильщик и владелец кладбища, располагал точными сведениями, и он же самолично пришёл в резиденцию Ордена, чтобы рассказать об увиденном.

Наблюдатель Фьёрмгарда, не став долго думать, известил командиров — дело не выглядело обычным, а значит, не ему им заниматься. Таких дел последнее время становилось всё больше, но именно это чем-то заинтересовало вышестоящих, да так, что они тут же нашли ближайшего палача и передали приказ отправляться на место. Им-то и оказалась Ситилла.

Резиденция Ордена встретила её той же привычной мрачностью, что и всё остальное в Хельвеге: это был неприметный двухэтажный дом, затаившийся среди улочек ремесленного квартала. Горожане спокойно ходили рядом, не обращая внимания ни на заросшую плющом стену, ни на человека в багровом плаще, стоявшего у ворот, а тот меланхолично провожал их взглядом. Лишь когда среди прохожих мелькнул багровый плащ палача, он наконец оживился.

— Мы ждали вас завтра, госпожа, — сказал он, когда Ситилла остановилась рядом. Это был посвящённый брат-рыцарь Ордена — никого выше рангом в этом захолустье не нашлось, да и не требовалось.

— Дорога оказалась лучше, чем я думала. Ну? Какие новости?

— Погиб Дунстан Фьёрмгард, сын градоправителя и жених убитой девушки, — рыцарь жестом предложил ей идти к дому и, не дожидаясь, зашагал к нему сам. — Градоправитель обвинил в этом приезжего джумарского колдуна и убил его.

— Что?! — от неожиданности Ситилла остановилась и закусила губу.

— Ученице колдуна выжгли глаза, сейчас она лечится у местной знахарки. Больше убийств не было, хотя, думаю, ещё будут.

Ситилла глубоко втянула морозный воздух и выдохнула, до боли стиснув кулаки.

— Значит так. Сейчас вы мне расскажете всё — кто такой этот колдун, почему Эльфгар обвинил его и так далее. А потом я отправлюсь к нему, так что баню можете не готовить. Или нет, лучше приготовьте. Когда я вернусь, она будет не лишней.

***

Йон понимал, что задание провалено. Магнус Эриксон мёртв, единственная ниточка к некромантии оборвана. А ведь он уже почти что поверил, что всё получилось, и у них появится козырь против наступающих октафидентов.

Но нет. Южный колдун погиб, да так нелепо и глупо, что впору этот случай на золотые скрижали внести. На глазах Йона этот человек играючи превратил морбуса в комок растекающегося мяса, по рассказам Роны так же легко расправился с убийцами, а теперь его одним ударом уложил не самый искусный фехтовальщик. Просто заколол, как свинью. Конечно, Деоринг может гасить магию, но Магнус должен был знать об этом. А вместо этого… случилось то, что случилось. Да к тому же и сам Йон приложил к этому руку, хоть и не напрямую.

— Что нам делать дальше, Хильда? — задумчиво спросил он, сидя в кресле у камина. Снятая им комната оказалась куда лучше той убогой кельи, в которой он жил прошлые годы, и мало чем уступала покоям в замке Дейры. Правда, и содрал за неё хозяин отеля столько, что хватило бы на пять тех обиталищ, в которых поселился Магнус.

Забавно, думал Йон. Некромант девятого звена, а жил в гостинице средней руки, да ещё и за городскими стенами, где один Сефран знает, на что можно наткнуться. Не то чтобы Фьёрмгард славился разгулом демонов и потоками скверны, но если верить слухам, последние годы в Хельвеге везде было небезопасно.

Он посмотрел на тир, которая стояла у камина, чинно сложив руки на животе, и молчала. Вопрос, конечно, был риторическим, но Йон ждал хоть какой-то реакции.

— Я думаю, нужно сделать хоть что-то, чтобы не возвращаться с пустыми руками, — девушка заметила его взгляд и склонила голову. — Мы можем найти виновника гибели джумарцев. Их король наверняка будет доволен, если узнает правду.

У Йона было своё мнение на этот счёт, но высказывать его он нужным не счёл. По сути, Хильда была права. Даже если джумарский царь придёт в ярость и казнит любимого шута после известия о наглости северных восьмёрников, он вполне может оказать помощь тем, кто захочет этим восьмёрникам отомстить. А даже если и нет, это отличный повод наладить отношения с империей, внедриться к ним и, возможно, узнать хоть какие-то тайны. Колдуны любят роскошь: такие аскеты, как Магнус, весьма редки. Их найдётся чем подкупить.

Значит, нужно разобраться в деле. Йон не сомневался, что виноват Эльфгар — но в то же время он понимал, что эти выводы слишком поспешны. Нужны доказательства. Что он знает? Только то, что градоправитель чинил препятствия Магнусу и даже пытался его убить. И спихнул на некроманта вину за гибель сына, хотя тут его можно было понять. Что ещё?

Ничего.

Это вполне могло быть совпадением.

— У тебя есть какие-нибудь мысли, Хильда?

— Мысли о чём, господин?

— О том, кто виноват в гибели экспедиции Джумара.

Как всегда, сначала Хильда не сказала ничего. То ли она размышляла, то ли просто боялась высказаться, Йон не знал. Только когда он уже собрался возмутиться её молчанием, девушка наконец подала голос:

— Я думаю, что это сделал Эльфгар. Уничтожить экспедицию — для этого нужно не только желание, но и возможности. У кого, кроме градоправителя, они были?

— Разумно, — вынужденно признал Йон. Про это он и впрямь не подумал. — Но нужны доказательства.

— Шемаг ведь как-то оказался в том доме. Значит, можно узнать, как он туда попал.

— Угу, вот только его хозяин уже ничего никому не расскажет.

— Эльфгар доверяет вам, господин. Почему бы не попытаться осторожно расспросить его?

Йон посмотрел на неё. Хильда скромно потупила взгляд.

— Рисковать-то буду я, а не ты, — сказал Вампир. — Но, видимо, придётся. А сначала… сначала я поговорю с Роной. Если кто и скажет мне что-то, чего я не знаю, так это она.

***

Больше всего в этом мире Ситилла ненавидела, когда кто-то мешал её работе. Орден поощрял уничтожение демонов, но не людей — ими занимались только палачи и больше никто. Крестьянине, прикончившие лакерта, заслуживали награды, но те же крестьяне, убившие демониста, заслуживали только виселицы. Потому что убитый вовсе не обязательно мог быть демонистом, убитый мог знать немало такого, что помогло бы Ордену, наконец, простое убийство — слишком мягкое наказание для того, кто якшается с демонами. И тех, кто вершил самосуд, Ситилла не щадила.

Но сейчас самосуд учинил не крестьянин, а шериф, и это злило Ситиллу намного больше. Она не могла просто казнить его на месте — Эльфгара защищал закон. Но да и демон с ним, с законом, его защищали пистолеты и шпаги тэнов — а Багровых во Фьёмгарде было слишком мало.

Поэтому сейчас, когда Проклятая стояла в холле роскошного особняка у статуи норны и сверлила взглядом градоправителя, больше всего она хотела убить его на месте.

— Я повторю ещё раз, — устало сказал Эльфгар. — В этом деле не замешаны демоны. Дунстана и Эльфгиву убила некротическая тварь. Багровые не занимаются некромантами.

— А я повторю ещё раз, что у вас нет никаких доказательств причастности колдуна, — со злостью ответила Ситилла. Священник, стоявший за спиной градоправителя, благочестиво улыбался ей. — Убийцей мог быть кто угодно — варг, лакерт, осквернённый волк или медведь — а вы даже не дали мне осмотреть тела!

— Если меня и можно в чём-то обвинить, то разве что в излишнем рвении и поспешности. Я давал колдуну возможность уйти с миром, он не захотел этого сделать. И то, что он сделал, было ожидаемо.

— А мотив? Какой у него был мотив убивать вашего сына и его невесту?

— Я мешал ему заниматься своим чёрным делом. Этого недостаточно?

Ситилла не была знакома с Магнусом Эриксоном, но рассказ брата Ордена говорил сам за себя. Он успел расспросить ученицу колдуна, ту самую, которую лишили глаз, и получил достаточно подробную характеристику. К тому же Проклятая не раз встречалась с джумарскими некромантами, и не могла сказать, чтобы те так уж часто нарушали законы северных стран.

— Это звучит как пустая отговорка, — сказала она. — Что ж, я вас услышала. Надеюсь, наша следующая встреча произойдёт в других обстоятельствах.

— Всегда рад помочь, — угрюмо ответил Эльфгар.

Тир проводила Ситиллу до ворот. И только оказавшись снаружи, Проклятая позволила себе задуматься над тем, что узнала.

Эльфгару она не поверила ни на секунду. То, что он говорил, мог сказать восторженный фанатик, но никак не бывший язычник, перешедший на сторону Окты только из личной выгоды. Конечно, неофиты часто отличаются особым рвением, но вряд ли это был тот случай. Всё оказывалось куда сложнее, чем просто нападение демона.

Она ехала сюда искать демониста — слишком уж странной выглядела смерть девушки. А теперь? Демон ли убил её? Сказать наверняка Ситилла не могла. Но чутьё подсказывало, что хотя дело здесь и не по её части, бросать его нельзя.

Слишком гнусно всё выглядит, чтобы просто взять и уйти.

Ну а раз градоправитель не хочет говорить, остаётся только один человек, способный поделиться сведениями — та самая девушка, которая благодаря некроманту лишилась глаз. Вряд ли с ней будет легче, чем с Эльфгаром, но в отличие от него, здесь у Ситиллы были рычаги давления. Например, месть.

Рутина. Нет ничего хуже таких вот заданий, где толком неясно даже, что вообще произошло. Уж лучше быть рыцарем Ордена, а то и простым сержантом, у которого одна забота — сражаться. Конечно, и им приходится сталкиваться с полуразумными хищниками, способными скрываться и отлавливать людей поодиночке, но это всё же редкость.

И именно в таких случаях часто приходится сталкиваться с тем, что обозлённые простолюдины сами находят виноватого. Местная ведьма, маг-отшельник, Проклятые, рыжие — кто угодно может стать отверженным. А демон всё равно продолжит свою охоту, даже если на костёр отправился настоящий демонист. Этого тупые доморощенные судьи не понимают, да и не хотят понимать.

И почти половина таких дел — безнадёжны. Убийства прекращаются, и радостные крестьяне думают, что они всё сделали правильно. Но на самом деле убийца просто нашёл себе новые охотничьи угодья.

Она шла, совершенно погружённая в эти невесёлые раздумья, но всё равно замечала каждого прохожего, каждую тень в переулке и движение вокруг. И ещё издалека заметила человека, с которым уже встречалась в погибшей от лап лакертов деревне.

— Приветствую, госпожа… э… Ситилла, — сказал Йон Винтерсон, подойдя ближе. — Надеюсь, сегодня вы не будете осыпать меня пыльцой.

— Нет нужды, — вздохнула Проклятая. Она не очень-то любила вспоминать о поражениях, пусть даже настолько крохотных. — А как ваша поездка в Фанген? Решили возвращаться другим путём?

— Вроде того.

— Что ж, тогда желаю удачи. А теперь, если позволите…

Она деликатно шагнула чуть вбок, но Йон не сдвинулся с места.

— Вы здесь из-за убийств, — он не спрашивал.

— Именно так. У вас есть что сказать?

— Нет, но я как раз собираюсь это исправить. Здесь есть одна девушка…

— …которой выжгли глаза. Да, я знаю. Бедняжка, — в голосе Ситиллы не было ни капли жалости. — Значит, вы направляетесь к ней?

— Да, — он ответил с явным сомнением. Ситилла ухмыльнулась.

— Час уже поздний, но позвольте составить вам компанию. Я не знаю этого города. И, наверное, будет лучше, если вы покажете дорогу.

— Почту за честь.

Теург был недоволен, да оно и понятно: кто в этом мире любит Багровых палачей? Рыцари, священники, сержанты — этих уважают и восхваляют, потому как они убивают монстров. А палачи охотятся за людьми.

Но чутьё подсказывало Ситилле, что и здесь есть двойное дно. Не просто же так парень ехал в Фанген, а потом невесть зачем отправился ещё дальше на юг и оказался во Фьёрмгарде? Конечно, есть люди, не умеющие пользоваться картами и ориентироваться на местности, но… что-то здесь не совпадало.

Нет, Йон не демонист. Это Ситилла понимала совершенно точно. Здесь что-то другое.

— Почему вы расследуете эти убийства? — нарушил молчание теург.

— Потому что юношу и его невесту убил не человек и не простой зверь. Значит, это наша юрисдикция.

— Но вовсе не обязательно это мог быть демон.

— Согласна, но вы ведь не верите Эльфгару с его бреднями про некротических тварией?

— Ну, — осторожно ответил Йон. — Не знаю. С одной стороны, некромант мог такое сделать. Но с другой — зачем это ему? Вот чего я не понимаю.

— Вот именно! Нет ни единого мотива, который можно было бы приписать некроманту. Он, конечно, джумарец, но это ничего не значит. У него здесь было чёткое задание, а насколько я знаю джумарских эмиссаров, они очень не любят, когда им мешают.

— Значит, погибшие могли чем-то ему помешать?

— Если и так, он бы позаботился, чтобы скрыть следы. Джумарцы прагматичны, мейстер Винтерсон. Будь убийцей некромант, будь это расчётливое, а не случайное убийство, мы бы вообще не узнали о смерти этой сладкой парочки. Считали бы их пропавшими без вести.

Они свернули за угол. Улицы Фьёрмгарда продолжал засыпать снег, успев покрыть свежим слоем утоптанную тропинку между домами. Большой чёрный ворон, сидевший на воротах ближайшей усадьбы, насмешливо каркнул.

— Пускай так, — сдался теург. — Кого вы вообще подозреваете?

Ситилла остановилась и цепко взглянула на него. Мейстер Винтерсон интересовался не просто так, хотя и пытался придать голосу равнодушие.

Снова издевательски каркнул ворон.

— Я подозреваю осквернённого волка или другого хищника, — сказала Проклятая. — Но вы плохой актёр, мейстер Винтерсон. Может, вы прекратите это убогое лицедейство и расскажете мне всё, что знаете? Уверяю, так будет лучше для всех. Даже если вы прикрываете демониста, искреннее раскаяние…

— Я не связан с демонистами, — поморщился её собеседник. — И вы это прекрасно знаете.

— Но вы всё равно что-то скрываете. Куда дальше?

— Направо. Я не знаю, могу ли вам доверять.

— Мне — можете, мейстер Винтерсон. В конце концов, отчасти мы одной крови. Обещаю, я не стану судить сгоряча. Багровые палачи не так страшны, как о них рассказывают.

— Вот уж точно, — проворчал Йон. — Ладно. Я ехал не в Фанген, а к Ледяному озеру. Мне надо было найти джумарских некромантов. Это… это секретное поручение, так что я буду благодарен, если вы не расскажете никому о нём. В общем… я встретил там Магнуса Эриксона, который тоже искал некромантов. Мы пришли к выводу, что экспедиция Джумара уничтожена, и повернули во Фьёрмгард.

— Зачем вам некроманты?

— Об этом я не имею права говорить.

— Жаль. Хорошо, продолжайте.

— Первое убийство произошло за двенадцать часов до нашего возвращения. Некромант был со мной, так что если это всё же сделал он, то его возможности как мага безграничны.

Что ж, подумала Ситилла, вот и развязалась одна ниточка. Конечно, ей совсем не понравилось, что Йон солгал тогда, в деревне, но её работы это прямо не касалось, так что пришлось загнать злость подальше вглубь души. А может, она злилась потому, что не смогла эту ложь распознать? Кто знает.

Йон ненадолго замолчал, пока они проходили городские ворота. Стражники бросали на Проклятую любопытные взгляды, но багровый плащ отбивал всякое желание пообщаться с ней поближе.

— Потом Эльфгар собрал совет тэнов, на котором все узнали о втором убийстве, — продолжил Йон, когда ворота остались позади. Ситилла оглянулась — рядом не было никого, только демонов ворон мелькнул над головой. — Тело внесли прямо в зал. Тогда шериф сорвался, объявил, что идёт убивать некроманта, и… мне пришлось отправиться с ним. Ну а дальше вы всё знаете.

— Знаю, вот только вы всего лишь подтвердили мои подозрения. Ответа на вопрос у меня по-прежнему нет.

— Тогда давайте спросим ту, кто может его дать? — Йон остановился и указал на тропу, что уходила в рощу. — Сюда.

Дом травницы стоял сам по себе, окружённый деревьями и полями. Даже гостиница Хоул с окрестными хуторами не приближались к нему. Ведьмы всегда жили отдельно от простых людей, а с приходом Окты это стало законом. Травницу пока не трогали — но никто не знал, когда этот хрупкий нейтралитет закончится.

Темнело. В этом морозном краю зимой темнело куда раньше, чем на юге, и это тоже раздражало Ситиллу, которая не любила темноту. В темноте слишком легко спрятаться. Вот, например, как сейчас: в доме не огонька, одна только кромешная тьма.

Йон взялся за потемневшее от времени кольцо на двери и громко постучал.

— Остаётся надеяться, что хозяйка ещё не отошла ко сну, — слегка насмешливо сказала Ситилла.

— Такие, как она, не спят ещё долго после заката.

Дверь открылась.

На пороге стояла немолодая женщина с тенью усталости на лице. Нет, не усталости — бесконечного отчаяния и нежелания жить. Йон уже видел такие лица. У тех, кто годами сидел в тюрьме.

Она молча смотрела на гостей, не проронив ни слова.

— Меня зовут Йон Винтерсон, — осторожно проговорил теург. — Это Ситилла из Таур Дарг, Багровый орден. Нам нужно поговорить с Роной.

Всё так же безмолвно травница посторонилась, пропуская его внутрь, и указала рукой в дальний угол. Дом был построен давным-давно, когда никто ещё не задумывался о необходимости делить помещение на комнаты, и травница делила жильё с теми, кого лечила.

Но сегодня здесь была только Рона.

— Уходи, — сказала она.

— Я не уйду.

— Зачем ты здесь?

Йон смотрел на неё и не узнавал. Девушка, которую в мыслях он прежде сравнивал с огненным всполохом, теперь походила на кусок льда. Повязка на глазах, пропитанная какой-то мазью, бескровные губы. Только едва вздымающая от дыхания грудь указывала, что девушка ещё жива.

И волосы, вдруг понял Йон. В её волосах пробивалась седина.

— Я хочу знать то, что знал Магнус Эриксон.

— Всего-то, — она скривила губы. — С тобой есть кто-то ещё.

— Ситилла из Таур Дарг, — повторила Проклятая, садясь на колченогий табурет рядом с кроватью. — Я расследую гибель Дунстана Фьёрмгардского и его невесты.

Рона слабо улыбнулась.

— Магнус не делал этого, — прошептала она.

— Я понимаю, — мягко ответила Ситилла. Наверное, надо было сказать что-то сочувственное, но как утешить юную девушку, которой совсем недавно выжгли глаза? Она не умела находить таких слов. — Скажи, мог ли кто-то быть виновен в смерти этих людей?

Молчание. Долгое, тревожное — но Ситилла терпеливо ждала. Ждал и Йон.

— Дунстан был язычником, — наконец проговорила Рона. — И пытался помочь Магнусу… в его деле. Магнуса пытались убить люди Эльфгара…

Бойня в гостинице Хоул, поняла Ситилла. Наблюдатель говорил, это было разбойное нападение, но и ему, и Проклятой такое объяснение показалось слишком уж нелепым.

— …и в конце концов Дунстан сказал, что виноват шериф. Но не успел ничего сделать. Может, Эльфгар и сына убил. Я не знаю.

— Если Эльфгар виновен, им займётся суд.

— Пускай. Мне уже всё равно.

И ей и правда было всё равно. Ситилла сомневалась, что Рона вообще захочет жить после того, что с ней сделали. Слишком уж она походила на травницу.

— Что ж, благодарю, — Ситилла поднялась. — Мейстер Винтерсон?

— Я, пожалуй, ненадолго задержусь. В отличие от вас, я хочу помочь.

— Я не могу ничего сделать для неё. Впрочем… обращайтесь за помощью, если потребуется.

Она шагнула к двери и бросила через плечо последний взгляд.

— Не люблю, когда так калечат красивых девушек.

***

Йон выходил из дома травницы с тяжёлым сердцем.

Он пообещал Роне заботу и уход в Дейре, когда та сможет выдержать поездку. Он не чувствовал ответственности за неё — но просто не мог бросить девушку на произвол судьбы. В конце концов, Магнус спас ему жизнь, и помочь его ученице — меньшее, что он мог бы сделать.

Но Рона будто не слышала его. Ушла в себя, а может, заснула. Что ж, и такое бывает. Она и так пережила достаточно — лучше уж вернуться к этому разговору, когда шок пройдёт. Если, конечно, он пройдёт вообще.

— Навещал больную? — вдруг услышал он, сходя с крыльца. Хрустнул снег под мягкими сапогами, и из темноты на свет шагнула молодая женщина.

Вампир сразу узнал Альму, хоть и видел её всего раз. Слишком ярким было впечатление от всадницы, мерно покачивающейся верхом на гигантском волке. А ведь он вырос на Севере, но всё равно никогда не видел ничего подобного.

— Что тебе нужно? — вместо ответа спросил теург.

— Поговорить.

— Не хочу я с тобой разговаривать.

— А придётся, восьмёрник. Или мне стоит звать тебя фальшивым восьмёрником?

Значит, подслушала, мрачно подумал Йон. Но как, если они с Ситиллой шли по открытой местности?

— Ворон. Мог бы и догадаться.

— Что тебе нужно? — снова спросил Йон, перебирая в уме боевые трансфигурации. А хватит ли ему сил соперничать с Альмой? Наверное, да. Если он будет достаточно быстр. Гоэтия ведь не просто так требует времени…

— У меня к тебе предложение.

Он ждал.

— Я знаю, зачем ты приехал сюда, — медленно проговорила Альма. — Некроманты. Верно?

Отрицать это не было смысла.

— Верно. Что с того?

Наверное, всё же огонь. Ожоги помешают ведьме сконцентрироваться и сделать всё, как нужно. А без этого её заклятья не подействуют. Разве что у неё есть заготовки — тогда дело плохо.

— Ты нашёл здесь только Магнуса Эриксона, да и того уже потерял. Но ты ведь искал не просто некромантов — ты искал силу, которая может помочь Чёрному королю против Окты. Я — такая сила.

— Не слишком ли сильно сказано?

— Тебе мало было осквернённого волка? Я могу и больше, только скажи.

— Да, волк был хорош, — признал Йон. — Но у нас ведь есть и другие ведьмы. Шесть ковенов.

— Пять. Я уже три года как глава ковена Фьёрмгарда.

Это застало теурга врасплох. Он как-то позабыл, что за всё время учёбы почти не получал новостей из Хельвега, а то немногое, что могла ему рассказать Хильда, никак не касалось жизни ведьм. Да он бы, наверное, и не поверил в такое. Сколько лет этой девушке? Двадцать пять? Двадцать семь? В таком возрасте претендовать на место у верхушки власти…

— Но как? — выдавил он.

— Очень просто. Ты слышал о падении ковена Южной марки? Окта выжила их со своих земель, отняла резиденцию и превратила её в храм. Ведьмы оттуда перебрались сюда, начали делить власть, ну и… наши старушки передрались, поубивали друг друга, а власть досталась мне.

— И никто не оспорил?

— Они пытались.

О судьбе тех, кто пытался, Йон спрашивать не стал. Он давно уже разочаровался в умениях хельвегских ведьм, и даже не рассматривал их как возможных союзников, так же как и Гирт. В его глазах ведьмовские ковены доживали свой век, играясь с дурацкими ритуалами, тогда как будущее прогресса было за теургией. Именно поэтому Йон первым из хельвегских язычников надел восьмиконечную звезду и поехал учиться — чтобы принести на север знания.

А здесь, в захолустье, живёт норна, способная приручать осквернённых волков и подслушивать разговоры с помощью ворона. Наверное, только сейчас Йон в полной мере осознал, что это такое. Ни один из знакомых ему магов не отважился бы сесть верхом на волка. Усмирить, натравить на человека — да, но ехать…

И с ней он собрался сражаться?

— Хорошо, — наконец сказал Йон. — Только почему я должен тебе верить? При мне ты отдала сестру палачам Эльфгара, хотя должна была защищать её.

— Ты видел лишь часть ледника, — Альма развела руками, но Йон всё же заметил, как потемнело её лицо и дрогнул голос. — То, что случилось тогда на площади, касалось моей сестры, а не градоправителя. А в тонкости нашей семейной жизни посвящать тебя я не хочу.

— Но…

— К тому же Эльфгару не жить. Очень скоро я отдам его Жнецу — уж поверь, я хочу этого куда больше, чем ты думаешь.

— Но я…

— Хватит. Ты не дурак, Проклятый, или очень умело притворяешься умным. Вот мои слова: нужно прогнать взашей выживших из ума старух, которые зовут себя норнами, и обновить наконец застоявшуюся кровь. Иначе теурги Окты просто сметут вас, как пылинку. Подумай, мейстер Винтерсон. Мне надоела эта болтовня, так что если надумаешь, приходи с ответом. А нет — я пойду к Гирту сама.

Она шагнула в темноту, и снова захрустел снег.

— У меня есть ещё один вопрос, — собрался с духом Йон.

— Да? — Альма обернулась.

— Зачем тебе смерть шерифа?

Норна глубоко вздохнула, прикрыв глаза и подняв голову к небу. Слабый лунный свет серебрился на снегу и на её белом меховом плаще, выделяя фигуру ведьмы.

— Магнус Эриксон, — сказала она. — Восьмёрник считает себя здесь хозяином — пускай. Но он не имеет права убивать людей, которых я вытащила из-под косы Жнеца.

Вот оно что, понял Йон. Банальная гордость. Или неразделённая любовь. Или… он не знал, но что бы ни двигало сейчас Альмой, говорила она искренне. И действительно хотела убить градоправителя.

— Скажи мне, когда решишь, — бросила она. Какой-то миг Йон ещё видел мех её плаща, моргнул — и перед глазами осталась только ночная мгла. Норна исчезла, будто её и не было.

И только сейчас Йон понял, что совсем забыл о боевой магии.

— Вот ведь демонова тварь, — выдохнул он. Посмотрел по сторонам — ворона видно не было, но кто знает, какими ещё птицами она умеет управлять?

Он зашагал по протоптанной тропинке, пытаясь переварить услышанное.

Значит, Альма всё-таки на его стороне. На стороне Гарольда, Чёрного короля, правящего северной частью Хельвега — той, что ещё сопротивлялась Окте. Южную захватил Тостиг. Нет ничего удивительного, что Альма решила поддержать язычников, но почему она тогда не поддержала сестру? Видать, была причина. Просто так подобное не творят.

А теперь она хочет убить Эльфгара. Помешать этому Йон не мог, хотя будь его воля, он дважды подумал бы. Градоправитель хоть и принял Окту, но сделал это недавно и вряд ли по велению сердца. Таких, искренне верующих, в Хельвеге вообще было немного. Йон и сам давно уже чувствовал себя nulla fidian — неверующим. Пять лет без привычных поклонений языческим богам, пять лет фальшивых молитв восьмерым праведникам. За это время он разочаровался в религии — она оказалась слишком близка к политике.

Но зато она очень удобна, чтобы объединять и раскалывать общество.

Шорох. Йон вынырнул из размышлений, огляделся — нет, никого. Но только что он слышал шорох — слабое шуршание чьих-то лап на снегу. Он стоял на заснеженной тропинке, ведущей к тракту и городским воротам, всего в сотне шагов от стены.

Волк? Вряд ли. Они давно уже поняли, что так близко подходить к городу себе дороже.

Неведомая тварь, убившая Дунстана? А может, это Альма выпускает своего питомца погулять?

По коже Йона пробежал неприятный холодок. С осквернённым справиться будет не так-то просто. Насколько он помнил, демонова отрава придавала им огромную живучесть и нечувствительность к боли, забирая взамен способность здраво мыслить. И если обычный волк побоится приближаться к городу, то осквернённый…

Огонь. Лёд. Ветер. Снова, как тогда, с демоном, Йон ненавидел учителей. Он умел превращать песок в стекло, вызвать дождь, заморозить воду — но какой в этом прок, если нужно просто убить врага?

Вампир нагнулся и слепил снежок. Короткое тонкое заклинание — и снег засиял чистым холодным светом, будто в него засунули ледяную свечу. Йон поднял эту колдовскую лампу повыше, пытаясь разглядеть хоть что-то — и увидел следы.

Это не были настоящие следы, то есть отпечатки лап или сапог — нет, здесь тащили чьё-то тело. А ещё Йон увидел на снегу тёмно-красные капли крови.

— Быть не может, — сказал он вслух.

Единственным человеком, который мог пройти здесь до него, была Ситилла.

Размышлял теург недолго. Проклятая могла быть ещё жива — кровь свежая. Выбор был очевиден. Ну а если он не сможет справиться с тварью… не значит ли это, что учился он зря?

Он свернул в сторону и пошёл прямо по следу, подсвечивая себе дорогу снежком. На другой руке колебался тёплый жёлто-красный язычок пламени — искра, способна в любой момент превратиться в огненный поток. Йон успел по достоинству оценить эту методику, которую ему показал старый маг-наёмник: собрать почти всё заклинание, структуру физического преобразования, держать на грани, а потом просто влить в него столько силы, сколько выдержит контур. Пара изменений в академическом процессе, и не нужно сплетать структуру на ходу. А в бою это может стоит жизни.

Значит так, решил теург, шагая по слежавшемуся снегу и глядя на вырастающий впереди лес. Сначала он ударит твари по глазам. Затем опрокинет её на снег и уплотнит его, поймав чудище в ледяную ловушку. А потом задушит. Как того лакерта в погибшей деревне.

Боги, он уже успел совсем забыть об этом.

Но применить только что разработанную тактику Йону так и не довелось. Вместо чудовища он наткнулся на его жертву — к его облегчению, это была не Ситилла. Смутно знакомый мужчина в добротной одежде и со шпагой — тэн, и, кажется, Йон видел его в свите Эльфгара. Снег вокруг залит дымящейся кровью, тело совсем свежее. А вот и ещё следы, уходящие в лес. Звериные, не людские.

Следовало предупредить Багровых.

Глава 9

Дело было неотложным, и всё же Йон пожалел, что отправился за Проклятой сразу. Он мог только гадать, насколько злым может быть человек, которого только что вытащили из бани и заставили ехать демон знает куда, чтобы посмотреть на растерзанный труп, а потому старался молчать.

Городские ворота уже закрыли на ночь, а стража спряталась от мороза в караулке, но багровый плащ Ситиллы и хмурые лица братьев Ордена заставили их шевелиться. Калитку открыли мгновенно, на небрежно брошенное «ждите, мы скоро будем» вытянулись по струнке. Йон не сомневался, что так и будет, и до самого их возвращения стражники останутся на посту. Злить Багровых было чревато большими проблемами.

Залитый лунный светом ночной лес встретил их тишиной. Тропинка, по которой возвращался Йон, ничуть не изменилась, да и следы его тоже остались на месте — здесь никто больше не проходил, но теург всё равно до самого конца ждал, что всё пойдёт прахом.

— Вон там, — Йон с облегчением увидел мертвеца.

— Понятно, — Ситилла изучила его взглядом. — Следы когтей, разорванные жилы, но сердце на месте. Это не варг. Хм…В мертвецкую его, и пусть коронер до утра сделает отчёт. А мы пойдём по следу. Так, волшебник?

Йон вовсе не горел желанием шататься по ночному лесу, особенно в компании Багровых, но пути назад не было.

— Так, — сказал он, глядя, как угрюмые сержанты перетаскивают тело на носилки. — Свет?

— Благодарю, — Ситилла забрала у него снежок и подняла его повыше. — Оригинальное решение.

— В Ветеринге такому не учат. Там и снега-то не бывает.

— Да, на Лазурных островах тоже. Но и таких бань, как здесь, там тоже нет, — она сплюнула.

— Мне жаль, что…

— Умолкни. Ты всё сделал верно. Так что просто иди за мной. Молча.

Он так и сделал, и уже через несколько минут пожалел об этом. Зверь оставил цепочку следов, но не тропинку, и сапоги Йона вязли в снегу. Ситилла вырвалась далеко вперёд, оставив позади и теурга, и двух братьев Ордена — громил в тёмно-красных дублетах и багровых плащах, отороченных лисьим мехом. Оба тащили по большой рогатине и так и не проронили ни слова, даже когда Йон, ругаясь сквозь зубы, остановился и зачерпнул снег для ещё одной магической лампы.

Заметив это, Ситилла остановилась.

— Если вы будете так плестись, мы всю ночь проведём в лесу, — зло сказала она, когда мужчины приблизились. — Живее!

Но они всё равно отставали, и Йон тщетно пытался понять, как Ситилле удаётся с такой лёгкостью скользить по этому демонову лесу. Постепенно он забыл о том, что надо смотреть по сторонам, забыл, что где-то здесь бродит тварь, убившая трёх человек — остались только снег и морозный воздух, наполнявший грудь холодом. Лишь когда Проклятая остановилась, теург позволил себе перевести дух.

— Туда, — сказала Ситилла, указывая на виднеющийся среди деревьев холмик. Землянка или берлога, подумал Йон. Если зверь там… — Не зевать! А ты, волшебник, держись за моей спиной. Не хватало ещё, чтобы тебя прибил осквернённый. Хотя, по-моему, там никого нет.

— Но… почему?

— Уже кинулся бы.

Так оно и оказалось. Следы вели в нору, где мог бы поместиться некрупный медведь, но там не было ни медведя, ни волка, ни демона. Просто удобная нора, выстланная хвоей. Йон не видел в ней ничего особенного, но Ситилла не поленилась встать на колени, залезть внутрь и тщательно оглядеть подстилку.

— Кровь, — сказала она. — Не меньше суток.

— Значит, это не кровь нашего мертвеца. Зверь был ранен?

— Нет, кровь человеческая. Возможно, принёс на лапах или шерсти.

— Я не вижу других следов…

— Их и нет. Зверь был в берлоге, вышел оттуда, убил того человека, вернулся обратно и будто растворился в воздухе.

— И что мы будем делать дальше?

— Мы? — Ситилла смерила его взглядом. — Мы вернёмся в резиденцию Ордена и примем баню. С этого дня ты живёшь у нас.

***

Солнце в эти дни вставало поздно. Близилась самая длинная ночь в году, когда ведьмы устраивают большой праздник, и дни становились всё короче. А сейчас они и вовсе пролетали за какие-то мгновения — за последнее время на Эльфгара навалилось слишком много дел.

Джумарцы. Затем некромант. Затем гибель Дунстана и Эльфгивы. Пусть даже они и предали его, умереть они должны были не так. А потом этот бой с колдуном. Тело, конечно, сожгли, но Эльфгар до сих пор не был уверен, что Магнус действительно умер. В голову так и лезли страшные сказки про магов, восстающих из мёртвых.

Вдобавок в тот же день пропал ещё один тэн из его людей. Просто исчез, и всё. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. А некроманта уже не допросишь.

Теперь вот Проклятая со своим расследованием. Как будто оно имеет смысл.

Эльфгар встречал утро в кресле перед камином, так же, как и все последние дни. Только сейчас, пока дом просыпался и слуги только начинали готовиться к дневной работе, он мог отдохнуть от всего и забыть, что сегодня его ждут новые заботы. И ведь вроде бы всё закончилось: некромант мёртв, новых экспедиторов не предвидится, следы заметены. Но всё же лежал на душе камень, а сердце сжимало предчувствие.

Поэтому когда открылась дверь и в гостиную вошёл хмурый Эдмунд, градоправитель даже не поднял головы. Он знал, что сегодня будут плохие вести.

— Мейстер Трогварс, — коротко пояснил священник, встав справа от кресла и сложив руки на животе. — Багровые ночью нашли его тело.

— Вот как.

— Следы когтей. Разорванные жилы. Он истёк кровью.

— Вот как…

Священник замолчал.

— Но ведь некромант мёртв, — размеренно проговорил Эльфгар.

— Да, но их твари могут жить и после смерти хозяина. Они просто становятся неуправляемыми.

— И что говорит Проклятая?

— Они ищут того, кто это сделал.

— И всё?

— Больше ничего. Но я бы не доверять этой женщине.

— Да, Проклятому поверишь — без штанов останешься, — кивнул Эльфгар. — Что ж, пускай ищут. Отправь человека в резиденцию Ордена, пусть будет начеку. Если им понадобится помощь, мы её предоставим.

— Я уже это сделал. И… я бы рекомендовал вам не выходить из дома и усилить охрану.

Снова скрипнула дверь, и на этот раз Эльфгар вздрогнул от неожиданности. Он ожидал увидеть на пороге кого угодно — мёртвого Магнуса Эриксона, его ослепшую подружку, некротическую тварь — но это была всего лишь тир с подносом, на котором дымились кубки с горячим грогом.

— Разве тварь может вломиться сюда? — Эльфгар вяло проследил за ней взглядом.

— Вполне. Если колдун наделил её толикой разума, то она будет пытаться сделать это снова и снова. Как магический конструкт с разорванной связью.

— Я слышал, силумгарцы научились наделять их разумом.

— О, нет. Это всего лишь заданный порядок действий, пусть и очень сложный. Даже у собаки больше ума, чем у них.

— Что ж, — Эльфгар тяжело поднялся с кресла и прикрыл глаза. Начинался новый день, и он не сомневался, что к вечеру всё станет ещё хуже. — Надеюсь, они найдут монстра. Я и без того потерял слишком много людей.

***

Хильда ничуть не удивилась, когда Йон вернулся в гостиницу за полночь, злой и усталый после прогулки по лесу. Наверное, подумал тогда теург, эта девушка вообще ничему не умеет удивляться. Куда больше эмоций проявил хозяин гостиницы, рассчитывавший содрать с благородного гостя ещё пару монет — но Ситилла не поскупилась отправить с Йоном одного из своих громил, и багровый плащ, как всегда, сработал безукоризненно.

И Вампир искренне не понимал, чего же от него хотят. Перечить Ситилле он, разумеется, не стал, но и причин её решения тоже не видел. Зачем Проклятой едва окончивший университет бывший студиозус? Заманить в Багровый орден? Возможно — она ведь не знает о настоящей цели миссии Йона. Тем более сильным будет разочарование.

Конечно, она могла просто воспользоваться его помощью в расследовании. Но уже утром Йон убедился, что надеяться на это не стоит.

Проклятая буквально силой вытащила его на плац во внутреннем дворе, где ухмыляющийся сержант поставил манекен в полный рост — соломенную куклу, кое-как изображавшую человека. Почему человека, а не лакерта или другого подобного демона, Йон спрашивать не стал. У него было о чём подумать кроме этого — Ситилла велела показать, как он убил ящеролюда в деревне. Теург и показал, использовав вместо тростника снег, чтобы обездвижить противника. Раз — и нижняя часть манекена покрывается льдом. Два — по плацу проносится ветерок, удушая противника. Три — Йон отпускает заклинание, позволяя восстановиться естественному давлению воздуха.

Краем глаза он увидел Хильду, которая стояла на углу площади и внимательно — как-то слишком уж внимательно — следила за представлением.

— Жалкое зрелище, — сказала Ситилла.

— Неужто? — Йон даже не пытался скрыть сарказма.

— Ну да. Видите ли, мейстер Винтерсон, лакерты ходят по одному, только если остальных перебили. А хватит ли вас на десяток таких тварей? Вы и одного-то убивали столько времени, что заснуть можно.

— Зато бескровно.

Ситилла печально вздохнула.

— Пролитую кровь демона можно нейтрализовать зачарованной водой, а её у нас всегда в достатке. Кровь человека куда ценней. Ладно! — она покачала головой. — Всё равно это лучше, чем ничего. Теперь доставайте шпагу.

Несколько мгновений Йон размышлял. В конце концов, какое право она имеет требовать от него хоть что-то? Но отступать не позволяла гордость, и он же всё вытащил клинок.

Ситилла напала сразу же, он едва успел принять защитную стойку. До сих пор Йон считал, что неплохо фехтует — он не раз дрался на дуэлях в университете, в основном из-за внешности, и не пренебрегал тренировками. Но тогда он сражался с людьми, которые ни разу не оказывались на поле боя. Они сражались честно — настолько, насколько это вообще было возможно в дворянской среде. Даже дага в левой руке считалась нарушением правил, хотя исолльские диестро [1] всё равно предпочитали сражаться именно так.

Поэтому он был очень удивлён, когда вместо контратаки оружием Ситилла ушла из-под его клинка и врезала ногой в живот, да так, что теург согнулся пополам и бухнулся на колени, тщетно пытаясь вдохнуть.

— Да-а, с этим тоже придётся ещё поработать, — услышал он сквозь боль насмешливый голос Проклятой. — Как вы вообще остались живы после Ледяного озера? Там же настоящий рассадник нечисти.

— Мне помог мейстер Эриксон, — просипел Йон, с трудом поднимаясь на ноги. Хильда смотрела прямо на него, задумчиво и с каким-то странным выражением, которое он не мог обозначить.

— Что ж, выходит, я знаю про него куда больше хорошего, чем про здешнего градоправителя.

— Зачем всё это нужно, мейстрес… — теург замялся. Его всегда раздражала странная система имён Проклятых, не дающая обращаться к ним по этикету.

— Называйте меня по имени, Йон. У нас на Лазурных островах с этим проще, чем на материке.

— Ладно. Ситилла. Зачем всё это нужно? Пробный поединок, проверка моих способностей? Я не боевой маг и вы это прекрасно знаете. И в кирасиры меня тоже никогда не готовили. Хотите позвать к себе? Я вряд ли смогу носить багровый плащ.

Проклятая покачала головой и сунула шпагу в ножны. Затем взмахнула рукой, указала на дверь, и глазеющие на тренировку Багровые поспешили убраться с плаца, будто за ними гнались все демоны мира. Ситилла взглянула на Хильду, но та не шелохнулась.

— Нет, звать вас никто не будет. Но вы можете оказаться полезным Ордену, Йон, потому что понимаете смысл его существования. Мы — единственные в этом гнилом мире, кто по-настоящему плюёт на мирское и отдаёт себя единственной цели. Вы знаете, какой. Вы видели, что могут сделать демоны. На юге, в Элассе, Исолле, Донкерене мы можем сдерживать эту силу — потому что там всё тихо и спокойно, а мелкие потасовки баронов нас не волнуют. Это совсем не то же самое, что творится здесь. Вы понимаете, о чём я говорю?

— Всё идёт к войне, — глухо выговорил Йон. Боль в животе прошла, будто её и не было, а он слушал Ситиллу внимательно, как лучшего учителя теургии.

— Да. К войне. Силумгар того и гляди взорвётся, люди начнут убивать друг друга, а хаос и разложение всегда порождают новых демонов. А теперь ещё и в Хельвеге на трон село два короля. И знаете что? Некромантов мог искать эмиссар только одного из них.

— Значит, вы знаете, кому я служу на самом деле.

— Да. Знаю. Поэтому я прошу вас повлиять на Гарольда и не дать ему развязать войну.

Это прозвучало настолько неожиданно, что Йон не сдержался и попросту захохотал в голос, тут же прижав ладонь к животу — тот снова отозвался болью. Но смеяться теург не перестал.

Ситилла терпеливо ждала.

— Я говорю это совершенно серьёзно, Йон. Со своей стороны я попробую сделать то же самое для Тостига.

— Неужто Красный король вас послушает?

— Меня — вряд ли. А вот к Ордену он прислушается.

— Глупо так думать.

— Возможно. Вы попытаетесь?

— Да, — с неохотой ответил Йон. — Хотя и не могу сказать, что моё мнение окажется ценно для Гарольда.

— Одинокий крик может вызвать лавину.

— Вы разбираетесь в наших поговорках…

Договорить Йону не дали. Ситилла нехорошо сверкнула глазами, за спиной теурга заскрипел снег. Йон обернулся — но это был всего лишь сержант Багровых.

— Прошу простить, госпожа палач, — он приложил руку к груди. — Прибыл нарочный от градоправителя. Я не пустил его внутрь, но обещал передать письмо.

Он протянул руку с аккуратно сложенным пергаментом.

— Письмо? — недоумённо переспросил Йон.

— Возьмите его уже, — бросила Ситилла.

Письмо было холодным, как лёд. Печать Эльфгара задубела на морозе и не желала ломаться — тогда Йон влил в неё немного силы, стряхнул густые красные капли на снег и развернул жёсткую бумагу. Там было всего несколько строк, каллиграфически выведенных дорогими чернилами:

Мэтр Винтерсон, сим письмом я имею честь пригласить вас на ужин в своём Длинном доме. Он состоится сегодня ровно в пять часов вечера.

Лорд Эльфгар Фьёрмгардский

— Он зовёт меня сегодня на ужин, — Йон поднял глаза и наткнулся на два изучающих взгляда — Хильды и Ситиллы. Обе смотрели как-то слишком уж похоже, и это ему не понравилось. — В пять часов.

— Надо думать, он хочет не просто обсудить проблемы политики Окты в Хельвеге?

— Он хочет обсудить проблемы расследования. И, наверное, перетянуть меня на свою сторону.

— Что ж, — Проклятая снова потянула из ножен шпагу. — Рада, что вы умеете думать. До пяти вечера ещё много времени. Не хотите продолжить?

Какое-то время Йон колебался, но в конце концов сдался. Единственное занятие, которым он мог заняться до нужного часа — это изучение своих записей, но оно не шло ни в какое сравнение с фехтованием. Там он собирался продолжить старую работу. А в бою с Ситиллой узнал бы что-то новое.

Выбор был достаточно прост.

[1] Диестро (исп.) — фехтовальщик дестрезы — исолльской школы боевого искусства с оружием.

***

Башенные часы пробили пять.

Йон отправлялся на ужин усталым, но довольным собой. Ему удалось выстроить тактику против Ситиллы и не только успешно защищаться, но даже контратаковать. Наградой была одобрительная улыбка Проклятой, и теург даже спросил себя, так уж ли она безразлична ему?

Нет, эта женщина определённо вызывала интерес, и теперь он уже не жалел, что встретил её на той улице Фьёрмгарда.

К трём часам, когда они закончили, растапливать баню было уже поздно, так что Йон просто омылся в подвальной купальне и позволил Хильде намазать себя ароматным мылом. После тренировки он вспотел, будто весь день таскал кирпичи, и отправляться в таком виде к Эльфгару не стоило.

Из резиденции он выходил с лёгким сердцем. Что может сказать градоправитель? Ответы на его вопросы у Йона были заготовлены уже давно.

— Что ты скажешь о Ситилле? — спросил он, когда обиталище Ордена скрылось за домами.

— Она опасна, господин.

— Это я и так знаю. А ещё? Не зря же ты так пристально наблюдала за нами всё это время.

Пауза. И тишина, только снег скрипел под ногами.

— Она ненавидит этот край. Холод, снег и лёд. Но она здесь, потому что так надо.

— Думаю примерно так же. Странная женщина. Пока что она — наш союзник, но вполне может стать и врагом.

— Багровые не касаются политики.

— Это они так говорят. А влияние у них немаленькое, особенно на октафидентов. Ситилла об этом напрямую сказала. Так что войны, может, даже и не будет.

— Я не верю в это.

— Да? Что ж, по крайней мере, у тебя есть собственное мнение.

Он не стал допрашивать тир из-за того, что видел на плацу. Цепляться к взгляду — такого даже инквизиторы не делали. Но в памяти Йон всё же отложил этот странный момент: по всему выходило, что в прошлом у Хильды было нечто большее, чем обучение основам теургии и жизнь с отцом-колдуном.

Когда-нибудь он расспросит Хильду об этом. Например, когда всё это закончится и можно будет спокойно заняться лабораторией в Дейре. Хильда станет помощницей, это уж наверняка.

Из Вампира не получился умелый эмиссар. Кто-нибудь другой, наверное, сумел бы вытащить Магнуса, неважно, силой или дипломатией. Ещё и благодарность заработал бы, и некромант был бы лояльнее. А Йон смог только стоять истуканом да заставил пистолеты в руках Роны выстрелить вхолостую, чтобы не дать тэнам Эльфгара изрубить девушку на месте. Хотя, может, так оно было бы и лучше, чем жить слепой.

Правда в том, что он поступил неправильно. Как надо было поступить, Йон не знал, но глупость уже принятых решений казалась ему очевидной.

— Ну наконец-то, — пробормотал он, выйдя на улицу перед Длинным Домом. Запутанный лабиринт домов Фьёрмгарда раздражал Йона не хуже запаха на улицах Ветеринга. Здесь снег покрывал всё, но летом он растает — поэтому теург и предпочитал жить в замке.

Привратник смерил его взглядом.

— Меня зовут Йон Винтерсон, я по приглашению, — равнодушно сказал ему теург. Это не человек, сказал он себе. Это конструкт в человеческом облике, выполняющий одну-единственную задачу. На большее он не способен.

— Проходите, — услышав имя, привратник тут же растерял всё своё высокомерие. Видимо, Эльфгар позаботился о том, чтобы предупредить слуг. Просто Йон не одевался, подобно южным теургам, в кричащие цвета и дорогие ткани, а потому и выглядел не очень похожим на ожидаемого гостя.

— Что-то не так, господин, — вдруг сказала Хильда, едва они вышли на тропинку к дому.

— И что же? — Йон осмотрелся. По его мнению, всё было в порядке.

— Кровь. Где-то рядом.

«Ну и откуда же ты это знаешь?» — хотел спросить он, но вместо этого остановился и вопросительно качнул головой.

— Там, — тир указала рукой куда-то в дебри сада. Кусты здесь достигали человеческого роста, и хотя Эльфгар не стал строить лабиринт, подобно южанам, скрыться в саду было проще простого.

Йон остановился. У дверей его должен был встретить трэлл или дворецкий, но к дому они с Хильдой шли одни. И если она права насчёт крови…

— Веди, — коротко бросил он.

Туда вела протоптанная кем-то дорожка, узкая, но всё равно по ней идти было куда приятней, чем по рыхлому снегу. Хильда уверенно шла вперёд, иногда поднимая голову и будто принюхиваясь. Йон снова спросил себя, кто она такая? Но спрашивать по-прежнему не стал.

Все мысли о странностях его тир улетучились, когда тропинка упёрлась в небольшую беседку. Деревянные столбы её были покрыты тёмным морозостойким лаком, а теперь залиты замёрзшей кровью. На скамейке сидел человек, разодранный так, что Йон тут же отвернулся — его подташнивало.

— Назад, и живо, — он с трудом удержал завтрак в желудке.

У выхода их уже ждали. Молоденькая девушка-тир, растерянно озиравшаяся по сторонам. Кого-то всё же послали их встретить, но это было уже неважно.

— Йон Винтерсон, — не слишком-то вежливо представился теург. — Позови хозяина, и быстро. Скажи, в саду есть то, на что ему нужно взглянуть.

— Но…

— Мы дойдём с тобой до холла. Здесь слишком холодно.

Он так и сделал, снова оказавшись в просторной зале со статуей норны. Бронзовая девушка задумчиво смотрела вдаль — в прошлый раз выражение на её лице показалось Йону мечтательным. Но он тут же перестал об этом думать — Эльфгар не заставил себя ждать.

— Я думал, вы пришли на ужин, — он вышел из боковых дверей. За спиной градоправителя маячил неизменный священник. — Что за вести?

— Труп в вашем саду. Моя тир умеет слышать запах крови, мы свернули с тропы и нашли его.

Эльфгар переменился в лице.

— Кто?

— Не знаю. Мужчина, одежда вроде бы хорошая, насколько я мог рассмотреть. Он… не в самом лучшем виде.

— Эдмунд, — градоправитель обернулся к священнику. — Вы проверите?

— Да. Но мне нужно знать точное место.

— Хильда, покажи ему. Я не хочу смотреть на это снова.

— Понимаю, мейстер Винтерсон. В конце концов, я приглашал вас просто поесть.

— После такого кусок в горло не полезет, — криво улыбнулся Йон. — С вашего позволения, лорд, я откажусь от ужина. Если же вы хотели что-то обсудить, то меня устроит пара хороших глотков бренди.

— Что ж, и это я тоже понимаю. Прошу прощения за этот инцидент… и благодарю за предупреждение. Эдмунд?

— Пойдём, — священник взглянул на Хильду. Йон коротко кивнул.

— Пожалуйте сюда, — Эльфгар развернулся и направился к двери, из которой только что вышел. — Это гостиная, где нас никто не услышит. Мои слуги, конечно, не болтливы, но кто знает, откуда может грозить опасность?

— Вы хотите обсудить что-то важное.

— Иначе не отправил бы приглашение. Право, я с удовольствием жил бы жизнью богатого аристократа и предавался бы удовольствиям, но увы… город нуждается во мне, нуждается и Красный король. Поэтому я здесь.

«Поэтому ты пытаешься подобраться ближе к Тостигу», — подумал Йон.

Гостиная ему понравилась. Окна здесь были маленькими, на стенах висели мохнатые джумарские ковры безо всяких узоров, и тепло оставалось внутри — в отличие от холла. Эльфгар подвинул гостю кресло и достал из шкафа бутылку.

— Надо думать, несчастного убили не просто так, раз вы даже отказались от ужина, — заметил он, разливая золотистую жидкость по стаканам. Стаканы у градоправителя были стеклянные, как раз той формы, что нужна для этого благородного напитка. Из кубков его пили только последние пропойцы. Если, конечно, у них хватало денег — стоила одна такая бутылка очень немаленьких денег. — Оржевальские виноградники. Лучший бренди Элассе на мой вкус.

Вкус градоправителя по мнению Йона измерялся исключительно ценой напитка. Но вслух, разумеется, он ничего не сказал.

— Что ж, за встречу, — Эльфгар протянул стакан. Йон прикоснулся к нему своим.

— За встречу, — сказал он.

Эльфгар, плюя на негласные правила, выпил бренди залпом, как мёд. Крякнул и, шумно втянув воздух, остановил взгляд на Йоне.

— Это не первая смерть моего человека из-за некротической твари. И, боюсь, не последняя.

— Да, его убил не человек, — согласился теург. Бренди был неплох, но совсем не того букета, который он предпочитал в Ветеринге. Впрочем, у гурманов давно шла война на тему, чей алкоголь всё-таки лучше — элассийский или ветерингский. — Следы когтей, разодранные внутренности… я не стал приглядываться, уж простите.

— Это сделает коронер. Да и Эдмунд парень не промах, хоть и священник.

— Вы уверены, что все жертвы погибли от когтей некросущества?

— А кто ещё мог их убить? Будь они разными людьми, я бы ещё поверил в демона или варга. Но они все связаны со мной. А в этом городе был только один человек, который и мог, и желал сотворить такое.

— Звучит разумно, — согласился Йон. И ведь звучало действительно разумно — если не знать наверняка, как знал Вампир, что по крайней мере в двух первых смертях некромант невиновен.

Ну или всё-таки он действительно величайший мастер магии. Но в такое Йон не верил — даже если речь шла о девятом звене Цепи.

— Впрочем, я звал вас поговорить не поэтому, — Эльфгар налил ещё бренди. — Так уж вышло, что мне нужна ваша помощь в деле служения Восьмерым.

— Я весь внимание.

— Хорошо. Вы знакомы с Альмой Веллер?

— Только если считать знакомством короткую встречу, когда она приехала сюда на волке.

— Отлично. Видите ли, мейстер Винтерсон, вы — один из немногих людей в этом городе, про кого никто не знает почти ничего. Альма считает, что вы — добрый октафидент, и только. Кроме того, вы теург, и вдобавок у вас задание изучить ведьм Фьёрмгарда — как я понимаю, с целью узнать, насколько они опасны. Именно сочетание этих качеств и побудило меня обратиться к вам.

— Что от меня требуется?

— Я отправлю вас к Альме с предложением принять Окту и дать присягу Красному королю. То, что она показала тогда на площади… это совсем не та глупая старуха, которая возглавляла ковен до Альмы. Я расспросил людей — там много что изменилось. Появились новые молодые ведьмы, и слухи о них ходят нехорошие. А сами девушки таятся, магию показывают неохотно и живут ещё дальше от людей, чем раньше.

— Для передачи послания вам сгодился бы любой тэн.

— Верно. Будь дело только в послании, я отправил бы Деоринга. Но, как вы понимаете, есть немалый шанс, что предложение она не примет. Вот для этого-то мне и нужен маг.

Йон молчал. Он начал понимать, чего в действительности хочет Эльфгар, и понимал одно — градоправитель не слишком верно оценивает его возможности.

— Я хочу, чтобы вы осмотрели дом ведьмы и хотя бы приблизительно сообщили, чего нам от него ждать в случае нападения.

Будь на месте этого человека Гирт или Гарольд, теург говорил бы долго. Он рассказал бы, что сделать требуемое сложно даже в идеальных условиях. Для этого потребуется как минимум несколько дней сложной, напряжённой работы — нужно обходить дом и с помощью специальных инструментов изучать магический спектр окрестностей, вылавливая в нём неестественные формации. Существовали заклинания, способные ненадолго превратить в такой прибор человеческий глаз, но расплатой была долгая слепота и жестокая головная боль. И уж точно всё это почти невозможно сделать во время краткого разговора с норной.

Йон отказался бы. Он не был идиотом.

Но сейчас у него была своя причина заехать к Альме, и он сказал:

— Посмотрю, что можно сделать. То, о чём вы просите — далеко не простая задача, это подтвердит любой теург. Но у меня есть один инструмент… — это была ложь, — который может помочь. Нужно лишь сделать всё осторожно.

— Что ж, даже если вы просто доставите послание, этого будет уже достаточно. Я всё-таки надеюсь, что она согласится.

— А если откажется?

— Тогда я поеду в столицу за помощью. Не полагаясь на письма и посланников — такие вещи лучше объяснять самому. И если Чёрный король не дурак, то вернусь я с его хускэрлами.

— Вы рассчитываете на победу?

— Да, иначе не принял бы сторону Окты. Вы ведь тоже из обращённых, верно?

— Около шести лет назад.

— И приняли веру по зову сердца?

Это был коварный вопрос. Йон сильно сомневался, что Эльфгар сам искренне служил Восьмерым — в конце концов, он только что чуть ли не прямо сказал, что просто выбрал тех, кого посчитал победителями. Откровенность за откровенность? Это казалось самым правильным выходом.

— Я принял веру, чтобы поехать учиться в Ветеринг, — сказал он, и это было чистой правдой. — Но там среди учёных очень немногие по-настоящему религиозны. На словах они веруют, а на самом деле — nulla fidian, неверующие. И, признаться, чем дальше, тем больше я думаю, что в чём-то они правы.

Слабая улыбка тронула губы Эльфгара.

— В этом мы похожи, мэтр. А если и впрямь существует хмурый Сефран, который запишет все наши дела… что ж, так тому и быть.

Он налил себе ещё бренди, но разговор продолжить не успел — дверь открылась, впуская в комнату Хильду и священника.

— Тэн Турстан, — коротко сказал Эдмунд. — Убит, судя по всему, после захода солнца, совсем недавно. Кровь ещё свежая.

Хильда встала позади Йона. Тонкие пальцы осторожно коснулись его плеча, на миг крепко сжали и снова отпустили.

— Турстан… — протянул градоправитель. — Это уже нельзя списать на совпадение. Погибают мои тэны, и только.

— Значит, колдун перед смертью вложил в разум своего создания образы ваших людей, мой лорд. Я слышал, некроманты высших звеньев джумарской школы умеют творить такое.

— И после смерти он продолжает мстить мне… — Эльфгар глубоко вздохнул. — Как печально…

— Он мог остаться в живых? — спросил Йон. Градоправитель перевёл на него тяжёлый взгляд.

— Вы же всё видели, мэтр. Его расстреляли в упор, а потом мы прилюдно сожгли тело. Даже некроманты не умеют восставать из пепла. Они не фениксы.

— На всё воля Творца и Восьмерых, — добавил Эдмунд.

— Возможно ли, что архонты тут ни при чём? — не сдержался Йон. — Ведь могли поработать и другие силы…

— Нет других сил, кроме рук человеческих, — ответил священник. — Кого вы имеете в виду, мэтр? Языческих божков? В Писании сказано: «смотрите, братия, чтобы кто не увлёк вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Окте». Будьте же осторожны в суждениях.

— Спасибо за предупреждение. Пожалуй, мне пора, — Йон поставил стакан. — Знаете, женщины не любят ждать, а если они носят багровые плащи, пренебрегать ими точно не стоит.

— На вашем месте я бы держался от палача подальше, — Эльфгар поднялся и отошёл к письменному столу. — Проклятье! Где же оно… Будьте осторожны, мэтр, и в суждениях, и с Багровыми, и с монстром. Стража в городе усилена, но, как видите, это не мешает ему убивать людей прямо в моём саду.

— Некромант мог вложить в его разум образ не только врагов, — заметил священник.

— И верно, — Эльфгар поднял голову от бумаг. — Пошли двух человек к мейстрес Веллер. Роне Веллер. Пусть побудут с ней… помогут травнице в работе. Поучатся лекарскому делу. И держат мечи наготове. Может, оно и пустышка. Но я не из тех, кто закрывает глаза на мелочи.

Он протянул Йону запечатанное письмо.

— Возьмите. Надеюсь, вам не придётся использовать магию в этом деле.

— Я тоже, господин градоправитель, — Йон посмотрел ему в глаза. — Я тоже.

***

Рона давно утратила способность различать, когда за окном день, а когда ночь. Будь на дворе лето, быть может, она могла бы ощутить на лице игру солнечных лучей, но зимой даже это было всего лишь мечтой.

До сих пор она даже не представляла, каково это — быть слепой. Это не было похоже на темноту, нет: у неё просто отобрали глаза, лишив и белого цвета, и чёрного. У неё забрали все краски мира, оставив взамен только боль.

А главное — забрали человека, который доверился ей.

Все эти долгие дни Рона корила себя за то, что не смогла ему помочь. Ведь у неё была возможность — если бы выстрелила чуть раньше, разбила пулей голову проклятому пожирателю магии. Но не вышло. Магнус мёртв, а она — ещё нет.

Угрюмая женщина каждый день меняла повязку и заливала глаза какой-то пахучей мазью. Каждый раз это было очень больно, но Рона терпела — по большему счёту ей было уже всё равно.

Знахарка ни разу не заговорила с ней, да Рона и не пыталась завязать разговор. Эта женщина была всего лишь тенью, которая зачем-то согласилась лечить девушку без будущего. Сестра отвергла её, учитель погиб. Что дальше? Жить под крылом Гирта Торкельсона в Дейре? Рона уже сейчас знала, что не выдержит такой жизни, и всё же она не хотела умирать.

Счёт дням она тоже потеряла.

И когда в дом травницы вдруг пришли чужие люди, Рона просто отметила это про себя и даже не шевельнулась. Ей не было дела до них.

— Зачем вы здесь? — это был голос травницы. Кажется, Роны слышала его впервые за очень, очень долгое время. Чуть ли не вечность.

— Нас послал градоправитель, — мужской голос, низкий и грубый. — Мы должны будем охранять вашу па… как он сказал, Балдред? Пациентку, во!

— Что ж, пускай, — по-прежнему безразлично и без капли эмоций. Она была очень похожа на Рону — нынешнюю Рону.

— Ну вот, а ты говорил, она ругаться будет, — сказал третий голос. — Спасибо, мейстрес.

— Доставай кости, Балдред. А то я тут со скуки сдохну к демонам.

— Молчи, накликаешь, — раздалось шуршание. — Забыл, что лорд говорил?

— Да не придёт оно сюда. На кой ему девка?

Наверное, это должно было заинтересовать Рону. Но она по-прежнему осталась безучастной. Какая разница, что с ней сделают? Может, это и к лучшему: она наконец прекратит страдать.

— Слушай, не знаю как ты, а я жить хочу, — раздался шум отодвигаемого стула, а потом по дереву застучало дерево. — Раз милорд сказал, что оно может прийти, значит, лучше кружку в руки не брать, пистоль с алебардой держать рядом, и всё такое.

— Может, ещё и в кости играть не будем?

— Кости — это другое. Они тебе голову не затуманят и ноги не заплетут. Давай, кидай.

Снова стук дерева.

— Пять и один. Твоя очередь.

Слова сливались в единый монотонный ритм. Пять и один. Два и два. Шесть и три. Пять и четыре…

Она не знала, сколько времени прошло. Она не считала броски, да и зачем? Что изменится от этого?

За окном зашуршал морозный снег.

— Три и два. Вот дрянь! Ты точно их заговорил.

— Я что, похож на волшебника? Давай сюда. Оп!

Стук дерева. Шуршание снега.

— Три и три. Вот и вернулись кошке её коготки. Давай, моя очередь… стой. Я, кажется, что-то слышал.

— Да? Кидай уже.

— Нет, подожди, — звякнула сталь. — Слушай, не всё ли равно, чем маяться?

— Окта и все демоны! Балдред, ты…

Что-то тяжело ударило в дверь, и мужчина умолк.

А потом по ушам ударил треск. Кто-то заорал, сначала от страха, потом — от боли. Гулко ударилось о стену чьё-то тело, хлюпнула кровь в рассечённом горле.

— Жнец, помилуй! Жнец, помилуй, Жнец, помилуй! А-а-а-а-а!

Хруст ломающихся костей, и всё кончилось.

Рона ждала. Гибель людей Эльфгара ничуть не напугала её — поздно уже было бояться. Зато теперь… теперь, наверное, исполнится то, что она желала.

Но вместо этого на неё навалилась тяжёлая, неприятная сонливость. Невидимый мир вокруг закачался, в висках заломило. Возможно, в другое время Рона сопротивлялась бы, но сейчас ей было уже всё равно.

Через минуту она спала крепким сном.

Глава 10

Зимой по дорогам Хельвега редко путешествовали в одиночку — гораздо реже, чем летом. В тёплое время года одинокого путника могут подстерегать разбойники и демоны, живые опасности, зимой же их место занимает снег и мороз. И если человека или ящеролюда можно убить мечом и заколоть копьём, то мороз бессмертен и безжалостен. Захромала лошадь, сломалась ось у телеги — тогда путнику останется только молиться и надеяться на лучшее. Поэтому, как правило, люди собирались в большие группы, часто дожидаясь попутчиков в гостиницах.

Но светловолосая женщина, что ехала сейчас по заснеженной тропе к дому на холме меж двух елей, не боялась ни разбойников, ни демонов, ни снега.

— Стой, — она натянула поводья. — Мы на месте.

Дом молчал. Женщина уже видела в небе ворона — значит, о её приезде хозяйка знает. Но, как и всегда, не очень-то хочет встречать гостей.

Она медленно подошла к дверям, снимая перчатки.

— Ты знаешь, что я здесь. Может, покажешься?

Севший на край крыши ворон насмешливо каркнул.

— Жнец тебя забери, Альма! Долго мне ещё стоять на морозе?

— Тебя стоит оставить мёрзнуть навсегда, Гита.

Гостья покрутила головой, но никого не увидела. Это было неудивительно — здесь, в своём доме, где каждый прутик наполнен магией, Альма могла и не такое.

— Я приехала не для того, чтобы вспоминать прошлые распри.

— Зачем тогда?

— У меня плохие новости. Ну и предложение о треклятом мире и союзе, куда ж без них.

Молчание. Затем дверь распахнулась — без единого звука.

— Отведи коня на задний двор, расседлай и задай корму, — на пороге стояла Альма. — Потом заходи. Не обещаю, что ты выйдешь отсюда живой, но выслушаю.

Что ж, это было лучше того, что ожидала Гита. Значит, есть надежда, что она не зря проехала весь путь от столицы сюда.

Она никогда не была здесь — Альма пускала в своё логово немногих, и уж точно не ведьм из других ковенов. Но Гита не сомневалась, что дом битком набит ловушками для незваных гостей. Некоторые она даже нашла — торчащий из-под снега пенёк с вырезанными на нём руническими узорами и ель, на стволе которой виднелись тонкие надписи. Но наверняка это был только верхний слой защиты. Альма не из тех, кто пренебрегает осторожностью.

— Спокойно, спокойно, — конь всхрапнул, и Гита мягко погладила его по голове. — Всё хорошо.

В конюшне было тепло, несмотря на ударившие утром морозы. Грели сами стены, питаясь силой из какого-то подземного источника А вот лошадь стояла только одна, и это удивило гостью — как она помнила, Альма жила с сестрой. Что здесь случилось?

Опасность будоражила кровь. Слова Альмы вовсе не были пустой угрозой — она вполне могла похоронить Гиту здесь, и у неё были на то причины. Да и сама Гита не отказалась бы сделать то же самое — но это было тогда, три года назад. Сейчас она понимала, что есть более серьёзные проблемы. А сцепиться между собой можно будет и потом.

Пристроив коня, она вернулась к двери. Альма по-прежнему ждала, сложив руки на груди и прислонившись к косяку. Увидев Гиту, она посторонилась.

— Ну проходи. Пока что ты сумела меня заинтересовать.

— Я сама не верю, что стою здесь, — Гита глубоко вдохнула, стараясь унять шум в ушах. Каждую секунду она ждала, что Альма отдаст приказ, и дом оживёт. Окна, стены, чучела на крючьях. Кто знает, что она сотворила со всем этим.

Альма указала ей на стол, где испускали ароматный пар две чашки из хэнаньского фарфора. Ромашка, черника, календула. На всякий случай Гита незаметно принюхалась — нет, отравы не слышно. Если это и яд, то куда более скрытный, чем обычные препараты.

Она села за стол и сделала осторожный глоток. Затем взглянула на Альму.

— Я удивлена, — сказала хозяйка. — Ты без опаски пьёшь чай в моём доме… наверное, у тебя и впрямь всё плохо.

— Да. Меня пытались арестовать в Ранкорне.

— Догадаться было несложно. Рассказывай.

— Нечего тут рассказывать. Нас давили все последние годы. В королевском совете было уже больше половины южан, все — восьмёрники, понятное дело. Святоши на проповедях рассказывали, что мы готовим заговор и колдовством пытались нарушить баланс. Это, в общем-то, правда, но они сгущали краски и выставляли нас последним злом на земле, хуже демонов.

— А потом Тостигу это надоело и он принял меры?

— Пока ещё нет, но примет. Я — это только первый снег, колдовала под боком и плевать хотела на указы, даже налог не платила. Вот он и послал за мной шестерых парней, чтобы решить проблему.

— Надо думать, неудачно.

— Конечно. Будь я городской ведьмой, и то справилась бы, а в собственном доме мне никто не указ. Так что я перебила всех, кроме одного. Его подвесила за ногу на дереве и расспросила.

— А потом?

— Ну, он вернулся домой живым и здоровым.

— Я не про него.

— А! Дальше-то всё как обычно. Всё ценное спрятала в тайнике, а сама поехала к тебе.

— Интересно. Ты же должна понимать, что после нашей… м-м-м, нашей маленькой ссоры три года назад я вряд ли буду рада твоему появлению. Почему же ты приехала именно сюда, во Фьёрмгард? Почему не в Дейру? В Северную марку?

— Ты прекрасно знаешь ответ.

— Назови его. Я люблю, когда мне льстят.

— Это не лесть, сожри тебя демон! К кому ещё мне было обратиться? К старым вешалкам, которые зовут себя норнами? К Гарольду, грёбаному Чёрному королю, который презирает гоэтию? Нам объявили войну, Альма. Мы не любим друг друга, но если сейчас продолжим грызню, нам конец. Один твой ковен не выдержит натиска.

— А ты, надо думать, серьёзно его усилишь?

— Нет. Я хочу приехать в Дейру, собрать всех молодых ведьм, которых не успели попортить наши старухи, и заняться их обучением. Пока ещё не поздно. Ковен Ранкорна бесполезен, и его скоро тоже уничтожат, так что лучше поспешить.

Альма задумалась.

— Расскажи мне всё, — наконец сказала она. — Что ты задумала, что собираешься делать и чего хочешь от меня. Подробно. Иначе я скормлю тебя стражам дома.

— Хорошо, — голос Гиты не дрогнул. Она ожидала именно этого. — Рада, что ты умеешь слушать.

***

Йона мутило.

Одно дело — аккуратно резать казнённых преступников, изучая анатомию человека. Там почти нет крови, нет запаха, и только первый раз бывает неприятно, а потом привыкаешь. Едва ли не единственное, что мешает этой работе — закон, который запрещал вскрывать мертвецов. Исключение сделали только для медицинских факультетов, но и там каждое разрешение приходилось выбивать с трудом.

Здесь всё было по-другому. Здесь убивали грязно, распарывая тело и забрызгивая всё вокруг отвратительной кашей из крови и внутренностей. Острые зубы неведомого существа оставили на тела людей градоправителя чудовищные раны, и один только вид их вызывал у теурга желание выйти отсюда как можно скорее.

Багровых, впрочем, даже это не проняло. И Хильду, как ни странно, тоже.

Ни вчера у Эльфгара, ни этим утром в доме травницы.

— Опять месть, — сказала Ситилла, изучая тела. — Вы слышали когда-нибудь о подобном, мэтр? Чтобы некротический конструкт даже после смерти хозяина действовал настолько разумно?

— Нет, — стараясь унять тошноту, выдавил Йон. — Но в Ветеринге вообще мало кто представляет себе истинные возможности некромантов из высших звеньев Цепи. У меня таких учителей не было.

— Это плохо, мэтр. Сейчас нам бы такое очень пригодилось.

Снаружи донёсся злой голос, в котором Йон узнал Эльфгара.

— Какого демона! Это мой город! И вы запрещаете мне?! — разорялся он.

— Госпожа выйдет и решит, — невозмутимо отвечал Багровый.

— Ну так позови её, идиот!

— Спокойно, — Ситилла вышла на крыльцо. — Здесь место преступления, шериф.

— Здесь погибли двое моих людей, — уже спокойнее ответил Эльфгар. — И девушка, которую они должны были охранять. Это ведь ваша работа — защищать людей от нечисти, не правда ли?

— Мы защищаем людей от нечисти, это верно. От демонов, осквернённых животных и демонистов. Некротические конструкты в этот список не входят.

— Но он убил уже пятерых моих людей! Моего сына и его невесту! А вы до сих пор не сделали ничего!

— Багровые делают всё возможное, господин градоправитель.

— Только результатов так и нет! Слушайте сюда, госпожа палач. Я даю вам ещё три дня. Если за это время вы не поймаете некротварь, я наберу людей сам, и мы устроим облаву. А вы отправитесь отсюда ко всем демонам! — он развернулся и пошёл к стоящим поодаль тэнам.

— Почту за честь, — Ситилла договаривала уже ему в спину.

— Его можно понять, — заметил Вампир.

— Да. Но если он устроит облаву, то потеряет ещё с десяток людей, не меньше.

— Лучше, если они гибнут по одному?

Ситилла вздохнула.

— Мы никогда не сталкивались с подобным, мэтр. Повадки демонов нам известны, и будь это осквернённый зверь или какая ещё тварь, мы бы нашли её ещё в первую ночь, когда пошли по следам. Демоны обладают природной хитростью, но не умеют обманывать по-настоящему, что бы о них не говорили. А эта тварь — умеет. Да вы видели сами. Эльфгар пытался поймать её на живца, но недооценил врага. А теперь и наживка тоже пропала.

— Крови на её кровати не было, — помрачнел Йон. Мысль о том, что он позволил умереть ещё и Роне, отравляла всё утро. Не хуже чем слова Ситиллы о наживке.

Йон не привык считать людей наживками.

— Это ещё ничего не значит. Некротварь могла утащить её с собой. Хотя это и странно — всё равно осталось бы хоть что-то. А судя по брызгам, на простынях только кровь этих двоих несчастных.

— Жаль, что знахарка ничего не помнит.

— Знахарка давно уже мертва, — вдруг сказала Хильда. — Душа у неё умерла. Тело двигается, разговаривает, ест — а души нет. Такое бывает. Ничего мы бы от неё не узнали.

— У меня есть источник, который может что-то знать.

— Да? — Ситилла внимательно посмотрела Йону в глаза. — И кто же?

— Я не могу его назвать.

— Любопытно. Что это за человек, о котором не должна знать Багровая?

— О нём никто не должен знать. Включая Багровых.

— Ты ходишь по тонкому льду, теург.

— Я хожу по нему последние шесть лет.

— Ладно, — вздохнула Ситилла. — Езжай куда надо. Может, я и дура, что доверяю тебе… но, в конце концов, ты мне тоже доверился, не так ли? И оставь свою девочку мне на это время. Думаю, твой источник захочет встретиться наедине.

— Пускай так. Хильда, слушай госпожу Ситиллу.

Тир склонила голову.

— А я отправляюсь, — буднично сообщил Йон и пошёл к двери.

Дело зашло в тупик, думал он, садясь на коня. Будь убийцей человек, можно было бы найти какие-то следы, установить личность, а там уже и до поимки недалеко. Но и в бегающего на воле разумного некроконструкта он тоже верил слабо.

Кроме того, слишком уж много в этом деле было странностей, если не сказать — несуразностей.

Во-первых, кровь. Теург не умел изучать кровь по-настоящему — этому на его факультете не обучали, но провести хотя бы поверхностный анализ он мог. Тогда-то и выяснилось, что все красные брызги на полу и стенах принадлежат только двоим людям — третья, то есть Рона, покинула дом целой и невредимой. Это давало надежду, но, с другой стороны, долго ли она проживёт в логове твари?

И мог ли некромант сделать своё творение настолько умным?

Что-то здесь не желало сходиться, и в конце концов Йон заподозрил Альму. Раны и впрямь походили на следы когтей осквернённого животного, и она была единственной, кто хоть как-то подходил на роль убийцы. Но если так, зачем ей было отдавать сестру? И, получается, она виновата и в остальных смертях? Причин Йон не видел, и это злило.

Во-вторых, знахарка осталась в живых, хотя и не могла рассказать про ночное происшествие ничего. Она даже тварь не видела — сразу лишилась чувств и пришла в себя ближе к утру. И это тоже можно было списать на Альму — мало что ли умеет норна? Теоретически Йон и сам знал, как лишить человека памяти, так что ведьма вполне могла сделать то же самое.

Если кто и мог пролить свет на это дело, так только она. Только было у Йона ощущение, что он суёт голову в пчелиный улей, и расспрашивать Альму об убийствах куда опасней, чем ужинать у Эльфгара с фальшивым знаком Окты на груди.

И всё-таки он ехал к ней.

Найти путь к дому норны было несложно. Первый же прохожий указал нужную дорогу, и та вела прямо к цели безо всяких развилок. Но Йон оказался не первым, кто заехал туда этим утром — на снегу чётко отпечатались следы копыт. Вели они к дому, но не обратно.

Альма не ночевала у себя? Вполне возможно, но где она тогда была ночью?

Уж не в доме ли знахарки?

Казалось, мозаика мало-помалу начинает складываться, но сколько ни силился Йон, собрать её до конца он не мог.

— Ну наконец-то, — сказал он, завидев вдали тёмное пятно дома норны. Странное место, но уж какое есть.

Он спешился и привязал коня к ближайшему дереву. На коре были вырезаны длинные рунические слова, но прочитать их Йон не мог — Альма использовала не современный язык, а старинные символы, да и те складывались в бессмысленную абракадабру. Двенадцать строк. Длинное заклятье. Знать бы ещё, что оно делает.

Отрывисто каркнул ворон.

— Скажи хозяйке обо мне, — спокойно велел ему Йон.

— Он уже сказал, — донеслось от порога. — Сегодня у меня просто вал гостей. Ты подумал о предложении?

— Не только. Но я предпочёл бы говорить в тепле.

— Тогда позаботься о коне и заходи.

Йон так и сделал, отметив, что в конюшне стоит две лошади, а висящая на крюках сбруя слишком дорого выглядит по сравнению с простым седлом и уздечкой Альмы. Вал гостей, сказала она. Кто ещё мог к ней приехать?

Но когда он перешагнул порог, вопросы отпали сами собой — за столом Альмы сидела ещё одна норна.

— Садись, — велела хозяйка. — Это даже хорошо, что ты заявился именно сейчас. Будет проще.

— Проще? — вторая девушка перевела взгляд на Альму.

— Да. Йон, это Гита, бывшая старшая ведьма ковена столицы и мой главный недоброжелатель в Хельвеге, если не считать Окту. Гита — Йон, теург, эмиссар Чёрного короля, фальшивый восьмёрник, лжец, шпион и ещё много кто.

Ему с большим трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Рад встрече, — Йон сел на лавку.

— Взаимно, — в голосе Гиты не было ни капли радости. — Значит, ты слуга Гарольда?

— Я выполняю поручение Гирта Торкельсона. Дружеское поручение. Гарольду я не служу.

— Тогда зачем он нам нужен, Альма? — она повернула голову.

— Спокойно. Йон приехал сюда, чтобы найти магическую помощь для Чёрного короля. Ну или для Гирта, суть одна. Он искал некромантов Джумара, только их уже по весне найдут, не раньше. А раз так, остаёмся мы с тобой. Не этого ли ты хотела, когда ехала сюда?

— Вот как… — Гита снова посмотрела на Йона. — Тогда это и впрямь удачное знакомство.

— Если ты не уступаешь по силе Альме, то соглашусь.

В глазах Гиты вспыхнула ярость. Вспыхнула — и тут же улеглась, будто её и не было.

— Нас трудно рассудить, слишком от многого зависит сила ведьмы, — безмятежно сказала она. — Только безмозглый кретин, который ни разу в жизни не сталкивался с настоящей норной, мог такое ляпнуть.

— Я останусь здесь ещё на какое-то время, — сказала Альма, не дав Йону даже раскрыть рот. — Мне нужно собрать ковен и закончить дела. Фьёрмгард для нас потерян, так что оставаться здесь бессмысленно. Ты же, Гита, отправишься к Гирту. Йон — ты напишешь сопроводительное письмо, чтобы не возникло лишних вопросов. Если, конечно, не захочешь составить компанию.

— Хорошо. К слову о письмах — вчера градоправитель пригласил меня на ужин и предложил передать тебе это.

Он достал из-за пазухи послание Эльфгара и протянул его Альме. В тот же миг один из камней её ожерелья вспыхнул синим светом, а вместе с ним загорелась и бумага. Сургуч стёк на сток кровавым пятном, пепел опал чёрными хлопьями.

Йон разжал пальцы.

— Пусть катится прочь, — ровно проговорила Альма. — Я не заключаю сделок с мертвецами, даже если они ещё дышат.

— Ещё он просил меня изучить защиту твоего дома.

Обе ведьмы захохотали одновременно. Альма, впрочем, успокоилась почти сразу, а Гита долго ещё хихикала, манерно прикрывая рот ладонью.

— Ты объяснил ему всю бесконечную глупость этой просьбы? — сквозь смех выдавила она.

— Нет. Это потребовало бы слишком много времени, да ещё и настроило бы его против меня. Хотя просьба не так уж и глупа — вердикт я уже вынес.

— И что скажешь Эльфгару? — спросила Альма.

— Правду, конечно. Что твой дом защищён лучше королевского замка. Только вряд ли это его остановит.

— Я жду его тэнов последние три года. Пускай приходят.

***

Они покинули дом Альмы вместе, молча, хотя Гиту жгло любопытство. Она впервые встретила северянина, освоившего теургию, и не отказалась бы познакомиться с магом поближе. Разумеется, никаких романтических мыслей у неё не было и в помине, речь шла о том, чтобы самой попробовать прикоснуться к чужим знаниям. И пойти тем же путём, на который когда-то ступила Альма.

Гита завидовала ей. Она и сама умела многое, но всё это было заученными практиками, передавашимися из поколение в поколение. Она не понимала смысла проводимых ритуалов, а просто привыкла, что они работают, и всё. Альме повезло больше — её обучал отец-южанин, о котором ходили самые разные слухи. Например, что он годами изучал гоэтию сначала в Исолле, а потом в Хельвеге, ради чего даже женился на ведьме из ковена Фьёрмгарда. Теург с юга, живший почти что затворником, работавший со скверной демонов и неведомо чем ещё, он вызывал неуёмный интерес у всех ведьм, кто обладал хоть какой-то тягой к знаниям. А уж этим Гиту природа не обделила.

Проблема заключалась в том, что делиться информацией Диего Веллер не желал. А его дочь, обретя власть над целым ковеном, и вовсе закрыла его от посторонних. Гите удалось узнать лишь жалкие крохи информации, и этого едва хватало, чтобы начать работу.

Однажды ей повезло встретить теурга из Силумгара — октафидента, конечно, но отступника, бежавшего на Север от святых отцов. Соблазнить его не составило труда: и духовных, и телесных умений Гиты хватило с лихвой, но через месяц до нового учителя всё же добрались святоши, и продолжать исследования пришлось в одиночку.

Теперь, кажется, удача снова улыбнулась ей.

— Ты учился в Ветеринге? — бросила ведьма пробный камень.

— Вроде того, — нехотя отозвался Йон. Тропинки здесь не хватало, чтобы они могли ехать рядом, и Гите приходилось оборачиваться, чтобы теург мог её слышать. Но это было меньшим из препятствий.

— Первый раз вижу язычника, который учился бы у восьмёрников.

— Гирт смотрит в будущее. Нам нужна сильная магия, если мы хотим выстоять против Окты, да и демоны не спят. Я и сюда-то поэтому ездил.

— За мэтром Эриксоном? О его смерти весь город гудит.

— За некромантами. Но, как видишь, мне не повезло.

— Тебе повезло встретить меня, — усмехнулась Гита.

— Хоть что-то. На старых ведьм полагаться не стоит.

— Это уж точно, — вздохнула норна. — Наставница учила меня вещам, которые сама не понимала. Так нельзя идти дальше.

— Теурги рассматривают магию не как колдовство, а как один из разделов натуральной философии. Раньше я думал, что это покончит с гоэтией, но Альма…

— Альма занимается не гоэтией в её традиционном понимании.

— Что? — в его голосе прорезалось удивление. Гита хищно улыбнулась — первый этап её вновь спланированной задумки прошёл как по маслу. Теперь надо не упустить жертву.

— Я могу рассказать подробней, но лучше бы делать это не в седле, — она обернулась. — Где ты остановился? Как насчёт разделить комнату?

— У Багровых. Не думаю, что они будут рады тебе.

Эта новость Гиту не обрадовала. Но семена любопытства она уже посеяла — если маг хоть немного умеет думать, то постарается не упустить свой шанс.

— Но я могу посоветовать хорошую гостиницу и побеседовать там за завтраком. Вернее, уже за обедом, — Йон взглянул на клонившееся к закату солнце. Он успел отвыкнуть от долгих ночей зимнего Хельвега. — Кухня Багровых не отличается изысканностью.

— Ты на Севере, Проклятый. С точки зрения южан здесь изысканности не найти вообще.

— Может быть, но солдатская еда всё равно не вызывает у меня аппетита. Едем?

— Как пожелает ваша милость, — Гита хохотнула и съехала с тропы, пропуская его вперёд. — Показывай дорогу.

***

Мейстрес Хоул выглядела подавленной и разбитой, впрочем, странно было ожидать иного после того, что пережила её гостиница. Многие жильцы поспешили съехать ещё после первого нападения на Магнуса, после второго же заведение опустело совсем. Йон их понимал — на месте обывателя он бы и сам не задержался.

Но сейчас это было идеальным местом для ведьмы, которой не рады в городе.

— Тут неплохо, — сказала Гита, садясь за стол. — Надеюсь, кормят не хуже.

— Здесь останавливался Магнус Эриксон. Вряд ли он стерпел бы плохую стряпню.

— Сомневаюсь, — собеседница покачала головой. — Я слышала о некромантах всякое, но уж точно никто не обвинял их в брезгливости.

— Может быть, — согласился Йон. — Ты хотела рассказать про Альму.

— Ах да, — она как-то неприятно улыбнулась. — Слышал когда-нибудь о Диего Веллере?

— Конечно. Один из самых известных исследователей гоэтии, я читал его труды в Ветеринге.

— Альма — его дочь.

— Но… — растерялся Йон. — Он же пропал без вести почти тридцать лет назад! А ей…

— Он не пропал, а уехал сюда, в Хельвег. Во Фьёрмгард, если быть точной. Женился на ведьме из здешнего ковена, построил дом и продолжил изучать нашу магию. Он хотел найти способ перевести колдовские ритуалы на язык теургии, понимаешь? Чтобы мы понимали колдовство. То, что сейчас, ну… я знаю, как создать яд, незаметно убивающий человека через три дня, но понятия не имею, почему для этого нужно чертить узор вокруг склянки и читать заклинания. Для меня это бессмысленный набор слов, но Диего его таким не считал. И, как ты мог заметить, его дело продолжает жить.

— Да уж, — вздохнул Йон. Зрелище Альмы, восседающей верхом на гигантском волке, он вряд ли когда-нибудь забудет. — И насколько я понял, своими работами он делиться не спешил.

— Ещё бы! — Гита громко фыркнула. — Люди везде одинаковы, Проклятый. Везде они пекутся в первую очередь о себе, а воровство чужих секретов считают доблестью. Не стоит осуждать Диего за это, на его месте и ты, и я сделали бы то же самое.

Спорить тут было совершенно не с чем, за время жизни в Ветеринге Йон наслушался рассказов о тайнах цеховых магов, иной раз приводившие их к гибели. Чего стоила только стеклянная посуда одного мастера из Элассе, который нашёл способ размягчать стекло без жара и придавать ему любую форму с помощью магии, заодно очищая от примесей. Сделанные им кубки и тарелки стоили чудовищных денег, но покупались сразу же — очереди были расписаны на год вперёд. Вот только работал мастер в одиночку, не особо торопясь, а все попытки повторить его метод заканчивались ничем. За это и поплатился: однажды его нашли мертвее мёртвого в собственной мастерской, с окровавленными, исколотыми руками. Убийц искали, но так и не нашли. А вместе с мастером умерли и тайны теургии стекла.

Все учителя Академии Ветеринга держались за свои секреты и очень неохотно посвящали в них учеников. Ничего удивительного, что Диего Веллер делал то же самое.

— Ладно, я понял, — наконец сказал Йон. — Альма занимается чем-то вроде теургии, но приспособленной для женщин. Так?

— Да. Именно. Женщины колдуют иначе, чем мужчины, но теургия подвластна всем. Просто нам нужно использовать её немного по-другому. Понимаешь, к чему я клоню?

Понять Гиту было нетрудно, но Йон не имел ни малейшего представления, как ей помочь. О гоэтии он знал немало, но лишь теорию — колдовские практики ведьм для него всё равно были бесполезны. Разделение магии на женскую и мужскую существовало издавна. Мужчины умели напрямую подчинять природу своей воле, женщины использовали для этого ритуалы, зелья и заклинания. Как говорил один из лекторов Академии, теургия — это наука, а гоэтия — ремесло.

Но ещё в той же Академии Йон убедился, что чёткого разграничения нет. Женщинам вполне поддавалась теургия, просто они не могли вложить в заклинание достаточно мощи — зато они легко управляли самыми сложными потоками. Та же Хильда, если постараться, без труда освоит джумарское Тление, но вряд ли когда-нибудь сумеет тремя ударами повергнуть огромного демона, как это сделал Магнус.

Видимо, изучением этого искусства и занимался Диего. И теперь им владеет Альма. Если так, она гораздо опасней, чем до сих пор казалось Йону.

— Альма умна, как сотня твоих книгочеев из Ветеринга, — продолжила тем временем Гита, не дождавшись ответа. — Я, знаешь, люблю себя нахваливать, и даже не просто так, но она владеет знанием, которое мне недоступно. И я думаю, что ты мог бы мне с этим помочь.

— Как именно? — Йон заметил какое-то движение сбоку, но это была всего лишь мейстрес Хоул с подносом. Гита замолчала, изучая тарелки.

— Стать ментором, — сказала она, когда женщина удалилась. — Ты единственный теург, которого я знаю. Вернее, единственный теург, от которого есть шанс получить помощь, потому что остальные — восьмёрники. Мне нужны знания, и только.

— Я закончил Академию всего несколько месяцев назад…

— Это неважно. Ты сможешь дать мне основы, а дальше мы пойдём уже вместе. Гоэтия может многое, куда больше, чем мужская магия. Сам знаешь, почему.

— Хорошо, — сдался Йон. — Но об этом тебе надо просить Гирта Торкельсона.

— Не беспокойся об этом. Мы с ним давние знакомые.

— Тогда я буду только рад поработать с тобой, — пожал плечами теург. — В Дейре. Там давно пора обустроить настоящую лабораторию.

— Отлично. А теперь, если не возражаешь, давай приступим к еде. Я голодна, как тысяча демонов.

Возражений у Йона не нашлось — он разделял чувство собеседницы, тем более что про стряпню поваров Багрового ордена он говорил истинную правду. То, что они готовили и называли едой, было весьма питательным, но совершенно не вызывало аппетита.

И тем лучше, что можно наконец вернуться домой. Следовало только навестить Эльфгара и передать ему ответ Альмы, да забрать немногочисленные вещи у Багровых. И всё. Нет, ещё написать письмо Гирту. Ему стоит узнать обо всём заранее.

Именно этим Йон и занялся, покончив с едой и пожелав Гите хорошего дня.

Филиал банка братьев Меуччи лежал совсем рядом с заведением Хоул — неприметное двухэтажное здание с решётками на окнах и стальными дверьми, похожее скорее на тюрьму, чем на кредитный дом. Но, учитывая то, какие письма иной раз проходили через эти двери, такая безопасность вовсе не казалась чрезмерной.

Аскетичный зал за ними тоже мало походил на помпезные холлы других банков. Письменный стол с единственной чернильницей и печатью на нём, невозмутимый клерк, ждущий очередного клиента, да гобелен с гербом Меуччи за его спиной. Братья не гнались за популярностью и не пускали пыль в глаза — за них говорила репутация.

— Приветствую, мейстер, — сказал клерк, бесстрастно глядя на гостя. — Чем могу служить?

— Мне нужно написать письмо.

— Разумеется. Сколько листов?

— Один.

Руки служащего на миг исчезли под столом, и через мгновение перед Йоном появился чистый лист бумаги.

— Адресат?

— Эрл Гирт Торкельсон, Дейра.

— Желаете заказать курьерскую доставку?

— Да, письмо срочное.

— Три стерлинга, шесть дойтов.

Йон молча выложил монеты на стол. Цены, конечно, грабительские, но деньги всё равно Гирта, а не его.

— Первая кабинка.

Значит, он единственный счастливчик, кто в этот час вздумал писать срочные письма. Тем лучше. Как бы братья Меуччи ни гарантировали секретность, а их обещания вовсе не были пустыми словами, Йон всё равно доверял только самому себе.

Другие, например, верили братьям безоговорочно. Оно и понятно, за сорок с лишним лет существования их организации ещё ни одно письмо не ушло на сторону, и ни один клерк не воспользовался своим положением в корыстных целях. Ходили слухи, что их обрабатывали какой-то магией, но и без того попасть на работу в банк было очень трудно. Выбирали только тех, кто действительно умел молчать. Впрочем, Вампир всё равно шифровал письма, благо что за годы обучения в Ветеринге успел заучить все замещения букв так, что и среди ночи назвал бы их даже без ключевого слова.

Глубоко вздохнув, Йон окунул перо в чернильницу. О чём писать? Он не первый раз отправлял такие сообщения, но за последние дни событий произошло больше, чем в Ветеринге за год. Это требовало аккуратности. А поскольку каждый лист стоил денег куда больших, чем для обычного письма, то и краткости.

Быстрое, сухое приветствие. Тезис первый: джумарская экспедиция уничтожена, скорее всего, Эльфгаром. Тезис второй: установлен контакт с одним из некромантов, но тот погиб. Тезис третий: Альма Веллер, глава ковена Фьёрмгарда, предлагает службу.

Службу. Нет. Союз. Так правильнее.

Тезис четвёртый: Гита. Проклятье, он так и не спросил её фамилии. Что ж, тогда просто Гита из ковена столицы. Сильная ведьма, судя по всему. Лишней не будет.

На всё это ушла половина листа, и, подумав, Йон добавил про Ситиллу. Дружба с Багровыми много значила для страны, а тем более в последние годы. Демонов всё больше, а сражаться с ними нужно совсем не так, как с людьми.

Тезис шестой: Эльфгар едет в столицу и желает уничтожить Альму. Вполне возможно, что это станет искрой, которая подожжёт пороховую бочку.

Хватит, пожалуй.

— Закончили? — выйдя из кабинки, он наткнулся на внимательный взгляд клерка.

— Да, — Йон протянул ему сложенный вдвое лист.

— Прекрасно. Позвольте…

Он поднёс к бумаге пальцы левой руки, сложенные в причудливом жесте, и та вспыхнула.

— Спасибо, что воспользовались услугами банка «Братья Меуччи», — проговорил клерк, наблюдая, как пепел осыпается на стол. — Желаете воспользоваться счётом?

— Нет, благодарю, — Йон поднялся. — У меня ещё много дел.

***

Убийства взбудоражили город, и хотя тварь убивала только людей Эльфгара, горожане всё равно старались не соваться лишний раз за крепкие стены домов. А то, что последний труп обнаружили прямо в саду особняка шерифа, и вовсе уничтожало все прежние представления о некромантах. Если раньше их считали просто южной страшилкой, то теперь один из колдунов на деле показал, чего стоит, даже после смерти убивая обидчиков.

Поэтому когда на пороге дома градоправителя появился егерь с вестью о гибели некротвари, единственное, что ощутил Эльфгар, было облегчение.

Через десять минут он уже выехал со двора, взяв Деоринга и нескольких тэнов. Впереди ехал егерь, показывая дорогу. Особой нужды в нём не было, тварь лежала прямо на тракте, но Эльфгар не хотел его отпускать, пока не убедится во всём своими глазами.

Поворот на один из окрестных хуторов, который он назвал, Эльфгару был известен и так — просто он не хотел отпускать свидетеля восвояси, пока не убедится в гибели конструкта. Место не самое людное, и тем более удивительно было встретить на этой дороге Йона.

Эльфгар натянул поводья.

— Не ждал увидеть вас здесь, мэтр, — сказал он.

— Я вас тоже, — Йон выглядел удивлённым, но не встревоженным. — Впрочем, я как раз направлялся к вам.

— Тогда поворачивайте коня — мы едем узнать, действительно ли этот любезный мейстер видел дохлую тварь некроманта, или ему померещилось.

— Тварь некроманта? Но разве…

— Дохлую тварь, мэтр. Вознесите хвалу всей Восьмёрке, теперь эта штука окончательно умерла.

— Это стоит того, чтобы проехать с вами, — согласился Йон и развернулся. — Я хотел передать ответ Альмы, — добавил он, когда градоправитель поравнялся с его конём.

— И каков же он?

— Она спалила письмо, не читая.

— Вот как, — вздохнул Эльфгар. Ответ его не удивил, но всё-таки он рассматривал варианты и получше. — Что ж, я надеялся договориться.

— Ей… не понравилось то, что вы убили некроманта.

Это было ещё хуже. Он посмотрел на Эдмунда, ехавшего рядом, но тот невозмутимо смотрел вдаль. «Когда-нибудь импульсивность вас погубит, друг мой», — сказал ему когда-то священник, и в чём-то он был прав. Если до сих пор Альма была для Эльфгара всего лишь неприятным соседством, то теперь он заполучил врага — и судя по осквернённому волку, врага опасного.

— А её дом?

— Защищён не хуже королевского дворца, — эта новость тоже не удивила градоправителя. — Я прошелся только по верхам, иначе она заметила бы вмешательство, но этого хватило. По всей территории — ловушки, и сам дом будто живой.

Эльфгар выругался вполголоса.

— Ты же этого и ждал, друг мой, — безмятежно сказал Эдмунд. — Это всего лишь означает, что нам придётся просить помощи у короля.

— Да, и делать это самолично, и как можно скорее, — согласился Эльфгар. — Что с вашим заданием, мэтр? Думаю, мы получили нужный ответ одновременно.

— Полагаю, я и правда его выполнил, — усмехнулся маг. — Но мой наниматель — не Красный король.

— Кто же тогда?

— Профессор Бертолуччи из Ветеринга. Моя миссия носила научный, а не военный характер.

Проклятые книжники, подумал Эльфгар. На этот раз он всё же удивился, потому как был искренне уверен, что мейстера Винтерсона послал Тостиг, и с целью куда более прозаической, чем просто поболтать с ведьмами. Впрочем, стечением обстоятельств градоправителя устраивало и такое.

— Но королю всё равно полезно будет узнать всё из первых рук, — сказал он. — Не хотите поехать со мной?

— Я… — начал было Йон, но договорить не успел.

— Вон тама, — егерь указал вперёд, и Эльфгар, забыв о разговоре, повернул голову. В снегу отчётливо чернела мерзлая туша чудовищного зверя.

— Всем остановиться! — гаркнул Деоринг, соскакивая с коня и снимая с седла топор лесоруба. — Не приближаться!

— Рисковый парень, — пробормотал Эдмунд.

— Если конструкт и впрямь лишился магической силы, бояться нечего, — отозвался Йон. — Вряд ли у него хватит ума притвориться мёртвой. Для этого нужен человеческий разум.

Деоринг шагнул ближе. Затем ещё и ещё.

Ничего не произошло.

— Кажется, всё, — констатировал он, от души пнув тушу. — Закостенел уже.

Подавив внутренний страх, Эльфгар заставил себя спешиться и подойти ближе. Следом направились остальные.

— Ну и тварь, — потрясённо сказал кто-то из тэнов.

Слухи не врали: существо и впрямь напоминало огромного мёртвого пса. В холке, наверное, он мог бы достать Эльфгару до груди. Серый волчий мех говорил о том, откуда колдун взял материал для своего создания, и шериф облегчённо вздохнул. Ему не хотелось думать, что тварь могла быть сложена из человеческих тел.

Хоть в этом надо отдать некроманту должное.

Теперь, когда вся мистика рассеялась, страх перед конструктом исчез. На снегу лежал монстр, но монстр мёртвый во всех смыслах. Или кажущийся мёртвым: слухи о таких существах ходили самые нехорошие, и о нём стоило позаботиться.

— Деоринг, — сказал Эльфгар. — Отруби ему лапы. Только осторожно.

Старший сын не проронил ни слова, лишь снял с плеча топор и замахнулся. Хрустнула кость — и ничего не произошло.

— Руби дальше, — велел шериф. — Потом пришлём сюда людей, пусть сожгут это.

Деоринг замахнулся снова.

— Конструкт неопасен, — сказал Йон. — Видимо, в нём иссякли последние силы, вложенные колдуном. Этого следовало ожидать.

— Если так, то жаль, что этого не случилось раньше.

Видя, как работает Деоринг, к делу приступили ещё двое кэрлов. Топоры взлетали и падали, круша кости мёртвой твари, и Эльфгар поймал себя на том, что наслаждается этим зрелищем.

Когда же последний удар перерубил конструкту шею, он бросил егерю мешочек с серебром.

— Возьми это и возвращайся к себе.

— Слушаюсь, господин, — стражник сунул мешочек за пазуху. — А оно… точно не опасно?

— От него осталось только порубленное мясо. Будь оно хоть трижды заколдованным, сожрать тебя всё равно уже не сможет.

Эльфгар впервые за долгое время чувствовал облегчение. Некромант мёртв. Его наследие, отравлявшее жизнь все эти дни, уничтожено. Проклятая, чьё присутствие раздражало градоправителя, уезжает. Вся эта история началась с прибытием джумарской экспедиции, и теперь закончилась навсегда.

Он был почти счастлив. И больше всего хотел бы сейчас вернуться к себе, сесть у камина и расслабиться под звуки арфы. У него были тир, умеющие прекрасно играть на ней. А потом — баня, глоток «Оржевальской ягоды» и кусок жареного мяса.

— Кажется, молитвы не прошли зря, друг мой, — сказал он Эдмунду. — Этак я и впрямь поверю, что архонты благоволят нашему делу.

— Архонты благоволят всем верующим, но не каждому дано это увидеть и понять. Нет ничего хуже слепого фанатика, который считает, будто сам Семалион должен спуститься с небес и дать ему знак. Вы знаете притчу о глупом молельщике? Он попал на дикий пустынный берег и просил архонтов спасти его, а когда мимо проплывал корабль, отказался взойти на борт, потому что ждал чуда. Вот только корабль и был чудом.

— Ты просто кладезь мудростей. Что ж, сегодня мы отдыхаем! Мэтр, заглянете на ужин?

— Я бы с радостью, но госпожа Багровая страстно желает меня видеть, — вздохнул маг. — Полагаю, она тоже захочет узнать поподробнее о вашей находке.

— Надеюсь, уж теперь-то Проклятая уедет из моего города, — проворчал Эльфгар. — Уж на что я хорошо отношусь к Багровым, но их палачи не по нраву даже мне.

— Нам стоит думать о другой женщине, другой мой, — вполголоса сказал Эдмунд. — Проклятая не представляет угрозы.

Он был прав, и Эльфгар трижды предпочёл бы видеть во врагах Ситиллу, чем ведьму.

А ведь Альма живёт здесь двадцать шесть лет, подумал он. С самого рождения. Уже три года как она — глава ковена, а он так и не удосужился узнать о ней побольше. Думал, это ни к чему.

Может, не пришлось бы и менять веру, знай он раньше. Но отступать было уже поздно.

— Поехали, — велел Эльфгар. — Завтра нам предстоит долгий путь. А вы подумайте над моим предложением, мэтр. Если согласны, завтра утром будьте у Длинного дома.

На Фьёрмгард спускалась ранняя зимняя ночь.

Глава 11

Альма открыла глаза, проснувшись в один миг. Такое бывало прежде — это значило, что кто-то вторгся в её владения, и проснулись стражи.

Кто-то шёл, ничуть не скрываясь, шёл прямо по тропе, где ночью не хотел бы оказаться ни один житель Фьёрмгарда. Она обратилась к ворону, но тот не ответил. Верная птица лежала где-то на снегу и не могла пошевелиться — вот и всё, что смогла понять норна.

Она спустила ноги с кровати, поёжилась от нахлынувшего холода. Очаг давно остыл, и только разлитое в воздухе колдовство сохраняло в доме хоть какое-то тепло. Но и оно сейчас уйдёт, когда люди Эльфгара попробуют напасть.

Что они сделают? Подожгут дом? Выбьют дверь и ринутся внутрь с пистолетами и шпагами? Забросают окна дымовыми бомбами?

На всё это у Альмы был ответ. Она могла бы просто лечь спать дальше — стражи дома сделают всё сами, но какое-то шестое чувство не давало этого сделать. Интуиция подсказывала, что Эльфгар не сунулся бы в её логово с кучкой мушкетёров, особенно если Йон сдержал слово и рассказал ему о защите.

Что-то здесь было не так.

Она не стала одеваться. Потратила ещё один камень ожерелья силы на то, чтобы вернуть озябшему телу живость и тепло, и этого было достаточно. Потом камни восстановятся, питаясь излишками её магии, но оставшихся и без того хватило бы, чтобы размазать по снегу целую банду ландскнехтов.

Незваный гость остановился — там же, где до того стоял Йон, в нескольких шагах от порога. Он один, вдруг поняла Альма. Больше вокруг не было никого, не то стражи уже напали бы. Но сейчас они только наблюдают, да и то не все. А это значит, что ночной визитёр приглашает выйти её саму.

Тогда Альма открыла дверь и шагнула в ночь — как была, обнажённой, босыми ногами в снег. Холод резанул по ступням даже сквозь защиту, но колдунья уже забыла о нём — она узнала того, кто стоял на тропе.

— Вот уж не думала, что ты явишься по мою душу с того света, — стараясь держать голос ровным, проговорила норна. Но под конец она всё же дрогнула: Магнус выглядел слишком живым для восставшего мертвеца. И лёгкая улыбка на его лица не сулила ничего хорошего.

— Я пришёл не за твоей душой, Альма, — он сказал это мягко, спокойно, и речь его тоже была полна жизни. Но, может, так и должен говорить мертвец?

— Тогда зачем?

— А зачем приходят мёртвые? Я хочу восстановить справедливость.

— Справедливость… — глухо выдохнула Альма. — Где была эта справедливость, когда прихвостни Эльфгара убивали тебя?

— Не всё в этом мире случается так, как должно, — Магнус шагнул к ней. Альма молча смотрела, как он подходит всё ближе и ближе. Вот между ними остался всего один шаг, и она нашла силы взглянуть ему в глаза.

Живые глаза.

— Ты не умирал, — с трудом заставила себя выговорить Альма. — Ты не умирал!

— Да. И твоя месть Роне оказалась напрасной.

— Я…

Он коснулся её шеи мягкой, тёплой рукой, совсем непохожей на руку мертвеца.

— Пожалуйста, останься со мной! — уже не сдерживаясь, закричала она. — Я верну ей свет, я сделаю всё, что скажешь! Только не уходи!

— Вернёшь свет? Знаешь, как это сделать?

Слова застряли в горле, и Альма не смогла выдавить ни звука.

Магнус ждал.

— Тебе придётся помочь мне и в этом, — наконец сказала она. — Войди в дом, не стоит гостю стоять на морозе. И позови Рону. Никогда не поверю, что ты не взял её с собой.

***

Норна смотрела на ослепшую сестру с пропитанной кровью повязкой на глазах и чувствовала, как рушится её мир. Всё это было зря. Её порыв, её ошибка, которая обожгла колдунью изнутри сразу после тех проклятых слов. О да, она умела пускать пыль в глаза, спрятавшись за надменной маской. Но чувства схлынули, оставив понимание.

— Сестра.

— Мне жаль, Рона.

— Не верю. И раньше бы не поверила, а теперь… уж точно нет.

Альма осторожно коснулась её запястья. Сидевшая в кресле Рона вздрогнула, но не отдёрнула руку.

Понимание жгло изнутри. Она отдала сестру тем, кого ненавидела. Тем, кто с радостью ослепил бы и её тоже. И если до сих пор она могла утешать себя местью за убитые надежды, то теперь не осталось и этого. Альма лишилась последней защиты перед собственной совестью.

И это было действительно больно.

Она сидела прямо на полу у ног сестры, едва сдерживая слёзы. Когда она плакала последний раз? Пять лет назад? Десять? Наверное, теперь можно не сдерживаться.

— Этого не должно было произойти, — услышала она голос Магнуса. Колдун стоял у стены, сложив руки на груди, и казался постаревшим лет на пять. — Продумывая всё то, что случилось, я не ожидал, что ты так поступишь с сестрой.

— Ты плохо знал нас, — прошептала Рона.

— Я надеялась, ты поможешь мне, — Альма сжала зубы и повернулась к нему. — А ты уехал. И выбрал её. А потом тебя убили… и всё. Всё рухнуло. Да, я поступила неправильно! — она выпрямилась, чувствуя, как по щекам бегут горячие капли. — Надо было убить их всех, прямо там, на площади, вырвать их проклятые души и скормить тела волкам! Но я… я…

— Обвинила во всём сестру, — вздохнул Магнус. — Теперь я понимаю, почему, но легче нашу ситуацию это не делает. Тебе придётся исправить содеянное.

— Как? — с трудом выговорила Альма. — Думаешь, я гений врачевания? Я всего лишь девчонка, которой повезло родиться в семье великого мага! Если ты со своим девятым звеном не знаешь средство вернуть ей свет, что могу сделать я?

— Ты можешь работать с куда более тонкими вещами, чем любой мужчина, и если верить Роне, умеешь не останавливаться на простом заучивании методов. Будь ты просто деревенской ведьмой, даже главой ковена, я бы не начинал этот разговор. Гоэтия лишена возможности поиска, она следует принципам ir ratio, её невозможно исследовать разумом. Но то, чему учил тебя Диего Веллер, не гоэтия и вообще не колдовство. Это наука. Факел, который осветит твой путь.

— Если б я ещё знала, куда идти…

— Путь я тебе покажу. В случившемся есть и моя вина, так что в стороне оставаться я не могу.

— Хорошо, — Альма вытерла слёзы и поднялась. Ноги тут же подкосились, но она всё же смогла удержаться и, взглянув ещё раз на неподвижную Рону, села на лавку. — Я хочу вернуть всё назад.

— Вернуть можно не всё, — тихо проговорила Рона.

— Я знаю, Рона. Я не прошу тебя стать такой же, как раньше. Но если можно исправить то, что сделали восьмёрники… то, что я сделала… я должна.

Наступила тишина. Наконец Магнус коротко вздохнул и заговорил:

— В крепости Фец я годами занимался изучением способности организма отторгать чужеродные ткани. Некоторые джумарские воины идут на такой шаг — вживляют себе в тело магические кристаллы. Их насыщают силой, и тогда обычный человек может колдовать. Конечно, его не сравнить с настоящим теургом, да и кристалла хватает ненадолго, но зато их много. С каждым отрядом разведчиков всегда едет хотя бы один такой человек, если нет возможности отправить с ними мага.

Он помолчал и добавил:

— Но часто их тела не принимают кристаллы. Начинается гниение, кожа в месте операции чернеет, и без помощи лекаря человек умирает. Обычно в таких случаях кристалл извлекается, чтобы болезнь могла отступить. Ну а мы искали возможность если не убрать отторжение, то хотя бы ослабить его.

— Ты хочешь дать ей такой кристалл? — Альма кивнула в сторону Роны.

— Нет. Для зрения он бесполезен. Но я знаю, что ведьмы Хельвега умеют видеть на дальние расстояния с помощью чёрного исолльского стекла, обсидиана. Ты знакома с этой магией?

— Я… — Альма запнулась. — Я знаю ритуал зачарования камня, но не знаю, как он работает.

— Значит, придётся разобраться, — без улыбки сказал Магнус. — Я помогу, чем сумею, но это твоё поле. Не моё.

— Ты поможешь мне? — прямо спросила она. — Возьмёшь меня в ученики?

— Ученики? — Магнус поднял брови. — За всё время у меня было только трое учеников. Один сгинул в пустыне, второй попытался убить царя и был казнен, а третья поехала сюда вместе с той самой экспедицией, из-за которой случились все ваши беды. Ты всё ещё хочешь стать моей ученицей?

— Да. Я не боюсь, — твёрдо сказала Альма.

— Хорошо. Я возьму тебя. Но ты забыла кое-что сделать, — он взглянул на Рону.

Она и впрямь забыла. Такую простую, но такую нужную вещь.

И, как оказалось, такую трудную.

— Прости меня, — кажется, впервые в жизни Альма произнесла эти слова.

— Магнус говорил, ученикам в Джумаре выдают серебряные медальоны, — Рона с трудом поднялась со своего кресла и пошатнулась, тут же вцепившись в подлокотник. Затем сунула руку за пазуху и, сняв шнурок с шеи, протянула его куда-то вперёд перед собой.

— Ты… — Альма осторожно взяла качающийся маятником медальон и стиснула его так, что серебряные грани врезались в кожу. — Ты серьёзно?

— Шутки во мне выжгли вместе с глазами, сестричка. Надеюсь, ты всё-таки сможешь их вернуть. Уж с Магнусом у тебя точно получится.

Она взглянула на медальон. Цветок хищно улыбался, предвкушая кровь.

***

Магнус смотрел, как Альма одевалась, и молчал.

Впервые он обратил внимание на её тело, впрочем, изучая его отстранённо, как и всегда. Альма была красива — странной смесью северной и южной красоты, которую не встретишь ни в Джумаре, ни в Хельвеге. Идеальное сочетание форм и объёмов. Прекрасный экземпляр. На юге Магнусу тоже доводилось встречать такие, но гармония тел южанок была совсем иной, и он не мог сказать, что это чем-то лучше или хуже.

Его допустили на второй этаж, в спальню, и это означало высшую степень доверия. Но Альма уже не могла поступить иначе — Магнус влез в её душу так глубоко, что таиться в такой мелочи было уже поздно.

— Насмотрелся? — однажды она уже говорила эти слова.

— Ты красива, — сказал колдун.

— Да? — Альма быстро взглянула на него. — Мне это часто говорят. Даже восьмёрники.

— Я говорю это как человек, всю свою жизнь работавший с человеческими телами.

— Некромант… — она повернулась к нему и с размаху влепила пощёчину.

Магнус молча потёр краснеющую щёку и взглянул на норну. Если ещё недавно та выглядела поникшей и разбитой, то теперь от этого не осталась и следа. На него смотрела настоящая фурия.

— Рассказывай, — прошипела она. — Всё! Я хочу знать!

— Рона спит, так что кричи потише, ученица, — спокойно ответил колдун. — Что ты хочешь узнать сначала?

— Ты умер! — она стиснула кулаки.

— Да, знаю. Все так решили, значит, так оно и есть. Но умер не я.

— Тогда кто?

— Самый очевидный вариант, разумеется. Один из тэнов Эльфгара, который имел неосторожность бродить по улицам Фьёмгарда в одиночестве. Я потрудился спрятать его тело перед работой, так что вряд ли о нём говорили столько же, сколько о последующих. Даже странно, что никто из вас не догадался. Впрочем, наверное, это потому, что вы почти не встречались с мастерами Смерти.

— Проклятье, — прошептала Альма.

— Он был похож на меня фигурой, — продолжал Магнус. — Я убил его, немного подправил лицо, переодел в свой камзол, воскресил как сервуса и отправил к Эльфгару. Видишь ли, план был в том, чтобы все сочли меня мёртвым хотя бы на пару дней, и не мешали работать грязно. Рону должна была спасти ты. В этом я и ошибся.

На миг лицо норны исказила гримаса боли.

— Так что пришлось немного изменить планы. Я поохотился на людей Эльфгара, а потом наведался к Роне. Времени было мало, лечили её… лучше бы не лечили. Мазь из жира и масла с добавлением макового молочка. Отвратительная мерзость. Мне пришлось чистить раны от гноя… — он вздохнул. — Не самая приятная работа, но ещё немного, и глазами бы дело не ограничилось.

— Почему ты не сказал мне?

— Я не сказал никому.

Это тоже было верно. Не знал никто, даже Рона. Не потому, что колдун не доверял ей, а потому, что с таким знанием она не смогла бы вести себя естественно. Впрочем, он всё же перестарался.

— Что дальше?

— Об этом я хотел узнать у тебя.

— Тогда придётся разочароваться… учитель. Не знаю. Утром я собиралась перебить всех восьмёрников Эльфгара и его самого заодно. Но теперь оказывается, что в этой истории главная мразь — я.

— Ты не мразь, Альма.

— Я позволила ослепить собственную сестру. Кто же я тогда?

— Ревность и ярость застилают глаза, — спокойно сказал Магнус, и Альма вздрогнула. — Ты не знала правды. К тому же Рона простила тебя, пусть и не до конца.

— Надеюсь, — вздохнула Альма. — Зачем я тебе нужна, колдун? Ладно, ты взял меня в ученицы. Но этот рассказ про незавидную судьбу других — просто напускная отговорка. Ты не согласился бы, если бы не хотел брать меня. Или я ошибаюсь и это правда был акт чистого альтруизма?

— Нет, в этом есть моя выгода. Например, упрочнить положение в Хельвеге, потому что возвращаться в Джумар я не собираюсь.

Тайна больше не тайна. То, о чём до сих пор знал только Джахандар и сам Магнус, уже нет смысла скрывать. Знай Эльфгар это раньше, он постарался бы убить визитёра… впрочем, он и так старался изо всех сил.

Альма молчала. Кажется, она не ждала подобных откровений.

— Но сначала я закончу дело, — добавил некромант. — Один из членов экспедиции жив и сейчас в столице. Мне придётся поговорить с ним.

— Я не отпущу тебя! — вскинулась норна.

— Придётся, ученица. Поехать со мной ты не сможешь — кому-то нужно заботиться о Роне.

— Значит, ты привёл её сюда только поэтому?

— Совсем нет, — Магнус покачал головой. — Я привёл её сюда, потому что она медленно умирала, а ты со своей жаждой мести могла перевернуть вверх дном весь Фьёрмгард. Теперь, пока я буду занят, ты займёшься делом — вспомнишь всё, что знаешь про обсидиан, и научить Рону работать с ним.

— Хорошо, — она тяжело вздохнула. — Но ты лезешь в змеиное гнездо. Пообещай, что не умрёшь там.

— Обещаю, — усмехнулся Магнус. — У меня большой опыт ускользания от смерти.

Альма вывела его на улицу, где ещё стояла кромешняя утренняя тьма. Мёртвый конь, на котором колдун приехал сюда, так и стоял взнузданным — в отличие от живых, ему было всё равно. И, конечно, он даже не шелохнулся, когда Магнус поднялся в седло.

— Я вернусь, — сказал он.

***

Этим утром Йон встал рано, даже раньше Хильды. За окнами ещё стояла кромешная тьма, но он уже успел заново привыкнуть к короткому дню северной зимы, и быстро понял, что до рассвета ещё очень далеко. Оно, пожалуй, и к лучшему: выезжать в путь нужно как можно раньше.

Хильда заворочалась во сне и перевернулась на другой бок. Этой ночью они спали рядом, в основном потому, что в орденском доме царил жуткий холод, но Йон так и не сделал никаких попыток снова подобраться к женскому телу. Творящееся во Фьёрмгарде заставило его совершенно забыть о плотских утёхах, да и не стоило оглашать томными стонами здешние комнаты. Мало ли как Багровые отнесутся к этому. Впрочем, Йон не сомневался, что у них здесь есть для этого специальные помещения — никакого целибата братья не блюли, и сестёр в их рядах хватало.

Будить служанку он не стал. Впереди предстоял ещё разговор с Ситиллой — тяжёлый, но неизбежный.

Йон не собирался долго задерживаться здесь. Он выполнил задание, пусть и не так, как собирался. Но союз с ведьмами, пожалуй, был даже лучше, чем эфемерная помощь со стороны некромантов — как ни крути, но ведьмы жили на той же земле, что и сам теург, Окта тоже была им врагом, а знаний у них оказалось не меньше. Если остальные ведьмы из ковена Альмы обладают хотя бы половиной её навыком, октафидентам будет неприятный сюрприз. Когда начнётся война.

А она начнётся. Окта не стерпит возрождения искусства норн. Дальше на Север идти некуда, разве что в Морозные земли. Хельвег — последняя языческая страна, да и та уже наполовину подчинена. Есть, правда, ещё Силумгар — на словах там все верили в Восьмерых, а на деле бывали и ереси, и язычество, и что угодно. Если война начнётся в Хельвеге, южане тоже не замедлят присоединиться и один Сефран знает, чем всё это кончится.

Он поймал себя на том, что упомянул святого Окты, и ухмыльнулся. Сефран, наверное, существует. Только поклоняться ему бессмысленно.

Как оказалась, Проклятая тоже не тратила время на такие глупые вещи, как лишний сон. Молчаливый боец провёл Йона в зал для совещаний, где Ситилла уже во всеоружии склонилась над картой Хельвега и что-то сосредоточенно измеряла циркулюсом, причём явно со знанием дела. Книжный шкаф за её спиной был завален свитками, даже на вид весьма ветхими. Откуда здесь взялось это старьё и почему Багровые не перепишут их, пока ещё не поздно, оставалось только гадать.

— Приветствую, — сказал Вампир. Проклятая даже не подняла головы. — Я хотел сказать, что уезжаю.

— Уверен? — Ситилла принялась откладывать расстояние на видимой только ей линии.

— Мне здесь больше нечего делать.

— Возможно, — она воткнула булавку в найденную точку и наконец оторвалась от чертежа. — Но я буду рада, если ты сперва подумаешь над предложением помочь Ордену.

— Каким предложением?

— Которое я сейчас сделаю. Поймать демониста.

— Того самого, за которого ты меня приняла в мёртвой деревне?

— Да, именно. Я понимаю, что ты носишь эту октафидентскую бирюльку только для красоты, — тут Йон напрягся, но это были всего лишь слова, — но думала, ты разделяешь хотя бы часть их убеждений. Убеждений насчёт демонов, понятное дело.

— Я их разделяю. Но сейчас у меня есть другие заботы, кроме как забивать себе голову судьбами людей, которые в другой раз с удовольствием казнили бы меня.

— Прежде чем ты скажешь «нет», позволь мне объяснить подробности. Уверена, ты изменишь своё мнение.

— Пожалуйста, — Йон пожал плечами. — Я весь внимание…

Но заговорить Ситилле не дали — раздался осторожный стук в дверь.

— Кого это демон принёс? — проворчала Проклятая. — Войдите!

— Письмо, госпожа палач, — на пороге стоял один из братьев, а за его спиной — гонец в шубе с нашивкой банка братьев Меуччи. — Для мейстера Йона Винтерсона.

— Это я, — Йон посмотрел на гонца. Не составляло никакого труда догадаться, от кого письмо.

Без единого слова вестник вручил ему письмо, указал, где расписаться, вежливо кивнул на прощание и вышел вон. Иной раз Йону казалось, что в банках Меуччи работают немые, во всяком случае, он ни разу не слышал, чтобы их гонцы разговаривали.

— Видать, важное послание, раз Гирт расщедрился на услуги Меуччи, — сказала Ситилла, когда за вестником закрылась дверь. — Читай, мэтр, вряд ли там что-то хорошее.

Не желая злить и без того раздражённую Проклятую ещё больше, Йон торопливо сорвал печать и пробежал письмо глазами. К его неудовольствию, Ситилла оказалась права как никогда — в письме действительно не было ничего хорошего.

— Боюсь, мне в любом случае придётся отклонить предложение, — поднял он голову. — Гирт даёт мне новое задание.

— Надолго оно тебя займёт?

— Не знаю. Недели две, думаю. Какая разница?

— Сядь, мэтр.

Пришлось повиноваться — Ситилла явно не собиралась терпеть упрямство мага. Да и сама она тоже села, выдвинув стул.

— Знаешь, чем я занималась? — она кивнула в сторону чертежа.

— Отмечала места нападений демонов? — наугад предположил Йон. Других вариантов у него не было, а молчать не хотелось. Это казалось странным даже ему самому, но перед Проклятой хотелось показать себя как можно лучше.

Должно быть, братья повинуются ей, как силумгарские автоматоны.

— Точнее, места их появления. Что ты знаешь о демонах в Хельвеге, мэтр?

— То же, что и все. Тут и там появляются разломы-источники, из них льётся скверна…

— Нет, нет, — Ситилла досадливо поморщилась. — Я про оперативную обстановку.

— Меня не было здесь шесть лет.

— Это началось раньше. Хотя да, в то время даже мы ещё ничего не знали… Ладно. Тебе не кажется, что демонов слишком много?

— Ну… — Йон пожал плечами. — Не могу судить, но булавок на твоей карте и впрямь немало.

— Глазастый, да? Если бы ты мог сравнить эту карту с такой же, но, скажем, для Донкерена или Элассе, то там булавок было бы меньше. В несколько раз меньше. Но всё равно больше, чем их было в Хельвеге восемь лет назад.

Это было действительно плохой новостью. Куда хуже той, которую принёс гонец братьев Меуччи.

В конце концов, Гирт всего лишь хотел, чтобы Йон отправился в столицу вместе с Эльфгаром и узнал как можно больше про настроения людей, придворных, хускэрлов, и вообще всё, что только можно. Шпионом Вампир прежде никогда не работал, но до сих пор у него неплохо получалось. Задание Гирта означало, что в Дейру он вернётся немного позже, чем хотелось бы, и наука опять подождёт. Неприятно, но не более того.

Совсем другое дело — слова Ситиллы. Демоны опасны. Скверна, которую они несут, ещё опасней. До сих в Академии шли споры, как именно они появляются и как живут, отдельные смельчаки рисковали даже анатомировать трупы демонов и сравнивать строение их тел с людскими. Многое было схожим, у демонов тоже были сердца, лёгкие, печень и прочие органы, но многое и отличалось. Например, все демоны были бесполыми. Все до единого. Считалось, что они самозарождаются в разломах.

И если разломов в Хельвеге становится больше, это куда важнее, чем даже Чёрный король с его октафидентами. С людьми договориться можно. С демонами — нет.

— Хорошо, — наконец сказал Йон. — И в чём причина?

— В демонисте. Видишь ли, обычно нам попадается мелкая сошка. Человек, который из любопытства полез потрошить демона, не демонист — он просто идиот, которого мы спасаем от собственной глупости. Опасны они в основном для себя самих, и только самую малость — для остальных. Но иногда попадаются и другие. Чаще всего безумцы. Либо они сумасшедшие сами по себе, либо попали под влияние скверны и изменились. Такие уже не следуют обычным человеческим мотивам.

— А я всегда хотел понять, зачем демонистам распространять скверну и вызывать демонов, — усмехнулся Йон. — Ведь логики в этом нет никакой.

— Для осквернённых логика есть, они просто делают то, что должны. Именно их и ищут палачи. Но, понимаешь, даже такой демонист не сможет сотворить то, что случилось в Хельвеге. Здесь что-то иное. Не безумец, не осквернённый. Это делает человек в здравом уме и памяти, вот что самое страшное.

— Но зачем?

— Не знаю. И поймать мы его не можем. Всё, что нам известно — это опытный теург, и он южанин. Родом с Исоллы или ещё южнее.

— Исоллы?

— Да. Долго рассказывать, как мы это выяснили, так что неважно. Главное, что узнали мы это совсем недавно, поэтому я и хотела поговорить с твоим некромантом. Если этот южанин — сильный теург, возможно, Магнус смог бы что-то вспомнить или подсказать. Но теперь смысла в этом уже нет.

— Хорошо, а зачем тебе я? Я не следователь и вообще мало что знаю о демонистах.

— Ты язычник. Или nulla fidian, мне плевать, главное — ты знаком с Гиртом Торкельсоном и можешь повлиять на этого упрямого ублюдка, который никак не поймёт, что Багровый орден держит нейтралитет. Для него мы — октафиденты, а значит, враги, даже я. Расскажи ему то, что сейчас узнал. Может, он что-нибудь знает, в конце концов, джумарцу здесь укрыться трудно. Если мы не объединим усилия и если начнётся война, жертв будет куда больше.

— Я попробую, — вздохнул Йон. — Но ничего не обещаю. Гирт ненавидит всё, что связано с Октой.

— Мы — не связаны. На это и напирай.

Ситилла снова склонилась над чертежом.

Йон возвращался в свою комнату с тяжестью на душе. Нет, ему в чём-то была даже симпатична Ситилла — прямолинейная, сильная женщина, каких не так уж часто встретишь на юге. У Проклятых так вообще было заведено чуть ли не со времён Исхода, что женщины стояли наравне с мужчинами. Прекрасный друг, если бы не багровый плащ и ранг палача.

Будь она простым сержантом или даже рыцарем Ордена, Йон вообще бы не беспокоился ни о чём. Но палач…

Кажется, ему придётся написать ещё одно письмо. И успеть это сделать до того, как Эльфгар со своими людьми покинет Фьёрмгард.

Интерлюдия II

Уж лучше совсем не помышлять об отыскании каких бы то ни было истин, чем делать это без всякого метода.

Рене Декарт

В сумерках пустыня преображается. Уходят в никуда дневные миражи, зной уступает место прохладе, и знающие люди путешествуют в пустыне именно в сумерках, а днём отдыхают в тени шатра. Лишь демонам нипочём дневная жара.

Маленький отряд шёл к цели уже третий день. Их было всего шестеро — четверо разведчиков и двое книжников, по мнению командира, Бахрама — совершенно ненужных. Как и все воины крепости Фец, прожившие среди песков достаточно долго, он презирал изнеженных северян, то есть всех, кто жил в дельте реки Хайат и севернее, в плодородных землях Джумара. О его отношении к жителям прочих стран и говорить не стоило — впрочем, Магнусу удалось поколебать эту стену.

— За девчонку отвечаешь ты, — предупредил он некроманта, едва отряд вышел за ворота.

— Кириос Шапур сказал, она справится, — равнодушно ответил Магнус.

— Кириос Шапур не ошибается. Но всё бывает впервые.

К третьему дню, однако, он поменял своё мнение — Джаана действительно держалась вполне уверенно, хоть и было видно, что многое для неё внове. Некромант не расспрашивал новую подопечную ни о чём, но после этого окончательно укрепился во мнении, что она была аристократкой. Нежные руки, идеально чистая кожа, совершенное знание этикета — правда, этикет он нарушил в первый же день, потому как шатёр у них был один на двоих, и спать приходилось почти вплотную. Джаану это явно смутило, но она так ничего и не возразила. Это было правильно — в пустыне нет места роскоши. Сейчас девушка — такой же член экспедиции, как и все остальные, и будь она хоть дочерью царя, условия для неё не изменятся.

Разведчики почти не разговаривали между собой, и только пение дюн да мерный топот конских копыт нарушали тишину. Молчали и книжники, принимая эти негласные правила. Лишь к концу третьего дня, когда один из людей Бахрама углядел на горизонте россыпь голубой соли и отряд свернул в ту сторону, Джаана рискнула заговорить.

Воины собирали кристаллы, которые потом пойдут на сердечники магических жезлов, маги же были освобождены от этой обязанности и разбили свой шатёр под большим утёсом. Солнце уже зашло, но до сна оставалось время, и Магнус просто лёг, заложив руки за голову. Джаана же сказала:

— Я думала, в пустыне ничего нет, кроме руин и демонов.

— Это недалеко от истины, — отозвался некромант. Он как раз терзался мыслями, чем занять беспокойный разум, и вопрос девушки разрешил вопрос. — Если добавить к руинам и демонам соляные россыпи, то больше действительно не останется ничего.

— Но зачем мы свернули?

— Чтобы набрать кристаллов, разумеется.

— Я не об этом! — вскинулась Джаана, и Магнус ухмыльнулся про себя. Значит, кобра встаёт в стойку. Давно пора. — Мы отклонились от цели.

— Не так уж и сильно. Несколько часов пути. Если бы мы отставали от плана, Бахрам прошёл бы мимо. Но пока всё идёт хорошо, а за партию голубой соли ему хорошо заплатят. Фец и другие южные форпосты высасывают кучу золота из казны, так что соль возвращает хотя бы часть этих денег.

— Кириос Шапур говорил, пустыня не прощает таких вольностей.

— Для новичка — да, — Магнус изучающе взглянул ей в глаза. — Поэтому командует Бахрам, а не ты.

— Я и не претендую, — Джаана повела плечом. — Просто хочу понять.

— Тогда вот ответ. У нас есть возможность забрать эту соль. К тому же стоянка здесь безопасней — демоны не любят приближаться к месторождениям. Если ты приглядишься, то увидишь, что даже песок вокруг них не такой белый, как везде.

Джаана ничего не ответила, а вместо этого тоже легла. Сорочка чётко очерчивала форму её груди и бёдер, и Магнус быстро убедился, что они выглядят не хуже, чем в свободной одежде.

— Эти пески… — наконец сказала она. — Книжники говорят, они ползут на север, в долину Аим-Хайат. Это правда?

— В таком деле трудно знать наверняка, ведь ты не можешь увидеть движение песков своими глазами. Но если ты возьмёшь старые карты, то увидишь, что двести лет назад там, где сейчас пустыня, лежали плодородные земли. А спустя сто лет после Исхода вокруг Фец выращивали фрукты.

— Ненавижу пустыню. И этот проклятый белый песок.

— Она такая же часть природы, как и всё остальное. Разница только в том, что мы должны сопротивляться пустыне, если хотим выжить.

— Кириос Шапур говорил точно так же.

— Ну, не зря же я его ученик, — усмехнулся Магнус.

— Он говорил, вы лучший.

— Возможно. Но я себя таковым не считаю.

— А кто тогда лучший?

— Не знаю.

Они снова замолчали.

— Я боюсь, — вдруг сказала девушка. — Кириос Шапур верит в меня. Но я сама в себя не верю.

— Ты прекрасно справляешься, — совершенно искренне ответил Магнус. — Даже Бахрам так считает.

— Он так сказал? Правда?

— Ну, не совсем. Он сказал: «надо же, эта изнеженная аристократическая белоручка не так уж плоха».

— Я… — она запнулась. — Хорошо. Спасибо. Да приснится тебе прекрасный сад, кириос Магнус.

Некромант лишь усмехнулся, закрывая глаза.

***

Днём, в полуденную жару, к ним приходили демоны — три песчаных паука, крутившихся вокруг стоянки. Но, как и говорил Магнус, к желтеющему посреди белых песков месторождению приближаться они не стали, а вскоре и вовсе ушли обратно, забыв о людях. Стоявшему на часах разведчику оставалось лишь провожать их взглядом.

Когда солнце начало клониться к закату, отряд продолжил движение. Бахрам, как обычно, ехал впереди, высматривая одному ему ведомые ориентиры. Магнус тоже следил за дорогой, отмечая в памяти всё, что хоть как-то могло указать правильный путь обратно. Иссохший баобаб на холме, россыпь камней, полуразрушенная арка Прошлой Империи, от которой в пустыню вела тающая в песках дорога — всё это могло спасти ему жизнь, как уже спасло однажды.

Пустыня не прощала вольностей, в этом Джаана была совершенно права. И расслабляться в ней не стоило.

На шестой день пути впереди показалось то, что они искали — руины. Когда случился Разрыв и в мир хлынули демоны, Прошлая Империя лишилась множества южных селений. Конечно, не сразу, и даже не за один десяток лет. Но постепенно их выдавили на север, и только редкие форпосты говорили о том, что когда-то здесь жили люди.

Конечно, за прошедшие века большинство городов разграбили — разведчики Джумара не сидели на месте. Бывало, что в руинах встречались и безвестные бродяги, но редко: разбойничать здесь было совершенно бессмысленно, а жить невозможно. В таких местах, к югу от Фец, их не было вовсе. Зато здесь были демоны.

Гигантский скарабей выбрался из песка, едва поступь коней возвестила о приближении добычи. Это не стало сюрпризом для солдат — луки уже были наготове, и тварь встретили три стрелы с наконечниками из красного железа. Затем, не дожидаясь приказа, двое разведчиков бросились врассыпную.

Жук ринулся за одним из них, и ещё две железные иглы пронзили ему панцирь со спины. Несколько шагов на подгибающихся лапах — и туша размером с овцу бессильно рухнула на песок.

— Заберите стрелы! — велел Бахрам. В отличие от северян, разведчики пустыни так и не оценили достоинства огнестрельного оружия. Красное железо, губительное для демонов, не годилось на пули, да и залпами в скоротечных стычках не постреляешь. Цари вооружили регулярную армию мушкетами, но в песках по-прежнему использовали точные и быстрые луки. Противников-людей здесь не было.

Ещё одного скарабея, уже у самых камней, упокоили тем же способом, что и первого. Сила и скорость демонов уступали людскому разуму.

Когда-то здесь, видимо, располагалась вилла одного из аристократов Прошлой Империи — такие и сейчас были весьма популярны среди джумарской знати, мало изменившись с тех времён. Даже после стольких лет можно было увидеть колонны, прежде подкреплявшие свод главного здания, остатки стены и куски мрамора в мёртвом саду, бывшие прежде великолепными статуями. Ветер и песок безжалостно стёрли былую красоту, а затем похоронили труп этой обители.

Но сегодня не только отряд из крепости Фец оказался гостем древних руин. У выветрившихся ступенек, ведущих далеко вниз, в чёрную дыру подземелья, стояла чья-то палатка.

Глава 12

Над Ранкорном бушевала метель.

Злой ветер поднимал в воздух всё новые пласты снега, затмил и без того слабое солнце, и даже городская стража отсиживалась в караулках, не желая лишний раз подставляться его ледяным укусам. Тем хуже приходилось путешественникам, вздумавшим ехать в такую погоду. Каждую весну по обочинам трактов неизменно находили кого-то из них.

Тем более странным выглядел единственный всадник на чёрной, как смоль, лошади, которая будто не замечала холода, да кажется, и не дышала вовсе. Магнус знал, что это вызовет слухи, но пеший странник привлёк бы внимания не меньше, так никакого смысла скрываться не было.

Не утаил — почти — он и цели визита, сказав, что прибыл из Джумара и желает встречи с королём. Стражники, кажется, не поверили. Но задерживать гостя не рискнули, и уже через четверть часа Магнус въехал в город. И хотя метель сама по себе не располагала к веселью, он всё равно ощутил неладное. Слишком хмурым был владелец гостиницы, принимавший гостя, слишком торопились прохожие на улицах, то и дело озираясь по сторонам.

Что ж, по крайней мере, закончилось его путешествие сквозь снега. Зато началось другое — в королевский дворец.

Конечно, на самом деле король Магнуса не интересовал. Он просто был единственной ниточкой, позволяющей выйти на выжившую джумарскую колдунью — ту самую, о которой говорил сын Эльфгара. Единственного человека, который ещё вносил неясность в произошедшее.

Если бы не эти слова, колдун счёл бы задание выполненным. У него не было подтверждений, которые принял бы третейский суд, но Джахандара меньше всего интересовали подобные мелочи. Царю нужна была правда, и то, что эту правду прохрипел перед смертью один из виновных, ничего не меняло.

Вот только некромант не был уверен, что хочет выдавать ему имя выжившей. Она наверняка хотела скрыться, сбежать из заметаемого песком Джумара, так же как и сам Магнус, и вряд ли он имел право осуждать её за это.

Будь на месте короля Хельвега кто-нибудь из южных властителей, шансов попасть во дворец у Магнуса было бы мало. Одинокий теург для них — слишком мелкая фигура, чтобы обращать на него внимание и уж тем более принимать как посла, ведь посла должна сопровождать свита, и никак иначе. Но здесь, на Севере, король не стеснялся общаться с народом. Здесь немало силы было в руках свободных йоменов, каждый из которых владел хоть каким-то клочком земли и в случае войны мог как поддержать корону, так и остаться в стороне. Короли, в свою очередь, это прекрасно понимали, а потому всеми силами пытались удержать поддержку населения. Например, не стеснялись самолично принимать просителей из числа хольдаров. Ни один южанин и помыслить не мог о подобном.

Да и сама резиденция монарха мало напоминала роскошные джумарские дворцы с их резными деревянными решётками и фонтанами, без которых в залах было бы настоящее пекло. Её строили несколько сотен лет назад, и даже сейчас можно было увидеть древние башни с выветрившимися камнями, в которых только недавно сделали полноценные окна из бойниц. Раньше это был настоящий замок, который в прежние времена даже выдержал несколько осад, так и не сдавшись врагу. Но сейчас к древним стенам подходил город, а пушки сравняли бы их с землёй.

Времена меняются — Тостиг это понимал. Теперь вокруг цитадели раскинулся сад, окружённый решётчатой оградой, а ворота выходили прямо на городскую площадь.

Именно к ним и подошёл Магнус.

— Доброго утра, мейстер, — вежливо произнёс страж, разодетый в нарядный мундир — ещё одна дань южной моде. — Проситель?

— Да, — ответил некромант. — Мне нужно к королю.

— Пожалуйте вон туда, — страж указал на правое крыло дворца, где прямо в стене виднелась двустворчатая дверь. — Там вас встретит клерк.

— Благодарю, — Магнус кивнул ему и зашагал по тропинке.

Как всё просто. В Джумаре его не пустили бы даже в сад.

Уже внутри пришлось дождаться, прежде чем клерк запишет другого просителя, слишком богато одетого для йомена, но слишком толстого для хускэрла. Лишь когда тот, удостоив Магнуса надменным взглядом, вышел за дверь, некроманта пригласили в кабинет.

— Имя? — хмуро спросил клерк. Вид у него был усталый, несмотря на утренний час.

— Магнус Эриксон.

Перо заскрипело по бумаге.

— Откуда прибыли в Ранкорн?

— Империя Джумар.

Ответом некроманту был ошеломлённый взгляд. С кончика пера сорвалась большая капля чернил, но клерк даже не заметил этого.

— Это шутка? — спросил он.

— Ничуть. Я посланец царя Джахандара, властителя империи Джумар, нахожусь здесь с особой миссией. Я узнал имена людей, виновных в преступлениях против Джумара, и для завершения дела должен нанести официальный визит королю. Мне нужен ответ, будет ли Хельвег сотрудничать с империей, чтобы подвергнуть этих людей справедливому суду. Разумеется, это означает, что встретиться с королём мне нужно как можно скорее.

По мере того, как он говорил, лицо клерка вытягивалось всё сильнее. Жизнь явно не готовила его к подобному — настоящие послы, разумеется, не унижались до подобных ритуалов с записью на приём, и до сих пор перед его столом вряд ли сидел кто-то рангом выше простого тэна. Теперь он попросту не знал, что делать.

— Позвольте, я подскажу, — добавил колдун, выдержав паузу. — Спросите у вышестоящих, что вам делать, а я приду вечером за ответом. Было бы прекрасно назначить аудиенцию на завтра, отказ будет означать нежелание сотрудничать. Вам ясно?

— Д-да, — выдохнул клерк с явным облегчением. — Благодарю, мейстер. Приходите в… в шесть.

— Благодарю и вас, — с лёгкой усмешкой сказал Магнус, вставая со стула. — Хорошего дня.

***

Столица никогда не нравилась Гите. Ей вообще не нравились большие города, где куда ни плюнь, везде полно людей. Тут и там стоят продавцы пирожков и прочей снеди, ходят какие-то нищие, стоят проститутки, шагает стража, и каждый шумит так, будто завтра конец света. Для норны, ценившей тишину и уединение, это было настоящей пыткой.

Но сейчас она стоически терпела все эти неудобства. Большой город плох всем, кроме одного: в нём можно затеряться, и это, пожалуй, перевешивало недостатки. Гита никогда не стремилась к публичности, в отличие от многих других ведьм, так что теперь это играло ей на руку.

Наверное, надо было всё-таки убить того юношу, невесть каким образом затесавшегося в ряды гвардии и оказавшегося достаточно удачливым, чтобы пережить «ледяной круг», под который попали убийцы. Но она всегда гордилась тем, что держала слово — даже перед человеком, который пришёл за её жизнью. Так что парень и вправду отправился домой живым.

И раз уж она согласилась на условия Гирта, то отступать тоже не следовало.

Когда человек в багровом плаще принёс записку от Йона, норна сперва удивилась. Она ожидала поездки в Дейру и спокойной работы где-нибудь в уютной лаборатории, тихой и безлюдной — идеальном месте для занятий наукой и не только. Уж никак не миссии по прикрытию шпиона северян в столице, откуда она совсем недавно с успехом сбежала, и тем более странно было видеть одного из Багровых в роли гонца. Только возражать было некому — не с бумажкой же разговаривать.

Выехала в столицу она сразу, едва получив известие. В конце концов, задание исходило от эрла, и тут уж ничего не попишешь — пришлось действовать, потому как упускать шанс вернуться к нормальной жизни, более того, к привычной жизни совершенно не хотелось. Оставалось надеяться, что шпионские навыки Йона не подведут и его не раскроют ещё в пути. Потому что если это случится… ну, может, с Гиртом удастся прийти к согласию, но будет гораздо сложнее. Сложностей Гита не хотела.

Поэтому в первый же вечер, как было указано, она села ужинать в условленном месте — небольшом отеле на краю города, у самой стены. Здесь останавливались не слишком богатые гости, из тех, кому не по карману помпезные дворцы в центре, но хватает средств, чтобы не селиться в ночлежках. На первом этаже располагалась столовая, где бывали люди со всего квартала, так что выбор Йона оказался на диво удачен. Одинокая незнакомка совершенно не выделялась здесь из толпы.

Но была и обратная сторона — уединением в просторном зале и не пахло. Кажется, здесь ужинало полгорода, так что совсем скоро к Гите подошёл хозяин и вежливо попросил разделить стол с вот этим благородным мейстером, потому как остальные места заняты.

— Ну разумеется, — норна сладко улыбнулась. — Почту за честь.

На самом деле она предпочла бы остаться в одиночестве, но Йона вряд ли стоит ждать сегодня, а её собственные желания не имели сейчас большого веса. Да и незнакомый мейстер хоть и не был таким уж красавцем, но что-то всё же заинтересовало Гиту в его лице. Типичный северянин, насколько она могла судить, но смущала загорелая кожа. Зимой в Хельвеге такой загар не получить.

— Доброго вечера, — вежливо сказала норна. — Как идут дела в городе?

— Не имею ни малейшего представления, мейстрес, — отозвался собеседник и положил руки на стол, ожидая ужин. — Я прибыл сюда только сегодня.

— Жаль, — Гита не сумела сдержать разочарования.

— А ваш вопрос говорит, что вы тоже не местная, — усмехнулся мейстер.

Гита выругалась про себя. Вот ведь подкинула судьба за стол сыщика!

— Да, так и есть, — на этот раз её улыбка была куда более натужной. — Вы наблюдательны, мейстер…

— Магнус. Просто Магнус.

— Гита. Что ж, вот и познакомились. Как вас занесло в Ранкорн? Если не секрет, конечно.

Какое забавное совпадение, подумала она. Его зовут так же, как убитого некроманта. Мало того, он примерно того же возраста, и его загар говорит о жизни на юге, в очень жаркой стране. А это или острова Исоллы, или… или Джумар.

По спине пробежал неприятный холодок. Нет, Гита не верила в россказни про личей, убитых и затем восставших колдунов. Да и сидевший напротив мужчина ничуть не походил на одержимого ненавистью ко всему живому мертвеца. Но ведь его убили? Или слухи врут? Нет, Альма тоже говорила о смерти мэтра Эриксона, а она бы точно врать не стала. Не в этом случае.

— Я здесь с визитом к королю, — ответил Магнус. — О деталях позвольте умолчать.

— Высоко берёте… Магнус.

— Всего лишь сказал правду. А вы? Не ответите такой же любезностью?

— Я ожидаю друга, — Гита тоже сказала правду, хоть и не всю. — Помогу ему в одном деле — позвольте умолчать, в каком — и свалю отсюда подальше.

— Вам не нравится столица?

— Не нравятся большие города, — а вот это было святой истиной.

— Что ж, понимаю. Я тоже их не люблю. Здесь легко спрятаться, но и ищеек хватает.

Он смотрел через плечо Гиты куда-то ей за спину, а в зале стало как-то слишком уж тихо.

Норна осторожно повернула голову, ожидая увидеть кого угодно, хоть толпу демонов — но это был всего лишь отряд стражи. Правда, возглавлял их отнюдь не простой сержант, такие дорогие камзолы и сапоги патрульным не полагаются. Да и украшенные рукояти шпаг тоже были не по карману рядовому стражнику.

Нет, это не стражник. Это был хускэрл короля. Очень знакомый хускэрл короля.

Они шли вдоль столов, останавливаясь у каждого и коротко расспрашивая посетителей. Не требовалось быть гением, чтобы догадаться — они кого-то искали. И Гита даже догадывалась, кого.

Ругательство застряло где-то в горле. Нет, конечно, она рассчитывала на что-то подобное, и в её арсенале имелась пара приготовленных заранее способов разделаться с этими недоумками. Но это означало сорвать всё, о чем они договорились с Йоном, а упускать единственную оставшуюся возможность вынырнуть из дерьма Гите совсем не хотелось.

— Имя? — спрашивал у соседнего столика юный паренёк, явно только недавно вступивший в ряды блюстителей закона. — Откуда приехали?

— Сидите спокойно, мейстрес, — услышала она голос Магнуса и повернулась. Тот невозмутимо орудовал ножом и вилкой — им наконец-то принесли еду. — Не хотите вина?

— Не откажусь, — Гита заставила себя улыбнуться и тоже взялась за приборы.

— Добрый вечер, мейстер, мейстрес, — паренёк остановился у их стола. — Стража Ранкорна. Пожалуйста, назовите свои имена.

Заученные вежливые фразы не очень-то шли к его простецкой физиономии и выглядели откровенно фальшиво.

— Магнус Эриксон, — ответил Магнус, и Гите стоило больших усилий сохранить каменное выражение лица. — Это моя жена, Фрида, — здесь она всё же не сдержалась, но стражник смотрел только на Магнуса. — Мы прибыли в Ранкорн с дипломатической миссией.

Видимо, никаких инструкций на такой случай стражник не получил, и растерянно заозирался по сторонам в поисках хоть какой-то помощи. И помощь, разумеется, пришла.

— Добрый вечер, — на плечо ему легла тяжёлая рука. — Иди дальше, Хельм.

— Слушаюсь! — стражник поспешил исполнить приказ с такой скоростью, будто его отдал один из архонтов Окты.

— Какие-то проблемы? — спокойно спросил Магнус.

— Никаких проблем, мейстер, — холодные глаза внимательно изучали его. Затем взгляд хускэрла впился в Гиту.

«Я знаю, кто ты, тварь», — сказали они.

«Пошёл ты», — мысленно ответила норна, нацепив милую улыбку.

— Вы можете как-то подтвердить свои слова? — взгляд вернулся к Магнусу.

— Разумеется, — некромант, а теперь Гита была совершенно в этом уверена, сунул руку за пазуху. Через несколько секунд в руки хускэрлу лёг лист бумаги с королевской печатью. — Завтра я иду на приём к королю.

— Благодарю за содействие, мейстер Эриксон, — документ был тщательно изучен и возвращён владельцу. Но скрыть разочарование — нет, скорее неудовольствие — ищейка всё же не сумел. — Ваша спутница похожа на преступницу, которую разыскивает корона.

— Но это совершенно точно не она, — сухо ответил Магнус. — Уж я бы знал.

— Разумеется. Хорошего вечера, — он кивнул на прощание и отошёл.

Гита облегчённо вздохнула.

— Теперь руки в ноги, — сказала она, кладя вилку.

— Сидите и ешьте, — на этот раз в голосе некроманта не было ни капли учтивости. — Если вы уйдёте сейчас, это даст ему повод пойти за вами, а заодно арестовать меня. Арест мне сейчас не нужен, так что если вы попытаетесь сбежать, я просто парализую вас и оставлю сидеть за столом. С улыбкой на лице, чтобы никто ничего не заподозрил.

Будь на его месте кто-то другой, Гита только усмехнулась бы в ответ. На шее она носила три амулета, каждый из которых перекрывал немалую часть известных способов нанести человеку вред с помощью магии. Браслет и несколько колец на левой руке должны были поглотить ещё несколько таковых, куда более редких. Но если уж Магнус понял, кто она такая, то явно должен был понимать и это — вот только про паралич он говорил совершенно серьёзно, и у Гиты не было никаких причин ему не верить.

В конце концов, не каждый день общаешься с человеком, который сумел восстать из пепла.

— Ладно, — осторожно сказала она. — Только вы сильно рискуете, этот парень меня узнал. Не нальёте вина?

— Пожалуйста, — Магнус откупорил бутылку.

Элассийское. Гита всегда предпочитала южные вина — силумгарские виноградники были для неё слишком кислыми, не говоря уже о Хельвеге, где лоза почти не росла. Магнус, судя по всему, разделял её взгляды.

— Впервые в жизни пью с некромантом, — она пригубила вино. Слишком сладкое, слишком приторное. Что ж, не «Оржевальская ягода», но тоже сойдёт.

— Интересно, — он цепко взглянул ей в глаза. — Я, конечно, не очень-то таился, но разве до столицы уже дошли новости из Фьёрмгарда?

— Нет. Я сама была во Фьёрмгарде. Уже после вашей смерти.

— Вот оно что. Надо думать, приехали вы оттуда не просто так.

— Вы тоже. Красивая была ложь про королевский приём, и грамота выглядит как настоящая.

— Это не ложь, — он ответил совершенно серьёзно, и Гита поперхнулась вином. — Я действительно иду завтра к королю, и грамота настоящая.

— В храбрости вам не откажешь, — прохрипела норна. — А может, в безумии, не знаю.

— Пейте аккуратней. Во Фьёрмгарде вы посещали Альму?

— Да. Что вы знаете о ведьмах Хельвега?

— Многое, но не последние новости, если вы об этом. В Джумар они доходят медленно.

— Ещё бы, — она фыркнула. — Ну… последние лет тридцать с юга давит Окта. Сначала в Южной марке проповедовали, потом довели до того, что Красный король в эту веру перешёл. А с ним и все прихлебатели, понятное дело. Гарольд — брат его — послал их ко всем демонам и сказал, что короля не признаёт. Его теперь Чёрным королём зовут, хоть он и не короновался. И ведьмы с ним. У нас в Хельвеге восемь ковенов — смешно, да? — а теперь от них осталась только тень. Южную марку раздолбали несколько лет назад, да там и ведьм-то сильных тогда не осталось почти. Те, что были, ушли в Ранкорн. Но теперь и до них доберутся.

— Ковен Южной марки уничтожен силой?

— Да. Они даже не сопротивлялись толком, туда им и дорога! Потом Красный король попытался добраться до меня. Я убралась отсюда и приехала к Альме. Отношения у нас не очень, но она не дура, головой работать умеет. Мы решили предложить союз Гарольду. Он тоже вроде не тупой.

— Судя по тому, что вы здесь, он не принял предложение?

— Нет, он дал задание. Изволь сделать грязную работу, а потом подумаем, — она натужно улыбнулась и снова пригубила вино. Некромант едва прикоснулся к своему стакану. — Так всегда бывает.

— И теперь вас ловят хускэрлы.

— Да, и один из них знает меня в лицо. Как раз тот самый, с которым вы разговаривали. Так что зря вы угрожали меня парализовать, мейстер. Проблем вы себе уже нажили. К тому же близится Йоль, и даже если вы не суеверны, стоит остеречься.

— Понимаю. Что ж, благодарю за вечер, — Магнус поднялся и подвинул к ней бутылку. — Возможно, мы ещё встретимся.

— С-спасибо и вам, — Гита кивнула ему, чувствуя, как выпитый алкоголь ударяет в голову. Тут она вдруг осознала, что вино некромант покупал не для себя: слишком много напитка для человека, который его почти не пьёт. Вино было предназначено ей.

Что ж, тем лучше, потому что ей отчаянно хотелось напиться. Никогда раньше норна не задумывалась о том, насколько иногда вредно бывает сдержать слово. Но вот, пожалуйста, живая картина: отпущенный восвояси милый мальчик оказался направлен именно в то самое заведение, где олух Йон придумал встретиться. Совпадение? А может, нет? И узнал он её, или всё-таки это была игра воображения? Вряд ли он мог хорошо запомнить лицо, когда висел вниз головой на дереве.

Но если узнал, то что мешало ему арестовать обоих?

На этот вопрос ответа не было.

Гита подняла бутылку и встряхнула её. Больше половины. Что ж, на сегодня ей этого вполне хватит. Ещё хотелось трахаться, но Магнус ушёл, а больше в этом городе норна не доверяла никому. Да и некромант был не в её вкусе. Куда больше интереса вызывал тот самый проклятый хускэрл, отчасти поэтому он и выжил, но безопасней спать с ядовитой змеёй, чем с этим парнем. Видимо, придётся коротать вечер одной.

И обязательно закрыть комнату изнутри, да понадёжней. Когда бутылка опустеет, идея затащить в постель хускэрла-ищейку уже не будет казаться такой безумной.

***

Если бы Йон знал заранее, какой выдастся эта проклятая поездка, он бы послал всё к демонам и вернулся в Дейру. А ведь это только начало.

За шесть лет учёбы в Ветеринге он привык носить маску октафидента, но там жили напыщенные южане, которые в действительности плевать хотели на его веру. Никто из профессоров за всё это время ни разу не говорил с ним о религии, хотя у многих имелись целые теологические труды. Архонты, Творец и все остальные рассказы из Священной книги интересовали их скорее с научной точки зрения, но и от этих уроков северянин оказался избавлен.

Здесь же всё было иначе. Здесь вера ещё не успела укрепиться настолько, чтобы можно было не замечать её. Для южанина Окта была частью повседневной жизни, для северянина же — новым, непривычным укладом. И, как будто этого было мало, многие в Хельвеге приняли Окту напоказ, в душе оставаясь язычниками.

Конечно, это рождало подозрения.

Прошло всего несколько дней, а Йон уже устал притворяться. За ним следил Эдмунд, чей внимательный взгляд Вампир то и дело замечал на привалах. Следил Деоринг, хотя весь его вид вообще не вязался с обликом доброго октафидента — лысый и бородатый громила, расписанный татуировками, хоть сейчас бери его в театр на роль какого-нибудь дремучег оварвара. Правда, вряд ли он обращал внимание на знак Окты, скорее пытался высмотреть хоть что-то, направленное против Эльфгара. Но и тут Йон был чист — в дороге у него попросту не было возможностей вредить шерифу. Да и желания тоже.

В пути он всё время был на виду. И хоть Йон не делал ничего подозрительного, взгляды никуда не девались. Ему не верили.

Однажды они наткнулись на разоренную стоянку — три палатки, изорванные чьими-то когтями, да следы крови на снегу. Беглый осмотр дал ещё цепочку следов, оборвавшуюся, будто оставивший их человек растаял в воздухе.

— Бежал, — сказал Деоринг, изучив следы. — А куда пропал — не знаю.

— Знаю я, — ответил Йон. — Алатус. Или другой крылатый демон. Такому вполне по силам унести человека.

На этот раз Деоринг посмотрел на него по-другому — в его взгляде был интерес. Примерно так же он смотрел на осквернённого волка Альмы.

— Вот ещё одна причина, почему Хельвегу нужно единение, — сказал Эльфгар, глядя в небо. — Если начнётся война, сколько людей уничтожат демоны? Нужно вычистить эту заразу, пока не поздно.

В этом Йон был с ним согласен, благо что Ситилла говорила то же самое. Но понимать её он начал только сейчас. Уничтоженная деревня, морбус, теперь алатус. Да и резиденция Ордена во Фьёрмгарде была великовата для городка с населением в пять тысяч, пусть даже речь шла о центре шира. А это могло означать только одно — у них у всех есть работа.

Но окончательно он понял Проклятую только когда они въехали в город.

Встретить демона внутри черты Ветеринга было практически невозможно. За годы учёбы в университете Йон слышал только о двух нападениях, если не считать визиты крылатых тварей, которых не могли сдержать ни стража, ни стены. И уж точно он не мог и помыслить, что столкнётся с демоном в столице Хельвега.

Это случилось, когда они свернули на одну из боковых улиц и углубились в лабиринт старых домов — как сказал Эдмунд, так можно гораздо быстрее попасть к цитадели. Он знал столицу гораздо лучше всех остальных, так что все послушно отправились следом. И в очередном переулке наткнулись на Тварь.

Йон не смог её опознать. В классификаторе ди Пацци не было даже отдалённо похожей гравюры, впрочем, на примере морбуса он уже убедился, что в труде ветерингского демонолога имелись определённые неточности. Не было похоже оно и на обычных животных. Пять толстых щупалец соединялись вместе, не имея ни общего тела, ни рук, ни ног, ни головы, лишь жуткий, почти человеческий глаз непрестанно двигался на конце каждого из них — хоть какая-то уязвимая цель, у морбуса и тех не было. Существо сидело верхом на человеческом теле, колыхаясь и громко чавкая, и шедший впереди Эдмунд поднял руку, останавливая отряд.

— Будь я проклят, — прошептал Эльфгар. Деоринг сделал шаг вперёд, но священник схватил его за руку:

— Не торопись, сын мой. Мэтр, — это было адресовано Йону, — встаньте справа, возле того окна, только прошу, не спровоцируйте тварь раньше времени. Деоринг, встань слева и приготовь меч.

Они медленно разошлись, беря демона в клещи. Тот продолжал трапезу, лишь глаза всё так же бездумно метали пустые взгляды.

— Вы можете обездвижить его, мэтр?

— Да, но это не слишком надёжный способ, — осторожно ответил Йон. Снега вокруг хватало, так что при желании можно будет заключить в него тело существа. Получится хрупкая тюрьма, которую, однако, не так-то просто сломать.

— Нам сгодится и такой. Господа! Зарядите пистолеты, но не делайте резких движений.

Приказ немного запоздал — тэны уже разрывали бумажные патроны с заранее отмеренными дозами пороха, то и дело поглядывая на демона. Тот вдруг замер, и как по команде все пять глаз уставились на Эдмунда.

— Приготовились, — сказал тот.

Бросок демона опередил залп на доли секунды.

Удар тяжёлых пуль не дал ему прицелиться точно, и щупальца лишь сбили с ног одного из тэнов. Но и раны не были смертельными — кажется, тварь и вовсе не заметила их. Лишь взметнувшийся снег, тут же опутавший тело существа ледяным панцирем, заставил его остановиться.

Только сейчас Йон смог разглядеть рот — усеянную короткими толстыми клыками пасть, лишённую челюстей и конвульсивно дёргающуюся в попытках разгрызть снежные оковы. Мгновением спустя на тушу обрушился рейтшверт Деоринга.

Сын шерифа не пытался упражняться в фехтовании — он не сражался, а просто рубил. Йон накидывал всё больше снега, пытаясь сдержать рвущегося на волю демона, Деоринг же продолжал взмахивать мечом, размеренно, чётко, как часовой механизм. Удар — одно из щупалец наконец обмякло, удар — из второго брызнула кровь, и Вампир порадовался, что стоит достаточно далеко. Скверну очень трудно лечить, а если пациенту не повезло нахвататься её слишком много, то и вовсе невозможно. Таким одна дорога — в могилу.

Тварь была обречена. Увидев, что ей не вырваться из плена, к Деорингу присоединились двое тэнов — достав шпаги, они тоже принялись кромсать щупальца. Толку от этого было немного, колющие же удары демон будто и вовсе не замечал. Да и от рубящих тоже не желал умирать — даже когда последнее щупальце упало на окровавленный снег, лишённый конечностей обрубок продолжал шевелиться. Жизненной силе этого существа можно было только позавидовать.

— Хватит, — наконец сказал Эдмунд, доставая флягу. — Дальше дело за Багровыми. Позвольте…

Он окропил корчащиеся куски святой водой, а затем и пятна крови получили своё.

— Никто не замарался? — спросил Эльфгар, крепко сжимая пистолет. Из дула всё ещё тянулся лёгкий дымок.

— Мелкие капли, ничего особенного, — отозвался тэн, попавший под бросок. — Смою.

Эдмунд щедро плеснул на него из фляжки, но мужчина и не подумал возмущаться. Со скверной не шутили. Ещё одну порцию, куда большую, получил Деоринг — его заляпало сильнее. Но бородача, похоже, это не особо беспокоило.

— Идём, — сказал Эльфгар. — Весть в Орден подадим уже из дворца. Я хочу убраться с этих улиц, и поскорее.

Глава 13

Рона училась смотреть. Пока ещё только смотреть, не видеть, но и это было уже куда лучше того мутного ничто, в которое она погрузилась после казни.

Альма вручила ей жезл с набалдашником из отполированного обсидиана, сказав, что это теперь будут её новые глаза. После отъезда Магнуса это были первые слова, которые Рона услышала от сестры, и в них не было ни теплоты, ни холода — просто слова, и всё. Но Роне больше и не требовалось. Альмы для неё больше не существовало, была лишь ведьма, с которой она жила в одном доме. Когда она вернёт свет, их дороги разойдутся.

Она не знала даже сама, искренним ли было её прощение. Иногда она задумывалась об этом и пыталась понять, действительно ли простила сестру, или это было просто сказано в обмен на исцеление? Магнус не справился бы один, он сам это сказал. Чтобы научить Рону видеть с помощью обсидиана, нужна была ведьма.

Жезл прежде не попадался ей, впрочем, Рона вообще мало что знала об инструментах, которыми пользовалась сестра. Альма никогда не таила от неё своё искусство — девушке просто было неинтересно то, что ей всё равно никогда не освоить. Нет дара, как сказала когда-то прошлая глава ковена. Сколько Рона себя помнила, та всегда выглядела лет на пятьдесят, а слухи говорили, что ей больше ста. Но возраст не спас её, когда пришли ведьмы Южной марки.

Магнус наверняка посмеялся бы над глупыми заданиями, которые поручали искателям. Три простеньких ритуала должна была выполнить молодая девушка, посчитавшая, будто способна овладеть тайнами гоэтии, и если хотя бы один не сработает — значит, ей просто не дано. Рона не сумела исполнить ни одного.

Может, она что-то делала не так. Может, неправильно читала заклинание или рисовала колдовскую фигуру. Кто знает. Теперь уже всё равно.

Но способности у неё всё же были, хоть и не доставали до ранга полноценной ведьмы. Без них Рона не смогла бы использовать обсидиан, а так у неё уже что-то получалось — например, видеть свет свечи в кромешной тьме. Она поняла, что это свеча, когда приблизилась и протянула руку — пальцы обожгло огнём, а потом Рона нащупала подсвечник и всё поняла. Свет был серебристым, не жёлтым, это и обмануло её. Но даже так это уже было хоть что-то.

Скрипнула дверь, и Рона вздрогнула. Она всё никак не могла привыкнуть, что снова находится дома.

— Кажется, я вижу свет, — сказала она.

— Вот как? — раздался холодный голос Альмы. — Значит, надежда всё-таки есть, и ты небезнадёжна.

— Странно слышать от тебя такое. Раньше ты говорила по-другому.

— Раньше я сама была другой, — огонёк качнулся, и Рона поняла, что сестра взяла подсвечник в руки. — Давай проверим. Поворачивайся вслед за свечой.

Свет ушёл вправо. Рона послушно повернулась за ним, едва не упустив момент, когда огонёк изменил направление и направился обратно. Затем Альма приблизила его и принялась водить рукой, и каждый раз Рона безошибочно «смотрела» именно туда, куда надо. Пальцы занемели — она слишком сильно сжимала рукоять жезла.

— Очень хорошо, — всё так же спокойно сказала Альма. — Ты не делаешь поправку на положение камня, но это нормально. Привыкнешь.

— Положение камня?

— Ты держишь жезл на уровне груди. И поворачиваешь голову не совсем туда, куда нужно. Забудь, сейчас не это важно. Важно, чтобы ты научилась различать хотя бы силуэты предметов.

— Как это сделать?

— Продолжай тренировки. Твоих сил хватает, чтобы коснуться обсидиана и видеть сквозь него, это главное. Насыщать его ты не сможешь, конечно… но, наверное, Магнус сможет придумать что-то. Если нет, я с радостью буду делать это сама, — раздался тихий смешок. Кажется, первый за всё это время.

— А что будет дальше?

— Если повезёт, ты вернёшь себе свет. Если нет — только его часть.

Наступила тишина. Рона снова стиснула в руке жезл, пытаясь направить в него поток силы — ту крохотную струйку, на которую она была способна. В голове снова возникла чернота, бархатное полотно, в глубине которого мерцал белый огонёк. Мигнул несколько раз — и исчез, а в нос ударил запах сгоревшего фитиля.

Свеча погасла.

— Мне нужно будет выехать во Фьёрмгард, — сказала Альма. — Подожди, я зажгу.

— Зачем? — спросила Рона, слушая, как чиркает огниво.

— Так нужно, если мы хотим выбраться из этой глуши. Я-то, может, и смогу здесь остаться, а вот тебе хватит жить в одиночестве на краю света. Так старой девой и помрёшь.

— Кто меня теперь возьмёт… безглазую.

— Ну, повязка смотрится очень даже ничего, — сестра старалась говорить ровно, но голос её всё же дрогнул, и это не ускользнуло от слуха Роны. — Тому, кто тебя полюбит, она не будет преградой.

— А ты? Ты — любила?

— Ну… — фитиль резко зашипел, и огниво стукнулось о стол. — Не знаю. Пыталась. Не спрашивай, хорошо? Я не хочу изливать тебе душу.

— Ладно, — Рону ощутила лёгкий укол обиды. Нет, Альма и раньше никогда не раскрывалась ей, но всё же… — Тогда ответишь на другой вопрос?

— Зависит от того, что ты спросишь.

— Какую магию ты на меня наложила?

— Что? — Рона буквально ощутила на себе её взгляд.

— Магию, — повторила она. — Заклинание. Чары.

— Кто тебе это сказал?

— Магнус. Он что-то заметил, ещё давно, в гостинице, а когда забрал меня, то взял немного крови и что-то долго с ней делал. Изучал. И сказал, в ней есть следы какой-то магии.

— Понятно… — Альма вздохнула. — На тебе была защита. Она питалась той естественной силой, что есть в каждом человеке, и должна была уберечь тебя от чар. Один раз. Но этого хватило бы.

— Защита? — голос Роны дрогнула. — Но…

— Хватит, — тон Альмы не допускал возражений. — Я поставила перед свечой что-то. Попробуй угадать или хотя бы увидеть силуэт. Если сможешь, значит, во всём этом и правда есть смысл.

Рона честно попыталась, но увидела только мутный белый ореол и больше ничего.

— А если я не смогу? — спросила она, но никто не ответил.

Альма ушла.

***

Несмотря на прямое родство с королевской семьёй, Йон ни разу не бывал в стенах цитадели-дворца и не общался со сводным братом. В сущности, из всей семьи только Гарольд и Гирт вообще знали о его существовании, а Тостиг вряд ли даже слышал что-то о бастарде. В Дейре считалось, что Йона заметили на улице и подобрали, потому как он умел читать и писать — невиданные навыки для бродяги. На самом же деле отец заставил его учиться, сказав, что только так он сможет выбиться в люди, и даже после его смерти Йон не отступил. К тому времени ему понравилась учёба.

Так что его отъезд в Ветеринг никого не удивил, а для верности Йон публично принял Окту прямо в столичной церкви. Конечно, вряд ли многие запомнили его на церемонии, но остались записи, и пытливый сыщик обязательно наткнётся на них. А Тостиг слыл дотошным правителем, даже чересчур.

Так или иначе, завтра он узнает, насколько хороша была легенда.

Их разместили в одном из флигелей замка, и Йон будто вернулся в Дейру. И цитадель Гирта, и королевскую обителя строил один и тот же архитектор, а потом внутреннюю отделку переделали под влиянием южной моды — и получилось настолько похоже, что лишь разная планировка позволяла отличить одно от другого. Да и восьмиугольных звёзд в Дейре никто на стены не вешал.

— Здесь уютно, — сказала Хильда, садясь на кровать.

— Да, уж точно лучше кельи в университете, — сказал Йон, качая головой. Ответом ему был изучающий взгляд тир. Затем она тоже покачала головой и открыла фляжку.

Йон принюхался. Лекарство пахло железом и солью — странное сочетание. Обычно такие настойки делают на полученной из перегонного куба «воде жизни» с добавлением всяческих трав, но характерный резкий запах спирта отсутствовал полностью.

Нет, ему обязательно надо будет заняться алхимической теургией. Маг — не целитель, как говорил один из преподавателей, но люди всё равно будут ходить к нему за лечением. Для Йона в работе теурга не было ничего удивительного, но для обывателя она оставалась великой тайной, и по мнению простых людей, маг мог почти всё.

Жаль будет их разочаровывать.

От размышлений его отвлекла Хильда, вдруг оказавшаяся рядом и прильнувшая к самому лицу. Ещё мгновение — и горячее дыхание обожгло щеку.

— Нас подслушивают, — прошептала она.

— Я подозревал это, — так же тихо ответил Йон. — Но ты знаешь наверняка, не так ли?

— Да. За той стеной, где стоит платяной шкаф, сидит человек. Неподвижно. Думаю, там найдётся и отверстие, если поискать.

— Как ты поняла?

— Я не могу объяснить. Просто поверьте.

Да уж. Просто поверить. Хильда уже не первый раз проявляла такие странные способности, и Йон давно убедился, что братец подсунул ему совсем не простую служанку. По-хорошему стоило бы встряхнуть тир и добиться правды, но теург не был способен на такое. Одно дело пригрозить ей ножиком, уличив во лжи, и другое — действительно причинять боль, чтобы узнать… что? До сих пор Хильда не давала повода усомниться в своей верности. Да и Гирт не отправил бы с ним кого-то, в ком сомневался бы.

— Ты не говорила, что умеешь так делать, — шепнул он.

— Вы спрашивали про теургию, господин. Это — не теургия.

Йон едва не выругался в голос. Да, здесь она была права, и как заправский служитель юстиции умело вывернулась из ловушки. Что ж, крыть нечем.

— После того, как вернёмся в Дейру, я тобой займусь всерьёз, — пообещал он. — Ложись спать. Завтра у нас будет тяжёлый день.

Хильда покорно отправилась в свою кровать, а вот Йон ещё долго не мог заснуть. Слишком многое не давало ему покоя. Дурацкая авантюра, начавшаяся с безобидного «пойди договорись с некромантами», вылилась в настоящий маскарад под боком у врага, а Йон никогда не считал себя хорошим актёром. Там, в Ветеринге, его никто не знал, он был всего лишь северянином, от которого не ждали многого. Здесь же подозрительность царила во всём. Уж кто-кто, а Эдмунд должен был знать, как искренне принимают новую веру его прихожане.

Скорее всего, он и следил за новым знакомым шерифа. Может, это было обычное дело, а может, он и правда что-то заподозрил. Вряд ли Йон прокололся на мелочи — за проведённые на юге годы он научился прикидываться добрым октафидентом так, что ни один священник не отличил бы. Дело было в чём-то другом.

В конце концов он поднялся и, как добрый октафидент, пошёл в часовню — не забыв, разумеется, уточнить у всех встречных, где она находится. Но это оказалось излишним, потому как в часовне нашёлся Эдмунд, тоже вздумавший помолиться на ночь глядя.

Священник удостоил его коротким взглядом и, улыбнувшись, снова отвернулся. Он стоял перед статуей Ротруды, архонта справедливости. Её часто просили о том, чтобы возмездие настигло виновных, ускользнувших от земного правосудия — уж не совпадение ли это? Но размышлять об этом быстро надоело Йону, и он отошёл к статуе Сефрана, хранителя знаний.

Пожилой человек в плаще равнодушно смотрел на него слепыми мраморными глазами. Мастерство скульптора не вызывало сомнения: Сефран выглядел совершенно живым и, казалось, действительно когда-то был человеком, таким же книжником, каким себя считал и сам Йон. В церкви Ветерингского университета тоже стояли такие статуи, но там Сефран был задумчивым и слишком благообразным, этакий наставник для детишек. Здесь же перед Йоном стоял бесстрастный исследователь, для которого нет ни зла, ни добра, а есть лишь знание.

Как и все архонты, когда-то Сефран был человеком, и оставил после себя подробную летопись событий Исхода — она считалась одной из основных частей Священной Книги. Правда, Йон сомневался, что летопись попала туда в неизменном виде: слишком уж однобоким выглядел рассказ о катастрофе, постигшей тогдашний мир. Виноваты грешники… Создатель ушёл, разочаровавшись в своих творениях… и всякое такое. Ходили слухи, что есть и другие его работы, но их никто в глаза не видел. А жаль, было бы интересно узнать, как всё происходило на самом деле.

Что ж, как бы то ни было, всё это не изменит главного: он не зря пришёл сюда в это позднее время. Для верности Йон прошептал себе под нос одну из немногих молитв, которые знал наизусть — он не сомневался, что чуткий слух священника уловил все слова, к тому же сам Эдмунд хранил молчание. Тем лучше. Меньше будет сомнений.

***

Он был уверен, что не заснёт, когда вдруг открыл глаза и понял, что уже утро. Да не просто утро, а рассвет — за узким окном стояли поздние зимние сумерки, а снег на крышах домов серебрился в лучах восходящего солнца.

На часах было восемь утра. До аудиенции ещё целых четыре часа — весьма много, если подумать. Это был, кажется, первый раз с самого прибытия в Дейру, когда у Йона действительно выдалось время залезть в свои записи и хоть немного поработать над задачами, поставленными ещё в Ветеринге. Теургия жидкостей, фазовые преобразования воды — всем этим он занялся год назад, ничего не сказав ни одному преподавателю, да они, наверное, даже не поняли бы, зачем это надо. В краю, где никогда не видели снега, такое было совсем неудивительно.

Но здесь, в Хельвеге, Йон должен был по-настоящему понимать суть снега, чтобы научиться управлять им. Не просто использовать телекинез, растапливать снежинки и заставлять их смерзаться, превращаясь в ледяную тюрьму, а преобразовывать, подчиняя своей воле. Как Хильда со своим ледяным кинжалом — ведь, казалось бы, простейшее заклинание, но оно совершенно в своей простоте. Полное достижение цели при минимальных затратах.

С этими мыслями Йон открыл первую тетрадь и понял, что всё забыл.

Впрочем, именно для этого велись записи. Память возвращалась неохотно, но привычка скрупулёзно отмечать даже мельчайшие детали работала теперь на теурга: к приходу Эдмунда он восстановил всё необходимое, и появление священника воспринял как необходимое зло. Будь его воля, Йон сидел бы так до самой ночи.

— Идём, — коротко сказал Эдмунд, и пришлось подчиниться.

К удивлению Йона, их было всего трое — остальные на аудиенцию не пошли. Хильда тоже осталась в комнате, но её Вампир и так не взял бы: мало ли кому взбредёт в голову копаться в его вещах? Соглядатай всё равно ничего не нашёл бы, только и без того Йон испытывал отвращение от одной мысли, что какой-то тэн прикоснётся к его бумагам. А может, и умыкнёт что-нибудь — разговоры о дворянской чести остались там, на юге. Северяне были куда проще. И вилланы, и короли.

Приёмная Тостига Торкельсона не годилась ни в какое сравнение с приёмной короля Элассе или правителя Ветеринга — хотя бы потому, что была раз в пять меньше. Любимый южными правителями официоз тоже остался там, на юге — здесь король был всего лишь «первым среди равных», хотя бы на словах. На деле же влияния Тостига хватало, чтобы держать в руках все нити власти — во всяком случае, на землях, шерифы которых молились восьми архонтам, потому как у Гарольда имелось своё мнение насчёт того, кто должен сидеть на троне.

Йон прежде никогда не видел короля, но тот был достаточно похож на братьев — такой же высокий, светловолосый, с породистым лицом, черты которого неуловимо напоминало лицо самого теурга. Из-за доставшихся Вампиру от матери особенностей, присущих расе Проклятых, на это сложно было обратить внимание, но сейчас… сейчас это могло обернуться против Йона, особенно если вспомнить о подозрительности Эдмунда. К счастью, тот смотрел только на короля и на безмолвного телохранителя за его спиной.

— Приветствую, господа, — заговорил Тостиг. — Садитесь, прошу вас. Апартаменты у нас скромные, хе, хе, но лучше уж я потрачу деньги на хорошее оружие, чем буду бросать снег в глаза. Мы не южане, так ведь?

Он был одет в неброский серый свитер и штаны, какие носили охотники — охотники из простого народа, разумеется. Да и в комнате из роскоши имелся только камин с бронзовой решёткой, явно поставленной только недавно. Во всём остальном королевскую приёмную можно было спутать с гостиной простого йомена.

— Я получил твоё письмо, Эльфгар, — продолжил король. — Вести в нём неприятные, спору нет, но ты правда думаешь, что одна ведьма может сопротивляться целой армии? Я хочу услышать это прямо.

— Не совсем, — выдержав короткую паузу, ответил шериф. С королём он говорил скорее как со старым знакомым, чем как с правителем. — Мы все видели её. Мэтр Винтерсон в её доме и видел магию, которой он пропитан. Я не думаю, что Альма сможет в одиночку противостоять армии, но она глава ковена. За её спиной стоят другие ведьмы, кроме того, она может обучить ещё. И если они сумеют подчинить себе стаю осквернённых волков…

— Ладно, я понял, — махнул рукой Тостиг. — Что ж, тогда получается, что нам надо поторопиться.

— Получается, так, — подтвердил Эльфгар. — Ждать до весны — потерять время.

— Совершенно верно, друг мой. После Йоля и начнём… ночи пойдут на убыль, станет легче. Ну а вы, мэтр Винтерсон? Что можете сказать о ведьме?

— Я… — Йон запнулся. — Я не сказал бы, что хорошо разбираюсь в гоэтии, но…

— Бросьте прибедняться! У нас тут даже в Ранкорне теургов на пальцах пересчитать можно, и ваших преподавателей из Академии тоже нет. Как говорится, в стране слепых и кривой — король, хе, хе.

— Ну, я никогда не видел того, что показала Альма. Будь дело в Ветеринге, я заглянул бы в архивы, но уверен, что и там ничего подобного не найдётся, разве что в далёкой древности.

— Именно! — Тостиг поднял палец кверху. — Увы, у меня пока что нет придворного теурга, но зато есть архивариус. Так что я заставил его перерыть все эти свитки с самого дна, и он тоже ничего не нашёл. Ну, кроме пары саг, где говорилось про наездниц на волках… но мы же в просвещённое время живём, не так ли?

— Когда оживают легенды, даже у самого закоренелого скептика возникнут сомнения, — проронил Эдмунд.

— Я не скептик, отче. Я реалист. Если бы о всаднице-ведьме рассказал пастух, я бы усомнился в его словах, но всё равно отправил бы верного тэна проверить их. Лучше облегчённо вздохнуть, если подобное окажется пустышкой, чем проворонить и обжечься. Да? Впрочем, это не всё. В письме ты также говорил о некроманте, — он повернулся к Эльфгару.

— Северянин, служащий царю Джахандару, — ответил тот. — Никогда не слышал о таком…

— Забавное совпадение, не так ли? О волках никто не слышал, теперь о северянине-джумарце…

— Совершенно верно. Некромант оказался лазутчиком, который был нацелен на поиски известной вам экспедиции.

— Что он успел узнать?

— Не всё ли равно? Он мёртв.

— Ты видел это своими глазами?

— Я был рядом, когда он умирал. Мой сын самолично застрелил его, а потом мы сожгли тело.

— И это вполне научно, я бы даже сказал по-умному, рационально — верить, что он мёртв, не так ли, отче? — Тостиг взглянул на Эдмунда.

— Ты хочешь сказать, что в его смерти есть сомнения? — глухо спросил тот, потемнев лицом.

— Да, есть, и весьма определённые… впрочем, сегодня мы узнаем, имеют ли они смысл.

— Я не понимаю, — сказал Эльфгар.

— Осталось десять минут, — король посмотрел на часы. — Через десять минут мы развеем сомнения.

Он явно чего-то ждал, и Йон напрягся. Что такого мог знать Тостиг о смерти Магнуса, чего не знал он сам? Сомнения в смерти некроманта имелись и у Вампира, но он видел её своими глазами. Как рационалист он не мог не верить наблюдению, если только не усомниться в собственном душевном здоровье, но на этот счёт никаких подозрений у теурга не имелось. Как некромант мог выжить?

Хорошо, а если подумать, что именно он видел? Он видел, как убили человека, очень похожего на Магнуса Эриксона. Мог ли некромант создать иллюзию? Йон знал немало способов обмануть человеческие чувства, но все они требовали определённых условий и высочайшего мастерства. В университете преподавал теруг-иллюзионист, творивший поистине чудесные вещи, но и он, насколько помнил Вампир, ни разу не творил полное подобие человека или хотя бы животного. Колышущийся туман, в котором таилась тень человека — вот где магия иллюзий проявляла себя.

Но Магнус был вполне материален. Иллюзию нельзя сжечь и развеять по ветру.

— Я не хочу сказать, что ты солгал, друг мой, — проронил Тостиг, оборвав затянувшуюся тишину. — Вовсе нет. Колдун мог ввести тебя в заблуждение. Они мастера обмана.

— Если это так, то он величайший из магов, о которых я когда-либо слышал, — мрачно ответил Эльфгар. — А я слышал о многих.

— Иногда у великих чудес оказываются совсем простые объяснения, — усмехнулся король. — Ты ведь знаешь о роте колдунов-мушкетёров, которую готовит мой любезный брат, чтобы эти мушкетёры потом стреляли в моих солдат?

— Да, но слухи говорят слишком разное, чтобы им верить.

— Ну так я узнал наверняка. Гирт — тот ещё ловкач, и знаешь, что он сделал? Он просто нашёл людей со способностями к магии, самыми крошечными, лишь бы свечку могли зажечь. И сделал для них мушкеты… ну как — мушкеты, там нет ни фитильного замка, ни колесцового, вообще ничего. Просто ствол и приклад. Стрелок поджигает порох своей магией. Понимаешь, да? Никаких осечек. Никаких треклятых отсыревающих фитилей, никаких колесцовых замков, которые надо чистить и которые могут отказать в самый неподходящий момент. И заводить их тоже не надо. И дурацких полок, на которые надо насыпать порох, тоже нет. Если б я узнал про это раньше, сделал бы то же самое, а сейчас уже поздно. Я, конечно, дал приказ моим людям поискать таких недотеургов среди столичного сброда, но, боюсь, мы не успеем до начала войны. И это не единственный туз в рукаве у Гарольда, будь он проклят.

— Он ещё не объявил себя королём? — спросил Эльфгар.

— Нет, но это уже не за горами. Я жду эту весть со дня на день, и пытаюсь опередить её. Политическая гонка… ненавижу гонки! Ненавижу гнать коней! Но ничего. Скоро уже всё закончится, и мы сможем, наконец, заняться демонами. Я слышал, вы столкнулись с одним в городе?

— Да, решили срезать путь, — ответил Эдмунд. — Но, к счастью, все наши люди целы.

— Это хорошо. Потому что вы видите, что происходит? Твари уже появляются просто на улицах. Конечно, Ранкорн уже не тот, что пятьсот лет назад, стены его не окружают, но всё-таки…

Часы стали бить полдень и король тут же впился в них взглядом, считая удары. Когда же он дошёл до десяти, в дверь постучали.

— Войдите! — рявкнул Тостиг, и в щель осторожно просунулась тир.

— Мой король, вы просили сказать, когда…

— Проведи его сюда, да побыстрее!

Дверь закрылась.

— Ну что ж, господа, — добавил Тостиг, — сейчас мы убедимся, прав ли я в своих сомнениях или нет.

Несложно было догадаться, кого сейчас должна была привести служанка, и Йон почему-то был совершенно уверен, что это настоящий Магнус. После слов короля сомневаться в этом не приходилось. Он не знал, как колдуну удалось избежать смерти, но об этом можно будет спросить позднее. Если, конечно, его не отправят на плаху, а то и на костёр.

Эльфгар сидел мрачнее тучи — новость о возможном воскрешении некроманта совершенно выбила его из колеи. Эдмунд сохранял каменное лицо. Впрочем, он всегда его сохранял — Йон ещё не видел таких священников.

Из коридора донеслись тяжёлые шаги.

А потом девушка-тир открыла дверь, и порог перешагнул Магнус Эриксон.

— Боги и демоны! — Эльфгар вскочил на ноги и, видимо, позабыл, что принял новую веру. Эдмунд поморщился, но ничего не сказал.

— Приветствую, — спокойно произнёс некромант. На губах его играла лёгкая улыбка. — И благодарю, что так быстро согласились принять меня.

— Тому были определённые причины, мейстер Эриксон, — заметил Тостиг.

— Да, я вижу их во вполне материальном воплощении, — Магнус посмотрел на шерифа. Тот был бледен, как мёрзлый труп.

— Прошу, садитесь, — король указал на свободный стул, и Йон запоздало понял, что он всё предусмотрел. И специально назначил встречу с ними на то же самое время, что и приём. — Не думаю, что разговор будет долгим, но я не чувствую себя комфортно, если гость стоит.

— Почту за честь, — некромант спокойно уселся и сложил руки на груди.

— Итак, — Тостиг тоже взглянул на шерифа и покачал головой, — что за дело привело вас ко мне, мейстер Эриксон? Уж не связано ли оно с вашим внезапным воскрешением?

Проклятый хитрец, подумал Йон.

— Разве что косвенно, — Магнус пожал плечами. — Я прибыл в Хельвег по личной просьбе царя Джахандара, властителя империи Джумар, с целью узнать, что произошло с его людьми несколько ранее. Так вышло, что я это узнал, и поскольку здесь замешаны ваши люди — к слову, совершенно случайно они сейчас находятся в этой комнате — то и ответ я хочу получить напрямую у вас.

— Значит, вы обвиняете моих людей?

— О да. Экспедиция была уничтожена Эльфгаром Фьёрмом, шерифом Фьёрмгарда, и его тэнами. То, за чем она пришла, находится у него. Джахандар готов простить гибель его доверенных, если получит это обратно.

— В своей смерти, выходит, вы никого не обвиняете? — король ухмыльнулся.

— Я, как видите, жив, так что это было бы лжесвидетельствованием.

— Что ж, резонно… увы, ответа на ваш вопрос у меня нет. Экспедиция действительно была уничтожена — по моему приказу. У нас тут не любят чёрную магию, мейстер Эриксон. Мы пытались арестовать колдунов и предать их суду, но… — он пожал плечами. — Как вы понимаете, они сопротивлялись, и другого выхода не было. Что до цели экспедиции — я имею в виду, предмета, о котором шла речь, то мне о нём ничего не известно.

— Это официальный ответ? — сухо спросил Магнус.

— Да, именно так. Можете передать это своему повелителю, или как вы там его зовёте.

— В таком случае, не смею больше задерживать, — он поднялся. — И, полагаю, вы не будете против, если я заберу предмет, о котором мы говорили?

— Разумеется, буду! — Тостиг всплеснул руками в притворном изумлении. — Что бы они ни хотели забрать, это что-то лежит на земле Хельвега, а значит, принадлежит либо мне, либо моим тэнам, либо йомену, которой владеет этой землёй. Как бы то ни было, вы не имеете права забирать это.

— Что ж, в таком случае, разрешите откланяться…

— Стойте! — возмутился Эльфгар, который успел немного прийти в себя. — Его надо арестовать!

— Неужто? — Тостиг взглянул на него.

— Да! Я обвиняю его в убийстве моего сына и его невесты, и пятерых моих тэнов!

— Это весомо, — согласился король. — Вам есть что ответить, мейстер Эриксон?

— Конечно, — на этот раз в голосе Магнуса звучала откровенная ирония. — Меня за эти преступления уже казнили без суда и следствия, так что я совершенно не понимаю, что ещё нужно господину шерифу.

— Проклятье! — Эльфгар схватился за шпагу, но поверх его руки легла ладонь Эдмунда.

— Мы вас больше не задерживаем, мейстер Эриксон, — спокойно сообщил король. — Но оставляем за собой право привлечь к ответу, если потребуемся.

Несколько секунд они с некромантом смотрели друг другу в глаза. Потом Магнус просто отвернулся и молча вышел вон.

— Какого демона! — Эльфгар повернулся к королю. — Почему его не схватили?

— Успокойся, — поморщился Тостиг. — Ты всегда был слишком горяч, вот и сейчас пытаешься делать, не думая. Во-первых, в моей приёмной не арестуют никого и никогда. Если я пригласил сюда человека, он находится под моей защитой, и я нисколько не желаю войти в историю как Тостиг Подлый. Во-вторых, я не настолько глуп, чтобы отдать приказ арестовать джумарского некроманта девятого звена, имея под рукой только одного выпускника Ветерингской Академии, двух бойцов и одного священника. У меня тут под рукой заряженный пистолет, но что, если бы он дал осечку? А даже если и нет, кто сказал, что некромант не успел бы превратить ваш ливер в дерьмо?

— Однажды мне уже удалось убить его, — процедил Эльфгар. — И было нас ненамного больше.

— Тебе удалось это только потому, что он сам спланировал свою смерть, других причин я не вижу. Проклятье, шериф! Девятое звено — это не шутки, на всю Элассе и Силумгар теургов такого уровня наберётся всего десяток, не больше! Неужели ты думаешь, что такой маг погибнет настолько просто? Мэтр, что вы скажете на этот счёт?

Не ожидавший вопроса Йон замешкался, но всё же ответил:

— Я тоже удивился тому, с какой лёгкостью нам удалось справиться с некромантом… если это был некромант. Но истории известно всякое, бывают и совсем нелепые смерти.

— Не в этом случае, мэтр. Не в этом. Что ж, господа, думаю, у вас теперь есть о чём подумать. Надеюсь, к вечеру вы оправитесь от вида воскресшего покойника и мы поговорим уже о деле. Джумарский посланец — лишь одна из неприятностей, которые стоят у нас на пути, не так ли, шериф?

— Так и есть, — проговорил Эльфгар.

— Тогда до вечера, и с наступающем Йолем вас. Увы, на половину первого у меня назначена ещё одна встреча. Будь проклята эта политика!..

Вскоре они уже шли в свои комнаты.

Вернее, в комнату шёл Эльфгар, забыв обо всём, включая соратников. Выглядел шериф откровенно подавленным, что и неудивительно после встречи с, казалось бы, надёжно убитым некогда врагом. Этим-то и воспользовался Йон, бросившись во двор в надежде догнать Магнуса и расспросить — как оказалось, надежде тщетной, потому что двор был пуст.

Зато на обратном пути его ждал Эдмунд, небрежно прислонившийся к стене у самого выхода.

— Хотели побеседовать с некромантом? — нарочито спокойно спросил он.

— Хотел убедиться, что он не призрак и не растает в воздухе, — так же спокойно постарался ответить Йон.

— В приёмной он выглядел более чем реально.

— Отче, мы же с вами оба видели всё своими глазами, — сказал Йон, пытаясь загнать подальше мысль о том, что его едва не раскрыли. — Как джумарский колдун мог выжить?

— Ответ я вижу только один — мы убили не его. Подозреваю, колдун просто отправил вместо себя мертвеца, уж очень многое это объясняет… А вот кого, хотел бы я знать. Но посмотрите на это с другой стороны — теперь мы знаем, почему оставленное им существо действовало так разумно, и кто в действительности убил людей Эльфгара.

— Не очень-то помогли нам эти знания, если некромант ушёл отсюда целым и невредимым, — заметил Йон. Говоря подобное, он ощущал себя последним лицемером, хотя настоящий теург Окты, по его мнению, сказал бы то же самое.

— Они позволят арестовать его и казнить уже на куда более законных основаниях, чем это пытался сделать шериф. Разумеется, колдун будет сопротивляться. Но это уже не главное.

— Что ж, надеюсь, нам удастся с ним справиться, — вздохнул Йон. — Ведь теурги такого уровня остались в Силумгаре и Элассе… а ведьмы нам не помощницы.

— Сталь прекрасно разит колдунов, — Эдмунд опустил руки. — До вечера, мэтр.

***

Сад встретил Магнуса снегом и ветром — за то недолгое время, что он пробыл внутри, началась метель. Не самая хорошая погода, но выбирать не приходилось. Впрочем, это всё равно было лучше пустынного самума.

Встреча с королём не разочаровала колдуна: как он и ждал, тот знал об экспедиции и, судя по всему, лично отдал приказ Эльфгару. Кроме того, Тостиг наверняка знал и о цели джумарцев: Магнус был уверен, что именно это знание и стало для них роковым. И самое главное — цели они достигли, но всё досталось Красному королю.

Один из джумарцев проболтался. И судя по оброненным словам покойного сына шерифа, проболтался не просто так.

Одна из джумарцев, если быть точным.

Магнус знал это человека, и она знала его, а потому, выйдя из сада, он не сразу направился обратно в гостиницу. Вместо этого колдун прошёлся туда и обратно по улице, по одну сторону которой стояла ограда королевской резиденции, а с другой нависали дома-новостройки — южной архитектуры, но с учётом местного климата. Редкие прохожие не обращали на него внимания.

Дойдя до конца, он немного подождал, глядя на танцующий в воздухе снег, но никто так и не появился. Лишь когда когда он шагнул, собираясь уходить, из ворот сада вышла девушка в тёплой белой шубе. Такие носили те, кто отправлялся в дальнее путешествие и собирался ночевать в поле, но никак не горожане, вышедшие на прогулку.

Девушка обернулась, нашла взглядом Магнуса — и кивнула ему. А потом, не дожидаясь ответа, шагнула за угол.

Колдун направился следом.

Они шли так, наверное, с четверть часа, уходя с проспекта на узкие улочки центральных кварталов и возвращаясь обратно только для того, чтобы снова нырнуть в лабиринт по другую сторону. Столица была достаточно древней, чтобы любой пришлый заблудился в паутине этих путей, но Тостиг постарался и здесь — улицы перестраивались. Тут и там, несмотря на метель, кипела работа — сносили старые дома, измеряли землю, намечая место под новое строительство. Столица менялась, и, кажется, именно это хотелаа показать идущая впереди девушка в шубе. Она не пыталась оторваться — наоборот, то и дело бросала назад внимательные взгляды, желая убедиться, что некромант идёт следом. Тот не отставал.

Там, на больших улицах, их не замечали. В кварталах всё было иначе — их провожали взглядами, о чём-то шептались. В одном переулке к девушке даже сунулся какой-то дюжий бородатый молодчик — но та послала ему воздушный поцелуй, и парень кулем повалился в снег, тут же счастливо захрапев. Магнус спокойно переступил через него.

Их путь закончился на крошечном пятачке, зажатом меж трёх домов. Сюда был только один путь, а со всех сторон нависали старые крыши, так что даже днём стояли сумерки. Здесь девушка наконец остановился и, обернувшись, откинула капюшон.

— Дождя и теней, учитель, — сказала она.

Джумарская речь казалась чужой среди всего этого снега и мрачных домов, сквозь слюдяные окна которых едва проникал свет. Так не должны здесь говорить. Но так говорили сейчас, и Магнус хорошо знал этот голос.

— Дождя и теней, бывшая ученица, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Джаана. Уж кого я не хотел бы встретить здесь, так это тебя.

— Ты удивлён?

— Немного. Ты всегда ненавидела пустыню, но предательство… такого я не предвидел.

— Я не предатель, кириос Магнус. Меня не спрашивали, хочу ли я служить Джумару, и клятву верности царю я давала не по доброй воле. И пошла против них я совсем не потому, что ненавижу пески.

— Что же тогда было причиной?

— Жадность. Эгоизм. Равнодушие. Не мои — других людей, и царя Джахандара в первую очередь.

— Но Окта? Как они смогли убедить тебя?

— Окта, язычники — все они одного поля ягоды. Восемь лет назад я ещё верила во что-то. Сейчас уже нет. Октафиденты просто оказались первыми на пути, вот и всё.

Она говорила, а Магнус смотрел на неё и понимал, что Джаана ничуть не изменилась, ни внешне, ни внутри. Став его ученицей тогда, восемь лет назад, она сразу возненавидела чванливость и себялюбие джумарских магов, и Магнус был одним из немногих, кто не обладал этими качествами. Видимо, поэтому кириос Шапур и отдал ему девушку. Чувства эти остались с ней и сейчас.

А ещё она прожила всю жизнь в зелёных землях долины Аим-Хайат, пустыня были для неё чужой, так что уже тогда Магнус сразу понял, что на Юге его новая ученица не задержится. Ей потребовалось восемь лет, чтобы воплотить свою мечту и променять пески на снега — не самый удачный выбор, по мнению некроманта, но в южных странах вроде Элассе её уж точно никто не ждал.

Возможности подворачиваются редко, и Джаана была не из тех людей, кто упускает их.

— Мне жаль, что ты поступила так, — вздохнул Магнус. — Люди, которых убили северяне, не заслуживали такой участи.

— Из всей команды я жалела только о смерти нескольких матросов, — Джаана скривила губы, как будто говорила о чём-то отвратительном. — Кроме них, на корабле не было ни одного достойного человека.

— В этом я с тобой согласен, но убивать их не было нужды.

— Я так не думаю, учитель. То, что они нашли… ты ведь знаешь, что это, так ведь? То, что они нашли, не должно принадлежать только Джумару. А никто из этих гордецов даже и не подумал бы, чтобы поделиться знаниями. Так что за них это сделаю я.

— Неужели Красный король страдает альтруизмом? — усмехнулся колдун.

— Нет. Но он не умеет читать на джумарском, и вряд ли найдёт здесь кого-то, кто им владеет. Кроме меня.

— Записи Фируза опасны, Джаана. Ты даже не представляешь, насколько. Если они попадут не в те руки…

— Любая магия опасна, а эти записи могут принести огромную пользу. И уж поверь, я постараюсь, чтобы так и случилось.

— Что с самим Фирузом?

— Мёртв. Мы нашли его у Ледяного озера, и командир перестарался. Тупой болван даже не подумал, что цель следует захватить живым, и ударил плетью Фраата. А за ним и остальные, так что от изгоя даже костей не осталось.

— Тогда мне больше сказать нечего, — Магнус пожал плечами. — Надеюсь, тебя не заденет то, что грядёт.

— Надеюсь. Я не хочу видеть тебя врагом, кириос Магнус.

— Врагом я не стану… ученица. Как бы то ни было, ты всё равно останешься моей ученицей, и я не пойду против тебя.

— Спасибо, — она поклонилась. — Я рада, что ты здесь.

— Я тоже рад, что ты вырвалась из Джумара. Хоть и не могу одобрить твоего выбора.

— Выбора у меня не было. Прощай, кириос Магнус. Да укроют тени твой путь.

Она прошла мимо колдуна, обдав лёгким запахом духов, таким странным и непривычным — в Хельвеге парфюмами не пользовались. Магнус ещё долго смотрел ей вслед.

А потом повернулся и пошёл прочь.

***

Мало кто любил Багровых здесь, на севере. В южных странах они были символом чести и благородства, даже несмотря на то, что частенько принимали в свои ряды беглых преступников. Всё было очень просто — орден держал нейтралитет в политике, жестоко карал любые нарушения закона среди братьев и занимался только своим делом, то есть уничтожал демонов. Даже Багровые палачи воспринимались всего лишь как неизбежное зло — люди прекрасно понимали, насколько опасны демонисты.

Но это там, на юге, в Хельвеге же с демонами издавна сражались сами, и орден считали подчинённым церкви. Ситилле и другим палачам пришлось немало потрудиться, чтобы хоть немного сдвинуть это нелепое представление и заставить хельвежцев доверять людям в Багровых плащах. Успехом было уже то, что Гарольд Торкельсон пошёл на уступки и разрешил Ордену работать в подчинённых ему землях, и именно это дало палачам возможность закончить работу.

Следы демониста вели в Ранкорн — и обрывались.

На его поиски ушло долгих четыре года. За это время Ситилла в совершенстве изучила язык Хельвега, раскрыла несколько десятков демонистов и уничтожила бессчётное число демонов, пополнив свои и без того глубокие знания в отношении этих существ, но главная цель по-прежнему оставалась неуловимой. Она изучила множество созданных им разломов, опросила сотни свидетелей, восстановила порядок экспериментов и даже проделанный этим человеком путь, и всё-таки он ещё был на свободе. До поры, потому что сейчас Багровые уже подобрались к нему почти вплотную.

Тем печальней было услышать от Красного короля, что у него дел и без того полно, чтобы выделять людей в помощь ордену для поиска какого-то там демониста. Его задача — навести порядок в стране, а уже потом можно заняться всем остальным. Несомненно, логика в этом имелась, и Ситилла даже отчасти понимала Тостига в этом, но проще её задача от этого не становилась.

Поэтому из приёмной она выходила в отвратительном расположении духа.

— Идём, — бросила Проклятая двум братьям ордена, ждавшим у дверей. — Король нам здесь не помощник.

— Я говорил, что так и будет, — сказал Бранд, запахнувшись в багровый плащ. — Вы не верили.

Ситилла и впрямь не поверила своему рыцарю, когда тот сказал, что к королю идти бесполезно. Даже после стольких лет на севере она ещё не привыкла, что здесь Багровые не имеют влияния.

Это раздражало, злило и вызывало желание прирезать Тостига на месте — быть может, Гарольд будет посговорчивее.

Даже на Лазурных островах, где Проклятые век за веком плевать хотели на Окту и жили по своим, совершенно иным правилам, Багровый орден обладал властью. Конечно, набирали в него в основном островитян, но даже пришелец с материка мог рассчитывать на любую помощь, если речь шла о демонах. В этом не было ничего удивительного: для человека другой человек может быть как врагом, так и другом, но демоны не делали различий между октафидентами и язычниками, бледными и смуглыми, мужчинами и женщинами. Демоны были врагами для всех, и понимание этой простой истины делало Багровый орден другом — тоже для всех. Разве что джумарцы не имели с ним никаких дел, но у них были свои демоны и свои способы борьбы с этой напастью.

И даже Гарольд уразумел-таки, что Багровые хотят помочь ему. Зато Красный король стоял на своём.

— Ты отправил людей по городским заведениям? — Ситилла так и не нашлась, что ответить рыцарю.

— Да. Но шансы малы.

— Лёд в кармане не утаить. Южанин слишком выделяется, если он был хотя бы в одном из этих мест, кто-то его да запомнил.

— Это так, но мы ищём демониста пятый год. Уж точно он умеет скрываться получше, чем другие.

В этом Бранд тоже был прав. Смуглому южанину трудно скрыться среди северян, но этот теург ухитрился прятаться столько лет, и никто не обращал на него внимания. Хутора далеко на отшибе, сокрытие лица, хельвежский говор без малейшего акцента — он явно знал, что рано или поздно его будут искать, и потрудился замести следы.

Но теперь его найдут. Иначе и быть не может. А когда найдут, демонист отправится в допросную камеру, и уж там-то Ситилла вытащит из него всё, что сможет.

Погрузившись в эти мысли, она едва не пропустила молодую джумарку, идущую навстречу. Капюшон её шубы не давал возможности полностью увидеть лицо, но, скользнув по нему взглядом, Проклятая заметила глаза и оттенок кожи — и остановилась.

Джумарка прошла мимо, даже не обернувшись.

— Не слишком ли много людей из Джумара появилось в столице за последнее время? — пробормотала Ситилла себе под нос. Нет, джумарка не могла быть демонистом, она знала наверняка, что тот — мужчина. А наблюдатель Багровых в столице говорил о гостье с юга, которая поселилась в королевском дворце. Должно быть, это была она.

И всё-таки странное совпадение.

— Бранд, у нас есть люди во дворце? — вполголоса спросила Ситилла. — Неофициально.

— Несколько слуг рассказывают нам новости. Что вы задумали?

— Пойдём к наблюдателю. Может, это и пустышка, но мы упустили слишком много пустышек, когда искали ублюдка. Лучше будет проверить наверняка.

***

Фьёрмгард затих — затих перед бурей. Улицы пустели на глазах, в домах хлопали ставни, двери запирались на замки и засовы, далеко опережая неспешно едущую на своём волке Альму. Ей некуда было спешить. Никто из жителей города не в состоянии был помешать норне, а собраться вместе им не дал бы страх.

Она спокойно покачивалась на спине клыкастого скакуна, держась на шерсть на холке, и с лёгкой усмешкой смотрела на почтительно склонившихся стражников — тех неудачников, кого офицеры вытолкнули на улицу встретить гостью. Норна ехала в лёгком платье, не обращая никакого внимания на мороз: магия уберегала её от холода. Простейшее зачарование, простой деревянный амулет, но толку от него было больше, чем от сложнейшего ритуала. Альма давно убедилась, что магию не следует рассматривать только с точки зрения колдовской науки, даже у самых бытовых зачарований может быть своё применение. Вот и сейчас одетая не по погоде колдунья лишь укрепляла веру в свою силу. А вера стоит немало. Во многом из-за неё никто не осмелился встать у неё на пути.

Людей становилось всё меньше — слух бежал впереди, далеко обгоняя всадницу. Люди спешили скрыться в домах, искренне думая, будто каменные стены смогут их защитить, захлопывали ставни, чтобы ведьма не могла заглянуть внутрь. Никто из них и думать не хотел, что ведьме они просто не нужны.

Так она доехала до самых ворот, за которым лежал сад Длинного дома.

А у ворот ждал Хенгест из Валмора.

Тэн стоял, сложив руки на груди и прислонившись к стальной ограде. Камзол на груди был небрежно распахнут, несмотря на мороз, но к холоду Хенгест всё же относился не так легкомысленно — в руке у него дымилась кружка глинтвейна.

— Приветствую, госпожа Веллер, — без улыбки проговорил он, когда Альма остановилась. — Я бы спросил, чем обязан, но это был бы риторический вопрос. Не люблю их.

— Вопрос и правда риторический, — согласилась норна. — Я захватываю город, Хенгест.

— Город — это не только Длинный дом и несколько десятков рубак.

— Да, но начинают всегда с головы.

Хенгест спокойно отпил глинтвейну.

— Так голова — она в столицу уехала. Там и ищи.

Альма плавно качнулась, соскальзывая со спины волка, и встала ногами в снег.

— Ты не боишься меня? — спросила она.

— А чего мне бояться? — усмехнулся Хенгест. — Ты, конечно, мастерица снег в глаза кидать, но, уж извини, я видал и похлеще. Прошлая наша норна, пусть ей хорошо будет на том свете, умела такое, ух…

— Уйди с дороги, или я…

Она не договорила, потому что Хенгест выплеснул глинтвейн ей прямо в лицо.

Это оказалось настолько неожиданно, что Альма просто не успела даже подумать хоть о чём-то из того, что держала наготове для того вот случая. Случай этот предполагал Хенгеста с мечом в руке, а никак не с кружкой. И кружка, как ни странно, оказалась быстрей, а меч так и остался в ножнах.

Горячее пахучее вино залило глаза, сильные руки тэна стиснули плечи, и в следующее мгновение холодная сталь коснулась горла.

— Ну так как, девочка? — всё так же спокойно спросил Хенгест. — Получилось захватить город?

— У тебя вкусный глинтвейн, — Альме стоило больших усилий сохранить твёрдость голоса, но она знала, что слабину давать нельзя. Только не перед этим человеком. — Надеюсь, как-нибудь выдастся момент, и ты угостишь меня им более галантно.

Босых ног осторожно коснулся холод — она выпустила поводок оберегающего заклинания. Стоит поторопиться.

— Выдастся, если убедишь меня, что это стоит делать.

— Ты же разумный человек, Хенгест, — прошептала Альма. — И ты не восьмёрник, хоть и прикидываешься им. Зачем?

— Затем, что мне плевать, кто будет править Хельвегом, и кому он будет молиться, лишь бы это был разумный человек. Эльфгар — не дурак, Тостиг тоже, чего ж мне ещё надо? А вот что хочешь предложить ты? Только что ты шла сюда в этом лёгком платьице, чтобы впечатлить простаков, но я-то сделан из другого теста. Думаешь, сможешь управлять Фьёрмгардом? Лучше бы поучилась у покойного некроманта, как управлять собственной магией. Тогда не стояла бы сейчас передо мной с ножом у горла, а грелась бы внутри.

— Некромант не умер, — Альма ухватилась за соломинку, почуяв горькое сожаление в голосе Хенгеста. Тот даже не пытался скрывать его.

— Вот как, — задумчиво произнёс тэн, щекоча ей шею острием. — Это многое меняет.

— Я не собираюсь занимать кресло шерифа. Я не умею и не хочу управлять широм, — напирала Альма. — Всё, что мне нужно — избавиться от тех, кто хочет избавиться от меня.

— Разумно. А кто же тогда будет править, если не Эльфгар?

Ловушка. Это ловушка. Вздумай она предложить пост шерифа Хенгесту, и останется здесь захлёбываться кровью. Хенгест не из тех, кто любит власть, и уж точно не одобряет предательство.

— Неужели во Фьёрмгарде не осталось достойных людей? — она всё же дрогнула, и Хенгест рассмеялся.

— Может, и осталось, — сказал он. — Что ж, положим, я найду такого. А дальше?

Вместо ответа Альма осторожно сунула руку за пазуху и достала серебряный медальон, полученный от Роны. Хенгест печально вздохнул, увидев его.

— Джумарская побрякушка. И что я должен в ней увидеть?

— Я теперь ученица Магнуса Эриксона. И в магии, и… во всём остальном.

— Не, значит, ты небезнадёжна. Пойдём, поговорим у камина, — он сунул нож в ножны на боку. — Авось тебе и удастся меня убедить.

— Пойдём, — согласилась Альма. Всё прошло совсем не так, как ей хотелось бы. Её поймали и вздули, как шаловливую девчонку, унизив и растоптав образ, который — Хенгест был прав — она только что создавала.

Но это всё же было намного лучше, чем нож в горле.

Глава 14

День подходил к концу, близилась самая длинная ночь в году, а Гите по-прежнему не сиделось на месте.

Прошлый вечер она так и провела одна, с бутылкой вина, оставленной Магнусом, а наутро проспала до самого восхода солнца. Из головы не выходил хускэрл-ищейка, но уже в другом ключе — норна всё не могла понять, узнал он её или нет. Снова и снова она вспоминала тот короткий разговор с ним тогда, после случившейся бойни, а потом вчерашнюю встречу. Что изменилось в этом человеке? Ничего. И тогда, и сейчас он был нехарактерно спокоен для своего возраста. Да, собственно, хотела бы она посмотреть на ещё кого-нибудь, кто сохранит силу духа, будучи подвешен за ногу на дереве перед разъярённой колдуньей.

В тот день она не пыталась сдерживаться — незачем было. Спящие в доме силы проснулись, повинуясь воле хозяйки, и пять молодых парней погибли меньше чем за минуту. Шестому же невероятно повезло — он сумел уйти от стражей и даже уклонился от брошенного заклинания, и только отправленная вслед живая верёвка оказалась быстрее. Так он оказался на дереве.

Гита пообещала отправить его домой целым и невредимым, если получит ответы на вопросы, и хускэрл рассказал всё, что она хотела. Правда, норна так и не удосужилась узнать его имя, о чём теперь жалела.

Нет, он должен был её запомнить. Не тот характер, чтобы упускать такие вещи. А значит, должен был и узнать.

Тогда почему?

Она попыталась найти его с помощью воронов, но наткнулась на окутавшую город странную пелену и отступила, не желая выдавать себя. Тостиг приглашал в Ранкорн южных теургов, правда, те не горели желанием менять тёплые берега на заснеженные холмы Хельвега. Но кто-то мог всё же соблазниться, и наверняка именно они создали эту защиту. Если это была защита, конечно, но Гите не очень-то хотелось выяснять.

В конце концов она вернулась обратно и просто стала ждать часа назначенной встречи. Йон был в городе, это норна знала уже наверняка, и если ему ничто не помешает, то сегодня он точно должен прийти. Иначе… да что она сделает иначе? Будет ждать следующего дня.

Так она думала ровно до того момента, как в дверь постучали.

— Я ничего не заказывала, — сказала Гита, смерив взглядом стоявшего в дверях мальчишку. Слишком молод. Будь он хотя бы на пару лет постарше…

— Меня послал хозяин, — паренёк осторожно коснулся ногой порога, но так и не решился его перешагнуть. — Он… ну, он хотел передать, что к нам только что приходили стражники. Спрашивали, кто из наших постояльцев не следует Окте, и есть ли в гостинице люди… читали имена со списка.

— И что он сказал?.. — Гита замерла. Это был не просто обход — это звенел тревожный колокол.

— Он назвал их, конечно. Как же иначе? Но потом отправил меня, чтобы…

— Хорошо, — норна постаралась взять себя в руки. — Так… вот тебе за труды, — она принялась копаться в кошеле и наконец выудила серебряный дойт. Монетка тут же сменила хозяина, и мальчика как ветром сдуло. — Проклятье! — громко высказала она в пустоту. — Демоновы ублюдки, чтоб их лакерты оттрахали!

Увы, все архонты и боги остались глухи к её воззванию, и работать пришлось самой.

Конечно, Гита не собиралась наносить удар прямо отсюда, из своей комнаты. На такое только архонты и способны. Нет, она собиралась всего лишь как можно больше усложнить жизнь тем, кто скоро придёт сюда за её головой. Возможный побочный ущерб в виде разрушенной гостиницы норну не интересовал — хозяину следовало думать, прежде чем сдавать постояльцев страже, и эта попытка загладить вину с помощью мальчишки выглядела откровенно жалко. Может, кто-то другой и смягчится от такого «благородства», но уж точно не Гита.

Но гоэтия — не теургия. Прежде чем магия сработает, её нужно подготовить, и именно этим она собиралась заняться.

Первым делом она достала из дорожной сумки маленький ларец, обитый кожей, а из него — несколько пузырьков. Затем на столе появилась лампа, в которую норна тут же налила пахучего масла и подожгла его одним быстрым движением — огонь был едва ли не первым, что она освоила из теургии. По комнате поплыл терпкий аромат цветка, что растёт на склонах гор весной и приносит странные сны тем, кто попробует на вкус его лепестки.

После этого норна принялась рисовать.

Колдуньи редко раскрывали друг другу свои секреты, каждая из них обучала своих подопечных только тому, что знала сама — вот и наставница Гиты учила её создавать магию, плетя узоры простым угольным карандашом. Это потом, набрав силу и подмяв под себя слабеющих товарок по ремеслу, Гита узнала, что одну и ту же магию можно творить совсем по-разному. Некоторые способы были даже быстрее её собственного, но переучиваться она посчитала ненужным. К тому времени норна уже грезила о новой, совершенно иной магии. Той теургии, на которую была способна её женская сущность.

И сейчас она тоже творила нечто среднее между этими двумя магическими направлениями. Гита чертила линии, одну за другой, но делала это совсем не бездумно, как прежде — каждый штрих пропускал сквозь себя силу. О да, она не может, подобно мужчине, выпустить на врага колдовской шторм за пару ударов сердца, зато она может напитать магией любую безделушку, а потом обратиться к ней. Большинство ведьм предпочитали для амулетов дорогие украшения, Гита же не видела большой разницы между искусно выполненным ожерельем и золотым слитком. А если уж на то пошло, простая деревяшка из хельвежского дуба поглотит куда больше силы, чем такой же по размерам амулет из золота. Так что выбор был очевиден.

Она продолжала рисовать, следуя интуиции и потоку силы, что струился сквозь её пальцы. Оставалось только добавить в эту технику разум — и, пожалуй, у неё будет всё, что нужно для счастья.

Но до этого было ещё далеко.

***

Метель усиливалась.

Йон шёл по улицам Ранкорна, пытаясь вспомнить, как пройти к той треклятой гостинице и не заходить по пути в старые кварталы, а ветер становился всё сильнее. В Хельвеге верили, что сильная метель — к большой беде, но прохожих, кажется, совершенно не заботили старинные приметы. Стоял вечер субботы, завтра выходной, и никакая непогода не могла помешать людям напиться до смерти.

А ещё в такую метель очень трудно заметить слежку. Поэтому Вампир сначала даже не поверил Хильде, когда та дёрнула его за рукав и, подавшись вперёд, шепнула на ухо:

— Глаза за спиной.

Он едва сдержал порыв обернуться, а потом вздохнул. Какие ещё глаза за спиной, если тут не видишь ничего дальше десяти шагов? Но Хильда говорила совершенно серьёзно, и до сих пор никогда не обманывала хозяина. Не считая того случая на заснеженной тропе, когда она солгала про свои познания в теургии, но это не в счёт. Так или иначе, если Хильда сказала, что за ними следят, значит, так оно и есть.

— Кто? — вполголоса спросил Йон.

— Не знаю. В такую метель толком ничего не разглядеть. Но за нами от самого дворца идёт один человек, и останавливается, когда вы поворачиваете. А потом догоняет.

Значит, придётся-таки свернуть в старые кварталы, если он хочет стряхнуть хвост. Вспоминая встречу с пятилапым демоном, делать это не очень хотелось, а с другой стороны — живут же там как-то люди. Живут и выживают. Но на их помощь уж точно надеяться не стоит.

В конце концов Йон улучил момент и, свернув в ближайший переулок, резко ускорил шаг. Затем повернул ещё раз и ещё, уходя с центрального проспекта.

Как странно. В Ветеринге тоже были свои нехорошие районы, но они лежали на городских окраинах. Здесь же главные улицы сверкали чистотой, там же стояли богатые дома, а стоит сделать десяток шагов в сторону — и вот ты уже посреди полузаброшенного квартала, так и не скажешь, что совсем рядом кипит жизнь. А в совсем уж глухих уголках прячутся демоны.

Нет, всё же Ситилла недооценила проблему.

— Он всё равно идёт, — сказала Хильда. Йон исподтишка следил за ней, но девушка за всё время ни разу даже не обернулась. Оставалось только гадать, как ей удалось заметить соглядатая. На какой-то миг Вампир даже усомнился в верности своей тир, но тут же отбросил эту мысль. Гирт не дал бы ему в спутники никого, в чьей верности были бы хоть малейшие сомнения.

— Далеко?

— Трудно понять. Но тень его я вижу, время от времени.

— И даже понимаешь, что это один и тот же человек?

Хильда посмотрела на него так, что Йон тут же понял: он сморозил глупость. То, что он сам не понимал, каким образом девушка делает это, ещё не значило, что это невозможно.

— Понимаю, — ответила она, даже не пытаясь скрыть презрение. — Что будем делать?

— А есть выбор?

— Конечно. Нужно выбрать, каким способом убить его. Так, чтобы никто не наткнулся хотя бы в ближайшую неделю, а лучше всего до весны.

По коже Йона пробежал холодок. Если прежде он воспринимал Хильду как слабую и беззащитную, хоть и с ледяной иглой в рукаве, то теперь не мог понять, всерьёз она говорит про убийство или нет. Для него самого лишение жизни не было чем-то из ряда вон выходящим, в конце концов, ему не раз довелось изучать тела казнённых преступников, но одно дело убивать врага в открытом бою, и совсем другое — вот так буднично говорить об убийстве. Ведь наверняка Хильда и не помышляла о вызове, она собиралась попросту прикончить «хвоста».

— Похоже, у тебя больше опыта в этом деле, — наконец сказал теург, улучив момент и бросив осторожный взгляд назад. Но среди домов он увидел лишь мечущиеся в безумном танце снежинки.

А в самом деле, скольких людей убила Хильда? Пять? Десять, двадцать?

Йон не знал.

— Идите вперёд, — без малейшего удивления ответила тир. — Я догоню.

— Нет, стой. Сможешь поймать его, но не убивать? — он сам не поверил, что говорит это. Слишком уж не вязался характер Хильды с тем, что сейчас происходило.

— Смогу. Ждите за углом.

Ему ничего не оставалось, как подчиниться.

Узкая улочка, на которую они вышли, была совершенно пустынна, и Вампир остался один на один с метелью. Глухой угол, а ведь до гостиницы и оживлённых мест осталось пройти совсем немного. Но Хильда права, нельзя оставлять соглядатая в живых. Даже если он не поймёт, к кому ходил Йон, у Эльфгара возникнут неудобные вопросы. И, что гораздо хуже, они возникнут у священника. А этого змея Йон опасался куда больше, чем шерифа. Тот был по-своему честен, хоть и не без грешка, зато Эдмунд напоминал хищного зверя, спящего до поры до времени.

Но сможет ли она справиться с тэном? Эльфгар взял в сопровождение опытных бойцов, это уж наверняка. Такие и на медведя, и на человека ходят с одинаковым успехом. И тем более странно думать, что он уступит хрупкой девушке.

Только Хильда говорила так уверенно, будто уже не в первый раз идёт с одним ножом на тэна. И Йон почему-то верил ей.

Так что он воспринял как должное, когда вскоре из снежной круговерти вынырнула тень тир, а не её противника.

— Он лежит у стены, — коротко сказала Хильда.

И он действительно там лежал.

Тэн был жив и даже не связан, но не шевелился — лишь взгляд лихорадочно бегал туда-сюда. Парализован, понял Йон. Но как? У Хильды имелся походный набор лекарств, может быть, что-то оттуда? Ладно. Об этом он ещё успеет расспросить.

— Он может говорить?

— Может. Если будет молчать, значит, притворяется.

— Проклятый ублюдок, — выдохнул тэн. Йон попытался вспомнить его имя — и не смог.

— Зачем? — только и спросил он.

— А ты думал, тебе так просто поверят? — губы парализованного двигались, но лицо оставалось совершенно бесстрастным, и это выглядело жутковато. — Знаешь, сколько людей уже предало Эльфгара?

— Мне это безразлично, — Йон повёл плечом. — Слежку я не потерплю.

— А уже всё равно. Твоя сучка… знать бы заранее…

— Знать — что?

— От тебя я ждал подвоха. От неё — нет.

Йон не стал говорить, что и сам до сегодняшнего дня не подозревал о способностях тир.

— Убей его, Хильда, — вздохнул Йон. На душе было откровенно гадко.

Чавкнул нож, на снег брызнула ярко-алая кровь, и тэн затих.

А ведь этот человек, по сути, не сделал ему ничего плохого. Он всего лишь выполнял приказ, и сам бы Йон на месте Эльфгара, наверное, поступил отрядил бы следить кого-нибудь за самим собой.

— Помогите мне засыпать его.

Жаль, что он не владеет Тлением, подумал Йон, силой магии поднимая снег и обрушивая лавину на ещё тёплый труп. Если повезёт, его найдут не скоро. Здесь вряд ли живёт и ходит много людей, достаточно взглянуть на окна — сплошь зияющие дыры. Мрачно и пусто, как на кладбище.

Что ж, Эльфгар лишился ещё одного сподвижника. Но, по крайней мере, теперь их убивает не только Магнус.

Стой, сказал Йон сам себе, выходя из заброшенного квартала вместе с Хильдой. Но ведь были ещё двое, кто погиб явно не от руки колдуна. Кто же тогда убил их? В суматохе последующих событий об этом как-то все забыли.

Эльфгар явно думает, что это сделал Магнус. Йон же знал наверняка, что это не так. В причине смерти тэнов шерифа сомнений у него не было, а вот его сын и та девушка…

Ответа по-прежнему не было.

Он поразмыслил ещё немного, но не находил никого, кому была бы выгодна их смерть. Поверить же в то, что Эльфгар решил так подставить некроманта, он тоже не мог. Не тот это человек, чтобы такое творить. Хоть и восьмёрник.

Вампир поймал себя на том, что ему давно уже плевать, во что верит кто бы то ни было, и улыбнулся.

— Почему ты раньше не сказала, что умеешь такое? — спросил он, когда тишина снова сменилась шумом толпы. Они вышли на одну из главных улиц.

— Это не те умения, которыми я хотела бы хвастаться. Да и разве вы поверили бы?

Тут она была права, Йон уж точно не поверил бы ни на йоту, что хрупкая и нежная с виду девушка может так легко убить громилу-тэна. Да и сейчас не очень-то верилось, ведь, в конце концов, он не видел, как это произошло. Но остывающее в сугробе тело говорило само за себя.

— Расскажешь, где ты научилась этому?

— Нет.

— Даже если я прикажу?

— Есть вещи, о которых не рассказывают даже рабы, мейстер Винтерсон. Приказать вы можете. Но тогда вам придётся убить меня за отказ его выполнить. Кажется, так поступают со строптивыми трэллами?

— Последний раз трэлла казнили за неповиновение сто лет назад. Да и сами они сейчас совсем не те, что раньше.

— Раб всегда остаётся рабом.

— Это верно. Ладно, а если я пообещаю тебе вольную?

— Нет, мейстер Винтерсон. Даже за свободу.

Это Йона впечатлило даже больше, чем недавнее убийство. Он-то считал, что любой трэлл душу продаст, лишь бы вырваться из рабства. Правда, статус раба в нынешнее время давал едва ли не больше, чем статус свободного — у него, по крайней мере, всегда была крыша над головой и нормальная еда, чего не скажешь о нищих и бродягах, так что у Хильды имелся свой резон. Но такое нежелание рассказывать о себе лишь ещё больше распаляло любопытство.

— Жаль, — вздохнул Йон. — Я доверяю тебе, но такие тайны заставляют сомневаться в твоей верности.

— Это ваше право, — она безразлично пожала плечами.

Какой-то нелепый из него получился рабовладелец, подумал Вампир. Размяк он. Тогда, на дороге, ножом угрожал, всерьёз почти, а сейчас просто замолчал и всё. Хотя в тот раз Хильда явно пыталась его обмануть, здесь же никакой фальши не было. Если бы девушка хотела, то прирезала бы его на месте — на этот счёт он теперь иллюзией не строил. Правда, на руках у Вампира был козырь в виде магии, но кто знает, какие ещё секреты лежат у Хильды в шкатулке? К тому же, как он убедился на примере морбуса, далеко не всегда магия может помочь в бою.

Конечно, он знал, как убить или остановить человека. Задушить, обжечь глотку или глаза, поразить болевые точки — уж уроки анатомии Йон не пропускал никогда, и в строении человеческого тела разбирался весьма неплохо. Но приобретённый в этом недолгом походе опыт подсказывал ему, что на практике всё будет совсем не так просто.

— Кажется, здесь, — наконец сказал он, увидев впереди отел. Трёхэтажное здание явно перестраивали, отдав дань южной моде, но не слишком старались с украшениями — хозяева ясно понимали, для кого предназначено их заведение. Если Стеорнед-отель на площади через квартал от королевского замка-дворца имел собственный сад со множеством статуй из белого известняка, то здесь статуя была одна-единственная, перед самым входом — путников приветствовал гранитный страж в доспехах хельвежского воина. Считалось, что ему было не меньше трёх веков, а имя скульптора давно затерялось в истории.

Ещё один страж стоял в холле Дейры, и знающий человек мог заходить в отель без опаски — статуя говорила ему, что здесь уважают язычников.

Гита, впрочем, так не считала.

— Явился, — буркнула она, когда Йон сел за стол. — Поздно. Я сваливаю из города. С утра.

— Почему? — изумился Вампир.

— Потому что обо мне спрашивали у хозяина этой дыры, а он не додумался держать язык за зубами. К тому же я встретила королевского хускэрла, и не могу понять, узнал он меня или нет. Ах да, и ещё я видела джумарского некроманта. Живёхонького, так и не скажешь, что его спалили дотла.

— Я уже встречался с ним, — Йон вздохнул. — Не знаю, как именно он провернул этот трюк, но что он не воскрешался из мёртвых, могу сказать наверняка.

— Да? Ты такой великий знаток магии?

— Нет, но о воскрешениях я бы слышал. А это умели только архонты, да и то в байках священников Окты.

— Ладно, демон с ним. Что по нашему заданию?

Йон снова вздохнул.

— Я узнал немало, но вряд ли что-то важное. Гирту наверняка и без меня многое рассказывают. Воскрешение некроманта было самой важной новостью, а чтобы узнать больше, нужно время.

— У тебя его нет. Эти ублюдки спрашивали не обо мне, я тут не под своим именем. Они спрашивали о язычниках, причём не всех, а конкретные имена. Будь я проклята, если Красный король не собирается накрыть знатных людей из тех, кто не стал восьмёрником.

— Он говорил, что скоро всё закончится. Но без войны ему Гарольда не усмирить.

— Ну так значит, он похватает всех в Ранкорне, кто может возмутиться, а потом пойдёт на братца. А когда окончательно покорит Хельвег, то будет выпускать тех, кто примет Окту. Ну и пару упрямцев сгноит в тюрьме. Это вполне в его духе.

Она нервно оглянулась, но в зале всё было спокойно. Если кто-то из посетителей и следил за ними, то никак не показывал этого.

Впрочем, подумал Йон, он всё-таки плохой шпион. Ладно, положим, хвост он стряхнул благодаря Хильде, а вот что насчёт собеседницы? Если её узнали, то могли и соглядатая отправить, а раз так, он и раскрыть личность Вампира сможет. Стоит ли вообще возвращаться?

Нет, вопрос неправильный. Сможет ли он вырваться, если правда раскроется? Что там припасено для лазутчиков? Уж точно ничего хорошего.

В запасе была ещё Хильда, конечно. Но надеяться на неё Йон не собирался.

— Напиши обо всём этом Гирту, прямо сейчас, — наконец сказал он. — Мне, пожалуй, не стоит больше задерживаться. И напиши, что выезжаешь, и что я согласен.

— Ты остаёшься?

— Да. Я провалил первое задание, так хоть второе не упущу.

— Не провалил, а разменял некроманта на ведьм, — усмехнулась Гита. — Отлично. Ну, тогда пошли. Не нравится мне тут, спиной чужие глаза чувствую.

— Пошли, — согласился Йон, вставая из-за стола.

На улице он на всякий случай оглянулся, но никого не увидел. Да и не мог увидеть, потому что ветер не желал стихать, и сквозь поднятый снег за ним не смог бы пойти никакой «хвост». Но на всякий случай он всё же спросил Хильду и, получив отрицательный ответ, успокоился. Тир он почему-то верил, хоть и не понимал, как та это делает.

Однажды он всё раскроет. Когда они вернутся в Дейру. Там ей уже некуда будет отступать.

***

Банк Меуччи в столице мало чем отличался от таких же банков в любом другом городе — разве что размерами, да внешне дом выглядел по-своему. Но внутри всегда всё было одинаково, хоть в Хельвеге, хоть в Джумаре. Род ветерингских колдунов постарался, создавая себе узнаваемый стиль, и не желал его менять.

У них были на то причины — Меуччи не раскрывали секретов, и до сих пор никто из конкурирующих банков не смог повторить их главное предложение, быструю почту. Только Меуччи могли отправить письмо с одного конца мира на другой, затратив на это всего несколько часов. Для больших городов, где имелись филиалы их организации, конечно, потому как дальше письму предстояло путешествовать естественным способом.

Их банк был единственным среди банков северян, кому джумарские цари позволили работать на имперской территории, да и то потому, что других вариантов у них не имелось. Меуччи богатели год от году, а теурги всего мира тщетно пытались раскрыть секрет, пуская в ход всё — от честных исследований до подкупа и обмана. Но единственное, что они смогли получить, это заколдованную бумагу, которые выдавали клеркам. Несколько таких листов даже попали в руки особо удачным магам, но так и остались всего лишь зачарованными пустышками.

Магнус никогда не пытался разгадать секрет мгновенных сообщений — у него были иные интересы. Банком Меуччи он просто пользовался по назначению, оставив его клеркам не одну сотню монет — зато письма всегда приходили вовремя, и ни разу ещё об их содержании не узнал никто посторонний.

Сейчас он тоже должен был написать письмо. Последнее письмо.

— Приветствую, мейстер, — сказал клерк, когда Магнус сел за его столик. — Чем могу служить?

— Письмо в Джумар, Аим-Хайат, напрямую царю Джахандару, срочно, — ответил Магнус. — Половины листа, пожалуй, хватит.

— Два стерлинга.

Деньгами он разжился, беззастенчиво грабя тэнов Эльфгара, так что спокойно расстался с ними. За эту сумму можно было купить кинжал хорошего мастера, но братья Меуччи не делали скидок.

Что ж, теперь предстояло описать всё, что произошло в Хельвеге. С самого начала.

Крушение. Помощь местной ведьмы. Препятствия со стороны Эльфгара. Вывод о гибели экспедиции.

Пауза. Магнус хорошо знал, что Джахандару безразлична судьба людей, и даже не столь важно, кто их убил. Единственное, что его интересовало — записи Фируза. Людей можно заменить, люди имеют ценность, заменить же знания было почти невозможно, и банк Меуччи тому пример. Рано или поздно, конечно, эти секреты вскроют, но время будет потеряно, а времени у Джумара всё меньше. И Джахандар понимал это как никто другой.

Одна маленькая строчка могла разжечь войну, перед которой грядущее столкновение Красного и Чёрного короля — всего лишь возня детей в сугробах. Просто написать, что записи Фируза лежат в архиве Тостига Торкельсона, и ответ Джахандара будет неизбежным. Впрочем, вряд ли он сразу начнёт с открытого удара. Скорее сначала пошлёт убийц-хастанов, чтобы решить дело скрытно — меньше затрат, меньше гласности, меньше проблем. А вот если провалится и эта попытка, войны не миновать.

«Записи Фируза пока не найдены», написал он. Что ж, письмо будет не последним.

«Выживших членов экспедиции не обнаружено».

Едва ли не впервые он лгал царю, лгал напрямую, а не просто слегка изменял весть, чтобы получить нужный приказ. Искусство обмана и манипуляции было одним из главных, которые преподавались молодому аристократу в Джумаре, но Магнус не был аристократом. Над его прямотой сперва посмеивались, потом стали уважать, а потом восприняли как должное — именно поэтому царь доверял некроманту больше, чем собственным советникам. Но всё бывает впервые.

«Продолжаю поиск».

Придётся поговорить с Джааной ещё раз. Объяснить, чем чревата её строптивость, и предложить хотя бы снять копию с бумаг — это, в конце концов, не так уж сложно, и вполне сходится с её желанием передать знания миру. Джахандар получит то, что хочет, а значит, крови не будет.

Правда, он знал ученицу слишком хорошо и понимал — та прекрасно знает всё это и сама. А это значило, что есть нечто ещё, о чём не знал Магнус. Нечто такое, что заставило её пересмотреть свои взгляды и не торопиться.

Пускай так.

— Нужно ещё одно письмо, пеший курьер, столица, — сказал он клерку, отдав сложенный лист. Тот кивнул, привычным жестом поджигая бумагу.

— Четыре дойта.

«Нужно встретиться. Тангол-отель, любое время. Магнус».

— Джаана Илос, королевский дворец, — он опустил перо в чернильницу.

— Заказ принят, — клерк запечатал лист и спрятал его в стол. — Желаете воспользоваться счётом?

— Нет, благодарю.

Он расплатился и, не оглядываясь, пошёл к выходу.

Джаана появится, в этом Магнус не сомневался. И расскажет то, чего не знает некромант. Жаль, что он не подумал спросил об этом сразу.

Уже за дверью Магнус столкнулся с Проклятой в багровом плаще, которая тоже выходила из банка и замешкалась, углядев что-то на небе. Ему не составило никакого труда увидеть, что именно — горящий в ночном небе огонь увидел бы и слепой. Костер на самой крыше часовой башни. Высочайшая баня города — оттуда его увидят все.

— Прошу прощения, — сказал некромант, убирая руки за спину. — Не заметил вас.

— Ничего, — отозвалась женщина. — Мне стоило быть осторожнее.

— В Ранкорне и для человека вашей крови эти слова обретают новый смысл, — усмехнулся Магнус. — Что ж, удачи. С наступающем Йолем вас.

— И вас то…

Её слова заглушил долгий, протяжный колокольный звон. Они замерли, слушая этот низкий тяжёлый звук, а колокол ударил снова, и снова, и снова, размеренно и монотонно.

На часовой башне били в набат.

Глава 15

Тревога не давала Гите покоя. Закончив с магией, она попыталась уснуть, но тщетно — из головы не выходило острое ощущение, будто кто-то стоит за стеной, на улице, и смотрит. Наблюдает. Гита даже выглядывала наружу, но никого не увидела, кроме редких прохожих.

Но чувства редко подводили её. Норна не знала, откуда у неё такое чутьё, да и плевать хотела на это, куда важнее было то, что она знала наверняка: этой ночью поспать не удастся. Мальчишка не сказал и не мог сказать, когда начнётся облава, но Гите это было не нужно. Она предпочитала быть готовой всегда.

Будь она поотчаянней, сорвалась бы с места прямо сейчас, и неважно, что за окном ветер взметает в небо всё новые и новые хлопья снега. Магия оградит её от холода, магия построит убежище от ветра и размажет по снежному покрову всякого демона, который рискнёт потревожить норну. Но Гита слишком любила комфорт, чтобы вот так просто обменять его на призрачную безопасность — стражники, какими бы скотами они ни были, всё равно оставались лучше демонов. И магия убивает их ничуть не хуже.

И она оставалась в отеле, за неимением другого дела рисуя тушью замысловатые узоры на бумаге и вкладывая в них магию — так Гита тренировалась в новой для себя науке теургии. Просто узор, просто чернила, наполненные силой. Так боец раз за разом выполняет силовые упражнения, чтобы укрепить мышцы: если ведьма хочет забыть о глупых ритуалах, ей стоит подумать о своём теле и разуме.

Томительное ожидание прервал колокольный звон, принеся облегчение. Должно быть, другие постояльцы сейчас выглядывали в коридоры, спускались вниз — Гита уже слышала топот на лестнице — но сама она была откровенно рада, что всё наконец разрешилось. Чутьё не подвело, как и всегда. Теперь остаётся только ждать, пока нагрянут гости.

Она неторопливо сложила вещи — большая их часть уже давно лежала в седельных сумках, оставалось собрать лишь самое необходимое. Например, записи, амулеты и ингредиенты: главное богатство ведьмы. И если амулеты можно сделать новые, а компоненты зелий и ритуалов постепенно собрать заново, пусть даже ради этого придётся объездить всю страну, то записи ей не вернёт никто. Ведь никто, кроме самой Гиты, никогда не заглядывал в них.

В коридоре было тихо, зато из холла доносились голоса — устало-требовательные, явно принадлежащие стражникам, и возмущённые — это уже постояльцы. Видимо, хозяин предупредил не всех, а может, он решил предупредить только Гиту, распознав в ней ведьму и понадеявшись, что та уедет восвояси. Что ж, тем хуже и для него, и для стражников.

Устроив сумку поудобнее, она всё так же неторопливо спустилась по скрипучей лестнице. Рассохшиеся ступеньки давно следовало бы заменить, вот сейчас она и даст хозяину отличный повод это сделать. Если не повезёт, конечно.

Не повезло.

Путь ей преградили два стражника. Нет, не стражника — два хускэрла, не в пример некоторым тэнам одетые как простые горожане. Выдавали их рукояти мечей, слишком изящные для простых хольдаров, и внимательные глаза, ищущие добычу. Таких глаз не бывает у стражников, все мысли которых лежат где-то в уютной караулке и кружке пива.

— Мейстрес Фэруолл, — сказал один из них. Первый, как мысленно обозначила его норна. — Вам придётся пройти с нами.

— А если я откажусь? — Гита нежно улыбнулась, чувствуя, как нагревается кольцо на её правой руке. Раньше для этого приходилось читать заклинание, теперь же новые умения позволяли сорвать печать с амулета одной лишь мыслью..

— Тогда мы скрутим вас и заставим пойти силой, — холодно ответил Второй.

Гита вздохнула, закатив глаза. Сосчитала до пяти, успокаивая кровь. Бойни не избежать. Но, по крайней мере, сперва она постарается очистить совесть.

— Я попрошу один раз, — медленно проговорила она, глядя Второму в глаза. — Дайте мне дорогу. Иначе я проложу её сама.

Вместо ответа в её плечо впились узловатые пальцы Первого, а Второй возник где-то сбоку, крепко стиснув другую руку и зажав рот. Действовали они быстро, явно не впервой встречаясь с ведьмами, и года три назад у Гиты не было бы шансов даже с готовыми амулетами. Но не сейчас.

Кольцо раскалилось, обжигая кожу фантомной болью. Рвущаяся изнутри магия жаждала выхода — и, закрыв глаза, Гита отпустила поводок.

***

Йон услышал звон колокола уже в королевском саду, открывая дверь в гостевое крыло. Сперва он не обратил на это никакого внимания — в конце концов, причиной могло быть что угодно, от пожара до вторжения демонов, но когда встретил в коридоре Эдмунда, быстро изменил своё мнение. Слишком задумчивым выглядел священник, и слишком внимательно он прислушивался к далёкому гулу.

— Добрый вечер, мэтр, — сказал он. — Гуляли по городу?

— Я второй раз в столице, отче, — Вампир развёл руками. — Было весьма интересно сравнить её с Ветерингом, но, судя по всему, лучше бы я сидел в комнате и отдыхал.

— Да, в главный городской колокол просто так не бьют, — согласился Эдмунд. — Насколько я знаю, последний это было два года назад, когда на западной окраине случился разлом, и оттуда полезли лакерты вперемешку с какими-то неизвестными существами. Тогда погибло несколько сотен человек.

— То есть вы не знаете, в чём причина?

— Откуда ж мне знать? — священник пожал плечами. — Но, как я погляжу, скоро нам всё станет ясно.

Он смотрел куда-то через плечо Йона, и тот быстро обернулся, но увидел всего лишь спешащего к ним слугу.

— Господа! — крикнул тот ещё издалека. — Король просит вас немедленно подняться на Южную башню!

— Ну, вот видите, — заметил Эдмунд. — Благодарю, друг мой, мы сейчас же так и поступим.

Позабыв о них, слуга побежал дальше.

— Не нас одних просит, — вполголоса пробормотал Йон. — Идёмте, отче?

— Разумеется.

Вампир предпочёл бы отправиться в компании ядовитого паука, но выбора у него не было, так что пришлось затолкать неприязнь поглубже и первым пойти вперёд. Следом направились Эдмунд и Хильда.

Шли молча, размышляя о своём. О чём думал священник, Йон не знал, а сам он пытался понять, для чего королю вдруг понадобились гости из Фьёрмгарда. Выбор Южной башни вопросов не вызвал: она была угловой и выходила в сад, так что с неё открывался прекрасный вид на город. А это значило, что король хочет показать то самое нечто, вызвавшее тревожный сигнал. И, видимо, не боится оказаться в лапах крылатого демона.

Впрочем, поводов для храбрости у него было немало — на крыше башни король стоял не один, а в окружении десятка пикинёров, и любой демон тут же оказался бы насажен на сверкающие в свете магических ламп острия. Да и в городе, вопреки ожиданиям Йона, не происходило ничего необычного. Даже колокол затих.

Придворных тоже не было, если не считать девушки, кутавшейся в белую шубу — слишком тёплую для такой погоды, по мнению Йона.

— Добрый вечер, господа! — крикнул Тостиг, перекрывая вьюгу. — Думаю, не надо объяснять, почему я позвал вас сюда?

— Полагаю, виноват Магнус Эриксон? — ответил Эдмунд, подойдя ближе.

— Ни в коем случае. Хотя, боюсь, взять его без боя не удастся. Нет! Всё куда проще! Прямо сейчас, в этот Йоль мы объединяем осколки Хельвега. Смотрите, господа! — он показал рукой на город, сияющий сотнями фонарей. — Сегодня мы лишим врагов опоры, и это только начало.

— Вы проводите аресты язычников? — спросил Йон, разглядывая пейзаж. Ничто не говорило о том, что там, внизу, хватают людей. Да и не могло говорить сквозь такую метель.

— Именно, мэтр. Не очень-то справедливо, к сожалению, но если не сделать это сейчас, жертв будет гораздо больше. Страна не может жить расколотой. Вы знаете, что демонов становится всё больше? Но мы решим и эту проблему.

— Как? Поймаете демониста?

— Не только. У нас есть оружие против них, вернее, знания, которые можно превратить в оружие. И тогда южане сами потянутся к нам, чтобы обезопасить свои земли. О! Шериф! Тебя-то мы и ждали!

— Удивлён, что вы предпочли наше общество остальным придворным, — кутаясь в меховой плащ, к ним подошёл Эльфгар.

— Ничего удивительного, за сегодня мне уже изрядно надоело их общество. Люблю, знаете ли, посмотреть на новые лица.

— Что произошло? — он посмотрел на город. — Я слышал набат.

— Да, я как раз об этом говорил. Набат — это начало моего плана по очищению Ранкорна. А потом, глядишь, мы сделаем то же и со всем Хельвегом.

— Очищению? Уж не хотите ли вы сказать, что…

— Нет-нет! — король замахал руками. — Упаси Ротруда! Нет, их всего лишь посадят под арест. Потом проведут допросы, выявят лояльных людей, ну и так далее…

— Аресты язычников? А некромант? Что с ним?

— Он в списках. Остановился в Тангол-отеле, там вообще часто бывают подобные личности. Стража предупреждена, с ними мои хускэрлы. Ему не уйти.

— Не стоит так думать, — с заметным акцентом сказала девушка в белой шубе. Йон с интересом посмотрел на неё, только сейчас обратив внимание на смуглую, кофейного цвета кожу и слишком тёмные для Севера волосы. Южанка? Но на жительницы Элассе она тоже не была похожа.

— Не стоит? — король повернулся к ней. — Вы его знаете, мейстрес Илос?

— Знаю. И если вы думаете, что кучка солдат сможет справиться с кириосом Магнусом, то глубоко ошибаетесь.

Кириос, сказала она. Слово показалось Йону знакомым — он не раз слышал его в университете. Кириос… точно. Джумарский язык, вежливое обозначение книжника — учёного или мага.

Джумарский язык. Что-то много совпадений.

— Просветите меня, мейстрес Илос, — в голосе короля не было и тени иронии. — Я знаю, что у него девятый ранг… девятое звено, да? И если верить моему советнику, это очень серьёзно. Но вы ведь говорите о другом, да?

— Девятое звено означает высший ранг Цепи Джумара, — ответила девушка. — Получивший его маг — это мастер, способный творить нечто недоступное никому другому. Я остановилась на седьмом и вряд ли поднимусь выше. Кириос Магнус добрался до девятого без труда… как мне всегда казалось, — она ненадолго замолчала. — Он изучал способы наделить искусственным разумом мёртвый мозг.

Король молчал.

— Он творил химер и заставлял их работать самостоятельно, выполняя сложные приказы. Он знает человеческое тело лучше всех ваших целителей, только работает не с Жизнью, как я, а со Смертью.

— Он боевой маг? — поинтересовался Тостиг.

— Нет. Но кириос Магнус прекрасно владеет Тлением, и если у него под рукой есть хотя бы одна химера, все ваши солдаты погибнут. Если химеры не окажется, тоже, просто у некоторых появится шанс убежать.

— Вот как… — задумчиво протянул Тостиг. К удивлению Йона, спорить с джумаркой он даже не попытался — Гарольд на его месте посчитал бы её слова пустой бравадой. Но Красный король, судя по всему, умел слушать других людей. — Что ж, как бы то ни было, приказ уже не отменить.

— Вы надеялись обойтись малой кровью, — медленно проговорил Эдмунд. Священник стоял на самом краю башни и смотрел вниз. — Зря.

— Почему же? — Тостиг взглянул на него. — Конечно, кровь прольётся, куда без этого. Но я не думаю, что…

— Смотрите! — Эдмунд указал куда-то в темноту, и тут Йон увидел то, что первым заметил священник: разгорающийся среди домов алый комок огня. А потом, словно в ответ на речь короля, оглушительно грохнул взрыв.

***

— Кажется, я поторопился с пожеланием удачи, — уже без улыбки сказал Магнус.

— Типично для Ранкорна, — Проклятая скривилась. — Демоны, наверное. Не первый раз.

— Может, и так. Я слышал, в Хельвеге последние годы их становится всё больше?

— Так и есть. Простите, мейстер, но мы сможем поговорить об этом позже? Мне надо идти.

— Разумеется. Вам нужна помощь?

— Если вы можете её оказать, — женщина взглянула на него с интересом.

— У меня есть кое-какие навыки, которые помогут убивать демонов без кровопролития. Теургия, если угодно.

— Вот как? Теург-северянин… что ж, глупо было бы отказываться. Идите за мной, — она повернулась и пошла вперёд, не оглядываясь. Магнус поспешил следом, но даже его широкий шаг едва мог сравниться с шагом Проклятой.

Оглушительный удар застал их на полпути к резиденции Багровых, и палач на мгновение остановилась, окинув взглядом пространство.

— Это были не демоны! — крикнула она сквозь метель. — Или я ничего не смыслю в этом!

— Не демоны, — согласился Магнус. — Это высвободилась разрушительная магия, и освободил её человек. Идём туда?

— Нет времени. Живо, вперёд!

***

— Проклятье! — оттолкнув телохранителя, король бросился к зубцам башни.

— Ничего не разглядеть, — с сожалением высказал Эдмунд. — Но я уверен, это кто-то из норн.

— Там пожар! — крикнул кто-то из хускэрлов.

Пожар, да, подумал Йон. А если он правильно помнил план города, то вспыхнуло аккурат в районе Тангол-отеля, где остановилась Гита.

— Кенельм! — не оборачиваясь, бросил Тостиг. — Возьми десяток людей и бегом туда! И пошли кого-то, пусть поднимут пожарных!

— Слушаюсь!

— Мой король, если хотите, я могу отправиться с ними, — рискнул высказаться Йон. — Уж если я чему и научился в Ветеринге, так это управлять снегом и водой.

— Прекрасно, — король мельком взглянул на него и снова отвернулся к парапету. — Нам нужно побольше таких теургов, как вы, мэтр. Будьте осторожны!

Лицо Эдмунда не выражало согласия с таким решением, но спорить с Тостигом священник не рискнул, и вскоре Йон уже бежал следом за Кенельмом. Сборы не заняли много времени — по сути, Кенельм просто заявился в приёмную, где после первых же слов о приказе короля немедленно собрал требуемую команду. На Йона посматривали с любопытством, но никто ни о чём не спрашивал — в отличие от жителей Ветеринга и Элассе, северяне не очень-то любили общаться с незнакомцами. Это, однако, было ему только на руку.

Каменная лестница. Скользкие обледеневшие ступеньки. Переулок.

Метель не желала утихать. Наоборот, казалось, ветер завывал всё сильнее, бросая в лицо новые и новые порции снега. В какой-то момент Йон окончательно потерял ориентиры и слепо шёл за Кенельмом, надеясь, что удастся так же вернуться и назад — в этом, правда, у него имелись определённые сомнения. Если в случившемся разгроме действительно виновата Гита, и если она жива, наверняка это не единственный туз у неё в рукаве.

Ещё одна лестница, на этот раз чистая — здесь жили люди побогаче. Они продолжали то спускаться, то подниматься, следуя изгибам холмов, по которым тянулись улицы Ранкорна.

Когда же сквозь метель стало видно гостиницу, Йон понял, что неприятности только начинаются.

Фасад здания буквально выворотило какой-то чудовищной силой, разбросав всюду обломки камней, когда-то бывших стеной. Гранитный страж почти не пострадал, зато у самого его подножия лежал мертвец — один из людей Красного короля, насколько Йон мог судить по одежде и оружию. Ещё несколько обугленных трупов лежало на пороге.

Огня не было. Магия обратила в пепел всё, до чего смогла дотянуться и что могло гореть, и для пламени попросту не осталось пищи, лишь дым поднимался над почерневшим полом. Тут и там на стенах остались белые силуэты людей — умом Вампир понял, что это и были люди, те, кому не повезло оказаться рядом с магом, но чувствами отказывался в это верить. Этого просто не могло произойти, ни один известный Йону теург не сумел бы провернуть подобное — банально не хватило бы силы. Но поди ж ты, Гите удалось. Оставалось только гадать, зачем при таких талантах ей понадобился молодой теург, едва закончивший университет.

— Живых нет, Кенельм! — крикнул кто-то из хускэрлов. Пока Йон стоял столбом и пялился на разрушения, бойцы уже разошлись вокруг и занялись делом.

— Ведьма?

— Если она не испарилась, как те, то её тут нет. Ушла.

Кенельм выругался, помянув справедливую Ротруду такими словами, что будь рядом Эдмунд, и хускэрл получил бы сполна. Никого из его подчинённых, однако, такое богохульство не смутило — судя по всему, они думали о том же.

— Мэтр, вы сможете отследить ведьму? — спросил он.

— Вряд ли, — Йон покачал головой. На самом деле для этого требовались умения следопыта, а никак не теургия, но попробуй объясни это далёкому от науки человеку. — После такого…

Объяснение Кенельма устроило.

— Идём туда и туда, — он указал два переулка. К недоумению Йона, те шли в одном направлении, охватывая весьма небольшое пространство — он-то считал, что нужно рассредоточиться по окрестным кварталам. — Ищем ведьму, если найдёте — пристрелите, живой не брать! Против доброй пули никакая магия не спасёт. Мэтр, вы со мной.

— Хорошо, — согласился Йон. — Куда?

— В квартал. Видите?

Название ни о чём не говорило Йону, но он поступил как раньше — пристроился в хвост Кенельму и просто пошёл следом, вскоре увидев то, что первым заметил глазастый хускэрл: пятна крови на слипшемся снегу.

***

Их приближение к резиденции Багровых не осталось незамеченным. Из метели вынырнули двое братьев Ордена с рейтшвертами наготове, но, увидев Ситиллу, тут же остановились и вскинули мечи, салютуя.

— Что произошло? — отрывисто спросила Проклятая.

— На улицах люди короля, — ответил один из братьев. — Аресты, кое-где и драки.

— Демоны?..

— Ничего необычного.

— Что ж, похоже, ваша помощь не понадобится, — кисло проговорила Ситилла, покосившись на своего спутника. Она так и не спросила его имени. — Спасибо, что захотели помочь. Здесь это редкость.

— Борьба с демонами — наша общая цель, — отозвался тот. — Простите, вы сказали — аресты? Кого ловят хускэрлы?

— Известно кого — язычников, — пожал плечами Багровый. — Если вы из этих, лучше найдите укромное место. Йоль долог, и вряд ли всё стихнет до утра.

— Благодарю. Так и поступлю, — на губах теурга играла лёгкая улыбка, и Ситилла усомнилась в том, что он говорит правду. — До встречи.

— Пройдёте внутрь, госпожа палач? — Багровый сунул меч в ножны. — Погода не располагает…

— Нет, — Ситилла проводила взглядом удаляющегося теурга, и тот вскоре скрылся в снежной круговерти. — Сколько наших не перешли в Окту? Из тех, кто в Ранкорне?

— Сложно сказать, мы никогда не спрашивали. Но вы же не думаете…

— Я должна думать обо всём. Быстро! Возьмите людей и идите в город. Найдите всех членов Ордена — наблюдателей, книжников, всех! — и чтобы через час они были здесь. Я не верю королю, но ещё больше я не верю толпе.

Ситилла слишком хорошо знала, что такое погромы Проклятых, когда её родичей по крови убивали просто потому, что их предков обвиняли в Исходе и появлении демонов. И совсем не надеялась, что этой ночью оставят в покое язычников, даже если те носят багровые плащи.

***

Гита закашлялась и вздрогнула, увидев кровь на снегу. Свою кровь.

Но останавливаться было нельзя. Она должна уехать из города — как можно скорее, иначе в следующий раз судьба не окажется столь милостивой.

Когда хускэрлы схватили её и сработало кольцо, норна сама не ожидала подобного. Она использовала старую добрую гоэтию, накачав амулеты силой так, что та лилась через край, и по коже бежали мурашки, а новые знания затрагивали только кольцо. Кольцо было дверью, открывающей смертоносной волне путь во внешний мир, и открыть её теперь можно было одним лишь усилием мысли, без глупой песни, которую Гита использовала раньше. Это было странно и непривычно — чувствовать струющуся сквозь себя силу, вливающуюся в кольцо и кричащую — давай! Действуй! Именно это кричала про себя Гита, когда волна хлынула наружу.

Она не знала, скольких людей убила своей магией. Те, кто стоял ближе всего, испарились мгновенно. Дальше падали обугленные куски мяса, в которых с трудом угадывались людские черты, горела штукатурка и деревянные панели. Кто-то, впрочем, выжил, оглашая двор безумными воплями боли. Плевать. И на них, и на всех остальных. Не Гита виновна в их смерти — так она думала, и не хотела думать иначе.

Но то ли Первый, то ли Второй всё же успел пырнуть её в бок. И, кажется, слишком уж удачно.

Стиснув зубы, Гита села прямо в сугроб и привалилась к стене. Она оказалась в каком-то переулке, в бедняцком квартале, которыми был напичкан Ранкорн. Два шага — и она попадёт на большую улицу, где наверняка ходят патрули Тостига. Но если она хочет сбежать, это придётся сделать. Лошадь осталась в отеле, и если её ещё не забрали оставшиеся в живых хускэрлы, это единственный шанс свалить прямо сейчас, не прибегая к банальному грабежу. Кроме того, в сумках лежали слишком ценные вещи, чтобы так просто отдавать их Тостигу.

Но сначала надо было как-то залатать рану.

Гита закрыла глаза, чувствуя, как жжёт в боку. Она никогда не отличалась большими познаниями в лекарском деле, но остановить кровь — дело нехитрое даже без магии. И всё, что требовалось, было при ней.

На обледеневшую землю упала первая капля, раздалось едкое шипение. Шепча заклинание — как бы она хотела знать, что из этих слов действительно нужно, а что можно выкинуть! — Гита откупорила второй флакон и щедро плеснула на тёмное пятно, быстро расползающееся по льду. В нос ударил запах хвои.

Заклинание превратилось в напев, и струйка поднимавшегося от пятна дыма заколебалась, подчиняясь словам норны. Раз, два, три — и дым впился в её бок ядовитой змеёй, пронзив болью всё тело. Гита вскрикнула, прервав песню, но тут же совладала с собой. Нельзя останавливаться, иначе всё придётся начинать заново.

Лишь когда дым окончательно растаял в воздухе, она позволила себе замолчать и бессильно упасть в снег.

Тёплый, красный снег.

***

— Она была здесь, — Кенельм, опустившись на колено, тщательно осматривал кровавые пятна. Йон подсвечивал ему «светлячком» из снежка. — Отдыхала, а вот куда делась потом… хотел бы я знать.

Им повезло почти сразу — кто-то успел ранить ведьму, причём серьёзно, и та оставила кровавый след. Пройти по нему не составило труда, особенно когда под рукой есть свет. Но в этом грязном переулке, снег в котором не чистили, наверное, с самого начала зимы, след превращался в огромное пятно — и обрывался.

— Не улетела же она, — сказал Йон.

— От ведьм всякого можно ждать, — покачал головой Кенельм. — Проклятье! Что ж, придётся… — он запнулся, потому что из глубины квартала донеслись крики. Женский голос, понял Йон. И, кажется, кричали о помощи.

Не сговариваясь, они разом шагнули на звук. Кенельм, впрочем, быстро обогнал теурга, и только темнота сдерживала его — каким бы храбрецом ни был хускэрл, лезть на рожон ему не хотелось. Учитывая, что могло прятаться в этой темноте, у него были на то все основания.

Но в этот раз там были всего лишь люди, и занимались они тем, что грабили дом.

Входную дверь, не церемонясь, попросту выбили, а жильцов вытолкали на улицу в снег. Глава семейства пытался дать отпор, но ему противостояли четверо крепких парней, и теперь мужчина ничком лежал в сугробе у стены напротив. Рядом рыдала его жена.

На них уже не обращали внимания — мародёры занимались тем, что рылись в доме и явно что-то искали, пока четвёртый стоял у входа. Увидев Кенельма, он что-то крикнул своим, и возня стихла.

— Прекратить! — рявкнул хускэрл, подходя к нему.

— А ты-то кто таков будешь? — спросил парень, шаря по нему глазами. Йон буквально видел, как мучительно туго движется мыслительный процесс в его голове, пытаясь дать ответ, что же делать. Кенельм был слишком хорошо одет для случайного прохожего, да и клинок в его руке говорил сам за себя. В то же время разгорячённая кровь не давала сделать соответствующие выводы.

— Чего там? — из дверного проёма выглянула вихрастая голова. — Вали отсюда, король разрешил выгонять язычников! Все Восьмеро одобряют!

— Тебе лично король это разрешил, да? — процедил Кенельм. — Живо, занесли всё обратно и разошлись по домам!

— Эт ты зря, — вихрастый шагнул через порог и достал из-за пояса мессер. — Я ж сказал — вали отсюда, мейстер Кто-Бы-Ты-Ни-Был, у нас тут дело богоугодное.

Из дома вышли оставшиеся двое, но Кенельм не дал им времени прийти в себя. Не пытаясь больше отвечать кэрлам, он шагнул вперёд.

Первым под удар попал «привратник» — он даже не успел вытащить оружие и просто рухнул на колени, хлюпая рассечённым горлом. Вихрастый, выругавшись, замахнулся мессером, но Кенельм плавным вольтом ушёл от удара и тут же шагнул ближе, рубанув противника по руке. Следующий удар пришёлся по виску, и бой закончился — оставшиеся двое мародёров наконец поняли, что к чему, и дали дёру.

— Трусливые ублюдки, — Кенельм сплюнул на снег. — Найти бы их утром да повесить, но, боюсь, у нас будет много других дел.

— Это точно, — согласился Йон, глядя на плачущую женщину.

— Назад, и быстро, — решил хускэрл. — Нужно рассказать королю.

— Остальные наши вряд ли вернулись.

— Неважно. Идём!

***

Магнус шёл быстро, уже зная, где именно случился взрыв, и размышляя о том, что делать дальше. Не было никаких сомнений, что именно разрушил магический удар — колдун прекрасно помнил, в какой стороне лежал Тангол-отель, и знал человека, которому было по силам устроить такое. В сущности, единственной причиной возвращаться в отель была лошадь-химера, оставшаяся в стойле: тратить силы на её воссоздание Магнусу не хотелось.

Возвращавшихся хускэрлов он спокойно пропустил мимо, отойдя в стороны — по нему скользнули взглядами, но не заинтересовались. Среди мрачных фигур в чёрных камзолах мелькнул и знакомый плащ Йона Винтерсона, но, кажется, теург даже не заметил Магнуса.

Возле разрушенного холла было на удивление пусто — то ли погода, то ли стража, то ли набат разогнали людей. Наверняка утром всё изменится и улица будет забита зеваками, но сейчас метель была ему только на руку.

Конюшня, к счастью, уцелела, хотя перепуганные кони всё ещё метались в стойлах и испуганно ржали. Все, кроме стоявшей в самом конце тёмной туши, безмолвно ждущей хозяина. За всё время к нему не подошёл ни один конюх, кормушка стояла пустой, и даже седло было на своём месте — мёртвое животное не испытывало неудобств. Так что Магнус потратил куда меньше времени, чем если бы собирался уехать на живой кобыле, и уже выводил химеру во двор, когда судьба решила вставить ему пару палок в колёса: во дворе лежала Гита.

Судя по всему, она пришла с площади, и уже там едва стояла на ногах. Во дворе же силы окончательно покинули норну, и она просто упала ничком — но, как тут же понял Магнус, была ещё жива.

Так же быстро он обнаружил и причину слабости — колотую рану в боку, обработанную какой-то магией. Колдовство затянуло рассечённую плоть, но Гита потеряла слишком много крови, и в конце концов силы её всё-таки оставили. Оставалось лишь гадать, какими кругами она уходила от гостиницы и как сумела обмануть хускэрлов. В том, что королевские гвардейцы шли сюда именно за Гитой, Магнус не сомневался ни мгновения.

Как бы то ни было, оставить норну умирать он не мог.

Но и сажать её на коня с такой раной тоже не стоило: тряска в седле уменьшила бы шансы девушки выжить многократно. Следовало проверить, в каком она состоянии, и прооперировать — так, чтобы Гита продержалась до более спокойного места. Магнусу было не впервой заниматься подобным прямо на поле боя, сказывался опыт походов по Феззе-Кавир, но вот долечивать за другим врачом, да ещё и ведьмой, ещё не доводилось. Это могло многое изменить.

— Что ж, тебе всё-таки повезло, — равнодушно проговорил колдун, переворачивая норну на спину. Глаза девушки были закрыты — на всякий случай он слегка коснулся век, но те лишь слегка дёрнулись. Тем лучше. Магнус разрезал окровавленную ткань, не желая пользоваться Тлением, чтобы не засорить рану, осторожно расширил края и коснулся плоти, одновременно посылая в руку поток силы. Бок тут же пронзило болью, колдун стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться и понять хоть что-то, прежде чем выпустит нить связи из рук. То, что испытывала Гита, теперь ощущал он сам: для верности колдун пальпировал рану, с каждым движением шипя сквозь зубы. Наконец, он с облегчением оборвал поток и глубоко вздохнул. Первичный анализ закончен.

Задето лёгкое, совсем немного. Задета печень, тоже очень слабо, но достаточно, чтобы Гита истекла кровью. Кто-то бил очень острым узким клинком, умеючи, но явно почти наугад, иначе норна не выжила бы. Наружная часть раны затянулась под действием её магии, но там, внутри, всё было совсем нехорошо. Обычная медицина здесь не справилась бы, требовалась помощь теурга, а лучше всего — джумарского мага Жизни, но за неимением годились и навыки некроманта.

Пускай так.

Магнус уже собрался приступить к операции, чтобы пациентка пережила грядущее путешествие за город, но в этот момент его грубо прервали.

— Эй, ты! — рявкнули из-за спины, и колдун печально вздохнул. Ничего хорошего этот окрик не сулил.

— Я врач, помогаю раненой женщине, — спокойно сказал он, чуть повернувшись. Трое. Хорошо одетые, со шпагами в руках, но не в доспехах. Тем лучше, хотя модифицированная Магнусом плеть Фраата без труда пробивала даже стальные кирасы. — Если вам незнакомо искусство врачевания, лучше не мешайте.

— Ты-то, может, и врач, а вот пациентка твоя похожа на ту, кого мы ищем, — один из хускэрлов шагнул к нему. Пациентка, сказал он. Тостиг не скупился на образование своих людей. — Доделывай своё дело и проваливай.

— К сожалению, не могу, — Магнус говорил с лёгкой иронией, что означало самое нехорошее будущее для троицы. — Во-первых, её рана слишком серьёзна, чтобы я мог уйти, а во-вторых, я не желаю отдавать пациентку вам.

— Что? — хускэрл запнулся и оторопело уставился на колдуна. Такой отповеди он не ждал, да оно и понятно.

— Я, наверное, сплю, — процедил сквозь зубы второй. — Ты с ума сошёл, целитель? Зелий своих перепил?

— Ничуть, — Магнус наконец выпрямился и повернулся к ним. Лет пять назад он бы вежливо попросил этих троих уйти, может, даже поуговаривал бы — ровно до тех пор, пока у них не лопнуло бы терпение. Но с тех пор прошло достаточно времени, чтобы он убедился в бессмысленности этого спектакля.

Первый противник лишь коротко охнул, когда в лицо ему ударила плеть Фраата, и тут же замертво рухнул в снег — разъедающая магия Тления добралась до мозга. Остальные, кажется, даже не сразу поняли, что случилось — не теряя времени, они бросились на колдуна, а тот, ударив Плетью второго врага, ловко уклонился от выпада третьего. Не ожидавший от «лекаря» такой прыти хускэрл на мгновение потерял равновесие, и этой короткой заминки Магнусу хватило, чтобы сплести заклинание в третий раз.

Последний вскрик боли, шипение плавящейся плоти, и на заднем дворе Тангол-отеля снова воцарилась тишина.

Забыв о мертвецах, Магнус снова склонился над раненой.

— Впечатляет, — прохрипела та.

— Очнулась. Это не очень хорошо, — колдун снова коснулся раны. — Сейчас будет больно.

— Я понима-а-а-а — твою мать, некромант!

— Спокойно, — Магнус стряхнул кровь с рук. — Это только начало.

— Коновал проклятый, — выдохнула Гита, но, к удовлетворению некроманта, сопротивляться не пыталась. — Что ты там творишь со мной?

— Довожу до конца твою работу.

— А… полевая медицина. Извини, с ножом в боку трудно колдовать… а-а-а!!! Как же больно, забери тебя все демоны вселенной!

Будь у них операционный стол и нужная обстановка, Магнус постарался бы усыпить норну, но это требовало того, чем он сейчас не обладал — времени. Гита лежала в снегу, замерзая, в городе начиналась большая охота на язычников, и нечего было и думать задерживаться здесь хоть на минуту. Поэтому колдун продолжал работать, несмотря на вопли Гиты, и лишь когда та наконец снова потеряла сознание, позволил себе облегчённо вздохнуть. Оставалось лишь несколько штрихов, по сути, восстановить то, что уже сделала раньше норна, и теперь он мог с уверенностью сказать: она будет жить. Если, конечно, не найдётся ещё один ушлый хускэрл, который пырнёт её клинком.

— Всё? — слабым голосом спросила Гита. — Я, наверное, больше не выдержу…

— Всё, — Магнус осторожно подхватил её на руки. — Теперь нам надо выбраться из города. Потом я займусь твоей раной так, как подобает.

— О! Обожаю, когда мужчины носят меня на руках, — она бессильно обмякла в его объятиях, свесив голову. — Жаль, что они это делают, только если я не могу идти сама.

— Сможешь держаться в седле? — Магнус не обратил никакого внимания на эту болтовню.

— Шутишь? Только если шагом, наверное. Встряхни меня посильнее, и свалюсь сразу, это как пить дать.

— Твоя лошадь здесь?

— Да, если её не угнали.

— Значит, поедешь на моей, а я сяду на твою. Так лучше будет.

— Мертвечина? Надо, всегда мечтала посмотреть на джумарских химер.

— Ничего особенного. Мёртвая лошадь, немного изменённая. Но если не возражаешь, разговоры потом.

— Как я могу возражать своему спасителю? — Гита ухмыльнулась. — Всё, что пожелаешь, мой рыцарь!

— Умолкни.

Ей не оставалось ничего другого, кроме как замолчать.

***

К удивлению Йона, они вовсе не оказались первыми, кто сообщил королю о беспорядках. Собственно, Тостиг вовсе не был дураком и догадался обо всём ещё до того, как Вампир с Кенельмом покинули дворец — к тому времени, как они вернулись, он уже разослал по городу солдат. Но настроение у него было самое мрачное.

Он даже не стал подробно расспрашивать хускэрла, просто потребовал рассказать самое главное и снова отослал его в город. Вместе с ним вызвался идти и Йон — ему претила мысль отсиживаться за стенами, если в городе творится такое.

— Как пожелаешь, — только и сказал ему король.

На этот раз, однако, с ними отправилась и Хильда — Йон не без оснований считал, что её умения могут пригодиться в том, что готовила ночь. Правда, его охраняли в том числе десяток хускэрлов, но напряжение нарастало, и он уже не мог быть уверенным в том, что шпаги гвардейцев остановят взбудораженных горожан.

За первый же час они остановили четыре грабежа, а Ранкорн лишился тринадцати жителей — и Йон чувствовал себя премерзко, потому как язычники и октафиденты разделились среди зачинщиков этих четырёх грабежей поровну. Кенельм, однако, не делал между ними различий, и одинаково решительно убивал всех. Сефран своих узнает сам, как он сказал после четвёртой стычки, а его дело — обеспечить порядок.

Один раз довелось поработать и Йону, когда наперерез группе хускэрлов выскочил демон: четвероногое существо с огромной пастью и маленькими подслеповатыми глазками. В темноте больше ничего разглядеть толком было нельзя, да и некогда — обездвижив тварь привычной уже «снежной тюрьмой», Вампир дал отмашку бойцам, и через полминуты распознать в демоне хоть что-то знакомое не смог бы и сам Джованни ди Пацци.

А потом снова встретились люди, и снова клинки хускэрлов обагрились кровью. Квартал за кварталом оставался позади, утихающая метель засыпала трупы снегом, и с каждой минутой Йон понимал всё яснее: в этот Йоль город не принадлежит королю.

К середине ночи он осознал, что так продолжаться больше не может. Всё-таки он не был воином, и этот патруль вымотал его куда быстрее, чем Кенельма и других хускэрлов.

Он сбился со счёту, сколько раз их группа встречала грабежи и убийства. Это уже не было поимённым арестом высокопоставленных язычников, как собирался сделать Тостиг — теперь язычники и октафиденты из числа простых кэрлов с упоением убивали друг друга. Гвардейцев в основном сторонились, при первом же взгляде понимая, насколько неравны силы, но те сами не желали стоять в стороне и без промедления выхватывали шпаги.

Снег дымился от крови, а в воздухе стоял едкий запах пороха. Тут и там грохотали выстрелы — кто-то среди язычников сумел организовать в этом хаосе отряды сопротивления, и те нападали на стражников по всему городу. Их убивали безо всякой жалости, а потом обыскивали тела, чтобы забрать порох и пули — в этой бойне обычный запас истратился уже несколько раз. Для северян подобное не было чем-то из ряда вон выходящим, зато южные дворяне на их месте морщили бы носы, а то и вовсе отказались бы заниматься столь грязным делом. Правда, для грязных дел у них имелись слуги. Хускэрлы обходились сами.

И в какой-то момент Йон просто не выдержал. Сдался. Прямо сказал Кенельму, что ещё немного, и он просто свалится, и хускэрл, на удивление, не стал смеяться. Он просто сказал:

— Наконец-то. Я думал, ты упадёшь раньше.

Вскоре они повернули ко дворцу. И Йон был бы совершенно счастлив, если бы не обнаружил в своей комнате незваных гостей.

Вернись он на полчаса позже, и, наверное, его не спасло бы уже ничто. Тогда к его приходу успели бы подготовиться, устроили бы засаду, и глупо было думать, что Вампир сумеет справиться с десятком умелых бойцов — даже если владеет магией. Теургия, увы, не всесильна, а теурги тем более.

Но усталость дала ему фору.

Когда Йон открыл дверь в свою комнату — незапертую дверь, хотя он точно помнил, что закрыл её на ключ — он догадался обо всём ещё до того, как переступил порог и встретился взглядом с Эдмундом. В конце концов, он давно ждал подобного. Но священник ошибся: вместо того, чтобы обвинить Йона официально и вломиться к нему с официальными же полномочиями, он сперва предпочёл разобраться по-тихому, взяв с собой лишь одного тэна — копаться в вещах Йона самолично он побрезговал. И вот тогда у теурга уже имелись некоторые шансы.

— Доброй ночи, отче, — с плохо скрытой неприязнью произнёс он, остановившись на пороге комнаты. Позади шаркнула ногой Хильда. — Не припомню, чтобы приглашал вас к себе.

— Такая неприязнь к гостям становится понятна, если знать, какими тёмными делами вы занимаетесь, — невозмутимо ответил Эдмунд и помахал зажатой в руке фляжкой.

Фляжкой, которая принадлежала Хильде.

Глава 16

— Вот, значит, как, — медленно проговорил Йон, пытаясь сохранить спокойствие на лице. Проклятье! Он был готов к чему угодно, но только не к этому. В его вещах не было ничего подозрительного, ничего такого, что могло бы указывать на на фальшь в образе доброго октафидента — за пять лет он успел сродниться с этой маской, а по приезду в Хельвег попросту не успел от неё избавиться. Бросить тень могли только личные записи, посвящённые теургии, но именно поэтому для них Йон пользовался шифром с кодовым словом.

Откуда он мог знать, что крамола найдётся в вещах тир? Впрочем, мог бы и догадаться после давешней стычки, тут же укорил себя он. Идиот.

— Да, мейстер Винтерсон, — сказал Эдмунд. Тэн встал за его плечом, положив ладонь на рукоять шпаги. — Признаться, я давно замечал неладное в вашей душе, но и подумать не мог, что вы касаетесь настолько тёмного колдовства.

— А вы настолько хорошо разбираетесь в тёмном колдовстве, чтобы это утверждать? — Йон не сдежал иронии в голосе.

— Совершенно верно. Возможно, вы не знаете, но я учился на юге, и учился именно противостоянию колдовству. Увы, мои навыки теурга не так сильны, — он развёл руками, — но в теории я достаточно подкован. Впрочем, у нас будет ещё время поговорить. Много времени. Будете сопротивляться и проливать кровь, или всё-таки облегчите душевный груз перед ликом Сефрана?

— Вы ставите меня в неудобное положение…

Он не закончил, потому как Хильде надоел этот вежливый диалог.

Девушка не стала вступать в перепалку и вообще разговаривать с Эдмундом. Оттолкнув хозяина, она метнулась к священнику с ножом в руке, и только хорошая реакция спасла того от немедленной смерти — серебристый росчерк лезвия рассёк ему камзол, а затем на пути Хильды встал тэн-охранник и тут уже упал, получив клинком в кадык. Эдмунд затравлено оглянулся, но бежать было некуда — у единственного выхода из комнаты стоял Йон.

— Да покарает вас Ротруда! — он выхватил шпагу.

— Ей на тебя плевать, восьмёрник, — бесстрастно сказала Хильда, крутанув кинжал в руке. — А вот это зря, — добавила она, когда Эдмунд швырнул фляжку на пол.

Узость комнаты не позволяла Йону помочь своей тир, зато он мог закрыть дверь, что тут же и сделал. Толстые стены должны были приглушить крики священника, впрочем, тот даже и не пытался кричать. Вместо этого он атаковал.

Хильда уклонилась от выпада с грацией джумарской танцовщицы, пропустив острие вдоль тела и резко сократив дистанцию, входя в клинч. Йону на её месте это стоило бы выпущенных кишок или куска стали в животе, но девушка двигалась достаточно быстро и, похоже, ничуть не боялась отточенного лезвия. Уже через секунду что-то хрустнуло, Эдмунд охнул от боли и, получив удар в низ живота, согнулся пополам.

— Будь ты проклята, — прохрипел он, прежде чем Хильда всадила кинжал ему в шею. Лезвие неприятно скрипнуло о кости, и наступила тишина.

Что ж, подумал Йон, о его гибели он точно не будет переживать.

— На этот раз я всё-таки хочу узнать… — осторожно попытался спросить теург, но тир, резко обернувшись, зажала ему рот и наклонила голову, будто прислушиваясь.

— Кажется, шпиона сейчас всё-таки нет, — сказала она, отпуская Вампира. — Я знаю, что ты хочешь узнать. И думаю, послать ли тебя подальше с дурацкими вопросами.

Две недели назад Йон попытался бы надавить на неё. Сейчас он прекрасно понимал, что делать этого не стоит — два трупа за спиной Хильды были достаточно красноречивы.

— Хотя бы скажи, что такого было по фляжке, если священник посчитал это тёмным колдовством, — пробурчал Йон. Он уже смирился с тем, что пригрел под боком ядовитую змею, но просто так сдаваться тоже не собирался.

— Во фляжке? — Хильда наклонилась и подобрала её. — То, без чего я не смогу прожить. И этот ублюдок всё вылил.

Она перевернула Эдмунда на спину и ткнула горлышком фляги прямо в рану, чтобы кровь стекала внутрь. Что ж, подумал Йон, вот и ответ, почему священник подумал на тёмное колдовство. Правда, он вполне мог оказаться прав.

— Подержи-ка.

Йон послушно взялся за флягу, в то время как Хильда распахнула камзол на груди покойного и принялась ритмично надавливать руками на грудь. Там же сердце, подумал Йон. И если он не забыл уроки анатомии, она самостоятельно качает кровь — так, чтобы та продолжала течь из разреза на горле.

И та действительно потекла снова, так что Йона даже начало мутить. Значит, нет никакой души, которая заставляет кровь бежать по жилам? Тело просто приводится в движение, как механизм силумгарского голема?

Какие-то странные мысли, особенно в такую минуту.

— Зачем тебе это? — наконец не выдержал он. — Ты что, пьёшь кровь?

— Дошло наконец? — Хильда искоса глянула на него. — Да.

— Как вампир?

— Я — не вампир, — она оставила, наконец, мертвеца в покое и выпрямилась. — Отдай.

— Если ты не вампир, тогда зачем тебе кровь? — Йон передал ей фляжку, и Хильда протёрла горлышко.

— Чтобы им не стать.

Она завинтила крышку и повеса флягу на пояс. Та неприятно булькнула, и Йона снова замутило. А ведь на уроках в Ветеринге он считал себя волевым, глядя на товарищей, которых рвало от одного вида вспоротого брюха. Здесь же — просто кровь, и поди ж ты, его уже тошнит.

— Я ничего не понимаю, — сказал он. — Ты больна? Vampiris? Но ведь лекарства не существует?..

— Это трудно назвать лекарством, — она вздохнула. — Послушай, я отвечу на некоторые вопросы, но только после того, как мы избавимся от тел. Умениями Магнуса Эриксона ты не владеешь, так что стоит заняться этим до того, как святошу начнут искать.

В этом она была совершенно права, и как бы Йону ни хотелось расспросить свою, видимо, теперь уже бывшую рабыню обо всём, следовало сперва заняться делом.

Идей, увы, у него не было. Обращать мёртвые тела в прах, как это умели делать некроманты Джумара, он не умел. Магнус мог бы поднять мертвеца и, прикрыв раны, выйти с ним наружу, где и оставить, но и это было за гранью возможностей Йона. Можно было бы просто сжечь трупы — с передышками сил должно хватить, вот только запах наверняка привлечёт внимание.

Хильда ждала.

— Я не знаю, — наконец признался Йон. — Моя магия тут бессильна.

— Вовсе нет. Я видела, ты умеешь двигать вещи силой мысли. Телекинез. Можно попробовать с ним.

Сначала Йон хотел возразить, что никакого телекинеза не хватит для того, чтобы перетащить трупы за стены королевской цитадели. Но быстро понял, что Хильда имела в виду совсем не это, и что он — дурак, неспособный увидеть очевидное решение проблемы.

В общем-то, который раз уже. Стоит хорошенько подумать об этом. Например, написать список вещей, разработкой которых он займётся в первую очередь — сразу после того, как вернётся в Дейру и забудет всё случившееся, как страшный сон.

Теург окинул взглядом мертвецов. Затем подошёл к окну и взглянул вниз — в заснеженный сад.

Никого.

— Комната священника лежит дальше по коридору, — поразмыслив, сказал он. — Давай его сюда.

Тир без видимых усилий подхватила труп Эдмунда и сбросила его на подоконник. Йон, сконцентрировавшись, зажал его телекинетической хваткой. До сих пор он лишь несколько раз пробовал перемещать такие тяжёлые предметы, но другого выхода не было.

— Четвёртое окно, — сказала Хильда, отходя за вторым мертвецом.

Священник перевалился наружу, повиснув в мысленной сети Йона. В висках тут же заломило, перед глазами замелькали разноцветные круги.

— Хильда! — прошипел теург.

— Да? — он ощутил на щеке её горячее дыхание.

— Где он?

— Третье окно. Ещё немного, — она даже не стала переспрашивать.

Каждый шаг давался с таким трудом, будто Йон уже не одну лигу тащил мертвеца на себе.

— Отпускай, — сказала тир, и он с облегчением разжал хватку. Снаружи донёсся приглушённый удар, и всё стихло. — Прекрасно. Точно под его окном. Теперь второго, туда же.

— Обожди, — Йон вдруг понял, что тяжело дышит, а по лицу стекает пот. — Нужно передохнуть.

Зрение постепенно возвращалось, но пытаться сейчас левитировать второго мертвеца означало почти наверняка потерять сознание. Этого Йону совсем не хотелось.

— Ладно, — вздохнула Хильда. — И раз уж у нас выдалось немного времени, спрашивай.

— Кто ты такая?

— Твоя тир.

Йон выругался на ветерингском, помянув всех архонтов в не самом подобающем ключе.

— Я отвечу не на все вопросы, «хозяин», — в её обычно ровном голосе проскользнула такая ирония, что Йон окончательно понял — купчую на Хильду он может спокойно выкинуть в выгребную яму. — Сейчас я — твоя тир. Для всех, кто нас видит, и даже для тебя, пожалуй, но на самом деле я отдаю долг Гирту. Его приказ — присматривать за тобой и в случае чего вытащить из передряги.

— Так он знает?

— Конечно. Он помог мне в одном деле… в общем-то, чего скрывать, спас меня от превращения в монстра, и сделал это не бескорыстно. Нынешнее задание — последнее, хотя, если говорить откровенно, мне понравилось работать с Гиртом.

— Кстати о монстрах…

— Ах да, — Хильда вздохнула. — Я больна. Vampiris, всё верно. Фляжка зачарована — насыщает кровь чем-то лекарственным и не даёт ей свернуться. Мне нужно пить немного каждый день, это подкармливает болезнь и останавливает превращение тела.

— Какая стадия?

— Вторая. Обычно в это время валяются с лихорадкой, но лекарство не даёт ей развиться. Скорее всего, лихорадка случается оттого, что меняется тело. Моё тоже изменилось, но, как видишь, я ещё не монстр.

— Это… — Йон покачал головой. — Не верится. И ты знаешь, как остановить болезнь?

Она ответила не сразу.

— Я не теург, Йон, хоть и знаю пару фокусов. И я — пациент, а не врач. Что-то, конечно, я смогу рассказать, но если хочешь узнать ответ, его придётся искать самому.

— Реверсивные исследования магии очень сложны. Не думаю, что у меня получится.

— Значит, укушенные по-прежнему будут умирать или превращаться в безмозглых тварей, охочих до свежей крови, — она безразлично повела плечом, и Йон несколько раз моргнул. Да, он отчётливо видел силуэт девушки. Что ж, можно попытаться сбросить и второе тело, хотя в ушах всё ещё стоял звон — даром ему эти упражнения не пройдут.

— Тащи второго, — вздохнул он. — И, наверное, нам стоит лечь спать. После того, как вытрем кровь, конечно.

— Ты так уверен, что священник никому не рассказал, куда он идёт?

— Нет. Но выбор у нас невелик, верно?

***

Им потребовалось почти три часа, чтобы добраться до окраины города. Гита ехала медленно, приникнув к шее химеры и стараясь не шевелиться, Магнус шёл рядом, ведя её лошадь под уздцы — та слишком боялась мёртвой сущности. В пустыне колдуна научили усмирять любого коня, но сейчас на это попросту не было времени.

Затихший после первого удара колокола город оживал. Неизвестность отступила, слухи распространялись быстрей пожара, и если в центре стражники успели застать язычников врасплох, то дальше уже они сами попали под удар: те, кто мог выйти и защищаться с оружием, сделали это. А потом пошли мстить.

На Магнуса нападали дважды. Какой веры они были, он так и не узнал, да и не хотел знать — они не спешили представляться, когда пытались отобрать лошадей. На третий раз им встретился патруль стражников, и колдун уже изготовил плеть Фраата, но усталые и мрачные солдаты совсем не горели желанием сражаться. Они даже не спросили, кто он таков и куда направляется, лишь проводили колдуна взглядами.

А у ворот некромант наткнулся на Проклятую. Или, вернее на Проклятых — и на десяток трупов, одетых, как королевские стражники.

— И снова доброй ночи, если эту ночь можно назвать доброй, — поприветствовал он палача. — Не думал, что здешние рискнут напасть даже на Багровую.

— А, это вы, — женщина окинула его взглядом. — Они пока не рискнули, зато моих кровных родичей убивают как ящериц. С удовольствием то есть.

— И вы решили вывести их из города? — Магнус посмотрел на суетящихся горожан. Все как один были бледны, пепельноволосы, высоки и изящны — разглядеть фигуры под зимней одеждой было непросто, но Магнус знал, что это так. Занимались они тем, что меняли колесо у телеги, заваленной скарбом, и не обращали ни малейшего внимания на мертвецов вокруг.

— Да. Мне не привыкать.

В этом колдун тоже не сомневался ни на мгновение. В этом мире было только одно место, где Проклятые могли чувствовать себя в безопасности — несколько небольших островов на юго-востоке, называвшихся Лазурными. В остальных же странах и городах всегда находились те, кто обвинял бледных людей во всех бедах, а потом и те, кто назначал казнь за эти обвинения. В Святой книге октафидентов было прямо написано, что демоны появились из-за предательства, учинённого Проклятым, и это вспоминали каждый раз, когда случался неурожай или очередное нападение существ из разломов. А иногда и просто по случаю, как сейчас, благо что у Проклятых всегда было что грабить.

— В таком случае наши цели совпадают, я тоже уезжаю отсюда, — сказал Магнус. — Прошу прощения, не представился сразу. Магнус Эриксон, теург.

— Некромант, — добавила Ситилла, нехорошо прищурившись. — Я слышала, вас убили во Фьёрмгарде.

— Об этом, кажется, слышала половина Ранкорна, — усмехнулся колдун. — Но, как видите, я жив. К слову, должен восхититься вашей смелостью — не каждый рискнёт охотиться на химеру в компании всего двоих бойцов и одного теурга, едва закончившего университет.

— Смелость тут ни при чём, — вздохнула Ситилла. — Кто это с вами?

— Норна, её ранили люди короля.

— Надо думать, уже покойные люди короля?

— Возможно, но об этом лучше пусть она расскажет сама.

— Если вы оставите её в седле, шансы услышать этот рассказ не так уж велики, — Проклятая взглянула на Гиту и покачала головой. — У нас есть место на телеге. Если вы согласитесь помочь нашим раненым, можно переложить девушку туда.

— Разумеется.

За эту ночь Магнусу досталось больше пациентов, чем за прошлый год, и он остро понимал, насколько легко забываются лекарские навыки без постоянной практики. Но возможность спокойно вывезти Гиту из города стоила того.

В общем-то, Гита ему была совершенно не нужна, и лишним альтруизмом колдун никогда не страдал. Но ему нравилось состязание со смертью, и как принять в нём участие, если не лечить тяжело раненых? И, конечно, свою лепту вносил Чёрный король и язычники. Если Гарольду нужны норны, так тому и быть.

Впрочем, Магнус уже не был так уверен, что хочет служить хоть кому-то.

***

Эльфгар лежал на заправленной кровати, не удосужившись даже снять камзол, и мрачно смотрел в потолок. Он уже успел горько пожалеть, что не остался дома, во Фьёрмгарде — столица встретила шерифа слишком негостеприимно. Вдобавок продолжились убийства, будто над Эльфгаром тяготело проклятие. Не иначе это постаралась Альма, хоть он никогда и не слышал о такой магии. Но за последние дни ожило достаточно легенд.

Он думал, что гибель немёртвого творения некроманта положит конец всем бедам, но кто мог знать, что это только начало? Колдун оказался жив, и вряд ли так просто забудет попытку его убить. Некроманты Джумара всегда славились мстительностью. И, видимо, не забыл, раз пропал тэн Ульрик.

Эдмунд сказал, что отправлял его проследить за молодым теургом, но вряд ли тот сумел бы вот так просто убить опытного бойца. Если уж на то пошло, вряд ли Йон вообще смог бы заметить его. Но Ульрик пропал, а теурга не спросишь.

Виноват ли в этом некромант? Может, и да, но зачем ему это? Ведь тогда Магнусу пришлось бы самому следить за Йоном и улучить момент, чтобы убрать шедшего за ним тэна, да ещё и сделать это так, чтобы никто ничего не заметил. Уж на что Эльфгар знал, насколько опасен колдун, но это уж слишком натянуто.

Мысли вдруг смешались, и шериф понял, что в дверь стучат. И не вежливым аккуратным постукиванием слуги, нет, в неё барабанили кулаком.

Тяжело вздохнув, он поднялся и уверенным движением выхватил нож. Вряд ли сейчас придётся им воспользоваться, но пренебрегать осторожностью, когда к тебе ломятся посреди ночи, особенно такой ночи — нет, таким дураком Эльфгар не был.

Задвижка недовольно звякнула, отъезжая в сторону, и он приготовился защищаться. Но на пороге стоял Кенельм, и шпага его лежала в ножнах. Зато лицо сразу не понравилось шерифу — хускэрл кусал губы, а в глазах его таилась тревога.

— Господин Фьёрм, — сказал он. — Прошу прощения, но это важно. Только что нашли трупы вашего священника и тэна.

— Что? — изумлённо выдохнул Эльфгар. Он бы поверил в гибель кого угодно, но чтобы убийца добрался до этого аспида? Да ещё и в королевском замке?

— Его зарезали и выбросили из окна комнаты.

Нет, это не почерк Магнуса. Да и глупо думать, что колдун рискнул пробраться в цитадель. Кем бы он ни был, но даже величайший маг не штурмует крепости в одиночку.

— Идём, — сказал Эльфгар.

***

Казалось, Йон едва положил голову на подушку, а его уже разбудили. Разбудила Хильда — пришёл давешний знакомый, Кенельм, с известием, которое не стало для теурга новостью. Впрочем, он надеялся, что ему хотя бы дадут поспать до утра.

Город изменился, пока он спал. Изменились звуки — если прежде в ночном воздухе можно было услышать крики людей, то теперь их то и дело разрывали грохочущие раскаты аркебуз. Изменилась и сама ночь — темнота отступила, сменившись угрюмыми сумерками, только вместо бледного рассвета город полыхал красным заревом. Время от времени что-то ухало со странным жутковатым треском, совсем непохоже на то, как обычно взрываются начиненные порохом бомбы. Это работала магия кого-то из норн.

Тела перенесли в северную башню цитадели, служившую лабораторией и время от времени мертвецкой. Здесь уже стоял мрачный как туча Эльфгар, впившийся взглядом в мёртвое лицо Эдмунда, был и король.

— А, мэтр, — сказал он, взглянув на Йона. — Вы как раз вовремя.

— Да, я вижу, — вздохнул теург. — Что случилось?

— Ничего особенного, просто убийство в королевском замке, — скривился Тостиг. — Убийство, язви его Харс, в моём собственном доме, да ещё и моего гостя! Вот что случилось!

— Я говорил про детали произошедшего, — Йон постарался ответить как можно более спокойно, памятуя, с кем говорит. — Чем больше мы узнаем, тем быстрее сможем найти убийцу.

Давно ли ты так нагло врал в лицо людям королевской крови, спросил он себя. Да хоть кому бы то ни было. За всё это время с приезда во Фьёрмгард Йон солгал больше, чем за прежний год. И, в конце концов, одно дело — носить медальон в виде восьмиконечной звезды и ходить на молитвы, которые половина прочих студентов считала пустой тратой времени, и совсем другое — прямо говорить неправду, да ещё и сохранять каменное лицо. Что очень трудно, когда кровь бежит по жилам всё быстрее — Йон прекрасно знал, что его ожидает, если обман раскроется.

Нет, решил он. Как только выдастся возможность — нужно бежать отсюда. Иначе до своей уютной лаборатории и любимых записей он просто не доживёт.

— Надо же было этому случиться именно в йольскую ночь, — проворчал Тостиг. — Кто мог желать ему смерти?

— Многие, — Эльфгар протяжно вздохнул. — Но все они сейчас за пределами замка, а многие — и Ранкорна.

— Что же, тогда придётся выдать вам охрану, — подытожил король. — Мои люди займутся расследованием. Уже занимаются, если быть точным. Ну да ладно, вас я сюда позвал не столько за этим, мне нужно кое-что другое. Мэтр, как вы смотрите на то, чтобы ещё раз прогуляться в город?

Вопрос-ловушка, подумал Йон. Что ж, не впервой.

— Я готов, если это нужно, — сказал он.

— Прекрасно! — Тостиг не обратил внимания на его оговорку. — Увы, у меня слишком мало теургов, чтобы сделать задуманное. Вам потребуется отправиться в указанное место, направить силу в артефакт… или как там это у вас называется, в общем, вам объяснят, и посмотреть, что произойдёт.

— Произойдёт — что?

— То, что остановит происходящее в городе или, по крайней мере, перенаправит его. Не уверен, что всё получится как надо, но это лучше, чем вовсе сидеть без дела и прятаться в замке.

— Хорошо, — сдался Йон, поняв, что ничего больше не добьётся. — Я отправлюсь немедленно.

— И будьте осторожны, — король говорил совершенно серьёзно, и это не предвещало ничего хорошего.

Ему пришлось вернуться в комнату и снова одеться, с тоской вспоминая уютную кровать, но разговор с королём принёс хоть какие-то хорошие новости: его не подозревают, иначе не доверили бы никакого подобного дела. Если, конечно, это не ловушка, но в такое Йон не верил. Просто незачем устраивать подобное, если можно просто арестовать его и заковать в иттриевые кандалы, лишив магии. Он видел однажды такой набор: кольца из тёмного металла надевались на руки и ноги, затем защёлкивался такой же тёмный ошейник, и маг становился обычным человеком. Какие-то крохи силы у него могли остаться, но большая её часть оставалась запертой в теле, и выпустить его было нельзя.

Так или иначе, он пока избежал этой печальной участи. Остаётся надеяться, что избежит и впредь.

Мрачный слуга провёл Йона в знакомую уже приёмную, где толпились хускэрлы — человек двадцать, не больше. Кроме того, там была Джаана.

Джумарка рассталась с шубой, но всё равно куталась в тёплую шерстяную накидку, и это несмотря на ревущий в камине огонь. Поведение выдавало в ней чужачку даже больше, чем каштановые волосы, золотистого оттенка кожа и подведённые чёрной краской глаза. Красива, подумал Йон. Странная внешность, на его вкус, даже в Ветеринге люди больше похожи на хельвежцев, но всё равно красивая.

И, если подумать, наверняка она связана с той самой экспедицией, которую искал Магнус. Слишком уж много совпадений.

А ещё на её лице была тревога. Подрагивали губы,

— Доброй ночи, — сказала она. — Король сказал, что найдёт мне ещё одного теурга. Это ты?

— Да.

— Возьми.

В руки Йону перекатился кусок горного хрусталя, в глубине которого мерцала красная искорка.

— Что это?

— Кусок хрусталя, — в её голосе не было ни намёка на издёвку. — Ты пойдёшь к Северным воротам. Там направишь в него силу, пока внутри не загорится огонь, и оставишь его на улице. Потом как можно быстрее отойдёшь подальше, иначе погибнешь.

«Будьте осторожны», — сказал король. Что ж, теперь понятно, почему.

— Что случится, когда я активирую его? — прямо спросил Йон.

— Мне запрещено это говорить, — она пыталась говорить ровно, но получалось плохо. — Пожалуйста, не спорь! Не я это придумала!

— Ладно, — он снова посмотрел на камень. Просто хрусталь, ничего особенного, кроме бьющейся в глубине искры. Что за магию вложила в него Джаана, что это так пугает её?

— Это всё? — спросил Кенельм.

— Да. Мы пойдём в южную часть города, Маннинг — в западную. Этого должно хватить, если верить королю.

Маннинг — юнец ещё моложе Йона, смотревший на Джаану влюблённым взглядом — кивнул и стиснул свой обломок хрусталя так, что даже пальцы побелели.

— Значит, не будем терять время.

Как и раньше, он не стал никого ждать, и Йон опомнился только когда хускэрл уже подходил к двери. Пришлось нагонять его едва ли не бегом.

— Надеюсь, эта ночь не станет для нас последней, — тихо проговорила Хильда.

— Надеюсь, — вздохнул Йон.

Город встретил их запахом гари, в которую примешивалась едкая вонь сгоревшего пороха. Где-то вдали виднелось зарево от полыхающих домов — что-то всё-таки подожгли, хоть король и отправлял пожарных. Центральная улица была пустынной, лишь у стены вповалку лежали иссечённые тела: кто-то в ярости рубил людей мечом, а потом ушёл, бросив трупы в дымящемся от крови снегу прямо под фонарём. Йон не мог сказать, какой веры они были при жизни, и верили ли во что-то вообще.

— Тангол-отель, — сказал Кенельм, указывая вперёд. — Мы скоро будем у цели. Готовы, мэтр?

— Тут не к чему готовиться. Разве что если мы встретим ведьму, которая это устроила.

— Я знаю, кто это сделал, — Кенельм покачал головой. — Надеюсь, она жива.

Йон сбился с шага.

— Надеетесь? — только и спросил он.

— Имел честь познакомиться с ней пару недель назад, — хускэрл криво улыбнулся. — Она сильная и честная женщина, и я хотел бы видеть её другом, а не врагом. Но теперь это вряд ли случится. Я заметил её в этом самом отеле, доложил королю, но он не захотел меня слушать и послал людей арестовать её. Ну… — он показал рукой на развалины, мимо которых они проходили.

— Но вы же приказали её застрелить, если попадётся…

— Жизни товарищей я ценю больше, чем жизнь ведьмы. Уж лучше так, чем потерять своих. Но если будет шанс, я постараюсь её спасти.

Такая логика плохо укладывалась у Йона в голове, но, с другой стороны, каждый имеет право на свои причуды. Если способность уважать врага считать причудой, конечно.

— Северные ворота, — сказал Кенельм, и Йон понял, что руины Тангол-отеля остались позади. — Здесь почти никто не живёт, одни склады вокруг. Самое место. А если какой бродяга и забрёл, Сефран нас простит.

— Там какие-то люди, — теург всмотрелся в ночную мглу. Метель почти улеглась, лишь отдельные порывы ветра взметали лежащий снег, и в свете фонарей можно было ясно разглядеть силуэты на фоне ярких ворот — несколько телег и люди, суетившиеся вокруг. Беженцы, не иначе. В эту ночь из города уйдут многие.

— До них далеко. Давайте, мэтр, времени мало.

Острые грани хрусталя впились в ладонь, когда он взял обломок в руку. Йон прикрыл глаза, создавая глубоко в сердце тонкий ручеёк силы — обычная практика перед любым заклинанием. Затем, сконцентрировавшись, он расширил этот ручеёк и позволил ему уйти сквозь руку в камень.

Тот полыхнул багровым, будто маленькая звезда. Йон усилил поток, а тот уходил в никуда — хрусталь пожирал магию, как бездонный колодец, пожирал и полыхал всё сильнее. Джаана не сказала ему, когда следует отпустить артефакт, и как тогда быть, зная, чем грозит промедление? В конце концов решать пришлось самому, и когда сияние стало слепить глаза, теург наконец решился.

Багровое солнце описало дугу и упало на самую середину улицы меж мёртвыми зданиями.

— Назад, живо! — крикнул Йон.

Они успели отбежать шагов на двадцать, прежде чем позади полыхнуло уже по-настоящему, и земля издала долгий протяжный стон.

***

Их было пятеро — пять тяжелораненых людей из числа Проклятых, которым Магнус дал хорошие шансы выжить. Ещё трое, скорее всего, умрут. На операционном столе в джумарском госпитале да с помощью обученных помощников некромант ещё попытался бы что-то сделать, но здесь это было невозможно.

— Что это? — Ситилла указала на красный огонёк, сверкнувший в ночи.

— Не знаю, — колдун выпрямился и шагнул к ней. — Но этой ночью — вряд ли что-то хорошее.

— Там кто-то убегает.

Магнус ничего не видел в этой мгле — ночным зрением Проклятых он не обладал, но и причине не верить Ситилле тоже не видел. Прошло несколько томительно долгих мгновений, и он уже решил, что ничего не произойдёт, как в этот момент мгла вспыхнула.

Инстинктивно он прикрыл глаза рукой, и не зря: из-за спины донеслись крики боли. Холод мгновенно отступил, лицо обожгло невидимым пламенем. Ушей коснулось шипение испаряемого снега и тут же потонуло в долгом жутком стоне откуда-то из глубин земли.

Сначала Магнус решил, что это землетрясение, но быстро понял, что ошибся: не было ни треска, ни движения под ногами, ни гула падающих стен. Дома стояли как стояли, постепенно затихала земля, и только тогда он решился осторожно опустить руку.

Только для того, что увидеть впереди растерянных, ничего не понимающих лакертов.

— Ситилла! — крикнул он, формируя плеть Фраата. Проклятая, однако, не нуждалась в нём: она тоже сохранила зрение и, кажется, увидела демонов даже раньше Магнуса. Во всяком случае, она уже успела выхватить рейтшверт и бежала к ящеролюдам, не обращая внимания на скользкий лёд под ногами. — Стой!

Это было красиво и жутко. Проклятая двигалась, как ядовитая змея, чиркая мечом по уязвимым местам то одного, то другого демона, и те падали, как снопы. Ошеломлённые, они пытались сопротивляться, но палач с лёгкостью уклонялась от ударов, а то и била в ответ, рассекая лакертам руки и отрубая когти. В конце концов колдун опустил руку, расплетая готовое заклятие и превращая его в первозданную силу — его помощь тут могла только навредить.

И всё же он подошёл ближе, глядя по сторонам. Не было никаких сомнений, что лакерты появились из-за той красной вспышки, и он знал только один способ сотворить подобное. А это значило, что они в смертельной опасности.

Ситилла обернулась, стряхивая кровь с меча.

— Нужно очистить заражённую землю, — сказала она. — Демонов тут больше нет.

— Нет! — Магнус схватил её за руку. — Мейстрес, при всём уважении, у нас нет на это времени. Я всё объясню позже, но если я прав, мы должны…

Краем глаза он увидел мерцание где-то сбоку и понял, что опоздал.

Это больше не было алым светом вспышки, случившейся накануне. Этот цвет не принадлежал ни одному из цветов радуги, а может, и не был цветом вовсе — может, его просто видели таким человеческие глаза. Им светился снег и стены вокруг, сияло ночное небо и ночная мгла, хотя и нельзя было сказать, что это похоже на обычный свет фонаря или солнца. Магнус никогда прежде не видел подобного, хоть и знал, что сейчас происходит.

«Как же красиво», — подумал он.

А потом мир снова вспыхнул, и по глазам ударил тусклый, красноватый, но совершенно естественный свет.

Земля ушла из-под ног, и что-то тяжёлое навалилось сверху на колдуна, тут же выругавшись голосом Ситиллы. Магнус заморгал, чувствуя, как свет режет привыкшие к темноте глаза. В лицо дохнуло каким-то странным, совершенно незнакомым запахом, и он понял, что лежит на траве.

На траве ли? Нет, под руками было что-то мягкое, гибкое, упругое, похожее скорее на тонкие стебли зимних опят, чем на траву. Да и не бывает травы ярко-фиолетового цвета.

— Восемь грешников! — Проклятая вскочила на ноги и высказалась ещё раз, уже на своём языке. Магнус был с ней согласен. — Поднимайтесь, мейстер Эриксон. И постарайтесь убедить меня, что это всё — не видение.

— Это более чем реально, — вздохнул колдун, оглядываясь. Что ж, он оказался прав.

Тем хуже для них.

Они стояли на поляне посреди леса — если это можно было назвать лесом. Шевелилась под ногами фиолетовая не-трава, хоть и стоял полный штиль. Тихо шипели огромные белёсые грибы — если это можно было назвать грибами. Толстые мясистые стволы торчали прямо из фиолетового ковра, уходя на десятки футов вверх и заканчиваясь там клеткой из такой же белёсой плоти, и с каждым вздохом в небо устремлялся поток желтоватых спор.

В бледное багровое небо с тусклым красноватым солнцем.

— Харс меня задери. Эта фиолетовая дрянь… я её уже видела раньше…

— Да, её часто находят там, где случались пространственные разломы, — вздохнул Магнус. — Готовы к смерти, мейстрес? Потому как шансы у нас невелики.

— Мы в мире демонов, — выдохнула Ситилла. — Будь вы прокляты, твари! Будь оно всё проклято!

Интерлюдия III

Пустынный ветер налетел с новой силой, взметая тучи песка. Надо было увести коней вглубь разрушенного дворца, чтобы дать и им, и людям хоть какое-то укрытие, но вместо этого Бахрам стоял и смотрел на шатёр.

— Позволь мне высказать это вслух, — сказал Магнус. — «Я вижу невозможное».

Бахрам бросил на него неприязненный взгляд.

— Если я это вижу, значит, оно возможно, — ответил он, даже не пытаясь скрыть яд в голосе. — Ответь, книжник, кто мог пройти сюда в одиночку? И откуда?

— Я бы поставил на сильного мага, четвёртое-пятое звено, — пожал плечами некромант. — Такой может отогнать демонов и зайти далеко в пустыню. Но большего сказать не могу.

В ответ ему лишь фыркнули, и Бахрам принялся за изучение шатра. На взгляд Магнуса, в ней не было совершенно ничего особенного: точно такие же лежали свёрнутыми в сумках на сёдлах их коней. Но Бахрам считал иначе: достав кожаную флягу с водой, он перевернул её кверху дном и тут же нашёл то, что искал — дерево в круге, выжженное на донышке. Такими знаками метили вещи, предназначенные для людей из крепости Фец.

— Командир! — донёсся крик одного из разведчиков. — Там химера!

— Что? — Бахрам оторвался от изучения остального скарба и поднял голову.

— Мёртвый конь. Стоит в руинах.

— Ну вот, — безразлично заметил Магнус. — Не стоило и сомневаться.

Конь не был химерой, хоть многие некроманты и дополняли воскресший организм разными деталями — в традиционной терминологии так следовало называть лишь существо, созданное из нескольких мёртвых тел. Но солдаты не принимали это во внимание и звали химерами всех поднятых, кроме сервусов-людей.

Этот экземпляр, судя по всему, и вовсе остался собой — неведомый колдун просто зарезал лошадь, бывшую при жизни довольно неказистой, и тут же поднял труп, после чего вынул внутренности и наполнил получившийся пузырь топлёным жиром. Обычная практика для некромантов, уходивших в дальние походы вглубь Феззе-Кавир: такой скакун не требовал никаких припасов, пока не кончится жир, и можно было взять гораздо больше воды для себя. Сам Магнус разъезжал на почти таком же, но его конь был доставлен прямиком из царских конюшен и нёс в себе пару неприятных сюрпризов для возможного врага.

На седле мёртвой лошади тоже обнаружилось клеймо Фец, и Бахрам задумчиво почесал бороду.

— Он может нас услышать? — кивок в сторону лошади.

— Не знаю, — Магнус пожал плечами. — Лучше отойти.

Бахрам кивнул и направился прямиком ко входу. Тяжёлые двустворчатые двери были открыты, и из тёмного проёма тянуло холодом.

— Ты знаешь, кто это может быть? — без обиняков спросил он.

— Нет.

— Кириос Шапур предупредил бы меня, если бы послал сюда кого-то ещё. Да и не ездят наши люди в одиночку по пустыне, даже такие, как ты.

— Он приехал сюда за библиотекой, — вдруг ответила молчавшая до сих пор Джаана. — За тем же, за чем приехали и мы.

— Значит, надо его опередить, — Магнус снова пожал плечами. — Бери своих людей и пойдём.

— Эй, ребята! — Бахрам махнул рукой. — Готовим самострелы!

Коней увели в укрытие, оставив там же луки — внизу они будут бесполезны. На свет появились два маленьких самострела — оружие это не отличалось большой точностью и дальностью, зато прекрасно работало в помещениях, выводя мага из строя прежде, чем тот успеет сделать хоть что-то. Экспедиция не предполагала столкнуться с теургами и вообще с живыми людьми, но запасливый Бахрам всё же взял самострелы с собой — и не прогадал.

Они спускались осторожно, приготовив оружие — Бахрам с ещё одним воином впереди, Магнус за ними. Оставшиеся двое разведчиков с кописами в руках и Джаана замыкали строй.

Здесь, в круглой комнате внизу, время будто застыло, и маленький отряд угодил в прошлое. Погибшие давным-давно стражи форпоста лежали на полу рядом с трупами демонов — и схватка эта могла случиться и сто, и тысячу лет назад. Воздух пустыни иссушил плоть мертвецов, превратил её в камень, и та навсегда приросла к пурпурному полу, на котором угадывался полузанесённый песком золотой симуран — символ царской династии Джумара. Должно быть, этот форпост выстроили во втором-третьем веке от Исхода — раньше здесь были бы знаки Прошлой Империи, а после вокруг уже властвовала пустыня.

У стены лежал легионер, бессильно раскинув руки и выронив ржавый меч. Рядом — ящероподобный демон, так похожий на лакерта из северных земель. Красноватая некогда плоть давно почернела, обтянув череп со множеством острых как иглы зубов. Удар клинка глубоко разрубил ему плечо, но демон прожил достаточно долго, чтобы забрать убийцу с собой.

Дальше — кто-то из книжников, судя по рассыпанным свиткам. Демон пронзил его когтями насквозь, но и сам получил смертельную рану от стоявшего рядом легионера.

Мертвецы молчали, не мешая незваным гостям.

— Следы, — прошептал Бахрам, указывая на пол. Магия ещё жила в древних стенах, с которых лился тусклый белый свет, и никто не стал зажигать факелы. Но и этого света хватило, чтобы разобрать отпечатки чьих-то сапог, должно быть, впервые за тысячу лет нарушивших уединение этого места.

— Идём дальше, — велел Магнус. В руку привычно ударила тёплая волна — он глубоко вздохнул, концентрируя заключённую в крови силу. Скоро она понадобится, в этом он не сомневался.

Они вышли в узкий коридор меж припорошенных белым песком стеллажей. Это и было то, что хотел заполучить кириос Шапур — древние знания, вот только чтобы унести их, потребовался бы целый караван. Никто из отряда даже не прикоснулся к свиткам: все прекрасно знали, как хрупки могут быть такие папирусы. Там, в пустыне, командовали разведчики, но в таких местах власть переходила к книжникам, и никто не оспаривал её.

Им пришлось повернуться и идти боком, спиной к спине, чтобы смотреть вглубь проходов, Магнус же следил за полумраком впереди. Но в библиотеке царило полное спокойствие.

Только когда на пути выросла дверь с золотым симургом, Бахрам позволил отряду ненадолго расслабиться.

— Отсюда есть другой выход? — едва слышно спросил он.

— Да, — так же тихо ответила Джаана, и Магнус с интересом посмотрел на неё. Ему Шапур ничего подобного не рассказал. — Их всего три.

— Жаль.

Он осторожно толкнул дверь и первым шагнул в проём, тут же вскинув самострел — впереди меж стеллажей мелькнула быстрая тень.

— Эй, ты! — крикнул Бахрам. — А ну, выходи!

— А то что? — человек говорил совершенно спокойно, даже с издёвкой.

— А то я вырву тебе язык и заставлю его сожрать. Знаешь, что полагается за мародёрство в акрополях?

— Знаю. Надо же, как быстро стражники подоспели! В самой столице сколько ни ори, их не дождёшься, зато в пустыне оглянуться не успеешь, а они тут как тут. Я уже нашёл то, что хотел, всё остальное — ваше. Свитков тут хватит завалить всю царскую сокровищницу, так что давайте разойдёмся мирно.

— Знакомый голос, — проронил Магнус.

— Чтоб тебя пески сожрали, северянин!

— Взаимно, Фируз. Будь так добр, положи то, что взял, и уходи.

— Ну уж нет. Я за этим охочусь шестой год, и ты думаешь, просто так всё брошу?

— Именно так. То, что лежит здесь — не твоё.

— А чьё? Царя? Плевать я хотел на царя! Тысячу лет эти записи здесь лежат, никто из царей про них и не знал даже, и всё равно ими владеют? Давай разойдёмся мирно, Магнус. По-хорошему прошу.

— Нет, — тихо сказала Джаана. — Его нельзя отпускать.

— Нельзя? — Бахрам взглянул на неё. — Ты хочешь сражаться с некромантом из-за пары ветхих папирусов?

— Да-да, — тут же поспешил согласиться Фируз. — Эй, вы чего? Такие жадные?

— Не все знания одинаково ценны, Бахрам. То, что он взял, стоит всей этой библиотеки.

И снова Магнус подумал, что Шапур скрыл от него главную цель похода, зато рассказал всё Джаане. Что ж, молчание тоже о многом может сказать.

— Пускай уходит, — равнодушно сказал он. — Нам хватит всего остального.

— Нет! — Джаана шагнула вперёд, и Магнус едва успел оттолкнуть её за стеллаж. Лицо обдало тёплой влажной волной, кожа зачесалась, как бывает при ожоге от солнца, а по ушам ударил дикий крик боли.

Щёлкнул чей-то самострел — кажется, это был Бахрам. Фируз выругался, ударил ещё раз, и соседний стеллаж рухнул, не устояв на прогнивших подпорках.

Высовываться было полнейшей глупостью, и Магнус вытащил из поясной сумки крохотный фиал с едким реактивом. Поток силы заставил состав взбурлить, ещё несколько секунд — и снаряд взлетел к потолку, взорвавшись с тихим хлопком.

— Будь ты проклят, северянин! — завопил Фируз.

Последний из оставшихся в живых разведчиков рискнул подхватить упавший самострел, но наткнулся на ещё одну плеть Фраата и рухнул на пол, корчась в агонии. Одновременно с этим Магнус скользнул в проход, швырнув Фирузу уже собственный комок Тления.

Тот, оглянувшись, захлопнул дверь, и удар Магнуса выбил из неё деревянную труху.

Вскоре всё было кончено. Осторожно заглянув за изуродованную дверь, Магнус увидел лишь пустой проход между стеллажами — и больше ничего. Фируз сбежал.

Догонять его, разумеется, не имело ни малейшего смысла.

— Печально, — сказал некромант, поворачиваясь к Джаане. — А теперь ты расскажешь мне, что такого искал этот человек, и что именно велел тебе Шапур.

— Он запретил мне говорить, — тихо ответила бледная девушка. Она сидела прямо на полу, прислонившись к стойке с папирусами, и тяжело дышала.

— Ну, тогда я оставлю тебя здесь вместе с покойным Бахрамом и его людьми, — равнодушно сказал Магнус. — Выбор невелик, правда?

— Он… — Джаана запнулась. — Он сказал, в библиотеке этого форпоста лежат записи Ктесифонта. Назвал точное место. И приказал забрать именно их, а остальные просто в довесок.

— Ктесифонта? Демонолога? Откуда он знал, что его записи именно здесь? И что они вообще существуют?

— Не знаю. Он просто сказал, и всё.

— Вот оно что… — Магнус покачал головой. — Что ж, придётся мне поговорить с учителем начистоту.

— Ктесифонт изучал, как можно закрывать пространственные разломы, — голос Джааны упал до шёпота. — Что там может быть такого страшного?

— Он изучал, как можно управлять пространством. И разломы можно не только закрывать, но и открывать: оружие — вот что искал здесь Шапур.

— Я боюсь, кириос Магнус. И вас, и кириоса Шапура.

— Фец меняет людей. Пойдём? — он протянул руку.

— Пойдём… учитель.

Конец первой книги

Content

Анатомия колдовства

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Интерлюдия I

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Интерлюдия II

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия III