Покров Божий над Россией

С древних времен все народы имеют одну общую особенность: когда речь заходит о национальном достоинстве и патриотизме, старшие подрастающему поколению рассказывают о героях-воинах – защитниках Отечества.

Александр Невский, Дмитрий Донской, Александр Суворов, Михаил Кутузов, Федор Ушаков, Александр Василевский… Все они – навечно в памяти народной и являются неотъемлемой частью истории России.

В этом списке имя маршала Советского Союза Александра Михайловича Василевского (1895–1977) занимает особое место.

Он был одним из крупнейших военачальников. С именем дважды Героя Советского Союза, дважды кавалера ордена «Победы» маршала Александра Михайловича Василевского, занимавшего во время Великой Отечественной посты начальника Генерального штаба и члена Ставки Верховного Главнокомандования, связана организация крупнейших стратегических операций войны, оригинальных по замыслу и блестящих по конечному результату.

Василевскому суждено было войти в историю Великой Отечественной войны единственным полководцем, который не потерпел ни одного поражения, не проиграл ни одной стратегической баталии.

Как справедливо отмечают земляки маршала, «над ним гремели, крутили его в смертном водовороте самые злые бури ХХ века – Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная войны. Жестокие испытания родного народа он пережил как собственные. Маршал Александр Михайлович останется в сознании поколений человеком чести, верности, мужества, интеллигентом на суровой ратной службе во благо Отечества»…

«Делом всей жизни» считал он свое верное и профессиональное служение Отечеству – в мирное время, и уничтожение его врагов-агрессоров – в годы войны.

Детство и юность

Александр Михайлович Василевский родился 30 (17 по ст. ст.) сентября 1895 года в селе Новая Гольчиха Кинешемского уезда (ныне Вичугский район Ивановской области). Отец, Михаил Александрович, был сначала псаломщиком и регентом церковного хора, позднее – священником. Мать, Надежда Ивановна, была дочерью псаломщика, благочестивой и глубоко верующей женщиной. Сохранилась

Выписка из метрической книги актовой записи за 1895 год по селу Гольчихе ВИКу Никольской церкви:

№ записи – 10

Дата рождения – 16 сентября[1]

Дата регистрации – 18 сентября

Имя – Александр.

Звание, имя, отчество и фамилия родителей, адрес: села Гольчихи Никольской единоверческой церкви, псаломщик Михаил Александрович Василевский и законная его жена Надежда Ивановна, оба православного вероисповедания по единоверию.

Священник: Александр Крылов.

Дьякон: Феоктист Розов.

Через два года семья Василевских переехала в село Новопокровское, куда отца перевели священником. Это село исчезло с карты земли. Ныне на том месте сохранилась лишь чудом уцелевшая церковь, где служил Михаил Александрович, а там, где стоял дом Василевских, установлена стела со словами: «Здесь жил маршал А.М. Василевский».

Александр, будущий маршал Василевский, был четвертым ребенком в семье. Всего же в семье было восемь детей. Жили бедно. Все от мала до велика трудились в огороде и в поле. Александр, как и его братья, косил траву, ходил за плугом, занимался другими сельскохозяйственными делами. Отец, чтобы прокормить семью, вынужден был подрабатывать – столярничал. Учебу Саша начал в новопокровской церковно-приходской школе. Летом 1909 года окончил Кинешемское духовное училище, а осенью поступил в Костромскую духовную семинарию.

В эти годы в России нарастало революционное брожение. В среду семинаристов проникали разного толка революционные элементы. Юноши, зараженные революционными идеями, теряли веру, становились атеистами. Для них идеалами были такие «прогрессивные» семинаристы, как Чернышевский и Добролюбов.

Среди преподавателей также завелось много вольнодумцев, либеральных демагогов, насаждающих дух сомнения, неверия, безбожия. Под их влиянием в учебном процессе сокращалось число церковных дисциплин и увеличивалось количество дисциплин светских. Вместо приготовления пастырей Церкви гуманисты готовили чиновников. По окончании семинарии многие уходили в университеты, и только 10–15 % шли в пастыри.

Праотеческая вера, все «старое», на чем держались главнейшие устои русской церковности, государственности и народного быта, чем жили предыдущие поколения, – все это стало ниспровергаться, опрокидываться, уничтожаться и заменяться новым знанием.

Александр Михайлович вспоминал, что, несмотря на название «духовной», его семинария выделялась среди других учебных заведений Костромы довольно прогрессивными взглядами своих учащихся. Безусловно, эта атмосфера в семинарии, а также довольно бурная и революционная жизнь в губернском центре накладывали отпечаток на политическое сознание Василевского.

Александр мечтал поступить в агрономическое учебное заведение или в Московский межевой институт. Но началась Первая мировая война, которая опрокинула все планы.

Начало пути

Война, с первых дней объявленная для России Отечественной, затронула и душу Александра, тогда 19-летнего юноши. Подав прошение о сдаче экзаменов за последний год учебы в семинарии экстерном, Василевский в феврале 1915 года поступил в Алексеевское пехотное училище в Москве. Глубокий патриотизм, любовь к своему народу навсегда остались движущей силой помыслов и поступков будущего маршала. Корни этих прекрасных качеств получили первые питательные соки в самой что ни на есть российской глубинке. Чувство ответственности и долга перед Родиной с малолетства внушали Александру отец и мать.

Итак, Александр выбрал ставший для него «делом всей жизни» трудный путь военного человека.

Распорядок дня в училище был такой. В 5.45 подъем, утренний осмотр, молитва, гимн, чай, занятия. В 12.30 завтрак, потом опять занятия. В 17.45 обед, затем отдых и вечерний чай. В 21 час проводились перекличка и осмотр, в 23 часа отбой. В город отпускали редко. Тем, кто был в увольнении, запрещалось посещать платные места гулянья, клубы, трактиры, рестораны, биллиардные, бега, торговые ряды и т. д. В театрах и на концертах не разрешалось сидеть ближе седьмого ряда партера и ниже второго яруса лож.

Шла война, и юнкера рвались на фронт. Уже в сентябре 1915 года прапорщик Василевский, командир полуроты 409-го Новохоперского полка на Юго-Западном фронте, получил боевое крещение.

Весной 1916 года Василевский был назначен командиром роты, через некоторое время признанной лучшей в полку по подготовке, воинской дисциплине и боеспособности.

Александр Василевский, исполняя обязанности командира батальона того же 409-го полка, проявил себя с лучшей стороны в период знаменитого Брусиловского прорыва.

Это была самая блистательная победа в войне. Операция продолжалась 70 суток. Брусиловский прорыв охватил фронт протяженностью в 340 км, продвижение составило от 80 до 15 км. В первый же день было взято в плен 41 тыс. солдат и офицеров врага. В упорных боях русская армия в общей сложности отвоевала 30 тыс. кв. км. Противник понес большие потери: 1500 тыс. убитых и раненых и 450 тыс. пленных. Русские потери составили 500 тыс. человек.

Операция Брусилова положила начало перелому в ходе войны в пользу Антанты. Развитие успеха другими русскими фронтами, всеми фронтами Антанты могло создать условия для окончания войны против Германии и ее союзников уже в 1916 году. К глубокому сожалению, этого не произошло. Причиной тому предательство генералов, командующих соседними с Брусиловым фронтами, – Эверта и Куропаткина. Нужно было наступать, чтобы поддержать авангард русских войск, а генералы, связавшие себя заговорами с тайными врагами России, медлили и тем самым не дали развить успех русского оружия. По вине этих генералов-предателей захлебнулось Брусиловское наступление.

Василевский находился в самом пекле сражений. Два года на передовой, в боях и походах формировались его лучшие качества военачальника: верность ратным традициям прошлого, уважение к мнению других, настойчивость в овладении новыми приемами боя, твердость в достижении цели, забота о подчиненных.

Василевский серьезно изучил сочинения А.В. Суворова, М.И. Кутузова, М.Д. Скобелева и других известных русских полководцев. Участие в Брусиловском прорыве было неоценимым опытом в организации боевых действий различных подразделений и пригодилось в годы Гражданской войны.

К концу 1916 года боевая мощь русской армии резко возросла. Россия смогла организовать и вооружить свежих 60 армейских корпусов. Русская армия была самой крупной армией мира, насчитывала в своих рядах 16 млн бойцов (и готовился призыв еще трех). Боевой дух ее был достаточно высок. Решающее наступление намечалось на май 1917 года. Успех был обеспечен. Победа и мир были на ладони. Но помешала внутренняя смута, охватившая Россию. И, как говорят историки, вой на, начатая в 1914 году, кончилась только в 1945 году, это была тридцатилетняя вой на – и мировая, и гражданская.

К марту 1917 года Александр Василевский, 22-летний штабс-капитан, уже командовал батальоном. Старая армия и молодое государство были несовместимы, и Василевскому предстояло сделать выбор. В ноябре 1917 года он уволился, вернулся домой и готовился трудиться на земле. В декабре Василевский получил сообщение из военкомата о том, что солдатский комитет 409-го полка избрал его командиром полка. Однако вступить в командование ему так и не пришлось, его направляют инструктором всеобуча.

15 января 1918 года был издан декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной армии. Были взяты на учет все военные специалисты и кадровые офицеры. В марте было принято решение о всеобщем обучении населения военному делу, с тем чтобы каждый рабочий, работница, крестьянин и крестьянка умели стрелять из винтовки, револьвера или пулемета. Работа инструктора не приносила Александру Михайловичу полного удовлетворения. Он считал, что мог бы принести больше пользы, так как имел некоторый боевой опыт. Но военотдел не привлекал его к более активной работе по защите Родины. «Видимо, сказывалось некоторое недоверие ко мне, как к выходцу из семьи служителя культа, офицеру царской армии, имевшему чин штабс-капитана», – пишет А.М. Василевский в своей книге «Дело всей жизни». Александр Михайлович устроился в школу учителем начальных классов, диплом духовной семинарии давал ему такое право. Но в апреле 1919 года его призывают в Красную армию. Вскоре ему довелось принять участие в боевых действиях против интервентов, затем против бандитизма. За это время он успевает покомандовать взводом, ротой, батальоном, полком. Был участником Русско-польской войны 1920 года.

В апреле 1920 года поляки дошли до самого Киева, но, столкнувшись с 1-й конной армией Буденного, вынуждены были отступить.

В июле выдвиженец Троцкого Тухачевский повел красные войска на Польшу под лозунгами: «Вперед, на Запад! На Варшаву! На Берлин!» Конец этой военно-политической авантюры трагичен.

Василевский пишет: «Красная армия дошла до Варшавы, но была остановлена. Истощенная 500-километровым переходом, понеся в непрерывных сражениях большие потери, оторванная от баз, лишенная снабжения пополнением и боеприпасами, она натолкнулась на превосходящие силы пилсудчиков, опиравшихся на техническую мощь Антанты. А затем произошло то, что буржуазная печать окрестила “чудом на Висле” – отход наших войск».

Красная армия потерпела страшное поражение. Более 130 тыс. красноармейцев оказались в плену. Почти все они погибли от голода и зверских пыток в польских концлагерях. Пленные часто использовались в качестве мишеней для стрельбы. В годы Второй мировой войны такая жестокость поляков по отношению к пленным также имела место. В польской «Газете выборчей» сообщалось о приказе генерала Сикорского, премьера, расстрелять из пулеметов 300 российских военнопленных, а также приказе будущего генерала Пясецкого не брать живыми в плен красноармейцев.

За убиение беззащитных русских пленных в 1920 году Польша понесла наказание – Катынь, где в 1940 году органы НКВД расстреляли 21 тысячу польских офицеров, в основном участников Русско-польской войны 1920 года. И это еще не все – наказанием был разгром Варшавы в 1944 году, когда под немецкими снарядами погибло 200 тыс. безоружных поляков.

За преступления следуют наказания. И часто прослеживается действие великого духовного закона, когда наказание бывает подобным самому греху: имиже кто согрешает, сими и мучится (Прем. 11, 17).

Василевский, прикрывая отход войск, пережил много трудных и горьких дней. «За саботаж и нелепую трусость» – а на самом деле за отказ подчиниться совершенно невыполнимым и абсурдным приказам революционных командиров – сам чуть не оказался в ревтрибунале. Господь уберег.

Закончилась Гражданская война. А.М. Василевский остался в армии.

В декабре 1924 года 29-летний Василевский принимает стрелковый полк. Четыре года командования – и полк становится лучшим в дивизии и одним из лучших в округе. Василевский по убедительной просьбе командующего округом принимает командование над другим отстающим полком дивизии и тоже выводит его в передовые. До весны 1931 года он последовательно выведет в передовые все полки дивизии.

В 1926 году Александр Михайлович окончил вскоре ставшие знаменитыми на весь мир «Стрелково-тактические курсы усовершенствования командного состава РККА “Выстрел”». Подготовку составляли четыре учебных комплекса: тактика, стрелковое дело, методика и обществоведение.

Это были годы напряженного труда. Старшие начальники отмечали у Василевского незаурядные творческие способности, большую работоспособность, твердость, сочетающуюся с корректностью и скромностью, глубокое знание всех элементов службы и быта войск, тактики и стрелкового дела. А еще исключительную честность и добропорядочность.

Как один из лучших командиров, Василевский в мае 1931 года был назначен помощником начальника 2-го отдела в Управление боевой подготовки Красной армии. Здесь он довольно близко сошелся с будущими прославленными военачальниками – П.А. Беловым, Г.К. Жуковым, В.Н. Гордовым и другими.

В ту же пору впервые проявились блестящие штабные способности Василевского. С 1931 по 1936 год Александр Михайлович прошел школу штабной службы в Наркомате обороны и Штабе Приволжского военного округа.

Обладая аналитическим умом, интересуясь военной историей и трудами специалистов по теории военного искусства, Василевский печатал свои статьи в журнале «Военный вестник».

В 1936 году А.М. Василевскому присвоили звание полковника, а осенью он в числе первых 137 слушателей был зачислен в только что созданную Академию Генерального штаба. Армии требовались новые командиры.

Отбор слушателей проводился под непосредственным руководством ЦК партии. Все зачисляемые в Академию обязаны были иметь боевой стаж, отличные аттестации по службе и, как правило, высшее военное образование. Особенное внимание было уделено подбору преподавательского состава.

Несмотря на то что многие слушатели уже имели достаточную подготовку, Академия в значительной мере помогла всем слушателям пополнить знания, расширить военный кругозор и, безусловно, способствовала успешному выполнению в дальнейшем тех ответственных заданий, которые выпали на долю многих из них в годы Великой Отечественной войны.

Политические чистки конца 1930-х годов лишили армию значительной части командно-политического и преподавательского состава.

Напомним, что репрессии в армии начались еще в середине 20-х годов. Сразу после смерти М.В. Фрунзе по инициативе Троцкого Красную армию в первый раз очистили от бывших офицеров. В конце 20-х годов уже по инициативе Тухачевского и Якира всего-то за несовпадение взглядов на военную политику под суд попало более 3 тысяч бывших офицеров и генералов. В их числе выдающиеся военачальники и теоретики. Вскоре их гонителей постигнет та же кара.

В одной из бесед В.М. Молотов жестко высказался: «В отношении этих военных деятелей у меня никаких сомнений не было, я знал их как ставленников Троцкого – это его кадры. Он их насаждал с далеко идущими целями, еще когда сам метил на пост главы государства. Хорошо, что мы успели до войны обезвредить этих заговорщиков, – если бы этого не сделали, во время войны были бы непредсказуемые последствия, а уж потерь было бы больше двадцати миллионов, в этом я не сомневаюсь. Я всегда знал Тухачевского как зловещую фигуру…»

Хотя урон офицерскому корпусу был нанесен сильный, армия избавилась от огромного количества выкормышей Троцкого, с которыми довести Великую войну до победного конца было бы невозможно.

Теперь уже совершенно ясно, что все эти процессы, чистки и ликвидации, которые в свое время казались такими суровыми и так шокировали весь мир, были частью решительного и энергичного усилия сталинского правительства предохранить себя не только от переворота изнутри, но и от нападения извне. Оно основательно взялось за работу по очистке и освобождению страны от изменнических элементов. Все сомнения решились в пользу правительства.

В 1970 году в беседе с писателем Чуевым Молотов утверждал: «1937 год был необходим. Мы обязаны 37-му году тем, что во время войны у нас не было “пятой колонны”». И Гитлер, который отнюдь не был лишен проницательности, в конце войны неоднократно говорил об одной из причин победы СССР, что правильно сделал Сталин, который уничтожил всех своих военачальников – предателей-троцкистов.

Разгром «пятой колонны» подготовил разгром врага под Москвой и под Сталинградом в 1941–1943 годах, победу в Великой Отечественной войне.

Вслед за чистками как вынужденная мера последовала волна быстрых назначений и перемещений. Около 30 слушателей Академии уже в конце первого года обучения были назначены на различные командные и штабные должности либо преподавателями военно-учебных заведений.

4 октября 1937 года Александр Михайлович Василевский начал службу в Генеральном штабе в должности начальника отделения оперативной подготовки. Вскоре он понял, насколько тяжела служба в Генштабе. «Тогда я, конечно, не знал, что в стенах Генштаба мне будет суждено провести ряд лет, заполненных сложной работой, самой трудной в моей жизни», – вспоминал Александр Михайлович. Здесь он проработал более десяти лет: с октября 1937 года по февраль 1945 года и с марта 1946 года по март 1949 года.

Вся работа Генерального штаба протекала под непосредственным руководством Б.М. Шапошникова.

Борис Михайлович терпеть не мог недоучек, верхоглядов, людей самонадеянных и самовлюбленных. В Генштаб приглашал только окончивших с отличием военные академии.

Шапошников сразу же заметил и оценил высокий уровень стратегического, оперативно-тактического мышления новобранца Генштаба Василевского. Он же представил Василевского И.В. Сталину. Его рекомендация, помноженная на талант и работоспособность самого Александра Михайловича, резко подняли авторитет молодого генштабиста в глазах вождя. Именно Шапошников довел до совершенства талант Василевского. «В Генеральном штабе, рядом с Б.М. Шапошниковым и под его руководством, росли мои оперативный кругозор, опыт, знания», – напишет через много лет благодарный ученик.

Василевский был для Бориса Михайловича человеком близким. Они одинаково самоотверженно служили Отечеству, широко и смело мыслили. Это были армейские интеллигенты высшей пробы. Борис Михайлович до конца дней своих был человеком глубоко верующим. Василевский был родом из духовного сословия. Именно то христианское воспитание, которое имел Василевский, определило его характер, вообще отношение к жизни, к делу.

Первое боевое крещение в качестве генштабиста А.М. Василевский получил во время военного конфликта, развязанного в июле 1938 года японцами у озера Хасан на дальневосточной границе СССР. Японские милитаристы хотели проверить нашу боевую готовность.

Почти все дни конфликта (с 29 июля по 11 августа), по приказу начальника Генерального штаба, Александр Михайлович провел, не зная разницы во времени суток между Приморьем и Москвой, на дежурстве у телеграфного аппарата.

События у озера Хасан выявили крупные недостатки в боевой подготовке войск Дальневосточной армии.

По вине троцкиста маршала Блюхера Дальний Восток к обороне был не готов совершенно. Никакой боевой подготовки, в сущности, не велось. В результате японские потери по убитым были меньше на треть, а по раненым – втрое. Блюхер повел себя предательски. Он приказал артиллерии стрелять не по разведанным огневым точкам в укреплениях японцев, а по площадям. В итоге большинство огневых точек японцев остались непораженными и бойцы Красной армии понесли тяжелые потери. Лишь ценой больших жертв удалось взять высоты Заозерная и Безымянная. Из-за предательских действий Блюхера начавшиеся 29 июля 1938 года боевые действия наших войск в районе озера Хасан закончились лишь 11 августа.

А.М. Василевским были разработаны документы, сыгравшие существенную роль в повышении боеспособности армии.

Летом 1939 года японские агрессоры вновь совершили вооруженное нападение в районе реки Халкин-Гол (Монголия). А.М. Василевский самым непосредственным образом участвовал в работе Генштаба по руководству и всестороннему обеспечению успешных действий советских войск. 20 августа началось мощное наступление против японских агрессоров. Сокрушительный разгром заставил военное руководство Японии повернуть на Юг. Благодаря профессионализму Генштаба, СССР сумел своевременно перебросить войсковые соединения на Дальний Восток, и это удержало от нападения Японию, увязшую в то время в затяжной войне с Китаем.

Для сдерживания агрессивных планов Японии Сталин предоставил Китаю вооружение для 20 пехотных дивизий. До 22 июня 1941 года Китай получил из России 777 боевых самолетов, 1225 орудий, 1160 автомашин, танки, патроны, винтовки и т. д. Эти поставки в свое время сыграли немалую роль при выборе решения Японией: нападать или не нападать на СССР.

Заслуги Александра Михайловича Василевского были отмечены в приказе по Генеральному штабу. Ему была объявлена благодарность за «добросовестное и высококачественное выполнение ряда больших, ответственных поручений».

В 1938 году А.М. Василевскому было присвоено воинское звание «комбриг». Тогда же он вступил в члены ВКП(б). Александр Михайлович уже не мыслил свою жизнь вне армии, а членство в партии стало необходимым тому условием. В эти же годы по той же причине вступил в партию его наставник – Б.М. Шапошников. И это в пятьдесят лет.

Тогда, по требованию парторга, Василевскому пришлось прервать контакты с отцом-священником. Сколько душевных мук перенес от этого разрыва Александр Михайлович, сколько раз ему советовали переменить фамилию, отказаться от отца полностью! На это он не пошел и никогда не скрывал фактов своей биографии. Мало кто знает, что его отец, деревенский священник, умуд ренный опытом, полный христианского смирения и чистоты, понял муки и колебания сына и сам настоял на разрыве.

– Не мучайся ты так, Саша – сказал он тогда, перекрестив сына, – время ныне такое, многих сильных людей смололо. Кто в гордыне смерть нашел, кто погряз в скверне. И я ведь, грешный… Но все от Бога, все от Спасителя, – надеюсь отмолить и твой грех, и свои грехи. Будь честен в служении людям, но не себе…

И перед самой войной Бог услышал его молитвы. Отношения Александра Михайловича с отцом были восстановлены в 1940 году по предложению Сталина.

Василевский вспоминал:

«После заседания Политбюро И.В. Сталин задал мне неожиданный вопрос:

– Скажите, пожалуйста, почему вы, да и ваши братья, совершенно не помогаете материально отцу? Насколько мне известно, один ваш брат – врач, другой – агроном, третий – командир, летчик и обеспеченный человек. Я думаю, что все вы могли бы помогать родителям.

Я ответил, что с 1926 года порвал всякую связь с родителями. И если бы я поступил иначе, то, по-видимому, не только не состоял бы в рядах нашей партии, но едва ли бы служил в рядах Рабоче-крестьянской армии и тем более в системе Генерального штаба. В подтверждение я привел следующий факт.

За несколько недель до этого впервые за многие годы я получил письмо от отца. (Во всех служебных анкетах, заполняемых мною до этого, указывалось, что я связи с родителями не имею.) Я немедленно доложил о письме секретарю своей партийной организации, который потребовал от меня, чтобы впредь я сохранял во взаимоотношениях с родителями прежний порядок.

Сталина и членов Политбюро, присутствовавших на обеде, этот факт удивил. Сталин сказал, чтобы я немедленно установил с родителями связь, оказывал бы им систематическую материальную помощь и сообщил бы об этом разрешении в парторганизацию Генштаба.

Надо сказать, что через несколько лет Сталин почему-то вновь вспомнил о моих стариках, спросив, где и как они живут. Я ответил, что мать умерла, а 80-летний отец живет в Кинешме у старшей дочери, бывшей учительницы, потерявшей во время Великой Отечественной войны мужа и сына».

– А почему бы вам не взять отца, а быть может, и сестру к себе? Наверное, им здесь было бы не хуже, – посоветовал Сталин. – Советую вам установить связь с родными и оказывать им систематическую материальную помощь. Поезжайте к ним. Несколько дней вам хватит?

На возражение Василевского – время военное и уехать никак нельзя, Сталин спокойно произнес:

– А мы вас заменим на несколько дней.

Побывав у родных, Александр Михайлович узнал, что его отец Михаил Александрович регулярно получает денежные переводы и убежден, что их посылает ему именно он, Александр, а не другие сыновья, ибо сумма всегда довольно значительная. Кто посылает эти переводы – стало загадкой и для Александра Михайловича. И только по возвращении в Москву все прояснилось.

Прибыв, Александр Михайлович сразу же доложил И.В. Сталину, что наладил отношения с отцом.

– Это вы правильно сделали, – ответил Сталин.

Затем Иосиф Виссарионович достал из сейфа пачку квитанций почтовых переводов. И, передавая их, произнес:

– Но со мной вы теперь долго не расплатитесь!

Оказывается, Сталин регулярно посылал деньги отцу Василевского, а старик думал, что это от сына.

Вот такое участие проявил Сталин в налаживании отношений А.М. Василевского, его братьев и сестер с родителями. Отец воспринял возвращение заблудших детей в лоно семьи как Божию милость.

«Услышал, значит, Бог мои молитвы, – писал он в письме к сыну. – Видно, не совсем мы, Василевские, пропащие люди. За то, что не забыл отца, тебе воздастся. Служи честно и помни – стоишь на защите Отечества, и это твое главное дело…»

И ведь воздалось! Все свои победы, успехи, достижения Александр Михайлович связывал и с тем простым отцовским напутствием. Василевский молебны и явления икон Богоматери под Сталинградом, Курском, в Крыму, под Кенигсбергом воспринимал как истинно православный христианин. О том есть множество свидетельств его адъютантов, порученцев, и, наконец, донесений контрразведчиков в высшие инстанции по поводу отношений представителя Ставки, командующего фронтом, главнокомандующего войсками на Дальнем Востоке с прибывающими на фронт служителями Русской Православной Церкви. Венцом этих отношений стал организованный им 19 августа 1945 года торжественный молебен в кафедральном соборе только что освобожденного от японцев города Харбина, в этой обители русского Православия на иноверной земле.

Но это будет потом, в 1945-м, а прежде предстояло пройти огненное испытание – страшную, жестокую войну с немецким фашизмом.

Накануне войны

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. В тот же день был принят Закон о всеобщей воинской повинности. Красная армия окончательно стала кадровой.

Вторжение фашистских войск в Польшу давало им возможность быстро выйти на подступы к Минску, на прямую дорогу к Москве. С другой стороны, открылась редчайшая возможность вернуть наши исконные земли – Западную Белоруссию и Западную Украину.

Срочной стала задача разработать все необходимые документы для подготовки похода в бывшие западные районы Украины и Белоруссии. А.М. Василевский в течение трех дней подготовил проект директивы Генерального штаба, и она немедленно была направлена во все округа. Вслед за этим он приступил к разработке конкретного плана военных действий в Восточной Польше.

Утром 17 сентября 1939 года войска Красной армии перешли в наступление по всей линии советско-польской границы, протяженностью 1410 км.

Во время операции Василевский постоянно поддерживал связь со штабами фронтов, руководя их действиями. Операция прошла успешно, с минимальными потерями и максимальными военными и политическими результатами. Советскому Союзу вернулись земли, принадлежавшие России до 1920 года, площадью 200 тыс. кв. км, с населением 12 млн. человек.

В той быстротечной кампании мы потеряли всего 737 человек убитыми и 1360 ранеными. В плен было взято более 200 тыс. польских солдат и офицеров. Рассчитались, в общем, за неудачи 1920 года. Всем и всегда воздается должной мерой.

В августе 1940 года в Советский Союз вошли 4 новые Советские Социалистические Республики – Литовская, Латвийская, Эстонская и Молдавская (после воссоединения с Россией земель Киевской Руси – Бессарабии и Северной Буковины).

Эти исторические акты позволили передвинуть наши государственные границы на 250–350 км, увеличить население СССР на 23 млн. человек, получить морские базы в Прибалтике.

На повестку дня встал вопрос укрепления северо-западных границ и особенно Ленинграда, от которого до Финляндии было в то время лишь 32 км. По существу, вторая столица страны находилась в зоне артиллерийского огня противника. Не защищены были и морские подступы к Ленинграду. В опасной близости от границы находился Мурманск, наш северный незамерзающий порт, и железная дорога, связывающая его с центральными районами страны. Это факты, с которыми в условиях нарастающей угрозы войны нельзя было не считаться.

Советское правительство предлагало разрешить мирным путем вопросы взаимоотношений между СССР и Финляндией. В переговорах с финнами Сталин говорил: «Мы не требуем и берем, а предлагаем… Поскольку Ленинград нельзя переместить, мы просим, чтобы граница проходила на расстоянии 70 км от Ленинграда… Мы просим 2700 кв. км и предлагаем взамен более 5500 кв. км».

Однако прогерманское правительство Финляндии отвергло мирный путь решения вставших вопросов.

А.М. Василевскому была поручена разработка документов на случай военного решения пограничного спора с Финляндией. Подготовленный им план возможных военных действий был одобрен начальником Генштаба. Однако советское руководство недооценило возможности финской армии к упорному сопротивлению, что как раз и учитывал план Василевского. В результате военные действия приняли затяжной характер.

20 ноября 1939 года с финской стороны был открыт огонь по советским пограничникам. В последующие дни эти провокационные действия возобновлялись.

30 ноября части Красной армии начали военные действия. Попытки прорвать финскую систему укреплений с ходу успеха не имели. Так называемая «линия Маннергейма», расположенная вдоль Финского залива до Ладожского озера, имела протяженность 136 км и представляла собой крепкий орешек. Это были три оборонительных, укрепленных полосы глубиной более 90 км, 670 крупных дотов и дзотов.

В конце декабря 1939 года Главный военный совет вынужден был приостановить наступление. Потребовалось вновь планировать операцию, готовить к ней войска. А.М. Василевский непосредственно участвовал в этой работе, исполняя обязанности заместителя начальника Генерального штаба по оперативным вопросам. Именно тогда состоялись первые его поездки в Кремль, встречи лично с И.В. Сталиным.

Объем работы был колоссальный. Неудачи первых месяцев войны стали хорошим уроком для войск и штабов.

11 февраля 1940 года наши войска вновь перешли в наступление, прорвали оборону противника и успешно стали продвигаться вперед на Хельсинки.

В марте 1940 года, когда финская пехота потеряла 3/4 своего состава, финны запросили мира. В Москве начались мирные переговоры. В состав советской делегации вошел и Василевский. После общих указаний И.В. Сталина Александру Михайловичу пришлось готовить все предложения относительно новых границ, которые и выносились на обсуждение при переговорах.

12 марта 1940 года Финляндия подписала мирный договор с СССР и передала ему Карельский перешеек и побережье Ладожского озера. Граница была передвинута на 150 км от Ленинграда. Не будь этого, финны вместе с немцами одним ударом захватили бы в 1941-м Северную столицу.

А.М. Василевский, показавший в ходе войны прочные военные знания, возглавил со стороны СССР комиссию, которой было поручено оформить новую границу на местности. В течение двух месяцев комиссии пришлось основательно потрудиться, причем в условиях, когда отдельные вопросы решались при острых разногласиях.

Трудная война с финнами, обнажившая многие наши слабости, подвигнула Гитлера скорее, пока мы не окрепли, напасть на СССР. Именно тогда он окончательно утвердился в мысли, что Советский Союз – колосс на глиняных ногах. Самый выигрышный момент для вторжения, пока не осуществлялась намеченная Сталиным государственная программа технического переоснащения, повышения боеспособности советских войск. Учитывая это, Гитлер начал тайно, решительно, быстро готовить молниеносную войну на Востоке.

Сделало выводы и советское руководство. Была проделана огромная работа по укреплению обороны страны.

Лишь за 1940 год было достигнуто многое. Количество дивизий увеличилось более чем в два раза, а число авиационных полков возросло на 4/5. Формировались танковые бригады.

К 1941 году мы имели лучший в мире танк Т-34. У нас появился замечательный штурмовик Ил-2, названный «летающим танком», который по праву считается самым удачным, самым сильным в своем классе самолетом того времени.

Только мы имели к началу войны с фашистами принципиально новый вид вооружения – реактивные снаряды. Знаменитые батареи «катюш» наводили ужас на гитлеровцев.

По мнению Сталина, в войне победит в конечном счете не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее, предусмотрительнее, расчетливее и хитрее в политике, в использовании всех допустимых средств для достижения цели. Это касалось и военной науки.

Талант и огромная работоспособность позволили Александру Михайловичу к маю 1940 года стать заместителем начальника Оперативного управления – одной из ключевых фигур в армейской иерархии.

В предвоенной обстановке Оперотделу Генштаба приходилось трудиться не покладая рук. Генштабисты работали по двадцать часов в сутки.

Успехи вермахта на Западе настораживали.

Капитулировавшая летом 1940 года Франция была расчленена. Германская авиация совершала массированные налеты на Англию. Япония расширяла военные действия в Китае. 27 сентября в Берлине был подписан пакт о военном союзе между Германией, Италией, Японией. Этот агрессивный пакт был направлен в первую очередь против СССР.

Гитлер надеялся, что после нападения на СССР ему удастся втянуть Японию в войну против Советского Союза и она нанесет удар по нашему тылу, чем существенно поможет немецкому наступлению в глубь России. Однако советско-германский Пакт о ненападении стал одной из причин начала пересмотра японцами своих отношений с Советским Союзом. Кроме того, в столкновениях с Красной армией на Дальнем Востоке японцы убедились в ее силе.

Японские самураи нацелились на захват района Южных морей, Азии, а затем уже двинутся на северо-запад, при этом надеясь, что Германия изрядно ослабит себя в войне с Россией. И поэтому уже позже, после заключения Тройственного пакта в сентябре 1940 года, в апреле 1941 года Япония заключила с СССР договор о нейтралитете сроком на пять лет.

Нападение на СССР лишь откладывалось до благоприятного момента, под которым руководство вооруженных сил Японии понимало сокращение советских сил на Дальнем Востоке по меньшей мере наполовину. Только тогда, дождавшись взятия Гитлером Москвы, Япония вступит в войну и дойдет хотя бы до Иркутска, хотя главная цель в идеале дойти до Урала.

Японцы готовились в случае нападения на Советский Союз применить бактериологическое оружие: распространить эпидемии чумы, холеры и других заразных и крайне опасных болезней. Квантунская армия, стоявшая у границ Советского союза, насчитывала около 1,1 млн. человек, что составляет 35 % всей японской армии, около половины ее военно-воздушных сил, две трети танков, помимо этого в Китае находились войска в 1 млн. 15 тыс. человек.

В таких условиях советско-японский Пакт о нейтралитете позволил снизить напряженность на советских дальневосточных границах и отодвинуть от Москвы угрозу войны одновременно на два фронта – против Германии и Японии. В критические дни обороны Москвы осенью – зимой 1941 года именно дальневосточные и сибирские дивизии Красной армии, переброшенные на запад, сыграли важнейшую роль в срыве германского наступления на столицу.

Советское руководство, Генштаб должны были учитывать, что Германия подчинила себе почти весь промышленный комплекс Европы, ее военный потенциал значительно усилился, а ее агрессивные аппетиты возросли. Угроза фашистского нападения на Советский Союз стала реальной.

9 ноября 1940 года А.М. Василевский в составе правительственной делегации выехал в Берлин в качестве военного эксперта.

Было ясно, что переговоры в Берлине будут носить политический характер и что основной целью поездки является стремление советского правительства как можно дольше оттянуть германскую агрессию.

Гитлер попытался вовлечь советскую делегацию в грязную игру, предложив обсудить провокационный план «раздела мира» между Германией, Италией, Японией и СССР.

Позднее всему миру стало известно, что уже 18 декабря 1940 года Гитлер подписал план «Барбаросса» со сроком готовности нанести удар по СССР 15 мая 1941 года.

А.М. Василевскому было поручено разработать оперативный план сосредоточения и развертывания вооруженных сил для отражения агрессии с Запада. В этом документе, составленном Василевским, отметим, 15 мая 1941 года, выработана стратегия победы на случай удара противника: «прикрыть сосредоточение и развертывание наших войск и подготовить их к переходу в наступление». По существу, эта стратегия впоследствии легла в основу разработки планов решающих операций: Московской, Сталинградской, Курской. Окончательный вариант плана предполагал, что заранее отмобилизованные войска вступят в войну полностью изготовившимися. Василевский настаивал на недопустимости строительства аэродромов и размещения складов и арсеналов вблизи границы. Противники генштабистов, заместители наркома обороны Кулик, Мехлис, Щаденко, да и сам нарком Тимошенко были против и добились своего. Следует отметить невероятную интуицию Василевского. Он был одним из немногих военачальников, предполагавших направление главного удара вермахта по плану «Барбаросса» на западном, а не на юго-западном направлении. Военно-политическое руководство страны считало, что Германия направит основные усилия не в центре того фронта, который возникнет по линии советско-германской границы, а на юго-западе, с тем чтобы прежде всего захватить у нас наиболее богатые промышленные, сырьевые и сельскохозяйственные районы. В соответствии с этим Генштабу было поручено переработать план, предусмотрев сосредоточение главной группировки наших войск на юго-западном направлении.

Требовалось в предельно сжатые сроки выполнить весь объем колоссальной работы с тем, чтобы с 1 января 1941 года командование и штабы округов могли приступить к разработке окружных планов.

С февраля 1941 года Германия начала переброску войск к советским границам.

Принимало меры и советское руководство.

С середины мая 1941 года по директивам Генерального штаба началась выдвижение ряда армий – всего до 28 дивизий – из внутренних округов в приграничные. В мае – начале июня на учебные сборы было призвано из запаса около 800 тыс. человек, и все они были направлены на пополнение войск приграничных и западных военных округов.

К середине 1941 года общая численность армии и флота достигла более 5 млн. человек и была в 2,7 раза больше, чем в 1939 году.

В мае – июне 1941 года по железной дороге к западной границе были переброшены три армии из Северо-Кавказского, Приволжского и Уральского военных округов, стрелковый корпус из Харьковского военного округа, а также армия из Забайкальского военного округа.

27 мая Генштаб дал западным приграничным округам указания о строительстве в срочном порядке полевых фронтовых командных пунктов.

12-15 июня приграничным военным округам было приказано вывести дивизии, расположенные в глубине округа, ближе к государственной границе. 19 июня эти округа получили приказ маскировать аэродромы, воинские части, парки, склады и базы и рассредоточить самолеты на аэродромах.

Однако полностью осуществить мобилизационные и организационные планы Генштабу не удалось.

В июне 1941 года в Генеральный штаб из западных приграничных округов непрерывно шли донесения одно другого тревожнее. Сосредоточение немецких войск у советских границ закончено. Противник на ряде участков границы приступил к разборке поставленных им ранее проволочных заграждений и к разминированию полос на местности, явно готовя проходы для своих войск к нашим позициям. Крупные танковые группировки немцев выводятся в исходные районы.

А.М. Василевский вспоминал:

«В первом часу ночи 22 июня нас обязали в срочном порядке передать директиву… в адреса командования… военных округов. В директиве говорилось, что в течение 22–23 июня возможно внезапное нападение немецких войск.

Подчеркивалась необходимость округам быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар противника…»

В 00.30 минут 22 июня 1941 года директива была послана в округа.

Битва за Москву

На рассвете 22 июня 1941 года вся мощь германского агрессора – 190 дивизий, 5,5 млн. солдат, около 50 тыс. орудий и минометов, более 3 тыс. танков и около 5 тыс. самолетов – ринулась на Советский Союз.

Началась Великая Отечественная война.

23 июня была создана Ставка Главного командования Вооруженных сил СССР.

30 июня было сообщено об образовании Государственного Комитета Обороны (ГКО). ГКО сосредоточил в своих руках всю полноту власти в стране. Его постановления имели силу законов военного времени.

В связи со все усложнявшимися задачами отпора врагу снова возник вопрос о стратегическом руководстве.

10 июля 1941 года Ставка Главного командования преобразуется в Ставку Верховного командования Вооруженными силами Союза ССР, а 8 августа – в Ставку Верховного Главнокомандования Вооруженных сил СССР. Ее председателем становится И.В. Сталин. 19 июля он назначается народным комиссаром обороны, а уже 8 августа – Верховным Главнокомандующим Вооруженными силами СССР.

Решением Ставки Александр Михайлович назначается во главе самого важного Оперативного управления, становится заместителем начальника Генштаба.

В Оперативное управление стекалась вся информация о боевых действиях, где она обрабатывалась и ежедневно, а иногда по несколько раз в день представлялась в Ставку начальником Генштаба Шапошниковым и его заместителем Василевским.

Кроме того, Василевскому было поручено готовить правительственные сообщения о событиях на фронтах для Советского информбюро.

30 сентября 1941 года Гитлер начал гигантское наступление на Москву, сосредоточив на этом направлении 1 800 тыс. человек – 80 дивизий, из них 14 танковых и 8 моторизованных (почти половина всех немецких войск советско-германского фронта), 1700 танков, свыше 14 тыс. орудий и минометов, 1390 самолетов.

По плану Гитлера, Москва и ее окрестности должны быть затоплены. Это было вполне возможно, ибо Волга и Истринское водохранилище выше уровня Москвы на 7-10 метров.

Войска трех наших противостоящих фронтов – Западного, Резервного и Брянского – также были достаточно сильны. Более миллиона человек, почти тысяча танков и столько же самолетов. Но… Основная масса личного состава, противостоящего немцам, была не обстреляна, слабо обучена. Командиры неопытны в управлении людьми и войсками. В своих послевоенных мемуарах А.М. Василевский писал: «Надо заметить, что первоначальные неудачи Красной армии показали некоторых командиров в невыгодном свете. Они оказались неспособными в той сложнейшей обстановке руководить войсками по-новому, быстро овладеть искусством ведения современной войны, оставались в плену старых представлений. Не все сумели быстро перестроиться».

30 сентября – 2 октября немцы нанесли сильнейшие удары тремя танковыми группами. Нашим фронтам не удалось даже сдержать противника. Сплошной линии обороны не стало, резервами для закрытия брешей командующие фронтами не располагали. Управление войсками нарушилось.

Октябрь 41-го года, пожалуй, самый трагический месяц в истории не только Московской битвы, но и всей Великой Отечественной войны. За какие-то две недели более 600 тыс. бойцов со всем вооружением и техникой оказались в окружении. Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж, так упорно создаваемый сотнями тысяч москвичей, неимоверными усилиями Ставки, рухнул в одночасье. А впереди свободная дорога на Москву, да и не одна, как в свое время у Наполеона.

Страна стояла на грани катастрофы. В те дни почти никто не верил в победу.

«Пружина сжалась до отказа. Дни сливались с ночами. Мы забыли о сне и отдыхе. Все помыслы об одном – отстоять Москву», – пишет А.М. Василевский.

5 октября Госкомобороны принимает решение о защите столицы. А.М. Василевский получил задачу организовать заслон для тех войск, которые вырвались из вяземского «котла» и отходили к Москве. В течение четырех суток из отдельных частей и групп воинов были собраны и направлены в район Можайска четыре полнокровные стрелковые дивизии. Буквально из ничего в немыслимые, фантастические сроки была воздвигнута новая Можайская линия обороны. Это замедлило продвижение врага.

По предложению Василевского были объединены Западный и Резервный фронты. Во главе единого Западного фронта встал Г.К. Жуков.

14 октября немцы взяли Калинин, и Ставка образовала новый Калининский фронт.

Положение оставалось чрезвычайно тяжелым. Еще один рывок – и немцы будут в Москве.

15 октября ГКО принял постановление «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы». Началась частичная эвакуация правительственных учреждений и дипкорпуса из Москвы в Куйбышев (Самару).

А.М. Василевский вспоминал: «В должность начальника Генерального штаба я фактически вступил 15 октября 1941 года. Шапошников в то время приболел и выехал в Арзамас вместе почти со всем Генеральным штабом. Сталин вызвал меня к себе и приказал мне возглавить группу Генерального штаба в Москве при нем, оставив для этой работы восемь офицеров Генерального штаба». Василевский становится фактическим непосредственным помощником Верховного Главнокомандующего в руководстве военными действиями в битве под Москвой.

Сталин высоко оценил напряженную работу группы, по его личному указанию Василевскому было присвоено звание генерал-лейтенанта.

20 октября в Москве введено осадное положение.

Что же помешало немцам тогда, в октябре 41-го, всего двумя маршевыми бросками ворваться в незащищенную столицу? Ведь войск перед Москвой не было!

Непреложный закон бытия нашего народа состоит в том, что за нравственное одичание, преступления против Закона Божия грядет вразумление от Господа, за покаяние и обращение вновь к Богу – помилование и благоденствие.

Гонения на Русскую Православную Церковь к началу войны достигли таких масштабов, что само ее существование казалось проблематичным. Шла безбожная пятилетка. Народ в значительной части своей оставил веру отцов.

Но при всем том нашествие нацистской Германии на нашу землю открыло миру, что, вопреки всему, Православие жило потаенно в сердцах многих русских людей.

Война началась 22 июня 1941 года – в день Всех святых, в земле Российской просиявших. Церковь земная тогда объединилась с Церковью Небесной в молитвах о спасении России.

В первый же день войны митрополит Сергий (Страгородский) обратился с патриотическим воззванием к верующим. Церковь благословила Отечественную войну русского народа. Защита Родины стала защитой Святой Руси.

26 июня митрополит Сергий совершил в Богоявленском соборе в Москве молебен о победе русского воинства, зачитав молитву, составленную в Отечественную войну 1812 года.

3 июля люди по радио услышали знаменитое христианское и совсем не коммунистическое обращение к народу Иосифа Виссарионовича Сталина – «Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои!» Люди, жившие почти четверть века при безбожной власти, вновь почувствовали себя братьями и сестрами во Христе.

Несомненно, Сталин понимал суть происходящего. Сталин, учившийся в духовной семинарии, быстро осознал, что в войне не выстоять, если не опираться на поддержку истинно религиозного в своей основе патриотизма русского народа. Ведь, несмотря на все усилия богоборцев, всесоюзная перепись населения 1937 года засвидетельствовала, что более половины населения СССР (57 %) – верующие.

Началась война – и вера ожила в сердцах людей. Народ пошел в Церковь.

Уже летом 1941 года была свернута антирелигиозная пропаганда. Прекратился выпуск антирелигиозных журналов. Была ликвидирована антирелигиозная секция при Институте философии Академии наук СССР, а Центральный музей истории и атеизма оказался фактически выброшенным на улицу. Был распущен «Союз воинствующих безбожников».

С осени 41-го прекратились аресты священнослужителей. Местоблюстителю Сергию (Страгородскому), митрополитам Алексию (Симанскому) и Николаю (Ярушевичу) не препятствовали распространять их патриотические воззвания к русскому народу.

Молились за спасение России и за ее пределами.

Митрополит Гор Ливанских Илия (Карам) уже в ходе первых боев на Русской земле затворился в каменном подземелье, где без еды и пищи молился перед иконой Божией Матери о спасении России. Через трое суток бдения явилась ему в огненном столпе Сама Божия Матерь и объявила, что избран он, истинный молитвенник и друг России, ради того, чтобы передать извещение Божие для всего народа российского. Если все то, что предуказано, не будет выполнено, Россия погибнет.

Должны быть открыты во всей стране храмы, монастыри, духовные академии и семинарии. Священники должны быть возвращены с фронтов и из тюрем, должны начать служить. Сейчас готовятся к сдаче Ленинграда – сдавать нельзя. Пусть вынесут чудотворную Казанскую икону Божией Матери и обнесут ее крестным ходом вокруг города, тогда ни один враг не ступит на святую его землю. Это избранный город. Перед Казанской иконой нужно совершить молебен в Москве, затем она должна быть в Сталинграде, сдавать который врагу нельзя. Казанская икона должна идти с войсками до границ России. Когда война окончится, митрополит Илия должен приехать в Россию и рассказать о том, как она была спасена по воле Божией.

Владыка немедленно связался с представителями Русской Церкви, с советским правительством и передал им все, что было ему открыто.

Сталин отнесся к посланию Божией Матери со всей серьезностью и поручил своему секретарю Поскребышеву выяснить у историков все, что касается чудотворной иконы, и в частности историю спасения ею Москвы. Вскоре ему доложили, что действительно в 1612 году, когда ополчение князя Пожарского вошло в Москву и освободило Китай-город от поляков, те закрылись в Кремле. Князь не хотел выбивать их оттуда, опасаясь, что при этом пострадает святое для всей Руси место, особенно кремлевские храмы. Поэтому было решено обойти с Казанской иконой Божией Матери вокруг Кремля, молясь, чтобы он остался целым. И это возымело свое действие: поляки объявили, что готовы покинуть Москву.

Уже после июльских боев Сталин вызвал к себе Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского) и митрополита Ленинградского Алексия (Симанского) и обещал исполнить во спасении России все, что передал митрополит Илия. С этого момента вновь открыто пошел русский народ в храмы, и Господь принял его покаянную молитву.

В начале октября, когда немцы приблизились к Подмосковью, а танки Гудериана рвались к Туле, митрополит Сергий обратился к Сталину с предложением освятить район предстоящих сражений, пронести по Московской оборонительной линии Смоленскую икону Божией Матери, ту самую икону, с которой в 1812 году шли русские воины против французов на Бородинском поле. Сталин охотно принял предложение. Дело доверено было митрополиту Ленинградскому Алексию. Икону Божией Матери на самолете провезли вдоль подмосковного оборонительного рубежа, как бы с неба благословляя места предстоящих битв. Пару кругов сделал самолет над Бородинским полем, где буквально через несколько дней развернулось сражение, во многом решавшее судьбу столицы. И опять повторилось там то, что произошло в 1812 году. Наши войска не потерпели поражения, добились успеха, нанеся большой урон захватчикам, но в силу сложившихся обстоятельств вынуждены были покинуть свои позиции, уйти с легендарного поля. Отошли, чтобы преградить путь к Москве.

Много молитвенников было в самой России. Одна из самых почитаемых русских святых – блаженная Матрона (Никонова) – во время войны молилась за победу русского воинства, за страну Российскую и за ее верховную власть. (Теперь мощи этой святой угодницы Божией покоятся в Московском Покровском монастыре).

Сохранилось предание, что в самые тяжелые для Москвы дни Сталин ездил к праведной Матроне в Царицыно. Прозорливая старица сказала вождю: «Красный петух победит. Победа в войне будет за тобой. Ты из Москвы не уезжай, немцы Москву не возьмут. Россия победит Германию».

Как известно, Сталин покинуть Москву категорически отказался.

Во многом воля Сталина, ум, колоссальный талант организатора позволили собрать в кулак всё, что могли дать страна и народ в тяжкие дни осени и зимы 41-го, для отпора врагу. Именно его воля не позволила ни на минуту расслабиться командующим фронтами, армиями, вдохнула в них уверенность в свои силы.

К середине октября в обороне Красной армии образовалась брешь шириной до 500 км. И именно 14 октября, в день Покрова Пресвятой Богородицы, в день, когда советское командование четко не представляло, какими силами закрыть эту брешь, немецкие генералы вдруг застопорили бросок танковых колонн. Разве это не чудо?

Немцы остановились в 100–150 км от Москвы и простояли так целых две недели! Господь страхом удерживал их. Эта пауза позволила советскому руководству перебросить с Дальнего Востока и Сибири под Москву 12 дивизий со 1700 танками и 1500 самолетами (всего 250 тыс. чел.).

Когда возникла угроза захвата Тулы, святая Матрона предсказала, что в Тулу немец не придет. Так и было. Более месяца танковая армия Гудериана атаковала Тулу, но войти в город так и смогла. Святая старица подолгу и усердно молилась за Россию. «Духовно находилась вместе с бойцами в окопах, помогала нашим фронтам».

Во время битвы за Москву митрополит Николай (Ярушевич) часто выезжал на передовую, совершал богослужения в московских храмах.

Огромное значение имел традиционный парад войск на Красной площади 7 ноября 1941 года. Сталин в своем напутствии войскам призвал помнить имена тех, кто создал и защищал Россию, ее национальных героев – Александра Невского, Дмитрия Донского, Александра Суворова, Михаила Кутузова.

Сразу же после парада был отслужен молебен перед Казанской иконой Божией Матери и совершен крестный ход вокруг площади с просьбой у Бога милости и помощи.

В первой половине ноября гитлеровское командование создало две мощные ударные группировки для перехода в наступление.

В Генштабе считали, что нужно сорвать готовящиеся удары противника своими упреждающими контрударами. Один контрудар надо нанести в районе Волоколамска, другой – из района Серпухова во фланг немецкой группировки, где собирались крупные силы для удара по Москве. По предложению Василевского, в районе Серпухова было решено использовать 2-й кавалерийский корпус Белова.

Сталин распорядился срочно перебросить к Москве кавкорпус Белова с юго-западного направления. Василевский лично осуществлял контроль отправки вагонов под войска, конский состав и боевую технику корпуса, что способствовало своевременной переброске этого соединения, нанесшего существенный урон противнику под Москвой.

15 ноября немецкие войска перешли в наступление, стремясь обойти Москву с севера, через Клин и Солнечногорск, и с юга, через Тулу и Каширу. На столицу было брошено 73 дивизии и 4 бригады.

Именно в эти дни особо прославились конники генерала Белова. Именно они начали первыми громить армию Гудериана под Москвой. В самый критический момент оборонительного сражения советских войск, когда передовые части танковой армии Гудериана подошли к Кашире и готовились к прыжку на южные окраины Москвы, группа генерала Белова не только остановила их, но и сама перешла в наступление, отбросив противника на десятки километров на юг. Удар войск под командования генерала Белова по врагу, а затем контрнаступление армий Западного фронта настолько ослабили армию Гудериана, что она так и не смогла больше возобновить наступление на Москву.

Несмотря на героические усилия советских войск, враг продвигался к Москве. Казалось, что ничто уже не в силах его остановить.

В некоторых местах оккупанты приблизились к Москве на 25–30 км. В районе Красной Поляны установили орудия для стрельбы по Москве, которую можно рассмотреть в бинокль. По Ленинградскому шоссе немцы дошли до Химок, где теперь построили кольцевую автомобильную дорогу, – никто не оказывал им сопротивления. Столица была открыта.

Но в церквах усиленно молились о спасении России, и молитва была услышана.

Сонм русских святых во главе с Пресвятой Богородицей пришел на помощь русскому воинству, защитив небесным покровом многострадальную Русь.

В эти дни чудотворная Тихвинская икона Божией Матери из храма в Алексеевском была обнесена самолетом вокруг Москвы. Затем состоялся крестный ход вдоль оборонительных сооружений, после чего началось резкое похолодание.

Наступление фашистских орд было остановлено сильнейшими пятидесятиградусными морозами. Сам фюрер и его генералы свое поражение под Москвой объясняли морозами. Гитлер говорил: «Той зимой, когда Наполеон уходил из России, самая низкая температура была 25 градусов, этой же зимой [1941–1942 гг. ] она достигала 52 градусов по Цельсию, то есть вдруг ударили страшные морозы, а такое в России бывает только раз в 150 лет» (Г. Пикер. Застольные беседы Гитлера. Смоленск, 1993. С. 235).

Морозы для немцев были ужасным бедствием. Замерзало все: техника, топливо, люди. Количество обмороженных достигло 228 тыс. человек.

Вот что пишет капеллан, служивший в итальянской армии: «…Однажды ночью, во время возобновления боевых действий, когда машины должны были ринуться в последнюю атаку на город, немецкие части вздрогнули от ужаса. Неожиданный скачок температуры превратил трассы в ледовое бездорожье, прибил к мерзлой земле и людей, и танки. Осознав это, немцы почувствовали растерянность, граничащую с ужасом; принимались отчаянные, нечеловеческие усилия, чтобы продолжить движение. Все бесполезно… В ответ – тишина: колеса не крутятся… Разве не видно руки Божией в том, как неожиданно и бесповоротно отказали машины перед тайными силами природы? И почему люди не умеют прозревать этот лик Бога, Который величаво идет на крыльях бури?»

Гитлер, подобно Мамаю и Наполеону, шел в Россию как богоборец. Он не терпел христианства, хулил Христа и Божию Матерь. Верил своим предсказателям – тибетским оккультистам, которые предвещали фюреру мягкую зиму и легкую победу. Поэтому Гитлер не счел нужным снабдить свою армию зимним обмундированием, и солдаты вермахта жестоко страдали от обморожений.

Но миром правят не тибетские монахи, а миром правит Бог. Русские люди много согрешили перед Богом, отошли от веры, увлекшись атеистическими и богоборческими учениями, поднялись на бунт, кровопролитие, но в войну пришло покаяние, вера, открылись храмы, и по молитвам Богородицы Господь помиловал Русь.

Итак, наступление немцев захлебнулось. А в это время советское командование готовило контрнаступление.

Идея контрнаступления под Москвой начала вынашиваться еще в начале ноября 1941 года. Василевский непосредственно занимался подготовкой резервов, которые формировались из сибирских и дальневосточных дивизий.

Ставку беспокоило пребывание полумиллионной Квантунской армии у границ Советского Союза. Мощность японских войск к сентябрю 1941 года достигла своего пика. Взятие Москвы немцами послужило бы сигналом к вступлению в войну Японии. Однако время шло, а коренное изменение на советско-германском фронте в пользу вермахта не наступало. В этих условиях в Токио было решено отложить нападение на СССР.

Агентурные сообщения помогли Верховному Главнокомандованию вовремя сориентироваться и перебросить часть войск с Дальнего Востока и Сибири в район Москвы.

Подготовка и использование резервов в битве под Москвой практически была равноценна проведению крупной операции. Суметь за короткий срок подготовить и скрытно перебросить 8 резервных армий в районы оперативного использования – это свидетельство высочайшего искусства руководства Генерального штаба, в первую очередь А.М. Василевского.

К началу декабря изменилось соотношение сил воюющих сторон. В составе нашей действующей армии было около 4,2 млн. человек, 22,6 тыс. орудий, 583 установки реактивной артиллерии, 1954 танка и 2238 боевых самолетов. Вражеская армия имела в то время около 4 млн. человек, 26,8 тыс. орудий, 1940 танков и 3280 боевых самолетов.

1 декабря 1941 года вышел исторический приказ № 396 о нашем контрнаступлении под Москвой за подписью «Ставка Верховного Главнокомандования. И. Сталин, А. Василевский».

Сталин послал телеграмму во Владимир об открытии Успенского собора, и был дан приказ маршалу Жукову начать наступление в день памяти Александра Невского – 6 декабря. Святой великий князь Александр Невский в 1242 году победил немцев и ровно через 700 лет снова спас Русь от порабощения иноземцев и иноверцев.

Перед решающим наступлением Сталин пригласил к себе в Кремль митрополитов Алексия и Сергия. На встрече он спросил митрополита Сергия: «Что нужно делать?» – «Отслужить молебен, хотя бы в одной церкви», – ответил митрополит. – «Служите в семи», – сказал Сталин.

7 декабря 1941 года можно было уже с уверенностью сказать, что немецкое наступление на Москву провалилось.

Ударные дивизии группы армий «Центр» были разгромлены и отброшены от Москвы на 150–300 км. Немцы, отступая, потеряли полмиллиона солдат, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тыс. автомашин и много другой техники.

8 России Гитлер, как и Наполеон, уже через полгода после начала боевых действий, в ходе зимней кампании, потерпел сокрушительное поражение.

Москву защитила Тихвинская чудотворная икона Божией Матери. Чудесным является факт освобождения 9 декабря 1941 года (то есть вскоре после облета с иконой столицы!) города Тихвина Ленинградской области. В этом районе немцы сосредоточили большие силы: до пяти дивизий. У нас же на этом направлении было лишь минимальное превосходство над противником в пехоте и артиллерии (без должного количества снарядов). Однако противник при этом значительно превосходил нас в танках. Должного обеспечения наступления проведено не было. Начатое 19 ноября 1941 года контрнаступление вскоре фактически выдохлось. Первые дни наступления были характерны тем, что почти на всем фронте боевые действия приобрели форму встречных боев: противник не просто с необычайным упорством и ожесточением оборонялся, но сам повсюду переходил в контратаки. И вдруг, 9 декабря, противник поспешно отступает, бросая обозы, технику, сжигая склады с продовольствием, боеприпасами и горючим. Кого испугались немцы? Вот как на этот вопрос отвечают сами участники освобождения Тихвина. Два танка КВ-1, имея задачей совершить разведку боем, заплутав в снежной пурге, выскочили на окраину, а затем и в центр города, не встретив сопротивления противника, да и самих немцев. Дислоцированный в городе немецкий штаб был пуст. На улицах наблюдается брошенная военная техника. Местная жительница объяснила им, что немцы в страхе бежали, напуганные будто бы наступавшими по фронту двумя танковыми дивизиями русских и засвидетельствовала явление Божией Матери, как раз над разрушенным монастырем. Командующий германской армией генерал Эрнст Буш действительно дал команду своим войскам спешно отходить, так как сразу восемь командиров его передовых частей доложили ему о приближающейся танковой армаде русских. Подобных примеров необъяснимых с военной точки зрения событий имеется в отечественной истории немало. Господь сделал то, что стану Сирийскому послышался стук колесниц и ржание коней, шум войска большого… И встали и побежали в сумерки, и оставили шатры свои и коней своих, и ослов своих, весь стан, как он был, и побежали, спасая себя (4 Цар. 7, 6–7).

Поражение немцев под Москвой предотвратило нападение Японии и Турции на СССР. Япония официально уведомила Гитлера, что ее нападение на СССР откладывается на 1942 год.

Победа под Москвой окрылила советских военачальников и руководителей. Сталин, генштабисты, полководцы – участники Московской битвы – знали не понаслышке, как тяжело далась эта победа. Всем было ясно и другое – Москва была спасена чудом. Будь немцы посмелее, взяли бы ее голыми руками. Враг был отогнан от столицы заступничеством Пресвятой Богородицы.

Советский вождь, да и многие военачальники, бойцы поняли тогда всю важность связи человека с Богом, поняли, что в союзе с Церковью Православной Россия непобедима.

Есть свидетельства, что Сталин заходил в Богоявленский собор Кремля и там в одиночестве молился. Он в точности исполнил переданное ему определение Божией Матери. Из тюрем и лагерей были выпущены тысячи священников, открывались храмы, монастыри, духовные семинарии, академии. В Ленинграде из Владимирского собора вынесли Казанскую икону Божией Матери, и сам митрополит Ленинградский Алексий (Симанский) облетел на самолете вокруг города, окропив его святой водой. Фашисты так и не смогли пройти дальше этого периметра. После Ленинграда Казанская икона находилась в Богоявленском соборе Кремля, откуда в дальнейшем ее перевезли в Сталинград.

Весной 1942 года в Москве и ряде других городов впервые за многие годы власть разрешила верующим праздновать Пасху.

Бесспорно, разгром немцев под Москвой – это истинное чудо. Матерь Божия дала мудрость нашим военачальникам, укрепила наших бойцов в мужестве, и русская армия выстояла, выполнив наказ Царицы Небесной – не сдавать Москву.

А.М. Василевский внес существенный вклад в организацию обороны столицы. Об этом свидетельствуют такие факты. Только с 20 сентября по 5 декабря 1941 года им лично подписаны 112 документов по оперативному руководству войсками, подавляющая часть которых составлена им лично. За этот же период он 42 раза был на докладах у Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина.

2 мая 1944 года Василевский одним из первых получит только утвержденную медаль «За оборону Москвы», которую очень ценил до конца жизни.

Сталинградская битва

1942 год оказался не менее трудным, чем 1941-й.

Василевский в короткие сроки разрабатывает замысел сразу девяти фронтовых операций. Это не помешало ему дважды во время печально известного наступления под Харьковом вносить предложение в Ставку о немедленном прекращении оного и направления всех сил на отражение надвигающегося удара немцев. Тимошенко и Хрущев убедили тогда Сталина не слушать его рекомендаций.

С 25 апреля 1942 года Василевский – первый заместитель начальника Генштаба.

В это же время на его плечи ложится новая судьбоносная обязанность представителя Ставки ВГК с постоянными многомесячными выездами на фронт. Начинает с оказания помощи Волховскому фронту в выводе из окружения частей 2-й ударной армии. Несмотря на предательство Власова и потери почти 38 тыс. человек, через пробитый узкий коридор удалось вывести вдвое большее количество людей. В этом заслуга и Василевского. Сразу после возвращения с Волховского фронта он назначается начальником Генерального штаба.

Верховный неоднократно обращался к Александру Михайловичу от имени Ставки ВГК с предложениями полностью принять на себя обязанности начальника Генерального штаба.

«Подбор кандидата на должность начальника Генерального штаба является исключительно серьезной проблемой и далеко не каждый, даже хорошо подготовленный и опытный военачальник, может с ней справиться. Начальник Генштаба обязан обладать глубокими военными знаниями, пользоваться высоким авторитетом в армии и в стране, быть военачальником с сильной волей и в то же время проявлять выдержку, спокойствие, разумную гибкость, иметь и дипломатические способности», – отмечает А.М. Василевской в своей книге «Дело всей жизни».

По свидетельству Г.К. Жукова, Александру Михайловичу Василевскому потребовалось немного времени, чтобы убедить Сталина в полной своей компетентности в объеме обязанностей начальника Генштаба, на пост которого он и был назначен 26 июня 1942 года. Верховный относился к Василевскому доброжелательно, доверял ему. Он быстро оценил редкий военный кругозор Александра Михайловича, добросовестность в работе. Сталина привлекало в Василевском и то, что он имел мужество говорить правду о положении на фронтах, причем с глубоким знанием обстановки, делая четкие выводы и внося столь же обоснованные предложения, как выправить дело. Василевский никогда не выпячивал себя, не подчеркивал своих заслуг, не претендовал на «персональное» авторство идей. А Сталина только такой человек и мог устроить.

С октября 1942 года А.М. Василевский назначается также заместителем наркома обороны СССР И.В. Сталина.

На посту начальника Генштаба Василевский возглавлял планирование и разработку важнейших операций Красной армии, решал вопросы обеспечения фронтов личным составом, материально-техническими средствами, подготовки резервов для фронта.

Александр Михайлович Василевский умудрялся сочетать генштабовскую деятельность с фронтовой, боевой работой. Он блистательно координировал действия фронтов. Как представитель Ставки Верховного Главнокомандования находился на фронтах Великой Отечественной войны, преимущественно там, где складывалась наиболее сложная обстановка. Тогда-то и начался расцвет полководческого таланта Василевского. Александр Михайлович стал одним из творцов и исполнителем плана сокрушительного разгрома ударных сил вермахта под Сталинградом.

23 июля 1942 года Василевский прибыл на Сталинградский фронт. Ему пришлось решать проблему ликвидации угрозы окружения и разгрома 62-й армии и выхода противника к Сталинграду. Анализ обстановки на местах привел к необходимости срочного применения танковых войск, причем вопреки установившимся канонам. Надо было выиграть время для сосредоточения необходимых сил и нанесения удара по противнику. Единственная реальная сила – 1-я и 4-я танковые армии – только подтягивались к фронту, а с ходу в бой могли вступить лишь их отдельные части. Василевский предложил немедленно нанести контрудар по прорвавшимся немецким вой скам наличными силами, не дожидаясь, когда обе танковые армии соберутся в один кулак. Цели контрудара были достигнуты: сорван план противника с ходу захватить Сталинград; выиграно время для создания прочной его обороны. Началось великое противостояние на решающем рубеже не только Отечественной, но и всей Второй мировой войны.

В это критическое время А.М. Василевский руководил обороной Сталинграда, координировал действия всех фронтов.

Гитлер требовал захватить Сталинград к 25 июля. Перспективы имели глобальный характер: фельдмаршал Роммель изгонит англичан из Северной Африки и через Ближний Восток соединится с немецкой армией, которая к 25 сентября возьмет Баку. Захват советских районов Нижнего Поволжья и Кавказа обеспечивал гитлеровцам выход к границам Турции и Ирана. Это создавало условия для вовлечения первой из них в войну на стороне Германии и к изгнанию из второй советских и английских войск, чтобы преградить путь ленд-лизовским поставкам в СССР. Выходом на Волгу и к иранской границе Гитлер рассчитывал также втянуть в войну против Советского Союза Японию.

После победы на Волге и Кавказе фюрер намеревался идти на Москву.

28 июля 1942 года, в разгар оборонительных боев, появился приказ народного комиссара обороны И.В. Сталина № 227 (известный под названием «Ни шагу назад!»).

Приказ предлагал «железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток», что от такого отступления не будет якобы вреда. Предписывалось также снимать командующих армиями, командиров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск. Те же меры предлагалось применять и к командирам и комиссарам полков и батальонов за оставление воинами без приказа боевых позиций. Этим приказом вводились штрафные батальоны.

«Я, как и многие другие генералы, – пишет А.М. Василевский, – видел некоторую резкость и категоричность оценок приказа, но их оправдывало очень суровое и тревожное время. В приказе нас прежде всего привлекало его социальное и нравственное содержание. Он обращал на себя внимание суровостью правды, нелицеприятностью разговора наркома и Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина с советскими воинами, начиная от рядового бойца и кончая командармом… А те дисциплинарные меры, которые вводились приказом, уже переставали быть непременной, настоятельной необходимостью еще до перехода советских войск в контрнаступление под Сталинградом».

19 августа разгорелись жестокие бои на подступах к Сталинграду. 23 августа фашистским танкам удалось прорваться севернее Сталинграда к Волге. Немецкая пропаганда поспешила объявить, что «крепость большевиков у ног фюрера».

Сталин приказал оборонять Сталинград во что бы то ни стало. 5 октября 1942 года он отдал приказ командующему Сталинградским фронтом: «Требую, чтобы вы приняли все меры для защиты Сталинграда. Сталинград не должен быть сдан противнику» («Правда», № 28, 2 февраля 1944 г.).

Под Сталинградом немцы сосредоточили около 1 млн. солдат, 675 танков, 10290 орудий, 1216 самолетов. Гитлер был уверен в победе и все это время находился в бункере «Вервольф» под Винницей.

26 турецких дивизий стояли у советской границы. Турки уже готовы были идти на Баку и ждали, как сигнал, захват Сталинграда. Турецкие дивизии и японская армия, которая тоже была наготове, – всего около 2 млн. новых войск – могли обрушиться на Россию.

Поэтому Сталинград сдавать было нельзя. Об этом предупреждала Богородица в Своем откровении.

Напряжение было таково, что в Кремле октябрь 1942 года называли самым критическим временем всей войны.

По совершенно секретному приказу Сталина в Сталинград привезли Казанскую икону Божией Матери. Однако весть о прибытии иконы Богородицы среди войск быстро распространилась. И это подняло боевой дух в войсках.

Перед иконой шла непрестанная служба – молебны и поминовение погибших воинов. Икона стояла среди наших войск на правом берегу Волги, и немцы не смогли перейти реку, сколько усилий ни прилагали. Был момент, когда защитники города остались на маленьком пятачке у Волги, но немцы, находясь всего в ста метрах от берега, так и не смогли одолеть наших воинов, ибо там была Казанская икона Божией Матери.

Тогда же самолет с Казанской иконой облетел Сталинград. Икону привозили на самые трудные участки фронта, где было критическое положение, в места, где готовились к наступлению. Священство служило молебны, солдат кропили святой водой. И Божия Матерь отгоняла врагов, вселяя в них ужас, а нашим полководцам даровала мудрость.

Во время самых ожесточенных боев за Сталинград у советского командования стал созревать невероятный план контрнаступления.

В очередной раз рассматривая на карте позиции, Василевский с Жуковым обнаружили слабость Паулюса на севере и на юге; здесь немецкие части прикрывались румынами, итальянцами да венграми. Тут же прикинули, что по ним и можно нанести одновременно два фланговых удара. Один на севере, вдоль излучины Дона. Другой с юга. Танками. А потом замкнуть эти танковые клинья к западу от Сталинграда и взять противника в кольцо.

Грандиозность задуманного была очевидной.

13 сентября полководцы о замысле будущей операции доложили Верховному Главнокомандующему.

Сталин принял предложение настороженно, и это понятно – оборона держалась на волоске, а тут мощнейшее контрнаступление, да еще с окружением основных сил противника. Но идею не отверг.

Генералы уехали на фронт, вновь, не открывая своих намерений, изучали обстановку. Возвратившись после этого в Москву, они составили карту-план контрнаступления, подписали ее: «Г. Жуков, А. Василевский». Верховный Главнокомандующий, тщательно рассмотрев ее, надписал: «Утверждаю. И. Сталин».

Лишь после этого детальная разработка плана была передана генштабистам. Постепенно круг посвященных в тайну расширялся – в начале октября в работу включились командующие войсками и штабы фронтов. Но секретность строго соблюдалась: от командующих фронтами, к примеру, потребовали подготовить предложения по использованию сил фронта в совместной наступательной операции «Уран», не раскрывая всего замысла в целом.

Тщательная скрытность присутствовала во всем.

В частности, переписка и телефонные разговоры, связанные с предстоящим контрнаступлением, были категорически запрещены; распоряжения отдавались в устной форме и только непосредственным исполнителям; сосредоточение войск из резерва Ставки и перегруппировка войск внутри фронтов производились только ночью. Все это основательно спутало карты немецкого командования.

Немцы попросту прохлопали подготовку мощного русского контрнаступления в районе Сталинграда, в степях, где казалось совершенно невозможным сосредоточить скрытно большое количество войск.

К операции привлекались три фронта: Юго-Западный, Донской и Сталинградский. Они должны были выполнить сложнейшую триединую задачу: прорвать вражескую оборону и окружить Сталинградскую группировку противника, создать вокруг окруженных плотное кольцо. Требовалось вывести на исходные рубежи большие массы войск и техники, накопить огромное количество боеприпасов, организовать взаимодействие пехоты, танков, артиллерии, авиации во всех звеньях, от фронтовых до полковых. Чтобы координировать работу трех фронтов на пространстве от Воронежа и до Астрахани, чтобы конкретно и быстро решать все возникавшие вопросы, в районе предстоящих действий почти безотлучно находился представитель Ставки с широкими полномочиями – начальник Генерального штаба Василевский. Рассудительный и предусмотрительный Василевский, советуясь с командармами, готовил и вносил предложения. Сталин их утверждал.

Для введения противника в заблуждение и срыва его возможных попыток переброски войск на сталинградское направление Г.К. Жукову было поручено подготовить отвлекающую операцию на Калининском и Западном фронтах.

Первоначально контрнаступление под Сталинградом планировалось начать 20 октября. А.М. Василевский дважды настаивал на переносе срока. И это в условиях, когда противнику оставалось пройти считанные сотни метров до уреза реки.

Дальновидный полководец не мог допустить проведение преждевременного удара по еще «не выдохнувшемуся противнику» 20 октября и второй раз – 10 ноября, когда непрочный ледостав на Волге фактически отрезал подходившие из глубины страны резервы.

Реальной датой начала операции стал день 20 ноября.

К этому времени была собрана мощнейшая группировка войск для контрнаступления: всего более 1 млн. 100 тыс. человек, 15 500 орудий, 1463 танка, 1350 самолетов.

Сталин поручил А.М. Василевскому руководить действиями всех трех фронтов, задействованных в операции «Уран».

Как уже отмечалось, подготовка контрнаступления шла в глубокой тайне и все подробности знали только три человека – Сталин, Жуков и Василевский. Но, по-видимому, был еще один человек, которому в определенный момент доверили часть строго секретной информации об операции «Уран». Это был митрополит Николай (Ярушевич).

Известно, что 19 ноября 1942 года, перед началом наступления, на левом берегу Волги перед Казанским образом Божией Матери митрополит Николай отслужил молебен о «даровании русскому воинству победы на сопротивныя».

Уже через три дня после начала наступательной операции наши войска в районе Калача замкнули кольцо, окружив 22 немецкие дивизии численностью 330 тыс. солдат и офицеров!

Василевский сделал огромное дело. Разработанный и осуществленный под его руководством стратегический план фланговых ударов обеспечил блестящую победу Красной армии.

При незначительном преимуществе в средствах советское командование сумело искусно создать мощные ударные группировки на направлении главных ударов.

Так, на участках прорыва Юго-Западного и Сталинградского фронтов, составлявших 9 % всей протяженности линии фронта, было сосредоточено от 50 до 70 % стрелковых дивизий, около 80 % танков и 85 % артиллерии. Силы были почти равны, а в нужном месте, в нужный час – полное превосходство. Вот чего не ожидали немцы от русских. Танки русских не рвали оборону, а вводились в прорыв, артиллерия не только поддерживала наступающих, но и с огнем наступала вместе с ними, а авиация постоянно висела над наступающими частями.

Добавим к этому – правильный выбор направлений, выводивших ударные группировки в тыл врага; точное определение момента перехода в контрнаступление; одновременное образование внешнего и внутреннего фронтов окружения; надежную организацию воздушной блокады войск противника, попавших в гигантский «котел».

Блестяще проведенная операция по окружению войск Паулюса была только половиной дела. Не допустить деблокады, которая не раз уже случалась, – вот задача из задач. Но и с ней справился Василевский.

В связи с попыткой группировки Манштейна, состоявшей из 200 танков и нескольких пехотных дивизий, деблокировать войска Паулюса, возникла критическая ситуация.

Имея значительное превосходство в силах и средствах, противник прорвал оборону 51-й армии и стал теснить наши войска в северо-восточном направлении. Для выяснения обстановки немедленно прибыл Василевский. Армия находилась в трудном положении, были израсходованы не только армейские, но и фронтовые резервы. Создалась реальная угроза прорыва кольца окружения 300-тысячной группировки войск Паулюса.

Попытка связаться с Верховным Главнокомандующим сразу не увенчалась успехом. Тогда А.М. Василевский на свой страх и риск принимает единственно правильное решение: забрать из состава Донского фронта 2-ю гвардейскую армию и перебросить ее на северный берег реки Мышкова, что на полпути между Котельниково и Сталинградом, остановить и разгромить наступающих немцев.

Вот как об этом рассказывал сам Александр Михайлович:

«За то, что 2-я гвардейская армия была передана Сталинградскому фронту и направлена против Манштейна, отвечаю я. Я этого добивался, я на этом настаивал. И я считал и считаю, что это было необходимо.

В период наступления Манштейна на Сталинградский фронт я был в частях отступавшего кавалерийского корпуса Шапкина и в других отступавших частях. Положение складывалось грозное. До соединения наступавших частей Манштейна и армии Паулюса оставались считанные дни. Я считал, что пройдут еще сутки, максимум двое, и уже поздно будет этому помешать. Они соединятся, и Паулюс уйдет из Сталинграда, и это приведет не только к тому, что рухнет кольцо окружения, рухнет надежда на уничтожение группировки Паулюса в кольце, созданном с таким трудом, но и вообще это будет иметь неисчислимые последствия для всего хода военных действий.

Мы сначала просчитались, недооценили количества окруженных войск. На самом деле в окружении было 300 тыс. человек, и все они могли прорваться и после соединения с Манштейном уйти, и последствия, повторяю, были бы неисчислимыми. Считаю, что Сталинградский фронт наличными силами уже не в состоянии был сдержать наступление Манштейна. Наблюдая это своими глазами, я, поехав на командный пункт Юго-Западного фронта, позвонил оттуда Сталину и настойчиво попросил, чтобы для контрудара по Манштейну Сталинградскому фронту была придана 2-я гвардейская армия, которая по первоначальному плану действительно была предназначена для наращивания удара на Ростов с тем, чтобы в результате этого удара отрезать не только войска, окруженные под Сталинградом, но и кавказскую группировку немцев. Я это знал, разумеется, но, тем не менее, в сложившемся критическом положении настаивал на переадресовании армии.

Сталин эту армию отдавать категорически не хотел, не хотел менять для нее первоначально поставленную задачу. После моих решительных настояний он сказал, что обдумает этот вопрос и даст ответ. В ожидании этого ответа я на свой страх и риск приказал Малиновскому начать движение частей армии в новый район, из которого она должна была действовать против Манштейна, приказал ему также садиться на командный пункт к Толбухину, забрать у него линии связи, для того чтобы сразу наладить управление вновь прибывающими войсками. Это приказание было дано поздно вечером, а ответа от Сталина еще не было.

Как я впоследствии узнал, Сталин в эту ночь обсуждал в Ставке мое требование, и там были высказаны различные мнения. В частности, Жуков считал, что армию переадресовывать не надо, что пусть в крайнем случае Паулюс прорывается из Сталинграда навстречу Манштейну и движется дальше на запад. Все равно ничего изменять не надо, и надо в соответствии с прежним планом наносить удар 2-й гвардейской армией и другими частями на Ростов.

Об этом шли в ту ночь споры в Ставке. А я ходил из угла в угол и ожидал, что мне ответят, потому что фактически я уже двинул армию. Наконец, в 5 часов утра, Сталин позвонил мне и сказал раздраженно:

– Берите!

И бросил трубку.

Так был решен этот вопрос.

Во многих случаях – и чем дальше, тем чаще – Сталин умел правильно и глубоко решать стратегические оперативные вопросы и подсказывал наиболее верные решения. И говоря о нем, этого тоже не следует упускать из виду.

Я поехал к Малиновскому, поговорил с ним, и мы в соответствии с предложением Сталина спланировали операцию, которая впоследствии оправдала себя на деле» (К. Симонов. Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В. Сталине. – М., 1989).

12 декабря от станции Котельниково к Волге двинулась деблокирующая группировка гитлеровцев. На перехват ей была брошена 2-я гвардейская армия. Эта армия создавалась в обстановке строгой секретности. Половину ее составляли моряки. Располагалась она в Тамбове, откуда в случае необходимости ее можно было перебросить на угрожающий участок хоть под Москву, хоть под Сталинград.

Немцев отделяло от Мышковы менее 50 км, а 2-й гвардейской предстояло преодолеть расстояние в 200 км. Надо было успеть, чтобы не дать немецким группировкам соединиться. Армия шла без отдыха, по сугробам, люди опережали застрявшую технику, тащили артиллерийские орудия, минометы, пулеметы, боеприпасы. Этот невиданный по быстроте маневр армии решил дело. Манштейн был остановлен на рубеже реки Мышкова, всего в 35 км от окруженной группировки Паулюса. 2-й гвардейская не только остановила Манштейна, но и разбила его во встречном бою, а потом во взаимодействии с другими частями Сталинградского фронта отбросила аж за Котельниково и дальше. Манштейн, прорываясь к Паулюсу, шел на огромный риск. Не обладая абсолютным превосходством в силах, он делал ставку на достижение внезапности, массированное применение танков, артиллерии, авиации на очень узком участке фронта. Он проиграл, потому что русские военачальники разгадали его замысел, быстро сманеврировали и нанесли контрудар там и тогда, где и когда это следовало.

Как теперь известно, это был критический момент во всей Сталинградской битве. И в том, что наша чаша весов перевесила, огромная заслуга А.М. Василевского.

2 февраля 1943 года Сталинградская битва, длившаяся 200 дней, была успешно завершена. Это была самая выдающаяся победа в истории великих войн.

В январе 1943 года, всего за один месяц, в плен попала 91 тыс. немцев, в том числе 24 генерала. Со всем своим штабом сдался в плен Паулюс, возведенный Гитлером в высшее звание генерал-фельдмаршала.

Общие потери противника убитыми, ранеными, пленными составляли почти 1,5 млн. человек! Германия лишилась 3500 танков, свыше 3 тыс. самолетов, более 12 тыс. орудий, 75 тыс. автомашин. Германская армия еще не знала таких катастроф.

Под Сталинградом были полностью разгромлены румынская и итальянская армии. В своем дневнике капеллан, служивший в итальянской армии, союзной немцам, сделал такую запись: «Отвергнутый Бог творит Свое правосудие. Россияне искупали свое отступничество, немцы – свое, а итальянцы – свое».

В Германии был объявлен трехдневный траур. Впервые за все годы Второй мировой войны.

Сталинградская битва явилась триумфом русского военного искусства. Сам Паулюс признал, что операцию Красной армии по окружению и уничтожению его армии можно отнести к разряду классических операций. Впервые, по предложению Василевского, было успешно организовано крупнейшее наступление с применением двойного охвата – то есть того самого маневра, мастерами которого до сих пор были немцы. «Никогда столь крупная группировка не знала столь ужасной гибели! – позднее напишет один из немецких генералов. – Погиб весь цвет германской армии!»

Признанием заслуг Александра Михайловича Василевского в Сталинградской битве стало присвоение ему звания Маршала Советского Союза. Причем Сталин принял решение, беспримерное в военной истории. Не было случая, чтобы высшие воинские звания давались без временной дистанции. А Василевскому, получившему в середине январе 1943 го да звание генерала армии, пришлось срочно менять погоны: 16 февраля был опубликован указ о его новом внезапном повышении, он стал маршалом.

28 января 1943 года А.М. Василевский был награжден орденом Суворова 1-й степени.

Военные ордена, названные именами великих русских полководцев – Суворова, Кутузова и Александра Невского, были учреждены 29 июля 1942 года для награждения командного состава Красной армии за выдающиеся успехи в управлении войсками.

6 января 1943 года был опубликован Указ о введении новой формы и, что самое главное, – погон. Еще в начале октября 1942 года Сталин советовался по этому поводу с Василевским, только что возвратившимся из-под Сталинграда. Военачальнику были представлены образцы погон.

9 октября 1942 года был издан Указ об отмене института военных комиссаров и введении единоначалия в Вооруженных силах. Это ознаменовало превращение армии из «рабоче-крестьянской» в «военную», профессиональную.

Роспуск Коминтерна в мае 1943 года продемонстрировал, что сражаются русские люди не за мировую революцию, а за национальные и державные интересы своего Отечества.

Закономерно, что все это свершилось незадолго до победной стадии Сталинградской битвы, начавшейся 19 ноября.

Президент США Ф. Рузвельт заявил, что Сталинградская победа «стала поворотным пунктом войны союзных наций против сил агрессии». Победа под Сталинградом удержала Японию и Турцию от вступления в войну с СССР и полностью разрушила стратегические замыслы германского командования.

Но самое главное – исход всякого начинания определяется Промыслом Божиим, как сказано в Священном Писании: волос не упадет с головы человека без воли Божией.

Исследователи анализируют, главным образом, соотношение техники, людских резервов, боевой подготовки войск. Однако за рамками научных монографий остается нечто, стоявшее за пределами человеческого познания. А между тем об этом свидетельствуют документы.

В архивах сохранился уникальный документ, где уполномоченный по делам Русской Православной Церкви сообщает о чуде, свидетелями которого были солдаты и офицеры целой воинской части, участвовавшей в боях за Сталинград.

11 ноября 1942 года фашисты предприняли очередную попытку штурма города. В этот день они смогли пробиться к Волге. Героически сражавшаяся 64-я армия генерала Чуйкова оказалась рассеченной на три части. И вот в самый критический момент битвы бойцы на одном из участков сражения увидели над Сталинградом в ночном небе некое таинственное знамение, указывающее на спасение города, армии и на скорую победу советских войск.

Дальнейшее развитие событий – окружение врага и контрнаступление советских войск – служило ярким подтверждением помощи Божией.

Чудом было не только то, что мы выстояли под Сталинградом, но и победили.

Как известно, Гитлер запрещал Паулюсу прорыв из окружения. Уже 20 ноября фюрер принял решение о создании деблокирующей группы армий «Дон» во главе с лучшим генералом рейха фельдмаршалом Манштейном. Тогда Манштейн из Витебска не смог вылететь в Новочеркасск из-за нелетной погоды и добрался туда только через неделю поездом, когда окружение сталинградской группировки было завершено. Незначительный факт, но и в нем просматривается действие Промысла Божия.

Матерь Божия помогала России. Вспоминают чудо. Когда отступали под Москвой, явилась в небе световидная Жена – Богородица, Которая касалась брони танков. И когда спрашивали Ее: «Доколе нам отступать?» – Она отвечала: «Еще несколько метров пройдите и остановитесь. Дальше враг не пройдет».

И заступничеством Божией Матери враг не прошел ни под Москвой, ни у Волги.

Как известно, единственным зданием, уцелевшим среди руин Сталинграда, был храм во имя Казанской иконы Божией Матери с приделом преподобного Сергия Радонежского. Здесь был отслужен благодарственный молебен. Православные воины, а среди них были и военачальники, и командармы, возжигали свечи. Испокон века русские воины – от солдата до фельдмаршала – знали: если Господь им даровал в сражении победу, то сей успех – проявление милости Божией, заступничества Богоматери и святых угодников Божиих.

Курская дуга

Захватив в дни Сталинградской битвы инициативу в свои руки, Красная армия продолжала наступательные операции. Началось массовое изгнание врага с Русской земли. Общее наступление зимой 1942–1943 годов охватило огромное пространство от Балтики до Черного моря на глубину до 700 км. Советская армия за три месяца боев продвинулась вперед почти на 350 км. Было разгромлено 100 вражеских дивизий (около 43 % всех их соединений на Восточном фронте).

2 января 1943 года А.М. Василевский прямо из-под Сталинграда направляется на Воронежский фронт для проведения Острогожско-Россошанской операции на Верхнем Дону.

Изумительная с точки зрения военного искусства Острогожско-Россошанская операция длилась всего 15 дней (13–27 января 1943 года). За эти полмесяца была прорвана оборона на 250-километровом участке фронта. Советские войска продвинулись в глубину до 140 км, освободив от врага территории в 22,5 тыс. кв. км.

Всего было уничтожено более 15 дивизий противника и еще 6 дивизиям нанесено тяжелое поражение; взяли в плен свыше 86 тыс. солдат и офицеров, много вооружения и боевой техники, огромное количество военного имущества и снаряжения.

Развивая успех, советские войска предпринимают Воронежско-Харьковское наступление, в ходе которого освобождены Воронеж, Курск, Белгород, Харьков, который считался ключом к овладению малороссийскими землями.

Наступательные операции на этом направлении проходили практически под руководством А.М. Василевского.

Становление Василевского как полководца проходило в сложных условиях, по большей части непосредственно на фронте. Из всех месяцев военной поры 22 он провел на фронте, выполняя ответственные поручения Ставки Верховного Главнокомандования.

Понеся серьезные потери под Сталинградом, в районе Ленинграда и на других участках советско-германского фронта, немцы все же окончательно своих ударных возможностей, конечно, не утратили. Поэтому уже в марте 1943 года они смогли прийти в себя и нанести ряд контрударов, в частности, на Южном направлении. Немцы остановили наступление наших войск и вновь захватили Харьков и Белгород, после чего в общем-то и образовался знаменитый Курский выступ.

А.М. Василевский принимал непосредственное участие в разработке и осуществлении операции по разгрому противника на Курской дуге.

С апреля 1943 года гитлеровское командование вело разработку генерального наступления в районе Курской дуги (операция «Цитадель»). Здесь было сосредоточено 20 % пехотных, 70 % танковых и 30 % моторизованных дивизий, а также 65 % всех боевых самолетов, находившихся на востоке. Численность немецкой группировки достигала свыше 900 тыс. человек. Все эти силы были развернуты на 600-километровом участке, равнявшемся лишь 14 % всего советско-германского фронта.

Планировалось мощными ударами с флангов разгромить войска Центрального и Воронежского фронтов и развить наступление на Москву.

Советской paзведке удалось раскрыть германские планы о готовящемся ударе на Курской дуге.

Василевский, готовя разведывательные данные о группировке вражеских войск, использовал также сведения, добытые партизанами.

Это были ценнейшие сведения о 32 аэродромах в полосе группы армий «Центр», о количестве сосредоточенных на них бомбардировщиков и истребителей, о боевых качествах новых воздушных машин «Фокке-Вульф-190А» и «Хеншель-129». А самое главное, стало известно о секретном приказе, в соответствии с которым с 5 апреля началась скрытная переброска к Орлу и Белгороду большого количества войск для проведения крупной операции.

Очень помогли донесения белорусских партизан. На одной из узловых станций Белоруссии внимание партизан-разведчиков привлекли воинские эшелоны, проходившие на восток. Десятки платформ с сеном, накрытые брезентом. Кроме того, воинские эшелоны имели усиленную охрану. Ночью двое разведчиков забрались на платформу и покатили на ней в неизвестную даль. В пути сразу же обнаружили, что под брезентом, под слоем сена находятся новые громадные танки. Осторожно ползая под сеном, партизаны умудрились определить основные параметры машины: длину и ширину, калибр пушки, размер гусеничных траков и даже примерную толщину брони. Это было нечто совсем новое. Один из разведчиков «сошел с поезда» на очередной остановке, чтобы вернуться к своим и передать сообщение в Центр. Второй смельчак, затаившись, без воды и пищи ехал до тех пор, пока стало ясно: эшелон следует в район Орла, свернуть некуда.

Сведения партизан имели исключительную важность.

Танковая промышленность вермахта увеличила производство танков в 1943 году по сравнению с 1942 годом в два раза. На вооружение фашистской армии к началу летнего наступления поступили более совершенные тяжелые танки «пантера» и «тигр», самоходная артиллерийская установка «фердинанд».

Немцы не без основания рассчитывали на новые тяжелые танки. Их 88-миллиметровые пушки, 100-миллиметровая броня позволяли поражать наши танки Т-34 практически безнаказанно.

Наши летчики также были беспомощны в борьбе с танками. Обычная 100-килограммовая авиабомба при прямом попадании уничтожит танк, при очень близком разрыве – повредит. Но как на скорости попасть в движущийся или даже в стоящий танк! К тому же бомба может срикошетить, отскочить от брони, взорваться в стороне.

Что делать? Выручило изобретение конструктора И.А. Ларионова из Ленинграда. Он предложил бомбить немецкие танки не 100-килограммовыми бомбами, а посыпать их маленькими кумулятивными бомбочками ПТАБ-2,5–1,5 – длина всего 30 сантиметров, вес 1,5 килограмма (в габаритах авиабомбы – 2,5 кг). В чем тут хитрость?

При весе в 2,5 килограмма эта бомбочка пробивала броню в 70 мм. А крыша «тигра» – 28 мм, «пантеры» – 16 мм. Танк загорался, а через некоторое время взрывался от боеприпасов.

Наш штурмовик Ил-2 вместо четырех стокилограммовых бомб мог брать четыре кассеты с 78 бомбочкам в каждой. Ударная волна от их взрыва была небольшой, поэтому «Илы» могли летать на высоте 75 метров, не боясь, что их собьют разрывы собственных бомб, а с такой высоты они могли и прицелиться поточнее.

Сталин, узнав об эффективности противотанковой бомбы ПТАБ-2,5–1,5, приказал к началу летних боев изготовить 800 тыс. таких бомбочек, а до той поры их не применять, держать в строгом секрете. Фашисты никак не ожидали от нас такой новинки. 300 заводов собирали эти бомбочки.

12 апреля 1943 года состоялось совещание Сталина, Василевского и Жукова. Было решено перейти к преднамеренной обороне, давая возможность противнику нанести удар первым, в ходе боев измотать его, выбить его танки, а затем, введя свежие резервы, перейти в общее наступление и разбить врага.

Планировалось создать мощную оборонительную полосу глубиной 250–300 км, с соответствующим количеством войск. Эта укрепленная линия являлась как бы продолжением, составной частью Государственного рубежа обороны (ГРО), созданного на подступах к Москве и продлеваемого теперь далеко на юг. Там же нужно было сосредоточить значительную часть стратегических резервов (Степной фронт).

Даже если бы враг прорвался (что ему не удалось), он встретил бы на своем пути не оперативный простор, а труднопреодолимые преграды и крупные войсковые заслоны.

Поистине титаническую работу провели ГКО, Ставка, Генеральный штаб и лично маршал А.М. Василевский при подготовке и в ходе операции на Курской дуге. Объем работ был колоссальный.

За короткий срок встроили глубокоэшелонированную оборону. Одних только окопов отрыли за те дни 10 тыс. км – это расстояние от Москвы до Владивостока. Мин противотанковых и противопехотных поставили 1 млн. штук – на каждый немецкий танк и на каждого пехотинца.

Советское командование собрало под Курском в один кулак более трети всей своей пехоты, 70 % танков и половину артиллерии. В дополнение к этому за войсками первой линии, к востоку от Курска, был сосредоточен мощный резервный фронт – Степной. Никогда, ни в какой войне в тылу у сражающейся стороны не создавалась такая мощная сила. Основная ее задача – усилить удар наступающих войск. И это будет блестяще исполнено, когда немецкая танковая атака выдохнется до конца.

На 550-километровой Курской дуге создалось редчайшее в истории войн положение, когда обороняющаяся сторона превосходила наступающего противника в силах и средствах.

В целях отражения фланговых ударов Центральный фронт, защищавший северный фас Курского выступа, был повернут на север, а Воронежский фронт, защищавший южный фас, был повернут на юг.

Василевский был направлен представителем Ставки на южный фас Курской дуги координировать действия Воронежского и Степного фронтов.

В Курской битве Василевскому пришлось особенно нелегко. Против него воевал лучший гитлеровский стратег – фельдмаршал Манштейн. Под его командованием находились лучшие эсэсовские дивизии («Рейх», «Адольф Гитлер», «Мертвая голова», «Великая Германия»), самое большое количество танков.

В Курскую битву с обеих сторон были втянуты огромные силы: более 4 млн. человек, свыше 69 тыс. орудий, более 13 тыс. танков, до 12 тыс. боевых самолетов.

Блестящая работа советской разведки позволила определить время начала немецкого наступления едва ли не до минуты. На рассвете 5 июля на изготовившиеся к атаке пехотные и танковые соединения врага, на его артиллерийские батареи обрушился шквал артиллерийского огня. Наступление немецких войск задержалось на 2,5 часа.

Наши летчики впервые широко применили противотанковые кумулятивные авиабомбы. При бомбометании эскадрилья штурмовиков создавала сплошную зону поражения площадью 150 на 150 м. Уже после войны начальник штаба немецкого танкового корпуса генерал Меллентин напишет: «Многие танки стали жертвами советской авиации…»

Всего за Курскую битву было сброшено на немецкие танки 500 тыс. авиабомб инженера Ларионова. Именно они лишили под Курском армию Германии ударной силы – «тигров» и «пантер».

Бомбить «тигры» и «пантеры» наши штурмовики начали 5 июля за 15 минут до начала немецких атак. По «пантерам» есть и статистика. В первый же день боев сгорело 160 «пантер» из 240, которые немцы сумели свезти к Курской дуге. Через пять дней в строю у немцев осталась всего 41 «пантера». Без «тигров» и «пантер» преодолеть нашу оборону немцы не смогли и начали отступать, и отступали уже до конца войны.

Так что в решающий период, в битве на Курской дуге, главную роль сыграла не пехота, не танки, не артиллерия даже, a наша авиация, прежде всего штурмовики Ил-2, наши бронированные «летающие танки», которым никакой противник ничего не мог противопоставить. Не зря Гитлер говорил, что Ил-2 украл у них (немцев) победу.

В целом вражеское наступление продолжалось менее недели и 12 июля кончилось провалом. Противник, понеся огромные потери, был вынужден прекратить наступление, а затем начать отвод своих войск.

Главным итогом оборонительных боев следует считать поражение танковых соединений врага. В значительной степени способствовал тому выигрыш нами крупного танкового сражения под Прохоровкой. Более двух тысяч танков столкнулись на небольшом пространстве (около двух километров по фронту).

Что же здесь произошло?

Продвинувшись за первые три дня всего на восемь километров, Манштейн решил окружить наши части непосредственно в тактической глубине обороны, для чего сосредоточил до 1200 танков. Когда Манштейн нанес этот удар, Василевский вместе с командующим фронтом Ватутиным попытался остановить войска немцев своим контрударом. Вот эти две наступающие крупные группировки и столкнулись во встречном бою у Прохоровки 12 июля – в день святых апостолов Петра и Павла.

Сражение длилось целый день! Стоял такой грохот, что перепонки давило, кровь текла из ушей. Сплошной рев моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа. Танки шли на танки… Горело все: не только техника, весь верхний слой почвы полыхал алым пламенем. Бросая горящие машины, танкисты били врага из пистолетов, схватывались врукопашную.

Ожесточенность сражения можно представить по потерям: более 400 гитлеровских и не менее наших танков остались догорать на этом поле боя.

Прохоровское побоище стало переломным моментом в битве под Курском.

Три великих ратных поля есть в России: Куликово – на Дону, Бородинское – под Москвой и Прохоровское – в Белгородской области. Духовно соединенные в одно великое пространство, они являются неразрывно целой святыней России и подлинными чудесами той местности, где находятся.

Много лет прошло после войны, но люди, живущие в этих местах, до сих пор рассказывают удивительные истории. Старожилы села уверяли, что во время сражения видели в небе образ Божией Матери. Много лет спустя видение, о котором рассказывали старики, появлялось вновь. В разное время видели жители этой местности и лестницу, которая спускалась с неба, и по ней поднимались души погибших солдат. Видение это повторялось несколько раз и в разных местах сражения.

Сохранились рассказы очевидцев о том, как накануне сражения под Прохоровкой они видели в небе монаха, седого, с крестом на груди. Он ходил и кадил в сторону немецких позиций. Затем повернул в сторону России и ушел. Потом узнали в нем Сергия Радонежского, игумена земли Русской, и в тот грозный военный час явившегося ее заступником. Смысл сего знамения распознали тоже потом. Оказывается, перед началом битвы был такой момент, когда немецкие танки были уже готовы к бою, а наши еще только привезли по железной дороге, и они стояли неразгруженные на железнодорожных платформах. Немцам надо было только подъехать и расстрелять всю нашу технику в упор, прямо на станции. Но в течение сорока минут ни одна немецкая машина без всякой видимой причины не смогла завестись! Этого времени как раз хватило, чтобы разгрузить наши танки, построить их в боевой порядок и начать величайшее в истории танковое сражение, где мы одержали решительную победу.

Измотав и обескровив лучшие немецкие части в оборонительных боях, наши войска без паузы перешли в наступление (как под Москвой и Сталинградом).

В результате Курской битвы были разгромлены 30 дивизий гитлеровцев, в том числе 7 танковых. Потери немецких сухопутных войск составили более 500 тыс. человек, 1500 танков, 3000 орудий, свыше 3500 боевых самолетов.

5 августа 1943 года впервые за годы войны Москва салютовала 122 пушками в честь освобождения Орла и Белгорода. 23 августа войска Степного фронта освободили Харьков.

Победа на Курской дуге позволила Красной армии начать общее наступление на всех фронтах и к осени выйти к Днепру. Произошел коренной перелом в ходе войны: военная инициатива перешла в руки Красной армии, и боевые действия устремились с востока на запад.

О чуде, происшедшем в переломный момент в ходе Великой Отечественной войны, вспоминают фронтовики. Матерь Божия явилась на небе и указала рукой в сторону немцев, как бы обозначая направление нашего наступления. Все, кто видел, упали на колени и сердечно молились Пресвятой Богородице. А война с того дня потекла действительно в другом направлении – русские стали наступать…

А вот еще чудо помощи Божией русскому воинству.

3 августа 1943 года началось мощное наступление наших войск на южном фасе Курской дуги. На четвертый день наступления оказалось, что в нашем тылу осталась мощная группировка противника. Возникла задача ее окружения. 13-я гвардейская дивизия, успешно гнавшая врага на запад, была повернута на девяносто градусов и брошена в немецкий тыл. В начале операции комдив не знал, что немцам, оказавшимся в котле, удалось собрать из разрозненных частей группировку, превосходящую его дивизию в 5–6 раз. Немцы лавиной двинулись на боевые порядки гвардейцев.

Вспоминает участник тех боев: «День 6 августа был очень жаркий. На небе ни облачка. Наш передовой отряд и подошедшие главные силы полка поняли, что мы обречены на верную гибель – противник растопчет нас, когда будет прорываться из окружения.

Оставалась одна надежда – на Всевышнего. Едва ли не каждый из воинов просил милости у Него во спасение души. И произошло невероятное. Из-за западного высокого лесистого берега Ворсклы клубами выкатились черные тучи, сразу потемнело, дунул прохладный ветер. А когда тучи приблизились, из них брызнули молнии, небо раскололось, молнии били в расположение противника. Хлынул ливень, сотрясаемый громовыми раскатами. Все поняли, что этот ливень – по Промыслу Господа нашего пролился. Бойцы старшего поколения открыто говорили: “Во! Говорят, нет Бога. А Он есть и услышал наши моления!”

Ливень длился два часа. Земля пропиталась влагой так, что в черноземе увязли даже танки противника. Наша неожиданная атака ошеломила немцев…

Вся наша дивизия считала, что это сражение было победным благодаря грозе, ниспосланной Небом. Иного и нельзя было предполагать».

Войны, подобно революциям, разрушают вековые уклады. Страшные бедствия подвигали к вере в Бога. Испытания даруются Богом маловерным во очищение, словно призывая задуматься о смысле бытия. Великую Отечественную по праву называют временем религиозного расцвета.

Переломный 1943 год знаменуется возвращением веры на Русскую землю.

Закономерность, с которой военные успехи Красной армии увеличивались по мере ослабления гонений на Церковь, все более убеждала людей в том, что за внешними событиями эпохи стоит Воля Неземная и что Сам Господь Бог сокрушает врагов России, склонившейся перед Ним в покаянии.

Люди поняли, что эта великая война явилась попущением Божиим за безбожие, отступление от Бога, за нарушение Закона Божия. Господь попустил ее, чтобы пресечь беззаконие. Потому что пытались вообще покончить с верой, с Церковью. Ведь перед самой войной были закрыты все монастыри, почти все храмы. К началу войны оставалось лишь 150 храмов от 77 тысяч.

Великая Отечественная война стала, по слову митрополита Сергия, великой «очистительной грозой» для русского народа. Увидели все Промысл Божий и силу Евангелия. Храмы были переполнены верующими, молящимися за спасение Отечества, своих близких, о упокоении душ погибших. Атеизм никому не помог в те дни.

4 сентября 1943 года Сталин пригласил в Кремль трех митрополитов: Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича).

Советский вождь высоко отозвался о патриотической деятельности Православной Церкви, поблагодарил за внесенные ею в фонд обороны 150 млн. рублей, собранных за счет пожертвований верующих. Он поинтересовался проблемами, которые стоят перед Церковью. На это митрополит Сергий ответил, что самая главная у них проблема – это выборы Патриарха. Сталин тут же отдал распоряжение привлечь авиацию для сбора всех епископов, чтобы открыть Поместный Собор через три дня. 8 сентября Собор был созван. Патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит Сергий (Страгородский).

Были решены и другие вопросы, поставленные на встрече церковными иерархами. Образован при Патриархате Святейший Синод. Последовал декрет об открытии церквей. И за годы войны в России вновь открылось около 22 тыс. храмов, 85 монастырей, 2 духовные академии и 8 духовных семинарий. Московской Патриархии была возвращена Троице-Сергиева Лавра, возобновилась Киево-Печерская Лавра. Вышел в свет первый номер «Журнала Московской Патриархии». Была разработана программа богословских школ на высоком духовном уровне.

Правительство в распоряжение Патриархии и Патриарха предоставило в Москве трехэтажный особняк в Чистом переулке, который до войны занимал германский посол.

В ходе беседы Сталин неоднократно подчеркивал, что «Церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства во всех вопросах, связанных с ее организационным укреплением и развитием внутри СССР».

Газета «Правда» стала печатать слово «Бог» с большой буквы. А осенью 1943 года Правительство обратилось к народу через газеты со следующими словами: «Просим молиться за победу над злейшим врагом – германским фашизмом».

Итоги внезапной «перемены курса» стали поистине ошеломляющими. Глубокая, ничем непоколебимая вера в Бога властно захватила все население страны.

Солдаты, офицеры и многие генералы, крещеные в младенчестве, окончившие церковноприходские школы, посещавшие богослужения в детстве и отрочестве, вспоминали о Боге, возвращались к вере отцов.

С января 1944 года «Интернационал» уже заменен новым Государственным гимном СССР. Вместо «Вставай, проклятьем заклейменный…» стали петь: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки Великая Русь».

Ощущение преемственности Великой России, ее героического прошлого становится более важным, чем ежедневное напоминание о революционных истоках советского государства, собственно, и родившегося-то в результате разрыва с прошлым. Отсюда с такой поразительной естественностью в советские батальоны вписалась и танковая колонна имени Дмитрия Донского, и летная эскадрилья имени Александра Невского, созданные на деньги верующих.

Это было необычное время, когда на фронте одновременно шла пропаганда коммунистических идей и прорастала в защитниках Отечества вера в Бога.

В окопах на боевых позициях были люди разных убеждений. У одних были партийные и комсомольские билеты, у других – православные нательные крестики, но все они были братьями во Христе и цель у них была одна – освободить от врага родную землю. Одно из типичных писем того времени: «Мама, я вступил в партию, помолись за меня Богу». И партийный билет отнюдь не мешал носить крест, молиться.

В докладах в ЦК ВКП(б) о праздновании Пасхи в ночь с 15 на 16 апреля 1944 года подчеркивалось, что почти во всех церквах в большом количестве присутствовали военные офицерского и рядового состава.

В людях жила надежда на справедливость завета святого благоверного великого князя Александра Невского, что «не в силе Бог, а в правде» – и правда нашей Великой Победы восторжествовала!

Победный 1944 год

До весны 1944 года А.М. Василевский задержался на юге для руководства планированием и проведением операций Южного и Юго-Западного (позже – 3-го и 4-го Украинских) фронтов. При этом оставался начальником Генштаба.

Василевский ежедневно вел переговоры с Верховным Главнокомандующим по средствам связи, что позволяло Сталину знать его мнение. Перед принятием важного решения по руководству военными действиями Сталин нередко сам запрашивал мнение начальника Генштаба. Когда мнения расходились, Василевский умел с достоинством и вескими аргументами убедить Верховного.

Сталин, человек проницательный и умный, высоко ценил нравственные достоинства Александра Михайловича, сочетавшиеся с глубочайшими профессиональными познаниями, верил ему, откровенно делился с ним своими соображениями, сомнениями, подхватывал его предложения и развивал.

За годы войны и сам Верховный, безусловно, освоил сложнейшую науку управления боевыми действиями. Сталин не был военным человеком, но, по словам Василевского, «он обладал гениальным умом, умел глубоко проникать в сущность дела и подсказывать военное решение».

И. В. Сталин в годы войны взвалил на себя нечеловеческий груз, занимая пять постов: Генерального секретаря ЦК ВКП(б), Председателя СНК СССР, Председателя ГКО, Верховного Главнокомандующего и народного комиссара обороны. Но разделить этот груз с кем-то не мог, потому что все тогда висело на волоске и принимать решения приходилось мгновенно. Он почти не покидал кабинета в Кремле, работал по 15–16, а то и по 20 часов в сутки.

Рабочим органом Ставки был Генеральный штаб. Верховный Главнокомандующий установил и здесь жесткий порядок круглосуточной работы и сам регламентировал часы работы руководящего состава Генштаба. В Генштабе работали по 17–18 часов в сутки.

Генеральный штаб делал доклады Верховному Главнокомандующему обычно три раза в сутки. Первый раз – в 10–11 часов утра, как правило – по телефону. Во второй половине дня, в 16–17 часов, заместитель начальника Генштаба вновь делал доклад. А ночью генштабисты ехали в Кремль или на Кунцевскую дачу с итоговым докладом за день. Идти на доклад в Ставку следовало подготовленным всесторонне. Невозможно было прийти с картами, имевшими «белые пятна», или сообщить ориентировочные, тем более, преувеличенные данные. Ответов «наугад» Сталин не признавал.

Высокая требовательность Сталина к качеству информации определялась тем, что на основе получаемых от Генштаба сведений рождались решения Ставки, которая, по словам Василевского, была «постоянно действующим органом при Верховном Главнокомандующем».

В своих статьях и книге «Дело всей жизни» А.М. Василевский, наиболее часто встречавшийся со Сталиным (официально в Кремле – 200 раз), объективно осветил деятельность Иосифа Виссарионовича:

«Оправдано ли было то, что Сталин возглавил Верховное Главнокомандование? Ведь он не был профессионально военным деятелем.

Безусловно, оправдано.

В тот предельно трудный период наилучшим решением являлось объединение в одном лице функции партийного, государственного, экономического и военного руководства. У нас была только одна возможность: немедленно превратить страну в военный лагерь, сделать тыл и фронт единым целым, подчинить все наши силы задаче разгрома немецко-фашистских захватчиков. И когда Сталин, как Генеральный секретарь, Председатель Совета Народных Комиссаров, Председатель ГКО, стал еще и Верховным Главнокомандующим, наркомом обороны, открылись более благоприятные возможности для успешной борьбы за победу.

Такое объединение в лице И.В. Сталина функции партийного, государственного и военного руководства не означало, что он в годы войны единолично решал все вопросы.

Конечно, Сталин, принимая руководство сражающимися с врагом Вооруженными силами, не обладал в полной мере военными знаниями, какие требовались в области современного оперативного искусства. Но у него был опыт Гражданской войны, он знал процесс советского военного строительства и развития военного дела. Однако решающим, полагаю, являлся громадный политический авторитет Сталина, доверие к нему народа, Вооруженных сил.

По моему глубокому убеждению, И.В. Сталин, особенно со второй половины Великой Отечественной войны, являлся самой сильной и колоритной фигурой стратегического командования. Он успешно осуществлял руководство фронтами, всеми военными усилиями страны на основе линии партии и был способен оказывать значительное влияние на руководящих политических и военных деятелей союзных стран по войне. Работать с ним было интересно и вместе с тем неимоверно трудно, особенно в первый период войны. Он остался в моей памяти суровым, волевым военным руководителем, вместе с тем не лишенным и личного обаяния.

И.В. Сталин обладал не только огромным природным умом, но и удивительно большими познаниями. Его способность аналитически мыслить приходилось наблюдать во время заседаний Политбюро ЦК партии, Государственного Комитета Обороны и при постоянной работе в Ставке. Он неторопливо, чуть сутулясь, прохаживается, внимательно слушает выступающих, иногда задает вопросы, подает реплики. А когда кончится обсуждение, четко сформулирует выводы, подведет итог. Его заключения являлись немногословными, но глубокими по содержанию и, как правило, ложились в основу постановлений ЦК партии или ГКО, а также директив или приказов Верховного Главнокомандующего. Но бывало, что кто-то по указанию Сталина прямо на заседании готовит проект. Сталин подойдет, прочитает написанное, иногда внесет поправки, а если проект не удовлетворяет, сам продиктует его новый вариант.

Подобная практика существовала и в Ставке. Если во время обсуждения вопроса возникала необходимость, Сталин предлагал кому-либо, в том числе и мне, готовить директиву. Написанная от руки, она тут же подписывалась Сталиным или как Верховным Главнокомандующим, или как наркомом обороны, и ее немедленно несли на шифр и телеграф для передачи в войска. Однако такая практика работы над документами не снижала требовательности Сталина к их содержанию и литературным качествам.

Поворотной вехой глубокой перестройки Сталина как Верховного Главнокомандующего явился сентябрь 1942 года, когда создалась очень трудная обстановка и особенно потребовалось гибкое и квалифицированное руководство военными действиями. Именно в это время он стал по-другому относиться к аппарату Генштаба, командующим фронтами, вынужден был постоянно опираться на коллективный опыт военачальников.

Завершился и процесс роста Сталина как военачальника. Я уже писал, что в первые месяцы войны у него порой проскальзывало стремление к фронтальным прямолинейным действиям советских войск. После Сталинградской и особенно Курской битв он поднялся до вершин стратегического руководства. Теперь Сталин мыслит категориями современной войны, хорошо разбирается во всех вопросах подготовки и проведения операций. Он уже требует, чтобы военные действия велись творчески, с полным учетом военной науки, чтобы они были и решительными и маневренными, предполагали расчленение и окружение противника. В его военном мышлении заметно проявляется склонность к массированию сил и средств, разнообразному применению всех возможных вариантов начала операции и ее ведения. И.В. Сталин стал хорошо разбираться не только в военной стратегии, что давалось ему легко, ибо он превосходно владел искусством политической стратегии, но и в оперативном искусстве.

Думаю, Сталин в период стратегического наступления советских Вооруженных сил проявил все основные качества советского полководца. Он умело руководил действиями фронтов, и все советское военное искусство за годы войны показало силу, творческий характер, было значительно выше, чем военное искусство хваленой на Западе немецко-фашистской военной школы.

Большое влияние Сталин оказал на создание делового стиля работы Ставки. Если рассматривать этот стиль начиная с осени 1942 года, то его характеризовали: опора на коллективный опыт при разработке оперативно-стратегических планов, высокая требовательность, оперативность, постоянная связь с войсками, точное знание обстановки на фронтах.

Составной частью стиля работы И.В. Сталина как Верховного Главнокомандующего являлась его высокая требовательность. Причем она была не только суровой, что, собственно, оправданно, особенно в условиях войны. Он никогда не прощал нечеткость в работе, неумение довести дело до конца, пусть даже это допустит и очень нужный и не имевший до того ни одного замечания товарищ.

Сталин как Верховный Главнокомандующий в большинстве случаев требовал справедливо, хотя и жестко. Его директивы и приказы указывали командующим фронтов на ошибки и недостатки, учили умелому руководству всевозможными военными действиями.

У Сталина была удивительно сильная память. Я не встречал людей, которые бы так много помнили, как он. Сталин знал не только всех командующих фронтами и армиями, а их было свыше ста, но и некоторых командиров корпусов и дивизий, а также руководящих работников Наркомата обороны, не говоря уже о руководящем составе центрального и областного партийного и государственного аппарата. В течение всей войны И.В. Сталин постоянно помнил состав стратегических резервов и мог в любое время назвать то или иное формирование.

Такая память давала Сталину преимущество как Верховному Главнокомандующему. Он не нуждался в постоянных справках, хорошо знал обстановку на фронтах, положительные стороны и недостатки военачальников, возможности промышленности удовлетворять запросы фронтов, наличие в распоряжении Ставки запасов вооружения, артиллерии, танков, самолетов, боеприпасов, горючего, так необходимых войскам, и сам распределял их по фронтам.

При работе в Ставке мы, военные, имеющие прямое отношение к вооруженной борьбе, вносим свои предложения, и Сталин считается с нами.

По моим наблюдениям, у Сталина мало оставалось времени для отдыха и культурных развлечений. Сталин вел жизнь человека, целиком занятого государственными делами.

Сталин прочно вошел в военную историю. Его несомненная заслуга в том, что под его непосредственным руководством как Верховного Главнокомандующего советские Вооруженные силы выстояли в оборонительных кампаниях и блестяще провели все наступательные операции. Но он, насколько я мог его наблюдать, никогда не говорил о своих заслугах. Во всяком случае, мне этого не приходилось слышать. Звание Героя Советского Союза и звание Генералиссимуса ему было присвоено по письменному представлению в Политбюро ЦК партии командующих фронтами. И наград у него имелось меньше, чем у командующих фронтами и армиями. О просчетах же, допущенных в годы войны, он сказал народу честно и прямо в своем выступлении на приеме в Кремле в честь командующих войсками Красной армии 24 мая 1945 года:

“У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего Правительства, и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, – над фашизмом”».

В любой войне исключительную роль играет полководец. Сталин поручал Василевскому самую ответственную работу, посылал туда, где было особенно трудно, где готовились и развертывались важнейшие сражения.

Прорыв «Миус-фронта», освобождение Донбасса, Криворожско-Никопольская операция, освобождение Одессы, Крыма – вот та непрерывная цепь боев и сражений, у руля руководства которыми стоял маршал Василевский. Это была тяжелая, изнуряющая работа.

Не имея в своем распоряжении ни одной танковой армии, Василевский прорвал знаменитый «Миус-фронт», по силам сопоставимый с силами оборонявших Донбасс дивизий Манштейна. А что стоил невероятный 200-километровый бросок наших войск к Одессе, которая была взята практически без боя! За эту операцию 10 апреля 1944 года Василевский был награжден высшим полководческим орденом «Победа».

Дела на фронте наконец-то пошли хорошо. Когда однажды Василевский прибыл с фронта в Ставку, Сталин, удовлетворенный его работой, сказал: «Товарищ Василевский, вы вот такой массой войск руководите, и у вас это неплохо получается, а сами, наверно, и мухи никогда не обидели». «Это была шутка, – вспоминал А.М. Василевский, – но, скажу откровенно, что не всегда легко было оставаться спокойным и не позволить себе повысить голоса. Но… сожмешь, бывало, до боли кулаки и смолчишь, удержишься от ругани и окрика. Умение вести себя в отношении подчиненных с достоинством – непременное качество военачальника».

Александр Михайлович пишет, что ему было отрадно готовить и проводить наступательные операции.

Блестяще была спланирована и проведена операция по освобождению Крыма и взятию Севастополя. Немцы завоевывали Крым, брали Севастополь почти год. Василевский разобрался с ними в течение месяца, а сам Севастополь пал на третий день штурма.

В результате наступательных действий наших войск осенью 1943 года в Крыму оказалась блокированной мощная 17-я немецкая армия. О значении, которое Гитлер придавал Крыму и Севастополю, говорит такой факт: во главе 17-й армии был поставлен генерал-инженер (Э. Йенеке), крупнейший немецкий специалист в области фортификации и крепостей. За всю Вторую мировую войну это был единственный случай.

Освобождение Крыма было возложено на 4-й Украинский фронт, Приморскую армию, Черноморский флот, Азовскую военную флотилию и авиацию дальнего действия. Координацию действий всех привлекаемых к операции сил осуществлял представитель Ставки маршал А.М. Василевский.

17-я немецкая армия имела в своем составе 7 пехотных (2 румынские), 3 румынских горнострелковых и 2 кавалерийских дивизии, 2 бригады штурмовых орудий большого калибра, большое количество артиллерийских, инженерных, строительных и иных частей. К началу боев вражеская группировка насчитывала около 260 тыс. солдат и офицеров, имела около 3600 орудий и минометов, 215 танков и штурмовых орудий и 148 самолетов и значительное количество самолетов на аэродромах в Румынии и Молдавии.

На Черном море противник имел 7 эсминцев и миноносцев, 14 подлодок, 3 сторожевых корабля, 3 канонерских лодки, 28 торпедных катеров, большое количество катеров-тральщиков, сторожевых катеров, самоходных барж, вспомогательных и транспортных судов.

Турция пропускала немецкие суда в Черное море через проливы, то есть не все суда были спущены по Дунаю. Румыны, составлявшие половину оккупационных войск в Крыму, считали, что они защищали румынскую территорию. Турки тоже мечтали о Крыме как о будущей турецкой территории. Немцы же относили Крым к землям Третьего рейха.

Гитлер требовал: «Мы обязаны оборонять Крым, этот второй Сталинград, пока есть хоть какая-то возможность, пока это вообще допустимо». Крым – это ключ к Черному морю, к Балканам. Фюреру важно было продемонстрировать силу Германии на Черном море и тем самым повлиять на позицию Турции. Кроме того, Крым мог стать плацдармом для массированных воздушных налетов советской авиации на румынские нефтепромыслы, Плоешти – важнейший источник снабжения Германии нефтью.

В Крыму немецкие войска оборудовали сильные оборонительные рубежи. На Перекопе и Сиваше – 3 полосы обороны (на глубину 35 км), на Керченском полуострове – 4 (на глубину 70 км). От города Саки до Феодосии готовился тыловой оборонительный рубеж. Особенно сильно был укреплен Перекопский (Турецкий) вал – главные ворота Крыма. Перекопский вал пересекает Перекопский перешеек в его самой узкой части, преграждая единственный сухопутный переход с материка на Крымский полуостров. Длина Перекопского вала 8,5 км, ширина у основания составляет более 15 метров, высота от дна рва – 18–20 м. К валу прилегает ров шириной 20 м и глубиной 10 м. За первой линией обороны – 10 линий траншей, причем все они самостоятельны: своя артиллерия, склады, продовольствие, минные поля, проволочные заграждения, дзоты, доты.

Генерал-инженер Э. Йенеке убеждал Гитлера: «Крым на замке. В мире нет еще такой силы, которая была бы способна прорвать немецкую оборону на Перекопе и Сиваше».

Операция по освобождению Крыма разрабатывалась в несколько этапов.

Маршал А.М. Василевский в конце сентября 1943 года внес предложение наносить удар через Перекоп и Сиваш. С этой целью он рекомендовал перебросить под Мелитополь основные силы Северо-Кавказского фронта. При этом он подчеркивал, что использовать десантирование войск на Керченский полуостров нецелесообразно, так как там находился один из лучших в немецкой армии 5-й армейский корпус 17-й армии, насчитывавший 85 тыс. человек. Однако, несмотря на то, что попытка атаковать немецкие войска с Керченского полуострова после высадки десанта в конце 1941 – начале 1942 года, по существу, закончилась катастрофой, немало было сторонников нанесения двойного удара – со стороны Перекопа и с Керченского полуострова. Большинство в Черноморском штабе стояло за проведение предварительной операции по захвату плацдарма в районе Керчи с тем, чтобы потом навалиться на Крым с двух направлений.

Последующие события показали правоту Василевского.

Предпринятые руководством Приморской армии в ноябре – декабре 1943 года и в январе 1944 года десантные операции, равно как и последующие попытки очистить от врага Керченский полуостров до начала основной операции по освобождению Крыма, существенных успехов не принесли, но стоили многочисленных и неоправданных потерь. Наступление было отложено.

6 февраля 1944 года Василевский представил Верховному Главнокомандующему соображения о подготовке и проведении Крымской операции. Ставка согласилась с ним.

Замысел Крымской операции заключался в том, чтобы одновременно ударами войск 4-го Украинского фронта с севера – от Перекопа и Сиваша – и Приморской армии с востока – из района Керчи в общем направлении на Севастополь при содействии Черноморского флота, авиации и партизан окружить и уничтожить вражескую группировку, не допустить ее эвакуации морем в порты Румынии и Болгарии.

Начать операцию Василевский предлагал с Перешейка. На третий день, когда немецкая оборона будет надломлена, Йенеке перекинет часть войск из-под Керчи. И эти немецкие войска в самый решительный момент окажутся в пути и не смогут принять участие ни против атак Приморской армии, ни против атак 4-го Украинского фронта. Тогда-то Приморская армия и сможет развивать свое наступление.

На севере Василевский принял решение главный удар наносить с плацдармов за Сивашем в направлении на Севастополь, а вспомогательный удар – на Перекопском перешейке.

Почему главный удар наносился с плацдармов за Сивашем, а не с Перекопа? Ведь здесь наши войска ожидали наибольшие трудности и неудобства. По замыслу Василевского, именно здесь главный удар для противника мог оказаться наиболее неожиданным. К тому же удар со стороны Сиваша выводил наши войска в тыл всем укреплениям врага на Перекопе, а следовательно, позволял гораздо быстрее вырваться на просторы Крыма.

Переправа войск через Сиваш явилась одним из самых сложных подготовительных мероприятий фронта. Сотни солдат, часами стоя по грудь или по самые плечи в ледяной и очень соленой воде Сиваша (соль въедалась им во все поры, причиняя нестерпимую боль), сооружали через залив переправы. К началу наступления были построены мост на рамных опорах длиной около двух километров и две земляные дамбы длиной 600–700 мет ров с понтонным мостом между ними длиной около полутора километров. Грузоподъемность этих переправ была доведена до 30 тонн, что обеспечивало переправу танков и тяжелой артиллерии. С целью маскировки в километре от этих переправ был сооружен ложный мост.

К началу операции советскому командованию удалось скрытно разместить и окопать на плацдарме крупные силы войск, в том числе массу артиллерии и танковый корпус.

Важнейшей задачей Василевский считал организацию настоящей блокады Крыма, которая воспрепятствовала бы переброске войск и вооружения как в Крым, так и обратно. Для этой цели он усилил авиагруппу Черноморского флота, базирующуюся на севере полуострова, и перебросил 10 подлодок в город Николаев.

Советские войска, привлеченные к участию в Крымской операции, насчитывали около 470 тыс. человек, имели 5982 орудия и миномета, 559 танков и САУ, 1250 самолетов. В войсках было до четырех боекомплектов боеприпасов основных калибров, около пяти заправок горючесмазочных материалов и более чем на 18 суток продовольствия. Крымские партизаны получили задачу громить тылы противника, а также воспрепятствовать разрушению врагом городов, портов, промышленных предприятий.

8 апреля 4-й Украинский фронт приступил к штурму мощных вражеских укреплений. Этому предшествовала двухдневная артиллерийская подготовка обороны на Перекопском перешейке. Сосредоточив здесь тяжелую артиллерию, в том числе орудия калибра 203 мм, советское командование стремилось создать у противника впечатление, что главный удар будет нанесен именно здесь, хотя в действительности основные силы фронта были сосредоточены на плацдарме южнее Сиваша. Наступавшие советские части обошли сильно укрепленный Перекопский вал стороной. И правильно сделали! Опасение, что наступавшие с Сивашского плацдарма армии отрежут Перекоп от юга, вынудило немцев поспешно покинуть свои оборонительные рубежи на Перешейке.

10 апреля наши войска прорвали оборону противника, в прорыв был введен танковый корпус. Стремительным ударом он овладел Джанкоем – мощным опорным пунктом в обороне врага и важным узлом дорог. С овладением Джанкоем оборона немцев в северной части Крымского полуострова рухнула. Это поставило под угрозу пути отхода керченской группировки противника и тем самым создало благоприятные условия для наступления Приморской армии. Опасаясь окружения, противник начал спешно отводить войска с Керченского полуострова. Обнаружив приготовления к отходу, Приморская армия в ночь на 11 апреля перешла в наступление и к утру освободила Керчь.

Быстрое и успешное наступление наших армий в двух направлениях дезориентировало врага.

12 апреля по всему Крыму началось преследование немецко-фашистских захватчиков. Для этой цели были созданы специальные подвижные группы из танковых, артиллерийских, инженерных и стрелковых частей, продвигавшихся по 60–70 км в сутки и сыгравших важную роль в освобождении 13 апреля Симферополя, Евпатории, Феодосии.

Авиация массированными ударами с воздуха громила отходившие колонны противника.

С регулярными войсками Красной армии тесно взаимодействовали партизаны. Они устраивали засады на горных дорогах, ударами с тыла содействовали войскам в овладении городами, снабжали советское командование разведывательными данными, спасли от разрушения многие курорты, города и исторические памятники. Оседлав шоссе Феодосия-Симферополь в районе Изюмовки, партизаны вынудили противника отступать по проселочным дорогам. Партизаны оцепили Аянское водохранилище и охраняли его до полного очищения лесов от оккупантов.

Советские войска стремительно продвигались во всех направлениях на юге полуострова. Уже 14 и 15 апреля были освобождены Бахчисарай, Судак, Алушта, Ялта, захвачены 20 тыс. пленных.

Враг не просто отступал. Это было массовое и паническое бегство. Румыны предпочитали сдаваться в плен. Немцы стягивались к Севастополю. Гитлер объявил его «городом-крепостью». Это означало, что войска должны были защищать его до последнего солдата.

Румынские войсковые части, как явно ненадежные, снимались с фронта и сосредоточивались для эвакуации в районе мыса Херсонес. Одновременно для прикрытия эвакуации перебрасывались морем и по воздуху свежие маршевые батальоны. Для устрашения войск гитлеровцы довольно часто практиковали публичный расстрел дезертиров.

15-16 апреля передовые части наших трех армий вышли к Севастополю. Попытка овладеть городом с ходу не имела успеха. К 18 апреля удалось овладеть только Балаклавой.

Севастопольский плацдарм был действительно очень сильно укреплен. Фашисты на подступах к городу создали два мощнейших оборонительных рубежа, четыре укрепленных полосы, сотни дотов и минных полей. 1800 орудий, 100 самолетов, танки. Несколько рядов колючей проволоки прикрывали вражеские траншеи. За этим «каменным фронтом», как немцы называли свои укрепления, укрылись остатки 17-й немецкой армии, насчитывающие более 72 тыс. чел. (пять дивизий).

А.М. Василевский, чтобы избежать неоправданных потерь, принял вместе с командующим 4-м Украинским фронтом Толбухиным решение перенести сроки генерального штурма севастопольской обороны врага, основательно к ней подготовиться.

25 апреля Гитлер издал приказ удерживать Севастополь любой ценой, запретил эвакуацию, стал перебрасывать подкрепления и устранил от командования 17-й армией генерала Йенеке, ибо произошло невероятное. В апреле 1944 года генерал докладывал в Берлин, что Севастополь неприступен, и вдруг со взятием Балаклавы запаниковал.

В своих телеграммах Гитлеру он умолял о немедленной эвакуации, твердя одно и то же: «Севастополь нам не удержать, армия погибнет». Йенеке был отозван, разжалован и отдан под суд. Вместо него был назначен генерал пехоты Альмендингер. Чтобы поднять настроение солдат и офицеров, по указанию Гитлера в Крыму были установлены двойные денежные оклады, отличавшимся в боях обещаны крупные земельные наделы.

Чтобы сокрушить Севастопольский укрепрайон, наше командование создало к началу наступления подавляющее превосходство над противником. 4-й Украинский фронт имел 253 тыс. чел., 5333 орудий и минометов, более 1000 самолетов, 106 танков.

На пути к Севастополю его освободителям предстояло овладеть Сапун-горой. Сами немцы говорили: «Кто владеет Сапун-горой, тот владеет Севастополем».

Сапун-гора представляла собой естественную каменную гряду длиной 8 км. Отсюда был самый короткий путь к Севастополю и к Херсонесу – месту эвакуации. Здесь единственно возможная дорога для танков. Но самый короткий путь был и самым трудным.

Сапун-гора возвышается над прилегающей к ней местности на 100–150 метров. Ее восточный крутой и каменистый склон местности переходит в отвесные скалы высотой до 10 метров и более, которые предоставляли возможность противнику создавать многоярусную систему опорных пунктов, чередуясь с дотами и железобетонными сооружениями с артиллерийскими установками. На сколе горы 36 дотов и 27 дзотов. Вкопанные в землю танки, огромное количество пулеметных гнезд (на каждые полсотни обороняющихся приходилось 16 пулеметов). Огневая система противника могла выпустить по каждому наступавшему бойцу до 100 пуль в минуту. Все это окутано несколькими рядами колючей проволоки, а пространство перед скатами горы густо усеяно минами.

Наши наступающие войска вынуждены были размещаться на равнинной, открытой местности, которая просматривалась с наземных пунктов наблюдения противника на глубину 10–15 км.

В соответствии с планом, разработанным маршалом Василевским, главный удар наносился на участке Сапун-гора. Вспомогательный удар – с севера. С целью отвлечения противника этот удар намечалось начать на двое суток раньше главного.

Советское командование тщательно готовило войска к предстоящему штурму. Делалось все необходимое, чтобы избежать тяжелых потерь при прорыве севастопольских укреплений и обеспечить достижение успеха в кратчайший срок.

В тылу расположения наших войск были созданы учебные штурмовые городки для отработки элементов боя в условиях, максимально приближенных к боевой обстановке.

Путь фронту должна была проложить 19-я танковая армия. Ударная сила – 8-я воздушная армия. В полосе намечаемого главного удара была сосредоточено огромное количество артиллерии – до 250 орудий на километр фронта. Огневые точки врага разведаны. До 5 мая артиллерия большой мощности разрушала укрепления врага.

5 мая 1944 года Сталин дал приказ на штурм Севастополя. Главный удар наносила 51-я армия. Острие ее атаки было нацелено на Сапун-гору. Отвлекающий удар наносила 2-я гвардейская армия. Она атаковала Мекензиевы горы, Северную сторону. Одновременно вдоль берега наступала Приморская армия, ее задача – лишить немцев возможности эвакуироваться.

Наступление 2-й гвардейской армии поддерживала вся авиация фронта. За первый день гвардейцы продвинулись лишь на один километр, но задачу свою выполнили. Фашистское командование посчитало, что именно здесь советские войска наносят главный удар, поэтому уже на другой день начало переброску части своих войск из района Сапун-горы на Северную сторону.

7 мая в 10 часов 30 минут утра после полуторачасовой артиллерийской подготовки и при массированной поддержке всей авиацией фронта наши войска начали генеральный штурм Сапун-горы.

Задолго до рассвета саперы проделали у подножья Сапун-горы более десяти 15-метровых коридоров в многорядных проволочных заграждениях противника. Ими же были разведаны проходы в минных полях. Эта нелегкая подготовка позволила нашим частям в течение нескольких минут достигнуть первой линии вражеской траншеи.

Впереди шли штурмовые группы, состоящие из пехоты, саперов, огнеметных танков и орудий сопровождения. В их задачу входило блокировать и уничтожать доты и дзоты.

Гитлеровцы встретили атакующих сплошной стеной огня и металла. Даже участники Сталинградской битвы (а их было немало среди освободителей Севастополя) говорили потом, что ничего подобного тому огненному шквалу, какой обрушился на Сапун-гору, за всю войну они не видели.

Драться нашим воинам приходилось за каждый даже разрушенный дот, за каждый скалистый выступ. Схватки повсеместно переходили в рукопашные. Если под Прохоровкой развернулся самый грандиозный танковый бой, то на Сапун-горе шел самый грандиозный рукопашный бой.

Битва продолжалась 9 часов. В 19 часов 30 минут наши воины вышли на гребень Сапун-горы и водрузили знамя.

8 1942 году гитлеровцы в течение длительного времени вели наступление на Сапун-гору, потеряли здесь десятки тысяч своих солдат, но желаемого результата так и не добились. А нашим войскам удалось овладеть этой сильно укрепленной высотой в течение одного дня!

Падение Сапун-горы, ключевого пункта фашистской обороны, предрешило взятие Севастополя. С ее вершины просматривался весь город и равнина до мыса Херсонес.

9 мая одновременными ударами наших войск с севера и с юга Севастополь был очищен от врага. Город был освобожден всего за 58 часов!

10 мая Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин своим приказом объявил благодарность войскам 4-го Украинского фронта за освобождение Севастополя и завершение разгрома фашистской группировки в Крыму.

В честь этой победы в Москве прогремел салют 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий.

«Освобождение Севастополя венчает блестящую операцию Красной армии по очищению Крыма от немцев, – писала «Правда». – Все действия по очищению Крыма от немцев и освобождению Севастополя отмечены высоким военным искусством руководства Красной армии и Военно-морского флота…»

Английская газета «Дейли геральд» назвала освобождение Севастополя советскими войсками триумфом военного искусства Красной армии.

В то же время газета «Ивнинг Стандард» писала: «Взятие Севастополя продемонстрировало, что нет такой мощной крепости с грозным гарнизоном, которая не могла бы быть захвачена при соответствующих приготовлениях и изобретательности».

Остатки немецких дивизий бежали к Херсонесскому мысу, надеясь на эвакуацию. Тщетными оказались все попытки Альмендингера хоть как-то сгруппировать свои войска. Эвакуация была сорвана наступлением наших войск. Подготовленные катера и лодки были разбиты огнем нашей авиации. Всего с 8 апреля по 12 мая было потоплено 191 судно противника с войсками и грузами, при этом погибло 42 тыс. немецких солдат и офицеров. Лишь немногие суда достигли румынского порта Констанца. Несколько десятков уцелевших эсэсовцев попытались уйти морем на лодках и плотах в Румынию и Турцию, но были уничтожены пулеметным огнем советской авиации.

Генерал Альмендингер вместе с штабом сбежал сразу же после падения Сапун-горы. Его преемник генерал Бемэ оказался в числе пленных.

Крымская наступательная операция советских войск закончилась 12 мая 1944 года сокрушительным разгромом 17-й немецкой армии. Ее потери на суше составили 111 тыс. чел., в том числе 50 тыс. убитыми и 61 тыс. пленными, из которых 30 тыс. были пленены на мысе Херсонес. Вся ее боевая техника и припасы оказались в руках советских войск.

Один из наших бойцов в своем письме матери писал: «Идешь – от горизонта до горизонта – техника. А сколько пленных!»

Огромные колонны пленных немцев тянулись до Бахчисарая. Остатки немцев добровольно выходили из укрытий и присоединялись к колонне. Пленные шли практически без конвоя, сами спрашивали дорогу, куда им направляться.

250 дней и ночей штурмовали немецко-румынские войска Севастополь в 1941–1942 годах, используя свыше 2 тыс. орудий и минометов, в том числе 56 батарей тяжелой артиллерии, одну батарею сверхтяжелых 615-мм мортир и 800-мм пушку «Дора» (наши воины называли ее «дура»), длина ствола которой составляла 30 метров, а снаряд весил 4 тонны. Такого массированного применения артиллерии немцами не было ни в одной другой операции Второй мировой войны.

Нашим же войскам потребовалось лишь 35 дней, чтобы взломать мощные укрепления врага в Крыму; из них ушло только 3 дня, чтобы сокрушить куда более сильно развитую, чем у нас в 1942 году, долговременную оборону под Севастополем и освободить главную базу Черноморского флота.

Корреспонденты Би-Би-Си писали об оставлении немецкими войсками Крыма как о «самом сенсационном поражении, понесенном ими после Сталинграда».

Кроме того, Крымская операция была первой в истории Великой Отечественной войны, когда потери наших войск (убито около 17 тыс. чел., в том числе при освобождении Севастополя – около 6 тыс.) были намного меньше, чем потери противника (убито около 50 тыс. чел.).

Пять раз салютовала Москва воинам армии и флота, освобождавшим Крым от немецко-фашистских захватчиков. Многим частям и соединениям были присвоены почетные наименования Перекопских, Сивашских, Керченских, Феодосийских, Симферопольских и Севастопольских. 240 воинов удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

Несомненно, Силы Небесные помогали нашим воинам-освободителям, ибо дело их было правое.

Приказ о начале наступательной операции против фашистских войск в Крыму был отдан 7 апреля – в день Благовещения. Пасха в 1944 году праздновалась 16 апреля, так что освобождение Крымской земли совпало со днями пасхальной радости.

Именно с севастопольской земли пришло на Русь христианство. Вначале это был апостол Христа Андрей Первозванный, прошедший от стен древнего Херсонеса до берегов Ладоги и Киевских гор и посеявший первые семена христианской веры. Затем в деле распространения христианства потрудились святитель Климент Римский и семь херсонесских епископов-мучеников, основатели славянской письменности Кирилл и Мефодий, князь Владимир, принявший христианское крещение в Херсонесе и затем крестивший Русь, – все это этапы становления Православия в нашем Отечестве.

И наши воины, защищая и освобождая Севастополь и Херсонес, проливали кровь за древний форпост Православия.

В боях за Севастополь Василевский был ранен. Машина налетела на мину. «Каким образом уцелела мина, – вспоминал Александр Михайлович, – невозможно понять: за двое суток по этой дороге прошла не одна сотня машин». Произошел невероятный случай: передние колеса и двигатель были отброшены взрывом метра на четыре. Шофер и маршал были ранены. «Это вывело меня на время из строя. Но как впоследствии выяснилось (это было дело рук Берии), Сталину не сообщили о том, что машина наскочила на мину, не сообщили о том, что я был легко контужен и ранен, и Сталин пребывал в убеждении, что у меня грипп. Только когда я прилетел в Москву и явился на прием к Сталину, то, увидев меня с перевязкой на голове и спросив, что со мной, Сталин узнал о том, что произошло.

У меня была с собой фотография. Мы, в общем, чудом остались целы, и мне хотелось показать Сталину фотографию того, во что превратилась наша машина. Я вынул эту фотографию и хотел показать Сталину, но Берия буквально вырвал ее у меня и порвал на кусочки, говоря:

– Зачем показывать, зачем беспокоить?

Так он и не дал мне показать эту фотографию Сталину. Берия был очень груб и очень активен» (К. Симонов. Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В. Сталине. – М., 1989).

Судя по всему, Берия имел намерение подчинить своему влиянию Генштаб, усилить свои позиции в армии. Для этого он проталкивал на руководящие посты своих людей, устраняя при этом честных и верных долгу работников.

Сразу после освобождения Крыма Василевский приступил к разработке наступательной операции в Белоруссии – «Багратион».

Конфигурация фронта в Белоруссии представляла собой к тому времени огромный выступ на восток площадью около 250 тыс. кв. км, огромной дугой огибавший Минск. Передняя часть этой дуги проходила по линии городов Витебск – Рогачев – Жлобин и находилась не так уж далеко от Москвы.

Немецкое командование стремилось удержать выступ во что бы то ни стало.

Эти рубежи охранял наиболее качественный воинский контингент – группы армий «Центр», включающие в себя 63 дивизии и 3 бригады. На этом направлении было сосредоточено 1200 тыс. солдат и офицеров, имевших 9,5 тыс. орудий, 900 танков и САУ, 1300 боевых самолетов. В Белоруссии немцы создали линию обороны под названием «Фатерланд», состоящую из двух полос и имеющую глубину 250–270 км. Оборона опиралась на развитую систему полевых укреплений и удобные естественные рубежи (речки, широкие заболоченные поймы и т. п.). Особенно сильно были укреплены районы Витебска и Бобруйска, то есть фланги группы армий «Центр». Крупные города гитлеровцы превратили в сильные узлы сопротивления, укрепленные системой хорошо развитых траншей, дотов и дзотов, а такие города, как Витебск, Орша, Могилев, Бобруйск, Борисов и Минск, приказом Гитлера были объявлены «укрепленными районами». Это означало, что их следовало удерживать любой ценой.

По мнению Гитлера, только глупец мог наступать через Белоруссию – леса, болота и дивизии группы армий «Центр» делали это направление абсолютно бесперспективным. К тому же успешные действия советских войск в Украине позволяли сделать вывод, что именно здесь Красная армия нанесет удар и летом 44-го. Поэтому основная мощь немецкой армии – танки и авиация – были брошены на юг.

Из 5 тыс. танков, имевшихся на Восточном фронте, немецкое командование оставило в Белоруссии меньше 900. На Украине находилось 7 групп немецких истребителей. В Белоруссии осталось всего две группы.

Усиление немецких частей в Украине и определило решение Ставки начать наступление в Белоруссии. Если прорвать в этом месте оборону группы армий «Центр», то за нею у немцев почти не было войск, а это давало возможность и уничтожить эту группу полностью, и быстро занять огромные территории, пока немцы не подтянут сюда с юга резервы. Осуществление этого стратегического замысла полностью определялось быстротой прорыва обороны немцев, поскольку в случае замедления прорыва немцы успеют перебросить в Белоруссию войска с юга.

20 мая план Белорусской операции лег на стол Верховного Главнокомандующего. После недолгих консультаций он был утвержден. Василевский немедленно убыл на фронт координировать действия 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов.

Планы советских войск в Белоруссии хранились в строжайшей тайне. В полном объеме эти планы знали лишь три человека: Сталин, Василевский и Жуков.

Был проведен гигантский комплекс мероприятий с целью убедить противника, что главный удар будет нанесен на другом направлении – южнее Полесья (Припятской низменности). С целью дезинформации противника на направлениях будущих ударов части Красной армии вели интенсивное строительство трех оборонительных рубежей глубиной до 40 км. Войска демонстративно готовились к обороне. Все это время главные ударные силы «Багратиона» – 5-я гвардейская и 2-я танковые армии – до самого начала наступления находились на южном крыле фронта. С этой же целью на юге была создана ложная группировка в составе 9 стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией. Район их дислокации был обильно насыщен макетами танков, орудий и усиленно патрулировался истребителями. Все эти меры достигли своей цели – до самого начала наступлении в Белоруссии командование вермахта оставалось в уверенности, что главный удар будет нанесен на Украине. Поэтому 24 немецкие танковые и механизированные дивизии из имевшихся 34 оставались в районах южнее Полесья. Внезапность операции была обеспечена. Оставалось подготовить войска к ее реализации.

Предстояла сложная перегруппировка: для проведения операции «Багратион» надо было перевести в новые районы войска пяти общевойсковых, двух танковых и одной воздушных армий. Кроме того, Ставка передавала фронтам дополнительно 4 общевойсковые, 2 танковые армии, 52 дивизии, 6 танковых и механизированных корпусов, 33 авиационные дивизии, 2849 орудий и 210 тыс. человек маршевого пополнения. И все это надо было переправить скрытно, чтобы противник не заметил и не разгадал намеченный план наступления.

Ни одна из предыдущих крупных советских операций не готовилась с такой тщательностью, как «Багратион». Все было разработано до мельчайших деталей. Если бы враг обнаружил подготовку к этому наступлению, то в Белоруссию были немедленно бы направлены немецкие танковые дивизии и авиация из Украины. В лесисто-болотистой местности, и без того неблагоприятной для наступления, это сыграло бы роковую для Красной армии роль. Поэтому все перемещения войск происходили исключительно по ночам с соблюдением строжайших мер маскировки. Машины ездили с потушенными фарами. Для ориентировки вдоль дорог выставлялись белые указатели, а задние борта и капоты грузовиков выкрашивали белой краской. Обгоны строжайше запрещались. Движение войск осуществлялось только с 10 часов вечера до 4 утра. Отставшие части с первыми лучами солнца останавливались и маскировались. Днем разрешалось ездить только автомашинам со специальным пропуском, и таких было не более сотни на каждую армию. Контролировали маскировку специально выделенные самолеты, постоянно облетавшие районы сосредоточения. Если летчик замечал местонахождение советской части, то сбрасывал вымпел. Получение вымпела означало: позиции войск заметны с воздуха и командирам следует принять экстренные меры по улучшению маскировки. Жесткие меры секретности строго соблюдались во всей армии с низу до верху. Планы операций фронтов разрабатывались двумя-тремя лицами, писались от руки и докладывались в Ставке лично командующими. Было принято решение в операции по окружению войск противника в Витебске не использовать танковые части. Для немецкого командования их появление стало бы тревожным сигналом. Работа радиостанций Красной армии временно прекратилась.

Неоценимую помощь оказали партизаны и подпольщики. Командование Красной армии получило от них информацию о расположении 33 вражеских штабов, 30 аэродромов, 70 крупных складов, составе 900 гарнизонов и около 240 частей. На направлениях будущего наступления партизаны выявили возможные броды через Западную Двину, взяли на учет все имевшиеся мосты. Широкое привлечение партизан к проведению операции «Багратион» стало еще одной ее особенностью. К тому времени на Белорусской земле действовали 143 тыс. партизан. Эта внушительная армия помимо ведения разведки готовилась к активным действиям в тылу врага – нарушению коммуникаций, уничтожению узлов связи, штабов, захвату и удержанию выгодных рубежей обороны и плацдармов на реках до подхода армии.

В ночь на 20 июня партизаны подорвали сразу свыше 40 тыс. рельсов, парализовав движение на железных дорогах. Начальник транспортного управления группы армий «Центр» полковник Г. Теске позднее запишет: «Молниеносно проведенная в эту ночь крупная операция партизанских отрядов вызвала в отдельных местах полную остановку железнодорожного движения на всех важных коммуникациях, ведущих к районам прорыва… Партизаны провели блестящую операцию».

Советские солдаты готовились к преодолению болотистой местности, по которой им предстояло наступать. Сделали большое количество мокроступов – специальных болотных лыж, которые позволяли не вязнуть в топких лесах Белоруссии. Для пулеметов, минометов и легкой артиллерии с той же целью мастерили волокуши, плоты, лодки. Для прохода танков заготавливали бревна и фашины – связанные охапки хвороста, из них саперы и танкисты должны были настилать гати – специальные дороги в болотах. Объемы железнодорожных перевозок приобретали воистину колоссальные масштабы.

По распоряжению Ставки в войсках требовалось сосредоточить 5 комплектов боеприпасов. Тогда как для доставки только одного боекомплекта нужны были 1300 железнодорожных вагонов. В общей сложности в Белоруссию было доставлено 400 тыс. тонн боеприпасов, 300 тыс. тонн горючего, свыше 500 тыс. тонн продовольствия и фуража. Для этой цели фронтам в целом подавалось до 100 поездов ежедневно.

Почти 12 тыс. имевшихся на фронте грузовиков могли за один рейс подвезти наступавшим частям 25 тыс. тонн боеприпасов, горючего и других грузов.

Размах подготовки к наступлению скрыть от врага полностью было невозможно, но руководство вермахта так и не разгадало планов советского наступления.

Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Буш за три дня до советского наступления отправился в отпуск. Тем временем его миллионная группировка оказалась под прицельным ударом всей мощи четырех советских фронтов численностью 1 млн. 200 тыс. человек. Их поддерживали 5200 танков, 31 тыс. орудий и 5300 самолетов.

Перед наступлением саперы полностью очистили передовую от минных полей. Они сняли 34 тыс. мин на направлении главного удара.

Минные поля перед немецкими позициями и в глубине обороны предстояло обезвредить новым танком-тральщиком (танк Т-34 с тралом ПТ-3). Прокатываясь по начиненному минами полю, их тяжелые катки подрывали взрывчатку в снарядах и таким образом прокладывали дорогу идущим сзади танкам и пехоте. Два полка подобных инженерных танков тщательно охранялись фронтовыми службами.

Операция «Багратион» началась 23 июня 1944 года.

В наступлении, развернувшемся в полосе шириной 800 км (позднее она достигла ширины 1600 с лишним км), участвовали войска четырех фронтов: 1-го Прибалтийского, 1-го, 2-го и 3-го Белорусских.

Ставка разработала уникальную стратегическую операцию.

Ничего подобного в историографии Великой Отечественной, да и всей мировой войны не встретишь. В Белоруссии наносилось сразу шесть (!) главных ударов по всем шести основным группировкам врага, развернутым в тактической глубине обороны. Все шесть главных ударов предусматривали и сосредоточение главных сил на главных направлениях, и отсечение, окружение, разгром противника в тактической полосе обороны с последующим выходом на оперативный и стратегический простор. Эта стратегическая «изюминка» шести главных ударов сразу же лишила немецкое командование возможности осуществлять осмысленный и своевременный маневр силами и средствами резерва.

Главные силы (до ⅔) сосредотачивались на флангах для наступления на Витебск и Бобруйск. В первом ударе участвовала основная часть предназначенных для наступления сил. Василевский настаивал на том, чтобы первый удар был особенно мощным, так как за линией обороны у немцев резервов практически не было.

Продолжительность артиллерийской подготовки составила 2 часа. И это не считая массированных бомбовых ударов всеми фронтовыми бомбардировщиками. За шесть суток до начала наступления авиация дальнего действия разбомбила немецкие аэродромы, уничтожив на земле до 60 % самолетов.

Главный удар штурмовиков Ил-2 был направлен не на передний край, а на немецкую артиллерию, находящуюся в глубине обороны. Советские штурмовики, летящие на низкой высоте, огнем из пушек и пулеметов буквально выкашивали орудийную прислугу, а бомбы и ракеты Ил-2 поражали штабеля боеприпасов.

На направления, где обозначался успех прорыва, немедленно перебрасывались ударные группы, проламывавшие оборону противника. Наши войска в первый же день прорвали немецкую оборону севернее Витебска и в ночь на 24 июня вышли к Западной Двине, с ходу форсировав ее и глубоко охватив всю витебскую группировку. Противник на этом направлении был явно застигнут врасплох.

Наши войска, по указанию Василевского, не ввязывались в бои с окруженным противником (как под Сталинградом), так как это отвлекает войска от продвижения вперед, прибавляет большие потери.

В «котле» под Витебском оказалось свыше 5 дивизий (35 тыс. человек) гитлеровцев. Василевский приказал оставить для ликвидации окруженной группировки лишь часть войск, а главными силами как можно быстрее продвигаться на запад.

Спустя пять дней боев за Витебск немецкие части капитулировали. В плен сдались около 20 тыс. человек, погибло 10 тыс. неприятеля.

25 июня был захвачен важный узел коммуникаций города Богушевска. 27 июня освобождены Орша, Могилев.

В районе Бобруйска удары советских войск наносились: один у Рогачева, а другой несколько южнее, в районе Паричи. Наступление на Рогачев должны были поддерживать 1400 самолетов. Туда же направлялись тяжелые бомбардировщики дальней авиации. Для поддержки наступления под Паричами выделялись 900 самолетов.

Удар тяжелых бомбардировщиков под Рогачевым наносился ночью. Чтобы летчики правильно сориентировались, на плацдарме выстроили грузовики с включенными фарами. Они светили на восток. Не видимый для противника свет хорошо просматривался с самолетов. Дополнительно зажгли специальные пиротехнические факелы.

С рассветом 23 июня на немецкие позиции обрушились авиация, артиллерия и «катюши». На поле боя выехали танки-тральщики. Вскоре в немецких минных полях были пробиты широкие коридоры для танков и пехоты. Немецкая оборона была прорвана. Введенные в прорыв танковые корпуса обходили очаги сопротивления и не ввязывались в затяжные бои. 27 июня наступающие войска в районе Бобруйска создали два кольца окружения, в которых оказались шесть дивизий 9-й немецкой армии – около 40 тыс. солдат и офицеров. Немецкое командование организовало операцию по прорыву окружения. Против пробивавшихся колонн противника была брошена ударная авиация. Этот налет фактически рассеял немецкие войска и сделал организованный прорыв невозможным.

В этом отношении интерес представляют воспоминания немецкого офицера:

«Русским удалось в районе Бобруйска окружить 9-ю армию. Поступил приказ прорываться, что нам вначале удалось… Но русские создавали по нескольку окружений, и мы из одного окружения попадали в другое… В результате этого создалась всеобщая неразбериха. Нередко немецкие полковники и подполковники срывали с себя погоны, бросали фуражки и оставались ожидать русских. Царила всеобщая паника… Это была катастрофа, которой я никогда не переживал. В штабе дивизии все были в растерянности, связь со штабом корпуса отсутствовала. Никто не знал реальной обстановки, карт не было… Солдаты теперь потеряли всякое доверие к офицерам».

В общей сложности в боях под Бобруйском было уничтожено до 50 тыс. солдат и офицеров противника, 20 тыс. были захвачены в плен.

К 29 июня Бобруйск был полностью очищен от немецких войск.

В период с 23 по 28 июня войска четырех фронтов прорвали немецкую оборону на шести участках. В образовавшиеся прорывы были немедленно введены подвижные группы фронтов – танки и конно-механизированные группы. Их действия прикрывала и обеспечивала фронтовая авиация.

Резервов у противника, как и времени, просто не хватало, чтобы латать множество брешей, возникших сразу в немецкой обороне и скоро превратившихся в одну, протяженностью в 520 км. Наши войска практически без перерыва продолжали наступление, охватывая фланги отходившей к Минску 4-й немецкой армии.

В ходе операции А.М. Василевский строго следил за ходом сражений и вместе с командующим вносил необходимые изменения в действия войск. Особенно важным было его решение о вводе в прорыв 5-й гвардейской танковой армии не на кратчайшем оршанском направлении, где противник оказывал упорное сопротивление и мог нанести танкистам тяжелые потери, а на богушевском, где тактическая оборона была прорвана.

Первоначальный план предусматривал бросок танковой армии вдоль шоссе Смоленск – Минск. Однако взломать оборону немцев под Оршей не удалось. Вот тогда, по предложению Василевского, и решили использовать брешь, пробитую нашими войсками под Витебском (в районе Богушевска). Сюда, в междуречье между Двиной и Днепром, и вошли 500 танков. В первые два дня, не встречая серьезного сопротивления, армия двигалась на Борисов, в тыл группы армий «Центр».

3 июля 1944 года советские войска освободили Минск. Город захватили практически с ходу, без длительной осады. К востоку от Минска в окружение попали основные силы 4-й немецкой армии – около 105 тыс. солдат и офицеров. Операция по ее ликвидации проводилась в период с 5 по 11 июля. Здесь решающую роль также сыграла советская авиация. В конечном итоге в плен сдалось около 35 тыс. солдат и офицеров вермахта, в том числе 12 генералов. Остальная часть – около 70 тыс. – была уничтожена.

Была захвачена вся техника, снаряжение и тылы 4-й немецкой армии.

Чтобы прославить партизан, 16 июля 1944 года в Минске провели партизанский парад, в котором участвовало свыше 30 тыс. народных мстителей. Это событие осталось уникальным явлением в мировой истории.

В Белорусской операции решающей стала высочайшая мобильность войск. Наши войска быстро продвигались вперед, обходя узлы сопротивления и оставляя их у себя в тылу. Именно благодаря этому разрыв между внутренним и внешним кольцом окружения уже через несколько дней увеличился до 150 км, что делало прорыв окруженной группировки, даже мелкими группами, совершенно невозможным.

За первые 12 дней операции (23 июня – 4 июля) наши войска продвинулись на 240–280 км при среднем темпе 20–25 км в сутки. И это по лесам Белоруссии! В стратегическом фронте немцев образовалась огромная брешь, в которую ринулись советские войска.

29 июня во время доклада И.В. Сталину Василевский предложил после освобождения Минска незамедлительно продолжить наступление, чтобы окончательно очистить Белоруссию от оккупантов и приступить к освобождению Прибалтики.

Таким образом фронт стратегического наступления расширялся от Балтийского моря до Карпат.

Наступление, начатое 23 июня, остановилось только 29 августа после выхода к Висле, границе Восточной Пруссии и берегу Балтийского моря. Войска четырех фронтов, наступая на фронте шириной более 1000 км, за один месяц боев продвинулись на 600 км – из центральной России, почти от Смоленска, до Вислы – и вышли на государственную границу на протяжении 400 км. Советские войска освободили всю Белоруссию, большую часть Литвы и вступили на землю Польши.

Результат наступления Красной армии превзошел самые смелые ожидания Ставки. Немцы пережили настоящую катастрофу. Самая мощная группа армий «Центр» фактически перестала существовать. Было уничтожено от 25 до 28 дивизий противника, а 50 его дивизий потеряли половину своего состава. Потери немецкой армии в Белоруссии оцениваются в 550 тыс. человек, из которых в плену оказались более 150 тыс. человек. Немцы потеряли почти все танки, 10 тыс. орудий, около 2 тыс. самолетов. Огромное количество техники (как немцы захватывали в 41-м году) попало в распоряжение советских войск. Наши безвозвратные потери составил 178 тыс. человек, ранеными – 587 тыс. человек.

Белорусская наступательная операция «Багратион» стала самой блестящей, классической по замыслу и исполнению наступательной операцией Второй мировой войны. Ее до сих пор изучают во всех военных учебных заведениях мира. В этой гениальной операции маршала Василевского присутствовало все: и строгая теория, и просчитанная до действий каждого солдата практика. Здесь были фронтальные удары, обходы, охваты, окружения и полный разгром врага.

Как выразился Черчилль, в Белорусской операции «русские выпустили кишки немецкой армии».

А вот свидетельства самих немецких генералов об этой грандиозной битве:

Генерал Вестфаль: «В течение лета и осени 1944 года немецкую армию постигло величайшее в ее истории поражение, превзошедшее даже сталинградское. 22 июня русские перешли в наступление на фронте группы армий “Центр”… Эта группа армий была уничтожена. В связи с разгромом группы армий “Центр” в Прибалтике оказалась отрезанной группа армий “Север”».

Генерал Гудериан: «Разгром начался 22 июня. В первый день 25 немецких дивизий попросту исчезли… Не только группа армий “Центр”, но и группа армий “Север” попали в катастрофу». Эти события, пишет генерал, были «столько потрясающими», что «в середине июля Гитлер перевел свою ставку из Оберзальцберга в Восточную Пруссию».

Генерал фон Меллентин: «22 июня русские праздновали третью годовщину нашего вторжения в Россию грандиозным наступлением четырех фронтов в составе 146 стрелковых дивизий и 43 танковых бригад… Эта операция была одним из самых грандиозных событий войны, по своему размаху и значению несравнимо более важным, чем высадка союзников в Нормандии. С 1 июня по 31 августа 1944 года потери германских войск на Западном фронте составляли 293 802 человека, на Восточном за тот же период – 916 860 человек».

После поражения в Белоруссии немцы так и не сумели оправиться.

Успех в Белоруссии оказался настолько впечатляющим, что некоторые западные издания высказали сомнения в его истинности. Тогда Сталин приказал немецких пленных показать всему миру. Была спланирована операция «Большой вальс», по названию популярного кинофильма. В режиме строгой секретности из Белоруссии в Москву прибывало 26 эшелонов с пленными немцами. Их сосредоточили на московском ипподроме и стадионе «Динамо». Наконец 17 июля 1944 года было объявлено: «По улицам Москвы пройдут немецкие пленные». Москвичи увидели 26 огромных колонн. Возглавляли шествие 19 немецких генералов в мундирах и с наградами. За ними шла тысячная группа офицеров. Следом брели колонны небритых солдат. У некоторых вместо сапог на ногах были сандалии, сделанные из автомобильных покрышек.

Всего по улицам Москвы провели 60 тыс. немецких пленных. Каждый второй из них был захвачен во время боев в минском «котле». Возможно, среди участников шествия были и те, кто воевал в Крыму.

Колонну пленных конвоировали всадники из кавалерийского полка. Замыкали шествие поливальные машины, которые смывали с московского асфальта след фашизма. «Парад» начался в 9 часов и завершился к 16 часам.

Необычное шествие в центре Москвы, как и ожидали, произвело сильное впечатление на советских людей и на иностранных наблюдателей.

За операцию «Багратион» 29 июля 1944 года маршалу А.М. Василевскому было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Василевский во время подготовки Белорусской наступательной операции, во время ее проведения, во всех остальных оборонительных и наступательных операциях – это мудрость, инициатива, храбрость.

У Гитлера были генералы очень высокого выбора, но таких генералов, как у Сталина, у Гитлера не было ни в начале, ни в конце войны. Ни одного. Германия проиграла потому, что сталинские генералы по уровню подготовки стояли неизмеримо выше, чем гитлеровские генералы.

Искусство полководца (или государственного деятеля) проявляется в способности усмотреть военную цель и указать путь к ее достижению. А умение обосновать это стратегически как раз и заключается в дальновидности, широте и глубине стратегического мышления, подкрепленного образованием и озаренного талантом, ибо способность стратегического мышления дана не каждому и встречается довольно редко.

Стратегическая мысль Василевского блестяще сработала при отсечении немецкой группировки в Прибалтике от Восточной Пруссии. При этом Василевский отказался от скороспелых предложений по одновременному разгрому обеих группировок.

Немцы имели веские аргументы для удержания Прибалтики. В Курляндии командование вермахта сосредоточило сильнейшую группировку, включив в нее пять танковых дивизий. Группа армий «Север» представляла собой серьезную силу. Для ее уничтожения привлекались мощные средства: мы превосходили противника по живой силе – в 1,3 раза, артиллерии и танкам – в 2,5 раза. Наше превосходство в авиации составляло почти 7 раз. Тем не менее операция складывалась непросто. Наши войска медленно теснили врага в направлении Риги. Бои приняли затяжной характер.

В своем докладе Сталину Василевский предложил изменить весь ход операции, сменив направление главного удара с Риги на Мемель (ныне Клайпеда). Это позволяло отсечь всю группу армий «Север» от Восточной Пруссии. Войска же, чтобы немцы ничего не заподозрили, должны были продолжать пробивать неприступный рубеж.

Наступление наших войск из района Шяуляй началось 5 октября, а уже 13 октября 1944 года столица Латвии Рига стала свободной. Войска Красной армии преследовали врага на всех направлениях до конца месяца. Единственное, что сумели сделать немцы, это отвести основные силы группы армий «Север» в Курляндию и организовать уже там упорное сопротивление. Гитлер был взбешен потерей Прибалтики больше, чем поражением на Балканах. Операция закончилась. Итоги ее, несомненно, впечатляют. Освобождена практически вся Прибалтика, кроме Курляндии и Мемеля, из 59 дивизий группы армий «Север» разгромлены 26 дивизий и 3 полностью уничтожены. Василевский осуществил блестящий маневр по переносу основного удара на новое направление в ходе непрекращающегося наступления, и в итоге – победа. В Прибалтике успех наших войск во многом был обеспечен исключительным умением Александра Михайловича быстро и точно оценивать обстановку и рекомендовать Ставке и фронтовому командованию оригинальные решения, ставившие в тупик противника. Вот что значит высшее полководческое мастерство!

К концу 1944 года территория СССР была полностью очищена от немцев. Была восстановлена государственная граница Советского Союза.

В годы войны на занятых немцами территориях СССР, где оставалось 70 млн. жителей Советского Союза, было открыто около 5400 церквей и 45 монастырей. Во вновь открытых храмах начали звонить в колокола, устраивать крестные ходы, возобновилось религиозное обучение детей, священники открыто проповедовали, совершалась миссионерская деятельность. Интерес населения к Церкви был очень велик. И когда западные территории СССР освобождались от немецкой оккупации, то священство там оставалось на своих местах и продолжало служить, ибо со стороны советского правительства шла поддержка. Совнарком приписывал местным властям воздерживаться от закрытия храмов на освобожденных территориях, не препятствовать ремонту зданий, по просьбе населения открывать церкви из расчета две-три на район.

Восточно-Прусская операция

Планы операций, разработанные под руководством Василевского, и сегодня поражают своей оригинальностью и глубиной. Именно таким был план Восточно-Прусской операции и ее кульминационного этапа – штурма крепости Кенигсберг.

Фашистское командование придавало большое значение удержанию Пруссии. Она должна была прочно прикрыть подступы к центральным районам Германии.

Общая глубина инженерного оборудования достигла здесь 150–200 км. Особенности рельефа Восточной Пруссии – озера, реки, болота и каналы, развитая сеть железных и шоссейных дорог, крепкие каменные постройки – в значительной степени способствовали обороне.

Началась Восточно-Прусская операция 13 января 1945 года.

И хотя наши войска на восточно-прусском направлении превосходили противника в живой силе в 2,1 раза, в артиллерии – в 3,1, в танках – в 5,5, в самолетах – в 4 раза, – борьба за Восточную Пруссию стала для Красной армии тяжелой и напряженной.

18 февраля 1945 года А.М. Василевский возглавил 3-й Белорусский фронт. В связи с этим назначением Александр Михайлович был освобожден от руководства Генштабом и с 20 февраля постановлением ГКО был введен в состав Ставки Верховного Главнокомандования.

Верховный Главнокомандующий, отправляя Василевского на фронт, подчеркнул, что быстрейшая ликвидация врага в Восточной Пруссии позволила бы нам за счет войск 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов, во-первых, усилить основное, берлинское, направление и, во-вторых, освободить необходимую часть войск для подготовки их к переброске на Дальний Восток. Он посоветовал Василевскому заранее наметить для этой цели две-три лучшие армии и предупредил Александра Михайловича, что через два-три месяца после капитуляции Германии он может быть послан для руководства боевыми действиями на Дальнем Востоке.

20 февраля 1945 года А.М. Василевский прибыл в Восточную Пруссию.

Обстановка под Кенигсбергом была сложной. Наши войска вели затяжные бои, несли серьезные потери. Тылы значительно отстали и были не в состоянии своевременно обеспечивать войска. Между тем, в составе группы армий «Север», оборонявшей Восточную Пруссию, все еще насчитывалось около 30 дивизий, из них 11 оборонялись на Земландском полуострове и в Кенигсберге, а 19 – южнее и юго-западнее Кенигсберга.

Иван Христофорович Баграмян, ставший заместителем Василевского, так характеризует его деятельность в это время: «Вступив в командование фронтом, за считанные дни… полностью изучил ситуацию, выявил те звенья оперативной цепи, ухватившись за которые можно было бы вытянуть ее полностью, то есть ликвидировать Восточно-Прусский плацдарм. Он с твердостью, присущей только очень волевым военачальникам, наметил последовательность действий. Сначала разгром хейльсбергской группировки, затем штурм Кенигсберга и наконец сокрушение войск врага на Земландском полуострове. Поручив мне все, что было связано с планированием штурма Кенигсберга, он, казалось, весь ушел в организацию Хейльсбергской операции и руководил ею с необычайной конкретностью и скрупулезностью. Как только развязка в Хейльсберге стала зримой, Александр Михайлович переключился на Кенигсберг и в короткий срок завершил разгром Восточно-Прусской группировки».

Василевский остановил атаки по всему фронту, выделил основные узлы сопротивления противника и, сосредоточивая все силы и средства против одного, последовательно громил их один за другим.

Во второй половине марта наши войска разгромили хейльсбергскую группировку гитлеровцев. В ходе двухнедельных ожесточенных боев было уничтожено более 93 тыс. и взято в плен 46 тыс. немецких солдат и офицеров, захвачено 600 танков и штурмовых орудий, 3560 полевых орудий, 1440 минометов, 128 самолетов.

На очередь стала задача разгрома кенигсбергской группировки врага.

А.М. Василевский не спешил со штурмом Кенигсберга и максимально возможно берег войска. Взять штурмом такую мощную крепость – непростое дело.

В гарнизон Кенигсберга входили тогда 4 пехотные дивизии, ряд отдельных полков, крепостные части, охранные подразделения, отряды фольксштурмовцев – около 130 тыс. солдат, почти 4 тыс. орудий, более 100 танков и штурмовых орудий. На аэродромах Земландского полуострова базировались 170 самолетов. По распоряжению коменданта крепости был построен аэродром прямо в городе.

Помимо внешнего оборонительного обвода, преодоленного нашими войсками еще во время январских боев, гитлеровцы создали еще три оборонительные позиции с долговременными сооружениями и противотанковыми препятствиями. Первая, оборудованная в 6–8 км от центра города, состояла из нескольких линий сплошных заграждений и минных полей. На ней находилось полтора десятка старых, но еще очень прочных фортов, в каждом из которых размещался солидный гарнизон. По городским окраинам проходила вторая позиция, включавшая в себя каменные здания, баррикады и железобетонные огневые точки. Третью позицию, опоясывавшую центральную часть города, составляли главным образом бастионы, равелины, башни и крепкие постройки. В самом центре Кенигсберга находилась старинная цитадель, вмещавшая несколько тысяч человек. Этот внутренний гарнизон был укомплектован наиболее оголтелыми фашистами.

Василевский Кенигсберг брал, предварив штурм невиданным в этой войне огневым воздействием на противника. Достаточно сказать, что несколько недель непрерывно крепость сокрушала самая мощная артиллерийская группировка, в которую вошли орудия тяжелой, большой и особой мощности – калибром от 203 до 305 мм и 160-мм минометы, вся артиллерия кораблей Балтийского флота. Орудия самых крупных калибров били по фортам прямой наводкой. До предела насыщались артиллерией штурмовые группы. С согласия Сталина Василевский сосредоточил на кенигсбергском направлении авиацию нескольких фронтов, подключил дальнюю авиацию – всего 2500 самолетов.

Перед штурмом Кенигсберга, во избежание бессмысленной гибели людей, Александр Михайлович обратился к командованию крепости с предложением сложить оружие. Однако фашисты решили сопротивляться.

Штурм 9 апреля начался одновременным бомбовым ударом 5 тыс. артиллерийских орудий и 1500 бомбардировщиков. Гитлеровцы начали сдаваться в плен целыми подразделениями. За трое суток неприступная крепость была взята. Напомним, что немцы за два года так и не взяли сопоставимый с Кенигсбергом Ленинград.

12 апреля была принята капитуляция, которую комендант крепости генерал Лаш подписал в штабе Василевского. Выйдя из своего чудом уцелевшего бункера, генерал Лаш признался: «Никак нельзя было предполагать, что такая крепость, как Кенигсберг, столь быстро падет. Русское командование хорошо разработало и прекрасно осуществило эту операцию. Под Кенигсбергом мы потеряли всю 100-тысячную армию…»

Гитлер не мог примириться с потерей города, объявленного им лучшей немецкой крепостью за всю историю Германии и «абсолютно неприступным бастионом немецкого духа», и в бессильной ярости приговорил коменданта Кенигсберга генерала Лаша заочно к смертной казни.

В городе и пригородах советскими войсками было захвачено около 92 тыс. пленных (в том числе 1819 офицеров и 4 генерала), свыше 3,5 тыс. орудий, около 130 самолетов и 90 танков, множество автомашин, тягачей и тракторов, большое количество различных складов со всевозможным имуществом.

Приступая к ликвидации Земландской группировки немцев, маршал Василевский снова проявил гуманизм, предложив германским войскам прекратить сопротивление, дав на размышление 24 часа. Не получив ответа, утром 13 апреля А.М. Василевский отдал приказ о наступлении. 17 апреля задача по очищению от противника Земландского полуострова была в основном решена.

Так успешно завершилась Восточно-Прусская операция, проведенная под руководством маршала А.М. Василевского. Второй орден «Победа» и медаль «За взятие Кенигсберга» – награды за этот подвиг.

Решением Потсдамской конференции глав Кенигсберг и прилегающие к нему районы переданы Советскому Союзу.

Организаторами победы стали православные люди. Маршал Б.М. Шапошников носил нательный крестик и образ святителя Николая и молился: «Господи, спаси Россию и мой народ!» Молился и Сталин, и многие известные командармы. Маршал А.М. Василевский с детства впитал в себя дух Православия в семье священника, учился в духовном училище и семинарии, и ростки именно этого раннего православного воспитания при любых потрясениях остаются самыми стойкими. В войну же, несомненно, носил Бога в душе и сердце. Пример – молебен перед штурмом Кенигсберга.

Для многих военных и историков до сих пор остается загадкой, как наши войска смогли так быстро захватить эту прусскую твердыню. Ведь стены тамошних фортов были такой толщины, что даже гаубица калибра 203 мм не могла их пробить. От сотрясения стен, от ударной волны у немцев вылезали глаза, из ушей лилась кровь. Но только так их и можно было выбить.

Один русский офицер, бывший в самом центре битвы, рассказывал: «…Чаша весов колебалась, и мы могли там потерпеть страшное поражение, вдруг видим: приехал командующий фронтом, много офицеров и с ними священники с иконой. Многие стали шутить: “Вот попов привезли, сейчас они нам помогут”. Но командующий быстро прекратил всякие шутки, приказал всем построиться, снять головные уборы. Священники отслужили молебен и пошли с иконой к передовой. Мы с недоумением смотрели: куда они идут во весь рост? И вдруг стрельба с немецкой стороны одновременно прекратилась, как оборвалась. Тогда был дан сигнал – и наши войска начали общий штурм Кенигсберга с суши и с моря. Произошло невероятное: немцы гибли тысячами и тысячами сдавались в плен! Как потом в один голос рассказывали пленные, перед самым русским штурмом “в небе появилась Мадонна”, Которая была видна всей немецкой армии. Во время этого явления немцы падали на колени, и очень многие поняли, в чем здесь дело и Кто помогает русским!»

«Стена Необоримая» – так называют нашу Взбранную Воеводу, Пресвятую Богородицу. Вспомним, что с Казанской иконой на самолетах облетали в 1941–1942 годах вокруг Москвы, Ленинграда и Сталинграда. И Она воздвигала невидимый заслон для врагов Отечества нашего. Шли по русским городам и весям многотысячные пешие крестные ходы – Пресвятая Дева была впереди, вела к Победе.

Участник штурма В.Г. Казанин вспоминает, как священнослужители вынесли Казанскую икону Божией Матери, отслужили молебен и пошли во весь рост к передовой. Другой участник, Николай Бугаенко, пишет: «7 апреля, на Благовещение, мы ждали боя. Вдруг видим: вдоль линии фронта движется крестный ход – впереди православные священники несут Казанскую икону Божией Матери. Это было так неожиданно! Как будто и нет войны – никто не стреляет, ясно различимы слова молитв, песнопений…»

Видел священников, неожиданно оказавшихся на передовых позициях наших войск под Кенигсбергом, и Николай Бутырин, прошедший всю войну с первого дня до последнего. Во время этого сражения он был водителем танка в 153-м автополку. В смотровую щель он внезапно узрел невесть откуда взявшихся «попов». По танковым экипажам тут же пронеслось: «Попы приехали!» Николай схватился рукой за нательный крестик и крепко прижал его к груди. Воспоминание это так крепко запечатлелось в его памяти, что он до самой своей кончины неоднократно рассказывал о нем.

Видела молебен священников под Кенигсбергом и монахиня София (Ошарина), в войну связистка: «…Взяли Кенигсберг Божией помощью. Я сама видела, хотя наблюдала с некоторого отдаления. Собрались монахи, батюшки, человек сто или больше. Встали в облачениях с хоругвями и иконами. Вынесли Казанскую икону Божией Матери… А вокруг бой идет, солдаты посмеиваются: “Ну, батюшки пошли, теперь дело будет!” И только монахи запели – стихло все. Стрельбу как отрезало. Наши опомнились, за какие-то четверть часа прорвались… Когда у пленного немца спросили, почему они бросили стрелять, он ответил: “Оружие отказало”. Один знакомый офицер сказал мне тогда, что до молебна перед войсками священники молились и постились неделю».

Из воспоминаний участника боев за город-крепость офицера Вадима Васильева: «Потом к нашим позициям вышли немецкие парламентеры с белым флагом. Говорят: “Примите нас в плен”. Видим за ними много немцев – полк или даже больше. А нас всего пятеро, и мы растерялись поначалу, но велели им бросить оружие».

Воспоминания о молебне под Кенигсбергом надолго сохранились в памяти многих ветеранов той битвы, а командующим, которого они вспоминают, был маршал Василевский.

Господь Иисус Христос невидимо обитал в сердцах полководцев, укреплял их и помогал одерживать победы над врагами.

А святитель Николай, которому молился маршал Шапошников, по свидетельствам немцев, действительно помогал русским. Многие из них во время своего бегства из-под Москвы видели грозного «Николу – русского Бога», шедшего впереди стремительно наступавших сибирских дивизий.

По-человечески, конечно, можно сказать, что победил высокий воинский дух наших солдат. Несомненно, было и это. Но во всем переломе войны, в нашей великой Победе мы должны усматривать прежде всего присутствие Господней милости к нам и повсеместную чудотворную помощь скорбной России, восставшей от своего неверия.

Солдаты, офицеры стали открыто молиться перед боем. Многие командиры напутствовали бойцов: «С Богом!» В отчаянные моменты Бога вспоминали и политруки. Сам Генеральный секретарь в годы войны обратился к вере.

Свершилось истинное чудо: война возвращала людей к вере. А это подвигло милость Божию к нашей стране, к нашей Церкви, к нашему воинству.

Маршал Жуков вспоминал, как он поражался в начале войны гениальности стратегических планов немецких генералов. Потом он удивлялся тем ошибкам и просчетам, которые впоследствии они же совершали. Все это совершала премудрость Божия!

Когда Господь благоволил дать помощь нашему народу, нашей армии, Он омрачил умы фашистам, а нашим военачальникам дал мудрость, воинскую смекалку, мужество и успех.

Победа стала возможной благодаря величию православного духа. И познали все, что судьбы мира в руках Божиих. Деяния человечества и его вождей взвешиваются на весах суда Божия от создания мира до самого его конца.

«Слава и благодарение Богу!..» – писал в Послании 9 мая 1945 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий I.

Победа была и военная, и духовная. Ценой неисчислимых жертв народа было спасено наше Отечество, все славяне и христианский мир от нацистского рабства. Люди в России в тысячах открытых церквей вновь получили возможность доступа к Таинствам Церкви Христовой, к Православию.

День Победы 9 мая 1945 года совпал со светлыми днями Пасхи Христовой. К возгласам «Христос Воскресе!» добавился долгожданный «С Победой!»

Во всех храмах Русской Церкви совершались благодарственные молебны и служились панихиды по воинам, «на поле брани живот свой положившим». Благодарственные молебны включали в себя и молитву, составленную в нашей Церкви в благодарность Христу Спасителю за победу в Отечественной войне 1812 года – почти без изменений.

24 июня – в День Святой Троицы – на Красной площади состоялся Парад Победы. Среди почетных гостей присутствовали Патриарх Алексий и его ближайшие помощники.

Россия победила, потому что молилась. Потому что Православие соединилось с государственностью, потому что Церковь Православная стала занимать подобающее ей, традиционное место в жизни народа – как ее основу.

Воедино собрался молитвенный, воинский и трудовой подвиг нашего народа.

Молилась Церковь. Молился фронт. Врачи и санитары вспоминали, что из операционной тазами выносили крестики, иконки, ладанки. Молился тыл. В Москве молилась блаженная Матрона. Под Питером – преподобный Серафим Вырицкий, Любушка (Лазарева), подвизавшаяся при храме Казанской иконы Божией Матери в Сусанине. Молился и сам Генеральный секретарь. «Он любит Россию, он всю душу свою положил в войну», – говорила о нем святая блаженная Матрона Московская.

Ситуация решительно изменилась, когда Сталин своей самодержавной властью восстановил в правах Православную Церковь. На службах возносились молитвенные песнопения о даровании победы полководцу Иосифу, и краснознаменные командиры, не стесняясь присутствия публики, осеняли себя широкими крестными знамениями…

Митрополит Ленинградский и Новгородский, затем – Патриарх Московский и всея Руси Алексий I во время войны неоднократно бывал в Кремле. Борис Михайлович Шапошников рассказывал, что, въезжая в кремлевские ворота, встречался с выезжавшим оттуда Патриархом Алексием, и тот через окно машины благославлял его.

После войны Сталин все решительней проводил линию на сближение государства с Православием. Более того, государство вроде бы даже взяло опеку над Церковью.

10 апреля 1945 года Патриарха Алексия принял И.В. Сталин. Состоялась откровенная дружеская беседа по делам Православной Церкви. Результат встречи скоро все ощутили.

22 августа 1945 года Совет Народных Комиссаров СССР вынес постановление о предоставлении церковным органам – Патриархии, епархиальным, приходским общинам и монастырям – юридических прав на приобретение транспортных средств, производство церковной утвари и т. д. Этим же постановлением местным советским органам предлагалось не препятствовать церковным общинам производить колокольный звон.

1945–1946 годы были насыщены событиями, касавшихся разных сторон церковной жизни.

В июне 1945 года Патриарх посетил Иерусалим, Палестину, Египет, Ливан и Сирию. В том же году произошло восстановление административно-канонических связей с Московской Патриархией ряда русских епархий и приходов за рубежом. «При активном содействии государства и силовых структур» было покончено с обновленчеством и униатством.

В 1947 году по приглашению Сталина великий молитвенник за Святую Русь митрополит Гор Ливанских Илия приехал в Россию. Сталин исполнил тем самым волю Божией Матери. В подарок гостю преподнесли икону, крест и панагию. Тогда же правительство наградило его Сталинской премией за помощь нашей стране во время Великой Отечественной войны. Премию Владыка отдал детям-сиротам.

Сталин неоднократно интересовался, как идет восстановление православных святынь, особенно Новоиерусалимского монастыря, оказывал содействие.

Вот так через великие скорби русский народ научался Правде, возвращался к Истине, ко Христу. Недаром Победу в Великой Отечественной войне называют вторым крещением Руси, русской Пасхой.

Русский народ одержал победу – ибо блажени людие, имже Господь Бог их (блажен народ, у которого Господь есть Бог. – Пс. 143, 15). Сия есть победа, победившая мир – вера наша (1 Ин. 5, 4).

Маньчжурская наступательная операция

Вершиной полководческого искусства А.М. Василевского была подготовка и проведение Маньчжурской наступательной операции войск Дальнего Востока. Он сумел с минимальными потерями и в кратчайшие сроки осуществить разгром Квантунской группировки войск Японии и вернуть России исконно русские земли – Южный Сахалин и Курильские острова.

Летом 1944 года, сразу после Белорусской операции, И.В. Сталин впервые сказал Василевскому о своем намерении поручить именно ему руководство войсками в войне против Японии. О возможности такой войны Александр Михайлович был уже осведомлен в конце 1943 года, после Тегеранской конференции. Наша делегация дала союзникам принципиальное согласие помочь в войне против Японии.

Союзники признавали решающее значение вступления СССР в войну против Японии. Японские милитаристы располагали огромными силами.

Примерно 3 млн. японских военнослужащих находились непосредственно на территории Японии в полной боевой готовности. Кроме того, японцы создали надежный тыл на континенте, прочную военно-промышленную базу, которая долго и неиссякаемо могла питать их боевой техникой и обученными военными кадрами. Это – Маньчжурия и Корея с их большими экономическими и людскими ресурсами. Кадровая, хорошо подготовленная Квантунская армия насчитывала 750 тыс. человек, плюс войска марионеточного правительства Маньчжоу-Го, численностью в 150 тыс. Самураи также имели 250 тыс. солдат и офицеров в Корее и до 70 тыс. на Южном Сахалине и на Курильских островах.

Для высадки непосредственно на японские острова американцам и англичанам требовалось по меньшей мере 5 млн. солдат и офицеров – создать двойное превосходство. А у них на всем Тихоокеанском театре имелось всего 2,5 млн. Первую высадку на территории Японии планировалось произвести весной 1946 года. Вторую – летом, использовав предварительно все атомные бомбы, которые будут готовы.

В итоге союзники пришли к выводу: без участия Советского Союза война с Японией продлится полтора-два года и обойдется американцам в миллион жизней, а англичанам – в полмиллиона. То есть потери будут в два-три раза больше, чем за все предшествовавшие боевые действия. Японцев же при этом погибнет до 10 млн.

На Крымской конференции (4-11 февраля 1945 года) между Сталиным и Рузвельтом была достигнута договоренность: Россия открывает фронт на Востоке ровно через три месяца после капитуляции Германии, восстанавливая при этом свои права на все территории, захваченные японцами в 1905 году.

Для нашей делегации срок в три месяца не был неожиданностью. Еще готовясь к поездке в Крым, И.В. Сталин предложил А.М. Василевскому подумать о возможности максимального сокращения времени, необходимого для подготовки военной кампании против Японии. Александр Михайлович доложил, что срок может быть сокращен до двух-трех месяцев после окончания войны на Западе, если отказаться от перевозок по железной дороге войскового автотранспорта. Разрешение проблемы было найдено на самой конференции. Руководители США охотно согласились поставить нам в дальневосточные порты нужное количество автотранспорта и паровозов.

Для вступления в войну с Японией Советский Союз имел и свои причины и жизненные интересы.

В 1904 году Япония внезапно, подло начала вой ну против России, в 1918–1922 годах предприняла интервенцию на советском Дальнем Востоке. В 1938 году у озера Хасан японские войска пытались захватить наши высоты и создать плацдарм для наступления на Владивосток. Затем предприняли наступление в Монголии в районе реки Халхин-Гол. Во Второй мировой войне японские милитаристы, несмотря на заключенный с нами пакт о нейтралитете, коварно и постоянно вели необъявленную войну с Советским Союзом. С 1941 по 1945 год авиация самураев 430 раз вторгалась в воздушное пространство СССР. Подразделения Квантунской армии 780 раз (!) нарушали нашу сухопутную границу, японский военно-морской флот незаконно задержал 178 советских торговых судов, а 18 судов с важными военными грузами были потоплены. Причем последнее судно было потоплено японцами в середине лета 45-го года, когда наше сражение на Востоке еще не начиналось.

Все тяжелейшие годы войны у наших дальневосточных границ Япония держала почти миллионную лучшую Квантунскую армию, и только срыв планов вермахта под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге так и не позволил им выбрать подходящий момент для броска на советское Приморье и Забайкалье.

В свою очередь Советский Союз также на протяжении всей войны был вынужден держать у границ на Дальнем Востоке крупную группировку своих Вооруженных сил общей численностью свыше 1 млн. солдат и офицеров, 8-16 тыс. орудий, свыше 2 тыс. танков, до 4 тыс. самолетов и более 100 боевых кораблей. В общей сложности это составляло в разные периоды войны от 15 до 30 % боевых сил и средств советских Вооруженных сил.

Сталин не хотел уподобляться Гитлеру и начинать войну с Японией внезапным нападением, он приказал В.М. Молотову – как министру иностранных дел – готовить ситуацию дипломатически.

5 апреля 1945 года Молотов пригласил к себе японского посла и от имени советского правительства сделал заявление о денонсации советско-японского Пакта о нейтралитете.

После Ялтинской конференции подготовка к войне с Японией заметно активизировалась.

И.В. Сталин дал маршалу Василевскому практически полную свободу действий по планированию и организации операций советских войск на Дальнем Востоке.

Новый Дальневосточный театр только в сухопутной его части превышал по площади Германию, Японию и Италию, вместе взятые, – это новая, по сути, война.

Василевский начал со сложных расчетов по переброске дополнительных войск на Дальний Восток. Поразительно тонко и умно были спланированы все детали грандиозной перегруппировки войск и сил авиации. Например, с советско-германского фронта в первую очередь снимались и отправлялись дивизии, которые в свое время были переброшены с Дальнего Востока на запад. Тем самым создавалось впечатление, что они по мере завершения войны возвращаются к местам постоянной дислокации.

План перевозок на Дальний Восток был поистине грандиозным. Предстояло осуществить эти перевозки по однопутной железнодорожной магистрали в крайне сжатые сроки и на огромные расстояния – 9-12 тыс. км. Железнодорожных путей, станций выгрузки было мало. А ведь перемещение почти миллиона солдат, тысяч единиц техники надо было проводить скрытно. Правда, уже с мая 1943 года вовсю шло тайное строительство НКВД «№ 500» железнодорожной магистрали Комсомольск – Советская Гавань.

В марте 1945 года началось обновление вооружения и материальной части в войсках Дальнего Востока. Туда направлялось 670 танков Т-34 и много другой боевой техники. А начиная с апреля, войска Красной армии стали перебрасывать на восток.

Всего лишь за четыре месяца (май – август) было перевезено около 136 тыс. вагонов с войсками и грузами – это свыше 403 тыс. военнослужащих, около 275 тыс. единиц стрелкового оружия, 7137 орудий, 2119 танков, 17374 грузовые автомашины, около 1500 тракторов и тягачей, свыше 36 тыс. лошадей. По пространственному размаху, срокам осуществления, количеству переброшенных войск, оружия, военной техники и материальных средств это была беспрецедентная в истории войн стратегическая перегруппировка.

В результате проведенной перегруппировки боевой состав советских войск на Дальнем Востоке и в Забайкалье к началу военных действий против Японии возрос почти вдвое.

Личный состав поступавших на Дальний Восток соединений и объединений, особенно офицеры, обладал уникальным боевым опытом. Соединения и части 5-й армии, совсем недавно участвовавшие в прорыве укрепленных оборонительных полос в Восточной Пруссии, были направлены в состав 1-го Дальневосточного фронта, которому предстояло преодолеть сплошную полосу железобетонных укреплений противника, рассчитанных на длительное автономное выживание. А соединения 6-й гвардейской танковой и 53-й общевойсковой армий, имевшие опыт действий в горно-степной местности, были включены в состав Забайкальского фронта. Ведь именно ему предстояло наступать в горных районах и на пустынных просторах Маньчжурской равнины.

К началу военных действий советская группировка насчитывала более 1,5 млн. человек, около 25 тыс. орудий, 5460 танков, 5 тыс. самолетов. В полной боевой готовности находились 427 боевых кораблей и авиация (1450 самолетов) Тихоокеанского флота и Амурская флотилия из 169 кораблей и 70 самолетов.

Стратегический план был – окружить Квантунскую армию так стремительно, чтобы она не ушла в Китай и Корею.

Японцы привыкли к тому, что противник должен выбрать благоприятные погодные условия, предварительно долго и упорно проводить огневую подготовку, налеты авиации и уж потом наступать.

Александр Михайлович Василевский очень надеялся на такой консерватизм и готовил неожиданный, быстрый комбинированный удар. Вот почему он торопился. Вот почему приказал часть войск, артиллерии, все, что было на колесах, выгружать не на единственной станции в районе города Чойбалсан, а на всех станциях между Читой и Карымской, и оттуда своим ходом совершать марши по 500, 700, 800 километров в районы развертывания. Вот почему так внимательно следил за соблюдением мер предосторожности. Он лично приказал ограничить количество лиц, допущенных к перевозке и разгрузке войск; строго контролировать все переговоры по линиям связи; разгрузку войск производить только в присутствии представителей Генштаба.

Сталин не беспокоил Василевского почти весь май. Конечно, он регулярно выслушивал доклады о ходе подготовки операции, но практически подключился, когда начали обсуждать кандидатуры руководящего состава. Выбрали опытных командармов-фронтовиков.

Тщательно изучались последние разведсводки о японской армии.

Японцы создали целую систему оборонительных сооружений. К августу 1945 года в Маньчжурии и Корее было построено 20 авиабаз, 133 аэродрома, более 200 посадочных площадок – всего свыше 400 аэродромных точек с оперативной емкостью свыше 6 тыс. самолетов. На территории, занятой Квантунской группировкой войск, располагалось 870 крупных военных складов. Общая протяженность железных дорог достигала здесь 14 тыс. км. Квантунская группировка имела в своем распоряжении около 22 тыс. км автомобильных дорог. Армия была превосходно вооружена и укомплектована.

Вдоль границ с СССР и Монголией японцы возвели 17 мощных укрепленных районов, из них 8 общей протяженностью около 800 км – против советского Приморья. Каждый из них простирался на 50-100 км по фронту и до 50 км в глубину и включал до семи узлов сопротивления, насыщенных цепью опорных пунктов. Они занимали господствующие высоты, имели перекрестную огневую связь. Фланги же, как правило, упирались в труднодоступную местность – в болота или горы. Обойти их на флангах большими силами невозможно.

Опорные пункты состояли из артиллерийских и пулеметных долговременных огневых точек, бронеколпаков, бронированных НП, деревоземляных огневых точек, противотанковых рвов, стрелковых окопов и проволочных заграждений. Помещения для личного состава, долговременного хранения боеприпасов и продовольствия, стационарные электростанции, системы водоснабжения и вентиляционные устройства. По агентурным данным, развитая сеть подземных ходов сообщения соединяла все долговременные сооружения укрепрайона в единый замкнутый комплекс.

На Сахалине и Курильских островах береговые артиллерийские батареи были скрыты в железобетонных укрытиях, а воинские гарнизоны расположены в долговременных сооружениях. Словом, для успешного развития наступления Ставке предстояло сконцентрировать здесь мощные силы.

Нашим разведчикам удалось добраться до планов японского командования. Японцы отказались от своего наступательного плана и разработали план оборонительных операций. Основная его идея заключается в том, чтобы путем упорной обороны приграничных укрепленных районов и выгодных естественных рубежей, как горный хребет Большой Хинган, реки Мулинхэ и Мудань-цзян, не допустить проникновения наступающих группировок советских войск в центральные районы Маньчжурии. Войска прикрытия должны были изматывать наступающие войска Советской армии и задерживать их продвижение в глубь Маньчжурии. Главные силы Квантунской армии должны были быть в готовности к маневру и нанесению ударов на любом направлении. Этими контрударами японское командование надеется остановить наступление наших войск и вынудить их перейти к обороне. После этого Квантунская армия, пополненная стратегическими резервами, должна была перейти в контрнаступление вплоть до вторжения в пределы советского Дальнего Востока.

В ходе предварительной работы начал вырисовываться замысел предстоящей операции.

Положение советских войск по отношению к противнику еще до начала наступления позволяло нанести решающие удары по флангам Квантунской армии и быстро осуществить глубокий охват ее главных сил.

Было создано три фронта – по количеству запланированных ударов. У японцев имелось 1900 самолетов. Поэтому были предусмотрены меры по прикрытию наших войск от возможного массированного удара японской авиации.

А.М. Василевский намечает направление главного удара из Монголии через безводные пустыни и труднопроходимые горы; из Приамурья через полноводные реки; из Приморья через непроходимую тайгу и бездорожье. Но только такими сходящимися в центре Маньчжурии ударами и можно было рассечь и уничтожить миллионную Квантунскую армию. По пространственному размаху – ширина фронта наступления 2700 км, глубина продвижения от 200 до 800 км – операция не имела аналогов за всю историю войн.

26 июня Сталин утвердил план разгрома японских войск в Маньчжурии, Корее, на Сахалине и Курильских островах. Через сутки ушла директива в действующую армию и на флот.

27 июня на Дальний Восток убыл Мерецков, в первых числах июля – Малиновский и сразу за ним Василевский. Убывали маршалы строго секретно.

Василевский прибыл в Читу переодетым в форму генерал-полковника, с документами на имя Васильева.

Перед отъездом на Дальний Восток у Василевского состоялся короткий разговор с Верховным.

– Союзники, судя по всему, не рассчитывают разбить Японию в ближайшее время, будут втягивать нас в эту войну, – сказал Сталин. – Мы останемся верны нашим обязательствам, вступим в войну, но провести ее должны решительно, в самые короткие сроки, победоносно. Мир должен понять, что без Советского Союза закончить Вторую мировую войну невозможно. Быстрота обеспечит и силу нашего дальнейшего влияния на Дальнем Востоке, в Китае, Корее, возможно, во всем регионе.

Сталин высоко ставил полководческий талант Василевского. 30 июля Маршал Советского Союза Василевский, по приказу Сталина, был назначен «Главнокомандующим советских войск на Дальнем Востоке с подчинением ему с 1 августа 1945 года: Забайкальского, Дальневосточного фронтов, Приморской группы войск и Тихоокеанского флота».

Генерал армии С.П. Иванов, начальник штаба Василевского, вспоминал: «С Василевским было чудесно работать. Он глубоко понимал работу штаба. Он глубоко знал войска, их душу. Он вдумчиво относился ко всем вопросам. Он выслушивал всех и принимал, безусловно, правильное решение, причем никогда не забывая ежедневно докладывать Сталину о том, что проделал».

3 августа Сталин вернулся в Москву из Потсдама, и Александр Михайлович сразу связался с ним, подробно доложил о ходе подготовки к операции.

На вопрос Сталина, когда реально будет начать наступление, маршал Василевский ответил, что операцию надо начинать не позднее 9-10 августа. Кроме того, разведка выявила признаки перегруппировки японских войск в Маньчжурии и Корее. Квантунская армия за лето удвоила свои силы. Она насчитывала свыше 1200 тыс. человек и на своем вооружении имела 6640 орудий, 1215 танков, 1900 самолетов и 26 кораблей. Усиливалось Приморское направление. Было опасение, что японцы догадаются о намерениях советского командования. О войне они, конечно, знали, но были уверены, что она начнется где-то в сентябре.

Имел место и такой фактор. Узнав через нашу разведку в США об успешном испытании атомного оружия и о планах американского правительства применить это оружие в Японии, Сталин решил ускорить развитие событий на Дальнем Востоке.

6 августа американцы сбросили атомную бомбу на Хиросиму, а 9 августа – на Нагасаки. Миру была продемонстрирована страшная сила новых средств массового уничтожения, поскольку бомбардировки не имели военно-стратегического смысла.

Хиросима и Нагасаки не являлись военными объектами, но они были основными центрами поселения христиан в Японии. Поэтому именно эти города стали первыми жертвами оружия массового уничтожения. Здесь погибло 300 тыс. человек.

Никакой необходимости в атомной бомбардировке японских городов не было. По прогнозам американских специалистов, Япония капитулировала бы до 1 ноября 1945 года даже без сброса атомных бомб. Как выразился один американский обозреватель, «бомбы были сброшены, чтобы запугать нашего нового врага, Сталина». А.М. Василевский подчеркнул, что «атомная бомба была… первым шагом в “холодной войне” против СССР».

И все же выполняя свои обязательства, 8 августа 1945 года, ровно через три месяца после окончания войны в Европе, Советский Союз объявил войну Японии.

Начать боевые действия против Японии Сталин приказал в ночь на 9 августа.

Наши войска должны были атаковать противника после мощной артподготовки. Но произошло неожиданное: разразился мощный ливень. Разверзались хляби небесные. Дождь лил как из ведра. С вершин сопок в долины ринулись потоки воды, размывая последние дороги, поднимая уровень воды в реках, ручьях, озерах.

Решили начинать атаку без артподготовки, прямо в ливень – в этом была новая «изюминка».

– С Богом! – благословил Василевский командиров и войска.

За тяжкие годы войны наши полководцы хорошо усвоили завет генералиссимуса А.В. Суворова: «Молись Богу – от Него победа!»

И вот советские воины бросились вперед. Внезапность сыграла свою роль. Ливень позволил советским бойцам в кромешной тьме ворваться в укрепленные районы и застать противника врасплох.

Сначала пошли передовые отряды. Эти специально натренированные отряды были созданы из пограничных войск, хорошо знавших местность и особенности региона. Они быстро прорывались к опорным пунктам, блокировали или уничтожали их, обеспечивая продвижение наших войск.

Так началась кампания самая необычная в мировой военной истории, не имеющая себе равных по размаху действий одновременно с суши, воздуха и моря. Тихоокеанский флот закрыл 5 корейских пунктов, чтобы преградить пути отступления Квантунской армии. Быстро захватили аэродромы, контролируемые японцами. По командным пунктам, штабам и узлам связи противника был нанесен мощный удар авиации. Боевые действия развернулись на фронтах общей протяженностью более 5 тыс. км.

Необъятные пространства были отвоеваны буквально за несколько суток, противник был разбит наголову, обескуражен, подавлен, пленен. Кампания не просто классическая, а сверхклассическая, достойная глубочайшего изучения. В полной мере сказалось тогда мастерство наших полководцев, наших солдат и офицеров, накопленное за четыре года войны.

В правительстве Японии начало военных операций Советским Союзом вызвало панику. «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза, – заявил 9 августа премьер-министр Судзуки, – ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны».

Официально до подписания акта о капитуляции кампания длилась двадцать четыре дня, но на практике все было кончено в десять дней, максимум в две недели.

Утром из первого доклада с фронта главком Василевский узнал, что в результате сокрушительных ударов мощные японские укрепленные линии были повсюду прорваны. На всех направлениях, даже в непроходимой тайге, на разлившихся от дождя Амуре и Сунгари (вода здесь поднялась до четырех метров), главные силы продвинулись на 10–15 км. Передовые отряды, блокируя и обходя узлы сильного сопротивления, ушли еще дальше и завязали бои за главные укрепрайоны. Из Забайкалья пришли просто потрясающие донесения. Танкисты, двигаясь двумя параллельными колоннами, совершили бросок в 150 км и к исходу дня вышли к перевалам Большого Хингана. Даже по безводной пустыне Гоби под палящими лучами солнца, обходя отравленные колодцы, конно-механизированная группа продвинулась почти на 60 км.

Враг не рассчитывал на возможность ударов вообще, а танковых тем более, через труднопроходимые горы, тайгу и пустыню. Горные хребты, таежные заросли, зыбучие пески, вопреки формальной логике, стали союзниками советского оружия.

В энциклопедии «Гранат» написано: «Большой Хинган – горный хребет между Монголией и Маньчжурией, по длине и ширине равен Альпам (в этой же энциклопедии сказано: “Альпы – самая высокая горная система Европы: длина – 4300 километров, ширина – 130 километров, вершины – 1300–4500 метров”). На Большом Хингане: вершина Пайча – 3200 метров, обрывы в сторону Маньчжурии – 1000–1200 метров».

Безусловно, эти характеристики Большого Хингана были известны нашим военачальникам.

По словам Василевского, «форсирование Хинганского хребта явилось подвигом, не имевшим себе равных в современной войне».

Огромная заслуга в успешном преодолении горных перевалов Большого Хингана принадлежала механикам-водителям танков, их мастерству, неутомимости. Несмотря на большие трудности, соединения корпуса преодолели самый сложный участок хребта со средней скоростью 5–6 километров в час, что в подобных условиях являлось немалым успехом.

В ходе преодоления хребта войска вынуждены были прокладывать дороги, строить мосты, оборудовать броды, срезать в твердой породе многочисленные крутости. Танки тянули на тросах. Головной танк с огромным трудом поднимался на вершину очередного предгорья главного хребта. Распускали стальной трос лебедки этого танка и опускали вниз, чтобы помочь взбираться сюда очередному танку.

Трое суток длилась титаническая схватка воинов с горными хребтами Большого Хингана! Почти 300 километров пробивались танкисты все выше и выше и, наконец, достигли перевалов. Невероятное зрелище – танки выше облаков на вершине 1200–1500 метров!

Спуск оказался таким же, как и подъем, трудным и опасным. На наиболее крутых участках машины приходилось спускать на тросах: задние машины с помощью троса тормозили спуск впереди идущих.

Преодолев «неприступный» Большой Хинган, танковые соединения вырвались на Маньчжурскую равнину, вклинившись глубоко в тыл Квантунской группировки войск и упредив выход ее основных сил к этому горному хребту. За первые 5 суток они прошли более 450 км и к исходу 12 августа устремились к ключевым центрам Маньчжурии – Чанчуню и Мукдену (Шэньяну).

Внезапный и быстрый захват перевалов через Большой Хинган, считавшийся недоступным для крупных войсковых соединений и современной боевой техники, лишил японское командование возможности использовать этот важный стратегический рубеж для организации прочной обороны в горах и обеспечил стремительное вторжение главных сил Забайкальского фронта в центральный район Маньчжурии. Тем самым основная группировка Квантунской армии была поставлена в критическое положение.

Наступление шло по всему фронту. Дальневосточные фронты продвинулись на 50-200 км. Начались уникальные десантные операции по овладению Южным Сахалином и Курилами. Стало совершенно понятно, что японское командование потеряло управление войсками и не может организовать стойкого сопротивления. Уже к исходу шестых суток нашего наступления Квантунская армия оказалась расчлененной на части, и началось окружение изолированных группировок противника.

Сталин настаивал на увеличении темпов наступления.

Василевский доложил Верховному о предполагаемых выбросах авиационных десантов в крупнейших городах: Харбине, Чанчуне, Гирине, Мукдене. Создались передовые подвижные отряды.

Стремительный рейд советских войск по суровой пустыне Гоби и переход через труднодоступные горы Большого Хингана привели в изумление стратегов Запада. Ведь они пророчили, что борьба Советской армии с Японией будет носить затяжной характер. Уинстон Черчилль, например, считал, что для разгрома Квантунской армии советским войскам понадобится не менее года. Теперь было очевидно, что Красная армия научилась побеждать японских агрессоров гораздо лучше, чем во времена боев на Хасане и Халхин-Голе.

15 августа японский император по радио заявил о готовности капитулировать. Американцы сразу же прекратили наступательные операции на всех фронтах и в течение двух недель праздновали долгожданную победу. До сих пор в США отмечают 14 августа как день победы над Японией.

Однако для Квантунской армии приказа прекратить сопротивление не последовало. Японцы продолжали отчаянно сопротивляться.

17 августа в 15 часов главком Василевский направил жесткую по содержанию радиограмму главнокомандующему Квантунской группировкой генералу О. Ямада с требованием «с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всем фронте, сложить оружие и сдаться в плен». Ультиматум советского Главнокомандующего был подкреплен решительными действиями войск Красной армии.

Наконец в 17 часов штаб фронта принял радиограмму командующего Квантунской армией. Генерал Ямада сообщал, что он отдал приказ войскам о немедленном прекращении военных действий и сдаче оружия советским войскам. Разведчики доставили два вымпела, сброшенные с японских самолетов и возвещавшие о прекращении боевых действий.

На самом деле бои на передовой еще продолжались. Пришло сообщение, что Хутоуский укрепрайон открыл мощный огонь по нашим частям и переправам через реку Уссури.

Александр Михайлович продиктовал приказ войскам всех фронтов:

«В связи с тем, что сопротивление японцев сломлено, а тяжелое состояние дорог сильно препятствует быстрому продвижению главных сил наших войск при выполнении поставленных задач, необходимо для немедленного захвата городов Чанчунь, Мукден, Гирин и Харбин перейти к действиям специально сформированных, быстроподвижных и хорошо оснащенных отрядов. Эти же отряды или подобные им использовать и для решения последующих задач, не боясь резкого отрыва их от своих главных сил…»

Во все вышеперечисленные города, а также на Дальний и Порт-Артур приказывалось высадить воздушные десанты.

Василевскому удалось разгадать замыслы противника. Из раздобытых секретных японских карт стало известно месторасположение штаба Квантунской армии. Туда был заброшен воздушный десант, и главное командование японской армии оказалось в плену.

18 августа воздушный десант, высаженный в Харбине, на аэродроме захватил начальника штаба Квантунской группировки генерал-лейтенанта Х. Хата. На следующий день Хата был доставлен к Василевскому, который потребовал от него немедленной капитуляции продолжавших сопротивление японских войск и выдвинул конкретные условия их сдачи в плен. Хата в тот же день был доставлен в свой штаб, и с этого времени требования советского командования о капитуляции стали почти повсеместно выполняться.

Более сложно обстояло дело с пленением командующего всей Квантунской армией генерала Отодзо Ямада – у него было еще много войск, и находился он далеко в тылу в городе Чанчунь. Там же находился премьер-министр Маньчжурии Чжан Цзин-Xyэ. К ним послали парламентера с ультиматумом. Полковник Артеменко был не только парламентер, вслед за ним на японский аэродром летел десант около 500 человек.

В штабе Квантунской армии шло совещание, и Артеменко своим появлением прервал его. Зачитали ультиматум: «Немедленно прекратить огонь и сопротивление на всех участках фронта, сложить оружие, немедленно вывести все войска из столицы и прилегающих к ней пунктов в указанные мною районы, подписать акт о безоговорочной капитуляции…»

Ямада надлежало выступить по радио с призывом к своим войскам сложить оружие, а китайскому премьеру – обратиться к народу Маньчжурии.

Ямада пустился в пространные рассуждения о самурайской чести. Но тут дежурный офицер доложил Ямада о том, что к столице приближается большая группа русских тяжелых самолетов под прикрытием истребителей. Японские самолеты в воздух подняться не могут, так как аэродром блокирован русскими истребителями. Артеменко пояснил:

– Эти самолеты вызваны мной для обеспечения ведения переговоров. Если я в условленное время не сообщу своему командованию положительных результатов, то город Чанчунь и его окрестности будут подвергнуты бомбардировке.

Артеменко прекрасно понимал, что ни о какой бомбардировке не может быть и речи, но Ямада заявление русского парламентера воспринял на полном серьезе. Он стал просить русского полковника предотвратить бомбардировку.

Артеменко связался с дежурившими на аэродроме своими офицерами и приказал:

– Немедленно передать сигнал транспортным самолетам на посадку, а бомбардировщикам барражировать над городом до моего сигнала и при отсутствии такового в условленное время выполнять приказ командующего… Конец связи, – громко сказал Артеменко.

Ямада быстро встал из-за стола, отстегнул свой самурайский меч и протянул его советскому парламентеру. Зазвенели холодным оружием его подчиненные.

Позвонил гвардии майор Авраменко и доложил, что все его десантники благополучно приземлились, сняли аэродромную охрану и приступили к разоружению японских войск. В кабинете стояла полная тишина, Ямада и Чжан Цзин-Хуэ подписывали акт о полной безоговорочной капитуляции.

Через трое суток десант высалился в Дальнем и Порт-Aртуре, где тоже все прошло по отработанному сценарию: тысячи японских солдат и офицеров сдавались в плен небольшим группам советских десантников.

С 19 августа японские войска, оказавшись без руководства, почти повсеместно начали капитулировать.

Несколько слов о десантниках в Мукдене.

Автоматчики авиадесантного отряда свалились на японцев как снег на голову. Японские военнослужащие, застигнутые врасплох, сдавались в плен. Среди пленных оказался и маньчжурский император Генри Пу И. При императоре имелось японское посольство, которое возглавлял командующий Квантунской армией.

В тот же день, когда наши части овладели городом Мукденом, представители фронта сразу же направились в японский лагерь для военнопленных англичан и американцев. Это была трогательная встреча. Во дворе выстроились пленные. Когда наши офицеры вошли во внутренний двор лагеря, строй моментально сломался, люди бросились навстречу советским офицерам, кричали на разных языках слова приветствия.

Трудно передать бурный восторг, который охватил освобожденных. Вверх летели пилотки, носовые платки, люди целовались и плакали от счастья. Слово «свобода» повторялось на все лады. Сотни англичан и американцев неистово кричали его на русском языке: «Свобода, свобода, свобода!»

Представитель нашего командования объявил, что японская военная охрана разоружается; а виновные в пытках и издевательствах над военнопленными японцы арестовываются. Временно, до подхода советских частей, управление лагерем он возлагает на американских и английских генералов.

В лагере были вице-маршал авиации Великобритании Малтби, генералы Джонс и Шарп Ченович – командиры американских корпусов, генералы Втофер, Пиэрс, Фонк, Орэйк, Стивэнс Лоф Бийби – командиры дивизий, известный голландский журналист Жоэлом, попавший в плен в 1942 году. Он сказал:

– Я напишу и о вас – русских людях, посланцах Неба в нашу темницу!

Через полчаса после приезда наших представителей все японцы выстраиваются против военнопленных и складывают оружие.

К концу августа было полностью закончено разоружение Квантунской армии и других сил противника, располагавшихся в Маньчжурии и Северной Корее. Успешно завершались операции по освобождению Южного Сахалина и Курильских островов.

Невероятными успехами советских войск были потрясены и обескуражены не только японцы, но и наши американо-английские союзники.

Стремительные действия советских войск сорвали японские планы применения бактериологического оружия.

В 1933 году в 20 км от Харбина была создана база, названная «Управлением по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии». Но за этой вывеской скрывалась работа секретного «Маньчжурского отряда 731». Для скромной станции водоснабжения были построены аэродром, ряд жилых помещений примерно на 3 тыс. человек, электростанция, железнодорожная ветка, помещения учебного центра, тюрьма на 80-100 человек, многочисленные крупные и мелкие лаборатории, конный тренировочный манеж, большой лекционный зал, стадион и даже синтоистский храм.

Это громадное военное сооружение, окруженное рвом и набором с колючей проволокой, по которой был пропущен ток высокого напряжения, имело зашифрованное название – «Маньчжурский отряд 731» – и занималось созданием и накоплением бактериологического оружия.

К 1945 году Япония была готова к развязыванию бактериологической войны. В строго засекреченных бактериологических отрядах Квантунской армии в Маньчжурии уже были созданы огромные запасы бактерий, способных вызвать массовые эпидемии, а также технические средства доставки их к целям. Эффективность смертоносных бацилл была многократно проверена на тысячах живых людей различных национальностей в «лабораториях» и на специальных полигонах. Поражающая способность начиненных бациллами авиабомб и бактерий, распылявшихся с самолетов с помощью особых устройств, была «изучена» в ходе боевых операций японской военщины в Монголии и Китае.

Были уже размножены и географические карты советских дальневосточных районов с указанием населенных пунктов, водоемов и других объектов, которые должны были подвергнуться бактериологической атаке. Бактериологическое оружие планировалось применить в первую очередь в районе Хабаровска, Благовещенска, Уссурийска, Читы. Сюда намечалось сбрасывать авиабомбы, наполненные чумными блохами, предусматривался также вариант распыления бактерий с самолетов.

Однако этим изуверским планам не суждено было осуществиться. «Вступление Советского Союза в войну против Японии и стремительное продвижение Советской армии в глубь Маньчжурии, – заявил на суде в Хабаровске генерал Ямада, – лишило нас возможности применить бактериологическое оружие против СССР и других стран».

Неслучайно первый из многочисленных десантов, которые выбрасывались в ходе боев против Японии, был направлен в Харбин.

Итак, военная кампания Вооруженных сил СССР на Дальнем Востоке увенчалась блестящей победой. Разгром миллионной Квантунской армии японцев стал поистине полководческим триумфом маршала А.М. Василевского. 8 сентября 1945 года ему было вторично присвоено звание Героя Советского Союза.

Трудно назвать другую область умственной деятельности человека, которую по ее сложности и ответственности можно было бы сравнить с мыслительной деятельностью полководца в процессе анализа и принятия решения. Ведь от этого решения и его исполнения во многом зависит победа или поражение войск, жизнь или смерть десятков и сотен тысяч людей. Большой знаток в делах военных Клаузевиц писал, что «на высшем посту главнокомандующего умственная деятельность принадлежит к числу наиболее трудных, какие только выпадают на долю человеческого ума». Именно такие способности проявил маршал Василевский.

Под командованием Василевского наши войска за 24 дня (вместо расчетных двух месяцев) наголову разгромили японскую армию. А японское командование (об этом говорится в 73-м томе 110-томной японской «Официальной истории войны в великой Восточной Азии») было твердо уверено, что «против превосходящих по силе и подготовке советских войск» Квантунская группировка «продержится в течение года». Японцы потеряли убитыми 84 тыс. человек и 640 тыс. пленными. Безвозвратные потери наших войск составили 12 тыс. человек (при взятии Берлина погибло более 300 тыс. человек), ранеными – 24 тыс.

Окончание войны на Дальнем Востоке спасло от гибели сотни тысяч американских и английских солдат, избавило миллионы японских граждан от неисчислимых жертв и страданий и предотвратило дальнейшее истребление и ограбление японскими оккупантами народов Восточной и Юго-Восточной Азии.

Пленные японцы по количеству занимали второе место после немцев.

На переговорах с советскими представителями премьер-министр Японии Ф. Коноэ передал предложение Сталину использовать японских военнопленных в трудовых лагерях, компенсируя потери, которые Советский Союз понес в войне с Японией. Сталин согласился.

Японцы жили в щадящих условиях, ходили почти без конвоя, получали медицинскую помощь, питались не хуже советских людей. Японские пленные начали возвращаться домой в 1954 году, а последняя партия отбыла в декабре 1956 года. В среднем пробыли у нас по 10 лет. За этот срок из 640 тыс. пленных умерло 62 тыс. По разным причинам: смена климата, перемена питания и так далее. Значит, за 10 лет скончалось менее 10 %. То есть умирало менее 1 % в год, иными словами, меньше, чем один из ста. А это нормальная естественная убыль для взрослого населения по тому времени. Для сравнения: за четыре года войны в немецко-фашистских лагерях было убито, замучено, умерло от голода и болезней 58 % советских военнопленных.

2 сентября 1945 года в Токийском заливе на борту американского линкора «Миссури» был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Японии. С советской стороны свою подпись поставил генерал-лейтенант К.Н Деревянко. Но в соответствии с директивой Ставки ВГК от 15 августа 1945 года все свои действия он осуществлял только с разрешения и по указаниям А.М. Василевского.

Трофейное японское оружие передали Китаю: 3700 орудий, 600 танков, 861 самолет, 1200 пулеметов, 680 воинских складов, а также корабли Сунгарийской военной речной флотилии. Позднее была передана значительная часть советского оружия.

России были наконец-то возвращены исторически принадлежавшие ей земли – Курильские острова, отторгнутые Японией в 1875 году, и Южный Сахалин, отторгнутый при заключении Портсмутского мира в 1905 году. За возвращение этих земель, помимо многочисленных жертв русско-японской войны 1905 года, полвека спустя погибли еще 12 тыс. русских солдат и офицеров.

Сталин заставил союзников – США и Великобританию – зафиксировать на Крымской конференции, что указанные земли «должны безусловно» принадлежать Советскому Союзу «после победы над Японией».

Вступить по владение островами пришлось силой оружия.

15 августа (когда еще шли бои в Маньчжурии) американцы представили в Москву на согласование проект документа о капитуляции японских войск. В этом документе отсутствовало ранее принятое решение о Курильских островах.

Сталин немедленно отправил президенту Трумэну послание с требованием исправить и внести в документ положение о Курильских островах:

«Включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам все Курильские острова, которые согласно решениям трех держав в Крыму должны перейти во владение Советского Союза».

Кроме того, Сталин предложил отвести СССР район для принятия капитуляции на севере Хоккайдо, что было равносильно требованию советской зоны оккупации в Японии.

18 августа Трумэн прислал ответ. Он отклонил предложение Сталина о северном Хоккайдо, но согласился включить все Курильские острова в район принятия капитуляции советскими войсками. Одновременно Трумэн выразил пожелание, чтобы СССР предоставил Америке право иметь на Курилах авиационную базу. Сталин ответил резким отказом.

19 августа в 4 часа утра командование Тихоокеанским флотом (ТОФ) получило радиограмму главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке маршала Василевского:

«…приказываю: 1-му Дальневосточному фронту в период с 19 августа по 1 сентября оккупировать половину острова Хоккайдо к северу от линии, идущей от города Кусиро до города Румон, и острова южной части Курильской гряды до острова Сумусиру-То включительно».

В приказе подробно расписаны задачи всем участникам этой операция. Вот лишь некоторые пункты приказа:

«Срок начала операции по высадке наших войск в северной части острова Хоккайдо и в южной части Курильских островов будет дополнительно указан Ставкой Верховного Главнокомандования. Высадку наших войск на острова произвести с южной части острова Сахалин. Для чего:

‹…›

4. Командующему авиацией Красной армии и командующему ТОФ немедленно после занятия нашими войсками южной части Сахалина приступить к перебазированию основной массы авиации 9-й воздушной армии и ТОФ на остров Сахалин и не позднее 23 августа иметь ее в готовности принять участие по захвату северной части острова Хоккайдо. ‹…›».

Результат: очень напугал Сталин союзников возможной высадкой этого десанта. Они понимали реальность такого намерения: у японцев на Хоккайдо было всего две дивизии, все остальные соединения уже разгромлены и пленены Советской армией в Маньчжурии. Еще при завершении боев на западе союзники боялись, что Советская армия не остановится на взятии Берлина и может рвануть через Францию до побережья Атлантического океана. И опасения такие были вполне основательны: наша армия была настолько сильна, что ее не остановили бы ни немцы, ни союзники, если бы такая попытка была предпринята.

На Дальнем Востоке ситуация была аналогичная. Если бы Сталин дал приказ, наши войска, несомненно, оккупировали бы Хоккайдо и, наверное, даже не «половину».

Однако 22 августа в середине дня Сталин связался с Василевским и, не вдаваясь в подробности, предложил подготовку к высадке на Хоккайдо немедленно приостановить. В 14 часов 55 минут Василевский отправил шифротелеграммы командующим обоими Дальневосточными фронтами, а также наркому ВМФ адмиралу Кузнецову и командующему Тихоокеанским флотом адмиралу Юмашеву:

«…2. От операции по десантированию наших войск с острова Сахалин на остров Хоккайдо необходимо воздержаться впредь до особых указаний Ставки. Переброску… на Сахалин продолжать…»

28 августа командующий ТОФ получил экстренную телеграмму из штаба главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке:

«Во избежание создания конфликтов и недоразумений по отношению союзников, главком приказал категорически запретить посылать какие-либо корабли и самолеты в сторону Хоккайдо».

1 сентября разведывательные самолеты ТОФ произвели аэрофотосъемку западного побережья островов Хоккайдо, Хонсю и северных районов Кореи. Однако этим подготовка к десанту на Хоккайдо и закончилась.

В общем, «попугали» убедительно, вопрос о Курильских островах в Акт о безоговорочной капитуляции, об их принадлежности Советскому Союзу был включен без споров, согласований и какой-либо волокиты.

Выступая по радио 2 сентября 1945 года, Сталин сказал: «Поражение русских войск в 1904 году в период Русско-японской войны легло на нашу страну черным пятном. Сорок лет ждали мы, люди старого поколения, этого дня. И вот этот день наступил. Сегодня Япония признала себя побежденной».

Победа над фашизмом и японским милитаризмом привела к восстановлению естественных границ Российской империи, места и роли России в мире.

Разгромом Японии завершилась Вторая мировая война.

Победой в этой войне мы спасли человечество!

В XX веке все живое на земном шаре могло погибнуть дважды. Первая причина – атомная катастрофа, которая могла последовать после массового применения атомных бомб.

Америка открыла эру атомного апокалипсиса бомбардировкой Хиросимы и Нагасаки.

Человечество спасла от этого безумия наша страна, достигнув паритета в атомном вооружении и лишив тем самым США возможности угрожать миру атомной бомбой.

Второе спасение человечества произошло в 1945 году в войне против Японии. На суде в Хабаровске один из сотрудников «Отряда 731» сказал: «Готовых к употреблению бактерий в “Отряде 731” хранилось столько, что если бы они были рассеяны по земному шару, этого хватило бы, чтобы уничтожить все человечество».

Это убедительно подтверждает величие подвига Советской армии, действительно спасшей человечество от страшной катастрофы.

Указом Президиума Верховного Совета СССР 3 сентября было объявлено Днем Победы над милитаристской Японией. В этот день был отдан салют в Москве 24 артиллерийскими залпами из 624 орудий.

Эти праздничные дни А.М. Василевский провел в Харбине. Здесь 16 сентября 1945 года, по распоряжению Верховного Главнокомандующего, должен был состояться Парад Победы. Маршалу Василевскому было поручено принимать его. Однако за день до парада Александр Михайлович срочно вылетел в Москву, и парад принимал генерал Белобородов.

Во время пребывания в Харбине главнокомандующий войсками на Дальнем Востоке вместе с другими военачальниками осмотрел многочисленные трофеи, в частности, длинноствольные дальнобойные пушки, из которых японцы собирались обстреливать Владивосток, Хабаровск, Благовещенск. Встречался со служителями Русской Православной Церкви. Способствовал проведению 19 августа 1945 года торжественного молебна в Свято-Никольском соборе в Харбине. В то время в городе было 22 православных храма. По сути, Харбин был русский город.

Китайцы очень хорошо относились к русским, к Православной вере. Известна история с китайцем, который стал тонуть и чудесным образом был спасен. Он упал в реку Сунгари, а она – страшная, в ее воде растворен желтоватый осадок, лёс, поэтому она кажется мутной. У утопающего быстро легкие забиваются лёсом, и – все, конец. Этот китаец так сильно испугался и крикнул: «Русский дедушка, спаси!», имея в виду святителя Николая Чудотворца, покровителя Харбина. И вдруг потерял сознание. Очнулся – стоит по колено в воде у берега. Вылез, отдышался и пошел на вокзал. Там был образ святого, перед ним теплилась неугасимая лампада. Китаец упал перед иконой, а на следующий день крестился с именем Николай. Кстати, очень многие его соплеменники тогда приняли Святое Крещение, и многие – с именем Николай.

Интересную историю рассказывал настоятель русской церкви на Кривой улице Зеленого базара в Харбине. В сентябре 1945 года в храм пришли трое советских летчиков, стали ходить по церкви. Потом поведали ему вот что. Однажды летчики эти летели бомбить Харбин и, приближаясь к городу, вдруг из-за облака увидели лицо старика, который поднял руки, и… самолет лететь отказался. Он не падал, но вперед лететь не хотел. Могли повернуть направо, налево, назад, вниз, но только не вперед. Летчики вернулись на аэродром и никому ничего не сказали. Кто-то из них узнал в старике Николая Чудотворца. Летчики пришли в храме ему поклониться. Поставили свечки и ушли.

Факт – на Харбин во время войны не было сброшено ни одной бомбы.

Передовые подразделения (десант) Красной армии вошли в Харбин в канун праздника Преображения Господня 18 августа 1945 года под неумолчный, как на Пасху, звон церковных колоколов. 19 августа в соборе совершался торжественный благодарственный молебен по случаю освобождения Харбина от японского ига.

Служили три архиерея во главе с архиепископом Нестором (Анисимовым).

Приказом № 1 начальника гарнизона и военного коменданта города Харбина от 21 августа 1945 года было определено: «Богослужение в храмах и молитвенных домах отправляется беспрепятственно».

Русские солдаты и офицеры показывали хар-бинцам зашитые в гимнастерки крестики и иконки, которыми родители благословили их перед уходом на фронт. Многие посещали богослужения в храмах, поражались обилию церквей.

2 сентября владыка Нестор приветствовал русских воинов-освободителей на многотысячном митинге, который состоялся на Соборной площади. Среди присутствующих были маршалы Василевский, Мерецков, Новиков, Худяков, Чистяков и другие военачальники.

Годы японской оккупации Маньчжурии были для православных очень тревожными, особенно попытка японцев установить в кафедральном соборе и в других православных храмах языческую богиню Аматерасу. Летом 1945 года, еще до вступления СССР в войну с Японией, стало известно о намерении Харбинской епархии воссоединиться с Московской Патриархией, и японцы были сильно разъярены этим смелым поступком русского духовенства.

«Доблестная героическая Красная армия, – отметил в своем выступлении владыка Нестор, – освободила нас не только от угнетения и порабощения, но и от неминуемой расправы и мести как за непочитание японской богини, так и за признание и подчинение родной нашей Матери-Церкви…»

Архиереи Харбинской епархии направили поздравительную телеграмму И.В. Сталину и послали от имени харбинцев 20 тыс. рублей в фонд помощи детям и семьям воинов Красной армии. Вскоре был получен ответ такого содержания: «Прошу передать православному русскому духовенству и верующим города Харбина мой привет и благодарность за заботу о детях и о семьях Красной армии».

Взаимоотношения владыки Нестора с советской военной администрацией сложились взаимно благожелательно. Власти охотно шли навстречу церковным нуждам и, прежде всего, существенно помогали благотворительным организациям епархии продовольствием и японскими трофеями.

В этой связи можно вспомнить о двух эпизодах, иллюстрирующих отношение советского командования к владыке Нестору.

Владыка, готовясь к встрече с советскими военачальниками, надел свои награды, полученные им на войне 1914 года. Командармы заинтересовались, когда и при каких обстоятельствах был награжден Владыка, а затем подтвердили декрет Советского правительства, сказав: «Вы имеете право достойно носить все эти боевые награды».

Спустя несколько дней владыка Нестор получил от советского командования в подарок черный лимузин.

24 октября 1945 года, перед праздником Иверской иконы Божией Матери, произошла первая встреча харбинцев с представителями Московской Патриархии. Наступила полная примиренность и светлое духовное торжество. Подписание документов, формально зафиксировавших факт воссоединения (с принесением харбинскими архиереями покаяния за годы пребывания в расколе), состоялось в Харбине 26 октября 1945 года. В лоно Матери-Церкви Российской возвращались архипастыри, клир и миряне Харбинской и Китайско-Пекинской епархий. Нестор был назначен управляющим Харбинской и Маньчжурской епархией, Патриаршим экзархом по Восточной Азии с возведением в сан митрополита.

В городе Дальнем приступили к осуществлению идеи строительства собора во имя Св. Благоверного Князя Александра Невского. Согласование вопроса финансирования этого проекта продвинулось весьма далеко и к 1948 году вышло на высший правительственный уровень в Москве.

Крупная реорганизация предполагались в Харбинской духовной семинарии. Впрочем, вскоре, под давлением китайских властей, она была закрыта. Взамен в Харбине, при поддержке Патриарха Алексия I, открыли в 1946 году Лицей Св. Александра Невского – образцовое среднее учебное заведение, объединявшее в себе программу советских школ-десятилеток с сугубо православным общим направлением образования (преподавание Закона Божия и Катехизиса, сборы учащихся на ежедневную молитву, обязательное посещение учащимися богослужений в домовой церкви при Лицее, а также участие их в церковном хоре). Лицей Св. Александра Невского чудесным образом «продержался» до 1951 года и успел сделать пять выпусков.

Совершались молебны на харбинском вокзале перед иконой святого Николая Чудотворца. На многолюдных молебнах присутствовало немало китайцев, неизменно и неподдельно почитавших эту святую икону и на ломаном русском языке называвших ее «старика вокзала».

Владыка Нестор немедленно занялся оживлением миссионерской работы в Китае. К этому его побуждали и прямые указания Святейшего Патриарха Алексия. К 1948 году был решен вопрос об открытии Православной Духовной миссии в Харбине. Возглавить ее было поручено православному священнику-китайцу о. Даниилу Хэ. К сожалению, последующие события не позволили воплотить в жизнь всех обширных миссионерских замыслов, но многое все же удалось сделать. Именно тогда наряду с другими новообращенными был просвещен светом Христова учения, богословски подготовлен и рукоположен во иерея о. Григорий Чжу, который в последнее время (до своей кончины в августе 2000 года) оставался единственным православным пастырем в Китае.

В том, что русские вновь оказались в Маньчжурии, несомненно усматривается Промысл Божий. Назначение России – хранить в чистоте веру Православную и народы мира мирно приобщать к Евангелию.

Победа над Японией в 1905 году привела бы к обращению народов Маньчжурии и Китая к Православию. Ведь даже во время войны в самой Японии число японцев, принимающих Православную веру, увеличивалось. В 1905 году приняло крещение 627 японцев. Общее число верующих составляло тогда 28920 человек. Японским священникам было дозволено служить среди русских военнопленных.

Сама Царица Небесная желала просветить восточные народы, выразив Свою волю через чудесное явление еще до начала Русско-японской войны 1905 года. Был написан чудотворный образ Божией Матери «Порт-Артурская», который надлежало срочно доставить в крепость Порт-Артур. Таково было повеление Божией Матери. Но генералы-богоборцы, проникшие в командный состав русской армии, не желали победы России и потому не допустили чудотворную икону в Порт-Артур. И последовали поражения. Воля Божия была помочь русскому воинству, а человеческой воли не было.

Главнокомандующий Куропаткин, вместо того чтобы исполнить повеление Божией Матери, задержал Порт-Артурскую икону у себя в Ставке. А когда возникла угроза оказаться в плену у японцев, этот предатель, спасаясь, бросил икону на свалку. Здесь и нашли святыню благочестивые люди и увезли с собой в Гонконг.

Порт-Артурская икона была обретена лишь в 1998 году в одной из лавок Иерусалима, куда она попала из Гонконга. Икону выкупили русские паломники, отреставрировали, и в 2000 году великая святыня вернулась в Свято-Никольский кафедральный собор Владивостока, построенный в 1907 году в память воинов, погибших во время Русско-японской войны.

«Вратарница Дальневосточная» – так с любовью называют икону Божией Матери, ибо под ее особым покровительством находится российский Дальний Восток.

17 апреля 2008 года в Хасане был совершен чин освящения закладки храма в честь Порт-Артурской иконы Божией Матери. Возводимый храм посвящен памяти героев Хасанских событий, имевших место в июле – августе 1938 года.

К Божией Матери отношение в Китае особое. Паломникам из России не раз приходилось слышать рассказ о том, что китайцы могли бы в любой момент прибрать нынешнюю Россию к рукам, но каждый раз, когда возникает эта мысль, они видят, что вдоль российской границы ходит Некая Жена, облаченная в голубые ризы, и «грозит им».

23 августа 1945 года советская армия взяла Порт-Артур.

В первых числах сентября маршал Василевский прибыл в Порт-Артур и посетил русское военное кладбище у подножья Саперной горы. В братской могиле покоились останки около 15 тыс. русских воинов. Над ней сверкал 8-метровый беломраморный крест, увитый огромным венком, на красном шелке которого написано: «Вечная слава бойцам, павшим в 1904 году за русскую крепость Порт-Артур. От бойцов и офицеров Красной армии, занявших город и крепость 22 августа 1945 года». Василевский возложил венок к этому монументальному кресту.

Побывал Александр Михайлович и в других местах русской воинской славы – Дальнем, на Сахалине. Вспомнились поражения в Русско-японской войне 1905 года, когда юный Александр впервые почувствовал щемящую боль в сердце и тревогу за судьбы Отечества.

С большим уважением относился Александр Михайлович к памяти.

Когда в освобожденном Харбине ему предложили уничтожить памятник японским солдатам и офицерам Квантунской армии, он ответил: «Не надо этого делать. Мы освободили Маньчжурию, а сносить или не сносить чужие памятники – это не наше дело». А вот в современном Харбине набережную реки Сунгари китайцы вымостили надгробными плитами с русского кладбища…

14 сентября 1945 года между СССР и Китаем был заключен сроком на тридцать лет договор о совместном использовании военно-морской базы Порт-Артур «для предотвращения повторной агрессии со стороны Японии».

В конце 50-х годов на территории Русского мемориала китайские власти воздвигли отдельный памятник в честь всех погибших советских воинов. Общая площадь Русского мемориала в Порт-Артуре сейчас составляет 4,8 га, на его территории находится 1600 памятников и скульптур.

В центре города на пьедестале установлен советский танк с надписью на русском и китайском языках: «Слава Советской армии-освободительнице!».

После смерти Сталина его преемник Хрущев в 1954 году заключил с КНР соглашение о выводе с территории Гуаньдуня (Квантуна) советских войск, и в 1955 году последний эшелон с советскими войсками покинул Порт-Артур.

В настоящее время Порт-Артур является китайским городом Люй-Шунь, закрытой военно-морской базой КНР.

Мирное время

Наступил долгожданный мир.

4 сентября 1945 года был упразднен Государственный Комитет Обороны. Прекратила свою деятельность и Ставка Верховного Главнокомандующего.

Сталин до конца дней своих доверял Василевскому. С Дальнего Востока Александр Михайлович возвратился на привычную должность начальника Генерального штаба, а с 1949 по 1953 год занимал пост военного министра СССР. Это были годы испытаний и вооружения нашей армии ядерным оружием, становления ее главным аргументом безопасности не только СССР, но всего мира. С 1952 года Александр Михайлович – член ЦК КПСС.

Однако доверие вождя дорого стоило Александру Михайловичу. А его принципиальный отказ участвовать в травле Верховного Главнокомандующего только усугубил ситуацию. Вот что записал К. Симонов со слов самого Александра Михайловича:

«…Рассказывал Василевский и о том, как он вынужден был уйти в отставку. Он был к тому времени – это уже при Хрущеве – первым заместителем Жукова, они однажды ехали с Жуковым в машине, и Жуков говорит ему:

– Как, Саша, не думаешь ли ты, что тебе нужно заняться историей войны?

Этот вопрос был для меня неожиданным, – сказал Василевский, – но я сразу понял, что за этим стоит, и прямо спросил Жукова: “Что, Георгий, как это понять? Понять так, что надо уходить в отставку? Пора уходить?”

И Жуков так же прямо ответил:

– Да. Было обсуждение этого вопроса, и Хрущев настаивал на твоем уходе в отставку.

Я подал после этого в отставку».

Жуков вскоре тоже последует за своим другом. Официально во всех энциклопедиях записано, что А.М. Василевский занимал должности заместителя министра обороны, до своей кончины числился в группе генеральных инспекторов, выбирался депутатом нескольких созывов Верховного Совета СССР. Но фактически он был отстранен от реальных дел. Ему разрешили написать мемуары. Кстати, Александр Михайлович высказывался, что «в воспоминаниях надо быть точным, не прибавляя и не убавляя, не преувеличивая своих заслуг и не снимая с себя ответственности за те ошибки, за которые ее несешь именно ты». Именно так написана им книга «Дело всей жизни».

Прожив долгую и славную жизнь, А.М. Василевский умер 5 декабря 1977 года. Похоронен на Красной площади у Кремлевской стены. Из своих 82 лет жизни более 60 маршал Василевский отдал военной службе и навсегда вошел в историю как один из великих русских полководцев.

Тем не менее о А.М. Василевском сказано и написано несравнимо меньше, чем о других известных полководцах, хотя масштаб его личности, деяний нисколько не уступает им, а многих и превосходит. Заслуги его несправедливо принижены. До сих пор так и не появилась книга о нем в серии «Жизнь замечательных людей». Конечно, он был скромным человеком, не рвался к власти, чинам, наградам, должностям, но причина заключалась не только в этом, а еще и в том, что отец Александра Михайловича был православным священником и обстоятельство сие в условиях, когда воинствующий атеизм вновь стал стержнем официальной идеологии при Хрущеве, не могло не отразиться на карьере сына, дошедшего до больших советских чинов. Даже личную, выстроенную на собственные деньги дачу Василевского Хрущев изъял в пользу государства.

Начальник Генерального штаба армии-победительницы в Великой Отечественной войне больше чем кто-либо другой поднял военно-теоретическую мысль, военное искусство на невиданную высоту. Бил врага по-суворовски – не числом, а умением. Под его руководством советские войска хорошо освоили самую решительную форму наступления – окружение с целью уничтожения крупных группировок противника. Такие операции, как Сталинградская, Курская, Белорусская, Маньчжурская, вошли золотой страницей в летопись советского военного искусства.

За заслуги перед Родиной Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский был дважды удостоен звания Героя Советского Союза, дважды награжден высшим полководческим орденом «Победа», а также другими многочисленными орденами и медалями, почетным оружием.

Его именем названы улицы и площади в Москве, Волгограде, Иванове, Кинешме, Твери, Челябинске, Краснодоне, Калининграде, Симферополе и других городах. Бронзовый бюст Героя установлен в городе Кинешма Ивановской области (1949, скульптор Вучетич). В Калининграде ему установлен единственный в нашей стране памятник. На флоте долгое время находился в боевом строю БПК «Маршал Василевский», а академия ПВО СВ носит его имя. На Памире есть пик «Маршала Василевского» (высота – 6330 метров).

Черчилль и Рузвельт, Эйзенхауэр и Монтгомери с высочайшим уважением отзывались о начальнике Генерального штаба Красной армии и военном министре СССР. Об отношении к нему в профессиональной среде можно судить хотя бы из нескольких высказываний.

Георгий ЖУКОВ – Маршал Советского Союза: «Александр Михайлович никогда не ошибался в оценке обстановки… Все, кому приходилось с ним работать, отмечали его глубокие знания, четкость и ясность мышления. Василевский не терпел недоработок и догадок “на авось”, а всегда требовал от лиц, готовивших операцию, твердых, точных данных и обоснованных прогнозов».

Александр ГОЛОВАНОВ – Главный маршал авиации: «Василевский оказывал Верховному огромную помощь в его деятельности. Он обладал особыми способностями в умении обобщить получаемые доклады и данные с фронтов, доложить их Верховному, изложить имеющиеся предложения по дальнейшему ходу боевых действий на том или ином фронте, а также изложить точку зрения Генерального штаба, если она разнилась с предложениями, полученными от командования фронтом…

Стиль работы Александра Михайловича является примером для стиля работника штаба крупного масштаба. Сталин сразу заметил эти способности Василевского и, как это он делал и со многими другими товарищами, все больше и больше общался непосредственно с ним…

А.М. Василевский относился к когорте тех людей, которые внесли наибольший вклад в разгром врага. Будучи образованным человеком, он обладал объемным мышлением и широким кругозором, что, конечно, помогло ему в его работе… Такт общения с людьми, с командующими фронтами и другими товарищами создавал ему определенный авторитет… Скромность Василевского была его характерной чертой. Он никогда и нигде не подчеркивал своего высокого положения, а также и отношения Верховного лично к нему».

Николай КУЗНЕЦОВ – Адмирал Флота Советского Союза: «Мне довелось много раз иметь дело с маршалом А.М. Василевским, и я давно убедился, что это талантливый, культурный во всех отношениях человек».

Иван БАГРАМЯН – Маршал Советского Союза: «Василевский показал себя выдающимся военным стратегом и отличным организатором крупнейших операций Советской армии… Александру Михайловичу были присущи большой такт, высокая культура и вместе с тем волевые качества, необходимые полководцу… Его аналитический ум полученные с разных фронтов и из разных источников отрывочные данные приводил в стройную картину. Он ясно представлял и умел полно обрисовать общую картину».

Афанасий БЕЛОБОРОДОВ – генерал армии: «Большая эрудиция, огромный военный талант, полная самоотдача порученной работе, храбрость, личное обаяние, партийная принципиальность и честность – вот качества Василевского-полководца».

Александр ГОРБАТОВ – генерал армии: «Он произвел на меня впечатление выдающегося по способностям генерала и в то же время человека исключительно скромного и обаятельного».

Леонид САНДАЛОВ – генерал-полковник: «Один из главнейших вершителей судеб Великой Отечественной войны… От него веяло спокойствием и дружелюбием. Он выгодно отличался от тех высоких начальников, которые порой, еще не ознакомившись с положением дел, грозно сдвигают брови и вместо помощи, практического совета торопятся напомнить о своей большой власти… Чудесной души человек».

Сергей ШТЕМЕНКО – генерал армии: «Василевский пользовался в Генштабе не только высочайшим авторитетом, но и всеобщей любовью… Природа наделила А.М. Василевского редким даром буквально на лету схватывать главное, делать правильные выводы и как-то особенно ясно предвидеть, в каком направлении пойдет дальнейшее развитие событий. Однако он никогда не выставлял этого напоказ. Наоборот, всегда с подчеркнутым вниманием выслушивал мнение собеседника, даже если не согласен с ним, терпеливо убеждал его, доказывал и, в конечном счете, обычно привлекал оппонента на свою сторону… Его энергия была поистине неисчерпаема».

Павел КУРОЧКИН – генерал армии: «Характерная черта А.М. Василевского – это любовь к людям, любовь к солдатам, офицерам, генералам, к их нелегкому воинскому труду».

Василий БОЙКО – генерал-лейтенант: «Прежде всего, обращали на себя внимание культура, такт этого человека. Маршал умел дорожить опытом и мыслями своих собеседников любого ранга, умел направлять беседу с ними, терпеливо их выслушивать, но не любил при этом лишних, тем более пустых слов. Сам формулировал вопросы или давал ответы коротко и предельно ясно…»

Игорь ВАСИЛЕВСКИЙ-младший: «Это [военное искусство] была его стихия, увлеченность, призвание, а точнее, дар Божий, озарявший решения сложнейших военных операций и задач. Примечательно, что на этой стезе Александр Василевский не потерпел ни одного поражения, не проиграл ни одного сражения!»

Виктор АФАНАСЬЕВ – исследователь: «Полководческий талант А.М. Василевского особенно ярко проявился на посту командующего фронтом, а затем главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке. Вершиной же полководческой деятельности Василевского, его полководческим триумфом явилась Маньчжурская стратегическая операция, ставшая одним из самых ярких эпизодов Второй мировой войны».

Павел БЫКОВ – писатель: «Я давно пришел к убеждению, что Василевский как полководец и как начальник Генерального штаба вообще не имеет равных в мировой истории».

Джордж РОБЕРТС – британский историк: «Фактически, Василевский повел себя более чем скромно. Если кого и можно назвать архитектором советской победы под Сталинградом, то это именно его».

Современная публицистика: «При планировании кампаний и стратегических операций Генеральный штаб под руководством А.М. Василевского всегда учитывал всю совокупность политических, экономических, военных и географических факторов с таким расчетом, чтобы добиться наибольших военно-политических результатов».

«Важной чертой полководческого таланта Василевского была гибкость его оперативно-стратегического мышления. Она основывалась на непрерывном процессе оценки текущих данных обстановки. Он смело корректировал первоначальные планы в зависимости от складывающейся обстановки. В нужный момент решительно брал на себя ответственность за изменение направлений главных ударов фронтов, что играло существенную роль в успешном завершении операций».

«Для полководческого почерка А.М. Василевского характерны решительность замысла, умелый выбор направления главного удара и наиболее эффективного способа ведения операции».

Маршал А.М. Василевский – сын Православной Церкви, сын священника. Вся его жизнь – яркий пример беззаветного служения Отечеству. Защищая Святую Русь, не щадя живота своего, он и веру Православную защищал. Есть свидетельство о том, что маршал Василевский уже после войны приезжал в Троице-Сергиеву Лавру, исповедовался и причащался Святых Христовых Таин. Памятны его слова: «Не забыл русский солдат Бога, а иначе как бы он смог побеждать?»

Литература

Василевский А.М. Дело всей жизни. – М.: «ОЛМА-ПРЕСС», 2002.

Успенский Вл. Тайный советник вождя. – М.: СПб., 2005.

Емельянов Ю. Сталин. Генералиссимус Великой Победы. – М.: «Яуза», «ЭКСМО», 2008.

Семенов С.И., Кардашов В.И. Иосиф Сталин: жизнь и наследие. – М.: «Новатор», 1997.

Карпов Вл. Генералиссимус. – Калининград: «Янтарный сказ», 2002.

Чудеса на дорогах войны. – М., 2005.

Куличкин С. Василевский Александр Михайлович. http://www.voskres.ru/army/publicist/ kulichkin3.htm

История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–1945. – М., 1963.

Пикер Г. Застольные беседы Гитлера. – Смоленск, 1993.

Примечания

1

Сам А. М. Василевский считал, что родился 17 сентября, в один день со своей матерью, в христианский праздник святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, который по новому стилю празднуется 30 сентября (эта дата рождения «закреплена» в мемуарах Василевского «Дело всей жизни», а также в датах награждения юбилейными послевоенными наградами).

Content

Покров Божий над Россией

Детство и юность

Начало пути

Накануне войны

Битва за Москву

Сталинградская битва

Курская дуга

Победный 1944 год

Восточно-Прусская операция

Маньчжурская наступательная операция

Мирное время

Литература

Примечания