Павел Ионов

Пача argentino

Обложка для книги сделана Дарьей Фэйр.

* * *

Глава 1

До чего ж мне хреново… Состояние полного нестояния. Хорошо, что хоть лето вокруг, а то замёрз бы нахрен до смерти…

Сил хватает лишь до ручья дойти воды набрать, да изредка избавиться от излишков жидкости в организме. Вот и всё. А всё остальное время я лежу. Или сплю, или же размышляю, как же я в эту задницу попал и что мне теперь делать…

Ничего не предвещало таких изменений в моей жизни. Ничем я от других мужиков ведь не отличаюсь. Как у всех у меня и жена была, и дети. Работа неплохая, даже машина и то была. Японская Делика дизельная.

У нас в посёлке вообще все стараются полноприводные дизелюхи покупать. Выгодные они потому что. Полный привод это ведь и есть полный привод. Особенно для наших таёжных дорог.

А дизельное топливо почти бесплатно достаётся. Особенно железнодорожникам. Да и леспромхозовцы тоже на дизельных лесовозах гоняют. Так что с топливом проблем ни у кого нет.

Пацаны молодые, конечно, покупают себе легковые жоповозки девок катать, но основная масса имеет джипы да грузовики с минивэнами. Всё с полным приводом.

Вот и я так же. Делика хоть и не первый год уже у меня, но бегает ещё хорошо.

Очень удобная машина. Задний ряд сидений если сложить, то хороший такой багажный отсек выходит. А если же наоборот разложить спинки сидений, то шикарная кровать получается. Ну для тайги шикарная, конечно. На ней даже с женщиной покувыркаться можно! Что и было неоднократно мною подтверждено.

Вот на ней то я и валяюсь теперь без сил. На кровати этой. Но один, правда.

А получилось всё по дурацки как-то. Поехал я своё оружие проверять, ну и влип… Гроза неожиданная, молния бьёт прямо в машину… И вот я здесь. Минимум два дня уже. Почему минимум? А хрен его знает, сколько я тут без памяти провалялся?

Всё, имеющее в себе электричество, у меня накрылось. Даже часы, не говоря уже о смартфоне. Тот вообще вздулся и до сих пор горелым воняет.

Ну вот нахрена я сюда попёрся, в такую даль? Поближе свои стволы проверить нельзя было что-ли? Нет же, аж за Июльский перевал меня понесло!

Вот на спуске с этого перевала в меня молния и шандарахнула.

Очухался когда, моя Делика стоит, упёршись разбитой мордой в лиственницу, лобовуха вся в трещинах и дизель молчит. И я, абсолютно никакой…

Болит абсолютно всё! Даже волосы на голове и то, кажется, что болят. Глаза слезятся, зубы ноют, мышцы болят и слабость… Сил, как у младенца…

И полная непонятка, где же я нахожусь сейчас. Вокруг машины старые лиственницы растут со всех сторон. Даже сзади.

Как я сюда смог заехать, непонятно. Повезло ещё, что ручеёк рядышком протекает. Буквально в двух шагах…

Хорошо, что я, как всегда, в тайгу пустым не езжу. В багажнике, кроме инструмента, постоянно лопата у меня находится, теплая куртка и резиновые сапоги с портянками. Ну и рюкзак с разными нужными мелочами. Ну леска там, крючки для рыбы, веревка… А в бардачке нож валяется, пара коробков спичек да зажигалка. Железная кружка из нержавейки, десятка два чайных пакетиков в целофане да кусковой сахар, тоже в пакете. Ну и ложка конечно. Вот хлеба всего булка у меня с собой была, поэтому кончается он уже, как, впрочем, и колбаса. Треть булки, примерно, ещё осталось. Ну и ещё сигареты конечно же…

Хоть зубы и болят все, но жрать то мне всё равно надо. Приходится еду себе мелко нарезать да жевать потихоньку. Чай, правда, не кипятил. Сил нет дрова собирать для костра. Просто воду сладкую пью.

Полторашка пластиковая под воду у меня всегда в машине валяется. Да ещё и спрайт я с собой взял. Так что не помру я от жажды пока. Соли вот только мало. Давно я её не обновлял. Меньше килограмма осталось. Хрен его знает, сколько я ещё в тайге проживу? Очухаюсь вот немного, да и выбираться надо будет.

Машину здесь бросить придётся, конечно, но тут уж ничего не поделаешь. Даже если эмчеэсники меня искать будут, то машину отсюда никто вытаскивать не будет. А это ещё надо постараться кого-нибудь найти в наших то сопках!

Так что, очухаюсь я немного, да пойду. Стволы да всё нужное заберу и пойду.

Стволы у меня абсолютно нелегальные. Сам их из сигнальных переделал. Я хоть и не браконьер, но сохатого или изюбря при возможности завалю. Хотя охотничьего билета я никогда и не имел. Да и нахрена он мне нужен? Запаришься потом по инстанциям бегать да проверки проходить. Так что я так, по серенькому, потихоньку…

Я просто выписал себе через интернет охолощенную СВТ-40 с запасным магазином, да и поменял на ней ствол. Поначалу то трёхлинейку думал взять, но светка[1] мне больше понравилась. Десять патронов в магазине всё таки, хоть и дороже трёхлинейки она.

Договорился за пару черпаков с токарем и тот выточил мне всё, как надо. Ствол я нулёвый нашёл. С вояками договорился. А вот за что и с кем, это уже моё личное дело…

Токарь мне ствол обточил, как надо, я запрессовал на него мушку и газовую трубку, кое-что ещё подшаманил и вуа-ля! У меня на руках хорошая винтовка! И даже заново «клевером» воронённая, и ложа лаком покрыта. Прям, как новая получилась. И даже без надписей. Я их просто сточил.

Укороченная она, правда, получилась. Как карабин… Вот проверять и пристреливать этот карабин я и поехал.

Хоть и не проверил пока ещё, но думаю, что всё будет нормально. По чертежам ведь всё делалось.

Ну и наган переделанный у меня ещё есть. Тот то проверен у меня давно. Нормально стреляет. Но только не из родных патронов. Под холостые переделать его пришлось. Барабан то у него рассверлен был. Ну и ствол теперь на полтора сантиметра длинее стал…

Как знал, все патроны для светки я забрал. Да и для нагана почему-то набрал, и пули[2] и патроны. Хотя почему это? Просто пострелять из него захотел, вот и закинул всё что было не считая. Так что для карабина двадцать и для нагана штук пятьдесят патронов у меня с собой есть.

Светку свою я зарядил, наган тоже. Хрен его знает, какой зверь и откуда может вывернуть. Иногда ведь даже тигры к нам сюда заходят. А уж про медведей я вообще молчу. Бурые то более адекватно себя ведут, хоть и не всегда, а вот гималайские… Их ещё белогрудыми называют. Вот те вообще с башкой не дружат! Да ну их на хрен всех!

… На четвертый день у меня волосы выпадать стали. Болеть перестали и начали выпадать… Везде…

Вот тут-то я и пересрался! Неужто дозу радиации я где-то словил? Не должен по идее. Самочувствие то наоборот у меня улучшилось! Даже силы немного прибавилось. Только вот волосы…

Ладно, панику пока разводить не буду. Посмотрим, что дальше у нас будет. Тогда и решу. Может вырастут они ещё?

Спустя ещё пару дней я уже был лысый как коленка. Волосы даже на бровях и ресницах выпали, не говоря уже о прочих местах.

Зато самочувствие почти нормальным стало. Я даже рябчика-каменушку из нагана подстрелить ухитрился.

Пошёл я в кустики подумать, сижу, природой любуюсь… А тут он выходит метрах в пяти от меня, клюёт что-то. Ну я прям сидя по нему и стрельнул. Попал почти случайно. У нагана то спуск тугой на самовзводе. Но попал. Пуля вынесла ему все кишки наружу. Думаю, что если бы я чуть повыше попал, то полрябчика точно на выброс бы пошло. Слишком мощная эта пуля для рябца.

Зато мяском я теперь немного разжился. А то съел уже всё, что было.

Разжёг костерок, достал из делики походный котелок и быстро ободрал птичку. Порубил её на куски и поставил вариться.

Плохо конечно, что нет больше ничего, но и так пойдёт. Пока рябчик варился, я нашёл и выкопал несколько саранок[3]. Клубни промыл, вот и ещё еда для разнообразия.

Поел, запил всё это чаем и решил назавтра выдвигаться. Пора двигать. Ищут, наверное, меня уже. Чай неделя уже прошла…

Надо бы мне ещё и светку свою проверить. Зря я сюда ездил, что-ли? Привалил её корягой и дёрнул за верёвку, привязанную к спусковому крючку. Грохнул выстрел.

Проверил после него свой карабин. Полный порядок! Гильзу выбросило, новый патрон в патронник дослало. Нигде ничего не повредило, не раздуло. Полный порядок.

Тогда я достал бумажную мишень из бардачка и закрепил её на дереве шагах в пятидесяти. Дальше уже просто деревья мешают стрелять.

Сделал два выстрела. Сходил посмотрел. Обе пули ушли сильно влево. Самый край мишени я зацепил. Но по высоте нормально вышло. Пришлось пару раз слегка стукнуть по основанию мушки, сдвигая её влево. Нельзя так делать конечно, ну а что делать? Давителя[4] то у меня нет. Вот и стучу.

Сделал ещё пару выстрелов. И даже с места я вижу, что теперь нормально попал. Сходил, глянул. Немного влево ещё, но уже терпимо. По идее, надо бы по четыре выстрела для пристрелки делать, но очень уж жаба меня давит. Пятнадцать патронов ведь всего осталось. Да и так видно, что кучно пули ложатся. Оба раза пробоины рядышком легли. Так что пока сгодится и так.

После стрельбы я почистил оружие, дозарядил и стал собираться в дорогу.

Достал из багажника свой старый рюкзак, вытряхнул всё из него и стал собираться.

Топор я обязательно возьму, пригодится он мне в дороге. Крючки с леской тоже. Мухи проверенные, ловчие. Да и сапоги резиновые я тоже заберу. Не в кроссовках же мне ручьи форсировать, если попадутся они по дороге? А вот лопату я здесь оставлю. И так рюкзак полный почти. Завтра котелок с кружкой да ложкой уложу и всё считай. Только гудок старый сверху закреплю.

Хорошая куртка гудок, не тяжёлая, но тёплая. И покрытие прочное, почти как брезент. Палатки то нет у меня, а на земле ночевать распоследнее дело. Хрен его знает, выйду я за день к людям или нет…

Ножницы брать с собой или нет? Ножницы хоть и старые, советского ещё производства, но режут прекрасно. Даже стричь ими можно, если что…

Ладно, заберу. Веса в них почти нет, а вот пригодиться они могут.

А масло в маленькой канистрочке, что в машине лежала, я в карман рюкзака засунул. Тоже пригодится.

Потом разделся, обтёр всё тело мокрой тряпкой и быстро оделся опять. Бр-р… Вода то в ручье холоднючая!

Вечером я доел остатки рябчика, попил чай и завалился спать. Завтра мне в дорогу…

Проснулся я рано. Только-только солнце взошло. Быстро вскипятил чаю, попил и сложил в рюкзак всё оставшееся. Накинул на себя армейскую куртку, на башку солдатскую же кепку напялил. Наган в карман, карабин на шею. Всё, я готов. Вода набрана в бутылках, ключи от машины спрятаны…

Посидел на дорожку, потом поднялся и пошёл. Надеюсь, сориентируюсь по месту, а там попроще будет уже. Главное, на дорогу мне выйти.

Иду и иду. Хоть сопки вокруг и знакомые вроде, но дороги всё никак мне не попадаются. И даже рёва моторов лесовозов нигде не слышно. Странно…

Кстати, а раньше я их тоже вроде не слышал. Не припомню я что-то…

Может выходные у лесовозчиков? На неделю?.. Странно…

Так я и шёл. По дороге глухаря из светки снял. Обновил ствол, так сказать. Крови попробовать ему дал…

Периодически я останавливался, сидел отдыхал, курил. Потом дальше шёл. Но вот что странно.

Сопки вроде и знакомые, но какие-то другие. Нихрена не пойму… И дорог нет…

Местами мне даже прорубаться через чепыжник[5] пришлось. Так до вечера я и шёл. По дороге сорвал несколько листьев лопуха, пригодятся глухаря заворачивать.

Нашёл неплохое место себе для ночлега. И даже комаров здесь мало. По-быстрому ощипал и опалил на костре глухаря. Потом выпотрошил его и, натерев солью, завернул птицу в лопухи. Сдвинул костёр в сторону, при помощи топора выкопал ямку, куда глухаря и уложил. Засыпал его землёй и углями и подкинул ещё дров. Пусть запекается теперь моя птичка.

Сам же принялся мастерить себе небольшой односкатный шалаш. С открытой стороны костёр будет гореть. Так что не замёрзну я ночью.

Нарубил ельника, несколько жердей приготовил. Ну и собрал шалашик для себя. Неплохо так получилось. И мягко спать будет и не холодно.

Натаскал дров на ночь, покурил посидел. Потом вскипятил себе чай на костре. В принципе можно уже и глухаря доставать наверное. Запах то уже давно идёт…

Ну, посмотрим, что у меня вышло. Да и горячее сырым не бывает…

Нажрался я от пуза! Потом ещё и чаем сверху добавил… Если бы ещё и зубы не ныли… До сих пор жевать больновато. Поел и потянуло меня в сон…

Я убрал остывшие остатки глухаря себе в рюкзак, подвесил его в шалаше и, подбросив пару брёвнышек в костёр, завернулся в гудок и завалился спать.

Ночью пару раз просыпался, ещё подкидывал в костёр дрова и опять падал спать.

Выспался неплохо. Утром расшурудил костёр, сходил умылся. Потом, пока закипал чай, пожевал холодного глухаря. Одно плохо, горчит немножко мясо. Его бы в маринаде подержать часа два… Впрочем и так вполне съедобно вышло.

За день я прошёл километров пятнадцать-двадцать. Дороги так и не встретил, поэтому пёрся сквозь дебри. А там, сами понимаете, шибко не разгонишься.

Пришлось опять заночевать в лесу. Но нормально, почти выспался. Проснулся опять рано.

Наелся, напился, пора и в путь мне. Уж сегодня то я по-любому дойти должен. Места уже хорошо знакомые пошли. Только я какими-то закоулками иду по-ходу, никак на дорогу выйти не могу.

… Не понял… А где леспромхоз?.. Тут же гараж и нижняя база были…

Сначала то я дорогу так и не нашёл ни хрена, и моста, соответственно, тоже. Но куча строений, кранов и механизмов куда делись то?! Что за хрень творится?!

На том месте, где раньше располагался леспромхоз, рос матёрый такой листвяк…

Перехватив поудобнее светку, я потихоньку пошёл вперёд. На том месте, где должен был быть кирпичный гараж, я даже ржавой железки не смог найти. Только листвяк в полтора обхвата, коряги и заросли багульника… И нигде ни одного кирпича…

Такое впечатление, что гаража здесь никогда и не было… Но ведь он же был! Я пацаном ещё его помню!

Нихрена не пойму… Я что, с ума сошёл, что-ли?..

Я решительно повернул налево и полез на сопку. С неё хороший вид на посёлок открывается…

Матерясь в голос, я забрался наверх и ошарашенно застыл на месте…

Посёлка не было… Не было ни пятиэтажек на улице Мира, ни деревянных домов. Не было вышек на жэдэ станции, как не было и самой станции вместе со светофорами и путями. Даже насыпи под эти пути и то не было!

Ничего не было… Кроме деревьев…

… Хрен его знает, сколько я пялился на то место, где раньше был посёлок…

Не было посёлка… И улицы Советской тоже не было… И моего дома на этой улице… Ничего не было…

Как так?.. Ведь он же здесь стоял! Точно здесь! Я же не сошёл с ума! Говорят, что сумасшедшие даже мыслей не допускают о собственном сумасшествии. Но я то думаю… Значит я нормальный…

Но посёлка то нет! Значит я сумасшедший? Пиз…дец… Я сумасшедший…

Сижу, курю, думаю…

Если я кукушкой поехал, то это хреново… В дурку в гости к Наполеону мне абсолютно не хочется…

А как тогда объяснить всё это? Я же прекрасно помню, что вот именно на этом месте стоял посёлок! Но его же нет? Нет. И как это называется, когда ты помнишь то, чего не было? Шизофрения или как? Хрен его знает…

Но я прекрасно помню и дома и улицы. Людей помню… А ничего нет… И похоже что и не было никогда…

Вот какого хрена я стрелять поехал? Сейчас был бы нормальным и жил себе спокойно… А может я сплю просто?

— А-а-а! Блядь! Больно, сука! Не сплю значит…

Сдуру я ущипнул себя со всей силы… Синяк сам себе поставил… Точно, я просто сумасшедший… Хреново…

А может это место другое? Ошибся я просто. Похожее место, но не то?..

Да нет, то это место. Я даже эту сопку хорошо помню, на склоне которой сижу сейчас… Как раз по этому месту верхняя дорога должна проходить…

Но дороги нет. Как нет и всего остального. Как будто и не строили здесь ничего и никогда…

А может и правда не строили? Ещё не строили? А я просто в прошлое как-то попал?..

Да, ну… Херня это всё! Попаданцы только в книжках бывают!..

Я сижу и спорю сам с собою. Всё равно ведь я сумасшедший. Мне теперь можно…

Но вот где тогда всё, что должно тут быть?..

И как бы я в прошлое попал? Ничего же не было, кроме той молнии…

ТВОЮ Ж МАТЬ!!! Ё…АНАЯ МОЛНИЯ!!!

Это из-за неё всё! Из-за молнии этой! И волосы из-за неё тоже, наверное, повылезли… Вот же блять…

Я почесал свою лысую тыковку и закурил ещё одну сигарету.

А может и не сумасшедший я…

И что ж мне теперь делать? Надо бы к людям выбираться, однако… И лучше всего к Амуру, конечно. Там то я точно людей найду…

И как же теперь мои без меня будут? Жена, пацаны… Неужели всё? Не увидимся больше?..

Я посидел ещё немного и плюнув в сердцах, начал спускаться с сопки.

Глава 2

Часа два, наверное, я бродил по тому месту, где должен был быть посёлок. Надеялся, что это всё-таки глюки у меня и всё как-нибудь образуется…

Но всё оставалось по прежнему. Только вымотался я зря…

Ну что ж… Раз ничего не меняется, то придётся идти… Как я и решил до этого, к Амуру. Там то люди во все времена жили. Даже в палеолите…

Пойду я вдоль бывшей или, наоборот, будущей железной дороги. А там уже видно будет. Будем решать проблемы по мере их возникновения.

Выйдя на берег Мулинки, я разделся догола и перебрался на другой берег.

А речка то побольше стала… Ну или раньше была, если я сейчас где-то в прошлом… И пошире она, да и поглубже стала. Мне по грудь…

Вода бодрящая такая, холодненькая…

На берегу я быстро вытерся старым полотенцем, которое забрал из машины и стал одеваться. Потом опять нагрузился и потопал вперёд.

Прошёл мимо кладбища, ну то есть того места, где оно потом будет, и оставляя сопку справа от себя, стал продвигаться вперёд, по дороге высматривая, что из съедобного может мне попасться. Те же саранки, например, или грибы…

Дойдя до Солловского ручья, я заметил в воде стремительные силуэты. А вот и еда! Спешить тут мне особо некуда, так что я половлю себе рыбки немножко.

Нашёл небольшую полянку на берегу, там как раз валежника хватало, и решил на ней остановиться на ночь.

Достав из рюкзака топор, я срубил себе из тальника удочку и привязал к ней леску с мушкой.

Первый заброс, второй… Поклёвка… И вот уже первая форелька бьётся у меня на крючке! Потом была вторая. Третья…

Вот и уха у меня будет… Плюс немного мяса глухаря ещё осталось. Так что еды мне за глаза теперь хватит…

Одно плохо, ельника поблизости нет. Но ничего, я и так посплю…

Пока закипала и варилась уха, я по-быстрому соорудил себе шалаш. Переночевать в нём один раз сойдёт…

Уха, конечно, так себе получилась, но я и рыбки наелся и юшки попил. Живот нормально себе набил. И похуже ситуации у меня бывали.

Помню, по молодости ещё, на ижаке поехал я за белыми грибами и какая-то сука скоммуниздила у меня с мотоцикла аккумулятор. В тайге, блять!.. До сих пор не знаю, кто это был. Но если бы узнал… Это был бы его последний день…

Так вот, пришлось мне потом пешком километров восемьдесят пилить до дому. И зажигалка, как назло, тогда сдохла. Это сейчас я такой умный, а тогда… И нож только грибы резать годился. Но ничего. И выбрался я, и дошёл. И даже за мотоциклом потом съездил. Привёз его домой…

Так что сейчас нормально всё у меня.

На утро у меня ещё и осталось немного мяса глухаря и юшечка от ухи. Позавтракать за глаза мне хватит…

Утром я умылся, обулся и сел завтракать. Потом тщательно отшкрябал песком посуду и поставил себе чай. Пока тот закипал, я собрал свой рюкзак. Потом попил чай с сахаром, нагрузился и пошёл дальше.

Комары жужжат, солнце светит. Но не жарко ещё.

К обеду я наконец-то добрался до Кузнецовского перевала. Раньше то эти пятнадцать километров я бы часа за четыре спокойно дошёл, но сейчас то дороги нет. Да и заросли густые местами попадаются. И не всегда их обойдешь. То болото, то ручей. Но нормально всё-таки я дошёл. Хоть и потратил раза в полтора больше времени на дорогу.

Наверху я отдохнул, заварил себе чай из брусничного листа, попил его с удовольствием. Повалялся немного, давая отдых ногам и через час примерно, пошёл на спуск.

Железная то дорога петляла здесь, серпантин натуральный был. Ну а я напрямки спущусь, километров так с десяток дороги себе съэкономлю. Сразу к Косграмбе выйду. Ну а там…

А там видно будет. Ночевать скорее всего остановлюсь. А может и нет. Посмотрю…

… Блять! Ну не дома же я! Чего ушами то хлопаю? Чуть было на мишку не нарвался! Увидел в самый последний момент его. Аж в пот меня бросило!..

Я светку в руки схватил, затвор передёрнул и замер. Медведь металлический лязг услышал, оторвался от разоряемого им муравейника и поднял свою башку.

Увидел меня и встал на задние лапы. Меня разглядывает, сука.

Я потихоньку начинаю пятиться назад. Но его держу под прицелом. Хрен этих медведей поймёшь. Этот хоть и молодой, а ведь может и броситься. Оно мне это надо?

Завалить то я его завалю, если что, но вот только зачем? На мясо он мне не нужен, а патронов всего четырнадцать штук у меня осталось…

А медведь тем временем рыкнул как-то обиженно, опустился на все четыре лапы и потрусил куда-то. Остановился, снова посмотрел на меня и ушёл теперь уже окончательно.

Фух… Вроде разошлись краями… Я свернул в противоположную от медведя сторону и удвоил внимание, периодически оглядываясь назад.

Хрен его знает, медведя этого. Он ведь может и следом за мною пойти. Кто знает, что ему может в башку стукнуть?..

А патронов жалко. Мало их у меня.

Спустился окончательно и пошёл примерно по железной дороге. Ну то есть, там, где она проходить должна. Перебрался на другой берег речки. Опять, правда, раздеваться мне пришлось. Речки то сейчас все намного полноводнее, чем я их помню.

Опять оделся, срубил себе новую удочку и пошёл вдоль берега. Может выловлю что-нибудь…

Выловил. Пару небольших хариусов и крупного ленка. Ну и хватит мне этого пока. Я снова убрал леску в рюкзак и пошёл искать себе место для ночлега.

Буквально через пару минут набрёл на старый горельник, весь заросший иван-чаем. Это я удачно сюда зашёл! Очень удачно!

Выбрал с краю удобное для себя местечко и начал обустраиваться. Скинул рюкзак и принялся готовить себе дрова. Благо их вокруг море! Горельник же. Руби, не хочу!

Ух, ты… Гадюку я спугнул. Крупная такая змеюка. Хотела удрать от меня, да только кто ж ей это позволит?! Выстрел из нагана с расстояния в пару метров шансов не оставляет! Змеиная башка от удара пули разлетелась просто в клочья!

И не отходя далеко, я тут же выкопал несколько молодых кустиков иван-чая. Сбегал до речки, где их тщательно промыл и ободрал и выпотрошил змею. Тут же на берегу всё порезал вместе с корнями и стеблями иван-чая и забросил себе в котелок. Вот и ужин мне будет. Зря только рыбу я ловил…

Но и она мне тоже потом пригодится. Так что я почистил и её.

Поставив котелок на огонь, я стал сооружать себе шалаш. Нарубил еловых лап на подстилку и стал заниматься рыбой. Слегка присолил её, чтобы быстро не испортилась и аккуратно сложил в пакет из-под заварки.

Потом достал сапоги с портянками, полотенце и пошёл мыться. А то всё тело у меня уже чешется от пота.

Ух, блин! Как тонизирует то! Взбодрился так хорошо я, аж приплясывать начал. Холодная всё-таки вода в речке. Зато сполоснулся весь, грязь и пот с себя смыл.

Ну и постирал заодно свои трусы с футболкой и носками. За ночь подсохнуть они у костра должны.

После стирки я надел прямо на голое тело джинсы с курткой и переобулся в сапоги. Пусть и кроссовки мои проветрятся немного…

Пока я стирался, комары нехило так дали мне просраться. Заманался отгонять их от себя. Вот же кровососы гнусные! Так и норовят меня крови лишить…

… А неплохо так я поужинал сегодня. Почти курятина с картошкой у меня получилась. Плохо только, что специй нет, ни перца, ни лаврушки. Но и без них неплохо так получилось. А на свежем воздухе, да с устатку… За милую душу всё пошло.

С утра я доел свой супчик, попил чаю и занялся оружием. По очереди разобрал, почистил, смазал всё. Дозарядил свой наган и наоборот оставил в обоих магазинах светки по семь патронов. Поровну их поделил. Да и пружина в магазине, если что, теперь не устанет.

Один из магазинов я воткнул в карабин, а другой засунул в левый нагрудный карман куртки. И достать его можно быстро и не мешает нигде.

Подсоленную рыбу я развесил на прутиках. Пусть подвялится она немного на солнышке. Как раз и ветерок небольшой такой дует. Да и погодка благоприятствует тоже.

Ну а потом я занялся сбором урожая. Обдирал верхние листочки иван-чая. Набил полный целофановый пакет ими. Заводской то чай заканчивается у меня уже.

Решил я сегодня больше никуда не идти. Спешить то мне некуда, так что займусь пока заготовками. Выложил из пакета остатки сахара и тоже набил этот пакет листьями. Надольше хватит мне теперь чаю.

Оставил завязанные пакеты на солнце, а сам начал выкапывать корни. Потом промыл их в воде, подсушил на солнышке и сложил в рюкзак. Пригодятся они мне. Да хоть для того же супа…

Так и проковырялся часа четыре. Потом решил развязать один из пакетов с иван-чаем. Ух, какой аромат сразу же пошёл! Фруктовый какой-то такой. Да и цвет потемнел. Значит пора уже…

Высыпал все листья на свой расстеленый гудок и начал их скручивать.

Если честно, я даже хотел уже плюнуть на это дело и прекратить заниматься этим чаем. Но потом посидел, отдохнул немного, перекурил и всё-таки добил это дело до конца.

Сложил всё в один пакет. Плотно так вышло. Но так примерно и надо. Пакет опять оставил на солнце, а сам пошёл снова рыбки себе надёргать.

Клёв был так себе. Но несколько штук я всё же поймал. На ужин мне их хватит. Да и на утро ещё, наверное, останется.

Сразу же на берегу я весь улов и почистил. А потом вернулся назад в свой лагерь.

Там рыбу пока отложил в сторонку и вновь занялся чаем. Я то раньше никогда этим не занимался, читал только. Помню, что делать надо, а вот как…

Вновь вытряхнул чай на свою куртку. Он уже совсем тёмный стал и запах от него насыщенный такой пошёл. Но приятный. Думаю, что правильно я всё делаю.

Рассыпал весь чай по куртке тонким слоем, разровнял. Пусть теперь сохнет он. Погода как раз это позволяет. Солнце и лёгкий такой ветерок. Вон, даже рыбка у меня за день успела хорошо подвялиться. И пахнет вкусно.

Пока чай мой сохнет, я занялся свежим уловом. Парочку рыбок решил на прутике пожарить, а из оставшихся я уху себе сварю. Вот так весь день у меня и прошёл.

В уху я добавил нарезанных корней, вообще хорошо получилось.

Да и сам чай к вечеру успел уже высохнуть. А какой от него аромат идёт!

Я собрал готовый чай в целофановый пакет и порадовался. Если сильно не шиковать, то на несколько месяцев мне его теперь точно хватит. А ведь можно ещё и смородиновый лист собрать, и брусничный…

Жареную рыбу я на ужин всю съел, да и ушицы тоже похлебал. Аж засоловел от сытости. А когда заварил и выпил нового чая!.. Вообще поплыл от удовольствия. Чай даже без сахара отлично пошёл!

Спал потом прекрасно. Лишь просыпался дров в костёр подкинуть…

Выспался я просто отлично!

Утром я по быстрому набрал ещё один пакет листьев иван-чая и уложил его в наружний карман рюкзака. Потом сделал все свои дела, позавтракал и двинулся дальше. Поближе к людям.

День мало чем запомнился. Пару ручьёв я форсировал без особых проблем. Просто снимал штаны и переходил на другой берег. Даже трусы себе не намочил.

В районе Оунэ я остановился на дневной отдых. Пока отдыхал, видел троих изюбрей. Они паслись совсем недалеко от меня. При желании я бы смог завалить любого из них на выбор. Что такое около ста метров расстояния для хорошего оружия? Да ничего почти. Считай в упор бы стрелял. Я их во всех подробностях различаю. Стреляю то я хорошо. В армии даже в увольнение ходил за отличную стрельбу.

Да и вообще пострелять люблю. Раз даже бутылку коньяка выиграл. Поехали мы как-то раз с друзьями на шашлыки, ну и поспорили тогда с пьяных глаз.

Виталька по быстрому сгонял на машине домой за мелкашкой и мы устроили соревнование.

Закрепили спичечный коробок метрах так в пятидесяти и давай по нему стрелять… Я выиграл!

Так что в изюбря я попаду. Но вот только зачем мне в них стрелять? Для мяса? Так я даже одну ногу съесть не успею. Испортится мясо на такой жаре быстро. Лишь патрон я зря потрачу.

Так что я просто лежал, отдыхал и любовался красивыми зверями. Ну и не спеша скручивал уже потемневшие листья моего чая.

После отдыха я пошёл дальше. И снова мне пришлось форсировать ручьи и речки. Но и их я нормально преодолел. Одну из речек вообще по поваленому дереву перешёл.

Ближе к вечеру я остановился возле небольшого ручья на ночёвку.

Первым делом я проверил свой новый чай. К моему удивлению, всё было нормально. И запах был приятный, да и цвет нормальный. Лишь на немного темнее получился.

Я опять рассыпал его на свою куртку и занялся подготовкой к ночлегу.

Наготовил елового лапника и пошёл выбирать деревья под жерди для шалаша. Спустился немного вниз и заметил знакомые листья.

Не понял… Никак это черемша[6]? Точно, она! Только вот цветёт она уже. Ну не страшно. Подумаешь, листья у неё более жёсткие стали. Зато это черемша!

Запомнив место, я двинулся дальше. А вот и подходящее дерево! Тонкая и высокая лиственница. Я думаю, мне её одной для шалаша достаточно будет…

Соорудив себе неплохой шалаш, я нарвал себе черемши, по пути найдя ещё и кусты красной смородины. Ягод, конечно, ещё не было, но листьев себе я тоже нарвал.

А вот с рыбалкой у меня сегодня не задалось. Сколько бы я не бросал муху, так ни одна рыбка на неё и не клюнула…

Ну ничего страшного. У меня ещё завяленная рыба есть. Порубив ленка на куски, я забросил его в котелок вместе с нарезанными корнями иван-чая и черемшой.

Получилось хоть немного и странное, но вполне съедобное и даже вкусное блюдо. Съел я его за милую душу!

А вот вторая порция чая у меня так до конца и не высохла. Но когда я его заварил, то он получился даже покрепче, чем в первой порции.

Может это из-за того, что я его дольше закрытым держал? Всё может быть…

Но чай вкусный получился. А уж когда я ещё и листьев смородины туда добавил!..

Тот чай, что продавали в наших магазинах, это просто дерьмо по сравнению с моим чаем!

Его лишь подсушить немного осталось, чтобы он не заплесневел, и потом хоть олигархам продавать можно! С руками его оторвут!

Между тем постепенно стемнело и я впервые за это время увидел нормальное звёздное небо. В прошедшие дни как-то не до этого мне было. А тут…

Безбрежная чернота космоса, усыпанная миллионами мерцающих звёзд. Через всё небо протянулась дымчатая полоса Млечного пути…

Захватывающее зрелище просто…

Но ни одного спутника я среди звёзд не заметил. Нет спутников в небе…

Сколько я так сидел, не знаю. Только когда из-за сопок полезла Луна, я собрался спать.

Подкинул в костёр дров, выкурил одну из последних сигарет и улёгся. Даже и не заметил, как уснул.

По утру я заново переупаковал свой рюкзак, проверил оружие и съев одну из рыбёшек и допив юшку, двинулся дальше. Оставляя справа от себя болото и обходя его по плоскогорью.

Часа через три-четыре натолкнулся на заросли жимолости[7], аж сизые от спелых ягод.

Хоть мошка с комарами меня там изрядно и погрызли, но я и сам наелся, да ещё и полный котелок ягоды с собой набрал. Удачно я попал, медведь ещё не успел её ободрать.

Вспомнил, как мы с женой ездили по ягоды. Сразу же настроение у меня упало…

Как они там, без меня? Ищут, наверное, до сих пор. Надеются…

А я вот здесь болтаюсь. По тайге шляюсь… Эх! Жисть моя, жестянка! И чего ж мне так не повезло? Чем я прогневил кого-то? Бога, инопланетян, дьявола?

Никогда ведь я в попаданцев не верил, за сказку считал… А вот теперь и сам попал непонятно куда. То есть куда, это как раз понятно. Местность то та же самая. А вот когда?! Вот это вопрос! И ответа на него я пока не знаю.

Глава 3

Постепенно я так и ухожу в сторону от железной дороги. Оставляя её намного правее. Хотя, если разобраться, мне это не пофиг ли вообще? Я ж не знаю, где сейчас находятся населённые пункты аборигенов. Города там или стойбища. Если они вообще здесь есть, эти населённые пункты…

А дороги этой всё равно сейчас нет. Так что и смысла мне нет вдоль её идти. Мне ведь просто нужно выйти к Амуру, а там по любому люди должны быть.

А направление на Амур мне можно вообще любое выбрать. От северного до западного. Всё равно я на него попаду, рано или поздно. И даже расстояние до него везде примерно одинаковое для меня.

Так что иду я, куда мне удобнее, да общее направление выдерживаю. Сихотэ-Алинь[8] не позволяет точно по линейке двигаться. Сопки, речки.

Вот и иду я. По сторонам поглядываю, следы на земле смотрю…

Вот, например, следы медведя. Дрался он тут с кем-то. И похоже, что победил. Кусты переломаны кругом, дерьмом заляпаные. Шерсть везде. Отшметки шкуры. Кушал здесь миша.

И недавно совсем это произошло. Утром скорее всего. Мухи вокруг жужжат, на свежачок налетели…

Я снял карабин с предохранителя и стал внимательно всё осматривать.

Вот здесь мишка волок свою добычу, прятал скорее всего недоеденное. А вот и копыто из-под валежника видать.

Так, кто это тут у нас был? Ага… Молодой сохатый медведю попался… В кусты от этого завала метнулась лиса. Так… Медведя рядом нет, значит…

Я откинул в сторону несколько валежин и полюбовался полученным результатом.

Хорошо так мишаня покушал. Но и мне тоже многое осталось. Мясо почти свежее, совсем немного только заветриться успело.

С остатков туши с недовольныэ́м гулом поднялось целое облако потревоженных мною мух…

Внимательно оглядевшись кругом, я достал из рюкзака топор и вырубил из туши почти непогрызенную заднюю ногу. Отмахиваясь от мух, всё быстро потом собрал и покинул это место.

Мишка то в любое время сюда вернуться может. Так что сваливать мне отсюда надо. И желательно побыстрее…

И только перебравшись через речку, я почувствовал себя более спокойно. Да и отмахал я с того места уже несколько километров.

Остановиться на этот раз я решил на речной косе. Разгрузился, срубил себе под деревьями шалаш, наготовил дров и занялся своей добычей.

Разжёг на косе костёр и, отделив от ноги голень, забросил её в огонь. А потом, найдя большой плоский валун, аккуратно высыпал на него собранную мной жимолость.

Помялась она уже немного, конечно, сок пустила, но ничего страшного. Пусть сохнет. Да и хранить сушёную ягоду мне будет намного проще.

Затем я опять рассыпал чай, пусть и он досушивается, пока такая возможность есть.

Потом я стал срезать с лосиной ноги длинные полоски мяса толщиной около сантиметра и шириной около пяти и развешивать их на солнце, нанизав на прутики. Пусть и оно тоже сушится. Только несколько кусков я на ужин себе отложил.

Освободившуюся от мяса толстую берцовую кость я тоже забросил в огонь. Пусть и она готовится.

А сейчас я пока немножко корней себе отварю. Поставил на огонь котелок, забросил в воду корешки и пока это дело варится, я периодически переворачиваю в огне кости, да чай с ягодой шевелю, чтобы они равномернее сохли.

Когда корешки хорошо отварились, я слил из котелка воду и начал их разминать найденным на косе похожим на пестик камнем. А потом достал из костра хорошо так обугленные кости.

Придерживая их через тряпку, я аккуратно по очереди расколол их при помощи топора и слил ещё кипящий костный мозг в котелок. Туда же сыпанул горсть жимолости и несколько мелконарезанных листьев черемши. Добавил ещё немножко соли и всё это тщательно размял и перемешал. А затем отставил котелок в воду. Пусть теперь остывает. Посмотрим потом, что же у меня получилось.

Пока я всем этим занимался, аж вспотел. Решил сполоснуться, пока возможность такая есть.

На этот раз мне повезло. Комаров на косе почти не было и я спокойно не только сам помылся, но и бельё своё постирал.

А главное! Сделал прекрасное для себя открытие! У меня вновь начали расти волосы! Пока это просто пушок ещё, но начало очень даже обнадеживающее!

А потом, прямо голышом, я и поел своё новое блюдо.

Ну что можно сказать? Питательно получилось… И даже очень… На вкус тоже терпимо. Так что я даже мясо потом готовить себе не стал. Слегка его подсолил, завернул в лопухи и убрал в рюкзак.

А то мясо, что сушилось на прутиках, хорошо так за день подвялилось, корочкой небольшой даже покрылось. И даже не испортилось, хотя и без соли оно сохло.

Чай же высох так, как надо. Я смешал его с первой порцией и у меня вышел полный пакет прекрасного и вкусного чая.

Но жимолость, к сожалению, так и не высохла. Так, подвялилась немножко и всё. Мало времени для её сушки оказалось, как, впрочем, и для мяса.

Ну ничего страшного. Я ведь и ещё на денёк могу здесь остаться. Спешить мне теперь некуда…

Ночь прошла относительно спокойно. Плескалась в речке рыба, шелестела листва деревьев, перекликивались какие-то птицы… Нормально я отдохнул.

Проснулся я с восходом. Всё-таки тянет от воды прохладой, а от костра к этому времени одни угольки только остались.

Подкинув новую порцию дров, я посмотрел на небо и решил, что снова ложиться спать мне уже не стоит. Я лучше рыбки на утренней зорьке половлю.

Сделал я удочку себе и, попив свежего чая, пошёл рыбкой заниматься.

Рыба жрала! Натурально жрала! Не прошло и получаса, как у меня уже было два десятка хороших таких ленков и хариусов. Пока какая-то крупная сволочь мне муху не оборвала…

Как же я там матерился!.. Кто бы знал! Вот где я сейчас новую муху достану? Сделать то её недолго, вот только где я сейчас люрекс в тайге найду? И найду ли я его сейчас вообще?

Вот же гад! Одну из лучших моих мушек оторвал!

Вообще-то и мухи и крючки у меня ещё есть, и даже не одна, впрочем, как и леска. Даже блёсенки у меня есть! Но жаба то давит! Я ведь даже свинцовую пулю от нагана, которой гадюку убил, и ту из земли выковырял. Мало ли на что свинец сгодиться может…

Успокоившись, я выпотрошил пойманную рыбу и вернулся к своему костру. Леску убрал в рюкзак, а рыбу слегка натёр солью и развесил сушиться на ветру. Тем более роса уже начала сходить, так что самое время.

А затем я снова занялся сушкой мяса и ягоды.

Закончив с делами, я пожарил над углями кусок мяса и позавтракал, заедая мясо черемшой.

… И лишился зубного металлического моста на нижней челюсти… Он вывалился вместе с зубами, на которых крепился…

Вот так вот… Раньше у меня всего двух зубов там не хватало, а теперь стало не хватать четырёх… Вот же гадство!

Но это не цинга у меня. По любому! Точно, это не цинга. Я же ведь и ягоды, и черемшу ем. А это витамины. Да и за две то недели откуда у меня цинга возьмётся?..

Наверное, укусил я неправильно или ещё что… Лишь бы это не из-за молнии было, как мои волосы! Это же зубы! Они то заново не вырастут уже!

Погоревав немного над своей потерей, я засунул выпавший мост в карман и решил пробежаться по окрестностям своей стоянки. Может, что нужное для себя найду.

Подкинув в костёр новую порцию дров, я проверил своё оружие и пошёл исследовать окрестности.

Опять нашёл кусты жимолости, наелся ею от пуза. А главное, мне здесь попался лимонник! Я нарезал килограмма три лиан, скрутил их в кольца и вернулся назад на стоянку. Отлично я пробежался! И даже с добычей назад вернулся!

На косе я спугнул лису, подбиравшуюся к моей сохнущей на прутиках рыбе. Поорал, посвистел. Лиса так от меня рванула, что только хвост мелькнул!

Вот же хитрожопая! Сама себе рыбу лови! Или же мне мушку подгони, взамен оборванной…

Но всё равно эта гадская сволочь успела уже у меня один прутик с тремя рыбинами своровать. Сожрала, наверное, их уже и за новой порцией прибежала. И даже горящий неподалёку костёр её не испугал ведь! Вот же воровка!

Сбросив с себя всё лишнее, я сходил умылся по пояс, а затем и своё полотенце простирнул. Провозился с ним, конечно, но вроде бы чистое оно у меня получилось.

Повесил его на ветку и глянул, что там с ягодой у меня получается. Солнце то жарит, должна сохнуть она. Да и мясо с рыбой тоже…

Думаю, завтра я дальше пойду, если ничего из ряда вон не случится. Я расставил прутики с мясом вокруг костра, чтобы оно быстрее сохло и поставил котелок на огонь. Чаю с лимонником я хочу…

Подрубил ещё немного дров, чтобы точно их мне хватило и потом сидел, наслаждался чаем.

Даже странно как-то. Вроде всё я сделал, что требовалось, и теперь даже заняться мне нечем.

Сижу, чищу оружие, думаю, чем дальше заниматься буду.

Вот выйду я к людям, а дальше что? Это хорошо, если здесь русские есть. С ними я как нибудь договорюсь. А вот если их нет?

Ну тогда придётся как-то вливаться в жизнь местных аборигенов.

Эх… Вот не повезло же мне, так не повезло…

А если я на воинственных каких-нибудь аборигенов попаду? Нежелательно, конечно. Ну тут уж от меня мало что зависит. Тут уж как повезёт. Отстреливаться мне от них или как?..

Я всё бы отдал, чтобы снова дома оказаться! Жену, пацанов своих увидеть… На шашлыки с друзьями сгонять… Эхе-хе…

Настроение опять ниже плинтуса у меня упало. Хоть не вспоминай ни о чём!

А как тут не вспоминать, если мысли сами в голову лезут? Ведь не чужие же мы! Да и о будущем мне тоже думать надо. Хоть как-то подготовиться к этому будущему…

Если я в прошлое попал, то это получается примерно от сорок первого года и до минус бесконечности почти. Железную то дорогу здесь во время войны строить начали. А ведь до этого ещё и поисковые партии были.

А я пока что следов человеческой деятельности ещё ни разу здесь не встречал.

Это, конечно, не говорит о том, что людей здесь вообще нет. Просто их следы мне не попадались.

Я ведь и мимо пройти мог метрах в пятидесяти от какого-нибудь старого шалаша и просто не заметить его. Это же тайга!

Вот запаха дыма я ни разу не встречал. Так что и не знаю, есть здесь люди поблизости или же их нет…

Закончив с огнестрельным оружием, я принялся за холодное. Нашёл на косе плоский шершавый камень и начал править топор, а затем и нож. Подточил, подправил их. Ничего так, поострее они стали.

На вечер я приготовил себе супчик с мелконарезанным мясом, корнями иван-чая и черемшой.

Ягода за день почти вся высохла, так что можно её уже убирать. Да и мясо тоже почти в сухари превратилось. Не должно оно теперь быстро испортиться.

Да и рыба у меня тоже готова. Подсохла, подвялилась хорошо так. Можно её хоть так есть, хоть в уху кидать…

Я ещё нарубил на ночь дров, упаковал заново рюкзак и, попив свежезаваренного чая с лимонником, лёг спать. Завтра я пойду дальше. Не век же мне на этой косе куковать?

Утром я после завтрака срубил себе посох-рогульку. Рюкзак то у меня потяжелел, да и подпорка для стрельбы под карабин мне не помешает. По идее мне с самого начала надо было её сделать, но вот, не догадался. Но уж лучше поздно, чем никогда. Вот и появился теперь у меня посох.

К вечеру я вышел на берег крупной реки. Это Хунгари, скорее всего. Я то эти места почти не знаю. Да ещё и иду какими-то закоулками.

Я поискал место, где можно было бы переправиться на другой берег, но так и не нашёл. Слишком глубоко везде…

Ну что ж… Значит буду рубить себе плот. Лодки то нет у меня.

Начинать переправу я решил с начала длинной и широкой галечной косы. Так мне отбойное течение в переправе поможет. К тому берегу вынесет.

Но за сегодня я уже не успею ничего сделать. Только на ночь место себе приготовлю.

На ужин я поел рыбки, запил её чаем и завалился спать. Завтра, всё завтра… А то вымотался я сегодня.

С утра пораньше я занялся гигиеной, потом съел пару рыбёшек со сладким чаем и занялся строительством плота.

На косу сверху как раз было вынесено несколько деревьев. Из них парочка вполне сухих уже была. Мне для плота как раз они подойдут.

Почти полдня я потратил на строительство плота. Пока приготовил три бревна около трёх метров длиной и сантиметров тридцати-тридцати пяти диаметром, пока их перетащил, пока скрепил это всё… Вот время и прошло. Срубил ещё и парочку шестов около четырех метров длиной.

Почему шесты такие длинные? А если здесь глубже, чем я думаю? Как я тогда до дна шестом достану? И второй я по этой же причине приготовил. Вдруг первый шест сломается или ещё как-нибудь я его лишусь? А тут у меня запасной есть!

Пообедал опять вяленной рыбой. Как же мне хлеба сейчас не хватает! Кто бы знал! От одних мыслей о хлебе у меня слюна сейчас течь начинает…

Я напился чаю с последним кусочком сахара, потом выкурил последнюю сигарету, посидел…

И стал готовиться к переправе. Заново уложил свой рюкзак, все продукты плотно завернул в имеющиеся у меня тряпки, чтобы сильно не промокли, если что. Спички и обе зажигалки я завернул в пакет и тщательно завязал…

Ну что ж, я готов…

Переправа же прошла вообще как-то легко. Меня сначала вынесло к противоположному берегу, а потом я только подправлял шестом плот и его вынесло на такую же косу, но уже на нужном мне берегу.

Так что я только ноги себе до колен промочил и всё. Дольше готовился, да потом плот разбирал. Верёвка то у меня одна. И она мне ещё может пригодится…

Я разделся и, выжав джинсы с носками, развесил их на ветвях деревьев. Воткнул в землю пару палок и на них кроссовки. Пусть тоже сохнут.

А сам я занялся текущими делами. Снова распаковал рюкзак, проветриваться на солнышке всё разложил. Хоть и не намок рюкзак почти, но уж лучше перебдеть. Всё равно ж у меня одежда с обувью сохнет.

Прогулялся немного по косе, но ничего интересного не обнаружил. Так что вернулся я не солоно хлебавши.

Пока всё сохло, я просто валялся, дремал в полглаза, загорал…

Через часа три кроссовки у меня тоже высохли и я стал собираться в путь. Поменял воду в бутылках на свежую, всё сложил и двинулся дальше. Не до осени же мне здесь по дебрям шариться?!.

Не успев отойти и ста метров, я натолкнулся на следы присутствия людей. С нескольких берёз была содрана пластами береста. Не знаю зачем, но бересты много снято было. Неподалёку и старое кострище я нашёл. Очень старое. Там даже трава прорасти уже успела.

Но всё равно. Значит люди здесь бывают. А может даже и живут где-нибудь неподалёку. Осторожнее мне теперь надо себя вести. Люди то разные бывают.

К вечеру я вышел на огромную поляну на пологом склоне сопки, с краю которой протекал небольшой ручей. Сушняка вокруг было в достатке, так что я решил остановиться здесь на ночь.

По быстрому соорудил себе шалаш, сварил себе мясо с корешками и черемшой и поужинал. Запил всё это чаем.

… Хреновые у меня дела, если честно. У меня ещё один зуб выпал. На этот раз с другой стороны. И если волосы у меня уже начали отрастать, их даже рукой почувствовать уже можно, то зубы это не волосы. Заново не вырастут…

Хреново, чего уж там говорить… Это всё молния та, наверное, виновата во всём. Не даром же у меня зубы поначалу все болели… Да и сейчас неприятные ощущения всё ещё остались… Особенно, когда я ем.

Ночью же мне снилась всякая хренотень. Я толком так и не смог выспаться. Утром без аппетита поел, попил чаю, собрался и пошёл.

Иду, думаю, как же мне теперь дальше без зубов то жить. А тут ещё и сорока над головой как заорёт! Я аж дёрнулся от неожиданности! Аж чуть не пальнул с перепугу!

Грязно выругался вслух на глупую птицу, но понял, что больше так задумываться мне не следует. Мало ли что может случиться?

Я потихоньку двигаюсь вперёд и тут опять начинает громко стрекотать сорока. На этот раз впереди меня.

Чего это она так разоралась то? Я останавливаюсь и тут происходят сразу несколько событий.

Кусты передо мной вспухают стремительным бело-голубым облаком, что-то с огромной силой лупит мне в грудь и слышится звук выстрела…

Глава 4

От сильнейшего удара меня закрутило в левую сторону, из груди вышибло весь воздух и бросило назад. И я просто улетел вниз по склону и свалился в заросли багульника. И в довесок получил ещё и удар по лбу от собственного же карабина. Аж искры из глаз у меня посыпались!

… Я не понял, в меня что, стреляли сейчас?.. А ведь похоже, что да. И даже попали. Прямо в грудь… Поэтому-то я теперь и вздохнуть никак не могу… Это меня что? Убили получается?!! А вот хрен вам всем! ЖИВОЙ Я ЕЩЁ!!!

Я с хрипом втянул себя воздух и аж застонал от боли. Такое впечатление, как будто меня лошадь лягнула или же машина сбила.

Ну да… Пуля в грудь это покруче «Фауста» Гёте будет…

Какая же сука в меня стреляла? Ну появись же, педрила, пока я ещё не умер. Я тебе ответку сейчас подарю…

Я из последних сил вытянул из кармана наган и взвёл курок…

А между тем сверху послышались два голоса.

… Не понял… Это кто, китайцы что-ли? Уж больно голоса на них похожи. Такие же визгливо-непонятные… Или это нанайцы, или корейцы какие-нибудь?..

А впрочем, какая мне сейчас разница? Я язык что одних, что других всё равно не понимаю…

В поле моего зрения появились две фигуры. Я, хоть и мёртвый почти уже, но даже удивился от их вида. На обоих надеты какие-то халаты грязно-синего цвета, широченные штаны и какие-то круглые шапки на бритых головах. У одного из них в руках ружьё было, а у другого здоровенный тесак, больше на меч похожий.

Увидев меня, они опять загалдели что-то по своему и направились ко мне.

А ВОТ ХРЕН ВАМ!!!

Завывая от дикой боли, я поднял двумя руками наган и открыл стрельбу…

Первые пули достались бандиту с ружьём. Второй что-то заверещал по своему, но ничего больше сделать не успел. И он тоже получил от меня горячий свинцовый привет…

А вот теперь уже точно всё… Жаль, что меня убили, конечно, но зато я успел им отомстить… Хотя всё равно обидно. Даже людей нормальных не увидел…

Поёрзав немного, я улёгся поудобнее, чтобы мне было не так больно дышать, и стал ждать…

Вот же уроды узкоглазые! Вот нахрена они меня убили? Вот просто так взяли и убили ни за что… Ублюдки поднебесные. Пусть в ад они теперь катятся!

Говорят, что перед смертью все болячки у людей болеть перестают. Но вот только или врут насчёт этого, или же я какой-то неправильный. Боль у меня никуда деваться не хочет. Место попадания пули так и продолжает у меня болеть… Да и голова от приземления на неё светки тоже пока ещё не отошла…

Прошло уже минут пять после стрельбы. Замолкли давно потревоженные выстрелами птицы и даже подстреленные мною бандиты уже затихли. А я всё ещё живой…

Надо бы глянуть, наверное, куда ж это меня ранило. Может рана у меня и не совсем смертельная? Раз я до сих пор ещё не умер…

Кое-как освободившись от рюкзака, я отложил в сторону пустой наган и потрогал свою рану.

Э-э-э… Не понял…

Всё таки есть бог на свете! А может это ангел-хранитель? Да мне без разницы… Но только не дал он мне сдохнуть просто так от пули китайских бандитов!

Эта пуля, хоть и попала мне в грудь, но угодила прямо в запасной магазин от светки и смяв его, ушла в сторону… Просто дико мне повезло, чего уж тут говорить.

Будь эта пуля от трехлинейки или даже от старого калаша, то пробила бы она этот магазин навылет и убила бы меня точно. Но пуля оказалась свинцовой, да ещё и порох дымный…

Но всё равно, повезло мне сильно! Чуть бы в сторону немножко совсем, и всё… Не зря я всё-таки запасной магазин в нагрудном кармане куртки таскал. Спас он меня…

Кряхтя от боли, я подтянул к себе валяющийся рядом карабин и кое-как поднялся на ноги. Вот же пидорасы! Как бы рёбра мне этим ударом не сломало! До чего ж больно, блять…

Я дошкандыбал до дохлых бандитов и посмотрел, кого ж это я подстрелил.

Не понял, бабы это что-ли? Косы у обоих. Лоб бритый, но и коса есть… Да нет, мужики это всё-таки. Вон, бороды у обоих есть. Козлиные бороды конечно, жиденькие, но есть.

В первого я все три раза попасть ухитрился. Тот так и рухнул на спину. А вот во второго всего один раз попал и то, когда он уже убегать собрался. Но когда пуля попадает тебе в затылок, далеко ты уже не убежишь…

Но как же, блять, воняет то от них! Смесью чего-то подгоревшего, кислого и протухшего! Амбре такое от обоих стоит! Да плюс ещё и запах свежей крови…

Хорошо, что привычный я немного уже. Приходилось и зверьё мне разделывать, да и людей, попавших под поезд, тоже доставать приходилось…

Но всё равно, чуть не вывернуло меня прям там же от этой вони! Мало того, что голова раскалывается, так ещё и вонь эта… Кое-как я от этого смог удержаться…

Плюнув, я потихоньку опять спустился к своему рюкзаку, по дороге подобрав свою палку. Там я заново перезарядил наган, ссыпав все стреляные гильзы в карман, подобрал свою слетевшую кепку и забрав рюкзак, вернулся к трупам. Нашёл их место засады на меня, а неподалёку и их же стоянку. И как я только запах дыма от костра не учуял?

Двое их всего было. На стоянке больше бандитов не нашлось. Но зато были их вещи.

Это что ж получается? Я сам на них вышел? Они пожрать как раз собирались, а тут меня услышали…

И что ж теперь, обязательно убивать меня за это нужно было? Нет, всё правильно я сделал, что убил их. Бандиты это китайские. Хунхузы или как там их…

Я посидел, отдышался и, оставив на этом месте свой рюкзак, вернулся обратно к трупам.

Там я, поглядывая по сторонам и периодически сдерживая рвотные позывы, раздел обоих китайцев и стянул их голые тела вниз по склону, где и бросил в кустах багульника.

Даже и не подумаю я их хоронить. Ибо нехрен им стрелять в меня было!

Прямо на месте проверил их шмутки… БЛЯТЬ! ОНИ ЖЕ ВШИВЫЕ ОБА!!!

Бр-р… Вспомнил, как мы в армии этих вшей выводили… Да ну их нах!..

Стараясь поменьше прикасаться к этим тряпкам, я всё же проверил их все. И кое-что мне точно пригодится.

У бандита с ружьём я с шеи снял тяжёлый кожаный мешочек, в котором оказалось золото. Пара небольших самородков и остальное песок.

Почему я думаю, что это золото? Ну а что ж ещё? Жёлтый тяжёлый металл за пазухой только золотом и может быть!

С этого же бандита мне достались патроны в патронташе, нож в ножнах, довольно новые кожаные сапоги, подходящие мне по размеру, ну и само ружьё. За то, как он следил за оружием, его ещё раз убить бы следовало!

Второй обогатил меня курительной трубкой, небольшим кисетом с табаком, ещё одним ножом и тесаком, больше похожим на короткий односторонний меч.

Закинув их вещи при помощи палки в кусты, я забрал свою добычу и вернулся на стоянку.

Там я свалил всё в кучу и стал смотреть, что же мне и здесь досталось.

Рядом с кострищем стоял закопчёный котелок, размером раза в два поболее моего, полный какой-то каши и висел уже вовсю кипящий чайник. Тут же на бревне лежала ещё одна трубка и расшитый драконами кисет с табаком.

Так же я нашёл пару одеял, а ещё какие-то сумки или мешки. А в них наконец-то обнаружил и муку, и какую-то крупу и даже крупную сероватую соль. Дохрена там всего было, но или это у меня уже есть, и получше, или же я не знаю, что это такое.

Я просмотрел всё и ненужное мне решил бросить здесь же. Забрал только все продукты, соль, чай, табак. Выбрал себе трубку получше. Чайник тоже решил забрать. Он хоть и небольшой, но удобный для меня. Из ножей выбрал себе, который покачественнее, а второй просто выкинул в кусты. Нахрена он мне нужен такой? Тесак, правда, пригодится мне. Ну и ружьё я тоже себе заберу вместе с патронами.

Ружьё, кстати, наше, русское. Винтовка Бердана номер два производства тульского императорского оружейного завода. И калибром миллиметров десять-одиннадцать примерно.

Это получается, что сейчас или конец девятнадцатого или же начало двадцатого века. Где-то так. М-да… Кажется, я всё таки попал… В прошлое… Лет так на сто, минимум… Хреново, чего уж там…

Ружьё хоть и не ухоженное было, но не сильно ржавое, да и ложа в нормальном состоянии. К нему же прилагались и двадцать три патрона со свинцовыми пулями…

Я попробовал на вкус кашу в котелке. Не рис это и не пшено. Но вполне съедобно. А так как мёртвым каша ни к чему, то я плотно ею покушал вместе с парой найденных здесь же пресных лепёшек. Да так, что почти всю кашу я и съел. Так по ней соскучиться успел.

Мясо и рыба, это конечно хорошо, но и разнообразия тоже ведь хочется!

Так что из этого столкновения я, получается, почти без потерь вышел. Это если не считать шишку на моей голове, синяка на всю грудь и болящих у меня рёбер.

Конечно изуродованного магазина от светки мне жалко, а ещё жальче два смятых пулей патрона, но ведь и добыча у меня хорошая!

Неплохая, пусть и однозарядная винтовка с патронами, куча разных продуктов да и так, по мелочам. Это если ещё и найденного мною золота не считать.

Каша, кстати, с какими-то приправами была. Пришлось мне всё нюхать и пробовать на язык. Кое-что из этого я себе тоже забрал.

Нагрузившись, как ишак, я пошлёпал дальше. Но пройдя максимум с километр, окончательно выдохся и решил встать на стоянку. Да ну нахрен больному по тайге мне переться…

Передохнув немного, я начал строить себе шалаш. Нормальный такой шалаш, чтобы два-три дня в нём можно было прожить.

Тесак этот трофейный, довольно удобным оказался. Я им в момент лапника для шалаша себе нарубил.

Совсем рядом и небольшой ручей протекал с быстрой и чистейшей водой. Заготовив побольше дров, я принялся ухаживать за оружием.

В первую очередь я почистил и смазал свой наган. Если бы не он, то в кустах сейчас я бы голый и дохлый валялся, а не эти китайцы.

Затем я обиходил свою светку и под конец уже принялся за берданку.

Повозиться, конечно, мне с ней немало пришлось, но зато и результат был налицо! Появившуюся кое-где ржавчину я ликвидировал, почистил всё и смазал. Хорошая винтовочка мне досталась.

Подлиннее она, конечно, чем моя светка, но зато и полегче малость. А вот как её тяжёлая свинцовая пуля бьёт, это я уже и на себе испытать успел…

Закрепив на дереве кусок бересты, я сделал по нему пару выстрелов… Довольно точно эта берданка лупит. Не ожидал, если честно… Вот только дым… Ну так мне не воевать же с ней, а для охоты это не критично.

После стрельбы я опять почистил винтовку и подвёл предварительные итоги дня.

Если не принимать во внимание моё немного пошатнувшееся здоровье, то день прошёл относительно неплохо. У меня теперь двенадцать патронов для светки, двадцать один для берданки и сорок один выстрел к нагану. Плюс появилась мука и какая-то крупа для каши или супа. Плюс китайский чай и приправы. И теперь у меня есть, что можно нормально курить. Тем более, что сигарет с фильтром сейчас просто ещё не выпускают.

Я достал трофейную трубку, покрутил её немного в руках и решил попробовать покурить. Развязал оба кисета и сравнил содержимое. На вид, да и на запах, табак был абсолютно одинаковый. Ну тем лучше, значит.

Я набил трубку табаком и, так как костра ещё не было, прикурил её от зажигалки. Осторожно сделал первую затяжку…

А ничего так, неплохой табак мне достался! Не хуже, чем в сигаретах, по крайней мере. Не махорка, главное!

Приходилось мне и махру неоднократно курить, так что сравнить я вполне могу.

Покурив в своё удовольствие и балдея от ароматного табачного дыма, я ещё немного отдохнул, а затем, выбив трубку, я ссыпал весь табак в один кисет, тот, что с драконами.

Ну вот, теперь и жить можно! Главное, чтоб опять мне на бандитов потом не нарваться…

Всё своё я запрятал и замаскировал, чтоб в глаза сразу не бросалось. А затем осторожно снова навестил бывшую бандитскую стоянку.

Там уже немного кто-то успел похозяйничать. Звери, скорее всего. Но то, что мне требовалось, я быстро нашёл.

Захватив с собой оба одеяла, котелок, верёвки и кое-что из тряпок, я вернулся к себе. Шуганул оттуда лису и стал искать подходящее место для стирки.

Позабивал в берега ручья колья и призязав к ним оба одеяла и прочие китайские тряпки, оставил всё стираться само по себе.

Есть такой способ стирки на флоте. Правда, там в море на ходу тряпки за борт бросают. Но я думаю, что и в пресной воде так тоже отстирается.

Отдохнув, я принялся за доставшуюся мне посуду. Кое-как, с матами и перерывами на отдых, но я всё-таки отшкрябал её. Оказалось, что и чайник, и котелок изготовлены были из меди.

Это ж как же надо было посуду собственную засрать? Я то думал, что котелок чугунный у них…

Зато теперь я его отдраил! Аж сияет весь! Как, впрочем, и чайник. Вот теперь и готовить можно начинать.

Я закинул в котелок кусок сухого мяса, крупы, соли. Приправок добавил…

Пока это всё варилось, из муки состряпал себе пару лепёшек и испёк их в китайском котелке, благо он широкий. В чайнике же заварил смесь из моего и китайского чая с лимонником.

Неплохо так получилось…

Вот только ещё один зуб у меня выпал. И тут я совсем не виноват. Он просто выпал. Да и другие зубы у меня тоже шататься начали…

Хреново, однако… Похоже, лишусь я своих зубов… Интересно, а моего золота хватит, чтобы потом зубы мне вставить? В Хабаровске или Владивостоке должны уже в это время быть специалисты по зубам…

Поев, я повалялся ещё немного и уснул. Но спал плохо. Всё таки удар пули мне даром не прошёл. Рёбра ныли, не давая мне нормально лежать. Приходилось постоянно ворочаться, ища более удобную позу. Небо уже сереть начало, когда я наконец забылся во сне.

Проснулся я ближе к обеду. Самочувствие было отвратительное. Да и слабость во всём теле какая-то. И как я вчера смог так много дел сделать в таком состоянии? Наверное на злости да на адреналине день провёл…

А тут расслабился немного и вот результат…

… Не понял… А кто это дров в костёр мне подбросил?

Я быстро огляделся вокруг. Мой рюкзак и оружие всё под боком, обувь на колышках сохнет…

А эти мешки-сумки откуда у костра взялись? И мешки мне знакомые. Я их вчера на бандитской стоянке бросил. Не нужны они мне были. Но они как-то здесь оказались…

Что за чертовщина?

Я схватил свою светку и выбрался из шалаша наружу.

Возле ручья возилась какая-то фигура в халате и развешивала на ветках деревьев одеяла и прочие тряпки, которые всю ночь полоскались у меня в ручье.

Эту фигуру я видел лишь со спины, и от немедленного открытия по ней стрельбы меня удержало лишь то, что если бы меня хотели убить, то давно бы уже убили. Спящего… Да и отличалась она от тех китайцев, хоть и тоже косу имела. Халат другой, с какими-то узорами, да и вообще…

Так я и стоял, пока эта фигура не повернулась ко мне лицом.

БАБА??? Это что, девка, что-ли?

Глава 5

Я стоял и просто пялился на неё. И не понимал, откуда она здесь взялась? То есть откуда, это то как раз понятно. Пришла. А вот почему и зачем? И что она здесь у меня забыла?

А напротив меня стояла довольно милая черноглазая девушка ярко выраженной азиатской внешности. Не сказал бы, что она красавица, узкие глаза и плосковатое лицо всё портили, но и не уродина. Просто миленькая. Не старше двадцати лет, примерно. А в таком возрасте почти все девушки миленькие…

— Лоча? Мерикана? — с вопросительной интонацией она обращается ко мне, нарушая тишину.

И голос у неё довольно приятный…

Эй, ты что?! Запал на неё что-ли? Бабы давно не видел?

Я помотал головой, стряхивая с себя наваждение, и тупо переспросил:

— Чё?

Та, очевидно, поняла, что я нахожусь в затруднительном положении и, ткнув себя пальцем, сказала:

— Халандига. Нанай.

А потом, указав на меня, переспросила:

— Лоча? Мерикана?

Нихрена не пойму… Имя спрашивает или что?

— Паша… Павел, то есть… А ты по-русски понимаешь? А то я ничего не пойму, чего ты хочешь…

— Пача?

Девка явно обрадовалась и что-то затараторила, размахивая руками и тыкая ими в разные стороны. Из её слов я опять только уже знакомые мне «лоча», «хунхуз», да кое-какие русские слова различал.

— Стоп, стоп, стоп!.. Ты помедленнее говори. И желательно по-русски…

… Спустя некоторое время, несколько переспрашиваний и доведения меня почти до психа, мы наконец-то с ней разобрались. Познакомились.

Халандига, так эту девчонку зовут, поехала на оморочке, это лодка такая из бересты, куда-то что-то там собирать. Она называла это, но я так и не понял. Скорее всего, это их, местное, название. По-русски это совсем иначе называется. Вот как брусника, например.

Так вот, поехала она, а там на неё напали эти хунхузы, оморочку сломали, а саму её украли. Ничего ей, правда, не сделали, а только целый день её куда-то вели. А потом она от них убежала, но её опять поймали.

Побили немного, связали ей руки и ноги и бросили в кустах. А утром я их всех убил и кинул ей нож, чтобы она освободилась. И вот она пришла.

То есть, она была уверена, что я ей в кусты нож специально бросил.

Да я даже и не догадывался, что она вообще там есть, в кустах этих! Просто выбросил дерьмовый нож и всё…

Кстати, памятка мне на будущее. Повнимательнее всё вокруг надо осматривать. Мало ли что…

Халандига, когда освободилась, сначала убежала, но потом вернулась, чтобы взять что-нибудь из того, что я там оставил.

Но тут опять пришёл я, половину забрал и Халандига поняла, что ей надо забирать всё остальное и тащить за мной.

Сначала она боялась ко мне выходить, но ночью поняла, что я ранен и сторожила до утра. А когда я поправлюсь, она пойдёт вместе со мной, куда мне надо. А потом вернётся домой.

А если я ей ещё и сына сделаю, то она будет только рада. И даст ему моё имя, Пача. Ибо я смелый и сильный. Один бился против двоих и победил…

Пиз…ец… Приплыли… Я национальный герой нанайского народа в лице Халандиги…

Я даже и возразить ей не смог. Слов просто не нашёл подходящих. Хотя и честно пытался.

Но это же женщина! Хоть и молодая. А если женщина что-то вбила себе в голову, пусть даже и абсолютно не соответствующее действительности, то её просто невозможно в этом переубедить! Что бы ты не делал для этого. И от национальности это никак не зависит. Будь она хоть русской, хоть нанайкой, хоть немкой…

А с другой стороны, она ж местная, в тайге получше меня разбираться должна. Да и баба… Хоть она и младше меня раза в два…

Эхе-хе… И как там моя жена? До сих пор ждёт меня, наверное. А я тут. Вон, даже бабу себе нашёл… М-да…

Халандига тем временем потыкала рукой в китайские тряпки, почесалась и сказав «нет» и ещё что-то, выпросила у меня тесак и ушла ниже по ручью. Вскоре я услышал, как она что-то там рубит.

Часа через полтора она вернулась, собрала все китайское тряпьё и одеяла, снова почесалась, сказала «да», ткнула рукой в ту сторону, где что-то рубила, снова сказала «нет» и «мёртвый» и уволокла их туда.

Не понял… Это ихние местные заморочки что-ли? Типа ритуал надо какой-то провести, прежде чем вещи убитых себе забрать?

Хрен её знает, Халандигу эту… Ладно, посмотрю, что дальше она делать будет.

Вскоре над тем местом, где Халандига занималась своими колдовскими делами, поднялся дым. Но дым не от горящих тряпок, а бело-голубой такой, какой от горящей сырой травы бывает.

Ладно, не буду я в её дела лезть. Лучше своими делами пока займусь…

Я успел даже пожрать нам сварить и сидел, курил с наслаждением трубку, когда снова появилась довольная собой Халандига. Она тащила обратно свёрток с тряпьём.

Свалила его у моих ног.

— Да! Нету, мёртвый. — опять почесалась и добавила, — Мёртвый. Да!

Потом сделала вид, что хочет почесаться, но замахала отрицательно головой.

— Нету. Мёртвый все.

Я с минуту потупил, а потом переспросил.

— Ты вшей там травила, что-ли?

Халандига утвердительно закивала головой.

— Да! Мёртвый весь. Нету. Мёртвый.

Тьфу, блин… Я думал, она колдует, а она вшей там травила… Ну и отлично! Не нужна нам здесь эта гадость!

Всё это тряпье было ещё горячим и очень сильно провонялось дымом. Пришлось опять всё кидать в ручей стираться… Но зато вшей там нет больше…

С Халандигой мне вообще повезло. Неприхотливая, хозяйственная, да и чистоплотная. Пахнет от неё дымом и какими-то травами. Но приятно.

Она немного потом рассказала мне про себя. У неё раньше был молодой муж, но он умер. Амба забрал. Вроде бы тигра они так называют. Или медведя. Не помню. Детей у Халандиги нет, но если я ей их сделаю, то и её отец, и она будут этому рады…

Опять она на детей мне намекает…

Но ни вечером, ни ночью у нас ничего с ней не было. Халандига просто прижалась к моей спине, обхватила руками и засопела.

Ну да, и она, и я толком то не выспались. А потом весь день работали…

Только утром оказалось, что уже я её к груди прижимал. Во сне облапал по привычке и прижал…

Утром она опять развесила всё сушиться, а я занялся ревизией своего хозяйства.

Чувствую, кроссовки мои скоро кончатся уже. В сапогах мне теперь идти, что-ли? Я достал трофейные сапоги, что достались мне от хунхуза.

Похоже, что сапожки эти дважды трофейные уже. Как, впрочем и берданка. У них, скорее всего, и хозяин раньше был один. Ничего, я за него уже отомстил. Так что без обиды…

С портянками сапоги, не сказать чтобы как влитые, но нормально по ноге сели. А когда они ещё и разносятся немного, то вообще хорошо будет.

Я, достав одну из иголок, которые по ещё армейской привычке хранил за отворотом кепки, и подобрав по цвету заплатку, стал зашивать простреленный карман куртки. Благо, чёрные нитки в моём рюкзаке тоже были.

Зашил, оценил. В глаза эта заплатка не сильно бросается, тем более, что и куртка у меня пятнистая, камуфляжная. Нормально так получилось…

Пока Халандига шустрила по лагерю, что-то готовила нам на обед, я принялся точить все ножи. Заодно и опять свой топор поправил.

Халандига свой ножик уже сама наточить успела, я только забрал у неё тесак и поправил ему лезвие.

Затем я опять смазал всё своё оружие и протёр промасленной тряпкой все патроны. Мне ж не надо, чтобы их коррозия повредила. У меня то патронной фабрики под рукой нету. И новых патронов взять мне пока негде.

Жаль, конечно, что запасной магазин для светки накрылся, стрелять нельзя. Но вот запасные патроны в нём вполне можно держать. Так что этот магазин снова отправился в нагрудный карман куртки.

День прошёл в обычных хлопотах. Я в основном шланговал, курил, за костром следил. А Халандига шустрила. Высушила одеяла, постелила их в шалаше, разобрала все тряпки. И даже прихорошилась немного.

Интересно, а как она в постели? Вроде как и не против совсем она. Сама ж мне про детей говорила…

Только вот как бы мне ей на это намекнуть? Типа, давай покувыркаемся… Бабу то мне уже хочется. И довольно таки сильно. А вот как ей это предложить, я не знаю. Вдруг неправильно что сделаю. Так и не надумал ничего.

А ночью, когда мы с ней улеглись спать, Халандига сама всё сделала. Залезла сверху и довела меня до кондиции, а затем и до результата. А мне много и не надо было. И так уже хотел, как кролик. Быстро я разгрузился, даже стыдно немного стало…

А Халандига улеглась со мною рядом, сопит довольная.

Вот не понимаю я этих баб… То скандалы из-за ничего устраивают, то за минутку любви на всё готовы…

Утром я наконец-то рассмотрел Халандигу нормально. Смог оценить её фигуру.

Ну что сказать можно? Симпатичная она, но не красавица. Никаких девяносто-шестьдесят-девяносто. При росте примерно в метр шестьдесят у неё были довольно широкие бёдра, и слегка кривоватые и коротковатые ноги. Кожа немного смуглая, но чистая. Ни ран, ни язв нет никаких. Только парочка синяков и всё…

Грудь у неё не очень большая, с коричневыми сосками. Но зато и талия присутствовала нормальная, и жира не видать. А задница, так вообще зачётная была. Упругая и красивая. Просто классная у неё жопка!

Вот если судить по раздельности, то ничего в ней особенного нет, кроме жопы. А вот всё вместе получалось довольно гармонично и сексуально.

Так что я не выдержал и опять покувыркался с ней недолго. Минут пятнадцать всего. Вставать просто уже надо было… Да и рёбра больные не дали нам нормально повеселиться. Но всё равно мне понравилось…

Днём мы с ней сушили на солнце продукты, потом она приволокла каких-то корешков для приправы. Я так и не понял, каких.

Продуктов на двоих тратилось больше, конечно, но зато и вкуснее намного еда у меня теперь стала. Да и почти всё Халандига за меня теперь делала. Я только шалаш переделал заново. Для двоих чтобы нормально в нём было и не тесно.

Потом я потихоньку таскал и рубил сухие дрова. Порублю, передохну, потом опять порублю их. Рёбра то болят ещё у меня. Ноют.

А под вечер пошёл дождь. Вот недаром Халандига попросила меня сегодня небольшой навес над костром сделать. Знала, наверное, что дождь будет.

Сидим с ней в шалаше, хорошо так, спокойно. К боку женщина примостилась, дождь шуршит… Хорошо…

Вот только нельзя же так со мной! Халандига сняла свой верхний халат и стала стелить нам постель…

А как я уже говорил, задница у неё ну просто зачётная! Завёлся я сразу же!

Не выдержал, стянул с неё штаны и в этой позе к ней пристроился…

Блин… Ну какая же всё-таки классная у неё жопка! Немного смуглая, упругая… А какие формы! У моей жены задница тоже очень красивая, так и у Халандиги она ничем не хуже!

Потрудился я от души, конечно, но и до оргазма её я всё же довёл. Халандига аж затряслась вся, затараторила что-то и в расстеленное одеяло вцепилась, как клещ… Аж вспотели мы с ней оба…

Так потом и уснули…

Утром я проснулся от её голоса. Халандига сидела у костра, заплетала свою косу и что-то напевала. На костре уже закипал чайник.

Эх, хорошо то как! Свежий воздух, тепло под одеялом. Даже вылезать из-под него не хочется. Но надо…

Да и покурить тоже хочется.

Услышав, что я уже проснулся, Халандига расцвела улыбкой.

— Пача, ходи чай. Вкусно.

— Хорошо, сейчас. Покурю только.

Я вылез из шалаша, навестил кустики и присев с ней рядом, стал набивать себе трубку. Халандига потёрлась носом о моё плечо и вздохнула.

— Пача сильный. Сын красивый будет.

Вот блин… Чуть трубку я не уронил от неожиданности…

Но и чего-то так возбудили меня её слова, что я снова утащил её в шалаш… Даже не покурил…

И в одной позе я её, и в другой… Даже сам себе удивился. Как будто опять мне двадцать и я из армии только что вернулся. Давай и давай только…

Хотя уже четверть века с тех пор прошла. Может Халандига в еду что-нибудь добавила? Так я даже не завтракал сегодня и даже чай не пил ещё…

Выполз я потом из шалаша, сижу трубку курю, думаю. А обессиленная Халандига так голышом и уснула, выставив мне на обозрение свою офигенную задницу…

Можно и ещё разочек её, в принципе, но я потерплю лучше до вечера. Теперь то она точно не откажется. Вон как завывала от наслаждения. Обессилела даже от оргазмов…

Эх… Эти бы мои силы, да пораньше! Перед тем, как я сюда попал… Хоть бы жена довольная бы осталась…

А то тут силы появились, зато зубы стали выпадать. Я уже ещё двух лишился. Такими темпами я через неделю вообще без зубов останусь.

Ну да. Счастье никогда не бывает полным… Или что-то одно, или же другое…

Заворочалась и проснулась Халандига. Огляделась вокруг удивлённо и стала одеваться. Выползла из шалаша, улыбнулась мне радостно и зашебуршала возле костра. Завтраком занялась, да чай снова поставила.

А я взял своё полотенце, засунул в карман джинсов наган и пошёл умываться. Умылся, потрогал свои зубы. Блин, ещё один вывалился. Аж дёсны чешутся от них.

Плюнул и вернулся назад к костру. Оделся и стал пить чай. Халандига туда ещё чего-то добавила, чай аж сластит немного. Очень вкусный он получился. Вот только в еду она очень мало соли добавляет. Подсаливать персонально мне себе приходится. А моя еда ей пересоленной кажется. Невкусной.

И ещё она постоянно Подю кормит. Это бог у них такой. Ты его не покормишь, а он возьмёт и удачу на охоте или рыбалке заберёт. Гад он, Подя этот…

Ладно, пусть кормит, лишь бы никто нам не мешал…

Рёбра у меня уже не так сильно болят, думаю, что завтра-послезавтра нам можно будет уже и выдвигаться.

А мне пора задуматься, кем же я представлюсь перед местными. Документов то у меня вообще нет никаких!

То, что русским, а не немцем каким, это даже не обсуждается. Но вот только о жизни в современной России я почти ничего не знаю. А если, что и знаю, то не обязательно это действительности соответствует.

Значит, я русский, но из-за границы. Америка, Австралия например. Или Южная Америка. Южная Америка даже получше, наверное, будет. Какая-нибудь Аргентина или Бразилия. Про них я хоть что-то по телевизору видел.

Про Америку с Австралией я тоже смотрел, но только у меня проблемы с английским. Как говорится, знаю со словарём…

Знаю, что есть такой английский язык, и что есть словарь этого языка…

Ладно, время подумать об этом у меня ещё есть. Успею ещё.

А вот кем именно я представлюсь? Не дворянином, это точно. Они все на учёте состоят. В разные бархатные, синие и прочие книги их записывают всех.

Просто рабочим? Не-е. Не пойдёт. Да и работать на современных заводах…

Может тогда инженером? Технарь то я закончил в своё время. Да и так знаний у меня достаточно.

А каким инженером? С чем работал? У кого? Тоже думать мне надо…

Блин!!! Сплошные проблемы кругом!

Надо ещё придумать, где я свои документы ухитрился просохатить. М-да…

Тоже ведь проблема… И как я в тайге оказался, тоже продумать надо… Вот же блин попал… Сплошные проблемы… Я проблемный Пача… Ха-ха-ха…

Глава 6

После завтрака Халандига опять собралась и ушла в лес. Она вообще постоянно что-нибудь собирала, делала, готовила. Шустрила, как электровеник. Это я лодырь по сравнению с ней, но мне простительно.

Рёбра у меня ноют ещё, толком ничего нормально делать не дают. Но по сравнению с первым днём у меня вообще всё отлично!

В самый первый день я и дышать то через раз мог! До сих пор удивляюсь, как я ещё и двигаться тогда мог и даже тяжести таскать.

Так что я сейчас просто сижу, курю да думаю. И думаю я о прошлом и будущем.

Вот выйду я к людям. И пусть меня сразу не арестуют, а нормально примут. И что я говорить буду?

Ладно, как я уже решил, приехал я из Аргентины. И если я не ошибаюсь, то говорят там по испански. А что я на этом языке знаю?

Аста ла виста, но пасаран, ну и прочее. Ладно, вряд-ли здесь знатоки испанского найдутся, так что для начала и это сойдёт.

А где я там жил? Желательно конечно, где-нибудь в глубине страны, поближе к Андам. Чтоб мне «знакомые» случайно не попались. А там у нас есть провинция Мендоса и город одноименный…

Мне просто название это запомнилось со школы ещё. Хотя больше и не помню я о нём ничего. Но ничего страшного, придумаю что нибудь.

Так что оттуда я буду. А там и леса есть и степь. То есть не степь конечно, а пампа. Это здесь, в России, степь, а в Аргентине — пампа.

Ладно, с этим я почти разобрался. А как я там оказался? Родители уехали туда? Скорее всего. А я там вырос. Там ещё и другие русские жили, поэтому я по-русски так хорошо и говорю. Хотя и по другому. Я читал в книжках, что речь сильно изменилась. Да и сам знаю.

Всё-таки много разных слов появилось, которые мы применяем не задумываясь…

Ладно, жил я в этой Мендосе. Там же я и на техника выучился. То есть почти инженер я. Типа в Аргентине так учат. Ну в Мендосе, по крайней мере так.

Или я на Аляске жил до этого? Там тоже русских дофига живёт…

Ладно, думать мне надо. И думать тщательно…

А пока пройдусь-ка я, прогуляюсь по окрестностям немного. Надоело уже на одном месте мне сидеть.

Засунув берданку под лапник в шалаше, я взял с собой светку и пошёл.

По дороге нашёл заросли папоротника, но тот уже успел распуститься, так что в пищу он уже не годился.

Зато черёмуха ещё не поспела пока. Хотя и чёрная уже почти вся.

Погулял и часа через полтора решил возвращаться.

Я был уже недалеко, когда в районе лагеря грохнул ружейный выстрел.

Не понял… Это кто там стреляет?..

Халандига к оружию даже близко не подходит, да и спрятал я берданку, если что.

Интересно, кто ж это пальбу там у меня устроил?

Пригибаясь, я побежал к нашему лагерю, стараясь не сильно шуметь.

Метров за пятьдесят до него я остановился, добил до полного магазин карабина и передёрнул затвор. А потом вообще стал красться от дерева к дереву и усилил своё внимание. Мало ли что…

Сейчас здесь закон тайга, медведь прокурор.

Хрен его знает, кто там стрелял и зачем. Может, опять хунхузы какие-нибудь? Лишь бы Халандигу не убили они…

— Пача… Пача… Ходи нет. Плохой люди…

Раздался слева шёпот и я заметил выглядывающую из-за куста Халандигу.

Фух… Аж на душе у меня полегчало…

— Много их?

Та показала мне четыре пальца и добавила:

— Плохой люди. Там…

Четверо значит… Хреново… Но всё равно что-то надо делать…

Я развернул свою кепку козырьком назад и пополз поближе к поляне, пытаясь не шуршать травой и кустами.

Как же, сука, неудачно всё получается… Кого ж это к нам принесло?

На нашей поляне распоряжались трое худых и заросших мужиков в каких-то лохмотьях. Один из них, обжигаясь, жадно жрал из нашего котелка. Второй, с берданкой в руках, поглядывал на него с завистью, но молча сглатывал слюну. Ну а третий просто сидел у костра и крутил в руках мой трофейный тесак. Повсюду валялись наши разбросанные вещи…

А где ж четвертый то? Халандига говорила, что их там четверо было…

— Ну чаво там, Степан? — крикнул сидящий у костра мужик с тесаком в руках.

— Да одёжа тут, одеяла, — раздался голос из шалаша. А вот и их потерявшийся четвертый…

— Одеяла, это добре… И одёжу глянем тожа.

— Слышь, Слепень, а давай тут останемся, заночуем… — обратился к сидящему мужику тот, что с ружьём был.

— Никак ты уже по каторге заскучал? Быстро чавой-то.

— По што каторга то?

— А то! Бабу эту гольдску ты упустил? Упустил. А ежели она приведёт кого?

— Да пущай приводит! Стрельну разок, оне и убегут…

— Это ежели годьды. А не дай бог, казаки? Те то чикаться с тобой не будут! Ты с Сахалину убёг? Убёг. Оне сами тебя стрельнут. И усё… И зверям на поживу бросят.

Блин… Вот же не повезло нам с Халандигой. Каторжники это беглые с Сахалина. Хреново. Эти точно в живых нас не оставят…

— Ох, зазря ты Феденька бабу то упустил! Чичас бы её да на одеяле! Ты её по…бываешь, а она попёрдывает…

Из нашего шалаша выполз здоровенный такой мужик, хоть и тоже худой, как и остальные.

— Та ну тя, Степан… Апосля тебя уже никакую бабу е…ать низя. Ты жа усю п…зду ей порвёшь…

— А ты ея в жопу! — заржал в ответ здоровяк.

Если до этих слов я как то не решался, не мог в них выстрелить, хоть и понимал, что надо, всё равно ведь придётся… То теперь просто резко успокоился. Это же не люди. И даже не звери. Это просто вши. Гниды в человеческом обличьи. Так же кусают, свою заразу переносят…

А вшей надо уничтожать. Вот я их и уничтожу…

Совместив линию прицела с башкой здоровяка, я плавно потянул за спуск.

Светка толкнулась мне в плечо, у здоровяка дёрнулась голова…

Я тут же перенёс прицел на мужика с ружьём. Снова выстрел и толчок в плечо. И снова перенос прицела. Но мужик у костра среагировал на мои выстрелы на удивление быстро. Он кувырком опрокинулся назад и почти успел спрятаться. Только не сообразил, что я его всё равно убью. Он мне живой не нужен.

Вскочив на ноги, я выхватил наган и бросился к костру.

— Не стреляйте! Не надо! — бросив котелок, вопил жравший до этого мужик, сгорбившись и обхватив руками свою голову. Я проскочил мимо него и с ходу дважды разрядил наган в башку их главного. А затем вернулся к оставшемуся.

— Ну что, каторжная твоя душа?! Ты зачем сюда припёрся?!

— Господин казак! Господин казак, не убивайте! Это не я! Ваше благородие! Пощадите! Это всё Слепень! Это он их убил!

Какой я ему нахрен казак? Да ещё и благородие? Путает он чего-то со страху…

— Рассказывай сука! Всё рассказывай! — я орал на каторжанина, размахивая перед его мордой воняющим сгоревшим порохом наганом.

— Господин казак! Ваше благородие! Так он это всё! И солдата тово и баб тех двоих с мальцом тожа… И Степан ишшо!

— У-у-у сучара! Так вы ещё и баб с детьми!..

Я почти ничего не соображая от злости давил и давил на спуск своего нагана. СУКИ! Они ещё и ребёнка убили? Его то с бабами за что?!

Щёлк. Щёлк. Щёлк…

Не понял… Это я что? Все пули в этого урода высадил?..

Пи…дец…

Чего это я так завёлся то? Баб с мальчуганом пожалел?.. Представил, что эти уроды могли с ними сотворить… БЛЯТЬ! Креста на них нет, ублюдках этих!..

Кстати о крестах… Это как раз у меня креста нет, а на каторжниках крестики были. Два медных, а у последнего даже и серебряный вроде. А вот у главаря крест был почему-то деревянный.

Ладно, хрен с ними, с каторжниками этими… Надо бы их утащить куда-нибудь отсюда подальше.

Начался отходняк… Я кое-как набил трясущимися руками свою трубку и закурил. Вот же бля… Я уже людей, как вшей убиваю… Уже шестерых кончил… Так они и не люди… Вши натуральные. Паразиты…

Незаметно появилась Халандига и присела рядом со мной.

— Пача сильный! Все плохой люди убил.

Блин, и ты ещё туда же…

Я просто сидел и бездумно курил. Голова была пустая-пустая…

Покурив и успокоившись, я принялся разбираться с убитыми.

Кроме такой же, как и у меня берданки с тринадцатью патронами, они обогатили нас лишь парой плохеньких ножей, бусами и платком, в который эти бусы и были замотаны. Всё остальное годилось лишь на помойку.

У них даже продуктов с собой не было! Никаких! Вообще!

По очереди мы с Халандигой оттащили трупы метров на пятьсот ниже по течению ручья, предварительно раздев их догола и сняв крестики, и стали собирать свои разбросанные вещи.

Но так до конца их и не собрали. Накинулись просто друг на друга. Неистово, с рычанием и стонами…

И лишь когда мы, все мокрые, отвалились друг от друга, тогда я и понял…

Всё. Мы с ней сегодня выжили… Хотя вполне могли и погибнуть оба…

И здесь я уже навсегда…

До этого момента я на всё происходящее смотрел как бы со стороны. Как кино со мной в главной роли. Даже когда меня хунхузы чуть было не убили…

Зато вот сейчас, уже после всей этой заварухи я и испугался, и понял, что это не кино, не сон, а самая что ни на есть настоящая реальная реальность!!!

Блять!!! Как же теперь быть то мне дальше???

Эх Пача, Пача… Влип ты по самые, что ни на есть, помидоры!.. М-да…

А потом я сидел, чистил и смазывал всё оружие. Вновь доставшаяся мне берданка была и постарее и попотрёпаннее первой. Я еле очистил её.

По идее, из нужного, мне достались лишь патроны. Теперь у меня на берданку их тридцать четыре штуки есть. Немножко жаль двух потраченных патронов для светки, но от этого уже никуда не денешься.

Вот из нагана я, конечно, зря весь барабан выпустил. Вполне хватило бы и двух, максимум трёх выстрелов. Но там я в состоянии аффекта действовал. Психанул, грубо говоря…

Но что сделано, то сделано. Их тоже тридцать четыре штуки у меня ещё есть.

А всё остальное, то есть бусы, ножи и платок, я отдал Халандиге. Я бы и берданку ей тоже отдал, но она пока отказывается от неё.

Кресты, что я снял с каторжан, подержал над пламенем костра очищая их огнём. Может это и по-язычески, но и я тоже христианин тот ещё!

Деревянный же крест совсем не простым оказался. Из какого-то пахучего дерева он сделан. Может это и есть кипарис? Запах от него приятный такой пошёл…

А уже под вечер влупил ливень. Хороший такой ливеняка! С обеда он собирался, собирался, и вот, собрался наконец…

Похлестал он от души, промочил всё, а ночью вообще перешёл в обложной дождь. И шёл этот дождь аж до следующей ночи…

Так что мы с Халандигой провели на этом месте ещё одни сутки.

А с другой стороны, так даже и лучше было! Я отдохнул, рёбра мои получше зажили. Да и успокоились мы. Собой и друг другом позанимались…

Правда, я ещё нескольких своих зубов лишился. Даже шепелявить немного стал. Но с этим я уже как-то смирился почти. Надеюсь, что я смогу здесь себе зубы новые вставить…

После дождя всё дышало чистотой и свежестью. Мы не спеша собрались, позавтракали плотно и двинулись дальше. Халандига всё-таки тащила на себе одну из берданок. Я ей показал, как целиться и куда давить, если выстрелить нужно будет. Сложного то в этом нет ничего.

Я даже потренировал её немного на разряженном ружье. Не должна Халандига накосячить…

Так и шли. В обед остановились на час-полтора примерно, чаю с лимонником попили, ногам отдохнуть дали. Это ж не на машине ехать по дороге, а на своих двоих топать, да ещё и по сопкам. Да и на машине тоже ехать устаёшь…

Потом мы дальше двинулись. Около часу шли вдоль какой-то речки, искали место, где её перейти можно будет. Речка довольно глубокая, хотя шириной похвастаться она и не могла.

Нашли, слава богу. По завалу на другой берег перебрались.

Правда, пришлось мне топором от души помахать, рубя мешающие нашей переправе ветки, да и потом все свои вещи по очереди перетаскивать пришлось. Всё-таки по скользким стволам переходить нам надо было. А под ногами меж сучьями вода бурлит.

Не дай бог, поскользнёшься, да туда упадёшь… Не выберешься уже ни за что. Там и останешься кормом для рыбы…

Но перебрались мы нормально на тот берег. Передохнули немного, да дальше пошли.

Я иду впереди с карабином на шее и полным рюкзаком, следом за мной Халандига шагает, тоже хорошо так нагруженная.

Жарко, даже душно сегодня после вчерашнего дождя. Комары с мошкой донимают, хотя моя напарница и сделала какую-то мазуту от насекомых. Но пот её быстро смывает, и через час опять уже никакого эффекта от этой мазуты нет…

Идём, тропинка довольно широкая и утоптанная под ногами вьётся… Целая звериная дорога, а не тропа.

И вдруг Халандига хватает меня за рюкзак и резко останавливает. В её шепоте слышится даже не испуг, а самая настоящая паника!

— Амба!!! Пача, там… Амба!

Амба? Это кто? Тигр что-ли?

Точно, тигр…

Навстречу нам выходит не просто тигр, а ТИГР!

Огромная такая зверюга! Башка здоровенная, рост в холке мне по грудь… А если он на задние лапы встанет? Да он метра два с половиной, а то и все три получится!

Мои руки всё делают сами, независимо от головы. Карабин уже упирается прикладом мне в плечо, затвор передёрнут…

А я просто рассматриваю этого зверя. Ну какой же он красивый! Какой-то жёлто-рыжий с чёрными полосками. Грудь светлая, почти белая. Даже убивать жалко такого красавца.

Ствол берданки Халандиги ходит кругами у моего правого плеча, но тоже на тигра направлен. Слышно её судорожное дыхание. Боится Халандига. Сильно боится. Но не убегает…

А мне почему-то не страшно совсем…

Тигр остановился в метрах десяти от нас и принялся нас разглядывать. Вот просто чувствую я, что мы ему просто любопытны. Сытый он, наверное, сейчас. Спокойный…

Вот и разглядывает стоит…

Глаза жёлтые такие, янтарные даже, но не как у кошки. Зрачки круглые у него.

— Ну и что? Так и будешь так тут стоять? — обращаюсь я к нему.

— Давай, нормально разойдёмся… Ты своей дорогой, мы своей… Мы не твоя добыча… Да и ты не моя. Я не хочу тебя убивать…

Тигр слушает мой голос, хвостом лениво помахивает, смотрит…

— Ну чего встал? Иди, куда шёл… Посмотрел и иди…

Тигр зевнул широко так, показывая мне свои громадные желтоватые клыки и, беспокойно дёрнув ушами, бесшумно сошёл вправо с тропы и исчез в зарослях. Как будто его и не было здесь… Поневоле в таёжного духа поверишь.

Веса в тигре килограмм триста, а то и все триста пятьдесят. А ни одна веточка под его лапами не треснула, кусты не шелохнулись…

Подождав ещё немного, пока Халандига придёт в себя и восстановит дыхание, мы пошли с ней дальше.

А вот тут и на меня отходняк навалился. Я аж спотыкаться на ходу начал…

Странный я вообще какой-то. Пугаюсь, когда уже всё заканчивается…

Примерно через часик мы решили, что на сегодня нам впечатлений от дороги вполне достаточно и решили разбивать лагерь.

Молча срубили себе шалаш. Поставили ужин вариться…

— Амба Пача бояться… С дорога уйти…

— Ты о чём? — я с недоумением гляжу на Халандигу.

Та мне начинает объяснять:

— Амба никто не бояться, с дорога не уйти. Даже мапа, медведь. А Пача уйти. Амба Пача бояться…

Пача говорить, амба слушать и уйти… Пача сильный!

Блин, ну просто тигр понял, что ему мы нафиг не нужны, вот и ушёл. И ничего он не боялся. Умный он просто, вот и ушёл…

Глава 7

На сегодня у нас был самый настоящий пир, а не ужин! Халандига расстаралась и приготовила множество вкусняшек, включая и лепёшки из муки. А может это я так проголодался? Или адреналиновый откат так на меня подействовал? Но всё было обалденно вкусным и я налопался до отвала.

И хотя я лишился ещё двух зубов за сегодняшний день, но у меня и забрезжила маленькая надежда на чудо.

Как я уже говорил, у меня выпадают зубы и чешутся и болят дёсны. И вот, в том месте, где у меня раньше был вставной мост, я нащупал языком новые!

Новые, острые кончики зубов у меня прорезались! Я боюсь этому поверить, но кажется у меня всё-таки вырастут новые зубы…

Неужели это молния на меня так повлияла? Или это моё попадание сюда? Фиг его знает…

Хотя если подумать, то моё попадание или перенос сюда очень сильно на мне отразилось.

Для начала у меня выпали, а затем вновь стали расти волосы. Даже брови и ресницы заново выросли. Не говоря уж об остальном.

И к тому же я теперь стал намного меньше уставать. Да и сексуальная активность у меня повысилась…

Я готов заниматься сексом с Халандигой по несколько раз в сутки. И потом опять этого хочу. Хотя я бы и не сказал, что она является моим сексуальным идеалом. У неё только жопа красивая. Но не может же так на меня её задница влиять?

У моей жены задница тоже прекрасной формы, да и красивее она Халандиги. Но с ней у нас давненько такого не было… И даже не каждый день, если честно…

А тут… Натуральный гормональный шторм! Как в юности. Давай да давай только…

На радостях я опять от души Халандигу в шалаше повалял. Да так, что та просто отключилась в конце.

А я повалялся ещё немного, Халандигу одеялом укрыл да наружу выбрался.

Сижу у костра, трубку курю. Думаю. Решаю извечные русские вопросы — «Кто виноват?» и «Что делать?»

Ну кто виноват, я разобрался уже. Это я сам, что сдуру поехал, ну и молния, что в мою машину попала. Больше и винить то некого…

А вот что делать?

Ну для начала выйти мне к людям надо. Но с Халандигой я, надеюсь, нормально выберусь. Представлюсь. Поверят мне, допустим. А если не поверят?

Ну на светке моей я все клейма удалил. Так что можно выдать её за собственную конструкцию. Тем более до её выпуска ещё дохрена времени ждать, если я не ошибаюсь конечно и сейчас максимум начало двадцатого века.

Одежда у меня тоже из другого времени. Да и надписи на ней сплошь заграничные…

Кстати, об одежде. Я осмотрел свою кепку. Все клейма, что были на ней внутри, уже стёрлись, так что всё нормально.

А вот куртки… Гудок да камуфляжная… Пришлось мне срезать с них вшитые тряпочки с надписями на русском. Ну там название фабрики, год выпуска…

Хорошо, что додумался… Трусы тоже не выпускают ещё такие, как наверное и футболки.

Обувь?.. Ну там проблем не будет. А кожаные сапоги я вообще с хунхуза снял…

Про хунхузов… Ну придётся, наверное, правду говорить мне. Тем более, они первые по мне стрелять начали. Вон, даже попали, суки…

А их, хунхузов этих, если память мне ни с кем не изменяет, вообще вне закона объявили. Да и как бы я их в плен то взял? Да никак…

А вот про каторжников мне лучше вообще молчать, наверное. А то могут и их преступления на меня повесить. А их берданку вообще лучше в лесу спрятать, пусть Халандига, когда домой пойдёт, её с собой заберёт, своему отцу отдаст например.

Точно, так я и сделаю. И патронов ей тоже дам побольше. Минимум половину…

Так, ну вроде с этим разобрались…

Блин!.. А наган то мой! Там то клейма остались! Ладно звезда со стрелой, хрен с ней, а год? Тыща девятьсот тридцать девятый?! Пи…дец! Чуть было не забыл! Вот бы я влип, придурок!..

Я достал свой уже немного потёртый наган и задумался.

Потом отошёл подальше от шалаша и, уложив револьвер на бревно, при помощи ножа и камня стал аккуратно забивать цифры. А потом ещё и камнем сверху поелозил…

А ничего так получилось. Средние цифры девять и три толком и не разберёшь теперь. Вполне за восьмёрки или девятки сойдут в любой конфигурации.

Так что наган мой может оказаться хоть восемьсот восемьдесят девятого, хоть восемьсот девяносто девятого года.

Да и не стандартный мой наган. Барабан заряжается по раздельности, свинцовые пули и холостые патроны, обжатые звездой, ствол тоже длиннее…

Ну а клейма на патронах… Ну не знаю. В Аргентине я такие купил…

Разобравшись с оружием, я снова набил трубку и закурил.

Ну вот. Вроде ничего меня, как попаданца, больше выдать не должно… Твою ж мать! А этикетки на спичечных коробках?! Ладно, с утра я их удалю, в рюкзак просто лезть неохота сейчас… Да и спать мне уже захотелось…

Подкинув в костёр пару толстых палок я забрался в шалаш и, обняв Халандигу, почти сразу же уснул.

Утром меня никто не тревожил. Проснулся я сам. Да и то из-за того, что по нужде припёрло, а то бы я и дальше бы дрых, наверное. Сбегав и оросив кусты, я умылся, привёл себя в полный порядок и сел завтракать.

Халандига уже всё давно приготовила и ждала лишь меня. На мой вопрос, почему не разбудила, последовал невозмутимый ответ, что мне нужно было хорошо отдохнуть, вот я и отдыхал, сколько было нужно…

Вот нихрена этих баб не поймёшь. Одно и то же произведённое тобой действие может иметь абсолютно разную ответную реакцию. То есть от «какого чёрта ты до сих пор дрыхнешь?», до «спи мой хороший, рано ещё.» И как их прикажете после этого понимать?..

Не став забивать себе голову этими вопросами, на которые даже у бога, наверное, нет ответа, я позавтракал и объявил Халандиге своё решение по каторжникам. Получив в ответ, что я мужчина и я их убил, ну и решать, значит, тоже мне.

Тогда я сказал ей насчёт берданки, что нам досталась от этих четырёх уродов. На что она, немного подумав, сказала, что можно ружьё и здесь оставить. А она потом его заберёт, сделает себе оморочку и поплывёт домой. До реки не очень далеко отсюда идти.

На мой вопрос, почему мы не можем плыть сейчас, она ответила, что лоча, к которым я иду, живут совсем в другой стороне.

Ну что ж, в другой, так в другой. Пойдём мы и дальше пешком, значит…

Несколько раз показав Халандиге как разбирается и чистится берданка, я заткнул ствол ружья с двух сторон промасленной тряпкой и завернул отдельно затвор.

А потом Халандига просто уволокла ружьё в лес и где-то там спрятала. Я этим даже не интересовался… Её это ружьё теперь, вот пусть и прячет…

Потом мы не спеша собрались и пошли дальше. Халандига тащила на себе нашу вторую берданку и пару запасных патронов.

Она хоть и не стреляла ещё ни разу, но я ей всё нормально объяснил, вроде, не должна она косяков наделать. А два стрелка, это и есть два стрелка…

Мы потихоньку продвигаемся вперёд. Сопки уже более низкими и пологими стали. Да и растительность тоже сильно изменилась.

Орешник появился. Дубы тоже часто видны. Халандига периодически останавливается и что-то собирает. Но надо бы нам рыбки наловить или мяска добыть. Все запасы мы с ней уже подъели.

К обеду остановились на берегу какой-то речки. Пока моя напарница занималась обедом, я срубил удилище и пошёл проверять речку. На мушку ничего не бралось. Тогда я решил испытать одну из своих блёсенок.

На блесну я быстро выдернул пару крупных ленков и трёх хариусов. Ну вот и закуска!

Из хариусов Халандига по-быстрому сделала талу, а ленков я присолил и подвесил вялиться.

Решили дальше сегодня не идти. После обеда мы соорудили себе крепкий шалаш, приготовили дров.

Потом Халандига с берданкой ушла собирать дары леса, а я опять взялся за рыбалку. Поймал ещё с десяток крупных рыбин и тут же их выпотрошил и подсолил.

Вдалеке грохнул выстрел…

Что такое?.. Кто стрелял? Халандига или кто другой?..

Я загнал патрон в патронник и затаился неподалёку от нашего лагеря.

Вскоре появилась довольная собой Халандига, тащившая какого-то небольшого зверя.

Охренеть!.. Она его подстрелила оказывается. Наткнулась на местного енота и пальнула в него. И попала, что самое интересное! Вот же, блин, снайпер!..

Плечо, правда, отбила себе немного, слабо прижала приклад, но ведь попала же!

Потом мы занимались разделкой. Точнее, Халандига занималась. А я ей помогал только.

Сняли шкуру, разделали. Часть мяса сразу же поставили вариться, а остальное, обрезав жир и сало, нарезали полосками и развесили сушиться.

Сала, хоть и не очень много, но хватало. Я порезал его на маленькие кусочки и, закинув его вместе с жиром во второй котелок, начал варить на костре, периодически перемешивая.

Мясо отварилось нормально. Мы наелись его от души! Потом Халандига занялась шкуркой, а я, сполоснув котелок, залил его водой и собрав с костра всю золу, высыпал её туда же. Несколько раз всё перемешав, поставил отстаиваться.

… Вода в котелке с салом выкипела уже наполовину. Я выбросил оттуда выварки и пока отставил его в сторону. Не знаю, выйдет что или нет, но мне просто надоело мыться без мыла.

— Плохой шкура. Не годный.

— Ну так выброси её…

Халандига уставилась на меня, как на придурка.

— Нельзя выброси! Подя ругаться!

Ну Подя, так Подя… Тебе ж возиться с этой шкурой…

Зола уже отстоялась и я слил воду с неё в котелок, в котором варил сало и снова поставил тот на огонь.

А Халандига тем временем всё возилась со шкурой. Скоблила, натирала, мяла…

А между тем у меня что-то начало уже получаться. Содержимое котелка потихоньку выкипало, густело. Вот только запах…

Воняло от него, если честно, не очень приятно. Я подумал немного и засунул в котелок несколько свежих веточек пихты и добавил немножко соли. Экспериментировать, так уж экспериментировать! Отодвинув котелок от огня, чтобы его содержимое не подгорело, и вытащив из него ветки, я занялся чисткой оружия.

Мясо и рыба вялились, Халандига занималась шкурой, я оружием, лиса пыталась воровать у нас еду… Все заняты, короче…

Под вечер вода в котелке почти вся испарилась, оставив на дне лишь нечто, больше похожее на сопли, чем на мыло. Но зато пахнущее хвоей!

Поставив котелок в воду остывать, я испытал, что же у меня получилось. А получилось у меня, хоть и жидкое, и соплеобразное, но мыло! Оно и мылилось, и даже отмывало! Жаль, что только мало его получилось…

Раздевшись догола, я постирал с этим мылом свои трусы и футболку, а затем и сам помылся!

Господи! Кайф то какой! Я хоть и мылся регулярно в речках, но что с того мытья? Споласкивался, скорее всего, а не мылся. Пот с грязью лишь смывал.

Зато теперь!.. Даже в холодной воде отмылся изумительно!

Халандига, постоянно наблюдавшая за моими опытами, подошла ко мне, принюхалась и вынесла вердикт.

— Хорошо, вкусно…

И тоже начала раздеваться…

Я наверное, всё-таки извращенец какой-то… Залюбовавшись моющейся Халандигой, я даже лису прозевал, укравшую у нас здоровенную рыбину!

Да и хрен с ней, этой рыбой! Тут такая картина! Кустодиев отдыхает!.. Моющаяся Халандига называется!

Еле дождавшись, пока она вытрется моим полотенцем, я утащил Халандигу в шалаш и не отпускал её с час, наверное.

Ну а вы как хотели? Тут голая и чистая женщина перед глазами, а я же не железный! Нельзя же надо мной так издеваться!..

Пока мы занимались всякими приятными делами, у нас украли ещё одну рыбину. Да и пофиг. Я ещё наловлю…

Хорошо всё-таки чистеньким себя чувствовать! А вот если бы ещё и в баньку, да попариться в ней!.. А потом и пивка бы холодненького со вкусной рыбкой… Ммм!..

Но чего нет, того нет. Только рыбка у меня в наличии имеется из всего списка.

Вечером мы всё собрали и убрали в шалаш. Моё бельё тоже высохло и я надел чистые и пахнущие хвоей трусы и футболку. Кайф, кто не понимает…

На этом месте мы провели ещё сутки. Халандига заканчивала возиться со шкурой, а я остатками мыла постирал свою одежду и даже портянки. Полотенце, так вообще самым первым постирал.

Халандига напекла нам в дорогу целую гору лепёшек. Их мы завернули в полотенце, чтобы они не засохли и убрали в рюкзак.

Рыба за день хорошо подвялилась, а мясо у костра так вообще высохло до состояния подошвы.

Так что на следующее утро мы с Халандигой двинулись дальше.

Сопки вокруг превратились уже в невысокие холмы, часто попадались большие поляны или луга, сплошь заросшие травой.

Зверьё тоже иногда на глаза попадались. Видели небольшое стадо косуль, семейство сохатых во главе с мощным самцом…

Скоро уже и русские поселения должны быть. Места то подходящие для сельского хозяйства вокруг начались.

На обед хотели остановиться на берегу небольшого озера, заросшего по берегам камышом и осокой, но передумали. Дров поблизости не было для костра, да и комары с мошкой моментально на нас там накинулись.

Вообще-то насекомых везде хватает, но там их было ну просто невообразимое количество! Нафиг, нафиг… Не нужно нам такого счастья!

На ночь мы остановились неподалёку от небольшой речки с песчаными берегами. Не на самом берегу, но и не слишком далеко.

Не успели мы сбросить с себя груз, как через речку ниже по течению начали переправляться на конях человек десять вооружённых китайцев. Хунхузы что-ли опять нам попались?

Хорошо, что мы заметили их вовремя, спрятаться успели. Да и те не шибко то смотрели по сторонам, двигались куда-то целеустремлённо.

Подождав, пока китайцы отъедут подальше, мы собрались и передвинулись поглубже в лес.

Шалаш мы срубили, но вот костёр всю ночь решили не жечь. Не дай бог хунхузы опять появятся, огонь в темноте увидят…

Но мы и так не замёрзли. Комары нас кусали, конечно, ну так они постоянно кусаются.

По утру мы по очереди сбегали на речку, умылись и, позавтракав, собрали всё своё и пошли дальше.

Шли мы сегодня не очень быстро, стараясь не выходить на открытые места и обходя встречающиеся поляны по лесу. Оружие мы оба держали заряженным.

Я набил все оставшиеся десять патронов в магазин. Хрен с ней, с пружиной. Не успеет она сесть, да и у Халандиги тоже пять патронов было. Если что, постараемся отбиться. Да и семь выстрелов в нагане ещё есть на крайний случай.

К обеду мы вышли на обширную луговину, поросшую небольшими рощицами. Подумав, мы решили немного вернуться назад и там уже пообедать.

Запалили себе небольшой бездымный костерок, вскипятили чай. Поели вяленой рыбы с подсохшими лепёшками и запили всё это вкуснейшим чаем. А потом лежали, давали себе отдых…

… Бах!.. Бах!..

Не понял… Стреляют где-то справа и далеко от нас. Охотится кто-то или хунхузы это опять?

Бах!..

Чего-то часто стреляют. Не похоже это на охоту…

Я схватил свой карабин, проверил на месте ли нож с наганом и пригнувшись побежал к луговине. Стреляли то там как раз.

Халандига с берданкой побежала за мной следом.

Когда мы добрались до открытого пространства и попадали на землю, нашему взгляду предстала классическая картина. Погоня…

За двумя убегающими людьми на конях гналось около десятка преследователей. Тоже конных, как ни странно…

Интересно, что ж натворила эта пара? И кто это?

Ну кто, это мы скоро узнаем. Так как они мимо нас должны проскакать, как и их преследователи.

Бах, бах!..

Конь одного из беглецов рухнул на всем скаку и всадник вылетел кувырком из седла. Но тут же вскочил и прихрамывая побежал дальше.

Не понял, пацан это что-ли?..

Второй беглец остановился и вернулся за напарником. Помог тому взобраться позади себя и рванул дальше…

Не успеет. Да и двое на одной лошади… И погоня уже сильно их догнала…

Беглецы видимо пришли к тому же мнению и направили коня к лесу. Уже хорошо было видно, что это два пацана лет по четырнадцать всего.

А вот их вооружённые преследователи были одеты в халаты. Хунхузы…

Глава 8

Да…б же вашу мать! Ну почему опять я? Не успеют же пацаны удрать от хунхузов!

Это казачата, что-ли? У обоих штаны синие с жёлтыми лампасами. Их то хунхузы точно убьют. Поиздеваются только сначала и потом всё равно убьют…

Пацаны проскакали от нас метрах в пятидесяти всего. Хорошо было заметно, как были сжаты губы переднего всадника и кровь на голове у второго…

Может успеют скрыться в лесу?..

Бах!.. Ба-бах!..

Снова выстрелы и задний парнишка взмахивает руками и кулём валится на землю…

Попали, суки… А ты то куда, придурок?! Гони дальше, догонят же!..

Передний всадник оглянулся и, резко натянув поводья, спрыгнул с коня. Подбежал к лежащему напарнику и, подхватив его под мышки, поволок к деревьям…

Ну всё, пи…дец пацанам… Не успеют, блять… Никак не успеют..

А хунхузы, срезая расстояние, теперь скачут почти прямо на меня… Одиннадцать, блять, человек…

И тут я почувствовал себя крысой, неожиданно оказавшейся зажатой в углу. И удрать у меня не получится никак, заметят. И на месте оставаться тоже нельзя. Здесь стопудово нас обнаружат…

А-а-а, суки! Да е…ись оно всё конём!.. Я ловлю в прицел вырвавшегося вперёд бандита.

Дах!.. И тот вылетает из седла.

Дах!.. И второго откидывает назад и тот тоже падает на землю.

Дах!.. Сука! Мимо! В последний момент тот повернул коня…

Хунхузы начинают тормозить…

Дах!.. И ещё один падает…

Дах!.. куда-то в руку попал я. Крутятся хунхузы… Но хоть ружьё выронил и то хлеб…

Дах!.. Вот так! Не будешь указывать больше!..

Ба-бах!!! Хунхузы хором разряжают в мою сторону свои ружья… Летят щепки, листья, ветки валятся…

Дах!.. Эх, бля, поспешил я…

Дах!.. И этот готов…

Хунхузы крутятся на месте, пытаются развернутся…

Дах!.. Ещё один…

Дах!.. Мимо… И затвор с лязгом остаётся в заднем положении… Пи…дец моим патронам пришёл. Кончились все…

Я отбрасываю светку в сторону и тяну из кармана свой наган..

Бах!.. Грохот берданки и ещё одного бандита выносит из седла… Слева всё затягивает дымом. Халандига стреляла? Не до неё мне сейчас…

Хунхузов осталось трое и они, развернув своих коней, пытаются удрать…

Я встаю на колено и выцеливаю спину в халате… Далеко, блять…

Дах!.. Дах!.. Попал, сука! Я попал! Бандит заваливается в сторону и падает с коня…

Бах!.. Опять грохочет берданка Халандиги и видно как пуля вырывает клок халата на плече у одного из хунхузов. Но тот только ниже наклоняется к гриве коня и продолжает удирать…

Промазала Халандига… Жаль…

Я слышу что-то гневное в её исполнении. Ну а ты как хотела? Учиться стрелять надо. Но и так одного вынесла. Да и во второго почти попала. Молодец Халандига! Умница!

Я выскакиваю из леса и бегу к валяющиеся на земле бандитам. Их лошади разбегаются в разные стороны…

Ближний готов, стопудово! Живые так неестественно не валяются. Но я всё равно его пинаю в голову. Точно, дохлый…

На поясе у него толи сабля, толи меч такой. Я выдергиваю её из ножен и с хрустом втыкаю бывшему хозяину в спину. Затем второму…

Третий оказался ещё живым и начал ворочаться. Но мне он тоже не нужен. Я ткнул саблей и его.

Так и прошёл их всех. Четверо из девяти оказались ещё живы. Но контроль я им всем провёл… Кроме самого последнего. Ему пуля из моего нагана в башку попала. Хоть я и старался целиться в корпус…

Противно, тошнит от этого, но деваться мне некуда…

Я оглядываюсь. Халандиги нигде не видно, а казачонок так и стоит возле деревьев, держа под мышки своего напарника. Бледный весь. Рядом и его конь стоит.

— Цего встал? Давай коней собирай, пока они не разбезались все! — шепеляво ору я ему и машу рукой, подгоняя и выводя из ступора.

Подбегаю к нему и спрашиваю:

— Зывой? Бегом коней собирать!

Я забираю у него тело напарника и толкаю к коню.

— Давай, давай! Не спи!

Тот кивает, вскакивает на коня и уносится. А я начинаю осматривать второго.

Живой, нет? Правый бок весь залит кровью, но вроде дышит ещё…

— Халандига! Неси мой йюкзак сюда!

Я задираю на раненом рубаху и вижу длинную, сантиметров в десять, рану на боку. Похоже, что пуля по рёбрам ему просто прошла. Но рана всё равно очень сильно кровит. Да и рёбра ему могло сломать пулей.

Я прямо пальцами стягиваю края этой страшной раны. Ну где ж Халандига то?

Ну наконец-то! Та тащит и рюкзак, и мой карабин.

— Воду! Воду доставай!

Мы то в последнее время, как из сопок вышли, воду только кипячёную в бутылки себе заливаем. Вот и пригодится…

Я поливаю рану водой, смываю с неё кровь. Заставляю Халандигу достать из рюкзака пакет с лекарствами.

Ну как, с лекарствами… Там полторы упаковки бинта, ацетилка, парацетамол, цитрамон, да амоксициллин с йодом. Но мне сейчас и этого пока хватит…

Я отрываю кусок бинта и стараюсь аккуратно промыть рану. Кровь очень сильно мешает, но вроде как грязи в ране больше нет…

Руки у меня трясутся, даже мутит немного… Но расслабляться пока нельзя и я заставляю Халандигу стягивать края раны, а сам достаю свою иголку.

Хорошо, что хоть йод есть… Макаю иголку с ниткой во флакончик, а потом начинаю шить…

У Халандиги от удивления круглые глаза, но она продолжает крепко стягивать рану.

Я прокалываю края раны и стянув, завязываю узелок. Отрезаю нитку ножницами и снова все повторяю. И так одиннадцать раз…

Я уже весь мокрый от напряжения, но парнишка вроде пока живой… Дышит ещё…

Обмазываю всё вокруг раны йодом, а затем разрываю упаковку нового бинта и начинаю делать перевязку…

Фух… Вроде как всё… Большего для спасения пацана я сделать не смогу… Я ж не хирург…

— Вашбродь, а ты доктор?

Чего?.. Оказывается, второй пацан уже успел вернуть почти всех бандитских коней, привязать их к деревьям и рядом со мной стоит.

— Петька живой? Вашбродь, он живой?

— Зывой, зывой… Даст бог, нормально всё с ним будет…

Пацан тут же крестится. Я, с секундной задержкой, тоже повторяю за ним… Сейчас же все в бога верят. Надо поменьше отличаться от местных мне…

Я приподнимаю голову раненого и пытаюсь его напоить водой. Слава богу, глотает. Может и выживет пацан…

— До васэго селения далеко отсюда?

— Да версты три ещё…

— Давай тогда дуй к своим, рассказы цто да как… Да помось позови. Пейевезти напайника твоего надо. Телегу там или есё цто…

— Будет сделано, Вашбродь!..

И он уносится галопом…

Да что ж вы меня всё благородием то кличите?.. Сначала каторжник, а теперь пацан этот…

И тут на меня запоздало наваливается страх… А если бы убили?.. П…здец… Опять повезло. Не ожидали хунхузы отпора…

Я жадно хлебаю тёплую воду и немного успокоившись, поднимаюсь на ноги. Хоть тошнить поменьше стало…

Зову с собой Халандигу и мы идём собирать трофеи.

Тряпки мы не берём. Только оружие, сумки, пояса… Всю свою добычу мы стаскиваем поближе к раненому.

Странно, трупов девять, а ружей мы почему-то десять нашли… Кто-то из бандитов выронил скорее всего… Да и чёрт с ними. Нам от этого только лучше…

У главного, что руководил бандитами и командовать пытался, аж два револьвера было. Почти одинаковые переломные Смит-Вессоны. Только у одного из них ствол покороче…

Я проверяю их. Оба заряжены, да и вдобавок ещё двенадцать патронов есть. Очень хорошо…

У главаря же и трёхлинейка была. Только какая-то не такая, к каким я привык. Ствол сверху без деревянной накладки да и мушка без намушника. Да и вообще он неплохо так упакован был, по сравнению с другими…

С остальных бандитов мы собрали три берданки, одна из которых оказалась карабином, и по одному экземпляру разных однозарядных винтовок. Ну и ножи, сабли, патроны к ружьям, серебро… Весь табак я ссыпал в один кисет и тоже отложил в сторону, к револьверам.

Патронов к трёхлинейке было девятнадцать штук. Это если и которые в винтовке были считать… Только патроны, не как у меня были, а с пулей с округлым тупым носиком. Но в светку, слава богу, они нормально входят. Заберу, значит, их себе все…

Серебро я тоже отложил. Там оно разное было. И монетами разными и пластинками какими-то. В общей сложности под два килограмма вышло.

Очнулся и попросил пить раненый парнишка. Я его напоил и заодно же заставил выпить по таблетке амоксициллина и ацетилки. Хуже от них ему точно не будет…

— Пача, патрон разный. Одинаковый, но разный…

О чём это Халандига говорит? Про какие патроны?

А та протягивает мне два патрона от берданки. И правда, разные. У одного пуля обёрнута белой бумажкой, а у другого розовой. Хрен его знает, почему…

— Это от карабина, — шепчет парнишка, — Которые розовые…

Во блин… А я и не знал… Век живи, век учись…

Патронов к берданкам ещё два десятка добавилось. Это которые с белой бумажкой. Ну и с розовой двенадцать. Себе что-ли карабин Бердана забрать? А винтовку отдать Халандиге. Вон и патронов целая куча есть. Полсотни штук на винтовку уже у нас…

Карабин неплохой кстати. Толи китаец понятливый был, толи совсем недавно он его добыл. Ржавчины нет, нарезы не забиты. Да и выглядит он красиво. Аккуратный такой, маленький. Даже короче моей светки.

Даже страх мой куда-то ушёл, пока мы трофеями занимались. Недаром говорят, что положительные эмоции очень сильно жить помогают.

Прикинув, что к чему, я нацепил на себя пояс-патронташ с револьверами и набил полный магазин на светке. Мало ли что? Да и карабин-берданку тоже поближе к себе подтянул.

Все патроны с белой бумагой я отдал Халандиге. И сказал, что эта винтовка теперь тоже её.

Раненый паренёк уснул. Воды опять попил и уснул. Пусть спит. Ему это сейчас полезно…

Я сижу, курю. Чищу своё оружие. А сначала сходил и подобрал всё гильзы от светки. Может перезарядить их потом как-то можно будет…

А затем в первую очередь вычистил и дозарядил наган. Ну а потом занялся своей светкой. Всё-таки хорошо, что я масло из своей машины с собой забрал. Хоть оно и автомобильное…

Потом я почистил и смазал свою новую берданку. Благо, она не очень сильно уханьканая была. Так, нагару да грязи немного. А затем занялся и револьверами.

Пока разобрался, что к чему, пока потом почистил, смазал, так время и прошло. Халандига уже успела почистить своё ружьё и даже разожгла костёр и поставила чайник.

Опять мы с ней по самому краю прошли. Да только и не вмешаться я тоже не мог. Хунхузы тогда точно бы пацанов этих убили. А потом и на нас могли бы наткнуться.

А так даже хорошо всё получилось. Мало того, что мы внезапно стрелять начали и почти всех их уничтожили, так ещё и трофеи неплохие мы набрали и даже пацанов спасли. Ну одного то точно! Даст бог и второй тоже выживет.

А это уже и совсем другое отношение ко мне теперь будет. Уже за бандита меня точно теперь не примут они.

Мы уже допивали чай, когда вдали показалось несколько вооружённых всадников. Я, схватив свою светку и берданку, отступил за деревья и присел. Следом за мной рванула и Халандига. Хрен их знает, кто они такие.

Всадники же подлетели к нашей стоянке и, не доезжая метров десять, остановились. Среди них я увидел и второго паренька.

Один из приехавших отделился и объехал всех убитых бандитов. Не слезая с коня, осмотрел их и вернулся к отряду. Те же так и стояли на одном месте. Прошептав что-то на ухо стоящему впереди крепкому бородатому казаку, он крикнул:

— Эй, паря! Выходь, не стреляй тока! Это ты хунхузов положил, што-ля?

— Ну мы..

Я поднялся и вышел из-за деревьев, не опуская свою светку.

У казаков натурально глаза на лоб полезли. Пацан что-то зашептал своему главному. Тот кивнул и, спрыгнув с коня, подошёл ко мне.

— Старший урядник Осадчий. Никифор Степаныч.

— Мулинский Павел Николаевиц.

Чёртовы зубы и это моя шепелявость…

— Живой Петруха?

— Зывой, зывой. Рану я обработал, пейевязал. Спит он. Крови потейял много… Да и всё равно его врацу показать надо. Я зе не доктор…

— Обязательно покажем! Ты извини, Вашбродь, что не поверил я своему Сёмке. Что ты за минуту десять хунхузов убил…

— Вообсе-то восьмерых только. Промазал я три раза. Поспесыл с выстрелом… А девятого Халандига убила. Вот она…

— Да и бог с ними! Парней наших спас главное! Земной поклон тебе за это!

И Осадчий, сняв фуражку, поклонился мне. Аж неудобно стало.

— А то бы вы меня не спасли, попади я в такую ситуацию. А цего вы дазе телегу никакую не привезли, парня своего увезти? Не на коне зе?..

— Да подъедут чичас! Мы то верхами!

Остальные казаки между тем спешились и разбрелись по окрестностям. Осмотрели убитых хунхузов, оценили со стороны наши с Халандигой трофеи, семерых коней. Но ничего не трогали, просто со стороны посмотрели всё.

… Мы с Халандигой попрощались… Она теперь возвращается домой. Она ведь довела меня до русских, до лоча. А теперь возвращается домой. Я предложил ей выбрать себе из наших трофеев, всё что захочет. Но та кроме соли и крупы с котелком ничего себе не взяла. Только тесак себе попросила. Очень уж понравился он ей. Я, конечно же, отдал…

На душе грустно… Эх, сколько же мы с ней прошли всего… Да и вообще, очень сильно она мне помогла. А вот теперь она уходит. И уходит она не одна.

Наши с ней ночные, да и не только ночные, игры даром не прошли. Зато Халандига теперь довольная. И обещает сына Пача назвать…

Спросив, нужно ли мне ещё что-нибудь с китайцев и получив отрицательный ответ, казаки быстро избавили трупы от вещей. Они то пригнали сюда аж две телеги, аккуратно уложили на одну из них раненого и помогли мне с трофеями. Всё оружие сложили на вторую телегу, а трофейных коней погнали за нами следом. Ну и я на телегу тоже уселся после проводов Халандиги. Из меня ведь всадник, как из дерьма пуля!

Именно про таких, как я, Пётр Первый и сказал, «как собака на заборе». Я вообще ни разу на коне даже не сидел. А что же тогда о езде говорить? Позориться только…

Вот и еду я теперь на телеге и общаюсь с Осадчим. Про жизнь ему свою рассказываю. Про придуманную.

Как жил я до этого в Аргентине да работал в механической мастерской у дона Диеги Марадоны. Как потом на Родину добирался. Как в Сан-Франциско ограбили меня, все деньги и документы забрали. Хорошо, что я уже заплатил за дорогу до России и вещи свои в каюту уже перенести успел. Прямо в порту меня и ограбили.

Да и капитан шхуны тоже меня обманул. Высадил где-то на берег, сказал, что за сопкой уже город Николаевск, пешком через час я дойду. А сам он ближе подойти не может. Потому-что у него ещё и контрабанда на борту.

Он уплыл, а я месяц потом до людей добирался. Хорошо, что Халандигу по дороге встретил…

Рассказываю я про свои приключения с юмором, сам над собой посмеиваюсь. Даже как первый раз с хунхузами встретился и меня чуть было не убили.

Ну а что? Не плакать же мне теперь? Я то живой и даже к людям вон вышел. А вот они нет. Так что всё у меня хорошо. Можно и посмеяться…

Осадчий, слушая меня, хмыкает, посмеивается, но вроде бы верит. Да и заштопанную дырку на куртке он заценил, как и смятый пулей запасной магазин. Спросил, что я решил со своими трофеями делать?

А что делать? Не знаю, продам наверное. Ему случайно не надо? У меня и оружия, и вещей предостаточно. И коней я тоже продам.

Пока ехали и договорились с ним обо всём. Я продаю им пятерых или шестерых коней и всё остальное. Казаки сдают это всё своему начальству и говорят, что это они банду уничтожили.

А начальство им за эту банду кое-каких плюшек отсыпет. Ну и ещё помогут мне настоящие документы сделать, да и поселят пока у себя, да и вообще…

Короче, всем хорошо от этого будет. Ну а я что? А я только за…

А Осадчий мне о местной жизни немного рассказывает. Что, почём и как. Довольно интересно и познавательно. Я его слушаю, на пока отсутствующий ус мотаю. Точнее, почти отсутствующий. Отрастают у меня уже усы. Как, впрочем, и остальные волосы. На голове так вообще уже почти нормально. Борода только не очень спешит расти. Да и пофиг. Бриться меньше мне придётся.

Зубки мои, кстати, тоже растут. Уже шесть штук новых прорезалось у меня. А зато старые уже все выпали. Беззубый я теперь. Поэтому при казаках я стараюсь рот широко не раскрывать…

Разрешилась и загадка с их «благородием». Повадки у меня офицерские, оказываются. Воспитание и образование на лбу у меня написаны. За версту их видно.

Ну да… Насчёт этого они правы. Технарь то я закончил. Сам всё сдавал, не покупал, как потом в моду вошло… Да и десять классов советской ещё школы имеются. Пусть уже и в перестройку эту. Учителя то старые тогда ещё были, советские… Неплохо нас они учили, качественно…

Так за разговорами и к станице мы подъехали. На въезде собралась толпа встречающих.

К раненому Петрухе кинулась какая-то женщина, но не запричитала, а увидев, что тот живой, облегчённо перекрестилась. Его повезли сразу же домой, а Осадчий по быстрому обрисовал собравшимся ситуацию и представил меня народу.

Народ во все глаза разглядывал меня, ну а я их. Мужики в основном все крепкие, жилистые. А некоторые и с меня ростом. А у меня как-никак метр восемьдесят пять рост. Не маленький совсем.

Женщины тоже хорошо выглядят. Опрятные и толстых среди них нет.

А затем Осадчий повёз меня на своё подворье. Дом у него большой, места и для меня там найдётся.

Глава 9

— Лизка! Подь сюды! Примай гостя на постой! — кричит кому-то Осадчий.

Так я и думал, что он жену свою позовёт. А может и работницу какую. Двор то богатый у Осадчего. Дом большой, надворные постройки. Но вряд-ли. Это ж казак, а не барин какой. Так что жену…

А тот соскочил с коня и перекрестился.

— Ну вот мы и дома. Слава те, Господи!

Вокруг его прыгает пёс, старается лизнуть хозяина в лицо. Тот треплет его за холку и успокаивает:

— Ну всё, Незнай, всё… Иди с Павлом познакомься.

Я тоже слез с остановившейся телеги и пёс меня обнюхал и убежал. А я стал оглядываться. Здесь и придётся мне жить первое время. По крайней мере, до тех пор, пока мне документы не сделают.

Тем временем во двор загнали всех моих трофейных коней и Сёмка закрыл ворота. Откуда-то прибежали два пацана-погодка лет десяти-одиннадцати и начали крутиться вокруг нас.

— Здравствуйте! Добро пожаловать!

Я оборачиваюсь и обалдеваю…

Рядом стоит статная и красивая девушка. По другому и не скажешь. Всего на полголовы ниже меня, стройная, но не худая. Темно-русые волосы заплетены в толстую косу, лежащую на её груди и достающую до пояса. А лицо…

Ну вот как описать её лицо? Не знаю… Большие серо-голубые глаза в обрамлении густых тёмных ресниц, слегка изломанные брови, загорелая, но нежная кожа… А губы… Яркие, чувственные…

— Грасиес… — я почему-то благодарю её по-испански и чувствую, что краснею… Почему-то хочется постоянно любоваться её лицом…

И девушка тоже начинает краснеть и смущаться от моего взгляда…

— Как тебе моя дочка?

Рядом появляется сам Осадчий и дружески хлопает меня по плечу.

— Хозяюшка моя! Дочка Лизавета… А это сыны мои меньшие. Андрюха да Колька.

А я и сказать ничего не могу, просто стою и пялюсь на его дочь. Елизавета вообще вся краснеет до корней волос и, развернувшись, убегает в дом. А я еле сдерживаюсь, чтобы не кинуться за ней следом.

— Так, давайте разгружаться будем, коней устроим. А потом и банька, и за стол…

Осадчий начинает командовать сыновьями. Те кинулись рассёдлывать коней, заводить их в конюшню. А я начинаю разгружать с телеги свои трофеи и складывать всё к завалинке. Винтовки отдельно, сумки отдельно, сабли и ножи отдельно. То, что собрали казаки, я им и оставляю. А там и сапоги, и штаны, и прочее…

Баня уже топилась и была просто шикарной! Отдельно парная была, отдельно помывочное отделение, да ещё и предбанник был, где можно было раздеться или остыть после парилки.

Мы с хозяином пошли первыми. Напарились! Тыщу лет я не парился уже… Грязь с меня аж пластами слазила! Хоть я и мылся в речках регулярно, но баня, это и есть баня! Лучше неё ничего пока ещё не придумали!

Сначала меня по всем правилам обработал веником хозяин, а потом, после отдыха, и я его. Посидели, отдохнули, вкуснейшего квасу попили и зашли на ещё один заход. Часа полтора мы с ним потратили на это удовольствие.

Хозяин мне выдал чистое нательное бельё и мы теперь сидим с ним, остываем после бани, квас ядрёный пьём. Свои трусы с футболкой я замочил, попозже их постираю.

В связи с тёплым временем года, стол накрывается на дворе под навесом. Пока молодежь мылась после нас, Лиза и накрывала его. А я просто млел, глядя на неё. Какая же она всё-таки красивая!

Поселили же меня в отдельном домике, стоящем в глубине двора. Как я понял, это раньше было хозяйское жильё, пока пару лет назад не был построен новый, намного больший дом. Ну а мне его для проживания просто за глаза хватит!

Все мои вещи, включая сёдла и упряжь с коней, уже отнесли в этот дом и сложили там.

Попозже я разберусь со всем. Постель тоже мне выдали, как и керосиновую лампу. А вот когда уехала привёзшая меня сюда телега, я так и не заметил.

Парни помылись и теперь в баню отправилась Лизавета.

Как я понял из рассказов хозяина, она была старшей из его четверых детей. И единственной дочерью. Старшего из его сыновей, Семёна, мы и спасли сегодня с Халандигой. Хозяйку же год назад они похоронили. Хворь какая-то у неё приключилась. Сгорела за полгода…

Судя по всему, рак у неё был… М-да… Хорошего мало… Сочувствую я им…

Вот семнадцатилетняя Елизавета и осталась теперь в их семье за хозяйку… И куда я, пень старый, глаза свои бесстыжие пялю? Ведь старше её больше чем в два раза…

Но вот поделать ничего я с собой не могу. Нравится мне она, и всё! Хоть убей, нравится!..

Подошли ещё трое мужчин возраста Осадчего. Лет сорока-сорока пяти примерно. Правление станицы собралось. Начали не спеша выпивать, закусывать да меня распрашивать, что я да как…

Пришлось мне снова рассказывать про свою эпопею с «возвращением на Родину». И про Аргентину, и как еле отбился от грабителей в Сан-Франциско, и как по тайге шёл… Некоторые места пришлось более подробно рассказывать. Старался особо не врать, чтоб не запутаться случайно, но всё равно «пытали» меня сильно.

Когда рассказывал, как меня хунхузы подстрелили, услышал испуганный женский вскрик. Обернувшись, увидел стоящую позади меня Лизу, зажимающую в испуге свой рот. А глаза у неё… Не передать, что было в её глазах! И интерес, и испуг, и жалость… Всё было в её глазах!

Пришлось мне за курткой своей идти, да за светкой с наганом. Всё это сразу же пошло по рукам.

Все пришли к выводу, что это бог мне тогда помог, что пуля в запасной магазин угодила и на рикошет ушла. Этот простреленный и смятый пулей магазин все рассматривали особенно тщательно.

Потом переключились на сам карабин. Все оценили, что из него можно без перезарядки подряд десять выстрелов делать. Не найдя на нём заводских клейм, начали допытываться, где же я его достал.

Пришлось говорить, что это моя конструкция…

Прости меня, конструктор Токарев, но иного выхода у меня просто не было. А конструкцию карабина я поневоле хорошо выучил, когда в боевой его переделывал.

Тем более, что донской казак Фёдор Токарев молод ещё и прославиться пока не успел. А винтовку он ещё лучше сделать сможет! Он же оружейный гений!

Тут же последовало предложение продать мой карабин. Пришлось вежливо, но твёрдо им отказать. А вот трофеи я продам, как и коней. Как мы с Осадчим до этого и договаривались.

Хорошо так мы с ними посидели. Я узнал, что сегодня третье августа тыща восемьсот девяносто восьмого года. Получается, я больше чем на сто лет назад в прошлое попал. В самый конец девятнадцатого века. А я и не помню об этом времени ничего… Вот знаю, что примерно в девятисотом году будет бурское восстание в южной Африке, да ещё про боксёров в Китае помню. Вот и все мои знания.

Из городов на Дальнем востоке я лишь Владик с Хабаровском помню, да ещё Николаевск с Благовещенском. А вот есть ли Уссурийск сейчас, я даже без понятия. Не говоря уже о других городах…

Придя в своё новое жилище, я хотел сначала почистить свои трофейные винтовки, но потом плюнул и завалился спать. Завтра, всё завтра… На сегодня и так день насыщенный у меня выдался…

Уже засыпая, я подумал, как там Халандига день провела? Привык я к ней уже. Да и простились мы как-то скомкано. Всё как на бегу получилось.

Приехали казаки, мы с ними поговорили, а когда подъехали телеги, Халандига тут же стала собираться домой. Неожиданно всё получилось как-то…

Проснулся я рано. С петухами. Натурально с петухами. В курятнике разорался петух и я проснулся. Но выспался хорошо. Да и тело тоже отдохнуло.

Я потянулся, подскочил с кровати и сделал несколько резких поворотов и наклонов. Энергия в теле просто бурлила!

Я вытащил из своего рюкзака полотенце, натянул джинсы с кроссовками и побежал в баню умываться. Провёл гигиенические процедуры и уже вытираясь полотенцем заметил небольшой кусок зеркала, закреплённый рядом с вешалкой. Вчера я просто внимания на него не обратил. Мельком глянул на своё отражение… И замер…

В зеркале отражался не я…

То есть я, конечно, но не совсем я. Тот я, что сейчас отражался в зеркале был значительно моложе меня настоящего. У меня даже мысль глупая мелькнула про волшебное зеркало…

Ну а что? Раз меня чёрт знает как в прошлое закинуло, то почему бы и волшебным зеркалам не быть?

Но потом подумал и пришёл к выводу, что это скорее всего не так. Скорее всего это побочный эффект моего переноса в прошлое. Как и мои новые волосы и зубы…

Наверное та сила, что перебросила меня сюда, как-то ухитрилась и полностью обновить мой организм. Ну а зубы проще новые вырастить, чем старые обновить. Вот и получилось так…

Успокоившись, я внимательно осмотрел себя. Ну что сказать можно?

Выгляжу я сейчас лет так на двадцать-двадцать пять. Не больше. Ни одной морщинки нет. И кожа молодая на морде, хоть и загорелая. Небольшие усы пробиваются. А вот когда ещё и зубы все вырастут… Вообще хорошо будет.

Кстати, на сегодня уже восемь штук у меня прорезались, да и вообще все дёсны припухшие и чешутся… Скоро должны и остальные все повылазить. Скорее бы…

И вообще я сейчас неплохо стал выглядеть, даже лучше, чем в молодости был. Морда хищная какая-то стала, ни грамма жира на теле не осталось. Хотя и раньше я толстым не был. А сейчас так вообще… Мачо, бля, натуральный…

Порадовавшись за самого себя, я быстро постирал своё, замоченное ещё с вечера, бельё и пошёл в свой домик. Там принялся разбираться с трофеями.

Девять разнокалиберных винтовок разных производителей. Из них лишь две магазинные. Наша трёхлинейка и какой-то манлихер, если не ошибаюсь. Патроны у него очень похожи на трёхлинеечные, но калибр немного поменьше. На миллиметр примерно.

А остальные были однозарядными, некоторые даже с откидными затворами.

Рассортировав винтовки и патроны, я взялся за сумки. Мы с Халандигой их предварительно уже проверили, так что я просто смотрел, что мне ещё может пригодиться. Продукты только если…

Ну и думал конечно…

Я, получается, очень сильно сейчас помолодел. Раза в два примерно. И выгляжу теперь лет на двадцать-двадцать пять максимум…

Возьмём серединку, пусть будет двадцать три. В октябре тогда мне будет двадцать четыре. Ну-у… Нормально.

Тогда, получается, я здесь должен был родиться в семьдесят четвёртом году. В тыща восемьсот семьдесят четвёртом.

Прикольно…

Я ведь и сам родился в семьдесят четвёртом году. Только в тыща девятьсот…

Ну тогда и думать нечего. Пусть так всё и будет.

Блин! Летосчисление в России ведь отличается от мирового, что в Европе сейчас принято. Насколько я помню, у Ленина в метрике было записано, что он десятого апреля родился. А праздновали его двадцать второго. А я сейчас всего на четыре года его моложе.

Выходит, что двенадцать дней сейчас разница. Так что по русскому летосчислению днюха у меня шестого октября получается.

— Дядька Павел! Пошли, батька к столу кличет!

На пороге моего теперешнего жилища появился один из младших Осадчих.

— А ты кто? Колька или Андьюха?

— Не-е! Андрюха старше! Я Колька!

— Ну посли тогда, брат мой Колька…

Блин… Достала уже, эта моя шепелявость…

За столом уже собралось всё семейство. И красавица Лизавета…

Пока завтракали, я украдкой всё бросал на неё взгляды. Та их иногда замечала и очень мило краснела…

После завтрака мы с хозяином пошли ко мне. Там он осмотрел всё оружие, но ничего себе не отложил. И в сумках тоже ничего особенного не нашёл, кроме опиума. Но мне опиум нахрен не нужен, как и самому Осадчему. Может доктору он пригодится? Лишь крупу, которая оказалась просом, да соль с некоторыми приправами он отложил. Вот и всё.

Предложил мне поменять китайское седло на более удобное казачье, а все китайские им отдать.

На мои слова, что я совсем не разбираюсь в сёдлах и вообще на коне ездить не умею, удивился конечно, но пообещал в этом вопросе мне помочь.

У них в станице и специалист даже есть. К нему даже из других станиц казаки заказывать сёдла приезжают. Он же и по коже специалист.

Потом мы пошли с ним в конюшню. Там он из трофейных отобрал для меня одну высокую, но спокойную гнедую кобылку с белой звёздочкой на лбу и поменял одного жеребца на своего старого уже конька. Всё равно сдавать их они будут.

А потом мы всё грузили в телегу, ехали в правление станицы, где это всё и было мною сдано под опись. Там же, в правлении, были записаны мои данные, как то ФИО, год и место рождения, описание внешности…

Коней тоже пригнали, кое-кто даже и поменял своих старых на трофейных. Но кони, в количестве шести штук были в наличии, семь сёдел с упряжью, да и все девять ружей с сумками бандитов. Правда кое-какие винтовки тоже успели хозяев своих поменять…

А потом весь этот обоз трое вооружённых казаков погнали начальству, а мы пошли проведать раненого Петруху.

Тот даже был в сознании и чувствовал себя относительно нормально.

В данный момент его осматривал приехавший доктор, чем-то неуловимо похожий на Чехова. Может бородкой и круглыми очками?

Мы справились о здоровье раненого и доктор нас обрадовал, что нагноения, слава богу, нет и повязку он уже поменял.

— Молодой человек! — обратился он ко мне, — Вы где обучались медицине?

— Да нет, доктор, не обуцался я. Просто видеть пьиходилось, ну и слысал кое-сто есё…

— Воевать приходилось? — доктор с интересом уставился на меня. Да и Осадчий тоже. Но я просто промолчал. Пусть думают, что хотят…

Я опять заставил раненого выпить пару таблеток, чем привёл доктора в необычайное возбуждение.

Тот начал меня пытать, что это за лекарства. А я знаю?! Одно вроде как из плесени как-то делают, а другое из коры ивы изготавливают. Ацетилсалициловая кислота называется. Жар сбивает.

Доктор ещё попытал меня своими вопросами, но понял, что я в этих вопросах совсем не копенгаген и отстал.

Ну а мы вернулись на подворье Осадчего.

Там уже вовсю шла стирка. Мне выдали немного коротковатые штаны и рубаху, забрали джинсы и куртку и оставили в покое.

Ну раз я пока никому не нужен, то займусь своими делами. Разрядил оба Смит-Вессона, нацепил пояс и стал тренироваться в быстром выхватывании и прицеливании. Щёлкал вхолостую. Патронов то мало. Жалко их тратить на баловство.

Но кобуры мне придётся менять, наверное. На манер американских открытых делать. А то пока вытащишь этот револьвер, так и грохнут меня уже к тому времени.

А после обеда сам Осадчий выдал мне во временное пользование седло и принялся учить меня правильно седлать мою кобылку.

Блин! Ну кто придумал все эти дурацкие названия, типа супонь? Да ещё все эти ремешки надо правильно утянуть и очерёдность не перепутать.

То ли дело на машине! Глянул масло, колёса попинал и заводи. Никаких проблем! Топливо лишь заливай и все дела.

А с конём сплошная морока! Подковы проверь, натёртости посмотри, чтоб не было. Корми, пои его каждый день, не смотря на то, ездил ты куда или нет.

А в поездке? Упряжь проверь, затяни. Седло тоже. А потом, после поездки, ещё и расседлай, протри его от пота. Да не дай бог, не вздумай разгорячённого коня холодной водой поить!..

Короче, одни проблемы с этим конём. Но другого транспорта пока ещё нет… Придётся мне всему этому учиться.

Гонял меня Осадчий несколько часов. Когда я научился правильно седлать лошадь, он загнал меня в седло и стал гонять по кругу. Я проклял всё на свете!

Сижу я неправильно, еду неправильно. Даже сажусь и слажу с коня и то неправильно!

Вот как правильно всё это делать, Осадчий меня и учил.

К вечеру у меня болело всё! Ноги, спина, даже голова и то немного разболелась.

Но слава богу, эта пытка закончилась и я свалил в баню, сполоснуться от своего и конского пота. Перед этим обиходив и задав корма своей кобыле. Назвал я её Звёздочкой, кстати.

Блин! Как же тяжело то! Но всё равно, учиться мне этому надо. Не век же мне пешком ходить…

И проголодался я жутко! На ужине я сметал всё, что мне давали.

А потом мы с Осадчим сидели на лавке во дворе и не спеша курили.

— Ничего, добре всё получается. Есть у тебя задатки. Научишься…

Блин… Когда ж эта пытка закончится?…

Спал я в эту ночь, как убитый. Лишь головой подушки коснулся и мгновенно вырубился…

Глава 10

Утро опять началось с петушиных криков. Вот же кому не спится то! Орёт и орёт! А у меня всё тело после вчерашнего болит…

Но ничего не поделаешь, надо вставать. Кряхтя, как старый дед, я поднялся с постели и начал разминаться. Минут через пять вроде как полегче мне стало.

Сбегал по нужде, потом умылся, оделся. Ну вот я и снова готов к труду и обороне…

Во дворе в это время уже началась движуха. Елизавета тащила домой полное ведро свеженадоеного молока, Сёмка запрягал в телегу лошадь…

Интересно, а куда это они собрались, с утра то пораньше? Солнце же только встало…

На крыльцо вышел старший Осадчий. Я подошёл к нему.

— Доброго утра! Куда это вы спозаранку собрались?

— И тебе доброго утра! Да на покос. Траву косить пора уже. А то перезреет, поляжет вся…

— А можно мне с вами?

— Ну почему ж нельзя? Можно конечно… Сёмка! Ещё одну литовку в телегу положь! На Павла. С нами он поедет…

Потом был плотный завтрак, Лиза ещё и с собой корзину с едой собрала.

— Ты как, верхом аль на телеге? — спросил у меня старший Осадчий.

— Да верхом, наверное… Привыкать то мне надо…

— Вот и правильно! Иди, седлай свою кобылку.

Проверив, как я оседлал лошадь и немного подтянув подпругу, Осадчий скомандовал на выезд. Елизавета и младшие пацаны ехали на телеге, а мы втроём верхом и с оружием. Я ещё и револьверы свои на пояс нацепил.

На покос сегодня не только мы собрались. То там, то там видны были ехавшие телеги и всадники. Нам же пришлось ехать чуть больше получаса.

Покос семейства Осадчих представлял неплохой такой заливной луг, и довольно таки большой. С краю был построен навес со столом и лавками и даже коновязь была.

Мы разгрузились, оружие сложили под навесом и разобрали косы. Осадчий отрегулировал мою косу под меня и пошёл косить. Затем шёл Сёмка, потом Лиза и младшие по очереди. Я самый последний был. Но не спорил.

Я хоть и имел понятие о косьбе, приходилось и ей заниматься, но даже по сравнению с младшими Осадчими я не котировался. Те медленно, но верно отрывались от меня вперёд.

Только и было слышно, вжих да вжих… И трава укладывалась аккуратными валиками… Не то что у меня…

Хоть утро и было прохладным, но я быстро упрел. Даже в одной футболке. Трава была ещё вся в росе, влажность…

Вымотался я конкретно! Футболка аж мокрая вся была. Хотя вспотел не только я. У всех рубахи мокрые были. И даже сарафан Елизаветы…

А тут ещё и солнце палить начало! Хорошо, хоть ветерок небольшой поднялся. Охлаждал нас немного. Но всё равно, все и вспотели, да и комары с налетевшими паутами хорошо так покусали…

Но до самого солнцепёка управиться всё же успели… Всё скосили…

Потом мы отдыхали, дремали в теньке, переворачивали скошенную траву…

Аромат от неё просто сумасшедший стоял!

Мы пообедали, пацаны сгоняли коней на водопой к речке, сами покупались. А под вечер мы стали складывать высохшее сено в копны. Сложили, сполоснулись немного в речке и поехали домой.

Странное дело, я пока назад ехал, даже отдохнул немного. Ноги подустали, а вот сам отдохнул. Осадчий лишь периодически меня поправлял и всё.

Вечером мы все сполоснулись в бане, не парились, так, пот да грязь тёплой водой смыли. Зато и аппетит потом просто зверский у всех был. Смели всё со стола! Да и мы с хозяином по капочке самогонки накатили…

Самогонка здесь совсем не та муть, что в кино обычно показывают. А чистая, как слеза, через берёзовые угли пропущенная. И крепостью оборотов под семьдесят примерно. Классная штука! Даже запаха почти нет. А для мягкости ещё и мёд в неё добавлен…

После ужина я посидел, покурил, да чего-то спать так захотелось сильно. Не стал я этому желанию противиться, взял да и завалился на кровать. Вырубился, едва голова подушку под собой почувствовала…

На следующее утро после завтрака Сёмка с младшими пацанами стал собираться ехать за сеном, а мы со старшим Осадчим отправились к местному мастеру по изготовлению сёдел. Да и узнать я у него ещё хочу, сможет ли он мне и новые кобуры под Смит-Вессоны сделать, да седельную для карабина Бердана?

Оказалось, что сможет. Попросил лишь оставить один револьвер для примерки. Да ради бога! Пообещал к завтрему изготовить их.

А вот с седлом так быстро не получилось. Примерно неделю ждать мне придётся.

А для начала он усадил меня на деревянную конструкцию, наподобие бочки с седлом, и начал подгонять это седло под меня. Чтоб моя задница удобно в нём сидела…

Я даже и не подозревал, что это такая большая сложность. Больше получаса он что-то регулировал. Заставляя меня то садиться, то слазить с этой конструкции…

А вот когда он назвал мне общую сумму за свою работу, то я вообще чуть в осадок не выпал! Да конь столько же почти стоит!

Осадчий пихает меня в бок, соглашайся мол, нормальная цена… Да где ж я такие деньги то возьму? Мне ж ни копейки же ещё никто не дал! А мне ещё до хрена что покупать нужно!

Правда меня успокоили, что все скоро расплатятся и за коней, и за оружие.

Ладно, чёрт с вами! Не жили богато, и привыкать не стоит. Договорились. Завтра я зайду за кобурами на примерку, да ещё поговорим.

— Павло! — обратился ко мне на обратном пути Осадчий, — ты ж говорил, что ты в оружии разбираешься?

— Ну, разбираюсь немного…

— У меня винтовка есть, глянешь?

— Глянуть то я гляну, только у меня инструмента то нет никакого…

— Ты глянь, главно, а струмент мы найдём!

— Договорились…

— Надоть сделать её. Да всё руки не доходят в город отвезть…

— Посмотрю, говорю. Но не обещаю. Вдруг что сложное?..

Потом мы зашли проведать раненого Петруху. Тот, правда, спал, но со слов его матери, уже уверенно шёл на поправку. Ну и хорошо. Наверное, это антибиотик так на него повлиял. Организм то непривычный к нему. Вот все микробы и дохнут…

Не слушая наших возражений, хозяйка усадила нас за стол и напоила чаем с шанежками. Перед уходом я оставил ей ещё по одной таблетке. Надеюсь этого Петрухе для выздоровления вполне хватит.

А по приезду домой Осадчий приволок мне самый настоящий винчестер! Я просто охренел! Где это он его взял, интересно?

Правда ствольная коробка у него стальная была, а не латунная. Но ствол был точно такой же восьмигранный, как и в фильмах про индейцев.

Я покрутил его в руках, приложился… Потом попробовал передёрнуть рычаг. А вот фиг вам! Индейское национальное жилище! Рычаг двигался максимум на половину хода и потом клинил…

Подёргав рычаг туда-сюда, я спросил:

— Разбирал ружьё?

— Да нет… Сложное больно. Крышку тока снял, да взад поставил…

— Ладно, щас глянем. Отвёртка есть?

— Чего?

— Ну чем ты крышку снимал?

— Так вот…

И протягивает мне нечто вроде пистолетного шомпола, но только край заточен под отвёртку.

Я аккуратно выкручиваю с левой стороны центральный винт и снимаю крышку. Интересно, что тут у нас? Оружие грязное конечно, но не критично.

Придерживая пальцами правую крышку, пытаюсь снова взвести рычаг. Подаватель немного поднимается вверх и снова клинит…

Хреново. Разбирать всё придётся, наверное.

Снимаю правую крышку. Всё снимаемое по очереди укладываю на стол. А это что за херня?

По ходу, через открытое верхнее окно в подаватель песок попал, вот его и клинит. Может уронили оружие, может ещё что. Крышку то верхнюю закрывать надо, а то она до сих пор открыта…

Осторожно вытаскиваю все штифты и разбираю механизм. Осадчий приволок мне старую миску с налитым в неё керосином, в котором я и стал отмывать все части. Щётку бы сюда ещё или кисточку… Кисточку тоже Осадчий притащил.

Разобрал я практически всё. Даже ударник снял. Раз уж начал чистить, то чистить надо качественно.

Голову, конечно, поломать пришлось, но разобрался постепенно, что к чему.

Надо все задиры убрать, да и шлифануть бы тоже не помешало…

Кстати! У меня же в рюкзаке надфили должны быть где-то!

Я кинулся разбирать свой рюкзак. Фух… Нашёл, слава богу. Надфили у меня ещё старые, советские. А не то китайское дерьмо, что в магазинах продаются.

Правда их всего четыре штуки у меня осталось, да и то у треугольного кончик обломан. Но они вполне рабочие.

Так что я, хоть и помучился, но все забоины и царапины удалил, детали механизма тоже немного поправил. Ещё и наждачки бы мелкой сюда… Но вот чего нет, того нет…

Ну вот, можно и собирать. Подустал я, конечно, но и работы осталось немного совсем. Я смазал всё и начал поочерёдную сборку. Вроде ничего не забыл и ничего не мешает. Штифты все установлены, остались только крышки…

Ну вот… Готово. Всё взводится, щёлкает. Теперь только стрельбой проверить осталось. Но Осадчий уже и сейчас чуть не подпрыгивает от радости.

Да ну на хрен?.. Я что, полдня что-ли с этим винчестером провозился? Вот это да…

Сёмка с младшими уже почти всё сено перевезли и в сеновал закидать успели. Завтра они остатки привезут.

Лиза слила мне на руки, я умылся и вытерся поданым ею полотенцем.

— Спасибо, солнышко! Ты самая красивая в мире хозяйка!

Та краснеет, но чувствуется, что мои слова ей приятны…

Ужин как всегда был и вкусен, и сытен. Хорошая Елизавета хозяйка всё таки…

А хозяин еле смог отремонтированный мною винчестер из рук выпустить. Всё крутил его, нарадоваться никак не мог. Да и пацаны всё вокруг отца крутились. Тут же после ужина прямо во дворе винтовку и испытали.

Осадчий зарядил парочку патронов и высадил их в поставленный на попа чурбак. Механизм сработал без нареканий. Ну вот и хорошо, не накосячил я значит…

Пусть только не забывает теперь после стрельбы верхнюю крышку закрывать…

Когда я после всего этого сидел и курил, ко мне подошёл старший Осадчий.

— Сколько я тебе должен, Павло?

— Ты про что это?

— Ну дык ружьё то дорогое. Ты его починил. Цену назови.

— Слушай, Никифор Степаныч… Ты меня приютил, место дал, почти в семью принял… Да и так помогаешь. И я с тебя деньги брать буду? Если не хочешь со мной поссориться, тогда забудь!

Осадчий посмотрел на меня так испытующе да и сгрёб в охапку! Вот же медведь! Аж рёбра у меня затрещали и я взвыл!

— Прости, Павло! Забыл совсем, что ранетый ты… А за ружьё благодарствую!

Вот же блин… С такими благодарностями и околеть совсем недолго… Но сильный он! Тут уж ничего не скажешь. Сплошные мышцы и жилы!

Следующее утро началось как обычно. Петух, разминка, умывание, завтрак…

Сёмка с младшими укатил за сеном, Елизавета осталась по хозяйству, ну а мы отправились к седельнику.

Обе кобуры под револьверы были уже почти готовы. Осталось лишь петли под ремень накрепко пришить. Сейчас они лишь наживлены немного.

Я нацепил их на свой ремень-патронташ, покрутил немного для удобства выхватывании и мастер прямо при мне быстро пришил эти петли намертво. Да ещё и петельки, на спицу курка что набрасываются, чтобы оружие не выпадало, пришил к кобурам.

Получилось хорошо, но вот только дополнительный вес больше двух килограммов… Револьверы сильно оттягивали ремень. Портупею заказать, что-ли? Типа как у офицеров до революции были.

Поговорил с мастером, объяснил ему, что хочу. Тот подумал и согласился сделать бесплатно. Всё-таки я оптовый заказчик! Седло, две кобуры для револьверов, да седельная кобура для карабина… Пообещал вечером сам нам занести эту портупею.

А после обеда вернулись казаки, отгонявшие трофеи до начальства.

Мы с Осадчим отправились в правление станицы. Постепенно туда подходил и остальной народ. Начались расчёты.

Поменявшие своих коней доплачивали разницу, за винтовки тоже. Суммы, на мой взгляд, не очень большие, но всё равно. Мне должны были достаться неплохие денежки.

Но вот только когда в помещении остались лишь несколько человек, правление да старые заслуженные казаки, меня опустили с небес на землю. За оформление документов с меня сдерут неплохую сумму.

Как всегда у нас в России, без взяток никак… Я ж вообще иностранцем считаюсь и оформление обойдётся мне в немалую сумму. Документов то у меня вообще нет никаких. М-да…

Пока я сидел и думал, что же мне делать, Осадчий хвастался отремонтированным винчестером. О чём они ещё там говорили, я не прислушивался, у самого голова от дум пухла…

— Павло!.. Павло! Не слышишь что-ли?

— А? Чего?

— Мы вот что подумали… А что, если тебя в казаки записать?

— Меня?! В казаки?! Окстись, Никифор Степаныч, какой из меня казак то?

Я ж на коне, как собака на заборе сижу! Да и шашкой работать не умею вообще! Вы чего, почтенные?!

— Ты, Павло, не спеши отказываться то! Выслушай сначала! Казаки ведь разные бывают. Никто тебя в строевые записываться не заставляет. Ты вот в оружии понимаешь, вот и можешь им работать.

— Кем это, им?

— Ну по ремонту оружия же!

— Так у меня ж ни инструмента, ни станков нет! Как ремонтировать то!

— Да мы поможем, ежели чего! Некому же оружие ремонтировать! А в городе это и долго, и везти далеко. Соглашайся! Да и оформить тебя легче будет! Запишешься в казаки, мы подпишемся и всё!

И тебе выгодно будет и нам тоже! Всем хорошо!

Я задумался. С одной стороны, у меня появляется какая-никакая, но определённость. А с другой, казаки люди подневольные. Вечные служаки на службе Отечества…

Но опять же, прав у них намного больше. М-да… Думать надо…

А если мне помогут с оборудованием и инструментом, то вполне можно будет развернуться! Оружие я люблю, руки тоже не из жопы растут… Да и конструкции этого оружия я знаю на сто лет вперёд…

… — А пока можешь кузню себе забрать.

— Что, что? Что там про кузницу?

— Кузнеца, говорю, нет у нас, а кузня осталась. Вот и пользуйся ей.

— Так я ж не кузнец! Я техник-механик!

— Да уж разберёшься как-нибудь! Ты оружием, главное, займись! А коней подковать мы найдём где!

— Добро… Из хаты то не выгонишь теперь? Позволишь там жить?

— Да живи конечно! А я завтра к окружному съезжу, да запишу тебя. Да и самому мне к нему надо.

… Вот вроде и решилась моя судьба. Не думал, не гадал, а в казаки попал… И не к тем ряженым, что в девяностые по улицам городов ходили, увешанные всевозможными крестами. А к настоящим, что сродни пограничникам.

А по прибытии домой я даже удивился реакции Елизаветы на известие о моём предстоящем казачестве! Она вспыхнула, смутилась, обрадовалась… Сразу и не понял, что к чему…

А потом пришёл седельник и принёс мне портупею.

У-образные черезплечевые ремни из кожи шириной в два пальца оказались очень удобными. Они сильно разгружали поясной ремень с револьверами и имели регулировку по длине в виде пряжек спереди.

— Прям настоящий офицер! Ишь ты ладно то как! — так оценил мою обновку Осадчий. Да я и сам почувствовал себя как бы подтянутее, что-ли.

Младшие Осадчие уже привезли остатки сена и теперь закидывали его на сеновал. Топилась баня, чтобы они могли сполоснуться потом.

А вечером мы немножко отпраздновали мой новый статус. Вот и всё. Завтра Степаныч съездит к окружному атаману, там меня оформят и появится новый казак Мулинский, а не непонятно кто, как сейчас.

Ладно, завтра будет завтра! А сейчас пора спать. День уж больно насыщенный вышел сегодня…

Глава 11

Утро началось с беготни. Старший Осадчий сегодня уезжал по делам к окружному атаману. С ним и ещё пара казаков ехала. Тоже что-то нужно им там было.

Я ему заказал привезти мне по сотне патронов для своего оружия, как то для светки, берданки, да револьверов. Тем более Осадчий и так половину денег у меня забрал. Быстрое оформление правильных бумаг даже у казаков денег стоит. Подмазывать, да и глаза замазывать тоже надо. Вот и взял…

После завтрака старший Осадчий вручил мне ключ от станичной кузницы, а сам уехал. А со мной туда напросились оба мелких пацана.

Идти пришлось не очень далеко, но всё равно почти за околицу. На отшибе кузница стояла.

Кстати, она оказалась заперта на здоровенный замок. Одно из немногих запертых помещений в станице оказалось. Обычно то двери не замыкались. Подпирались палкой или поленом, показывая, что хозяев нет, и всё. А вот кузница была заперта на замок. Впрочем, как и правление. Я по старой привычке пару раз чуть сельсоветом в разговоре его не назвал.

Отомкнув уже слегка заржавевший замок, я распахнул дверь и стал разглядывать доставшееся мне хозяйство.

Ну что можно сказать? Тёмное закопчёное помещение. В центре на здоровенной колоде закреплена массивная наковальня. У левой стены горн с пыльными мехами, напротив входа находятся стеллажи с инструментом. Несколько кувалд, молотков и ещё каких-то железок.

Там же и ёмкость какая-то. У правой же стенки нечто вроде верстака с закреплёнными на нём тисками наподобие большой струбцины. Над верстаком небольшое окно. В углу ветошь какая-то…

Вот и всё в принципе. Ну и небольшой сарай ещё есть возле кузни. Там в рогожных мешках хранился уголь.

И всё это покрыто толстым слоем пыли…

Пришлось наводить там порядок. Пока с пацанами навели чистоту, пока то, да сё…

Кстати, обнаружились и напильники здесь и даже ручная дрель с несколькими свёрлами. А ещё разнообразные оправки, пробойники и даже слежавшаяся до каменного состояния бура. Отдельно на колышке висел кожаный фартук.

Богатая кузница оказалась… Только вот почему кузнеца нет? И года два уже нет, не меньше.

Я даже разжёг и проверил горн. Нормально всё. Меха только смазать надо, а то ссохлись они немного.

Пацаны помогли мне вывезти пыль и грязь и куда-то унеслись по своим делам. Я же поковырялся ещё немного, да и тоже стал собираться.

Отряхнул от пыли штаны и футболку, напялил кепку с курткой да и пошёл не спеша домой.

Как кузнец, если честно, я ведь почти ничего не стою. Понятия то есть конечно, но это и всё.

Бывал я, правда, и в деповской кузнице, и помогал там даже, да и по телевизору передачи смотрел.

У меня то дома тарелка стояла, больше ста каналов. Смотри, не хочу! Вот я и смотрел, что мне интересно было. В том числе и «Дискавери».

Ну и сварным ещё поработал одно время. Пятый разряд, как никак, имею… И газ, и электро. Но на этом и всё…

Хотя, в принципе, от меня здесь и не ждут кузнечных подвигов. Я нужен здесь именно как слесарь. Техник, разбирающийся в механизмах. Ну а кузница эта мне вместо слесарной мастерской досталась…

— Эй, аргентинец! Погоди-ка!

Чей-то окрик выводит меня из задумчивости. Оглядываюсь по сторонам…

Не понял… Мне загораживают дорогу трое парней лет так двадцати-двадцати пяти. Один из них явно главный, мордатый такой, ну и парочка ещё на подхвате.

И чего они хотят? Неужели проверка на вшивость будет?

Блин, времена другие, а порядки всё те же…

И у всех троих в руках свёрнутые в кольцо нагайки, которыми те многозначительно так похлопывают по руке.

— Слушай сюда, аргентинец! — обращается ко мне, как я понял, главный из этой троицы.

— Ежели я увижу, что ты к моей Лизке клинья подбиваешь, то лучше беги со станицы!

— К Лизке? Парни, вы ничего не попутали? Я общаюсь с кем хочу и ты мне не указ…

— Чаво?!

Главарь краснеет и прёт на меня буром. Я еле успеваю отскочить и пригнуться, как его нагайка сбивает с меня кепку. Ох, не хрена ж себе! А если бы попал? Мог ведь и глаз мне выбить!

Тот замахивается на меня повторно, но я уже отскочил подальше. К нему и отставшие двое подтягиваются. Но лица у них не злые, как у первого, а наоборот довольные, словно в ожидании развлечения.

Так вы развлечься за мой счёт собрались? Будет вам щас развлечение!

— Чичас ты сапоги мне лизать будешь! А то пыльные они. А мы посмотрим, чтоб хорошо чистил!

— Парни, шли бы вы домой… Пока я спокойный…

— Ты чаво, пугаешь што-ли? Держи его, хлопцы, поучу малость…

И главный двинулся ко мне. А остальные начали обходить меня, поигрывая нагайками…

— Стоять, блять! Стоять, я сказал!

Я выхватываю из кармана куртки наган и всаживаю пулю под ноги главарю. Все замирают…

Я направляю ствол в лоб главного и командую:

— Быстро все к нему! Считаю до трёх! Или вышибу ему мозги нахрен! Быстрее!

Парочка прихлебателей колеблется, а их главный бледнеет… Он то видит мои глаза…

А я уже злой. Пусть меня потом хоть убьют, но издеваться над собой я этим ушлёпкам не дам.

— Бегом! Уже два! На три я стреляю!

Те наконец-то собираются в кучу…

— Нагайки на землю! На землю, я сказал! Вот и умницы… А теперь пять шагов назад! Пять, я сказал! А теперь кру-у-ГОМ!

Я подбираю с земли нагайки и поднимаю свою кепку.

Да ну нах! Этот урод даже рассёк её! Убить же мог, ублюдок!

— А теперь бегом отсюда! Один… Два…

Тройка срывается с места и, отбежав подальше, начинает мне грозить кулаками.

Да и пошли они все! И я напялил рассечённую кепку себе на голову. Вс-с… Блин, что это? Е…ать! Этот урод ещё и кожу мне на голове рассёк! Да я его за это!..

Всё, всё… Я спокоен, я абсолютно спокоен… Потом разберусь, если опять до…бётся до меня…

Ещё немного постояв и окончательно успокоившись, я отправился на подворье Осадчего. Все три нагайки я забрал с собой в качестве компенсации.

Встретил по дороге несколько человек, но никто так и не спросил, чего это я стрелял. Может видели? Да и пофиг!

Я был прав! Их то трое на одного было. Да и ударили они первыми. Так что моей вины тут нет. Не хрен нагайками было махать!

Во дворе я никого не встретил и прошёл прямо к себе. Там бросил затрофеиные нагайки в угол и скинул с себя куртку и кепку.

Вот же блин… Этот недоносок рассёк мне кепку, как ножом! Зашивать теперь придётся… Да и отстирывать от крови. Рассечение кожи у меня хоть и небольшое, но накровило неплохо так… Но вроде уже перестало. Повезло…

Не, ну что за урод?! А если б я не успел увернуться? Убить же мог вполне!..

Ну ничего. Морды их я запомнил. Рыло при случае начищу!

Ну а сейчас наган надо почистить да дозарядить. Блин… Из-за этих уродов я ещё один из невосполнимых патронов к нагану истратил.

Почистив и смазав оружие, я взял своё старое полотенце и отправился в баню. Надо мне пот с грязью смыть, да и кровь с башки. А баньку вчера немного топили. Так что вода там должна ещё быть.

Надо бы мне уже на местную одежду переходить. А то футболку мою здесь как нательную рубаху воспринимают. Не поймут, если я в ней ходить буду. А в куртке мне жарко. Потею.

Так что надо мне и рубахи, и штаны, как у местных, себе завести.

Быстро раздевшись в предбаннике, я покидал свои шмотки на лавку рядом с чьей-то уже приготовленной к стирке одеждой и, открыв дверь, заскочил в саму баню.

И замер… Словно в стену уткнулся…

Там, наклонившись над шайкой и повернувшись ко мне задом, стояла голая Елизавета и споласкивала свои шикарные густые волосы…

У меня аж дыхание перехватило… И все мысли из головы повылетали… Взгляд просто прилип к её белым, упругим даже на вид, ягодицам…

Лиза услышала, как хлопнула входная дверь, выпрямилась, откинула волосы с лица и увидела меня…

Её большие глаза распахнулись ещё шире, взгляд метнулся по мне сверху вниз и замер ниже моего пояса…

Она тут же моментально вспыхнула, как маков цвет и закрыла себе лицо руками, оставив всё своё остальное мне на обозрение. И белую, упругую налитую грудь с небольшими светло-коричневыми сосками, мокрый от воды почти плоский, вздрагивающий судорожно, живот и треугольник тёмных волос с капельками воды внизу этого живота…

А я стоял у порога и пытался сделать хоть один вдох… И никак не получалось. Я забыл, как это, дышать…

А мой взгляд метался по обнажённому телу Лизаветы и я пытался всё, что сейчас вижу, запомнить… Кое-как смог заново начать дышать…

А Лиза между тем немного сдвинула одну руку и я увидел её блестящий глаз. А затем и второй…

Не отрывая свой взгляд от её открывшихся прелестей, я на словно деревянных ногах сделал несколько шагов и обнял эту красавицу…

Кожей ощутил её мокрую прохладную кожу, услышал её запах, почувствовал, как вздрогнула она под моими руками…

И вдруг прильнула ко мне, обхватила руками за шею и потянулась своими губами ко мне…

Как же мы с ней целовались! С упоением, со страстью и безрассудством! Мои руки ласкали её тело, её гуляли по моему…

Я целовал её шею, груди, ласкал соски. Опустившись на колени стал целовать её живот, пупок…

И тут она вдруг вздрогнула и отстранила мою голову…

— Что у тебя с головой?!

— М-м-м… А что с ней не так?

— У тебя кровь! Голова разбита!

Бли-ин… На самом интересном месте…

— Да нормально всё, Лизонька. Стукнулся нечаянно…

— Не ври! Дрался с кем-то?

Мысли она читает, что-ли?

— Да нет, не дрался. Просто пообщались немного…

Не слушая больше моих оправданий Елизавета быстро помыла мне голову, периодически стукая меня по рукам, намазала чем-то жгучим рану, поцеловала крепко в губы и убежала одеваться, сверкая своими задними полушариями…

А я, весь в раздрае, остался домываться…

Эх… А ведь почти всё чуть было не случилось у нас. И она тоже этого явно хотела, как и я.

А может это и к лучшему? Спрошу по человечески, согласна или нет, да и попрошу её руки у отца… Потерплю немного…

Я помылся не спеша, оделся.

Во дворе откуда-то появился Сёмка. Хмуро сидел под навесом и явно ждал меня.

— Меня ждёшь? — подходя к нему, интересуюсь.

— Тебя… Что ты с Лизкой в бане делал? — с места в карьер задаёт он мне вопрос.

— В бане я мылся. Но один. А Лизавета передо мной помылась…

— Не ври! Она потом уже вышла!

Я замечаю на крыльце вышедшую Лизу и повышаю голос.

— Всё правильно. Она уже помылась тогда, и помогла мне рану обработать. И ушла потом…

Сёмка явно сбит с толку…

— Какую рану?..

Я наклоняю голову и показываю.

А тут и сообразившая что к чему Лиза на него наехала:

— Да как ты посмел такое обо мне подумать! Да у Павла кровь текла, я рану ему замазала! А ты!.. А ещё брат! Сплетни слушаешь!..

Сёмка вообще теряется и начинает оправдываться. А я радуюсь, что не дошло у нас с Елизаветой до большего. Позора избежали…

Позже Сёмка подошёл ко мне с извинениями. Я как раз крутил в руках одну из трофейных нагаек. Самая удобная для меня она оказалась.

— Это откуда у тебя?

— Подарили! — ухмыляюсь я в ответ.

— Как подарили? — Сёмка явно не понял юмора.

— Обыкновенно. Подошли втроём ко мне, поговорили немножко и свои нагайки мне подарили. Сказали, что они мне больше нужны. Женихов других от сестры твоей отгонять!

— Шуткуешь всё… — дуется Сёмка и продолжает:

— А ты чево, Лизку за себя хочешь взять?

— А ты что, против этого?

— Да я то не против, ежели люба, да и батя, небось, тоже согласится.

Тока Митяй всей станице уже растрепался, что за себя её возьмёт.

— Это мордатый такой? Ещё парочка парней с ним ходит.

— Ну да… Он самый…

— А Лизавета что?

— Не знаю…

— Ну так давай спросим. А Митяй мне вообще не указ. Это они нагайки мне подарили…

На ужине Лиза краснела, но постоянно поглядывала на меня. Сёмка, видя это, всё хмыкал, а младшие быстро поели и опять удрали куда-то.

Подождав, пока девушка управиться с посудой, я перехватил её, усадил рядом с собою на лавку и задал интересующий многих вопрос:

— Лизонька, солнышко! Люба ты мне! Пойдешь за меня?

Та краснеет, но улыбается мило и смущённо:

— Пойду… Ты тоже мне люб… Только давай батьку подождём…

Вскочила с лавки, чмокнула меня в губы и убежала в дом.

А я сидел потом, курил, любовался темнеющим небом и вспоминал в подробностях Лизу… Её прелести, её поцелуи… По моему, я в неё влюбился без памяти…

А какие сны мне потом снились! Ммм!..

Проснулся в темноте ещё. Сны, конечно, приятные мне снились, но лучше бы мне остыть немного.

Сижу на крыльце своего домика, курю. Ночь, тишина, луна светит. Незнай рычит на кого-то…

Собака рычит?! Блять! Всё благостное настроение слетает с меня за секунду!

Я тихо цепляю на себя пояс с револьверами, захватываю светку и крадусь к воротам. Именно на них Незнай и рычит.

А снаружи у ворот что-то происходит. И запах какой-то неприятный. Я отхожу от них подальше и, встав на чурбак, выглядываю через забор.

Не понял ни хрена… Возле ворот стоит какая-то фигура в фуражке и с ведром и водит другой рукой по воротам… Чего это такое?

Тут фигура окунает руку с какой-то палкой в ведро и опять начинает водить ею по воротам. И тут я понял!

Красит! А неприятный запах, это дёготь! Ворота дёгтем нам красит!

И я даже узнал его. Луна помогла…

Ну сука! Держись!

Я вытаскиваю из кобуры Смит-Вессон и аккуратно взвожу курок. Щелчка почти не слышно. Тщательно целюсь. Хреново, что ночь, но луна немного подсвечивает, так что промахнуться я не должен…

В тишине ночи выстрел грохочет вообще оглушительно! Сквозь дым я вижу как подлетело от попадания пули ведро с дёгтем, фигура роняет фуражку, всё бросает и начинает метаться. Я стреляю второй раз.

И пакостник убегает вдоль улицы… Незнай хрипло лает на всю станицу. Ему начинают вторить ещё несколько собак…

Я засовываю револьвер в кобуру и иду открывать калитку. На крыльцо дома в этот момент в одних кальсонах, но с ружьём выскакивает Сёмка.

— Семён, не стреляй! Я это! Всё уже, убежали они…

— Кто это был?

— Да кавалер отвергнутый приходил… Ты лампу то захвати, посветить надо кое-что…

На крыльце появляется Лиза в одной ночной рубахе и платке на на плечах. Увидев меня, она, не стыдясь брата, бросается ко мне и начинает расцеловывать всего.

— Живой!.. Любый мой… Живой…

— Да куда ж я теперь от тебя денусь, солнышко? Живой конечно! Нам с тобой ещё свадьбу играть да детей потом растить…

Даже при свете луны видно, как краска заливает ей лицо. Сёмка хмыкает и идёт за лампой.

Ну а я отправив девушку в дом, чтобы не простыла, выхожу на улицу. Подбегает Семён с керосиновой лампой.

М-да… Картина маслом! А точнее, дёгтем. Обе створки ворот извазюканы. Да не жалеючи так… Неподалёку валяется простреленное мною ведро. И лужа дёгтя…

Я поднимаю и ставлю ведро. Там ещё не весь дёготь вытек. Зачем же добро переводить да землю пачкать? А вот и фуражка…

— Семён, а Незнай по следу идёт у вас?

— Идёт, а зачем тебе?

— Да так, проведать надо кое-кого…

— Я с тобой!

— Без штанов? Иди хоть оденься тогда…

Сёмка убегает, да и я тоже иду нормально одеваться.

Оделся, обулся, перетянулся портупеей, дозарядил револьвер и, взяв светку, подошёл к воротам. Там меня уже ждал одетый и вооружённый Семён.

— Ну что, готов? Ну бери тогда собаку и пошли…

А неподалёку от дома нас перехватывает тоже вооружённый сосед Осадчих.

— Сёмка, что произошло? Кто стрелял?

Тот молчит. Пришлось отвечать мне.

— Лизавету опозорить хотели. Я его видел. Стрелял тоже я.

— Убил?

— Нет, ведро вот прострелил и фуражку забрал.

— Если это лжа, мог и убить пакостника! Эх, Никифора нет… Он бы не спустил.

— Пошли с нами, свидетелем будешь.

— Кем?

— Ну видаком…

Я даю Незнаю понюхать фуражку и тот, найдя след, уверенно повёл нас за собой.

По дороге добавилось ещё с десяток казаков, и тоже с оружием.

Всё-таки хунхузы вокруг пошаливают иногда, вот народ на стрельбу и реагирует правильно.

Узнав в чём дело, почти все присоединяются к нам.

А меж тем пёс довёл нас до богатого подворья и ткнулся в закрытую калитку.

— Так это ж дядьки Афанасия двор! — ахнул Семён.

— Митяй здесь живёт?

— Да…

— Значит не ошибся я. Он это был…

Глава 12

— Дядька Афанасий! Дядька Афанасий! Открой! — Сёмка начал стучал в ворота и кричать во всё горло. На его стук и вопли во дворе отозвалась собака.

Через пару минут раздался недовольный голос:

— Кого там чёрт ночью принес?..

Тут уж к разговору подключился и я.

— Хозяин, доброй ночи! Митяй твой дома?

— Добрые люди по ночам не ходют. Спит Митяй, и вы спать идите…

— Эй, Афанасий, Подь сюды! — подключился сосед Осадчих, — Тут разговор до тебя с Митяем есть. Кликни сына то!

— Спит Митяй, говорю.

— А ты разбуди! Обчество просит.

Шикнув на собаку и что-то ворча, Афанасий уходит в дом. А у меня аж желудок от злости сводит. Убить готов ублюдка… Ну Митяй… Ну козёл…

Минут через пять скрипнула калитка и появились давно ожидаемые персонажи. Митяй старательно зевает. Но в даже при свете луны было заметно, что сна у него ни в одном глазу.

При виде Митяя Незнай дёрнулся было к нему, но был удержан за повод Семёном.

Вперёд выступил наш сосед.

— Тут вот что, Афанасий… Павло с Семёном говорят, что Митяй твой нынче ночью измазал их ворота дёгтем, желая Сёмкину сестру Лизавету опозорить перед обчеством…

— Лжа это! Не был я там! — перебивает его Митяй.

— А ну цыть! — рявкает на него отец. Митяй затыкается… А сосед продолжает.

— Павло его видел и выстрелом спугнул…

— Не мазал я ничего! — опять начинает Митяй, но получив от отца подзатыльник, вновь затыкается.

— Так вот, осталось там ведро с дёгтем. И фуражка евоная… Павло, покажь…

Я выставляю вперёд простреленное ведро и показываю фуражку.

— И собака ихняя по следу сюда привела. При мне всё это уже было… Так что скажешь станичникам, Афоня?

— А что я скажу, православные? Разбираться надо. Обвинение то тяжкое… И Митяя мово вы знаете все. А вот Павло пришлый. Мало ли, повздорили или ещё чего… Вот он на Митяя поклёп и наводит…

— А расскажи-ка Павло, как дело то было.

И я начинаю рассказывать… Как проснулся посреди ночи, как рычание собаки услышал…

— Как же! Небось от Лизки с постели вылез, пока дядьки Никифора нет! — опять встревает Митяй. Сёмка дёргается на него с кулаками, но я успеваю его перехватить. Народ вокруг неодобрительно заворчал. А я продолжил рассказать. Когда дошёл до выстрела, то меня спросили, почему не в Митяя я стрелял, а в ведро.

Ну я же не убийца, чтобы всех подряд отстреливать за всё подряд… Но тут опять влез Митяй.

— Как же! А левольверт постоянно с собой таскаешь!

— Ну а что прикажешь мне делать, если вы втроём на одного да с нагайками нападаете?..

— Постой, Павло, кто на кого напал и когда? — перебил меня один из присутствующих здесь стариков.

— Так вчера днём… Митяй с двумя дружками. Хотели чтоб я от Лизаветы отстал да нагайками угрожали…

— А ты что?

— А я отказался. Нагайки у них забрал и домой пошёл…

— У всех троих забрал?

— Ну да…

— Они Павлу голову рассекли! — тут и Сёмка встрял.

Пришлось мне и голову показывать народу. Казаки начали понемногу шуметь.

— Тихо, станичники! Давайте дослухаем уже! Рассказывай Павло.

А чего рассказывать то? Уже всё почти. Узнал я Митяя. Ну и подобрал потом ведро с фуражкой, да и собака сюда привела.

— Ну а ты, Митрий, что нам скажешь?

— Не был я там! Спал я! А аргентинец лжу на меня возводит! Мало ли что в темноте ему привиделось?!

— Семён, подержи пожалуйста, — я отдаю свой карабин Сёмке и подхожу к Митяю.

— Руки покажи…

— Да пошёл ты! — Митяй прячет руки за спину.

— Руки покажи! В дёгте они у тебя! Показывай давай!

Митяй отпихивает меня, но я его не пускаю. Тот пытается вырваться и лупит меня по лицу. Ах ты ж блять! И я дёргаю Митяя на себя и с силой бью его коленом по яйцам… И тот с выпучеными глазами валится на землю…

Я хватаю его за правую руку и показываю народу. А там до сих пор видны не до конца стёртые следы дёгтя…

— Да Лизка твоя, она со всеми… — злобно сипит Митяй, за что тут же и получает от меня по морде.

— Слушай сюда, урод! Если окажется, что ты врёшь, я тебе лично язык отрежу! Понял, мудила! — ору я на Митяя.

Собравшиеся начинают нас успокаивать и удерживают рвущегося в драку Семёна…

А Афанасий принародно принялся лупить своего сына. А Митяй лишь прикрывал руками голову и молча терпел…

Короче, будем мы ждать приезда Осадчего. Ну а пока нам виновные очистят или же заменят ворота…

По возвращению на подворье, я отвёл дожидающуюся нас Лизу в сторону и на ухо спросил её:

— Солнышко! Ты сможешь, если что, проверку у бабок пройти?

— Какую проверку?..

— Понимаешь, Митяй обвинил тебя, что ты со всеми… Я этому не верю, но он обвинил принародно… И надо доказать, что это ложь… Пройти проверку у бабок… Сможешь?

— Да ты что?! Да я!.. Да как он мог?!

Девушка от возмущения краснеет и аж задыхается от нехватки слов.

— Тихо, тихо… Успокойся, моя хорошая!.. Ты моя самая любимая! Ты лучше всех! Самая-самая!

— Даже лучше той гольдки?

— Какой гольдки? — я непонимающе уставился на Лизу.

— Ну с которой ты был…

Эх… Не люблю я оправдываться, но придётся, однако.

— Солнышко! Я Халандигу из плена у хунхузов отбил. Помнишь, я рассказывал? Ну и попросил её до людей меня вывести. А за это я ружьё ей отдал… А тебя я люблю! Люблю несмотря ни на что! Ну так ты как, согласна?

— На что согласна?

— Ну проверку пройти…

Лизавета опять краснеет, но твёрдо отвечает:

— Да, согласна!

— Ну вот и ладушки! Ты у меня самая лучшая!

… Осадчий приехал уже после обеда. И ни слова не говоря сразу же влепил дочери пощёчину…

Мы все даже оторопели… А плачущая Лиза убежала в дом.

— Батька! Не виновна Лизка! Это Митяй от злости ворота измазал! Мы его поймали на этом!

— Ты извини, Никифор Степаныч, но ты не прав! Лизавета тут невиновна! Не веришь если, проверку устрой…

— И устрою! Блядства не потерпю!

— Вот и договорились… А пока успокойся и не кричи… Пошли лучше посидим, покурим. Расскажешь, как съездил…

Бурчащий себе под нос Осадчий усаживается на лавку под навесом и мы с ним закуриваем. А Семён начал разгружать и рассёдлывать его коня.

Посидели, покурили. А потом Осадчий попросил меня рассказать, как дело было. Рассказал, конечно. Всё подробно описал…

Сёмка меж тем закончил с конём и тоже уселся рядом с нами.

Степаныч наконец-то успокоился и стал рассказывать, как он съездил.

Короче, казак я теперь даже официально. Документы все сделали, какие положено. Пришлось, конечно, кое-кому заплатить, но бумаги все оформили. И даже денег немного ещё осталось.

Патроны он мне тоже привез, да и свои дела тоже все сделал. Так что нам осталось лишь с обвинением Лизаветы в блядстве разобраться…

Ну а для начала успокоить бы её сейчас следовало…

Через пару часов по улице станицы к правлению следовала целая процессия.

Впереди шёл глава семейства, за ним гордо шествовала немного бледная Елизавета, а следом за ней я в новой казачьей фуражке с желтым околышем, но без кокарды, и Семён. А следом за нами шли ещё несколько человек.

И у правления тоже народ толпился. Все уже знали про суть обвинения и с интересом ожидали его разрешения.

На крыльце стояло всё правление и наиболее авторитетные старики.

Мы остановились перед крыльцом. Толпа затихла.

— Станичники! — обратился ко всем старик Авдонин, казак лет под шестьдесят, с почти белой бородой, но крепкий ещё.

— Вы все знаете, чего мы здесь собрались, но я повторю. Наш новый станичник Павло, вместе с Сёмкой Осадчим поймали нынче ночью Митрия Матюшина, когда тот ворота дёгтем им мазал.

Но это один вопрос. А только Митрий обвинил Лизавету, дочку Никифора Осадчего и сестру Сёмкину принародно в блядстве. А Павло, тоже при всём народе, пообещал за клевету языка Митрия лишить.

— А какое право Павло имел Митяю угрожать? Он же пришлый! Не имел он права! — раздался из толпы голос.

— Был пришлый, да весь вышел. — ответил на это уже сам Степаныч, — Со вчерашнего дня Павло такой же казак, как и все вы. Все бумаги окружным подписаны…

— Ну что станичники? — вновь перехватил нить разговора старик Авдонин, — Чего решать будем? Митяй сознался, что ворота он от злости измазал. Вина его доказана.

— А пущай Никифор с батькой Митяя Афанасием про виру договариваются! А мы потом решим! — раздались голоса.

— Добре… Тогда второй вопрос…

— Нечего тут решать! — взял слово Осадчий. — Лизку мою пусть бабы досмотрят. А потом уже решать надобно. Лжа это или правда…

На этом и договорились. Бледную Лизавету увели с собою две бабки, а народ зашушукался, закурил. Я тоже достал свою трубку.

А Осадчий то нервничает стоит. Сомневается. Переживает…

— Не переживай, Никифор Степаныч, я Лизе верю!

— Верю, не верю… А вдруг? Вот позору то будет…

— Не будет позора! И вообще… Отдай мне Лизавету в жёны! Люба она мне!

Осадчий аж вытаращился на меня. Заметно, что никак он не может переключится… Тут его дочку в блядстве обвиняют, а тут я сватаюсь… Поневоле шарики за ролики зайдут.

Тут наконец-то появляются бабки и по лицу идущей следом за ними Лизы стало ясно, что всё в полном порядке.

Рядом с облегчением выдохнул Осадчий. И возблагодарил бога вполголоса…

А между тем бабки с девушкой подошли к нам и передняя из них провозгласила результат осмотра.

— Не тронутая Лизавета! Девка ещё!

А Осадчий просто обнял свою плачущую от облегчения дочку.

… Короче, народ что-то решал, даже ругался, а я любовался своей Лизонькой. И она тоже смотрела только на меня. Мило краснела, улыбалась и смотрела мне в глаза.

А в её глазах я видел и облегчение, что всё закончилось, и радость, и любовь… Я самый счастливый человек сейчас!..

Тычок Семёна мне в бок приводит меня в чувство. Оказывается, уже все всё порешали и теперь нужно решить вопрос со мной. Отхерачить Митяю язык я то принародно пообещал…

Вот и стоят теперь передо мной бледный Митяй с разукрашенной рожей и его батька Афанасий.

— Не лишай Митяя языка Павло! Дурень он! Не подумавши ляпнул!

— Митяй твой не меня оскорбил, а невесту мою Лизавету! Пусть он у неё просит прощения! Простит она его если, то и я прощу. Ну а если нет, то не обессудь… Я за неё любому башку сверну!

В ответ на мои слова Лиза радостно вспыхивает, а Осадчий одобрительно качает головой. По толпе пробежала волна обсуждений и всё опять стихло.

Всё ждали решения Лизаветы.

А та вопросительно уставилась мне в глаза. А я одобрительно ей киваю. Давай мол, говори.

— Не надо Митяю язык резать… Сейчас не надо… И пусть на свадьбу не приходит… Видеть его не желаю…

А я дополнил.

— Повезло твоему сыну, дядька Афанасий. Но это только сегодня. Слышал небось, что только сегодня Лизавета его простила? И не дай боже, он опять что против неё ляпнет!

Против меня он может всё, что угодно говорить, я разберусь как нибудь. Но за неё я ведь и не только языка лишить могу.

А на тебя, дядька Афанасий, у меня зла нет. И надеюсь, что и у тебя на меня нет тоже…

В ответ на наши слова Афанасий сбил подзатыльником с головы Митяя фуражку и, сняв свою, поклонился сначала нам, а потом и всем остальным.

— Спасибо, люди добрые! Что простили неразумного. Я тоже виноват, упустил парня. Один у меня он. Порол мало! Ну ничё! Ещё не поздно!

А ты, Павло, не беспокойся. Нет зла у меня ни к тебе, ни к невесте твоей. Жди от меня подарок на свадьбу!

… Назад Лиза, как моя уже официальная невеста, шла со мной под ручку. Красивая, гордая, с высоко поднятой головой…

По прибытию на своё подворье, Осадчий наказал ей готовить на стол, а сам прошёл вместе со мной в снимаемый мной у него домик и, спросив у меня разрешения, сел на лавку у стола.

— Да, Павло… Не ожидал я… Ну и шустрый ты парень! Я даже сказать тебе ничего не сказал, а ты уже всем сказал, что Лизку мою за себя берёшь…

— Так ты что, против, Никифор Степаныч?

— Да нет, с чего против мне быть? Быстро тока всё у вас. Раз! И уже сговорились!

— Так и ситуация то какая была? А дочка твоя мне люба, да и она не против. Я ж спрашивал её. Поговорили, да твоего приезда ждали. А тут вишь как завертелось…

— Ну и ладно! Судьба знать у вас с ней такая! Ты как, отселяться будешь?

— Ну, коль не выгонишь, хотел бы и дальше в этом доме жить. Да и Лизавета тебе помогать по дому будет. Так и будем семьёй жить. Не против?

— А с чего мне против быть? Сам тебе это предложить хотел. А ты уже всё решил. Ну так и я согласный.

— Только это, Степаныч, я то городской житель. В хозяйстве слабо понимаю…

— Да не журись! Моя Лизка хозяйственная! А ты своими ружьями занимайся. Я с окружным то поговорил, на днях приехать должон. Он тебе помочь обещал…

Так когда свадьбу то играть будем вашу?

— Не знаю… Я то хоть сегодня согласен, но обычаев то я не знаю… Когда у вас их играть принято?

— Ишь, прыткий какой! Сегодня он собрался! Нет! Всё как у людёв должно быть! И даже лучше! Подготовиться надоть, да и подарки приготовить… Ладноть, пошли, с Лизкой ещё поговорим… Да и поедим заодно.

Не успели мы усесться под навесом, как к нам заглянул сосед, тот что ночью так сильно мне помог.

— Доброго всем вечера! Как съездил, Никифор?

— Здравствуй, Антип. Да неплохо съездил. Всё сделал. Приехал, а тут такое…

— Знаю я. Павло всё правильно ночью сделал. Сразу следом кинулся вместе с Сёмкой твоим и не дали Митяю руки от дёгтя отмыть.

— Ага. Шустрый паря… Даже с Лизкой моей сговориться уже успел… Моего приезда лишь ждали, говорят.

— Был бы я на его месте, сам бы так сделал! Девка то у тебя всем девкам девка! Правильно Павло сделал. Лизавета то у него как за каменной стеной будет. Но и воли он ей не даст. Видал же, как она слушается его? Прямо как тебя…

А потом они сидели, пили самогон, разговаривали. Лиза накрыла стол, все поужинали и Степаныч нас с ней благословил. И назначил день свадьбы.

И ждать нам этого дня месяц ещё.

А потом во двор набралась целая куча народу! Всё подходили и подходили.

Поздравляли, интересовались, когда свадьба. Пили со Степанычем и дядькой Антипом. Разговаривали…

Короче, вечер сегодня превратился в банальную пьянку! Лиза только и успевала закуски на стол таскать…

И мне с ними тоже пить приходилось. Хоть и по глотку, но под конец даже у меня в голове зашумело…

Наконец-то все начали разбредаться по домам. Двоих так вообще под руки уводили…

Да и Степаныч тоже набрался. Он держался, пока гости были. Но стоило народу разойтись, как тот и уснул, сидя за столом.

Пришлось нам с Сёмкой буквально тащить его на себе. Хоть и не толстый он совсем, но тяжёлый! Да ещё и я выпивший…

Но дотащили. Стянули с него сапоги и забросили прям одетого на кровать. Ух… Устал…

Вышел на свежий воздух. На дворе уже темень, только под навесом при свете керосиновой лампы виднелась фигура моей невесты. Та мыла грязную посуду. Странно даже как-то… Моя невеста…

Я добрёл до лавки и буквально рухнул на неё. Ну и нахрена я столько много пил?

Лиза мыла посуду, а я сидел и любовался ею. Какая же она всё-таки красивая! А при свете лампы ещё и таинственная немного…

И чего я такой пьяный?..

Солнышко моё домыла и убрала посуду, а затем села рядом со мной на лавку. Я обнял её, прижал к себе.

Лизавета доверчиво прижалась к моему боку и из-под моей руки глянула мне в глаза. А у меня словно огонь по жилам пробежал!

Я сгрёб её в охапку, перебросил к себе на коленки и принялся целовать! Ммм!.. Какие же у неё губы сладкие! Нежные, чувственные…

Мы самозабвенно целовались, не обращая ни на что внимания. Да и подсматривал за нами только один Незнай, лежащий неподалёку. А все остальные уже спать улеглись…

А потом Лиза с большой неохотой выбралась из моих объятий и тоже отправилась спать. Ночь то уже глубокая на дворе, а ей рано вставать надо…

А я сидел в темноте, курил и улыбался…

И чувствовал себя счастливым…

Глава 13

А ночью мне опять приснилась Лиза. Да в таких видах! Что я аж проснулся от боли в паху. И моё желание прекрасно было видно даже невооружённым взглядом…

Я, захватив с собой курительные приспособления, выбрался на крыльцо в одних трусах и футболке и вдохнул наполненный ароматами ночной воздух.

Пахло свежим сеном, землёй, росой, ещё чем-то. Аж пьянил этот запах.

Возбуждение начало постепенно спадать. Я уселся на ступеньки и закурил, для полноты добавляя к аромату ночи ещё один нюанс.

Вот же Блин Клинтон! Хоть к услугам Дуньки Кулаковой прибегай! Вот это меня придавило! Да ещё и выпил я вчера, давление поднял… Нах, нах… Надо пока завязывать мне с алкоголем, а то ещё сорвусь, не дай бог!

А то народ-то здесь простой, да и не хочется мне опять выделяться. Лиза то может и не согласиться на это до свадьбы, а по другим бегать я и сам не хочу. Да и не знаю я здесь почти никого.

Покурив, я ещё немного посидел, а потом вернулся в свою постель и почти моментально отрубился…

… Чёртов петух! Да чтоб ты сдох! Опять разорался!

Люди только-только разоспались, а тут он орёт… Пришлось мне вставать и идти умываться.

Прохладная вода взбодрила меня и окончательно разбудила. Я немного размялся и занялся привезенными для меня вчера Осадчим покупками. А то, как он вчера сгрузил их на лавку, так они до сих пор так и лежат вместе остатками денег.

Расложив на столе упаковки с патронами, я разорвал по одной каждого типа. Блестящие новенькой латунью гильзы, свинцовые головки пуль…

Кстати, пули у трёхлинеечных патронов хоть и оболочечные, но не медью покрыты или же латунью, а каким-то белым металлом, типа серебра. Но это, сто пудов, не серебро! Мельхиор, скорее всего.

А вот по размерам патроны от трёхлинейки и берданки очень даже схожи. Такое впечатление, что просто взяли гильзу от берданки, да и обжали её дульце до меньшего калибра.

Я даже попробовал патроны от берданки в магазин от светки зарядить. И они нормально туда вошли!

Хм… Так получается, из обычной берданки вполне можно нормальную магазинку слепить? А если ещё и дымный порох на бездымный заменить?

Бездымный то раза в четыре помощнее будет! Хоть и на немного, но вес поменьше станет. А вот как оружие, берданка так вполне ещё современная винтовка.

Ну и что с того, что пули у неё свинцовые без оболочки? Наоборот, современные мне экспансивные пули оболочки в головной части лишены. Так что всё нормально будет. И даже намного убойнее трёхлинейки.

А если ещё и затвор на ней заменить на более современный?

Вообще интересная штука получается. Если присобачить магазин на пять, семь или десять патронов, да сделать новый затвор, желательно с предохранителем…

Да берданка тогда вообще ещё лет пятьдесят востребована будет! А среди охотников так и того больше!

А калибр у неё вообще убойный! Толи сорок второй, толи вообще сорок четвёртый. А, нет… Это ж в Америке сорок четвёртый, там по нарезам калибр меряют. А в России по полям. Так что сорок второй. А если точнее, то четыре и две десятых линии.

А это почти одиннадцать мэмэ. Чуть-чуть поменьше.

Вот у трёхлинейки семь и шестьдесят два, на целых три миллиметра меньше, и то она уже больше ста лет спросом пользуется!

Вот и берданки так же будут. По крайней мере, до появления автоматов. Пусть и с дымным порохом. А если бездымным снаряжать?

То-то и оно… Надо думать. Прикинуть, что к чему. СВТ для этого времени всё-таки немного несвоевременна.

Хотя, по заказу можно и её делать. Дорого, правда, выйдет. Намного дороже модернизированной берданки.

Так что, в первую очередь, берданкой мне и нужно заняться.

А для начала мне измерительные инструменты нужны, чертёжные приспособления.

Да до хрена мне чего нужно! А ещё больше мне нужны деньги на это всё…

Тем временем подошло время завтрака. Мы поели, потом обсудили дневные дела…

А потом приехали Матюшины менять испачканные Митяем ворота.

Дядька Афанасий поздоровался с нами и пошёл командовать своим сыном и ещё двоими парнями. В них я с изумлением узнал тех шестёрок, что с Митяем в первый раз были. А может и не шестёрок. Может и друзья они ему просто…

Да мне они вообще по барабану! Я ж их не трогал. Не надо и им до меня лезть было…

А затем я, взяв с собой изуродованный пулей магазин от светки, пошёл в уже свою кузницу, выклянчив у Степаныча немного дёгтя для смазки мехов.

Там, усевшись перед верстаком, я разобрал магазин на части. Повезло, что пуля в патроны попала, а не ниже. Пружина целая осталась.

Помучившись, я выковырял немного помятый подаватель. А затем и оба рваных патрона выбил.

Ну вот. Теперь можно и попробовать этот магазин отремонтировать. Может и получится…

Выбрав небольшой молоток, я начал выпрямлять подаватель. И на наковальне его ровнял, и в тиски зажимал.

Помучился конечно, но выровнял. По крайней мере, в нижнюю целую часть магазина он нормально заходит.

Магазин этот лишь с одной стороны прострелен и смят. А другая сторона лишь немного выгнута наружу. Вот и хочу я его отремонтировать. А вдруг получится?

Поковырялся на полках и нашёл там подходящую мне плоскую и длинную железяку. Не знаю, для чего её использовал старый кузнец, но мне она прекрасно подошла для выравнивания магазина.

Сначала я загнутые вовнутрь куски металла выпрямил, а затем и саму форму магазина восстанавливать начал.

А вот фиг вам! Не получается! Пришлось мне разжигать горн и греть металл.

Проваландался с непривычки несколько часов, но магазин я всё-таки отремонтировал! И даже запаял пробоину. В ящичке под верстаком я нашёл и прутки олова, и латунь. Ободрал немного места пайки магазина грубым напильником и попробовал его собрать.

Получилось. Но нужно будет ещё и надфилями мне малость поработать. А то царапает немного подаватель. Цепляет где-то. Напильник то грубый. А лучше бы вообще наждачку бы где-нибудь достать…

У меня то в машине её было немного, но где сейчас я, а где машина? Вот то-то и оно… Да и мало там наждачки было…

По возвращению на подворье я обнаружил новенькие доски ворот и сидящих под навесом во дворе старших мужчин.

Я по быстрому умылся и мы все уселись обедать. А как с устатку идёт вкуснейший борщ со сметаной, да со свежим хлебом, да ещё и с зелёным лучком!.. Ммм… Вкуснятина! А потом ещё и чай из самовара с мёдом! Просто райское наслаждение! Куда уж там Баунти…

После небольшого отдыха я обработал отремонтированный магазин надфилями и заново подогнал его посадку к карабину.

Ничего так, нормально получилось. Патроны не заклинивало, магазин держался прочно. А заплатка на нём не сильно выделялась внешне. По крайней мере, в глаза она не бросалась.

Так что теперь у меня снова два магазина для светки есть. А это уже, ни много, ни мало, а двадцать выстрелов подряд…

Осталось только заново пристрелять. Патроны то другие совсем. И даже пули тупоголовые. Так что проверять оружие мне заново придётся.

Впрочем, мне и берданку, и револьверы тоже пристреливать надо. Оружие то для меня новое, непривычное.

Я спросил, где можно будет пострелять, на что Осадчий мне ответил, что могу и прямо у свое кузни я палить. Там как раз место подходящее есть, да и в стороне кузня находится. Мешать я никому там не буду. Заодно я выпросил у него и обрезки досок. Буду их в качестве мишеней использовать…

Вытряхнув всё из рюкзака, я покидал в него патроны и свой гудок захватил в качестве подстилки. Весь обвешался оружием и выбрался на крыльцо.

А там картина маслом! Меня ожидает всё семейство Осадчих во главе с хозяином! Тот даже винчестер с собой захватил. Ну и Лиза с ними.

Я просто оторопел.

— Да вот, тожа с тобой сходить решили… Поглядеть интересно, как ты энто делать будешь.

— Да без проблем. Пошли, конечно.

Придя на место, я отмерил семьдесят шагов, это примерно пятьдесят метров, и накрепко закрепил к старому пеньку один из обрезков доски. Мишенью мне будет. Тем более я там углём кружок нарисовал.

Зарядив СВТ, я улёгся на куртку, тщательно прицелился и сделал первый выстрел…

Оп-па… А затвор то лишь дёрнулся и даже толком не выбросил стреляную гильзу. И перекосив её, встал в среднем положении.

М-да… Передёрнув опять затвор и выбросив гильзу, я сделал ещё один выстрел. Результат был тот же. Затвор гильзу не выбросил. Но обе пули попали в мишень чуть левее чёрного кружка.

Пришлось переводить регулятор на цифру два. Новый выстрел, и гильза вылетает, и моя светка нормально перезаряжается. Ещё один выстрел с тем же результатом. Ну вот и отлично!

А пули выбивают из мишени щепки в том же месте, что и две первые. Хороший всё-таки ствол у меня.

Я быстро сбегал в кузницу, там в тисках сдвинул мушку на карабине немного левее. Потом сделал ещё четыре выстрела. Все четыре попадания легли в площадь примерно два на два сантиметра и со средней точкой попадания на сантиметр ниже центра кружка. Просто отлично получилось!

Конечно, если бы я стрелял не лёжа, а стоя или с колена, разброс пуль был бы выше конечно. Но зато сейчас почти в друг дружку пули ложились. А две пробоины вообще соприкоснулись краями.

Решил проверить уж до конца. Проверять, так проверять! Отмерил ещё почти семьдесят шагов. Это примерно сотня метров вышла.

И при помощи колышков закрепил ещё один обрезок доски.

Дозарядил магазин… Блин, мушка на таком расстоянии почти полностью закрывает собой эту доску. Но отстрелялся я нормально. Правда, четвертая пуля всё-таки выбила доску из крепления и та упала.

Мелкие Осадчие сорвались с места и мигом приволокли нам эту доску. Довольные такие были!

Даже на сотне пули легли кучно. Конечно, не так, как на полста, но всё равно результат прекрасный получился. Жаль, конечно, что оптики у меня нет. И выпускают ли сейчас такие прицелы, я не знаю…

Потом мы со старшим Осадчим стреляли из остальных винтовок. Я из своей берданки, а Степаныч из винчестера.

Стреляли на полтинник, конечно. На сотню не стали.

Моя берданочка тоже кучно пули уложила. По крайней мере все пять легли в круг около четырех сэмэ. Да и Осадчий тоже отлично отстрелялся.

А затем я метров с двадцати садил по доскам из смит-вессонов. Тоже неплохо получилось. По крайней мере всеми пулями я в доску попал.

Одно плохо, тяжёлые эти револьверы. Больше килограмма каждый из них весит. Но в руке они удобно лежат. Да и калибр у них тоже внушительный. Такой же, как и у берданки.

Глядя, как горят глаза у Лизы и она чуть ли не подпрыгивает при каждом удачном выстреле, я предложил и ей пострелять.

Лиза явно обрадовалась, но вопросительно посмотрела на отца.

— Ну и чаво на меня смотришь? Ежели Павло твой энто хочет, то пусть и учит.

И я начал учить. На берданке. Этот карабин поудобнее для неё будет. Да и патроны на него дешевле. И намного.

— Левую ногу немного вперёд… Вот так… Ружьё к плечу прижми. Плотнее, а то отдача отобьёт плечо… И слегка вперёд наклонись… На левую ногу опирайся.

Прицелься… Дыхание затаи и плавно дави на спуск… Отлично! Затвор передёрни и опять всё повтори… Поняла?

А теперь вот тебе патрон и попробуй выстрелить. Плотнее приклад!

Бах!.. Пуля взбивает землю рядом с мишенью. Дёрнула она за спуск.

— Плавно тяни, не дёргай спуск! Вот, заряжай опять.

Бах!.. Ну вот, совсем другой результат! Лиза сделала ещё три выстрела и сморщилась. В последний раз плохо прижала приклад и отбила себе плечо.

Ну ничего! Главное, неплохо у неё получается…

Ну и мелким, Андрюхе с Колькой я тоже дал по разу стрельнуть. А то обидно пацанам будет. Девка стреляла, а они нет…

Пока мы жгли свои патроны, к нам ещё народ подошёл. И некоторые даже с оружием пришли. Ну и как казак-то и не похвалится?

Вот и началось спонтанное соревнование, кто стреляет лучше. Не хвалясь, скажу. Мой результат был не самым плохим. Примерно третьим по результатам.

Ну а потом мне пришлось всё своё оружие тщательно чистить и смазывать. Да и заказ на ремонт дополнительно я получил. Берданку, если получится, отремонтировать попросили. Ну а если не получится, то и хрен с ней…

Бердан намбер раз с откидным затвором. Ещё американского производства. И откуда он здесь взялся, бог весть…

Ружьё, грубо говоря, так себе. Второй бердан намного удобнее. А на этой… Оттяни ударник, потом откинь верх затвор, засунь патрон, закрой затвор… До хрена лишних движений. Хотя и ствол, и патроны у них одинаковые.

Потом разбираться я с ней буду. А лучше бы вообще её переделать. Будем поглядеть…

После ужина мы со Степанычем сидели, курили и обсуждали дальнейшие планы.

Я обрисовал, что мне потребуется в будущем, и что можно сотворить из обычной берданки.

Степаныч что-то прикинул в уме и сказал, что такая переделка выгодна. И мне, и казакам. Так как дешевле трёхлинейки выйдет.

И пообещал съездить со мной в Хабаровск. Там нам поискать всё нужное надо. Город, как никак…

Три дня ничем особым не отличались. Я заготовил несколько плах из маньчжурского ореха для будущих лож и уложил их на сеновале сохнуть.

Мы съездили на рыбалку. Заготовили и рыбы, и икры.

А потом в станицу прибыл окружной атаман. И сам заехал к нам.

Распрашивал он меня тщательно! Чем я раньше занимался, почему вернуться в Россию решил, какие у меня дальнейшие планы…

Я аж вспотел! Но вроде глянулся я ему. Потому что на прощание он пообещал мне свою помощь и дал несколько полезных советов. Ну и СВТ мою всю осмотрел внимательно…

А потом они с Осадчим отправились в правление. Где и пробыли до позднего вечера.

А ещё через два дня я стал обладателем новенького седла. И тогда понял, почему персональное седло лучше стандартного.

Удобно в нём. Очень удобно. И устаешь намного меньше. Плюс ещё и чехол-кобура для берданки. Денег не жалко за это… Вот теперь я готов к дальней дороге…

И через ещё три дня мы в большой компании поехали в Хабаровск.

Из Осадчих ехали сам хозяин и Лиза. А так же ещё три телеги и пятеро всадников. На продажу тоже кое-что везли. Шкуры например. До морозов то пара месяцев осталось. В октябре здесь уже и морозы и снег лежит.

В городе Лизавета осталась в компании станичников на рынке торговать, а мы со Степанычем поехали по магазинам и лавкам.

Я приобрёл для себя шикарную готовальню и с десяток простых карандашей. Ну и линейку с транспортиром и тетради.

Хотел сначала ватман себе купить, но посмотрев на цену, передумал. Для моих нужд и тетрадей пока хватит.

Буквально случайно нарвался на напильники. И тут же купил и круглые, и треугольные, и плоские разной шероховатости. В этой же лавке я приобрёл и американские свёрла, хоть и дорого, и ножовку по металлу вместе полотнами.

Заехали в несколько металлических мастерских. Я искал пружины. Готовых не нашёл, но зато приобрёл проволоку для них. И мне даже объяснили и показали, как её надо закаливать. Хрен с ними, с пружинами, сам сделаю. Ну и уговорил уступить мне лист железа толщиной около миллиметра.

Больше пока ничего нужного для работы мне не попалось. И мы вернулись назад на рынок. Лиза распродала уже всё и мы, договорившись, где встретимся с остальными, поехали покупать одежду. И на выходе с рынка я увидел мужика с ручным точилом. Видать, только что сюда он подошёл. И узнав цену и осмотрев точило, я его купил. В станице я не видел такой вещи. Да и для работы мне оно пригодится.

Мне купили костюм, несколько комплектов нижнего белья и отличную зимнюю бекешу. Ну и пару рубах. Синюю и красную.

Так же принарядили Лизу, да и парням кое-что взяли. Ну и соли, белой муки и ещё чего-то. Я просто уже вымотался и не обращал особого внимания на покупки.

Я то и до этого шопингом не любил заниматься, а тут пришлось. Ладно, для дела, а вот тряпки… Ну не люблю я ходить да выбирать. Я ж не баба!

Мы переночевали и с раннего утра отправились домой. Дома ждут работа, хозяйство, да и к свадьбе готовиться тоже надо. Нашей с Лизой свадьбе…

Глава 14

Я сидел и наслаждался вкусом качественного табака. Пусть этот американский табак из Виргинии и неизвестно каким путём попал в Хабару, но я ни разу не пожалел, что купил его. Хоть и дорого он мне обошёлся.

Вот и сидел я сейчас под навесом на подворье Осадчего и наслаждался. Ну а что? Имею на это полное право…

В Хабаровск я съездил, почти всё, что требуется, приобрёл. И даже свадьба на красивой девушке у меня скоро.

Хотя и наваливается иногда на меня меланхолия. И тогда я вспоминаю свой старый дом, жену, детей… Как они там в будущем?

И вообще у меня сейчас непонятное состояние. Ведь ещё даже мои дед с бабушкой не родились! Даже мои пра- и прочие ещё не женаты! А я вот уже здесь. Почти за восемьдесят лет до собственного рождения.

Странное состояние… И интересно, кому всё это было нужно, чтобы я сюда попал? Вот не верится мне, что это просто природное явление!

А с другой стороны… Ну кому я нахрен нужен? Ни знаний особых, ни навыков. Ну стреляю неплохо, боле-менее тайгу знаю. Ну руки не из жопы растут. Вот и всё в принципе. Даже машина моя и та в тайге осталась. В километрах трёхстах, как минимум, отсюда. По ту сторону Сихотэ-Алиня…

Сейчас на дворе самый конец девятнадцатого века, идёт усиленное освоение Россией Дальнего востока. Но народу здесь ещё очень и очень мало.

Раньше тут толи китайцы, толи маньчжуры хозяйничали, но Россия отжала эти земли себе и даже Владивосток уже строится вовсю.

Да что Владивосток?! Я даже паровоз уже в Хабаровске видел! Оказывается, уже проложена Уссурийская железная дорога от Владика и до Хабары!

Транссиба нет ещё конечно, но и он тоже строится. Так что время здесь сейчас самое переломное. Сплошные перемены.

А в эпоху перемен, как обычно, появляется куча разнообразных бандитов. А здесь, на Дальнем востоке, это китайцы в основном. Хунхузы. Ну и наши варнаки тоже от них не отстают.

В Китае же ужас, что творится. Вот и переквалифицируется народ в бандиты. И даже целые воинские части, бывает, дезертируют и становятся хунхузами.

Месяца не проходит, чтобы столкновений с ними не было.

Да что далеко ходить? Я сам этому свидетель. Трижды сталкивался с ними. И если бы не оружие, сдох бы уже давно.

Но повезло. Я то живой, а вот они — нет… М-да…

И изменился я сильно тоже. Не то, что я помолодел и даже зубы новые выросли. Нет! Хотя и это тоже. Но главное, я грохнул наглухо больше десятка человек, а даже кошмары по ночам меня не мучают…

А ведь раньше я очень впечатлительным был… Помню, до школы ещё, посмотрел фильм «Всадник без головы», так спал потом плохо…

А тут… Как так и надо. А может и надо именно так?

Но убиваться по поводу смерти тех уродов я не буду. Сдохли и сдохли. Собакам собачья смерть!

Хотя собак то мне как раз жалко было бы…

Но это я чего-то отвлёкся. В сторону мысль вильнула…

Так что сижу я теперь, жизнью в данный момент довольный, и курю виргинский табак. И объясняю Семёну, для чего я то или другое приобрёл.

— Павло! А, Павло!.. А почему та девка гольдская тебя Пача называла?..

От сёмкиного вопроса я слегка сбиваюсь с мысли и, не подумав, ляпаю:

— Зовут меня так. По аргентински… А по нашему Павел. Ну или Павло…

Сёмка удивлённо смотрит на меня, но молчит. Аргентина для него всё равно, что луна. Невообразимо далеко. Да и рассказывал я им уже немного про эту Аргентину.

И про пампу, где пастухи-гаучо огромные стада пасут. И про горы невообразимой высоты, где даже летом снег лежит и где живут огромные птицы кондоры, что ребёнка поднять в воздух могут… Сплошные чудеса, короче…

— Пача… Красиво… — а это уже незаметно подошедшая Лизавета подключилась к нашему разговору, — А можно я тебя так называть буду?

— Да называй, конечно!..

Похоже, что имя, данное мне Халандигой, так и станет моим здесь… Да и ладно… Вполне себе нормальное, имя. Не Хуяк же какой-нибудь…

… А потом началась уборка урожая. Казаки, кстати, вполне себе привычно выращивают картошку. Только вот не окучивают её почему-то.

Так же и репа с редькой росла на огородах, как и морковка с капустой. Даже огурцы. Всё то же самое, что и у нас.

Единственная разница в посадках овса и ячменя. Мы в будущем их не сажали дома.

Так как я в нынешнем домашнем хозяйстве мало что соображал, то и использовался как источник грубой физической силы. В качестве грузчика в основном.

А вот во время путины я оторвался! Уж рыбу то ловить я умею! И солить, кстати, тоже.

Часть выловленной кеты я посолил семужным посолом, не зря же сахар покупал. Ну а потом и угостил народ…

И мы даже часть рыбы на ольховых щепках закоптили. Просто обалденная вкуснятина получилась.

И икры мы тоже достаточно наготовили. Зима то длинная впереди…

А между делом я отремонтировал берданку. Ну как между делом?.. Поковыряться с ней пришлось конечно, но всё же отремонтировал. Хорошо, что проволоку я купил, навил новую пружину.

Только вот, пока я её нормально смог закалить, всё проклял! Два раза пережигал только. А недокал?.

Но всё же сделал. И получил за это благодарность от хозяина и денежку. Мой первый заработок здесь как ремонтника…

А по вечерам, в то время, когда не обнимался с Лизой, я рисовал схемы переделки винтовки Бердана намбер ту в магазинную. И даже съёмный магазин уже сделал, типа как на ранней американской М-16. Прямой, без изгиба формы.

Он на несколько миллиметров пошире, чем на светке, получился, но и короче, всего на семь патронов. Можно было и на большее количество патронов сделать, но только торчать снизу тогда магазин сильно будет. Хотя, для эксперимента, можно его и на десять сделать. Да хоть на двадцать!

И спусковая скоба как на калаше, с запиранием магазина, теперь будет.

Я полностью разобрал свою берданку и снял с неё всё размеры. Зарисовал всё, измерил, записал. И теперь прикидываю, что и как делать.

Надо же посмотреть, как затвор будет забирать из магазина патрон и потом гильзу выбрасывать. И крепёж тоже весь переделывать придётся.

И кое-что у меня уже даже вырисовывается.

Да и с Лизой у нас тоже полный порядок. При первой же возможности она старается поластиться, поцеловаться со мной. И если бы не местные обычаи, то давно бы в моей постели она оказалась. Рукам то моим всё уже позволяет. Только тихо постанывает от удовольствия. А уж я и рад стараться…

Ну ничего, недолго уже терпеть нам осталось. Вот с урожаем разберёмся только…

Друг Семёна, Петруха, уже выздоровел. Швы ему давно сняли и о ранении напоминает только длинный сизый шрам на боку. Что абсолютно уже не мешает ему гонять на коне.

А подготовка к нашей свадьбе идёт полным ходом.

Меня окрестили в православную веру в окружной церкви.

В прежней своей жизни я был атеистом, а сейчас вот не знаю… С чьей подачи я оказался здесь? Кто меня сюда забросил? Бог? Инопланетяне? Не знаю… Но на всякий случай окрестился…

Я отдал священнику крестики с убитых мною каторжников. За что меня пожурили, наложили небольшую епитимью и простили.

Не должен я был снимать с них крестики. Бо христиане они были. Хреновые, но христиане… Убил я их правильно, но вот крестики зря снял.

За неделю до свадьбы, я опять смотался в Хабаровск и в мастерской мне сделали десять новых ствольных коробок для берданок и так же десяток остовов для затворов. Почему десяток? Так при оптовом изготовлении одно изделие получалось почти в два раза дешевле.

Ну и ещё форму для изготовления магазинов мне там сделали. По шаблону из листа железа кусок вырезал, на форме его согнул, запаял и вуаля! И вот уже почти готовый магазин! Подогнать лишь немного оставалось. А на другой форме выбил подаватель, согнул его и цеплять пружину можно.

И по возвращении в станицу я целыми днями стал пропадать в кузнице. Лиза на меня даже обижаться начала. Кое-как перед ней я вину искупил…

Запорол один затвор и две ствольные коробки. Сбил себе все руки, вымотал нервы, обжёгся несколько раз…

Но магазинный карабин из моей берданки я, всего за сутки до собственной свадьбы, всё-таки сделал! Стрельбой, правда, ещё не испытывал, но весь механизм работал нормально. Патроны из магазина без проблем загонялись в ствол и так же и выбрасывались из него при открытии затвора.

Затвор же стал поворачиваться на девяносто градусов, в отличии от прежних сорока пяти-семидесяти. И его рукоятка удлинилась и стала изогнутой, как на снайперской трёхлинейке.

Оружие получилось хоть и немного тяжелее прежнего, но зато и удобнее в использовании.

Вот только на запасные магазины времени мне уже не хватило. Ну ничего! Успею я ещё и их потом наделать!

Вечером после бани я похвастался своим переделанным карабином перед Осадчим. Тот покрутил его в руках, пощёлкал… И заказал точно такой же и себе.

… А потом была свадьба!

Была украшенная коляска, была служба в местной церкви, был выкуп невесты…

Устал я просто до невозможности, да и проголодался, как собака!.. Даром, что пшеном нас всех осыпали…

С нетерпением я кое-как дождался, когда же все усядутся за столы… Хоть наелся! Ну и нацеловался тоже, да ещё и от всей души! Но без алкоголя. Все бухали, кроме нас с Лизаветой. Натанцевались тоже от души.

Начались советы, как нам вести себя в постели и прочее. Дарились подарки.

Осадчий подарил мне папаху и новенькую нагайку для вразумления жены… Афанасий Матюшин, отец Митяя, подогнал нам швейную машинку Зингер…

Наконец-то нас с Лизой, надавав кучу разнообразных советов, отправили в спальню…

И мы остались только вдвоём… Я смотрю на Лизу и мне до сих пор не верится, что стоящая напротив меня красивая и смущённая девушка теперь моя жена.

Я трясущимися от волнения руками обнял Лизу и поцеловал её в губы. Та вздрогнула и, обняв меня, ответила на поцелуй.

— Я люблю тебя, солнышко!

— Я тоже тебя люблю! Очень, очень!..

… А потом мы с ней стали мужем и женой по настоящему… Лиза только ойкнула и вцепилась в меня. Но потом доверилась мне и не пожалела… Правда пришлось простыню нам потом на постели менять…

А этот её немного расфокусированный взгляд с поволокой… А вздёрнутые вверх бровки… А её сбитое дыхание… Я готов всегда этим любоваться!

Мы с Лизой засыпали, просыпались и снова любили друг друга…

А утром к нам внаглую припёрлись несколько бабок, которые довели Лизу до смущения и забрали с собой окровавленную простыню.

А потом на улице раздались довольные вопли и скабрезные частушки, которые заставили Лизу покраснеть ещё сильнее.

Ну и пусть орут. Мне она смущённая ещё больше нравится! И возбуждает тоже больше!..

Так что из постели мы с Лизой выбрались ещё не скоро.

Ну а когда выбрались наконец-то, то попали на продолжение пьянки. Нас поздравили, накормили, напоили… А потом просто забыли. Хотя гулянка продолжалась ещё один день.

Но от нас, слава богу, отстали. Мы просто ели, пили, плясали… И усиленно любили друг друга при первой же возможности.

… Лиза хоть и переехала жить ко мне, но так и осталась хозяйкой всего подворья. Готовила, убиралась, занималась хозяйством. Мелкие Осадчие ей в этом помогали, ну а взрослые занимались своими мужскими делами. Лишь Семёна она иногда припахивала, когда успевала его поймать.

Ну а я занимался реконструкцией берданок. Степаныч на нашей свадьбе похвастался, что я ему пообещал переделать берданку, меня заставили принести свой модернизированный карабин и, по итогам осмотра и последующего отстрела пары магазинов, мне заказали ещё.

Так что придётся мне опять в Хабаровск ехать, комплектующие заказывать. И магазины тоже разные делать придётся. И на семь, и на десять патронов… И чует моё сердце, что это не последний заказ будет…

Берданку для Осадчего я делал тоже неделю, как и свою. Но уже не спеша и по готовым чертежам. Ну и снова пришлось ореховые плахи для лож готовить. Родная ложа мне не очень нравится. Слабоватая она выходит. Окно-то для магазина ослабляет ложу. Надо ей немного форму поменять.

Вот высохнут плахи и я тогда сделаю новые ложи. Ну а пока и старые пусть побудут.

Выпал снег. Всё вокруг изменилось и приобрело своё очарование. Белые крыши домов, пушистые белые кусты и деревья…

Пацанва станичная всеми днями носится по улице. Благо, морозы ещё небольшие. Градусов десять всего.

Моя Лиза стала ещё красивее. Такая прелесть просто! Я благодарю бога за нашу с ней встречу! Обожаю её просто!

И красивая она, и хозяйственная, и любит меня… И в постели у нас тоже всё прекрасно. Да и не только в постели, вообще-то. И на кухне было и даже в бане…

По возвращении домой из кузницы меня постоянно встречают вкусной едой, чистотой и порядком. Ну и обнимашками с поцелуями.

Ну а я уже заканчиваю заказы. Осталось всего на полторы винтовки новых запчастей. Так что завтра мы опять едем в город.

Дороги уже укатанные, сани подготовлены. И мы снова едем тем же составом. Я, Степаныч и Лизавета.

В дорогу опять собрался целый караван из саней. Тоже многие по делам едут. Торговать, покупать…

С утра мы собрались все у правления станицы, а потом и отправились. Степаныч ехал на одних санях, а мы с Лизой на других. Везли с собой солёную рыбу в бочках. И одну моего посола. Надеемся, что дороже она пойдёт, чем обычная. Попробуем её в трактиры или рестораны спихнуть.

И у нас это получилось! В ресторане неподалёку от будущей набережной мы всю рыбу и сдали. И обычную, и мою. Семужного посола кета пошла почти в полтора раза дороже!

У нас её ещё заказали, предварительно попытавшись узнать рецепт её засолки.

Ага, нашли дурней! Это наша коммерческая тайна!

Так что ещё задолго до обеда мы освободились и поехали закупаться.

Заехали в мастерские, где я заказывал до этого заготовки для берданок. Заказал по пятьдесят штук остовов затворов и затворных коробок. Я заказал бы и больше, но хозяин гарантировал изготовление только этого количества за сегодня.

Коробки я с уже готовым отверстием для магазина заказываю. Останется лишь немного их подогнать.

А в другой мастерской я до этого взял железа для изготовления магазинов и проволоки для пружин. И тонкой, и потолще…

С хозяином мастерских я договорился, что всё это заберу назавтра с утра. И мы поехали по лавкам.

Времени ещё обеда нет, а мы уже свободны. Лиза закупила материи, пуговиц, ниток. Будет шить одежду для нас. Машинка то есть уже швейная у нас.

А потом мы, оставив лошадей и сани при гостинице, где сняли номер, пошли гулять по городу.

Иногда заглядывали в лавки. Я купил пулелейку для смит-вессонов, капсюля и даже банку бездымного пороха на пробу.

А потом мы даже в синематографе побывали! Я их туда затащил.

А потом потихоньку посмеивался про себя, глядя на их непосредственную реакцию на «живые картины».

Ну всё… Разговоров теперь в станице будет!.. Зато что-то новое я им показал. Пусть привыкают потихоньку к прогрессу.

Вернулись в гостиницу мы уже по темноте, переполненные впечатлениями и уставшие.

Поужинали, и довольно скоро завалились спать.

С утра, после завтрака, мы заехали в мастерские за моим заказом, загрузили всё и поехали вместе с остальными казаками домой.

Дорога убегала под копыта коней, скрипели полозья, мы с Лизой сидели обнявшись в санях и дремали потихоньку. Дорога длинная предстоит, конь с дороги не собьётся. Можно и подремать немного…

Морозец слегка пощипывает щеки…

Хорошо…

Бах… Бах… Бах…

Я, выныривая из дрёмы, закрутил головой. Не понял, это выстрелы, что-ли? Похоже. И раздаются они впереди, за поворотом. А что там творится, не видно ни черта…

Идущие первыми сани остановились, немного не доезжая до поворота, из них выскочил казак с винтовкой в руках и по снегу побежал к повороту, прячась от потенциальных врагов среди деревьев.

Остальные сани тоже подтягивались и останавливались. Встали и мы.

Я оставил Лизе берданку, а сам, захватив светку с обоими магазинами, побежал к собравшимся казакам.

А за поворотом продолжали хлопать выстрелы. Пореже чем раньше, но были.

Прибежал казак-разведчик и выдохнул:

— Хунхузы, бля… На обоз напали…

Твою ж мать! Опять эти уроды!

Мы похватали оружие и побежали в лес, в тыл хунхузам. А вот и они, ублюдки эти. Стреляют по трём стоящим на дороге саням. А оттуда отвечает всего одна винтовка.

Наш почти слитный залп заметно проредил ряды бандитов. Те растерялись и это их погубило.

Всё-таки девять винтовок, из них три магазинных, это убойный аргумент! А бандитов всего четверо осталось после нашего первого залпа.

Мы быстро добили оставшихся хунхузов.

Под их раздачу попали иногородние крестьяне. Мужики потеряли одного человека убитым и двоих ранеными. Оставшийся мужик с бабой отстреливался, как мог и смог выжить. Нас дождался. И даже одного бандита подстрелить ухитрился.

Мы перевязали раненых, по следам нашли лагерь хунхузов. Собрали там всё, выделили мужику его трофеи, а остальное загрузили себе на сани. Коней забрали тоже. Проводили мужиков, сколько смогли, и под вечер добрались до своей станицы.

Спасибо те, Господи, что без потерь мы добрались! Всё-таки Лиза с нами была, а за неё я любого порву…

Глава 15

Моё солнышко, моя прелесть, моё счастье — БЕРЕМЕННА!

Лиза сегодня мне призналась, что наши с ней любовные игры увенчались полным успехом!

И по этому поводу мы со Степанычем сегодня нажрались! Пили, спорили, стреляли на спор из револьверов по мишени…

Очухался я уже ночью в собственной постели. Раздетый и под одеялом. И с Лизой под боком…

В ответ на моё шебуршание, та проснулась и отправила меня к столу, где ещё с вечера кое-кого дожидается капустный рассол.

Уф-ф… Спасибо тебе, солнышко! Ты спасла меня от жажды! И не только от жажды. Полегчало мне почти сразу.

Посидев ещё немного, я покурил в приоткрытую печку и опять забрался к Лизе под бочок.

— Ну что, полегчало? Ожил?

— Ага! Спасибо, солнышко! Я тебя обожаю!

В ответ на мой поцелуй, Лиза ответила, потом ещё… А потом я просто задрал на ней ночнушку и всё завершилось, как и всегда…

Зато до утра мы потом спали оба полностью удовлетворёнными.

С утра Лиза занялась по хозяйству, а мы втроём поехали в лес за дровами. Там свалили одну лиственницу толщиной в обхват, разделили её на чурбаки и привезли домой. А тут уже и мелкие Осадчие эти чурбаки поколят. Железный клин и кувалдочка просто чудеса творят!

После отдыха дома, я взял с собой двухручную пилу марки «Дружба-два» и пошёл к себе в кузницу. Время до вечера ещё есть, вот я и поправлю и заточу её сегодня.

Там разжёг горн, чтоб тепло поднять, и зажав пилу в тиски, начал делать ей разводку зубьев. Ну а потом начал точить их.

Закончив с работой, я покурил неспеша, надел гудок и, потушив керосиновую лампу, толкнул дверь на выход.

… И хрен там. Не открывается! Не понял… С какого перепуга-то? Всегда ж нормально открывалась дверь.

Я ещё несколько раз безуспешно толкнул её и ответ услышал довольный голос Митяя.

— Ну чаво долбисси? Не открывается? Головой побейся, авось откроешь!

— Ну и чего ты хочешь, придурок?

— Я хочу штоб ты сдох! Я же говорил те, вали из станицы! Не понял, сам виноват!

— Митяй, ты чё, долбо…б? Чего тебе неймётся-то? Разобрались же…

— Не разобралися! Я хочу, штобы ты сдох!

— Ну извини! Тут я ничем тебе помочь не смогу. Мне и живым быть хорошо… А меня всё равно откроют, я даже замёрзнуть не успею. Мои то знают, куда я пошёл…

— Не успеют!!!

И вместе с этим воплем оконное стекло над верстаком разлетается на куски и в кузницу влетает какой-то огненный клубок. Он попадает прямо в горн, разбивается со стеклянным звоном, и там с рёвом вспыхивает пламя.

— Грейся, сукин сын! Грейся!..

Да ну нахрен! Он меня спалить тут хочет?!

Я с новыми силами начинаю долбиться в дверь, но результата так и не добился.

А снаружи раздаётся издевательский смех Митяя.

— Шибче бейся! Башкою! Ну а я пошёл…

Вот же пидор! Я кинулся к ящику с песком и стал горстями кидать песок на горящий мех и стену, куда попал керосин.

А ведь Митяй так и уйдёт безнаказанно! На улице темно уже, даже луна не позволит лицо различить, только силуэт.

Так что, если кто сейчас его и увидит, то опознать не сможет. А снаружи огня ещё не видно…

Я заскочил на верстак. Нет, не получится мне через окно выбраться, даже если догола я разденусь. Слишком уж окно маленькое.

Через разбитое стекло прекрасно было видно силуэт Митяя, уходящего от кузницы. Уже метров на двадцать он ушёл.

— Эй, Митяй! Открой кузню! Клянусь богом, ничего тебе не сделаю!

Тот остановился и крикнул в ответ:

— Я ж тебе говорил, беги в свою Аргентину. А теперь поздно уже. Прощевай!

Ах ты, ублюдок! Ну и я не беззубый телёнок безответный. У меня зубы есть!

Я выдрал из кармана гудка наган, который всегда беру с собой, и прицелился в чёткий чёрный силуэт на светлом фоне.

Далеко, с-сука…

Дах!.. Выстрел и тут же жуткий вой! Я попал!!!

Митяй валится в снег и воет! А я спрыгиваю с верстака и продолжаю тушить огонь.

В принципе, пожар не сильно страшный, если разобраться. Это я с перепугу и неожиданности растерялся просто. В основном всё горит в горне. Ну и на мех попало и на стену немного.

Если бы в горне у меня не было углей, то и гарантии бы не было, что кузница загорится. Да и так…

Пламя я всё же смог сбить. Лишь в горне ещё догорали остатки. А на улице продолжал, захлёбываясь, выть Митяй…

Я опять забрался на верстак. На фоне снега в лунном свете я заметил несколько бегущих силуэтов с оружием.

А Митяй всё продолжал выть, но уже тише. Или сил у него нет больше, или же сдохнет скоро. Да и похрен на него…

— Эй, люди! Помогите! Откройте двери! — начинаю я орать, привлекая к себе внимание.

Силуэты, столпивщиеся возле Митяя, начинают крутить головами.

— Это я, Павло Мулинский! Аргентинец! Меня в кузне заперли! Двери не открываются. Помогите открыть…

Несколько человек настороженно подошли к кузнице. Увидев меня, выглядывающего в разбитое окно, остановились.

— Что случилось, Павло?

— Да хрен его знает! Я пилу точил, домой собрался, а дверь закрыл кто-то. Да ещё и поджечь захотели. Бутылку с керосином горящим в окно закинули. Еле потушил…

Гляньте, чего дверь не открывается-то?

— Да тут завязано у тебя… Чичас ослобоню… А кто стрелял то?

— Да я и стрелял. Увидел, что поджигатель уходит, вот и пальнул…

— Дык энто што? Энто Митяй спалить тебя хотел што-ли?

— Так это Митяй был? То-то голос мне знакомым показался…

Тем временем срезали верёвку с щеколды и дверь распахнулась. В неё заглянуло несколько бородатых лиц, оценили в свете ещё горящего в горне огня последствия пожара и выпустили меня наружу.

Фух… Неприятные всё-таки моменты я пережил. Так ведь и помереть можно нечаянно…

Осмотрев всё внимательно и убедившись, что ничего не загорится больше и горн почти прогорел, я забрал свою пилу и замкнул кузницу. А потом вместе с остальными пошёл к толпящемуся возле Митяя народу.

Тот уже не выл. Лежал скорчившись в луже крови и только судорожно всхлипывал.

— Не жилец Митяй… Да и жить не схотел бы. Без хера што за жисть? Пуля-то хер ему оторвала с яйцами вместе…

— Так я ж сзади стрелял… Не мог я туда ему попасть…

— Дык ты в жопу ему прямо в дырку попал, ну а пуля заодно и хер ему оторвала…

Бр-р… Врагу такой смерти не пожелаешь… Митяй всхлипнул ещё раз и затих, вытянувшись… Помер…

Пахло кровью, дерьмом и керосином… И ещё свежим перегаром…

Все потянули с голов шапки. Снял и я. Бог ему судья! А мне он больше не враг…

Откуда-то появились Осадчий и Сёмка, которые и увели меня домой.

Там меня встретила Лиза, молча помогла умыться и усадила за стол. Тут ещё и Степаныч пришёл с бутылью самогона и мы с ним молча помянули Митяя. Хоть он и дурак был, но смерти его я не желал. Особенно такой жуткой…

Не лез бы ко мне, жил бы спокойно, женился бы на ком-нибудь… Лизу я ему по любому бы не отдал…

Нажрался я, короче…

С утра ничего не хотелось делать. Поел, навернул грамм сто самогона и опять завалился.

Чёртов Митяй! Ну вот какого хера ему это нужно было?.. А я теперь как людям в глаза глядеть буду?

Хоть и не виноват я, а всё равно неприятно. Ладно, что случилось, то случилось. Переживу как нибудь. Хоть это и неприятно…

После обеда к нам заглянул Степаныч.

— Не вини себя, Павло. Митяй пьяным был и пожечь тебя схотел. Так что ты вправе был. Никто тебя не винит… Любой то же самое сделал бы…

… На похороны я не ходил, как и моя Лиза. Степаныч был там, правда, и рассказал что и как.

Жалели все Митяя конечно, но и меня не винили. Тут Митяй сам себе злобный Буратино оказался… Не умеешь пить, так не пей!

Постепенно всё вернулось на круги своя. Поговорили про смерть Митяя немного и успокоились. Только мне пришлось покаяться перед священником, когда тот приезжал в станицу. Получил епитимью и на этом всё.

Кузницу мне потом помогли отремонтировать. Новые меха сделали, стекло новое на окно…

Мы с Осадчими заготавливали и возили дрова, я занимался переделками. Пошли заказы и из других станиц. Пришлось и Сёмку мне припахивать в помощь. Тот гнул мне магазины, да и по мелочам помогал.

За неделю мы с ним делали две винтовки и пять-шесть магазинов. Магазины я продавал отдельно. А в комплекте с винтовкой шёл один на семь и один на десять патронов.

К Рождеству почти все заготовки у меня закончились. Нужно заново в Хабаровск мне ехать. Заказывать всё. Да и заготовки под новый затвор сделать.

Я решил попробовать сделать неповоротный затвор. С запиранием его перекосом.

При запирании перекашиваемая часть затвора опускалась задней частью вниз и намертво стопорилась. Находящийся в ней боёк вставал напротив ударника, расположенного в главной части затвора, и тогда можно уже было произвести выстрел. То есть при неполностью запертом затворе выстрел сделать не получится. Да и предохранитель теперь можно нормальный сделать…

Я пока изготовил деревянный макет, вроде без особых косяков он работает. Ну а потом я уже точно подгоню всё в металле. А пока пусть с припусками мне всё сделают.

Перед самым новым девяносто девятым годом мы с Сёмкой поехали в город. Вооружились в дорогу и поехали.

Приехав в Хабаровск, мы сдали бочку рыбы в ресторан и с утра направились в мастерские. Там я поговорил с хозяевами, сделал заказ на всё и повёл Семёна в синематограф. Пусть парень тоже приобщиться к нему попробует!..

И спустя двое суток мы, загрузив полные сани, поехали назад.

Эти два дня мы гуляли по городу, я купил недостающий инструмент, патроны и даже пресс для ручного снаряжения патронов с весами.

В мастерской мне изготовили по сотне коробок и затворов, изготовленных по старым чертежам и по пять новых. Буду пробовать. Вдруг получится? Ну и листового железа я опять взял. И мне здесь же накрутили пружин, в том числе и для магазинов, и закалили их сразу же. А то у меня в кузнице брака много по пружинам получается…

Домой мы доехали без происшествий, слава богу. Как раз к бане успели.

И мы с Лизой теперь мылись вместе. Беременность уже заметно изменила её тело. Хотя живота ещё и не видно. Зато налилась ещё больше грудь и попа стала более полной. Такая просто возбуждающая женщина получилась!

А ведь я же не мазохист! Поэтому я, конечно же, стал приставать к моей прелести и ласкать её. Ну и Лиза тоже не стала отказываться…

Так что мы очень долго с ней мылись. Хорошо, что уже после всех пошли в баню. И нам пока ничего не мешает…

Лиза распорола по швам мою старую кепку и по ней сшила мне новую, ничем не хуже. Только цвет более зелёный получился. А ведь ещё и куртку сшить она хочет. Но я ей пока не разрешаю. Успеет ещё…

Крещенские морозы за сорок очень сильно мешали прогулкам на свежем воздухе. Поэтому все в основном сидели по домам или же ходили в гости к соседям. Пришли гости и к нам.

Лиза, как хорошая хозяйка, накрыла стол, выставила всякие вкусняшки к чаю. И теперь мы сидим, пьём вкусный чай из самовара и говорим обо всём. В основном меня пытают вопросами.

— … А на самом юге есть земля, Антарктидой называемая, где всегда морозы и лёд со снегом лежит круглый год…

— Ну как же так? Ведь чем дальше на юг, тем теплее!..

— Да, всё правильно! Но только после экватора, это так середина земли называется, всё получается наоборот. И чем дальше на юг, тем холоднее, как у нас на север.

— Так энто чево? Само жарко на энтой самой серединке?..

— Ну да, на экваторе… А на крайнем севере и юге самый холод. На севере живут белые медведи, а на юге, в Антарктиде, пингвины…

— А энто што за зверь такой?

— Пингвин? Это не зверь, это птица такая. Летать совсем не умеют, но зато прекрасно плавают и ныряют. Рыбу ловят и этим живут. И жирные они очень. Некоторые почти с человека ростом бывают. Императорскими называются…

— А ежели там так холодно, то как они гнезда вьют?..

— А они и не вьют гнезда. Яйцо держат на лапах и сидят сверху…

И так постоянно, стоит только народу у нас собраться. Тут же начинаются распросы, что да как…

И мне приходится рассказывать про всё, что я знаю.

И про дельфинов с китами, которые совсем не рыбы. И про акул. И про слонов с жирафами. Про негров и индейцев. Про древних греков и египтян с их пирамидами…

Ну и сам тоже слушал. Мне рассказывали, как часть забайкальских казаков переселили в Приамурье, как строились они на новом месте. Как воевали с хунхузами…

Тяжко им пришлось поначалу. Места новые, неизвестные. И манзы постоянно по тайге шляются. Манзы, это китайцев так здесь называют.

Точно! Есть в Приморье даже посёлок с таким названием. Манзовка. Ну или будет потом. Помню только, что переименовали его потом после событий на Даманском. И стала Манзовка Сибирцевым.

Тогда вообще дохрена всего переименовали. Станции, посёлки, реки. Да чего там говорить, если реку Уссури в месте её впадения в Амур у Хабаровска переименовали в Амурскую протоку!

Дурдом просто! Везде она Уссури называется, а в месте впадения уже по другому.

Тогда вообще по дурному многое сделали…

Но то дела прошлые… Точнее, будущие. А пока всё идёт, как идёт. Строятся города и сёла, едет народ из России. Дальний восток постепенно заселяется…

Уже даже мои будущие предки со стороны матери сюда переехали и живут теперь где-то в Нижней Тамбовке.

Вообще этих Тамбовок на Амуре целая куча! В моё время была просто Тамбовка в Амурской области, да и в Хабаровском крае три штуки ещё. Верхняя Тамбовка, Средняя и Нижняя…

Вот в Нижней Тамбовке и родятся потом мои бабушка и мать с дядьками.

Это потом уже, после войны, всех их по стране раскидает. Кто в Краснодарский край уедет, кто на Алтай, кто куда…

А я так вообще в прошлом оказался…

… Зима уже скоро заканчивается. Всё вокруг завалено снегом по пояс. Я за зиму подготовил пару десятков новых затворов и ствольных коробок на будущее. Осталось лишь получить заказ и заменить их. Но заказов пока нет.

Наши, станичные, уже все перевооружились, кто хотел. И даже дополнительные магазины иные уже прикупили. Кто на семь патронов их берёт, а кто и на десять. Кому как больше нравится…

Я переснарядил на бездымный порох немного патронов для смит-вессонов. Опробовал их сразу.

Ну что можно сказать? Почти то же самое, но только без дыма. И выстрел немного резче получается.

А вот с патронами для берданок я ещё не занимался. Думаю пока…

С новым, перекашивающимся, затвором у меня пока не очень получается. Сама по себе конструкция вроде правильная, но только оборудования мне не хватает. А вручную сил дофига уходит…

Ну ничего, к лету надеюсь, я доведу свою конструкцию до ума. Хоть она и посложнее немного, но и удобнее в эксплуатации получается.

Ну а что? Назад-вперёд затвор дёргай и всё! Даже поворачивать его не надо! И самопроизвольно выстрел не произойдёт…

У моей Лизоньки постепенно начинает расти животик. Под одеждой его почти не видно, а вот когда она раздетая…

Люблю я её по животу гладить. Не только по животу, естественно, но нравится.

Лежит Лиза, такая голенькая, животик выпирает немного. А я его глажу… Груди её целую… Пришлось, правда, позу нам поменять, чтобы на живот ей не давить. Но и сзади нам тоже очень нравится. Даже Лизе. Оргазм она периодически ловит… И даже сейчас…

Нам с ней ведь ещё до лета можно, только осторожность соблюдать надо. Вот и всё…

Солнышко моё там теперь волосы себе периодически стрижёт. Узнала однажды, что мне волосатый женский лобок не очень нравится, и остригла. Сделала мне сюрприз. Просто обожаю я её!..

А Семён наш за это время вытянулся, в плечах раздался. Совсем парнем стал. На девок уже заглядывается. Ну и Андрюха с Колькой тоже подросли…

Да и Степаныч тоже, как оказалось, монахом не живёт. Периодически к соседке-вдове бегает.

Видел я её. Нормальная такая женщина, в принципе. Симпатичная, чуть пониже моей Лизы немного, дочка есть. Самой около тридцати-тридцати пяти лет примерно. Анфисой кличут.

Интересно, они сходится будут? Или так и будут бегать к друг другу?

Глава 16

Март здесь только по календарю весенний месяц. А так, и морозы больше двадцати, да и снег периодически валит. Единственное, что день уже существенно длиннее стал, а не как в декабре.

У меня снова стали заказывать винтовки. И Семён опять мне помогает в работе. Нравится ему с железом ковыряться. Когда из обычного куска железа получается нужная вещь.

Он постоянно достаёт меня вопросами, почему надо делать так, а не иначе. Приходится объяснять…

Семья Осадчих вообще очень продвинутая. Все пятеро умеют читать и писать, и даже есть общие понятия о географии и истории.

А Лизе мои рассказы о разных странах вообще заменяют сказку на ночь.

Так что из Семёна вполне может нормальный механик получиться. Он старается узнать как можно больше, да и руки у него из нормального места растут.

Степаныч тот более осторожный. В механизмы незнакомые никогда не лезет. А вот с Семёном мы уже не раз разбирали до винтика берданки, и старые, и новые, и принцип их работы Сёмка уже знает и понимает.

Мы даже Смит-Вессон разбирали с ним, смотрели его устройство и принцип работы. И на нагане я для него крышку снимал, тоже показывал.

Так что помощник из него уже вполне неплохой получился.

Мы с ним сделали из толстого железа парочку мишеней, покрасили их извёсткой и чёрный круг в центре нарисовали. И теперь раза два в месяц жжём на своём стрельбище патроны. И Лиза тоже с нами иногда туда ходит.

Хотя у неё уже немного животик и видать, но она всё равно стреляет. И уже вполне неплохо.

Ну а мелкие вообще никогда стрельбы не пропускают. Надо бы мне и им что-то вроде мелкашки найти…

И одностаничники тоже поняли преимущество наших мишеней. И сейчас периодически просят их у меня.

И теперь то и дело слышно: — Бах!.. Дзынь!.. Пуля в мишень попала…

Из казачат станицы Семён лучше всех стреляет. Степаныч отдал ему в пользование свою почти новую берданку, вот Сёмка и старается…

Кстати. Я ещё в первый раз из города машинного масла себе привёз. Прогрел его на огне почти до кипения для удаления остатков влаги и теперь использую для воронения.

Например нагреваю тот же новый магазин до цвета побежалости и быстро протираю горячий металл ветошью, смоченной в машинном масле. Получается прочный чёрный цвет…

Точно так же и остальные металлические части.

Ну а оставшееся масло я для закалки использую…

Мои плахи кое-какие уже готовы для работы. И я начал уже делать новую ложу для своего карабина. Даже и не знаю, как его назвать теперь.

Ведь от старой берданки остались лишь ствол да парочка мелких деталей. И даже ложа теперь новая будет. В районе магазина она примерно на сантиметр шире, цевьё тоже немного другой формы и полупистолетная шейка приклада.

Когда же я полностью ложу сделал и собрал ружьё, то все его заценили как более удобное, более прикладистое, чем со старой ложей.

Я пропитал готовую ложу пару раз горячей олифой и оставил окончательно сохнуть. Лаком только потом покрою её и всё…

После Прощённого воскресенья ко мне с заказом впервые казаки из Амурского войска приехали.

Наша то станица уже к Уссурийскому войску относится. Хабаровск как раз их делит. Те, что южнее его живут, это уже уссурийские казаки. Совсем недавно всех разделили. Раньше то все к амурским относились.

Наша станица ещё зажиточной считается. Хотя у Осадчего, например, до меня всего два коня было, да корова одна.

Так он здесь со дня основания живёт. Сначала построил домик, в котором я теперь живу, а потом уже тот дом, в котором и живут сейчас.

А когда я на Лизе женился, то чуть ли не богачами мы стали. Живём то мы пока вместе. А я не нищим по местным меркам пришёл.

Ну и повезло ещё, что Хабаровск рядом. Ту же рыбу или шкуры там продать можно или же найти что-то нужное. Да и хунхузы не так часто появляются…

По первому снегу мы ещё и на охоту съездили. Изюбрей на мясо добыли. В леднике запас мяса лежит…

Так вот, приехали ко мне амурцы и привезли на переделку восемь ружей. И к каждому ещё и запасные магазины на десять патронов заказали…

Короче, работы мне до хрена и больше! Но договорились всё честь по чести. Я цену им стандартную назвал, они согласились без споров. Узнали уже, скорее всего, что и как. Договорились на три дня.

Как жопой я чуял, загодя всё наготовил! Лишь магазины запасные доделать нужно и всё. Если бы они и те и те брали, то даже магазины бы делать не пришлось. А так по три «десятки» на винтовку надо.

Но ничего. Сёмка гнёт и паяет магазины, ну а я занимаюсь винтовками.

Успели мы всё сделать. Правда и домой мы с ним только ночевать приходили…

Казаки остались довольными. Проверили, обнюхали всё, стрельбой по мишени проверили…

… — Да я то откудова знаю?! Пача всё придумал и делать начал!

Я оборачиваюсь и вижу, как один из амурцев чего-то выспрашивает у Семёна. А тот все стрелки на меня и перевёл…

Те в конце концов всё проверили, заплатили и уехали. Но пообещали, что ещё заказы будут…

Блин, пока снег лежит, надо опять Хабаровск мне ехать… А когда ж мне новым затвором заниматься-то? Совсем времени нет…

Наши станичники потихоньку уже к севу начинают готовиться. Телеги ремонтируют, инструмент…

А я здесь и за кузнеца, только вот коней подковывать не умею. Но остальные мелочи пытаюсь делать. Когда как у меня получается…

В город же мы поехали втроём. Я, Лиза и Семён. Степаныч дома на этот раз остался…

Вооружились как следует и ещё с двумя семьями на санях поехали.

Погодка была просто изумительная, солнце, мороза почти нет. Дорога тоже хорошо укатанная. Лошадь бежит без особой нагрузки.

А мы закутались в тулупы и едем, по сторонам глядим.

Снег на солнце просел уже, темнеть начинает, но пока ещё не тает. В обед мы передохнули, поели и дальше поехали.

Ну вот и город. Почти приехали уже…

Хозяин мастерской меня порадовал. У него уже были готовы по полста заготовок. Вот что значит, выгоду носом он чует! Я пару раз одинаковые заказы у него делал, так он рискнул и загодя всё приготовил.

Уважаю! Умный мужик!

Я заказал до вечера ещё и пружины для магазинов. Остальное у меня пока есть.

Поговорил о возможностях его мастерской и заказал фрезу для придания оживальной формы пулям трёхлинейного калибра прямо на патроне.

Патрон будет вставляться в устройство, наподобие большой точилки для карандашей, только с несколькими резцами, крепиться там и фрезой спереди снимается часть мельхиоровой оболочки и свинца. Получается остроконечная полуоболочечная пуля привычного мне вида.

Хозяин вызвал мастера, посовещался с ним и согласился. Правда, дорого взял за это. А как шаблон, я оставил им пулю из смятого патрона.

Как обычно, договорился на утро и поехал со своими на рынок. Там нашли одностаничников, договорились о месте встречи.

Я то думал, что как обычно два дня заказ ждать придётся, но хозяин мастерской мне сутки, считай, сэкономил…

Целый день мы мотались по магазинам и лавкам. Лиза покупала нужное ей и для дома. Я только платил.

Правда купил почти за копейки мелкашку для пацанов. Монте-Кристо какую-то. Патрончики для неё совсем-совсем маленькие, на капсюль Жевело похожие. Их я тоже прикупил. Ну и лак тоже взял.

По возвращению домой, Степаныч меня «обрадовал».

— Павло, тут от окружного атамана депеша к нам пришла. Послезавтра поедем мы с тобой в Казакевичево. Вызывают нас…

Вот же блин… Не было печали, в Казакевичево мне мотаться… Минимум день я там потеряю…

Зачем именно нас вызывают, Степаныч не знал. Сказали приехать и всё…

Ну ладно, раз сказали, значит приедем.

Дорога до Казакевичево много времени у нас не заняла. К обеду мы уже доехали.

Вот же блин! Только этого мне сейчас и не хватало!

А вызвали меня для принятия присяги.

Одна из моих модернизированных берданок попалась на глаза высокому начальству. То ей заинтересовалось. А тут я весь такой из себя красивый и даже без присяги…

Так что для прикрытия всех возможных и невозможных задниц, и своей в том числе, и придётся мне задним числом присягу теперь принимать.

Денег, мною потраченных, я назад конечно не получу, но и трогать меня по пустякам не будут.

Ну хоть это. И то хлеб…

Прочитал присягу, поставил подпись на листе. Взамен получил положенные мне по штату винтовку Бердана и прочую амуницию…

Но опять же без денег на обустройство. Но зато патронов мне выдали много вместо этого. Степаныч аж удивился такому…

Часть берданочных патронов я тут же поменял на трёхлинейные из расчёта четыре за один.

Эх, чувствую я, что надули меня опять… А с другой стороны, ну нахрена мне целый ящик берданочных патронов нужен? У меня же не пулемёт!

К себе домой мы вернулись уже в полной темноте.

Там нас прямо во дворе встретили переживающая Лизавета и повизгивающий от радости и виляющий хвостом Незнай. Я успокоил Лизу, сказал, что всё нормально, просто кое-что сразу забыли записать. А Незнай просто скакал радостно вокруг нас…

На следущий день я испытал свою новую берданку и очень удивился. Стандартная казачья винтовка тыща восемьсот девяносто третьего года выпуска оказалась чуть ли не снайперской!

На сто пятьдесят шагов, а это примерно сотня метров, из положения лёжа пули укладывались почти одна в другую. Следы от попаданий перекрывали друг друга.

Вот это повезло мне! Удачный ствол мне достался!

Я не утерпел и проверил винтовку и на другие дистанции.

На триста шагов я уверенно укладывал все пули в чёрный круг мишени. А ведь мушка по толщине на такой дистанции его полностью закрывает!

Эх! Прицел бы снайперский ещё на неё, цены б винтовке тогда не было!

И ведь стрелял я обычными валовыми патронами. А если бы и патроны специально отобранные были?..

Мда-а… Мечты, мечты…

А у мелких просто праздник! Я торжественно вручил им мелкашку и теперь они самые счастливые пацаны в станице. Как целиться и стрелять они уже знают. Так что в первый же день каждый из них высадил по десятку патронов.

Стреляли, правда, на пистолетной дистанции они. Патроны то слабенькие совсем…

Но довольные такие оба! Как же, собственное оружие! Хоть и одно на двоих…

А потом все вместе мы чистили и смазывали свои стволы.

Я подобрал себе для винтовки красивую ореховую плаху. Но пока ничего не делаю. Хочу качественно всё сделать. Так что пусть сохнет она пока.

Но карабин лаком я уже покрыл. Потом ещё на раз сделаю и полный порядок будет…

Мы с Семёном сделали себе в кузнице приспособление для подгонки магазинов.

К испорченной ствольной коробке, закреплённой на верстаке, пристёгивается новый магазин и уже подгоняется по месту.

Затвор без ударника и пружин загоняет в «ствол» практические патроны без пороха и с деревянной пулей и выбрасывает их потом…

Так что теперь магазины у нас совсем стандартными стали. Любой магазин на любую винтовку встаёт без всякой подгонки.

Стандартизация форева!

Семён руку себе уже набил и теперь магазины шлёпает на счёт раз-два. И для эксперимента один даже на двадцать патронов сделал. Он себе его забрал. Да и ради бога! Пусть забирает…

Он и мне на светку ещё пару магазинов сделал. И даже изогнутых, а не прямых, как на берданках. Так что у меня теперь есть уже четыре магазина для СВТ…

У меня дома теперь целый ящик новых магазинов для берданок стоит. Примерно треть из них «семёрки», а остальные «десятки».

На десять патронов больше покупают почему-то…

Лиза всё-таки уговорила меня и распорола всю мою камуфляжную куртку. И по её размерам сшила мне новенькую, тоже зелёную, как и кепка. Цвет типа оливкового такой. Но не хаки.

И точно такого же фасона и отцу куртку сшила. Степаныч своей обновкой остался доволен. Погоны даже прицепил на неё.

Я же не стал. Нахрена они мне вообще нужны, погоны эти? Я ж обычный рядовой казак, а не как Степаныч. Тот то у нас старший урядник! Погоны с тремя лычками, как у сержанта советской армии.

Ну а потом мой камуфляж был заново сшит. И даже заплатку на левом кармане Лиза другую пришила, и намного качественнее, чем я…

Я же испытал на трёхлинейных патронах фрезу для пуль. Осторожно закрепил в устройстве патрон и взялся за ручку. На неё я сильно не давлю, кручу аккуратно. Вниз сыпется мелкая стружка… Оп, полегче сразу пошло, значит до гильзы фреза дошла и теперь просто скользит по шейке.

Достаю из устройства готовый патрон. Красота просто! Блестящая остроконечная пуля и патрон привычного для меня вида теперь.

Закрепляю в устройстве второй патрон. Снова кручу ручку. Патрон готов. Я ставлю третий… Потом четвёртый…

Минут за двадцать я сделал себе десять патронов с новой пулей. Зарядил их в магазин и пошёл испытывать.

На соточку просто прекрасно лупит. Ни задержек, ни утыканий. И кучно так…

Значит, буду я все пули подгонять по возможности. Только на живой мишени их испытать осталось…

И кто ж знал, что этот случай так быстро представится?

Через дня дня в станицу ворвался на коне раненый в руку мужик. На их обоз верстах десяти от нас напала банда хунхузов.

Лёд на Уссури ещё довольно крепкий. Вот они и переправились на нашу сторону.

Распросив раненого, Осадчий отправил двоих конных казаков в разведку, Семёна своего отправил с донесением окружному в Казакевичево, ну а мы остальные тоже скоро двинулись.

Я вооружился до зубов! Светка, берданка, два револьвера… Только вот шашку, в отличие от других, я не брал. Не умею я ей пользоваться потому-что…

Поцеловал Лизу и поехал со всеми. Взял с собой все четыре магазина для светки. Пополам с обычными и модернизированными пулями.

По дороге нас встретил один из разведчиков с докладом.

Хунхузы всё же побили всех и разграбили обоз. И теперь двигаются к границе. Второй разведчик следит за ними.

Догнали мы хунхузов уже почти на берегу реки.

Мы попытались охватить их с флангов и не дать им уйти за реку. Но вот только хунхузов уж больно много было. Раза в полтора больше, чем нас. Пришлось нам стрелять издалека…

А противостоящая нам банда действует слажено и чётко. Такое впечатление, что это бывшие военные.

Оставив прикрытие, остальная банда погнала добычу через реку.

Ну а мы, прикрываясь деревьями, пытаемся им в этом помешать.

Я выцеливаю одного из командиров банды. Далековато конечно, но попробую.

Выстрел! И через секунду тот падает мешком в снег… Ага! Попал я!

Целюсь опять. И на лёд падает ещё один.

Моя винтовка, в отличии от других, стреляет почти без дыма и меня бандиты пока не видят и не обстреливают в ответ. Я же стреляю почти в полигонных условиях.

Выстрел!.. Выстрел!.. Выстрел!.. И на речном льду ещё добавляется тел.

Расстреляв один магазин, я цепляю другой. Тоже с новыми пулями.

Шлёп!.. В ствол дерева, за которым я прячусь, ударяется пуля. Кто-то из бандитов всё-таки меня засёк.

Пришлось мне перебираться за другое дерево ползком.

Кругом стоит грохот выстрелов, плывёт густой голубоватый дым…

Я опять начинаю отстреливать бандитов, находящихся на льду.

Но не успел сделать и трёх выстрелов, как меня опять вычислили. Пуля выбивает щепки рядом с моей головой. Я ныряю в снег.

Кто ж, бля, такой глазастый у них?!

Быстро перебирая ногами и руками, я ползу к следующему, заранее замеченному месту.

В этот момент стрельба со стороны хунхузов резко снизилась и раздались радостные крики казаков.

Я выглянул из под куста и увидел, как хунхузы удирают на тот берег реки, бросив обоз и своих убитых. Успел сделать ещё пару выстрелов, но так в никого вроде и не попав…

Уцелевшие хунхузы скрылись в зарослях на том берегу.

Казаки, выпустив в ту сторону ещё по несколько пуль, прекратили стрельбу.

Подождав немного и понаблюдав за тем берегом, мы стали возвращать на наш берег брошенный хунхузами обоз, собирать оружие и коней.

Трое из наших оказались ранены и им оказывали помощь. И даже мне висок щепкой оцарапало. А я ведь и не заметил этого в горячке. А вот сейчас ранку защипало…

Степаныч, слава богу, не пострадал.

В последнюю очередь мы собрали тела убитых бандитов. Всего их было пятнадцать человек. Из них моих точно было пятеро, которых я на льду положил. Потом мне просто не дали стрелять. Чёртов глазастый китаец!

Я ради интереса осмотрел рану у одного из убитых.

Если б я стрелял стандартной пулей, то просто ранил бы его, скорее всего. А так новая пуля попала в бок и просто вынесла ему кусок мяса вместе с ребром…

Значит будем считать, что мои испытания полностью удались.

Раненых бандитов, кстати, не было. Думаю, что их или сами бандиты добили или же казаки. А может они и сами смогли сбежать, если рана была лёгкая…

Подъехала подмога из Казакевичева во главе с окружным атаманом. Но мы и сами уже управились… А с этим подкреплением и Сёмка приехал.

А потом мы возвращались домой. И я от радости скорой встречи напевал вполголоса:

— Ты ждёшь, Лизавета,

От друга привета.

Ты не спишь до рассвета,

Всё грустишь обо мне.

Одержим победу,

К тебе я приеду

На горячем боевом коне!..

Глава 17

По приезду в нашу станицу был произведён точный подсчёт наших трофеев, проведён и «разбор полётов»…

Всё сошлись во мнении, что в нашей победе в основном «виновато» новое оружие казаков, которым они сейчас вооружены. Ибо стрелять из магазинной многозарядной винтовки и быстрее, и легче.

Меня за эти винтовки похвалили, как и за отличную стрельбу, и окружной атаман повесил мне на погоны по одной «сопле».

Приказный я теперь, а не просто казак. Типа ефрейтора…

Ну и нахрена мне они упали, «сопли» эти? Лучше бы денег дали. А то у меня их опять почти нет. Когда ещё заказы-то будут? А мне уголь уже сейчас нужен. Старый то заканчивается уже…

Но вот насчёт денег облом. Правда окружной пообещал, что уголь мне привезут скоро. И даже денег с меня не возьмут…

Ну, ну… Попробую ему поверить… Может и правда привезут?.. Хотя раньше тоже вон обещали, но обещание не выполнили…

Я выпросил себе для опытов трофейную трёхлинейку с расщепленным прикладом. Окружной отдал мне её с лёгким сердцем.

А вот в восьмизарядный маузер он вцепился, как клещ… Жадный у нас атаман…

Да и хрен с ним…

Так то нам плюшки достанутся, конечно, какие-нибудь, но это только после сдачи трофеев начальству…

Мы со Степанычем вернулись на свое подворье и почти сразу же пошли в баню.

Попарились от души, бражки попили… Тот замазал мне царапину на виске…

На том день и закончился.

Зачем же я эту трёхлинейку себе выпросил? Да на всякий случай. Мне сам ствол от неё только нужен вообще-то.

Целую неделю всё было спокойно. А потом наступила Пасха…

А вскоре и лёд взломало. И на некоторое время про хунхузов можно было забыть…

Зато ко мне приехала целая делегация из Приморья. Из самого Уссурийска.

Он, оказывается, уже существует. До прошлого года это было просто большое село под названием Никольское, а теперь это уже город Никольск-Уссурийский.

Вот оттуда-то и приехали ко мне три человека.

Они на поезде добрались до Хабаровска, там наняли телегу и приехали к нам. С деньгами и грузом из двадцати берданок.

И мы с Семёном теперь опять целыми днями пропадали в мастерской… И даже мелкие нам периодически помогали. Меха качали, уголь таскали…

Но на пятый день уже всё у нас было готово. И даже немного пораньше оговоренного времени. Я даже заново стволы им отворонил…

Снег во всю уже тает. На дорогах уже давно его нет, да и грязь подсыхать начала. И верба цвет уже набрала.

Но в лесу, под деревьями, снега пока ещё хватает.

Ручьи и речки все вздулись и почти из берегов вышли. Наш покос так точно весь затопило. Луг то заливной…

Окружной меня насчёт угля не обманул. Едва дороги подсохли немного, как мне привезли две телеги угля. И даже бесплатно.

Ну разве ж это оплата, посмотреть и немного подшаманить винтовки у возчиков?

Вот и я про то же самое говорю…

В середине мая земля уже подсохла и началась пахота! И в прямом, и переносном смыслах. С утра и до вечера все пропадали на полях и огородах.

На руках мозоли, спина колом, ноги гудят…

Но надо! Сейчас если не посадишь, с голоду потом сдохнешь. Это ж не двадцать первый век, когда все магазины жратвой забиты. Только плати! А сейчас, как потопаешь, так и полопаешь…

Лиза с мелкими занималась огородом, несмотря на свой живот, ну а мы втроём работали в поле. Сначала то навоз весь вывезли туда и раскидали, а затем перепахали…

Ну ещё и березовый сок собирали, а потом и картошку сажали…

Вымотались все!

Но управились…

Часть берёзового сока мы сразу же выпили, конечно. И большую его часть. Это ведь и витамины, и утоление жажды в одном флаконе. Да и вкусный он.

А остатки сока у нас забродили. Получилась бражка, а потом и самогон…

У меня под крышей сеновала уже давно сохнут заготовленные деревянные плахи из ореха. И пусть орех этот маньчжурский, а не грецкий, но фактура у него тоже красивая.

Так что я потихоньку начал делать новые ложи на свои берданки.

Карабин мой давно уже готов, доделывается и выданная мне винтовка. Красиво получается. Получше, чем раньше было. Тем более, нам в штыковую ходить не надо, в отличие от пехоты.

Всем хороша старая казачья винтовка, но вот только какой идиот на ней спуск пуговкой сделал?

Приходится теперь спусковой крючок мне делать и предохранительную скобу ставить. Но скобу я по любому бы поменял. Она у меня калашниковского типа теперь. С защёлкой для магазина.

Так что винтовки сильно уже изменились. И не только внешне…

Мелкие периодически собирают для меня весь свинец со стрельбища. Народ то время от времени стреляет там. А мишени у меня железные. Пули их не пробивают и просто плющаться при попадании. А мне этот свинец всегда пригодится.

Я бы ещё и гильзы забирал, но их народ сдаёт. Стреляные гильзы сдаёт, а взамен получает патроны.

… На дворе уже давно глубокая ночь. И Лиза моя десятый сон видит, упёршись в меня своей попой.

А вот мне чего-то сегодня не спится…

Со времени моего попадания сюда скоро год, как стукнет. Попал то я сюда в июле девяносто восьмого, а сейчас уже конец мая девяносто девятого. Тыща восемьсот девяносто девятого.

За это время чего только со мной здесь не случилось!

И выбираться из тайги мне пришлось, и убить меня пытались. Но, слава богу, повезло мне. Я выжил, в отличии от нападавших.

Да, и убивать мне тоже приходилось. Но не просто потому, что мне этого захотелось. Типа — а может мне грохнуть этого мужичка? А то мне его рожа не нравиися.

Я убивал, только защищаясь от бандитов.

Единственный не бандит из этого списка — Митяй. Но и тот моей смерти хотел. И даже сжечь меня заживо попытался.

Так что я только защищался.

А вообще мне, как я считаю, очень сильно повезло…

Сначала Халандигу я встретил. А уже она помогла мне сюда нормально добраться.

А потом и казаки меня хорошо к себе приняли. И я даже ухитрился на дочке станичного атамана жениться…

Вон, спит она сейчас у меня под боком. Попой своей красивой в меня упёрлась и спит…

А ведь у меня в той жизни тоже жена была. Как и детей двое. И жили мы в любви и согласии.

Ссорились, конечно, иногда, ну а кто ж совсем без ссор живёт? Но жили нормально мы…

Только вот сейчас до моего собственного рождения семьдесят пять лет надо ждать ещё! Не родились ещё мы… Ни я, ни жена моя…

Так что придётся мне заново начинать жить уже здесь. Задолго до собственного рождения.

Ну ничего, я проживу. И постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы моя новая семья проблем никаких не знала…

Я в Хабаровске заказал себе медные колпачки под пули калибром в три линии.

Я конечно мог и сам их наделать, но вот только зачем? Во-первых, в Хабаровске быстрее и дешевле выйдет. А во-вторых — качественнее.

Мне при помощи штампа и пресса наделали пару тысяч абсолютно одинаковых слегка конических к концу колпачков с плоским дном. А свинцом я их и сам потом залью.

Штамп, кстати, мой собственный. И его изготовление обошлось мне дороже, чем все эти заготовки для пуль.

А ещё я переделал немного фрезу для придания формы пулям.

И теперь эти пули можно и в патронах обтачивать, и отдельно закреплять.

У меня для релоадинга, это переоснащение патронов так называется, уже давно всё готово. И пресс, и весы, и декапсюлятор, и порох…

Я очистил все использованные трёхлинейные гильзы, выбил из них стреляные и запрессовал новые капсюля…

Так что к релоадингу всё у меня было уже готово.

А тут и время свободное у меня появилось. Так что отправился я в свою кузницу-мастерскую. Растопил там горн и начал отливать пули.

В пулелейку сразу три предварительно нагретых медных колпачка укладываются и заливаются свинцом.

Потом отлитые пули из пулелейки выбиваются и процесс повторяется.

В среднем одна пуля в минуту получается. Готовые пули остывают в воде.

Так что примерно через два часа я уже вернулся домой, неся с собою около сотни почти готовых пуль нового типа. У меня пустых гильз меньше, чем этих пуль вышло.

Обработал несколько пуль фрезой-точилкой, подгоняя их форму и вес. С весом дольше всего повозиться пришлось. Но подогнал всё-таки…

Я сидел, ковырялся с пулями, а Лиза внимательно следила за моими действиями. И иногда вопросы задавала.

Ну а мне просто в удовольствие ей отвечать. И почему такая форма пули лучше, чем стандартная тупоносая, и почему вес должен быть одинаковый…

Ну а как же ещё? Ведь, если пули или порох разные по весу будут, то и все патроны разные получатся! И на большой дистанции разброс по попаданиям просто огромный будет! Уже на двести шагов можно будет промазать… И даже наверняка промажешь!

Отмерил тщательно порох, запрессовал пули… Ну вот, десяток новых патронов для испытаний у меня готов. Завтра схожу, испытаю их…

Ребёнок наш давно уже пинается у Лизы в животе. Иногда это даже видно…

Раз! И бугорок твёрдый на животе появляется! А Лиза в эти моменты аж замирает…

Я кладу свою руку ей на живот и чувствую, как наш с ней будущий ребёнок буянит.

Бабки, кстати, Лизу смотрели и сказали, что мальчик у нас будет. Казак…

У меня и в прошлой жизни два пацана были. Ну а в этой, надеюсь, и девчонки появятся тоже. Какие наши годы!

На следующее утро я снарядил ещё два десятка патронов с разной навеской пороха. А Лиза не спеша, в промежутках между работой по хозяйству, наточила мне пуль… И получалось это у неё не в пример лучше.

А потом мы всем семейством соображали устройство типа струбцины для жёсткого закрепления в ней моей светки.

Испытали, плюнули и переделали заново.

Ещё народ подтянулся…

И совместными усилиями к вечеру мы всё-таки приспособу слепили.

Пусть она и массивная, тяжеленная, но зато карабин в ней крепится намертво и при выстреле даже не дёргается.

На испытания новых патронов собралась почти вся наша станица. По крайней мере всё мужское и пацанское население было точно. И даже некоторые казачки.

Даже наша соседка Анфиса подошла, не говоря уж про мою Лизавету.

Я тщательно навёл и закрепил карабин, пристегнул магазин со стандартными тупоголовыми патронами и на триста шагов отстрелялся по деревянной колоде.

Кучно. Нормально.

Зарядил первую партию новых патронов. Тоже их отстрелял.

Все пули легли немного выше, но зато и кучнее.

С уменьшенным зарядом пороха пули легли, как и тупоконечные, и даже разброс почти такой же.

А вот с увеличенным зарядом разброс попаданий увеличился по вертикали и затвор уж больно жёстко лязгать стал.

Третий, увеличенный заряд мне сразу не годится…

А вот нормальный или уменьшенный заряды подойдут. Надо подумать только, какой получше… Ещё испытывать надо…

Пули то отличные получились, а вот порох подбирать ещё нужно.

И для испытаний надо, наверное, ту, сломанную трёхлинейку мне использовать. Отремонтировать и использовать.

А то светку мне жалко чего-то…

К вечеру я опять наделал три десятка патронов с разной навеской пороха. Одна из них промежуточная, между нормальной и уменьшенной навеской.

А Лиза к тому времени уже всю сотню пуль обточить и подогнать успела. Я даже взвесил некоторые из них. Вес абсолютно одинаковый у всех…

Стрельбы на следующий день показали, что промежуточная навеска пороха самая оптимальная.

И кучность прекрасная, и от стандартных патронов дальность не отличается почти.

Пули ложатся в то же место, что и стандартные тупоголовые. Заново пристреливать карабин мне не придётся…

Я все стреляные гильзы заново переснарядил новым зарядом. И готовых пуль у меня больше нет. Заново лить мне их надо…

Берданку свою я тоже уже переделал и поставил на неё новую ореховую ложу. Смотрится она очень красиво. Да и в руках держать её тоже удобно.

Сёмка себе свою винтовку тоже переделывает под моим присмотром. Уже всё подогнал и даже олифой один раз пропитал ложу.

Ну а я решил пока отремонтировать трёхлинейку. Снял с неё ложу, очистил и смазал механизм. На просвет ствол вроде нормальный, раковин не видно и нарезы не забиты…

Я снял с расщепленного чьей-то пулей приклада затыльник и оттуда вывалился плотно увязанный свёрток и глухо стукнулся о стол…

Интере-есно…

Свёрток тяжёлый, около килограмма весом. И оказался плотно упакованными маленькими золотыми слиточками…

Я просто в трансе…

А ведь у меня же ещё и золотой песок есть! Я про него и забыл уже!

Я быстро нашёл свой мешочек с песком… Итого, у меня около двух килограммов золота теперь есть… Ну и серебро ещё…

Отлить из песка слиток мне что-ли? Или же несколько штук? Подумаю…

Убрав назад золото, я снова занялся винтовкой…

… Работы нам с Семёном добавилось. Казаки распробовали новые винтовки, увидели их удобство и эффективность и стали нам их заказывать.

Я за июнь переделал столько же берданок, что и за всё предыдущее время. Даже пришлось просить Степаныча съездить в Хабаровск за новыми комплектующими.

Хозяева мастерских опять нас не подвёли и приготовили по сотне заготовок, а так же целую кучу пружин.

Надо бы мне ещё один штамп сделать, для вырубки заготовок для магазинов. Чтобы потом можно было их только согнуть и запаять…

… Мы с Семёном ковыряемся в мастерской и тут прибегает наш Колька с глазами по семь копеек и срочно вызывает меня домой. Приехали к нам чины какие-то…

Интересно, я то им нахрена нужен? Тоже заказать себе что-то хотят?..

Придя домой, я попал в руки Лизы и Степаныча. Меня заставили по-быстрому умыться, переодеться и вооружиться по полной.

Оказывается, к нам приехала ну очень высокая комиссия! И сейчас все они находятся в правлении.

Меня заставили надеть новую куртку с погонами приказного, портупею и револьверы, а так же взять свою новую берданку.

Пока я переодевался, Степаныч уже оседлал мою Звёздочку и мы по моей готовности отправились верхами к зданию правления.

А там творилось натуральное столпотворение! У крыльца стояло несколько колясок, осёдланные кони…

Среди толпящегося народа я заметил и нашего окружного атамана. Тот сделал нам с Осадчим страшные глаза и быстро исчез внутри.

Етит и ангидрит! На крыльцо правления вышли весьма представительные личности с эполетами на плечах, с роскошными бородами или бакенбардами! Сам Чичагов приехал! Генерал-губернатор Приморской области и заодно наш Наказной атаман!

Пи…дец… Я в трансе…

Степаныч подскочил к ним, отрапортовал и подозвал меня…

… Меня пытали, как врага народа! И как я догадался так переделать берданки, и где научился этому… Я аж вспотел, им отвечая…

Мою берданку у меня забрали и тут же сделали по несколько выстрелов каждый. Три магазина патронов на стрельбище сожгли…

Его, стрельбище то есть, тоже оценили и похвалили Степаныча…

И в итоге забрали мою винтовку себе. Правда взамен мне дали большую радужную бумажку с портретом Екатерины Второй и стоимостью в сто рублей…

Хорошо, что хоть мои смит-вессоны не забрали. Только патроны все из них расстреляли и все уже готовые забрали. Взамен мне отдали патроны с дымным порохом…

Сплошные расходы с этой комиссией у меня. Правда, моральные в основном…

И решив, что звание приказного для меня маловато будет, мне тут же урядника повесили… Сержанта дали, если судить по лычкам…

Я поблагодарил, конечно, гаркнул «Рад стараться», но вот только радости от этого не испытывал ни разу.

Ну вот нахрена мне всё это надо?!

У меня Лизе через два месяца уже рожать, а тут эта херня…

По итогам этой комиссии все получили свои плюшки. И Степаныч, которому вахмистра дали и серебряную медаль, и окружной…

Одного меня только припахали и обезжирили…

Хорошую винтовку забрали, в которую я всю душу вложил, работать припахали. Ещё и чертежи с меня стребовали.

Хотят они во Владике мастерскую сделать, чтобы тоже там берданки переделывать в ружья под названием «4,2 линейная скорострельная винтовка системы Бердана-Мулинского». Хотя там от берданки лишь ствол один остался…

Правда, пообещали мне с каждой переделанной винтовки целый рубль выплачивать. И даже бумагу об этом мне выдали. С подписями и даже с печатями…

По началу то вообще пятьдесят копеек хотели, но всё же дали рубль…

Наши со Степанычем куртки тоже заценили, как и мою портупею. И дали добро на их использование…

Ну и на прощание сфотографировались с нами при помощи огромного фотоаппарата, размером с чемодан примерно…

Комиссия давно уехала, а станица всё равно продолжала стоять на ушах. Степаныч весь гордый ходил, выставив на всеобщее обозрение свою новенькую медаль. Ну и меня все тоже поздравляли…

А вот только я этому не радовался. Чует моё сердце, опять я в задницу попал с этой комиссией… И вполне возможно, что глубокую…

Глава 18

Ну что ж, теперь можно и итоги пребывания комиссии подвести…

Лично мои потери составляют одну, ну просто очень хорошую, винтовку и двадцать бердановских патронов. И два магазина к ней же. К этим же потерям я отнесу и двадцать четыре патрона к смит-вессонам с бездымным порохом. И мой потраченный труд и нервы…

К прибылям же относятся сто рублей ассигнациями и двенадцать патронов к револьверу, но уже с дымным порохом. К плюсам так же можно отнести и стреляные гильзы, тоже доставшиеся мне.

А вот к какой категории отнести моё новое звание урядника, я не знаю пока.

И вообще, что-то слишком быстро я в званиях расту. Года ещё не прошло, а я уже урядника получил.

Так что не понятно пока, к добру это всё для меня или же нет…

Вот Степаныч, например, в большом плюсе. Во-первых, ему звание вахмистра дали и медаль за усердие. И главное — про него узнало начальство. И узнало с хорошей стороны.

То же самое можно и про нашего окружного сказать…

Ну и Лиза моя вдвойне довольна осталась. Ведь это ж её отца да и мужа начальство отметило!

Лизонька моя вообще почти всё снаряжение патронов на себя теперь взяла. Я только стреляные капсюля на новые меняю. Ну и пули отливаю.

А Лиза и порох отмеряет, и эти пули подгоняет, и даже запрессовывает их.

И так почти каждый вечер, по-немногу, штук по десять-пятнадцать… Но почти каждый вечер патроны она снаряжает…

Наши мелкие из тайги теперь почти и не вылазят. Черемшу с папоротником таскают, рябчиков из своей мелкашки стреляют.

Хотя мелкашка и слабенькая совсем, но на рябчика её хватает. Особенно если их в голову стрелять метров с десяти…

Рябчиков этих мы и готовим, и солим и коптим. И черемши тоже насолили много, хоть продавай её.

А насчёт папоротника я им подсказал. Орляка вокруг просто море растёт, но его никто раньше не заготавливал. Вот с моей подачи пацаны его и таскают. Ну а мы потом его солим…

А ведь пацаны, кроме этого, ещё и Лизе по хозяйству помогают, и тот же навоз убирают у скотины.

А хозяйство у нас сильно уже разрослось. Мы купили коня для Семёна и теперь их у нас уже четыре. Свинья с четырьмя поросятами есть ещё. Ну и корова с маленькой тёлочкой. А про кур с гусями я уже молчу…

Большое уже хозяйство…

А мне ещё и мастерскую теперь расширять надо. Требуется пристраивать к кузне ещё одно помещение с верстаками, ну и работников набирать нужно. А то мы с Семёном не успеваем уже нихрена…

Говорят, что дядька Антип, сосед наш, по дереву лучше всех в станице работает.

Да я и сам вижу, что дом у него весь резьбой и узорами украшен.

Интересно, согласится ли он ложи для винтовок делать? Надо бы мне поговорить с ним на эту тему. Но думаю, что не откажется он от лишних-то денег…

На утро я и отправился к нему.

Антип долго не думал. Видел уже, что винтовки успехом пользуются, да и цену я нормальную назначил.

Это если старую ложу подогнать, то копейки стоить будет, но там и работы не очень то много. А вот если её новую из ореха сделать, то это совсем другая цена.

Хотя ложу и из берёзы можно делать, она немного дешевле, чем орех, но дороже, чем старую переделать, получится.

Дядька Антип пообещал мне заодно и верстаки нормальные в мастерскую сделать…

… Я потратил больше недели времени и кучу денег на «восстановление» своих документов об образовании.

На экзаменах я ожидаемо получил невысокие отметки по гуманитарным дисциплинам. Ну путаюсь я в современной грамматике и правописании! А уж про латынь вообще можно не говорить…

Но за полный курс гимназии я, хоть и с трудом и большими финансовыми потерями, но сдал всё же…

Дорого образование обходится, однако…

Правда, мне за это время в металлических мастерских сделали ещё несколько штампов и даже наделали колпачков для пуль калибром и в три, и в четыре и две десятых линии. И нарубили целую кучу заготовок для магазинов и спусковых скоб.

Теперь переделка винтовок у меня ещё быстрее пойдет…

Пришлось мне ещё и на телеграммы много потратиться. Но переговоры прошли вполне успешно и мне теперь из Тулы пришлют нулёвые стволы и ещё кое-что по мелочам. Стволы, в основном, берданочные.

И они мне чуть-ли не по цене металлолома достанутся…

Правда, я ещё и пять штук трёхлинейных заказал на всякий случай.

Вот в принципе и всё… Я опять почти без денег остался… Но зато счёт в банке у меня теперь есть и зарегистрирована мастерская по ремонту и изготовлению оружия…

Назад я в станицу вёз полную телегу. И порох, и железо, и свинец, ну и инструмент, включая два новеньких штангенциркуля…

В станице у нас уже вовсю строится небольшая гостиница типа трактира. Там можно будет остановиться на ночь да и покушать тоже.

Пристраивается и дополнительное помещение к моей мастерской. Там всем рулят Степаныч с дядькой Антипом.

Лизе моей уже тяжело заниматься делами, живот сильно мешает. Но она всё равно старается, шустрит по хозяйству.

У неё беременность вообще относительно легко проходит. И не тошнило её почти в самом начале, да и сейчас она довольно шустро в развалку передвигается…

Для родов у нас уже всё давно приготовлено. И даже люлька детская наготове уже. Это такой подгон нам от Антипа. Не люлька, а настоящее произведение искусства! Вся резьбой изукрашена!

Я же решил из трофейной трёхлинейки сделать ещё одну светку. Уже и все размеры снял, и даже чертежи сделал.

А то, что за дела? Я сам себя назначил её конструктором, а сам только ствол ей поменял…

Так что буду я теперь ещё одну делать. С нуля уже…

А пока вот я спусковой механизм для неё собираю. Вытачиваю детали, подгоняю их. Закалку провожу некоторым из них…

А Семён в это время потихоньку переделывает берданки. Заказчики то всё прибывают, заказы делают. Некоторые даже на новые ложи расщедриваются.

На берёзовые в основном, правда. Но и ореховых тоже парочку заказали… А Антип старается, делает их…

Из Тулы пришёл мой заказ, пришлось мне в Хабаровск за ним ехать…

И не едет же туда пока никто из наших. Так что пришлось совместно с нашими же покупателями нам с Семёном до самого города ехать.

Вооружились посильнее, да и поехали на двух телегах. Один из своих смит-вессонов я Сёмке дал на всякий случай…

До города мы без проблем доехали. Там поутру попрощались со своими попутчиками, да и отправились получать товар.

По дороге заехали в знакомые мастерские. Там я отдал в работу ствол от трёхлинейки и чертежи.

Ну не совсем чертежи, конечно. Эскизы с указанными размерами…

Я бы и сам всё сделал, но нет у меня пока нужного оборудования. А тут и токарный станок есть, и сверлильный, и даже фрезерный…

Проверил прибывший ко мне товар. Удивительно, но тот был без нареканий. Расплатившись и загрузив в телеги ящики с грузом, мы вернулись к мастерским.

Там немного пришлось подождать выполнения заказа, всё-таки и ствол мне обтачивали, и газовый патрубок с мушкой на него напрессовывали. Да и отфрезеровать некоторые детали я заказал. Ту же коробку, например…

Но после обеда мы с Семёном уже выехали домой. В лесу переночуем, если что. Не терять же нам теперь лишних полдня в городе?

К вечеру мы свернули в лес и встали на ночлег. Обиходили лошадей, поужинали сами, распределили дежурства и Семён завалился спать.

Ну а я остался поддерживать небольшой костерок, ну и приглядывал за всем.

Ночь была довольно теплая, может и потому, что небо затянуло облаками. Лишь иногда в просветах луна мелькала. Всхрапывали во сне лошади…

Зелёными огоньками моргали светлячки…

Интересно, как там моя Лиза? Ей ведь рожать скоро уже. Со дня на день срок подходит…

По невидимой в темноте дороге проехала какая-то телега. И куда ж чёрт кого-то несёт посреди ночи?..

Костерок у меня уже прогорел, угли одни остались, так что ночные путники стоянку нашу не заметили. Мимо проехали…

Спустя примерно полночи, я распихал Семёна, рассказал ему о ночных путниках и завалился спать…

Проснулся я от запаха кулеша. Семён его уже спроворил и собирался вскорости меня будить.

Небо уже посветлело, вот-вот солнце встать должно.

Я по-быстрому умылся, мы с Семёном позавтракали, запрягли телеги и примерно через полчаса уже снова двигались по дороге.

Ночью тот ничего подозрительного не видел, поэтому и не тревожил меня.

Поросшая травой кривая колея ложилась под колеса наших телег, отдохнувшие кони бодро тянули их вперёд…

Вскоре мы проехали мимо каких-то вооружённых мужиков, завтракающих у обочины дороги.

Взгляды у них были ну очень красноречивые. И досада, и недоумение, и злость. Всё смешалось в их взглядах…

Похоже на то, что это они ночью проехали по дороге. И, скорее всего, искали они нас… Вон как один из них ружьё своё тискает…

Но никто из них не дёргается. Ибо наши с Семёном стволы сейчас смотрят на них. И винтовки у нас многозарядные, в отличие от их ружей. И они это прекрасно видят…

Больше мы их не видели. Скорее всего не решились мужички нас догонять…

А дома нас встретило радостное сообщения! Я СТАЛ ОТЦОМ!!!

Лиза сегодня под утро родила здорового крепкого мальчика!

Чувствую я себя странно. Вроде и не первый ребенок у меня уже рождается, а всё равно волнительно. Ведь не было, а тут раз!.. И уже есть! Сын твой!..

Лиза меня встречала лёжа в постели, не дал я ей сразу вставать. Пусть немного в себя придёт после родов.

Мне здоровая жена нужна, а несколько дней мы и сами с голоду не сдохнем!

Ко мне подвалили наши мелкие с вопросом, как же их теперь звать должны.

— Пача, мы же теперича дядьки?

— Ну да, и вы, и Семён моему сыну дядья.

— Так нас все должны так звать?

— В смысле? Дядьками что-ли? Нет конечно! Вы ж дядья только ему, а для других так и остались, Колькой да Андрюхой…

Но пацаны всё равно довольные остались…

Сына мы Василием назвали. Ждём теперь священника, чтобы тот его окрестил…

Дома у нас теперь постоянно пахнет молоком. У Лизы его много, Васька всё даже не съедал поначалу. Сцеживать ей приходилось.

Пацанчик у нас уродился относительно спокойный. Почти не плачет. Но уж если разорётся, то хоть из хаты беги!

Но Лизавета с ним как-то управляется. Ну и мелкие, бывает, помогают ей. Ну и я, естественно…

… Зиму мы встречали во всеоружии. Сеновал был забит сеном. Рыба и икра засолена, картошка и прочий урожай убраны.

Как установились морозы, мы зарезали свинью на мясо. Засолили сало, а мясо убрали в ледник. Да ещё и на охоту до этого мы съездили по чернотропу.

Добыли мы себе сохатого и изюбря на мясо. Ну и мишка под выстрел ещё нам попался.

Хороший такой медведь был, жирный. И шкура уже зимняя у него была. Удачно мы на охоту съездили…

Мастерская у меня работает потихоньку. Я теперь не только по заказам работаю, но и новенькие «мулинки» изготавливаю и продаю. Так народ мои магазинные винтовки обозвал.

Они пользуются устойчивым спросом. Даже кое-кто подделывать их стал.

Только мои всё равно лучше. Качеством, отделкой они отличаются. И ещё клеймом с буквой М.

Клеймо я, кстати, сразу же стал ставить. После цифр номера я эту букву клеймил. Типа моя работа это…

И во Владике тоже мастерская по переделке винтовок открылась. Но и там качество хуже чем у меня. И со стандартами там проблема. Каждая винтовка индивидуально подгоняется.

Это у меня хоть затвор, хоть магазин на любую винтовку ставить можно. Но не там. Там подгонять все детали нужно. Там без напилинга никак…

Я написал во Владивосток насчёт стандартизации, но ответа пока нет, как нет и результата…

Для мулинок я и новые патроны испытал. С бездымным порохом и с полуоболочечными пулями. Подобрал порцию пороха, вес пули…

Теперь периодически я эти патроны на стрельбище жгу. Взял одну из своих новых мулинок и через каждые день-два теперь стреляю. Хочу узнать, как на ствол эти новые патроны влиять будут…

Закончил я наконец-то и свою новую светку. И обошлась она мне как минимум в три-четыре мулинки. И это только по деньгам. А если по трудам судить, так ещё больше вышло…

Но стреляет она нормально, без проблем почти. Один раз только ударник сломался, да пружины на УСМ поменять пришлось.

Я набил на ней название — СВМ, то есть Самозарядная Винтовка Мулинского, номер три ноля два, год выпуска восемьсот девяносто девятый и как всегда своё клеймо поставил. Буковку М…

Всё тщательно заворонил, ложу из красивого ореха сделал. Помучился, но сделал для неё и штык-нож…

Картинка, а не винтовка получилась! Хоть царю её дари!

Хм-м… Насчёт царя это я погорячился конечно, но вот кому-нибудь из непосредственного командования вполне можно… Губернатору например, или же Наказному атаману. Хотя у нас это один и тот же человек…

Но мне покровительство вышестоящих ни разу не помешает. Может, даже и помогут они кое-какие вопросы побыстрее решать…

Надо бы мне этот вопрос более тщательно обмозговать. Со Степанычем посоветоваться…

Ну а пока что, Антип сделал для неё красивый ящичек-упаковку с местом для укладки винтовки, магазинов и штыка с патронами. Обшил её изнутри чёрным бархатом. Красиво так получилось…

Я договорился в Хабаровске с хозяином оружейного магазина и тот теперь принимает от меня на реализацию мулинки в охотничьем варианте с магазином на семь или пять патронов и короткой ореховой ложей. А взамен я по оптовой цене получаю у него порох, капсюля и прочее…

Хоть и нечасто, но примерно раз в две недели винтовки в магазине покупают. И запасные магазины к ним тоже берут.

Мелкие получили от нас ещё одну мелкашку в пользование. Ну и патроны естественно…

Теперь у каждого из них своё оружие есть. И это служит предметом жуткой зависти всех остальных казачат станицы.

Пусть винтовки у них и малокалиберные, но зато свои. У более старших пацанов нет даже и такого…

Так что год этот у нас очень насыщенный вышел…

Примерно по тридцать-сорок мулинок разных модификаций у нас ежемесячно изготавливаются. Иногда даже и больше выходит…

Я ведь и новый затвор на мулинку сделал! С запиранием затвора перекосом. И мне, например, из неё намного удобнее стрелять. Не приходится затвор при перезарядке поворачивать…

Старый карабин я отдал в полное пользование Лизе. А себе сделал новый и теперь стреляю из него. Испытываю на износ, как раньше и говорил уже…

Но испытания эти влетают мне в хорошую такую копеечку. Я за три месяца около тыщи новых патронов сжёг. А это ведь и порох, и капсюля… Про пули я уже молчу…

Но проверка ствола показала, что его износ минимальный. И разгара ствола, чего я так сильно опасался, тоже почти нет. Ещё тысяч семь-восемь выстрелов выдержать он точно должен.

Ну а потом уже на выброс, конечно. Или же рассверливать ствол под гладкий… Как на фроловках в будущем делать будут…

На карабине у Лизаветы я поставил щелевой ДТК, как на светке. Так что отдача при стрельбе стала поменьше. Лиза довольна.

Глава 19

Ну вот я и доигрался. Довыпендривался. Меня вызывают во Владивосток к Наказному Атаману Уссурийского казачьего войска. И как всегда, непонятно зачем.

Просто пришёл приказ уряднику Мулинскому прибыть во Владивосток. Сам окружной атаман приехал к нам из Казакевичева и заодно приказ мне привёз.

Тут вообще все в непонятках из-за этого приказа. Кто такой Наказной атаман и кто я?

Это все равно, что маршал Жуков вызвал бы к себе в штаб обычного сержанта. И не офицера даже, а сержанта…

Но делать нечего. Приказ есть приказ. Так что придётся мне туда ехать…

Лиза собрала мне в дорогу, я оделся потеплее, взял немного денег и вооружился. Ну ещё и подарочную винтовку с собою захватил.

Мне надавали миллион разнообразных советов и отвезли в город, где и посадили на пассажирный поезд до Владивостока.

Именно что на пассажирный, а не пассажирский. Я аж припух от такого названия немного…

В купе я ехал один. Всё-таки это синий вагон первого класса. Билеты в него малость дорогие…

Я бы и вторым классом бы поехал, но из-за подарка решил плюнуть на расходы и ехать, как белый человек. Пошикую немножко…

Вагон, хоть он и первого класса, и богато отделан внутри, имеет кучу незаметных щелей и на ходу в нём сквозняки гуляют. Я вообще не представляю, что ж тогда творится в вагонах третьего класса!

Правда, проводники топят хорошо и в купе я чувствую себя нормально. В рубахе совсем не холодно. А уж в мундире тем более…

Проводник при посадке выдал мне чистую пепельницу, ключ от купе и я, сложив и развесив свои вещи, переоделся в цивильный костюм, чтоб не светить всем свой статус, вышел прогуляться, познакомиться, так сказать, с современным железнодорожным транспортом.

Костюм этот я сшил себе, ещё когда экзамены в гимназии сдавал. И выгляжу я в нём, как какой-то инженер или же богатый студент-переросток…

Вагона-ресторана при поезде нет. Так что пассажиры высококлассных вагонов питаются в привокзальных ресторанах или буфетах на больших стоянках.

А для всех остальных пассажиров на станциях есть будки с надписью «Кипяток», где можно набрать этого самого кипятка в чайник. Ну ещё и холодная вода с другой стороны этой же самой будки есть.

Проводник нашего вагона после каждой стоянки ходил и предлагал всем пассажирам чай. Но не в привычных для меня стаканах с подстаканниками, а в чашках китайского фарфора. Сервис, однако!

В купе у меня даже туалетная комната была! Правда, она общая с соседним купе, так что, приходилось предварительно дверь в их купе закрывать, чтобы самому удобствами воспользоваться. Ну, а потом её открывать, естественно.

В соседнем от меня купе ехала пара. Пожилой уже обрюзгший чиновник с молодой симпатичной женщиной лет так двадцати пяти.

Я сначала даже подумал, что она его дочь, но как потом оказалось, нет. Жена…

При нашей первой встрече этот чинуша очень сильно удивился, заметив мои погоны, а затем вообще перестал обращать на меня внимания. Я ж нижний чин! Чего на меня своё драгоценное внимание тратить? Была бы его власть, он вообще бы меня из вагона выгнал. И кто вообще разрешил нижнему чину в первом классе ехать?

Зато всю оставшуюся дорогу он бухал с такими же чиновниками, так же едущими в нашем вагоне. Они и в ресторанах пили, и в вагоне продолжали.

Кроме них ещё ехала и какая-то дама с мальчиком лет семи. Вот и все пассажиры нашего вагона.

Мальчика звали Алеша и он ехал во Владивосток вместе с матерью к отцу, служащему на артиллерийской батарее Владивостока.

Хороший такой мальчонка, любознательный…

Вечером я перед сном провёл гигиенические процедуры, убавил свет в лампе и завалился спать.

Сосед-чинуша уже припёрся пьяный в своё купе, что-то ругался там, а потом наконец затих.

Я уже начал засыпать, когда услышал негромкий стук.

Сон моментально пропал. Вытащив из-под подушки Смит-Вессон, я взвёл курок и прислушался.

Опять стук… Интере-есно… Стук то из туалетной комнаты доносится!

Я прислушался и услышал тихий женский голос:

— Сударь! Откройте, пожалуйста!..

Я моментально натянул шаровары и на цыпочках перебежал к двери. Выглянув в коридор, я никого там не заметил.

И что ей от меня нужно, интересно?

Я открыл дверь в туалетную комнату и в моё купе прошмыгнула женская фигурка, кутающаяся в атласный халат.

— Сударь, помогите мне, прошу Вас!.. Мне это очень нужно!.. Умоляю!..

Закрыв дверь и бормоча о помощи, соседка скинула с себя халат, оказавшись в костюме Евы, и, опустившись на колени, стала стягивать с меня шаровары. Я просто оторопел от такого развития событий…

— Э-э-э… Сударыня, Вы что делаете?..

Вопрос глупый, конечно, ну а как я должен был реагировать на это?

— Я женат вообще-то… И у Вас муж есть…

— Я знаю, я тварь похотливая, Вы можете меня потом презирать, но мне это надо… Помогите!.. Я видела Ваш взгляд… Вы должны, просто обязаны, меня вы…бать!

Потом можете думать обо мне что угодно, но сейчас просто от…бите! Как последнюю тварь! Как шлюху!.. Я очень прошу!!!

Соседка уже успела стянуть с меня штаны и толкнув, опрокинула меня на диван.

А мой дружок решил меня предать и, оказавшись во рту у соседки, быстро встал, как стойкий оловянный солдатик.

На пол купе брякнулся револьвер, а у меня в голове мечутся лишь обрывки мыслей…

А соседка же, исполнив довольно умело французский вариант любви, между тем забралась на меня сверху и со стоном наслаждения насадилась на моего дружка…

Я лежал на диване без штанов, а на мне скакала абсолютно голая женщина. Её груди колыхались у меня перед глазами, а запах её возбуждения, казалось, просто волнами накатывал на меня…

Вот она затряслась вся, внутри у неё всё сжалось и я разрядился вместе с ней…

Соседка в изнеможении просто рухнула мне на грудь. Но повалявшись на мне пару минут и отдышавшись, она быстро вскочила, накинула на себя халат и собралась уходить.

— Спасибо Вам, сударь, за помощь… Вы можете считать меня развратной, но я ничего не могу с собой поделать… Мне периодически это нужно… А тут поезд… Но Вы не опасайтесь, я не заразная и не больная! Доктор говорит, что это в голове… Спасибо ещё раз…

И выговорив всё это, соседка открыла дверь и прошмыгнула в туалетную комнату.

А я так и остался лежать на диване. В рубахе и со спущенными до колен штанами…

ОХ…ЕТЬ!!! Меня только что трахнула баба… Вот просто так пришла и трахнула… А я ведь даже её имени не знаю…

Подскочив с дивана, я кинулся в туалет. Там тщательно с мылом вымыл всё своё хозяйство, пописал заодно.

Хоть соседка и говорила, что не заразная, но кто её знает? Вон как она накинулась на меня!

Чокнутая какая-то… Бешенство матки у неё, что-ли?..

Вот вроде бы и с бабой я потрахался, кончил даже, а вот удовольствия никакого от этого не получил. Просто разгрузился физически, вот и всё… Меня просто как живой фаллоимитатор использовали… Первый раз такое у меня случилось…

Я покурил, повалялся и не заметил, как уснул…

На следующий день чинуша продолжил пьянствовать, но его жена больше не приходила. Даже из своего купе почти не появлялась. Лишь в ресторан вместе с мужем ходила…

Зато ко мне периодически приходил в гости мальчик Алёша. Мы с ним пили чай с шанежками, что наготовила мне в дорогу Лиза, я рассказывал ему про разные страны…

Ему всё было интересно. И я даже дал ему немного поиграть своим разряженным револьвером. Мальчонка просто в восторге от всего этого был!..

Алёша, как вырастет, тоже хочет офицером стать, как и его отец…

Правда потом за ним приходила его мать, извинялась за своего надоедливого сына, я ей возражал, но сына она всё равно забирала. До следующего раза…

Ну вот и Владивосток!.. Доехали, наконец-то! Наш поезд то с огромной скоростью ехал, аж вёрст тридцать в час… Так что дорога заняла несколько суток…

Но всё равно это намного быстрее, чем на коне ехать или же пешкодралом…

Прямо возле вокзала я поймал извозчика, загрузился к нему и поехал в Правление.

Но там меня дальше входа просто не пропустили. Я попытался донести до сознания присутствующих, что меня вызвал к себе сам Наказной атаман, но никому до меня просто не было никакого дела.

Так я и проторчал до самого вечера там. Проголодался, как собака…

Пришлось потом искать место для ночлега. Хорошо, что хоть зима сейчас, приезжих в городе мало. В гостинице нашёл я себе угол на ночь…

Сдав свои вещи на хранение, я переоделся в цивильное и отправился искать заведения общепита. При гостинице даже буфета не было…

Нашёл какой-то трактир, где за сравнительно небольшую сумму смог неплохо поужинать. Водка, правда, не очень там была. У нас самогон дома намного лучше!

До гостиницы идти было не очень далеко, вот я и пошёл пешком. Но не прошёл и ста метров, как мне дорогу преградили две тени.

Я оглянулся. Сзади тоже маячили двое.

Как же мне этот блядский Владивосток уже надоел! То в Правлении весь день потерял, а теперь ещё и эти уроды!

— Эй, дядя!.. — начал один из вперёди стоящих, поигрывая ножичком. Но я просто не дал ему договорить…

Бах!.. Бах!.. Бах!..

В тишине вечера выстрелы Смит-Вессона прозвучали просто оглушительно.

Я повернулся назад и выпустил оставшиеся патроны в набегавшую сзади парочку.

Быстро перезарядив револьвер, я провёл контроль всем бандитам, тем более, я не всех их сразу наглухо уложил…

По-быстрому обшмонав трупы, забрал у них всё самое интересное и скоренько свалил оттуда. И что интересно, никто даже не полюбопытствовал, кто и зачем тут стрелял…

На подходе к своей гостинице я понял, что уже успокоился и даже настроение слегка поднялось. Я даже злиться перестал!

Сбросил негатив, грохнув бандитов, и на душе полегчало…

Эти уроды «отдарились» мне небольшим револьвером типа велодога, почти сотней рублей и парой неплохих ножей и кастетом. Пригодится мне всё…

И с утра мне опять повезло. Меня заметил сам Чичагов и поинтересовался, что я тут делаю с оружием. А узнав, кто я такой и зачем приехал, пригласил в свой кабинет.

Оказывается, ему не нравится, как работает Владивостокская мастерская. Очень медленно она работает и брака много выдаёт.

— Давай, урядник, постарайся. Тем более для себя же стараться будешь. Ты ж, если я не ошибаюсь, тоже с этой мастерской долю получаешь…

— Прошу прощения, Ваше превосходительство, но я ещё ни рубля отсюда не получил…

… Воровали в этой мастерской просто безбожно! Приписки, завышение цен, невыплата положенного мне вознаграждения… Про брак я уже молчу…

Управляющий мастерской не столько за дело болел, сколько старался карман свой набить. Да и работяги ему под стать были.

Пришлось мне на целую неделю застрять во Владивостоке. Но с мордобоем, с увольнениями нерадивых, но нормальные винтовки всё-таки начались выпускаться…

А то пришёл заказ от охраны КВЖД, а его никак не получалось исполнить.

Ну и перед отъездом домой я подарил Наказному атаману свою эсвээмку, в девичестве светку.

А Чичагов на радостях повесил мне ещё одну «соплю» на погоны и наградил медалью за усердие…

Я с его помощью даже отправил заявление на оформление патента на самозарядную винтовку. Описал все подробно, схемы нарисовал, а Наказной приказал отправить всё это со своей почтой…

Домой я успел вернуться впритык к самому Рождеству. Привёз всем подарки и наконец-то нормально отмылся и напарился в бане.

А уж как меня встретила Лиза!!! Это просто сказка была! Никакая попутчица и рядом с ней не стояла! И тем более не лежала…

Она, кстати, после рождения сына довольно быстро в норму пришла. Только ещё сексуальнее выглядеть стала. Талия вернулась к почти её старым параметрам, но зато грудь стал более красивой и объёмной. Ну и попа немножко красивее стала. Хотя мне и прежние её формы очень нравились, но от нынешних у меня вообще крышу сносит!..

… В обществе ходят самые разнообразные слухи про наступающий тысяча девятисотый год. Почему-то многие считают его первым годом нового двадцатого века. Хотя он на самом деле является последним годом века девятнадцатого…

Так вот, слухи самые разнообразные ходят. И про конец света, и про второе Пришествие, и про войну… Каких только слухов не ходит на стыке веков! И почти все они дурацкие. Но многие этим слухам верят…

Пришлось мне, как побывавшему у начальства и даже награждённому им, авторитетно всем заявить, что конца света пока не предвидится. Но вот война будет.

Небольшая война с Китаем ожидается. Хунхузов и их покровителей давить мы будем. Ну и так, по мелочам ещё кое-что… А то уж больно обнаглели они уже. Совсем берегов не видят…

Производство мулинок мы у себя тоже увеличили. Я заключил договор и мне в Хабаровске ежемесячно делают по сто заготовок для магазинов и по тридцать пять коробок и затворов старого образца и по двадцать нового, с перекосом затвора.

К новым мулинкам просто не привыкли ещё и они частично уходят на охотничьи.

И если первые переделки ещё называли по разному, то новыми берданками, то мулинками, то уже эти только мулинками обзывают.

Но у нас в станице кое-кто уже приобрёл себе эти винтовки с новым затвором. Тем более что на мне почти вся станица уже начала зарабатывать.

Несколько человек во главе с Антипом готовят ореховые и берёзовые плахи, а затем и делают из них ложи.

Открылась и небольшая гостиница для приезжих, а это тоже деньги.

А если кто едет в город, то везёт из него мне разные заказы. Что я им заказываю или же из мастерских их забирают.

И в нашей мастерской тоже появился ещё один работник. Друг Семёна Петруха, которого подстрелили хунхузы при нашей первой встрече.

Он уже давно выздоровел и иногда помогал Семёну, когда я уезжал куда-нибудь. Ну а сейчас я взял его уже на постоянной основе.

И пусть им обоим всего по шестнадцать лет. Зато оба они крепкие и сильные. И аккуратные в работе.

А моя Лиза занимается только сыном, домашним хозяйством и патронами. Тем более, я ей кучу всяких приспособлений для этого наделал.

Приходится, правда, с каждой новой партии пороха заново испытания проводить, чтобы патроны по своим параметрам одинаковыми были. Порох то от партии и производителя зависит. Разный порох в продаже…

Но ничего, и патроны с бездымным порохом у меня тоже покупать начали. Пусть и понемногу пока, но уже берут их.

В столкновениях с хунхузами почти полное отсутствие дыма при выстреле является очень хорошим подспорьем…

Вот и наступил новый год. Хотя его, если честно, сейчас не отмечают. Есть Рождество Христово, Крещение, Пасха…

Вот их и празднуют. Да с размахом! Это я безбожник-атеист, хотя и крестился. А вот местные веруют искренне.

Хотя и я уже не уверен в отсутствии бога. Кто-то же забросил меня сюда? Хотя это могут быть и инопланетяне какие-нибудь…

А кто сказал, что наш бог не является каким-нибудь инопланетянином? А различные чудеса просто техническими устройствами исполняются?

Вот покажи я свой работающий телевизор местным, то как они его воспримут? Вот то то и оно…

Так что всё может быть. И сейчас я уже ни в чём не уверен. И молюсь на всякий пожарный случай. Ведь помогает же мне кто-то из высших сил…

Любой другой сдох бы уже давно. Но мне везёт пока. Так что кто-то присматривает за мной, наверное. Ну и я тоже борзеть не буду. На бога, как говорится, надейся, но заряженный револьвер всегда держи под рукой…

Глава 20

Сразу же после Крещения произошло подряд несколько дерзких нападений хунхузов. Они разорили одну деревню иногородних и разграбили два обоза. Всех, кто попал к ним в руки, бандиты убили с особой жестокостью…

Хуже фашистов, суки! Бабам отрезали груди, распарывали животы, забивали в них колья… Детям просто разбивали головы об стены…

Да и над мертвыми мужиками тоже глумились…

Нас всех подняли в погоню за ними. В станицах округа на охране остались лишь старики да молодежь…

Семён тоже рвался с нами, но отец на него рявкнул:

— Мы все уедем, кто баб защищать будет, ежели што? Андрюха с Колькой? Да с Лизкой? Думать когда будешь? Вам самое тяжёлое достаётся, дом свой охранять…

Короче, весь наш молодняк дома остался.

Несколько групп казаков было отправлено на поиск следов, а если повезёт, то и самой банды.

Общий сбор был назначен у разорённой деревни.

Я, конечно, по телевизору и не такое раньше видал, но всё равно зрелище очень неприятное…

Вот лежит на снегу голая мёртвая баба, а ей во все дыхательные и пихательные деревянные колья забиты…

На плетне насажена голова девочки… Само тело валяется неподалеку. Тоже голое…

Опять голая баба… Приколота вилами к стене сарая…

С-СУКИ!!! ЗУБАМИ ГРЫЗТЬ БУДУ!!! Если патронов не хватит!!!

Ко мне подъехал Осадчий.

— Ты как, Павло?

— Терпимо… Отвык просто от таких картин… Надо срочно эту банду уничтожать… Это уже не люди!

Степаныч как-то странно посмотрел на меня и ответил.

— Уничтожим, знамо дело. Вот найдём тока их… А ты, видать, весело раньше то жил…

— Ага… Прям обхохочешься…

Мы собрали всех погибших и сложили тела в сарае. Некогда нам их хоронить пока…

Появились первые разведчики и сообщили, что банда ушла на китайский берег. Но след ясный, догнать можно…

Окружной собрал совещание станичных атаманов и они решили идти на сопредельную территорию. Но осторожно… Стараясь никому не попадаться на глаза…

Вечером мы собрались и следом за проводниками пересекли реку и углубились на китайскую территорию. Зашли вёрст на десять-двенадцать и встали на ночёвку. Поели, расставили караулы и постарались отдохнуть до утра…

С утра мы плотно заправились кулешом, напились чаю и двинулись дальше. Но вскоре, правда, наткнулись на какого-то китайца. Пришлось оставить его под деревом в лесу. Снегом лишь присыпали…

След, по которому мы шли, читался довольно легко, несмотря на прошедший небольшой снежок. Не боялись хунхузы нас на своей территории. Спокойно передвигались, не скрывая следов.

Мы со своими станичниками ехали в арьергарде. Мало ли что? Тем более мы сейчас на территории другого государства. Так что двигались со всеми предосторожностями. Головной дозор, боковой, ну и мы в арьергарде.

Все казаки, кроме меня, вооружены десятизарядными мулинками. Плюс у каждого как минимум ещё один снаряжённый магазин с собой.

Я же взял с собой свою проверенную светку с четырьмя полными магазинами, плюс оба Смит-Вессона с запасными патронами. И у Степаныча с собой мулинка с новыми патронами на бездымном порохе…

Наши станичники тоже постарались приобрести себе хотя бы по десятку новых патронов. Ну а я им их продал, конечно.

Нет, если бы потребовалось, я и бесплатно бы эти патроны раздал. Но не в этой ситуации.

Во-первых, непосредственной угрозы моим близким сейчас нет. Во-вторых, я сам лично платил и за порох, и за капсюля. Плюс ещё наша работа. Ну а в-третьих, я так же рискую своей жизнью, как и все остальные. Только я на своей безопасности не экономлю. А патроны с бездымным порохом почти не демаскируют стрелка при выстреле. Больше вероятность, что ты выживешь…

В обед мы плотно перекусили, обиходили коней и сами немного отдохнули. Вернувшаяся разведка донесла, что хунхузов пока не нашли. Значит, поедем дальше…

Заночевали мы опять в лесу. Вот интересно, хоть мы сейчас и в Китае, а природа здесь точно такая же, как и у нас. Ничем не отличается. Даже удивительно…

Ты подсознательно как-то ожидаешь, что всё тут другое будет, заграница всё-таки. Но всё здесь то же самое. И сопки, и леса, и луга…

Подъём был ранним. Ещё по темноте мы все позавтракали, собрались и двинулись дальше. А мы так и продолжали следовать в арьергарде…

Примерно через два часа впередиедущие казаки сбились в кучу и стали что-то обсуждать. Осадчий тоже туда же отправился.

Наши разведчики обнаружили базу хунхузов…

База походила на самую обычную деревню. Но только вот вооружённых мужчин сильно уж много там было. Никак не меньше сотни. А то и побольше…

Хреново… Нас примерно столько же, но им проще. Они под защитой стен. А у нас ни пушек, ни минометов нет. Даже гранат и тех у нас нет. Хреново…

По плану мы окружили деревню и стали ждать сигнала. Всех коней оставили под присмотром нескольких человек, а сами затаились за кустами.

Медленно тянулось время. Подмораживало, но сигнала всё не было. А тем временем хунхузы зашевелились и стали собираться в кучки. Потом эти кучки постепенно сливались и вот уже собралась огромная толпа вооружённого народа числом больше сотни человек.

Неужели они нас засекли? Или опять в набег собираются?..

… Ой, как хреново то! Вся эта толпа народу двинулась прямо на нас. То есть, в ту сторону, где мы в засаде сидели. И на каждого из нас человек по десять выходит… Как минимум… И пулемёта у меня с собой здесь нет… Полцарства отдам за пулемёт!

Я зарылся в снег за деревом и жду, когда бандиты приметное дерево проедут. Даже мороза чувствовать перестал…

Вот первые всадники проезжают приметное кривое дерево и я плавно тяну за спуск…

Грохнул разрозненный залп! Одновременно со мной начинают стрелять и остальные наши казаки. Убитые или раненые хунхузы валятся с лошадей. А я спешу разрядить магазин своей светки…

Клац!.. Затвор встал в заднем положении…

Я быстро меняю магазин на полный и продолжаю стрелять. Промазать я не боюсь. Хунхузы едут плотной толпой. Хоть в кого-нибудь, но я попаду…

Вокруг меня грохочут выстрелы.

Но бандиты быстро пришли в себя и начали стрелять по нам в ответ, рассыпаясь в стороны…

Клац!.. И второй магазин закончился у меня. Опять перезаряжаюсь…

Бандиты прячутся и ведут по нам плотный ответный огонь. Но на дороге уже валяется никак не меньше трёх-четырёх десятков человек. Мечутся пустые лошади. Всё-таки внезапный огонь почти в упор по плотной толпе народу… Почти каждая пуля в цель идёт.

Я выцеливаю чью-то голову и тяну за спуск. Голова дёргается и пропадает… Я выискиваю другого хунхуза…

А ответный огонь всё точнее. Пули взрывают снег, со шлепком попадают в стволы деревьев. Сверху сыпятся мелкие ветки, отбитые древесные щепки…

Если остальные казаки нам не успеют помочь, то хунхузы просто обойдут нас с флангов и тогда я за свою жизнь даже стреляной гильзы не дам…

Пристрелялись уже по мне. Засекли, кажется. Уж больно прицельно пули ложатся.

Я, засунув пустые магазины в карманы бекеши, по уши в снегу пополз в другое место.

Бой постепенно распадается на отдельные очаги. Хунхузы отошли от внезапности нападения и довольно умело начали нас зажимать. И не только мне пришлось отползать на другое место.

Заметив мелькнувшего между стволов китайца, я выпалил в него. Попал, не попал, я не понял. Просто не до него мне стало. Появились ещё несколько противников.

Пришлось мне от них отстреливаться. Хорошо, что кто-то из наших мне помог. С фланга бить их начал…

Блять, маловато я патронов с собой захватил… Всего один полный магазин у меня остался… Выживу, всегда больше патронов брать с собой буду…

Я аж взмок, периодически перебегая от дерева к дереву, прячась от пуль хунхузов и сам пытаясь их подстрелить. Пока что мне в этом везло, в отличии от моих врагов…

Даже если я половину выстрелов в молоко выпустил, то всё равно, около пятнадцати-двадцати раз я попал. И пусть не всегда насмерть, но гарантировано из боя я противника вывел…

Неожиданно лицом к лицу я сталкиваюсь с каким-то хунхузом. И не успевая произвести по нему выстрел, я просто с разворота влепил ему прикладом по башке… Тот, даже не мявкнув, рухнул в снег.

Добавив ему ещё раз прикладом, я забрал у него винтовку и все патроны. А то у меня всего три штуки в светке остались. А тут восьмизарядный маузер, да ещё и запасные патроны есть…

Так что пока я живу. И тут же мне пришлось трофей применить в деле. Выскочило трое китайцев и мне пришлось от них отбиваться.

Одного то я точно завалил, а вот про остальных не скажу. Может попал, а может и нет… По-быстрому свалил я оттуда…

Неподалёку бабахнула чья-то берданка. Следом ещё раз… Похоже, кто-то из наших стреляет…

Я вижу две спины в синих халатах и разряжаю по ним свой трофейный маузер. И сразу же падаю в снег и прячусь за дерево. Так как по мне тут же открыли ответный огонь. Да часто так стреляют!

Дождавшись паузы, я выглянул и увидел ещё одного китайца, в этот момент перезаряжающего, ни много, ни мало, а пистолет Маузера! Знаменитый маузер комиссаров с гражданской!

Руки мои сделали всё независимо от головы. Выстрел, башка хунхуза разлетается, а я рывком бросаюсь к нему.

Хватаю его пистолет, до конца вгоняю обойму и только тогда начинаю оглядываться…

Кроме убитых китайцев, я никого не вижу…

— Эй, станичники! Есть кто живой?

И в ответ слышу голос Осадчего:

— Павло, ты што ля? Я тут…

— Да, Степаныч, я это… Ты как?

— Руку зацепили, сукины дети…

— Щас, погоди минутку…

Я снимаю с трупа деревянную кобуру с кожаным обвесом, забираю все патроны к пистолету, а так же винтовки и патроны с других хунхузов. Маузер я повесил себе через плечо. Всю жизнь мечтал о таком пистолете. И вот нашёл…

Степаныч, весь в снегу, сидел опёршись спиной о дерево и пытался перевязать себе левую руку.

Свалив трофейные винтовки, я помог ему с перевязкой.

— Я уж думал к встрече с Всевышним готовиться мне пора…

А тут ты… Патроны то кончились… Но ништо… Теперя нормально всё…

Степаныч забрал себе одну из трофейных винтовок. Такой же восьмизарядный маузер, как и у меня. Мы поделили с ним патроны и потихоньку пошли на продолжавшие греметь в лесу выстрелы…

По пути встретили ещё двоих наших. Одному из них пуля отстрелила часть правого уха и тот выглядел теперь, как какой-то вампир. Весь в крови перемазался… И что самое смешное, зовут его Степан Корнаухов!

Свои патроны у них тоже все закончились и они так же вооружились трофеями…

Пару раз мы видели китайцев, стреляли по ним. Кого-то убили, остальные сбежали.

Вышли к месту нашей бывшей засады… Вот нихрена мы тут хунхузов навалили! Среди них деловито ходили несколько казаков и добивали раненых. Тут же мы нашли и окружного…

Тот откровенно обрадовался, увидев нас живыми. А в лесу периодически продолжали стучать выстрелы. Казаки пытались добить остатки банды…

Принесли убитого Ефима, помощника Антипа. Он тоже мне раньше ложи на винтовки делал… Не уберёгся казак… Обидно… Погиб и Афанасий Матюшин, отец Митяя.

Вот его мне очень жалко. И Митяй его по глупости погиб, а теперь и он ещё… И хоть Митяй погиб от моей руки, Афанасий никогда меня этим не попрекнул… И хозяином он был справным… Но теперь остались у него лишь две дочери…

Тяжело нам дался разгром этой банды. Только убитыми мы потеряли одиннадцать человек. И половина считай, ранения получили разной степени тяжести…

Из нашей станицы двое погибло и четверых ранило, считая Осадчего.

Но зато и банду мы, считай, на ноль помножили. Почти сотню хунхузов завалили. И половина из них на счету нашей засады…

Повезло нам, чего уж там… Бандиты просто не ожидали нашего нападения на них в двух шагах от их собственной базы. Вот и потеряли сразу почти половину банды. Винтовки то у нас скорострельные, магазинные. А они плотной толпой ехали, даже без охранения. А если бы у нас хотя бы один пулемёт с собой был?..

А потом, когда хунхузы на нас навалились, то по ним с тыла ударили наши остальные казаки и добили банду…

Мы выгребли всё! Оставили после себя лишь разрушенные пустые фанзы бандитской базы. Обоз получился просто огромным! Одного оружия мы собрали больше сотни разнообразных винтовок.

Своих погибших и тяжелораненых мы так же уложили на трофейные сани.

Назад мы возвращались целых три дня. Все здоровые были в охранении, а санями рулили легкораненые. Табун трофейных коней мы гнали следом…

По дороге умер один из наших тяжелораненых… Погибших в этом ответном набеге стало теперь двенадцать человек… Много у нас погибло…

По дороге мы постепенно вели учёт своих собранных трофеев. Кстати, всё, что было взято во время боя, так владельцам и осталось. И не учитывалось. А вот собранное после боестолкновения уже собиралось на общий кошт.

… Ну вот мы и на своей территории! Слава богу, добрались! А то всё время на сплошных нервах мы ехали…

По пути трофеи были уже разделены и нам досталась неплохая такая часть из них. И семьям погибших ещё по две части выделили. Плюс нам, как основным участникам боя, выделили по одному коню из трофейных.

Так что неплохо мы съездили.

На подъезде к станице нас уже встречали. Дозор засёк нас ещё издалека и предупредил всех.

Были слёзы и радости, и горя. Всё-таки двое станичников у нас погибло…

Лиза с маленьким Васькой встречала нас у ворот подворья. Зато мелкие, вооруженные своими мелкашками, встретили нас вместе со всеми остальными…

Как же я по дому соскучился! По Лизе, по маленькому Ваське… Даже по скачущему вокруг нас и повизгиващему от радости Незнаю я соскучился!

Дом, милый дом… Как же хорошо туда возвращаться! Туда, где тебя любят и ждут…

Въехав к себе во двор, мы разгрузили трофеи, распрягли и обиходили всех коней, а уж затем начались разговоры обо всём…

Топилась баня, хотя сегодня и не суббота, Лиза готовила праздничный стол. А потом к нам ещё и соседка Анфиса пришла, и женщины занялись готовкой вдвоём.

Семён, хоть и дулся на нас, за то, что его не взяли в набег, но тоже радовался благополучному исходу. Тем более, я подарил ему один из своих Смит-Вессонов.

У меня вместо него теперь десятизарядный пистолет Маузера С-96 есть! Мечта моего детства! Деревянная кобура-приклад с полным обвесом и две обоймы запасных патронов. Я сам себе сейчас завидую!

Всё оружие мы тщательно вычистили и смазали, а потом и баня протопилась. Мы со Степанычем хорошо так попарились, затем я заново обработал ему рану на левой руке и перевязал.

Я её ещё сразу тогда очистил, заставил проглотить таблетку антибиотика, да и потом он руку берёг. Так что рана понемногу заживать начала. Пуля пропахала ему наружную поверхность предплечья и кости не задела.

Зато у меня бекеша оказалась прострелена в трёх местах… Когда прострелить успели?.. Я так и не смог вспомнить этого…

А потом началось празднование нашего благополучного возвращения…

Хорошо так посидели мы… Немного выпили, поели, даже песни пели…

Анфиса оказалась знатной песенницей. Ну а я спел про Лизавету… А затем мы ушли к себе и отпраздновали с Лизой моё возвращение уже по своему… Да так потом и уснули…

Глава 21

Через три дня мы хоронили своих погибших. Пока прогрели кострами землю, пока выкопали могилы… Так что только через три дня мы похоронили и Ефима, и Афанасия.

Но погибли они не потому, что у них патроны закончились. В мулинке у Ефима их осталось еще шесть штук, а Афанасий вообще погиб почти сразу. Даже одного магазина не успел до конца расстрелять… Просто не судьба, видать, была им из этого боя выйти.

Многие, да и я в том числе, вообще без патронов тогда остались, но прихватили трофеи и отбивались уже из них…

Это им просто не повезло… Слишком уж много хунхузов на нас сразу в тот момент навалилось…

Мы помянули погибших, как полагается, и жизнь нашей станицы вошла в почти привычное русло.

Мы ставили у себя в конюшне дополнительные стойла, разбирались с доставшимися трофеями.

Помимо двух захваченных в бою винтовок, нам досталась ещё одна пара, но уже однозарядных. Плюс ещё разнообразные продукты и вещи с базы.

Я постепенно разбирался с пистолетом. До этого то я его и в руках ни разу не держал! И уж тем более не разбирал…

Но потихоньку я с ним разобрался. Главное, не спешить и быть внимательным…

Блин, какой же он всё-таки сложный! И это чёртово немецкое качество! Допуски в пистолете самые минимальные, и грязь для него строго противопоказана…

Значит придётся мне теперь просто чаще его чистить, только и всего…

Мы сходили на стрельбище, там я пострелял из него. И так пострелял, и с пристёгнутым прикладом…

Ну что можно сказать? Для настоящего времени это почти вундервафля. И есть лишь один, но существенный недостаток. Уж очень он тяжёлый и габаритный, не очень удобный в пользовании…

Были у нас и финансовые потери, куда ж без них то… Про нашу простреленную одежду я уже молчу…

Мы лишились почти всех своих стреляных гильз. И я где-то просохатил пустой магазин от своей светки. Я потом даже искать его не стал. Ибо не помнил, где же я по лесу во время боя бегал…

Да и пофиг! Главное, живыми мы остались, а остальное приложится… Тем более, мне Семён вместо утерянного два новых магазина сделал.

У нас резко увеличились продажи запасных магазинов для винтовок.

Все участники нашей противохунхузской операции пришли к выводу, что патронов много не бывает и теперь брали себе дополнительно минимум по два магазина.

Всегда полный ящик с готовыми магазинами у нас показал дно. В нём осталось лишь штук семь семизарядных и один пятизарядный магазин для охотничьей мулинки.

Так же выкупили и почти все патроны с бездымным порохом. Хоть и дороже они в три раза, чем старые. Да ещё и на будущее заказов понадавали.

Пришлось Лизе брать себе в помощь ещё одну девушку из своих подруг.

Я выбиваю стреляные капсюля, затем отжигаю дульца и подгоняю длину гильз. Затем запресовываю новый капсюль и Любаша потом уже снаряжает эти гильзы строго отмеренным количеством пороха и запрессовывает готовые пули, изготовленные Лизой. Почти конвейер у нас получился…

А Сёмка с Петрухой занимались непосредственно винтовками и магазинами…

Ну а ещё я мечтал о пулемёте… Был бы у нас тогда с собою пулемёт, а ещё лучше два или три, то мы просто тупо бы положили на месте всю банду и не потеряли бы столько своих людей…

Я примерно помню, как устроен пулемёт Дегтярёва, да и с танковым вариантом пулемёта Калашникова дело тоже имел.

Почему я про них вспомнил? Да потому, что они под русский трёхлинейный патрон сделаны!

Можно, конечно, и автоматический вариант светки замутить, но та быстро при автоматической стрельбе перегревается, да и точность при этом не очень. Да и ёмкость магазина тоже мала.

А если делать более тяжёлый ствол, более ёмкий магазин, да поставить сошки… Думать мне надо, короче… Но это уже не светка будет, а что-то другое…

А вот если пулемёт под берданочный патрон замутить? Но только под бездымный порох?

А пулемёт мне нужен именно ручной, чтобы казаки его с собой могли возить. Максим то уже создал свой агрегат, но тот сейчас больше на маленькую пушку похож и весит охренеть как много. Да и в одно лицо, если что, с ним почти невозможно управляться… Максимы хороши в обороне да на тачанках… Вот там максим, с его водяным охлаждением, просто король поля боя! Недаром его многие страны себе на вооружение поставили. Точнее, поставят…

Но максим пулемёт станковый, а мне нужен ручной! Вот я и ломаю сейчас себе голову… Как мне и рыбку съесть, и косточкой не подаваться…

Магазинные маузеры мы пока решили оставить себе, а однозарядные винтовки продать.

Примерно через две недели я поехал в город, где и сдал их на реализацию вместе с охотничьими мулинками в оружейный магазин, предварительно приведя их в полный порядок.

В этом же магазине я опять затарился порохом и капсюлями, а так же патронами на маузеры. И на винтовки, и на пистолет. Дорогие, правда, патроны на них получились… Ну и к смит-вессонам ещё сотню патронов я прикупил… Мысль у меня одна появилась…

Одновременно с покупками я рассказывал владельцу магазина про наш рейд против хунхузов.

Он, этот рейд, уже стал всем известным и оброс такими подробностями, что я просто диву давался и не знал, что отвечать.

Ну сами посудите, ну не было там тысячи бандитов, как не было у них и пушек. Да и с шашками наголо мы их не атаковали…

Затем я ездил по металлическим мастерским и прочим заводам и искал себе тонкую листовую сталь. Чтобы можно было из неё пулемётную ленту сделать…

Не нашёл, правда, но зато сумел её заказать. Максимум к лету мне пообещали её доставить. Я так думаю, что на четыре стопатронные ленты этого металла мне должно хватить с запасом…

Ну не холщовые же ленты мне использовать! Только перекосов патронов мне не хватало для полного счастья!

Если получится, конечно, то будет у меня аналог пулемёта Калашникова или Печенега.

Но это у меня очень дальние планы. А в настоящее время я пытаюсь слепить ручной пулемёт на базе бывшей светки.

Мне также выточили из обычного железа подобие ствола с патронником под русский смит-вессон. Буду пытаться слепить пистолет-пулемет я. Типа ППД или ППШ. Если получится, то можно тогда будет и нормальный ствол поставить. А сейчас просто не хочется мне хороший ствол гробить…

Эх, планы, планы…

В газетах постоянно описываются зверства так называемых китайских «боксёров». Их так называют из-за изображения сжатого кулака на их знамёнах.

Эти боксёры нападали на миссии европейских стран, убивали там всех, даже женщин и детей.

А императрица Цыси их в этом поддерживает.

Для защиты наших миссий и строящейся КВЖД Россия ввела в Китай свои войска…

И у нас резко увеличилось количество заказов. Я запарился мотаться между домом, Хабаровском и даже Владивостоком…

Приезжала ко мне и делегация из Благовещенска даже. Они смотрели, как устроена у меня мастерская по переделке винтовок.

Я тоже заключил с ними договор. С каждой винтовки мне на счёт идёт один рубль, но за это я обязуюсь всесторонне помочь им освоить и наладить производство.

Я передал в Благовещенск полный комплект эскизов по переделке берданок, а так же помог изготовить в Хабаровске штампы и приспособления…

Дело то движется к войне. И это всеми чувствуется.

Я разрешил Семёну взять на работу ещё одного работника. Мне то много сейчас мотаться приходится, и в мастерской я появляюсь намного реже, чем раньше.

Грубо говоря, я сейчас осуществляю только общее руководство процессом, ну и конструирую новые образцы.

С горем пополам мы смогли сделать магазин на двадцать пять смит-вессоновских патронов для будущего пистолета-пулемета. Трижды переделывать его пришлось. Патроны то рантовые, с закраиной. И требуют аккуратного заряжания. Маузеровские то пока дорогие для меня.

Вот подешевеют они хотя бы раза в два, тогда можно будет и что-то нормальное замутить.

А пока это почти как деньгами стрелять… Всё-таки пятнадцать рублей за сотню патронов это дорого для меня. В отличии от восьми рублей для смит-вессона.

Так что делаю я сейчас непонятно что. Ведь для меня главное, чтобы это моё непонятно что метров на сто гарантированно могло убивать врага. И при стрельбе не ломалось…

Так что магазин вроде как получился. Патроны в нём клинить перестало…

Первый вариант пистолета-пулемёта, собранный мною в начале мая, имел откровенно ублюдочный вид.

Труба вместо ствольной коробки, снизу приклёпан спусковой механизм. Получилось нечто вроде английского стэна, только магазин снизу пристёгивается, а не слева.

Хотя мне сейчас откровенно наплевать на внешний вид оружия. Я проверяю саму возможность автоматической стрельбы этими патронами.

На испытания собрались все работники моей мастерской. Всем же интересно, что за хрень Пача-аргентинец забабахал.

Приволокли и установили пристрелочный станок, я намертво закрепил в нём пистолет-пулемёт.

Разогнав весь народ подальше, я пристегнул магазин с пятью заряженными патронами.

Сам отошёл за угол угольного сарая и потянул за верёвку…

ТР-Р-Р-Р-Р!!!

Клац!!!

Место испытания всё густо затянуто дымом, но мой новоиспечённый автомат вроде как целый…

Вытащив его из станка, я быстро осмотрел его на предмет повреждений.

С первого взгляда вроде всё нормально. И даже эрзац-ствол меня не подвёл…

Дав своим команду притащить чурбак вместо мишени, я заново закрепляю автомат в станке.

Пока мы возились, на незнакомые звуки первыми примчались станичные пацаны. У них пока свобода, работа на полях через неделю только начнётся, не раньше…

Подтянулись и взрослые казаки…

Снова всех разогнав подальше, я на этот раз зарядил полный магазин.

Ну, с богом!..

Тяну за верёвку. Треск выстрелов сливается в одну очередь… КЛАЦ!!! БАМ!!! ДЗИНЬ!!!

И тишина…

Лёгкий ветерок уносит в сторону густое облако дыма… И показывает всем мой наполовину развалившийся автомат…

Лопнула возвратная пружина и затвор просто вынес заднюю крышку ствольной коробки, роль которой исполняла обычная гайка-заглушка…

Мы нашли и собрали все разлетевшиеся запчасти и на этом испытания на сегодня прекратились…

Автомат успел выпустить семнадцать патронов, прежде чем развалился.

И, не смотря на эрзац-ствол, попал почти всеми пулями в мишень на расстоянии метров в тридцать. Прекрасный результат для гладкого ствола длиной в десять дюймов. Да и как гладкого? Тупо просто просверленная железяка с патронником. Канал ствола даже не обрабатывался внутри.

Первое испытание показало, что нужна более сильная и качественная возвратная пружина. И затвор нужен более тяжёлый. А то за секунду почти весь магазин вылетел! Нужно снижать скорострельность у автомата…

Но сам то затвор нормальный получился. Осечек пока не было…

Но сегодняшние испытания это ещё не показатель. Просто стало понятно, что пистолет-пулемёт на сегодняшнем уровне я изготовить вполне могу…

Мне временно пришлось отложить все испытания в связи с начавшимися полевыми работами.

Мы пахали, мы сеяли… Короче, как всегда по весне, мы занимались своим хозяйством…

Но всё равно нам приходилось заниматься и оружием. Заказы то поступали, вот и приходилось разрываться между мастерской и хозяйством.

Ну ничего, мы и с этим справимся…

Васька у нас уже вовсю ползает и гугукает. Он любит воровать у мамы пули и потом мы находим их в самых разных местах. Приходится нам готовые патроны от него прятать. Иначе он и их готов скоммуниздить себе для игр…

Вот и лето наступило. Китайцы объявили войну всем на свете и у нас провели мобилизацию казаков. Слава всем богам, меня не призвали, как впрочем и Осадчего. Но двоих казаков из станицы всё равно забрали на службу… Перед отъездом они получили от меня бесплатно по три десятка патронов к их мулинкам с бездымным порохом. Да они ещё и сами тоже прикупили…

Я собрал второй вариант пистолета-пулемёта. Выглядит он уже немного более презентабельно. Чем-то он похожим теперь на ППД стал. Только кожуха на стволе у него нет.

Ствольная коробка так же, как и предыдущая, сделана из обычной трубы, снизу к ней приклёпаны спусковой механизм и горловина магазина. Установлена ложа с прикладом, но цевья пока нет. Затвор стал почти в полтора раза массивнее и была заменена возвратно-боевая пружина на более сильную.

Скорострельность снизилась очень заметно. Теперь даже можно было отсекать короткие очереди в два патрона. А не так, как раньше.

Испытания выявили и новую проблему. После двух выпущенных подряд магазинов стал заедать ударник и начались осечки. Пришлось мне делать зазор побольше.

Осечки прекратились, но зато сломался сам ударник. Пришлось подбирать на него другой металл…

Прибыла заказанная мною ещё зимой листовая сталь для пулемётных лент. И тут тоже начались сплошные проблемы.

Нужно было придумать и изготовить штампы для вырубки и придания определенной формы звеньям ленты, обработать эти звенья, а затем и соединить их между собой…

А у меня и кроме этого дел по самое небалуйся!..

Но к сентябрю я первую ленту всё же довёл до ума, как впрочем и автомат. Не мудрствуя лукаво, я обозвал его ППМ — пистолет-пулемёт Мулинского.

Нарисовал на него все возможные эскизы с размерами и отправил копии эскизов и ТТХ во Владивосток, Наказному атаману.

Третий изготовленный мною вариант автомата получился более приличным на вид, не то что два первых варианта. Появились прицельные приспособления и на стволе длиной в пятнадцать дюймов добавилось трапецивидное цевьё для предотвращения ожога рук при интенсивной стрельбе. Магазин тоже немного изменился, как и способ его установки.

Просто я вспомнил про ППС и сделал себе подобное решение. Так же, как у пэпээса, я и предохранитель на нём сделал.

Появились и антабки для ремня, крепящегося к переднему краю цевья и к прикладу.

Все металлические части я тщательно заворонил, всё деревянные части, изготовленные из маньчжурского ореха, отполировал и покрыл лаком

Трудов и денег я на него угробил много конечно. Только одних патронов сжёг больше трёх сотен.

Но автомат у меня вроде бы получился…

Он без проблем жевал патроны с дымным и бездымным порохом, правда предпочитая всё-таки последние.

Но и с дымным порохом он мог без проблем высадить подряд минимум четыре магазина. Но потом ему требовалась обязательная тщательная чистка. Ибо всё, что только возможно, жутко забивалось нагаром…

С бездымным порохом такой проблемы с нагаром не существовало. Но чистка после стрельбы так же требовалась, как впрочем и любому другому оружию. И для этого на нём снизу ствола, по типу калаша, крепился шомпол, а в гнезде приклада хранился пенал с принадлежностями…

На сто шагов, а это около семидесяти метров, пули ложились довольно кучно. И вес автомата не позволял стволу сильно задираться вверх. Ну и дэтэка я ещё поставил для меньшей отдачи с двумя боковыми окнами как на семьдесят четвёртом калаше.

Прицел на автомате я сделал простейший, перекидной на сто и на двести шагов. Тем более, что двести шагов для этого автомата являются почти максимальной дальностью. Пули, конечно, и дальше летят, но только попасть в цель уже становится проблематично.

Но вот в ближнем бою или же в засаде он будет просто незаменим!

Если бы такие автоматы у нас были с собой во время зимнего рейда, то мы вообще могли тогда без потерь обойтись…

Но не было их у нас тогда, к сожалению…

Из одного берданочного ствола получилось два ствола автоматных. И я после испытания третьего варианта начал делать ещё один, точно такой же.

А то чует моё сердце, что могут автомат у меня опять отжать, как и первую мою мулинку…

Но я сейчас уже умный стал и загодя себе соломки решил подстелить…

Я набил на ствольной коробке название автомата — ППМ, номер три ноля один и год выпуска. Одна тысяча девятисотый. То есть минимум на пятнадцать лет раньше немцев я свой автомат сделал. Осталось доказать его пользу для армии или хотя бы для казаков…

Глава 22

Два следующих, сделанных мною ПэПээМа я изготовил под пистолетный патрон Маузера. Для чего мне опять в Хабаровск ехать пришлось. Хотя я и так туда минимум раз в месяц мотаюсь, а то и чаще.

От первых двух экземпляров эти автоматы отличались, в основном, лишь калибром. А так, то же самое почти. Только магазин изменился, стал на тридцать два патрона.

Эти автоматы я для себя сделал. На всякий пожарный. Для себя ничего ведь не жалко! Даже денег! А то что-то я не уверен, что Русской армии мой пистолет-пулемёт будет нужен сейчас.

Ведь даже мулинки я начал делать по собственной инициативе. Казаки то постоянно с хунхузами воюют, вот и начали они перевооружаться на магазинные винтовки за свой счёт. Ведь трёхлинейками ещё даже армия не вся полностью перевооружилась. А моя мулинка ничем не хуже трёхлинейки.

Так что, если кому и нужны сейчас будут автоматы, то только казакам… Ну может ещё и охране КВЖД только…

Я то Наказному отправил все бумаги и ТТХ на ППМ, может и надумает он чего.

Чичагов то мужчина умный, должен понять. Тем более его сейчас командовать в Китай отправили…

С этим своим оружием я чуть не пропустил первый самостоятельный шаг своего сына, как до этого пропустил его первые зубы.

Васька то по стенке уже давно ходить начал, а тут он взял да и пошёл прямо к лавке, где его любимая мамка сидела. Мы аж замерли с Лизой оба!

А Васёк сделал три шага, мамке в подол вцепился и хохочет! Довольный такой! А уж как мы то довольны были!

Я сбегал, позвал всех полюбоваться на нашего пешехода. И Василий Палыч нас не подвёл! Даже к деду подошёл!

Ну раз такое дело, то все дела побоку и мы стали праздновать!

Хотя вроде и свежую самогонку мы пили, но и мне, и Степанычу с утра немного плоховато было. Пришлось рассолом нам с ним лечиться…

Семён же наш просто влюбился в автомат! Он выпросил у меня берданочный ствол и начал что-то сооружать. Но ни мне, ни своему другу Петрухе ничего не стал показывать, всё в секрете держит.

Пусть делает, может что-то и получится у него. Ну а если не получится, то не страшно. Не боги же горшки обжигают! В другой раз получится!

Главное, основную работу он выполняет, а вот чем он в своё свободное время занимается, то это уже его личное дело.

Осень нас заставила снова вспомнить о запасах. Уборка урожая, лов рыбы, а потом и охота…

Когда выпал снег, всем стало полегче. Но не мне. Пришло распоряжение за подписью самого Чичагова предоставить на войсковые испытания несколько образцов автомата. Я ж говорил, что он умный!

Пришлось нам срочно изготовить ещё пару пэпээмов калибром в четыре и две десятых линии.

Ну а потом уже мне пришлось ехать во Владивосток и везти туда свои автоматы и пару сотен патронов с бездымным порохом. Нагрузился я как слон!

По прибытии во Владивосток оказалось, что мне теперь придётся ехать в Харбин. Чичагов там сейчас находится. Слов у меня нет… Одни эмоции…

Хорошо, что хоть в сопровождение мне казака выделили да денег на дорогу я себе выбил.

Казак меня обрадовал сообщением, что на железной дороге до Харбина периодически пошаливают китайцы. Так что пришлось мне доставать один из автоматов и набивать к нему четыре магазина патронами. Хрен его знает, как эта поездка повернётся…

Казак по имени Осип был примерно моих лет и вооружен мулинкой. Но не нашего производства, я смотрел. Буквы М на номере не было.

Осип поначалу всё завидовал моему маузеру, а потом распрашивал меня, что это за карабин я такой достал и где приобрёл его.

Пришлось объяснять ему, что это моя собственная конструкция, как впрочем и его винтовка. Но тот мне не верил, пока я не побожился…

Пока доехали до Харбина, я всё проклял! В моём времени общие вагоны и то лучше были! А этот вагон скрипит на ходу, по нему сквозняки гуляют. Про деревянные лавки и свечное освещение я уже молчу.

Хотя, да, в вагоне чистота и порядок. Этого не отнять… Но и атмосфера соответствующая.

Пахнет дёгтем, портянками, табаком. По ночам соседский храп донимает… Полный спектр «приятных» впечатлений… Но доехали. И даже без приключений.

На перроне Харбина творилось настоящее столпотворение! Все куда-то спешат, бегут, орут и толкаются!

Запустив вперёд Осипа, как уже старожила, я иду вслед за ним, стараясь не отстать от него в этой круговерти.

Все толкаются, куда-то спешат…

— Куда прёшь, скотина!? — слышу чьё-то обращение к себе.

— А по еб…лу? — на автомате огрызаюсь я, стараясь не выпустить Осипа из своего поля зрения.

Мой аппонент затыкается и я наконец-то выбираюсь из толпы.

И тут же я вижу знакомую фигуру, садящуюся в коляску.

— Осип, стой! — ору я, а сам кидаюсь к коляске.

— Ваше превосходительство! Дозвольте обратиться!

Знакомая фигура оборачивается и оказывается генерал-лейтенантом Чичаговым собственной персоной.

Тот смотрит на меня с недовольством, но потом в его глазах мелькает узнавание.

— Урядник? Ты чего здесь делаешь?

— Автоматы привёз на испытания, Ваше превосходительство!

— Какие автоматы?..

— Вот эти! Вы приказали привезти их на испытания! — и я показываю ему свой ППМ.

Тут Чичагов видимо вспоминает и начинает раздавать распоряжения. Один из его адъютантов с тремя звёздочками на погонах должен будет нас с Осипом устроить на постой и через пару часов доставить вместе с оружием пред его ясны очи.

Офицер еле заметно скривился, но бодренько отрапортовал, что будет сделано и на этом пока наша встреча с Чичаговым закончилась.

Генерал уехал по своим делам, а мы с Осипом потащились вслед за его адъютантом. Тот снял для нас коляску, а сам поехал на другой.

Да и ладно, мне на него вообще плевать.

Офицер нас привёз в казармы, устроил там и затем повёз меня с оружием к Чичагову. А Осип остался обживать казарму.

Там мне пришлось некоторое время подождать. Хорошо, что хоть бутерброд с салом я с собой захватил. Перекусил немного.

Появился Чичагов с большой компанией. Все расселись по коляскам и поехали на стрельбище. А там к этому времени уже во всю шуршали солдаты. Они устанавливали мишени, готовили место для зрителей.

Я распаковал все автоматы и они разошлись по рукам. Отдельно рассматривались и магазины с патронами.

А я в это же время пытался объяснить им устройство пистолета-пулемёта и для чего же он нужен.

Рассказал и про наш зимний рейд и разгром банды хунхузов. Ведь если бы тогда у нас собой были эти автоматы, то мы не потеряли бы убитыми двенадцать человек.

— Всего двенадцать? И уничтожили сотню? Так это ж отличный результат! — какой-то полковник высказал своё мнение.

— Прошу прощение, Ваше высокоблагородие, но это плохой результат! — возразил ему я, — Казаков слишком мало, чтобы в каждом столкновении терять такое количество людей! А вот с таким оружием мы могли бы вообще без потерь обойтись!

Полковник покраснел, но только зло зыркнул на меня.

А Чичагов поинтересовался насчёт интересных патронов, заряженных в магазины.

Я как смог, объяснил. И тут же последовало распоряжение доставить сюда стандартные патроны к смит-вессонам.

Пока все наигрались с оружием, пока на стрельбище доставили ящик патронов, прошёл почти час…

А потом я им показывал класс стрельбы. Молился лишь, чтобы автомат меня не подвёл…

Высадив и короткими, и длинными очередями пару магазинов патронов с бездымным порохом и полуоболочечными пулями, я взял в руки другой автомат и зарядил в него стандартные патроны.

Так же, после пары магазинов, отложил автомат в сторону и стал разбирать. А потом предложил всем оценить разницу…

… В казарму я попал лишь вечером. С пустыми магазинами и закопчёными до невозможности автоматами. Из них стреляли, пока не пошли отказы от накопившегося нагара и не закончились патроны.

Вроде бы и взрослые все мужчины. Офицеры. А вели себя как дети!

Расстреляли все мишени, расколотили все бутылки… Даже меня угостили шампанским.

И в казарму я уже ехал вахмистром и кем-то вроде инструктора для штурмовой команды из двух десятков казаков. С завтрашнего дня начну я этой командой заниматься…

Три недели я гонял своих временных подчинённых. Поделил их на группы, чтобы в каждой из них было по автомату.

Распределил обязанности. При обороне стреляют вооруженные винтовками, а на дистанции ближе двухсот шагов уже подключаются автоматчики.

В атаке же наоборот. Автоматчик подавляет огнём противника, а вооружённые винтовками рывком сближаются с ним.

Ну и показал, и рассказал им про устройство автомата.

Конечно три недели маловато будет, но и так хлеб…

Мы даже разок на ликвидацию банды съездили.

Банда была не очень большая, человек двадцать пять-тридцать. Но и мы пока не специалисты ещё. Но банду разгромили, уничтожив шестнадцать человек без собственных потерь. Лишь троих пулями зацепило…

Да и то, если бы не влез со своими командами молодой подпоручик, постоянно присутствующий с нами и осуществляющий надзор, то может и вообще бы раненых не было.

Этот придурок поднял в атаку моих подчинённых и сам с револьвером в руке рванул впереди всех. И сам пулю схлопотал, да и из моих ещё двое.

Криками и матами я заставил всех действовать, как учили, а не так, как какому-то идиоту захочется.

Приказал прикрывать меня огнём, а сам полез вытаскивать этого придурочного. Тот то далеко убежать уже успел…

Банду мы разгромили, офицера отправили в госпиталь, а мне на грудь упал Знак отличия военного ордена за спасение жизни этого дятла. Он же офицер, как никак…

Вот так я и получил свой знаменитый Георгиевский крест.

Домой я возвращался довольным. Презентация автоматов прошла боле-менее успешно, я получил заказ на изготовление ещё пятидесяти аналогичных агрегатов, но уже со штыками с длиной клинка не менее десяти и не более двадцати дюймов.

И ещё я раздобыл себе новейшую японскую винтовку Арисака калибром в шесть с половиной миллиметров. И почти ящик патронов к ней.

Я не знаю, как эта винтовка оказалась у моих казачков, но стоило лишь мне высказать пожелание достать себе такую винтовку, как на следующий же день она у меня уже была. Со всеми принадлежностями и даже с длиннющим штыком в комплекте.

И обошлась она мне вместе с патронами лишь в три бутылки нашей русской водки, что я по совету Осипа закупил во Владивостоке.

Мне и ещё две штуки потом предложили. Забрал я и их, но уже за бутылку каждую.

Винтовка сама по себе оказалась довольно неплохой, хотя, если честно, мне от неё нужен был лишь ствол и патроны.

Относительный успех с пэпээмами сподвиг меня на продолжение своих опытов, а ждать ещё четыре года до начала войны я не захотел.

Выбросив у двух последних винтовок деревянные ложи, я упаковал их, и купив себе билет в вагон второго класса, отправился назад. А Осип остался в Харбине.

Во Владивостоке мне пришлось немного подождать. Но и там уже на следующий день я ехал как белый человек в вагоне первого класса.

Хоть на этот раз в купе я ехал и не один, но молодой человек, едущий со мной, с разговорами сильно не приставал, а в основном ухлёстывал за молодой барышней, тоже ехавшей в нашем вагоне.

Так что я и выспался хорошо, и даже начитался. Во Владике я купил себе книгу Фенимора Купера и с удовольствием читал её всю дорогу.

Ну вот и Хабаровск! Сдав свои вещи в камеру хранения, я прошвырнулся по знакомым адресам и заказал комплектующие для сборки новых автоматов. Сразу же отправил и телеграмму с заказом на ИТОЗ.

Мне вновь потребовались берданочные стволы, да и не только они.

Наняв на следующее утро сани с возницей, я переночевал, и загрузившись с утра комплектующими, выехал домой.

Хунхузы в последнее время заметно снизили свою активность и дорога стала более безопасной.

Но и арисака, и маузер у меня всегда были наготове. Не потребовалось их применять, и слава богу! Без проблем мы доехали…

Дома меня уже давно заждались. Всё-таки месяц я здесь не был. И по мне соскучились, да и я тоже.

Пока я разгружал сани, затопили баню. Чтобы я хоть сполоснуться мог с дороги. Пот и дорожную грязь с себя смыть.

А когда я наконец-то зашёл домой и снял бекешу…

— Это что?.. — Лиза с удивлением смотрит на новенький крест на моей груди.

— Ух, ты!!! Егорий!!! — а это уже Сёмка…

А Степаныч лишь головой покачал.

Меня накормили, напоили. А затем и помыли. И всё допытывались, чем же я всё это время занимался и за что меня наградили…

А потом ещё и Лиза сильно соскучилась… Так что уснул я уже поздно.

А с утра к нам началось паломничество. Все, правдами и неправдами, так и норовили к нам зайти и полюбоваться на мою награду. Тем более, что моя куртка с наградами висела дома на видном месте. Заходи и смотри…

Вообще-то эта моя поездка довольно удачной получилась. Мало того, что мне и дорогу, и автоматы оплатили, так ещё и новый заказ я получил. Значит проблем с денежкой точно не будет. Плюс ещё и отчисления пошли за мулинки. Даже из Благовещенска первое уже пришло.

В свою мастерскую на работу я принял ещё двоих человек. А то заказов и работы добавилось, а работать почти некому.

Ладно, комплектующие и заказы нам станичники по дороге привозят. И нам хорошо, и им дополнительная копейка в карман.

А вот делать-то кто оружие будет? Да и на патронное производство тоже, наверное, надо ещё одного человека брать.

Берданочные патроны с бездымным порохом начинают пользоваться всё большим спросом. По крайней мере в нашей станице почти у каждого казака минимум по три полных магазина этих патронов теперь есть.

Узнал я и что лепил втихую наш Семён. А делал он, ни много, ни мало, а почти ручной пулемёт!

Взяв за основу берданочный патрон, он к стволу прибабахал здоровенную трубу вместо ствольной коробки, тяжёлый затвор и тугую пружину.

То есть, он просто взял пэпээм и увеличил его. А теперь мучился, доводил свою конструкцию до ума.

Дура получилась под десяток килограммов весом. Но стреляла…

Правда, стоящего стрелка при стрельбе отдачей роняло на землю. И двадцатипатронный магазин вылетал всего за секунду.

Агрегат этот постоянно ломался, Семён психовал, но затею свою не бросал.

Я подкинул ему идею с сошками для стрельбы лёжа и тот с радостью за неё ухватился.

Ладно, пусть пока тренируется парень. А мне пора подумать и о своем пулемёте. Ибо ручник весом не более десятка килограммов очень уж нужен. Но не такой, как у Семёна, а нечто вроде пулемёта Калашникова. Тем более я сталкивался с его танковым вариантом на службе. Помню ещё кое-что…

Можно конечно и подобие дегтяря или льюиса киношного попробовать слепить. Но сто патронов в ленте это по-любому лучше, чем сорок семь в диске. А лента у меня уже есть…

Надо, надо пробовать мне. Ну и за нормальный автомат приниматься тоже нужно. Я зря что-ли арисаки сюда привёз?

Я ведь помню, что Федоров смастерил через пятнадцать лет неплохой автомат, и тот как раз японскими патронами шмалял. Точнее, смастерит только. Но это уже не существенно.

Так почему бы и мне не сделать нечто подобное? А боеприпасами нас через четыре года японцы и сами снабдят, если что…

Глава 23

Я сижу и подвожу итоги моего двух с половиной годичного пребывания в девятнадцатом веке.

Через несколько часов уже наступит не только новый год, но и новый век. Век двадцатый.

А чего я добился в прошедшем уже веке?

Ну первое и самое главное достижение — Я ВЫЖИЛ! Не сдох в лесу, вышел к людям и даже стал среди них своим.

Правда и повезло мне просто дико! Та сила, что меня сюда забросила, меня же и омолодила лет до двадцати-двадцати пяти, и здоровье добавила.

Я ведь уже после службы в армии пару зубов не имел и шрамы были на ногах. А последнее время так вообще поясница иногда прихватывать начала.

Но сейчас и зубы у меня все на месте, и шрамов нет, да и спина о себе не напоминает. И память, не сказать чтоб идеальная стала, но всё равно получше теперь, чем раньше. Примерно такая же, как и в школе у меня была.

И похоже, что во мне во время переноса даже все микробы сдохли! Ибо никто из контактирующих со мной ничем не заболел. Впрочем, как и я.

Я то ладно. А вот местные? Их то организмы не имеют иммунитета к моим микробам! Но никто из них даже и не кашлянул. И это просто прекрасно!

Ибо я не хотел бы оказаться причиной какой-нибудь новой эпидемии. Того же гриппа, например, типа испанки…

И с деньгами у меня тоже сейчас проблем почти нет. Я открыл мастерскую, делаю новое и ремонтирую старое оружие. И мне нравится это дело!

Переделанные мною берданки даже новое имя получили! Мулинка первой модели, с новым продольно скользящим затвором, и второй, уже с затвором, запирающимся перекосом.

И раскупают эти винтовки у меня неплохо. Соотношение цены и качества довольно удачное получилось.

Меня заметили в верхах и даже помогли с оформлением документов. И сам Генерал-губернатор и Наказной атаман меня знает теперь.

Мои, полностью мною придуманные и изготовленные, пистолеты-пулемёты сейчас находятся на войсковых испытаниях в Китае. И отзывы о них неплохие идут.

Правда, это отзывы только лишь от казаков и службы охраны КВЖД. Так как Армии пока мои автоматы не интересны. Впрочем, как всегда…

Но я надеюсь, что к японской войне и Армия тоже проснётся.

А ещё у меня в планах есть и пулемёты, и автоматы типа калаша, но калибром в шесть и пять десятых мэмэ. И на патроне от японской арисаки.

Я заключил договора со многими предприятиями Хабаровска. На одном из них мне, например, вырубают заготовки из стального листа, на другом — изготавливают пружины с нужными мне параметрами, на третьем — фрезеруют различные заготовки. Ну и так далее…

Но это всё производство.

А ведь я ещё и женился здесь на самой красивой девушке и она мне даже сына успела родить! И тесть у меня тоже не абы кто, а станичный атаман!

Правда, и я тоже не сижу на попе ровно. Кручусь, стараюсь…

И даже участвовал в нескольких, как их в будущем будут называть, антитеррористических операциях и принуждении к миру. За что и получил Георгиевский крест…

Правда, крест мне не за подвиг достался, а за спасение жизни одного идиота с офицерскими погонами. Хотя по началу я и сам тогда его пристрелить хотел…

Вот такие у меня на сегодня дела.

Малой наш спит уже давно, наелся и дрыхнет. Лиза тоже уже спать укладывается. Да и мне пора. Солнце то село уже давно. А новый год сейчас не празднуют. Тем более в таких небольших станицах, как наша. Это ж не город.

Я сложил и убрал все свои бумаги, выкурил на сон грядущий новомодную папиросу и тоже завалился на кровать.

А кровать у нас с Лизой эксклюзивная, такой во всём мире больше не найти. Ибо сделана она Антипом по моим чертежам. А матрас для неё Лиза на машинке сшила. Получилась двухспалка образца начала двадцать первого века.

И обошлась она мне ну очень дорого. Одних пружин на матрас для неё больше трёх сотен ушло!

Но главное, нам с Лизой наша кровать нравится. А остальное уже не волнует.

Хотя и мелькает иногда мысль делать и продавать такие же кровати. Но, трезво рассудив, я просто отправил заявку на новое устройство матраса и выбросил эти мысли из головы. И так дел у меня по самое горло.

Опять я на производство переключился… А ведь меня такая женщина ждёт!

И отбросив в сторону все лишние мысли, я обнял счастливо вздохнувшую Лизу…

Утро красит нежным светом стены… Нет, не древнего Кремля, конечно, а нашего подворья. Теперь уже точно нашего.

Ибо Степаныч всё-таки незадолго до Рождества женился на Анфисе.

Та со своей дочкой Настей переехала жить к нему, ну а мы с Лизой, соответственно, в её бывший дом.

Да там и переезжать то было через ограду только. Анфиса то соседкой нашей до этого была…

Её бывший дом, хоть и был ухожен, но всё равно чувствовалось отсутствие мужской руки. Ну ничего! Всё отремонтируется постепенно.

Кровать новая у нас уже есть, потом и остальная мебель появится. Не хай-тек, конечно, но боле-менее привычная и удобная для меня.

Семён из последней поездки в город привёз себе новенькую гармошку и теперь мучает её в нашем бывшем домике.

Он и так уже парень видный стал. Ростом почти с меня, жилистый. Русые кудри вьются… Девичья погибель! А уж когда он ещё и на гармошке играть научится!!!

Всё! Сливайте свет, тушите воду!..

Заревел Васёк. Я оглянулся на него и чуть не поседел! Этот бандит как-то смог стащить велодог и прищемил себе палец!

Благо, что у нас дома всё оружие без патронов хранится!

Этот разбойник везде залезть норовит! Всё на зуб попробовать!

Забрав у него револьвер, я хлопнул его по заднице и снова принялся подгонять к друг другу детали деревянного макета затвора для будущего пулемёта.

Общее устройство его я то помню, но вот различные нюансы… Тут то как раз и вся заковыка!

Русский то трёхлинейный патрон с закраиной! И его нужно предварительно из пулемётной ленты достать сначала, а уж потом отправить в ствол. В отличие от того же МГ-34.

Вот и приходится мне теперь с деревянными моделями мучиться. Ну ничего! Даст бог, всё у меня получится! И к русско-японской войне у нас будет уже нормальный ротный пулемёт для пехоты. И возможно, даже продвинутый автомат типа калаша появится.

Уж если его арабы на коленке одними напильниками вытачивать ухитрялись, то неужели я его не сделаю?! Сделаю конечно!

Я даже название для него придумал! И будет мой будущий автомат иметь самое сакральное наименование — АКМ! То есть в переводе на нынешние времена — Автоматический Карабин Мулинского. Или просто АКаэМ…

Семён тоже свой пулемёт доделывает. Пусть это и эрзац, но ведь стреляет же!

Дура получилась почти с пуд весом. Ну очень тяжёлая. Только Семён прилепил к ней сошки, сделал магазин на тридцать патронов и стреляет из этого агрегата только лёжа. Иначе отдача так и норовит уронить стрелка…

Будь в прошлом году у нас хотя бы один такой агрегат, то мы бы с бандой тогда полегче справились. Ну если бы этот пулемёт, как обычно, не сломался бы.

Не выдерживает он пока продолжительной стрельбы. Но на пару магазинов его обычно уже хватает…

Но Сёмка всё равно не сдаётся! Набрал в городе разной технической литературы, да и меня регулярно вопросами пытает.

Только, по моему, выбрал он тупиковое направление. Не выйдет у Данилы каменный цветок! И патрон выбран не тот, и принцип работы пулемёта…

После Крещения последовал ещё один заказ на ППМ-ы. На сей раз заказали уже целую сотню автоматов. Пришлось мне ещё двоих человек на работу в свою мастерскую брать.

В авральном режиме, в спешке и постоянных мотаниях в Хабаровск, но за полтора месяца вся заказанная партия автоматов была изготовлена и отправлена в Китай.

Ложи на сей раз были изготовлены не из ореха, а из берёзы, что позволило немного снизить цену, ну и штыки для них мне пришлось заказывать в Хабаровске.

Всё это было упаковано в деревянные ящики по пять комплектов в каждом. На каждый автомат по два магазина и штык.

Но и этот заказ мы выполнили и новых нареканий к нам не поступило. Ну кроме уже привычных жалоб на быстрое загрязнение механизма нагаром и случающиеся иногда заедания патронов. Но это и в трёхлинейке патроны иногда заедают.

Для исправления этой ситуации я предложил изготовить небольшую партию автоматов под патрон от пистолета Маузера. Но ответа так пока и не получил.

Зато лично у нашего семейства пэпээмов под маузеровские патроны было уже четыре штуки. Да и патронов для них тоже хватало.

Отшумели февральские метели. И снова активизировались хунхузы. Начались их мелкие нападения и мы опять устроили рейд за «речку».

Вынесли там несколько деревень, все, у кого было найдено оружие или же награбленное, безжалостно уничтожались. Война, так война!

Пэпээмы и тут показали себя с лучшей стороны. Пару раз только возможность полоснуть очередью от живота спасала меня от неприятных последствий.

Кроме меня автоматами были вооружены ещё трое казаков. Но у тех были стандартные модели калибром в четыре и два. Но зато один из них не поскупился и прикупил перед рейдом полста патронов на бездымном порохе.

Степаныч в этот раз остался дома. И свои обязанности он повесил на меня. Типа у меня теперь такое же звание, как и у него, так что я справлюсь.

Мы пробежались в глубь Китая вёрст на сто пятьдесят, навели там паники и вернулись по домам. И даже почти без потерь.

Был всего лишь один погибший, да и тот по собственной глупости. Молодой был, горячий…

Захотел он молоденькую симпатичную китаянку поиметь, а та ему нож в пузо и воткнула…

Ну и всё… Девку эту убили, конечно, а парень промучился ещё пару часов, да и отдал богу душу…

Ну и раненых, конечно, ещё несколько человек у нас было. Но раненых легко. Порезы в основном…

А вот по возвращении домой меня ждала телеграмма из канцелярии Чичагова. В ней вахмистру Мулинскому предписывалось лично предоставить на войсковые испытания не менее четырёх автоматов калибром в три линии под патрон от пистолета Маузера.

Я поматерился, конечно, но стал собираться в дорогу.

Пока меня не было, Семён энд компани уже изготовили четыре пэпээма и даже пристреляли их. Благо, комплектующих хватало у нас.

Так что, спустя три дня, я опять уезжал. Лишь немного помиловаться с Лизой успел, да Ваську потетешкать.

Во Владивосток я прибыл аккурат в воскресенье первого апреля. И пришлось мне ещё на целые сутки в нём задержаться. Побродил по Светланской, в ресторан зашёл…

И что сразу же бросается в глаза, так это то, что во Владике очень много азиатов! И ателье они держат, и рестораны. Ну и обычных рабочих среди них тоже хватает. Тех же дворников, например…

На следующий день, слава богу, проблем не было и я даже деньги на дорогу выбить смог. Но для сопровождения груза никого не удалось мне получить. Так что пришлось ехать в одно лицо.

Ехал опять в вагоне второго класса, ибо третий я в гробу видал! Соседями по купе у меня сейчас были двое молодых поручиков и какой-то купец, тоже добирающийся до Харбина.

Поручики постоянно где-то пропадали, ну а купец или спал, или же считал что-то.

Ко мне, кстати, все, особенно поручики, относились уважительно и называли по имени-отчеству. Как-никак я Георгиевский кавалер, а к ним в это время отношение было особое, почти как Героям Советского Союза в наше время.

По приезду в Харбин меня закрутило, завертело, и через два дня я уже оказался командиром отряда из полусотни казаков. Даже сам не понял, как это получилось.

И началось!..

Боксёры устраивали нападения и диверсии, а мы гонялись за ними. Нечто вроде команды быстрого реагирования из нас сделали.

Кроме меня, автоматами были вооружены ещё 15 человек.

Я разбил людей на тройки, один автомат на две винтовки. Тройки составляли десятки. Так мы и работали.

На большой дистанции винтовки, а вблизи уже автоматчики подключались. Ну или при неожиданном столкновении очереди автоматов хорошо так сдерживали противника.

Мы в основном вдоль чугунки работали. И к концу мая я уже имел на своём счету больше десятка боев, несколько разгромленных банд, погоны подхорунжего и дырку от пули в левом плече. Не повезло… Случайность…

Вот пуля пролетела и ага!.. Уже в самом конце боя, при зачистке. Хорошо, что хоть кость не зацепило. Но только мне хватило и этого…

В Харбине меня заштопали, и уже через две недели я, свободный как ветер, возвращался домой.

Тем более, что русская армия уже полностью оккупировала Маньчжурию, и китайцы массово изгонялись из этих районов.

С начавшимся было воспалением раны мне помогли справиться оперативно проглоченные таблетки амоксициллина.

Так что мне на прощание на грудь повесили ещё один крест и отпустили с богом домой.

За то время, пока я геройствовал в Китае, мои выполнили ещё один заказ на автоматы. Отправили уже полсотни готовых пэпээмов под маузеровский патрон. Со мной даже расплатились за них честь по чести!

С этих то денег я и набрал всем подарков, погрузил все свои трофеи в багаж и отправился домой.

А трофеев у меня оказалось много! По прибытии в Харбин я пустил слух, что буду скупать трофейные японские винтовки Арисака, ну или стволы от них. А так же и патроны.

И на данный момент я уже имел семь стволов и больше четырёх тысяч патронов к ним.

У наших эти винтовки не очень пользовались спросом, так что всё это досталось мне довольно дёшево. По три рубля за один ствол.

Ну и вещей всяких разных я прихватил. Фарфоровую посуду, шёлк. А свой собственный автомат я сменял у одного сотника на маузеровские пистолетные патроны. Один автомат на почти тысячу патронов.

Всю обратную дорогу до Хабаровска я пытался отбиваться от желающих меня напоить. И от дам, хотящих провести время в моей компании, и желательно наедине.

Ну а как вы хотели? Красавец мужчина! Раненый герой фронтовик! Георгиевский кавалер!

Меня спасало лишь то, что я начинал жаловаться на рану и поэтому по-быстрому норовил покинуть гостеприимную компанию. Всё-таки две недели всего прошло после ранения…

В Хабаровске прямо на вокзале я договорился с одним из водителей кобылы. Он подъехал с утра, я получил из багажного отделения все свои вещи и погрузил с его помощью на телегу.

И мы поехали…

Ехали, ехали… Потом опять ехали. И наконец, приехали!

А вот в станице меня встречали буквально все! Я ж единственный такой в станице теперь.

До этого лишь у старика Авдонина был крест за турецкую войну. А у меня их теперь целых два, да ещё и звание тоже ого-го! Целый подхорунжий! Серебряный широкий галун идёт вдоль всего погона. Наивысшее унтер-офицерское звание. И выше его только офицеры уже…

Моё прибытие домой почти сразу же превратилось в общую гулянку. Только немного времени мне дали со своими обняться, помыться с дороги и всё…

Пошли гости к нам…

Распросы продолжались до поздней ночи. Что, как, почём?.. Радовались, что живой я остался, завидовали крестам.

Хотя, если честно, я бы лучше дома по-тихоньку клепал своё оружие, да новое придумывал.

Но Степаныч цвёл так, как будто это его наградили!

Хотя, если судить по нынешним временам, то примерно так и выходит. Дочку свою он удачно замуж выдал, зять мужчина самостоятельный и даже герой! Так что есть, чем ему гордиться!

На стол были выставлены разнообразные наливки, Лиза с Анфисой и даже Настей наготовили закуски. Так что возвращение домой «блудного попугая» прошло исключительно хорошо.

Ну а потом ночью и Лиза до меня дорвалась! Всё сама сделала, меня довела и сама не осталась в обиде. Так и уснули…

Глава 24

Мой отряд не спеша движется вдоль железной дороги. По бокам и впереди едут небольшие группы конных разведчиков, выполняющих функции охранения. Вовсю жарит солнце. Даже и не скажешь, что ещё май месяц.

Я покачиваюсь в седле и думаю, куда же в этот раз может напасть банда. И по всем раскладам выходит, что должны они напасть на станцию, куда мы и едем сейчас.

Крупный отряд боксёров, пусть и вооруженный с миру по нитке, уже нападал на соседнюю станцию. Но на их несчастье, туда как раз прибыл воинский эшелон и боксёры, выпустив по станции с десяток снарядов, ретировались оттуда.

Этот отряд даже пушки имел, в отличии от предыдущих, разгромленных нашей командой банд. Да и по количеству никак не меньше пятисот человек имел.

А мой отряд вместе со мной насчитывал всего сорок семь сабель.

Хотя я больше ствол, чем сабля. Шашка на моём боку больше играет роль аксессуара, чем оружия. Ну не умею я ей пользоваться почти, хотя Степаныч меня и учил этому.

Да и вообще вся моя команда больше заточена на огнестрел, чем на лихую конную атаку с шашкой наголо.

Тем более, что и вооружены мы не так, как другие казачьи или же воинские части. На сорок семь человек только автоматов у нас шестнадцать штук! А у остальных — магазинные винтовки. Да и одеты мы немного иначе. В жёлто-зелёные гимнастёрки и шаровары, почти не отличающиеся по цвету от окружающей нас растительности. Лишь жёлтые лампасы на штанах немного выделяются.

За несколько вёрст до станции мы обнаружили несколько подряд срубленных телеграфных столбов с порезанными на куски и разбросанными проводами.

Становится ясно, что боксёры нацелились на именно эту станцию…

Впереди бабахнуло. Потом ещё…

От передового охранения прилетел казак с докладом:

— Банда впереди! В версте от станции стоят. Не мене трёх сотен при двух орудиях. Правда вооружены в основном всякой дрянью. Но пушки хорошие. Вроде как германские.

— Откуда знаешь, что германские?

— Дык видел я их уже. Похожи.

Так… Три сотни бандитов. Из оружия всякое дерьмо, но их много. Всё равно должны управиться. Главное, неожиданность…

— Хунхузы вас не заметили?

— Да откуда? Там из солдат тока антилеристы! Остальные шваль разная.

По ходу банда разделилась. Ладно, рискнем.

Убедившись собственными глазами, что разведка не ошиблась, я скомандовал атаку.

Неожиданное появление в тылу у отряда боксёров нашей полусотни смешало их ряды и те попытались выстроить против нас линию защиты из вооруженных в основном копьями и мечами бандитов.

Но мы, подлетев к ним примерно на сотню метров, открыли по ним плотный огонь.

И боксёры, потеряв почти мгновенно половину своих бойцов, кинулись в рассыпную.

Ну а мы, перестреляв не успевших удрать китайских артиллеристов, принялись сворачивать орудия.

Те то дорого ценятся, да и за захват вражеских пушек гарантировано награды нам будут.

Бум!

Раздался орудийный выстрел и на станции поднялся куст разрыва. Потом ещё один.

М-мать! У них ещё пушки есть!

— Быстрее, быстрее станичники! Забираем всё и идём на станцию.

Из трофеев, кроме пушек с почти пятью десятками снарядов, нам досталось лишь несколько винтовок.

Остальное же, это не слишком хорошие мечи, луки со стрелами и копья. Было даже одно фитильное ружьё!

На станции нас встретили с огромной радостью. Ко мне подошёл мужчина лет сорока пяти в фуражке железнодорожника, но с берданкой.

— Разрешите представиться! Инженер путей сообщения Самойлов! Командир местного ополчения.

— Подхорунжий Мулинский… Чем могу?..

— Господин хорунжий, я смотрю у вас пушки есть.

— Да, только что захватили.

— А канониры есть? А снаряды? Дело в том, что я бывший артиллерист и мог бы попробовать открыть из них огонь.

Я не задумываясь согласился.

— Господин Самойлов! Берите своих ополченцев, пушки и попробуйте заставить замолчать этих китайцев. Они ж сдуру и попасть могут!

Подошёл и унтер из охраны железной дороги…

В общей сложности с нашей стороны собралось чуть больше сотни человек вместе с ополченцами. Зато противника, как меня уже успели «обрадовать», было никак не меньше тысячи…

Самойлов не зря говорил, что он артиллерист. Уже минут через пятнадцать наши трофейные пушки начали пристрелку…

Боксёры почти все скопились с севера от станции и вскоре пошли в атаку на нас.

А ведь их намного больше тысячи! Как бы не все три!

— Огонь открывать только с двухсот шагов! Не дальше! — ещё раз предупредив автоматчиков, я и сам занял позицию за углом какого-то дома.

Вот бандиты приблизились примерно на пятьсот шагов и я проорал команду:

— Залпом! Пли!..

ТР-Р-Р-Р-Р-БА-ББАХ!

Грохнул залп. В первых рядах боксёров валятся люди. Ещё залп. Ещё…

Но бандиты, размахивая своими копьями, мечами и редкими ружьями продолжают ломиться вперёд, не смотря на огромные потери. Их, к тому же, сзади подгоняют какие-то типы, размахивающие мечами.

«Бессмертные» наверное, так называют этих фанатиков. Те прут в атаку, уверенные в том, что их не убьют…

Защитники станции уже перешли на разрозненную стрельбу, стараясь успеть выпустить как можно больше пуль в набегающего врага…

А ведь будь у нас только винтовки, боксёры точно бы захватили станцию! Массой бы нас задавили!

Пушки Самойлова бьют прямо в эту толпу, но и они не могут её сдержать…

— Автоматчики! А-а-ГОнь!

Треск полутора десятков автоматов добавил всего лишь ещё немного шума к звукам боя, но зато саму картину изменил кардинально!

Убитые и раненые боксёры падают десятками, сотнями…

Клац! Я быстро заменяю на автомате магазин и продолжаю стрельбу. Трупы начали валиться друг на друга, в несколько слоёв…

Опять патроны кончились. Ставлю уже третий магазин…

А китайцы с искажёнными от криков лицами всё лезут на своих убитых, сами падают… Метрах в семидесяти от нас начинает вырастать натуральный вал из тел…

Но вот боксёры остановились, заметались… И побежали назад!

А им вслед всё трещали наши автоматы и бабахали винтовки!

— Вперёд! — ору я своим! — Надо захватить их пушки!

Китайские артиллеристы прекратили обстрел нашей станции ещё когда первые снаряды Самойлова разорвались у них на позициях. А сейчас и вообще просто сбежали, бросив свои орудия.

Хотя я всего троих убитых там увидел…

— Орудия и все снаряды забираем! — начинаю распоряжаться я и тут кто-то с размаху лупит мне по левому плечу дубиной! Плечо враз онемело.

Я недоуменно оглядываюсь, никого не вижу. Но замечаю свою дырявую гимнастёрку, быстро пропитывающуюся кровью…

«Я что, ранен?» — мелькнула мысль. Огнём зажгло, в глазах всё закружилось и куда-то пропало…

… — Пача! Миленький! Что с тобой? — меня кто-то трясёт и пытается чего-то от меня добиться…

Фух-х! Это просто сон был…

Я нахожусь дома и меня сейчас аккуратно, чтобы не потревожить рану, трясёт Лиза.

— Всё, всё, солнышко! Я проснулся…

— Ты стонал громко. Рана разболелась?

— Всё хорошо, просто во сне задел её, наверное…

Сев на постели, я посидел, отдышался и прошлёпал к столу. Хлебнув кваса, я достал из портсигара папиросу и закурил.

Фух… Давненько кошмары меня не мучали. А тут всё такое реальное было. Даже вонь от сгоревшего пороха, развороченых внутренностей и дерьма. Да я даже собственный пот чувствовал! И до сих пор гора трупов перед глазами стоит…

Мои казачки то после боя стресс сняли, выпили хорошенько да трофеев набрали. А вот мне не до этого тогда было. Я раненый валялся…

Портсигар этот у меня уже после того боя появился. Красивая такая серебряная вещица, украшенная небольшими рубинами. Подарок мне от Самойлова…

Тот приезжал ко мне в харбинский лазарет, рассказывал, чем всё закончилось.

Банду мы тогда почти на ноль помножили, мало кто из них убежать смог. Одних только пленных почти полторы тыщи мы захватили. Те теперь железную дорогу восстанавливают…

Из защитников станции погибло трое ополченцев и унтер из охраны. Ну и раненые были тоже. И то, в основном от артиллерийского обстрела они пострадали. Как и погибшая семья гражданских. Снаряд прямо в их дом угодил… А унтеру просто не повезло. Одна из немногих выпущенных боксёрами стрел попала ему в шею.

Вот тогда-то Самойлов и подарил мне этот портсигар…

А после выписки из лазарета, за этот самый бой, а также за захваченные у противника пушки, и получил я свой второй Георгиевский крест…

Ночную темноту лишь немного разгоняет мерцающий свет, горящей в Красном углу под иконами, лампады. Выкурив ещё одну папиросу, я посидел ещё пару минут и снова отправился на боковую.

Пока заживала моя рана, я в основном занимался общим руководством и планированием. Решил пока не АКМ-ом заниматься, а все свои силы бросить на разработку пулемёта. А вместо самого калаша можно будет ручник на его базе сделать. Автомат то есть уже у меня. Точнее, пистолет-пулемёт…

Вот и будут у меня сразу два пулемёта. Один с ленточным питанием и русскими патронами, а второй с магазином патронов так на сорок, ну или на семьдесят, если калашниковский «бубен» к нему сделать. Ну и патроны от японской арисаки будут. Они всё-таки на пять грамм меньше наших патронов весят.

Семён пока что забросил свой пулемёт и занялся выпуском автоматов.

Наш окружной атаман решил, что в каждой станице должно быть минимум по два автомата калибра четыре и две десятых. И этот заказ нам даже оплатили уже. Ну ещё и мулинки так же выпускались не меньше пятидесяти штук ежемесячно.

Так что всё шло, как шло, ну а я играл с Васьком, ловил удочкой рыбу…

Короче, отдыхал по полной! И даже вес набрал немного!

Васёк уже болтает вовсю и таскается хвостиком за мной. Приходится приглядывать за ним, конечно, но ничего страшного. Мне это в радость. И так почти не заметил, как он вырос.

Плечо у меня уже затянулось, остался лишь багровый шрам. Ну и разрабатывать руку мне нужно, силу былую возвращать.

Пока я отдыхал, постепенно разобрался с механизмом пулемёта и подготовил на него все эскизы. Теперь, как поеду в Хабаровск, нужно будет там детали на него заказать…

Так же сотворил из обрезков досок маленькое игрушечное ружьё и Васёк теперь постоянно таскает его с собой. Ну я и расслаблялся, отдыхал по полной…

Кошмары мне больше не снились после того раза. Правда и я сходил, помолился за упокой души, да свечку поставил.

Это помогло или что другое, но сны, если и снились, то были совсем не о войне.

Антип по моим рисункам делает для меня мебель. Уже изготовил мне комод с выдвижными ящиками и четыре стула наподобие гамбсовских. И с мягкими сиденьями.

Да и я потихоньку кое-что делаю тоже. Отремонтировал весь забор, в сарае тоже ремонт сделал, крыльцо заново перестелил…

Дом постепенно преображается. Я хочу ещё и половой краски из города привезти, чтоб Лизе не приходилось больше полы веником-голиком шаркать, добела их отмывая. Да и крышу на доме можно железом покрыть…

Я сижу на берегу речки, медитирую на поплавок. Над водой постепенно поднимается туман. А у меня в ведре булькает утренний улов. Парочка небольших карасей да три косатки-скрипуна.

Я вообще-то сюда не за рыбой пришёл, а просто отдохнуть. А рыба… Это так, приятный бонус.

Тут ведь главное что? Что сидишь ты посреди этого великолепия, дышишь свежим воздухом, природой любуешься. Единение какое-то с ней ощущаешь…

А когда рыба клюет, так и радость в чистом виде испытываешь.

… Мой поплавок дёрнулся и пропал. Я делаю подсечку и удочка изгибается дугой…

Да ну нах!.. Это ж что такое на крючок прицепилось? Щука дурная, что-ли?

Леска гудит от напряжения и режет воду. Боюсь, как бы не порвалась она. Где я потом ещё такую найду?

Эта леска ещё из моих старых запасов, со времён попадания ещё, как впрочем и крючок.

Но с крючками попроще. Их уже выпускают и они от современных мне почти не отличаются…

А между тем рыба так и мечется на крючке. Я стараюсь не давать ей взять мою удочку на излом. Иначе хана. Сломает удилище и уйдёт.

Я тоже бегаю по берегу вслед за рыбиной. То в одну, то в другую сторону.

Рыба постепенно устаёт и я подтягиваю ее потихоньку к берегу. Не понял… А это что за зверь такой?

Здоровенная рыбина в камуфляжной жёлто-коричневой окраске и с многочисленными чёрными пятнами.

Я подтягиваю её к берегу на мелководье и набрасываюсь на неё сверху. Накалываю себе руку, получаю хвостом по лицу, промок весь…

Но рыбу я всё же вытягиваю на берег. Повезло, что моя леска выдержала всё-таки эту добычу.

Здоровенная рыбина весом около пяти-шести килограммов, с огромным ртом и мощным хвостом. Чем-то даже на окуня похожа. Но только где вы видели окуней метрового размера?

Да и окраска совсем другая. Вместо полос пятна разнообразных форм и размеров. Округлая небольшая чешуя.

Ладно, дома разберусь, что это за рыбу я поймал. Тем более так и так мне пора уже. А то весь уделался, пока эту рыбину на берег вытаскивал.

Срезав толстую палку с сучком наподобие крючка, я пропустил её через жабры своей добычи, а сам отправился умываться.

Сполоснув водой морду и руки, я собрал удочку и взвалив палку со своим последним угловом на плечо, взял ведро и отправился домой.

— Здравствуй, Павло! С уловом тебя!

— И тебе, Ефим, здравствовать! Да, сходил с утреца. Половил немножко…

— А это у тебя кто? Неужто ауху споймал? Точно ауха! Ну свезло, так свезло!

— Спасибо…

Что за ауха такая, я без понятия. Никогда такой не ловил. Форель, мальму, гольцов с хариусами… Тех, да, ловил. Ну в детстве ещё карасей с косатками, да коньков с верхоглядом, когда к родне на Амур на каникулы приезжал.

Ну это если разнообразных лососевых не считать, типа симы с горбушей. Даже с тайменем я сталкивался!

А вот ауху до этого ни разу не ловил. Или нет её уже в нашем времени, или очень уж редкая эта рыба.

Дома Лиза по-быстрому почистила рыбу, карасей и косаток забросила в ледник, а ауху разделала, удалила кости и половину филе пожарила. Такая вкуснятина получилась!

Только вот моя наколотая при ловле этой аухи рука потом с неделю нарывала и болела. Колючки то ядовитые…

Хотя у всех рыб колючки ядовитые. Даже у карасей.

Но вот и рука зажила в конце концов и я собрался в город.

Со мною и Лиза напросилась. Мы оставили Васька под присмотром деда, а сами в компании с Семёном поехали.

По прибытии в Хабаровск я по старой привычке заехал в ресторан, что на Муравьёва недалеко от набережной. Там у меня выкупили и солёный папоротник, и черемшу. Заодно и покушали мы там.

Первый день почти полностью мы потратили на решение возникших производственных проблем и закупок для дома.

Переночевали и получив с утра все свои заказы, поехали домой. Выехали за город и буквально через пять вёрст нас попытались ограбить.

Из зарослей возле дороги выскочило пять человек, вооруженные двумя ружьями и схватили под узцы лошадь Семёна, ехавшего на телеге метрах в десяти впереди нас. Я сразу же натянул поводья, останавливая свою телегу.

Один из напавших держал лошадь, а двое навалились на Семёна, срывая у него с плеч винтовку. Двое оставшихся стали приближаться к нам, направив на нас стволы ружей…

Лиза сразу же спряталась мне за спину, а я постарался незаметно расстегнуть коробку маузера.

А ухмыляющиеся варнаки подходили всё ближе. Их заросшие бородами рожи не внушали ни малейшего оптимизма. И у одного из них была мулинка в охотничьем исполнении. У другого обыкновенная двустволка, но и этого нам хватить может за глаза…

Я потихоньку тяну из кобуры маузер и жду подходящего момента…

И тут, возившаяся у меня за спиной, Лиза неожиданно толкает меня в сторону и гремит длинная автоматная очередь!

Пули рвут тела обоих бандитов, взрывают вокруг них землю!..

Лязг затвора прозвучал просто оглушительно в наступившей тишине…

Я выдираю из кобуры тяжеленный пистолет, за долю секунды взвожу его и начинаю стрелять!

Первые пули достаются бандиту, держащему лошадь. В остальных стрелять я пока опасаюсь. Там продолжает бороться Семён…

Подбежав к его телеге, я с размаху зарядил одному из бандитов пистолетом по голове, а другого просто пристрелил.

Растрёпанный Семён сбросил труп с себя и принялся стирать со своего лица кровь и мозги убитого. А потом просто перевесился через борт телеги и начал блевать…

Ну ничего… Бывает… Главное, что живой…

Контроль никому из бандитов уже не требовался. Даже тому, кому я пистолетом врезал. Тоже насмерть.

Жаль, я бы поспрашивал его, где они награбленное прячут. Но не судьба… Подобрав их оружие, я вернулся к Лизе.

А та сидела вся бледная, держала в руках разряженный автомат и только икала.

— Ты как, моё солнышко?..

— Пача, я людёв убила…

— Солнце, ты чего? Каких людей? Это не люди, это бандиты! А убить бандита не грех, а богоугодное дело! На вот, водички выпей…

Лиза постепенно успокаивается и лицо её принимает боле-менее нормальный цвет.

Подошёл и проблевавшийся Семён. Я слил ему воды, тот умылся и тоже постепенно пришёл в себя.

О прошедшем у него напоминали лишь слегка нервные движения да попытки оправдаться.

— Сёмка! Всё ты правильно сделал. Ты целых троих бандитов на себя отвлёк! Молодец! Настоящий казак!

Глава 25

На сегодня у меня назначены испытания своего первого пулемёта.

Получился он не совсем похожим на ПэКа, потяжелее немного, массивнее. Всё-таки коробка то у него фрезерованная, а не штамповка, как у оригинала. Да и лента в него вставляется слева, а не справа.

Я никогда не понимал, почему подачу патронов на пулемёте Калашникова справа сделали. Ведь неудобно же!

Пулемётчики то почти все правши, как и основное население! А тут получается, что пустая лента у тебя перед глазами болтается, да и гильзы сыпятся тоже влево.

Ладно, у максима! Там помощник ленту поправляет и направляет. А у ПэКа? Не понимаю…

Ну и по мелочам тоже отличия у моего есть. Тот же приклад, например…

Но зато всего около десяти килограммов веса, это всё-таки не несколько десятков, как на максиме! Тот то вообще около тридцатки сам весит. И это только само тело, даже без станка! А если с тем посчитать, так вообще больше шестидесяти получится…

То есть расчёт моего пулемёта будет состоять всего из двоих человек. Ну максимум троих. А не из пяти или восьми, как сейчас.

Только пулемёт мой, правда, в данный момент ни сошек не имеет, ни станка. Грубо говоря, сейчас это пока ещё просто заготовка для пулемёта. Ствол, даже без мушки, ствольная коробка с механизмом, приклад и пистолетная рукоятка. Вот и всё.

Закреплён он на моём самодельном станке для испытаний. И проверяется в данный момент просто на возможность стрельбы очередями.

В ручную-то он проверен давно. И лента нормально двигается да и перезаряжается тоже без проблем.

На нынешние испытания собрались лишь непосредственные участники его изготовления, ну и родня конечно. Все, кроме меня, скучковались метрах в двадцати от места испытаний.

Я откинул крышку пулемёта и вставил полностью заряженную ленту со стандартными тупоголовыми патронами.

Фланец первого патрона установил в захваты извлекателя и закрыл крышку. А затем потянул за ручку перезарядки. Патронная лента дёрнулась и сместилась вправо на одно звено…

Я же, отойдя за угол сарая, перекрестился и потянул за верёвку…

Да-да-да-дах — загрохотал пулемёт. Задёргалась и пошла лента, посыпались стреляные гильзы.

После отпуска верёвки пулемёт замолкает. Я немного выжидаю и снова натягиваю верёвку.

Снова грохочет пулемёт…

Клац!.. Металлический лязг и сразу же мгновенная тишина…

Дымится пулемёт, слева из приёмного окна торчит не до конца отстрелянная лента.

Что-то пошло не так…

Подождав пару минут, а то вдруг затяжной выстрел, я подхожу к пулемёту. Открыв крышку и сняв ленту, стал осматривать агрегат и высматривать причину отказа.

Так… Рама затвора не до конца в переднее положение дошла. Забилось?..

Я тяну за ручку перезарядки, но не получается. Заклинило… Твою ж маман!..

Надо теперь разбирать и смотреть, что же случилось. А на сегодня все испытания уже закончены. Главное — пулемёт мой стреляет!

Подошедший Семён собирает в коробку ленту и подбирает гильзы, ну а я освобождаю от креплений сам пулемёт.

Родственники переговариваясь расходятся по домам, ну а мы возвращаемся в мастерскую.

Причина отказа оказалась до банальности проста — просто произошёл поперечный разрыв гильзы. Донышко гильзы выбросило, а следующий патрон просто тупо воткнулся в оставшуюся в патроннике головную часть и заклинился. Я его так и выбил потом из патронника. С надетой на него сверху головной частью гильзы.

Из сотни заряженных в ленту патронов, остались нерасстрелянными лишь двадцать три штуки.

Но это пока только начало испытаний. И надеюсь, что с детскими болезнями я быстро разберусь. Главное — пулемёт мой стреляет! И стреляет неплохо!

А вот с ручником у меня пока прогресс намного меньше. Ствольную коробку для него мне в Хабаровске фрезеровать ещё нужно. А потом ещё и подгонять всё по месту.

Деревянная модель вроде нормально работает, осталось только в металле всё воплотить.

А ещё я взял и заказал себе пластины на рессоры. И не только их. Мне в разных мастерских сделали комплектующие для сборки масляных амортизаторов наподобие мотоциклетных, только без пружин.

Просто мне уже надоело растрясать свои кости на телеге при поездке в город. Но только на одних рессорах будет сильно раскачивать на кочках, а вот эти амортизаторы и сыграют роль демпферов и гасителей этих колебаний.

Я прикинул, что такая телега хоть и дороже получится, но намного удобнее для возницы и немного грузоподъёмнее. Натуральный минигрузовик у меня получится мощностью в одну лошадиную силу.

У меня самой первой машиной в той жизни был японский грузовичок Сузуки грузоподъёмностью вообще всего в триста пятьдесят кило.

Хорошая была машинка. Жаль, утопил только я его сдуру в речке. Продал потом на запчасти.

Вот типа такого грузовичка и будет моя телега. Но только погрузоподъёмнее.

Правда, конкретно я её конструкцию не продумал ещё. Какая она будет, пока без понятия. Что-то наподобие фуры, скорее всего. Но то, что подрессоренная она будет, так это стопудово…

Такие вот дела.

А тут ещё мне кажется, да и не только мне, что буквально через полгода у нашего Васька появится новый дядька или тётка.

Анфиса со Степанычем хоть и не говорят пока ничего, но все признаки указывают на беременность Анфисы.

Я то не обратил поначалу внимания, а вот Лиза моя!.. Та сразу всё поняла и мне сказала.

И нам с Лизой, что-ли, тоже ещё одного спиногрыза заделать?..

Хотя… Это уж как получится, так и получится. Загадывать наперёд мы не будем…

Это лето вообще богатым на события оказалось. Всякое случалось, и плохое и хорошее. Рождались и умирали люди, в станице сгорела недавно баня.

Из нейтрального тоже много чего произошло. Например, в этом году мы впервые окучили свою картошку. Правда, не всю, половину всего. На пробу сделали.

Тяпок я ещё зимой заранее десяток наделал. Нет, тяпки народ знал и даже пользовался ими. Но только чисто для рыхления почвы парочка их была.

Вот я и наделал тяпок. А летом просто ручки на них присобачили и вперёд на поле! И сейчас окученная картошка выглядела даже внешне отличной от всей остальной.

И ботва была мощнее и выше, да и травы было меньше. Потом ещё и на урожай посмотрим.

Мы уже вовсю готовимся к новой зиме, хотя до снега ещё минимум пара месяцев.

Но черемша и папоротник уже собраны, засолены и убраны в погреб, грибы тоже заготавливаются, как и малина.

Я переделал и заново засыпал завалинку у дома, да и так кое-что подшаманил.

Работа то с оружием идёт потихоньку даже без меня. Я лишь проверяю периодически, да своими новыми пулемётами занимаюсь.

В сарае у нас уже и своя живность есть. Кабанчик, да куры с гусями. Коровы нет пока, да и не до неё пока мне. Лиза у родителя каждый день просто молоко нам берёт.

Сено для скотины мы все вместе заготавливали. Покос, доставшийся нам от Анфисы, немного поменьше, чем у Осадчих, более заросший, но тоже неплохой.

Но кусты я там уже все вырубил, корни тоже выкорчевал. Так что на следующий год и сено уже нормально можно будет косить.

Вот тогда и будем мы корову себе заводить. А этот год и так проживём.

Станица наша тоже краше стала. А если бы ещё и погибших не было бы…

Но в столкновениях с хунхузами в прошлом году двое из наших казаков погибло. Да и раненых тоже хватало.

Но раненые, слава богу, все выздоровели, даже калеками никто не стал.

Ну подумаешь, у Карноухова половину уха пуля отстрелила, приведя его в полное соответствие с собственной фамилией. Ухо, это ведь не рука или нога, жить не мешает.

Так что нормально всё.

А вот из столицы мне пришло непонятно что. Вроде бы и похвалили, а в то же время вроде как и послали пешим эротическим маршрутом.

То есть, за изготовление оригинальной самозарядной винтовки меня похвалили и даже, держите меня семеро, выдали премию аж в целых две тыщи рублей! Обалдеть просто!

Но в то же время сказали, что сия винтовка дорогая, сложная в производстве и эксплуатации и не может быть принята на вооружение Русской Императорской армии. И даже протекция Чичагова мне не помогла.

Ни к чему «серой скотинке» такое оружие. А то патроны все быстро расстреляет…

Ну это я так их понял. А то в ответе так было накручено! Сплошная казуистика!

И буквально спустя две недели и на пистолеты-пулемёты ответ пришёл.

А вот там мне просто сказали, что они, эти пистолеты-пулемёты, годятся лишь против разбойников и армии эти «пожиратели патронов» абсолютно не нужны.

Во-первых, большой расход дорогих огнеприпасов. Во-вторых, малая мощность этих самых огнеприпасов. В-третьих, малая прицельная дальность… И тэдэ и тэпэ…

То есть, валите-ка Вы, господин Мулинский, вместе со своим пистолетом-пулемётом подальше, ибо в России такое оружие не требуется…

Вот же блин! Хоть и уверен я был с самого начала в подобном ответе, а всё равно обидно как-то за страну.

Сидят там всякие старпёры времён турецкой войны и судят, что нужно армии, а что нет!

И ведь не докажешь им, что в будущих войнах пэпээмы здорово бы пригодились нашим солдатам.

Представил, как прихожу это я такой, весь из себя красивый, к ним на заседание и говорю: — «Господа, я из двадцать первого века и я знаю, что и как нашей армии требуется!»

Аж самому смешно стало.

И отвезли бы тогда меня с этого заседания прямо на аудиенцию к Наполеону, а то и к самому Александру Македонскому…

М-да… Патроны для этих уродов дороже солдатских жизней получаются. Типа, бабы ещё нарожают?..

Ладно, займёмся пока пулемётами. Уж пулемёт то точно армии нужен будет…

А ведь можно будет мне и пистолет забабахать! Тот же ТТ, например!

Лучше бы, конечно, Браунинг Хай Пауэр, но его наши генералы точно не пропустят! Ибо экономят они на всём! И выпускать ещё и девятимиллиметровые стволы и патроны не захотят просто.

Есть новый калибр в три линии, вот и достаточно его! Так что пока только тэтэшник… Патрон от Маузера и патрон ТТ почти одно и то же. Так что можно будет попробовать.

В устройстве там нет ничего сложного, главное, чтобы современные технологии это позволяли. Значит под эти технологии я и буду равняться.

Но и патрон типа парабеллумовского тоже надо делать и патентовать. Его сейчас вроде как нет ещё.

Я вообще-то во Владивостоке нашёл себе хорошего юриста, заключил с ним договор и тот за ставку от процентов отправляет мои бумаги на регистрацию почти во все патентные конторы. По крайней мере в Британию, САСШ и Германию точно уже отправил.

Ответа, правда, ниоткуда нет пока, ну так и времени прошло всего ничего…

На патронном производстве у меня работают сейчас уже трое девушек. Моя Лиза и ещё две её подруги.

Порох хранится у меня отдельно под замком, как и готовое оружие. Мало ли что? Тем более, что уже была одна попытка нас обворовать.

Не конкретно нас, а мастерскую.

Несколько залётных ухарей решили поживиться оружием за наш счёт. Взломали замок, залезли в мастерскую.

Но ничего у них не вышло. Готового оружия там не было, а самих этих красавцев засекли, когда они светили внутри и искали, чем поживиться.

Охрана то у нас в станице налажена, недаром же граница рядом. А хунхузы это хунхузы…

Мы уже спали, когда к нам в окно постучали. Лиза толкнула меня, ну а я уже вышел узнать, что и как…

— В мастерской ктой-то чужой лазит. Свет видно.

Я по быстрому оделся, захватил с собой маузер с автоматом и отправился к мастерской. Подтянулись ещё несколько соседей во главе с Осадчим.

Ну и взяли мы их на горячем. Те попытались было отстреливаться из револьвера, но мы подстрелили двоих из них, а остальные сдались.

Ну да, с револьвером против автомата и винтовок… Ну никак не пляшет.

Помяли мы их конечно, попинали, рожи набили. Ну а потом они связанными ещё сутки дожидались, когда за ними из города полиция приедет.

Оба подстреленных за это время дуба дали. Их же никто не лечил. Тряпками перевязали просто и тоже связали.

Их никто сюда не звал, так что никто и не заботился потом. Сдохли и сдохли.

Полицейские забрали потом и живых, и умерших. Бурчали правда, что не могли мол сразу всех поубивать. Им бы потом работы меньше было…

Пошла на нерест горбуша и мы принялись заготавливать её на зиму. Летней кеты мало поймали, вот и добиваем сейчас горбушей.

Потом ещё и осенней кеты наловим и полный порядок будет. Хватит и нам, и на продажу в Хабаровск.

У меня всегда по хорошей цене рыбу семужного посола покупают.

Правда, приходится загодя мне сахаром и приправами затариваться.

Зато икры-пятиминутки прямо на рыбалке я наелся. Милое дело! И вкусно и сытно. С хлебушком и чаем отлично идёт!

Вообще мне горбуша больше, чем кета нравится по вкусу. Единственный минус у неё, жареная она слишком сухая получается.

Но это я уже с жиру просто бешусь. Перебираю. Кета так то тоже вкусная.

Но иногда хочется самой простой обычной селёдки. Чищеной слабосолёной селёдочки с лучком и отварной картошечкой. Да всё это под холодную водочку употребить!!!

М-м-м!.. Нямка!

Но нет тут селёдки! Не продают, блять…

Приходится лососем давиться. Хотя в море этой селёдки, простите за тавтологию, просто море! Не ловят наши её пока просто.

Всякие японцы, китайцы, корейцы ловят, а русские нет. Даже американцы и то ловят!

Те вообще в наших водах что хотят, то и делают. И будут ещё лет тридцать делать, если всё как и раньше пойдёт.

Сталина, сука, на них нет!

Вот если бы всех уродов из его окружения пораньше убрать типа Свердловых с Троцкими, чтоб кровью всю страну не залили…

Да и нынешних властьпредержащих хорошо бы от власти отодвинуть. Не всех, конечно, но многих убрать надо.

Только мне это не под силу. Я только могу нашей армии немного помочь войну японцам не продуть. И то без гарантии.

Слишком уж наши генералы «умными» оказались. Куропаткин ухитрился почти без боя сдать японцам почти всю Маньчжурию, а Стессель Порт-Артур.

Из-за сдачи Артура и Цусима произошла. Ведь эскадра в Порт-Артур шла, а тут ей пришлось во Владивосток прорываться.

Вот все матерят Рожественского, а ведь он настоящий подвиг совершил!

Собрал из кучи разных кораблей с несплаванными экипажами эскадру, провёл её через половину мира и вступил в бой.

Без подготовки, без отдыха, зная, что наверняка проиграет.

Не его вина, что сука Стессель Порт-Артур сдал. Это его трагедия. И осколок японского снаряда под Цусимой просто поставил точку в этой трагедии.

Эх… И что это я так завёлся?

Ведь всё вроде нормально у меня идёт. К концу года я один пулемёт точно до ума доведу, мулинки и автоматы у меня тоже закупаются.

Охрана КВЖД распробовала на вкус, что такое автомат в борьбе с бандитами и теперь заказывает их у меня регулярно.

Там сейчас «товарищ» Чичагов всем рулит, вот он и распорядился. По опыту моей бывшей команды часть охраны будет вооружена винтовками, а часть автоматами.

Вот ему, Чичагову, на испытания я пулемёт и отправлю.

А ближе к войне я ещё и ручников наделаю. И если получится всё, то и пистолетов.

Но для начала мне надо вспомнить и придумать устройство этих пистолетов. Да и запатентовать всё, что получится. Деньги мне никогда лишними не будут.

Глава 26

Я сижу и пою, и душа поет. Скоро я соберусь и пойду вперёд!..

И начну собирать кедровые орехи. Не только я один, конечно. Остальные тоже собирать их будут.

Просто в этом году в ближайшем к нам кедровнике уродился хороший урожай орехов. До этого они тоже были, но не очень много. А я эти орехи с детства обожаю!

Вот только не каждый год они урождаются…

Местные их как собирают? Дожидаются, когда орех созреет и начинают лупить по стволу кедра здоровенными деревянными киянками.

Просто берется небольшой чурбак, насаживается на ручку и вот уже готова киянка.

Берёшь её в руки и со всей дури лупишь ей по стволу кедра. От сотрясения спелые шишки валятся на землю, а ты потом их просто в мешок собираешь.

Устаешь дико просто! Махать чурбаком на ручке много приходится, стволы то толстые. В два, а то и в три обхвата. Вот ты и лупишь по ним со всей дури, пока шишки сверху падают.

Но я же умный! Я просто сделал себе в кузницу нечто, похожее на когти электриков, что на столбы залазят. Ну загадка ещё про них есть: — «С когтями, но не птица, летит и матерится».

Вот наподобие таких когтей я себе и сделал. Только без крюков. Одни шипы под ступнёй и всё.

Но испытания показали, что нормально с ними на дерево можно залазить. И даже через ветки перебираться ничего не мешает.

Пришлось, правда, ещё и пояс делать. А то мало ли что? Навернуться вниз метров с двадцати никому не хочется.

Ну вот мы и приехали. Мы, это я, Семён и наши мелкие.

Дело в том, что мы за орехами приехали немного рановато. Если мы шишки будем добывать, как и все остальные, то вниз их упадёт очень мало. Минимум две недели ждать ещё надо.

Сами то орехи зрелые уже, а вот шишки ещё не очень. И для их добычи я изготовил специальный серповидный наконечник на шест.

Вот с помощью этого шеста мы и будем шишки добывать.

Мы выбрали кедрач покрасивее, я закрепил на ногах когти, перекинул вокруг ствола цепь от пояса и полез вверх.

Сделал вверх два-три шага, цепь тоже вверх дёрнул. И опять делаешь следующие шаги вверх. А шест с наконечником привязан к поясу длинной верёвкой.

Вот залезу наверх, закреплюсь там нормально, тогда и шест за верёвку к себе подтяну.

Но мне пока до веток ещё далеко лезть. Метров пятнадцать ещё примерно…

Шипы на когтях довольно глубоко впиваются в кору и приходится их потом с заметным усилием выдёргивать. Но постепенно я поднимаюсь всё выше и выше.

Вот уже и первые толстые ветки пошли. Я перекинул через них вторую короткую цепь для страховки, отцепил длинную и перебросил её выше веток. Здесь ствол уже можно обхватить руками, так что проблем не возникло особых.

Я немного отдохнул постоял и стал поднимать наверх шест.

Поднял, перехватил его поудобнее и прицелившись, ткнул лезвием шишку.

Лезвие легко срезало черешок у шишки и та полетела вниз. Ну вот, начало положено…

Выбирал я шишки размером покрупнее. Сбил, которые смог достать и стал спускаться…

Блин, а ноги то сильно устали, однако, от напряжения! Аж гудят…

На следующее дерево уже полез Семён. Потом опять я…

Перекусили, отдохнули… И опять полезли наверх. А Андрюха с Колькой собирали шишки в мешки.

Собрали десять плотно набитых шишками мешков. Мы всю телегу ими забили и потом отправились домой.

На обратном пути почти всё время нам пришлось идти пешком. Мало того, что дорога ни к чёрту, так ещё и телега тяжело нагружена. Периодически толкать её приходилось.

Но добрались без особых проблем. Сгрузили все мешки у меня во дворе под навесом, малые набрали себе свежих шишек и мы разошлись по домам.

Я убрал на место оружие, Лиза слила мне на руки, я умылся, переоделся и мы уселись все ужинать.

Васёк уже кушал с нами за общим столом. Привыкал. Два года уже пацану, как никак.

Для него был изготовлен специальный высокий стульчик, чтобы по росту подходил и кушать ему было удобно.

Конечно, рожица у него после еды вся уделаная бывала, но ничего страшного. Научится ещё. Какие его годы!

Чего-то сегодня Лиза ко мне сильно липнет. Никак завтра на голодный паёк дня на три меня посадит в сексуальном плане?

Вполне возможно. Срок вроде подошёл уже. Значит сегодня мне нужно постараться!..

На следующий день я сходил в свою мастерскую, поглядел как дела идут.

Доделал там свою мельницу для шишек и отнёс её домой.

Мельница устроена довольно просто. Делается небольшой сужающийся к низу бункер с двумя валами.

Засыпаешь в этот бункер шишки и крутишь за ручку верхний вал. На валу сделаны насечки, чтобы шишки зацеплялись.

Шишки сдавливаются между валом и стенкой бункера, а потом ещё и под второй вал попадают…

И от них остаются лишь орехи, чешуйки и лохмотья разные. Все это сыпется вниз из бункера на сетку из проволоки с ячеёй миллиметров на восемь-десять.

Орехи ссыпаются вниз через сетку, а почти весь мусор остаётся на сетке. Мусор этот выбрасывается, а орехи собираются и заливаются водой.

Качественные орехи тонут, а весь попавшийся мелкий мусор и плохие орехи всплывают наверх.

Остаётся лишь нормальные орехи просушить и всё…

Два дня неспешной работы и вот уже почти мешок отборных орехов готов!

Половину забрали Осадчие, но и того, что нам осталось, для двоих хватит выше крыши!

* * *

А в это же самое время на другом конце самой большой в мире страны и за тысячи вёрст от Дальнего востока в одном из кабинетов Отдельного корпуса жандармов слушался доклад о положении дел на востоке Империи.

— … В настоящее время можно считать, что основные отряды ихэтуаней уничтожены. В Маньчжурии остались лишь небольшие банды бунтовщиков, с которыми успешно борются отряды казаков и Охраны КВЖД.

— А что там за оружие новое у охраны появилось? — перебивает докладчика хозяин кабинета, немного грузный мужчина с усами и аккуратной бородкой.

Докладчик достал из папки следущий лист и продолжил.

— К ним на вооружение стали поступать так называемые пистолеты-пулемёты конструкции господина Мулинского, представляющие из себя короткие автоматические карабины, стреляющие очередями как пулемёты, но пистолетными патронами.

И охрана железной дороги, и казаки, довольно высоко оценивают эффект от их применения в столкновениях с бандитами. Резко снизилось число потерь с нашей стороны в отличие от бунтовщиков.

Довольно часто соотношение потерь бывает один к сотне.

Мы закупили для проверки по три экземпляра этих пистолетов-пулемётов под оба вида патронов.

— Оба вида? И что за патроны в них используются?

— Первоначально использовались патроны к револьверу Смита и Вессона, а затем патроны к пистолету-карабину Маузера.

Последние показали себя более надёжно. Стало намного меньше задержек и отказов, и не так сильно загрязняются нагаром. Да и калибр с нашим совпадает.

— А что о самом господине Мулинском можете рассказать?

Докладчик снова достает из папки очередной лист и продолжает свой доклад, периодически заглядывая в написанное.

— Мулинский Павел Николаевич, предположительно восемьсот семьдесят четвертого года рождения, впервые попал в поле нашего зрения в девяносто девятом году, когда он открыл небольшую мастерскую по переделке и ремонту винтовок Бердана.

Винтовки получились очень удачными. Вскоре их даже стали подделывать.

Мулинский был замечен генерал-губернатором Приморья. И тот помог ему с применением пистолетов-пулемётов.

Наше расследование показало, что на территории Российской империи ни в чём противозаконном господин Мулинский замечен не был, кроме дачи взятки при получении документов об образовании и проникновении на территорию империи в обход принятого всеми порядка.

Прибыл, со слов знающих его людей, на корабле контрабандистов из Аргентины и поэтому имеет прозвище «аргентинец». Это косвенно подтверждается иногда употребляющимися им словами на иностранном языке.

Скорее всего испанском и английском.

— Шпион?

— Не похож… Скорее всего, сбежал по какой-то причине. Возможно, из-за угрозы его жизни…

Вышел из тайги к уссурийском казакам и остался у них, вступив в войско.

Вполне возможно, что до этого тоже воевал. При стычках с хунхузами действовал достаточно уверенно. По крайней мере, крови не боится.

Скорее всего имеет военное образование, но не обязательно.

Дважды был в Маньчжурии, где с малым отрядом казаков громил многотысячные отряды бунтовщиков. Получил там ранение и был дважды награждён крестами за храбрость.

Сейчас имеет чин подхорунжего.

— Ого!.. Впрочем, продолжайте…

— К казакам он вышел с автоматической винтовкой собственной конструкции, но под наш трёхлинейный патрон. Что косвенно подтверждает его подготовку к возвращению в Россию.

Точно такую же винтовку он приподнес в подарок губернатору Приморья Чичагову.

Винтовка губернатору понравилась и он направил свои пожелания в ГАУ с просьбой об испытании и принятии данной винтовки на вооружение.

— И что ГАУ?

— Дорого в производстве и большой расход патронов. И по пистолетам-пулемётам тоже отказ вышел. По причине излишне большого расхода огнеприпасов.

— Но оружие-то хоть надёжное?

— Не могу сказать, Ваше сиятельство! Я только слышал, что Чичагову она понравилась, не даром же он её порекомендовал.

Ходят слухи, что господин Мулинский из своей винтовки уложил десяток хунхузов за несколько секунд и тем спас от них младшего брата своей будущей жены.

— Так он ещё и женился?

— Так точно, Ваше сиятельство! И уже сын даже есть.

— Вот как, значит… Интересно, интересно…

И чем сейчас занят господин Мулинский?

— В последнее время ничем особенным. Делал в своей мастерской винтовки и по заказу выпускал автоматы. Так он называет свои пистолеты-пулемёты.

— Хм… Автоматы значит… А ещё чем занимается?

— Да ничем особым. Хозяйством своим, мастерскую расширил…

Ну и говорят, что пулемёт новый делает.

— Новый автомат?

— Нет, Ваше сиятельство! Именно пулемёт! Навроде ружья-пулемёта Мадсена, но другое.

Я дам распоряжение, разузнать побольше об этом пулемёте?

— Да, голубчик, распорядитесь… А вот самого господина Мулинского, я думаю, трогать не стоит. Тем более, Георгиевского кавалера…

* * *

Ещё через недельку мы опять съездили за шишками. Но на сей раз их нам досталось намного меньше. Набить мы смогли лишь семь мешков. Да и то седьмой не совсем полный получился…

Ну ничего! Нам теперь этих орехов за глаза хватит!

На сей раз шишки мы шелушить не стали. Так и засыпали их на хранение в ящики.

Этот год вообще неплохой у нас вышел. По запасам на зиму мы затарились, как никогда! Погреба, что у нас, что у Осадчих, забиты под завязку. Картошка дала нам отличный урожай. Осталось лишь осенней кеты наловить.

К путине у всех всё давно готово, мы лишь хороший косяк рыбы ждём. «Гонцы» уже неделю как идут. Так что мы уже свежей кеты попробовали. Но массовой её заготовки пока ещё нет…

Крик «Кета пошла!» взбудоражил с утра всю станицу. На берег рванули все!

Лодки выстроились друг за другом. В каждой из них по два человека, один загребает на вёслах, а второй распускает невод. Другой край невода ещё двое заводят по берегу.

Пройдя на лодке вдоль берега метров сто, загребной резко заворачивает к берегу и невод начинают дружно вытягивать на берег, стараясь не упустить рыбу. Тут уже все присутствующие помогают. Даже лошадей цепляют…

Стоит вытащить из воды один невод, как сверху по течению опять начинает заводить следующая лодка. И так по очереди…

Мы сделали два заезда. И теперь у нас, кроме горбуши, ещё и бочки с кетой стоят.

Но кто бы знал, сколько мы сил на неё потратили! Потрошили, солили и саму рыбу, и икру. И так весь день.

На обед мы наелись жареных молок. А гуси и куры просто объелись остальными рыбьими потрохами.

Ну а на ужин Лиза сварила уху из голов. И несколько свежих рыбин мы оставили в леднике на будущее.

Примерно половину рыбы я засолил семужным посолом. У меня же договор с рестораном! Да и сами мы такую рыбку с большим удовольствием кушаем…

Васёк наш немного приболел. Обожрался икры и теперь дрищет, дальше чем видит! Но тут он сам виноват! Пока мы с Лизой занимались рыбой, он скоммуниздил из тазика свежую икру и слопал…

И вот результат! Расстройство желудка заработал…

К осени я доделал и свою телегу. Не один, конечно! Мне в этом деле здорово помогли.

Но телега нормальная получилась. Нечто вроде фургона. А если бы ещё и колёса с пневматиками поставить на неё, то вообще бы цены ей не было.

Я даже в город на ней съездил, пришедший груз забирал.

И пулемёт свой я всё-таки довёл до ума. В нём многие решения от пулемёта Калашникова применены. А внешне он отличается лишь подачей ленты с левой стороны да прикладом. Приклад у него сплошной, а не скелетного типа, как на оригинале. Фанеры то нет у меня…

В комплекте также идёт и запасной съёмный ствол.

Название я ему дал самое простое — Универсальный Пулемёт Мулинского. Сокращённо — УПМ.

Почему универсальный, думаю понятно. Потому что его можно и в качестве станкового, и в качестве ручного пулемёта использовать. Так как он имеет и лёгкий треножный станок, и сошки.

Я тщательно снял все размеры, составил чертежи и заказал в Хабаровске комплектующие на ещё три пулемёта. Там же мне изготовили и штампы для изготовления пристёгивающихся коробов под стопатронную ленту.

Ну и заодно нарубили металла на десяток лент и коробов. Осталось просто собрать и спаять это всё.

Теперь надо ещё написать Чичагову, предложить ему парочку пулемётов на испытания. Да и в ГАУ тоже отправить заявку надо. А также припахать своего юриста насчёт оформления патентов и на пулемёт, и на металлическую ленту…

Блин! До чего же всякой разной мороки много! Но только если не будешь этим заниматься, то может потом так оказаться, что тебе самому придётся за свои изделия штрафы платить огромные. Какой-нибудь ухарь может у тебя решение скоммуниздить и выдать его за своё. Запатентует немного пораньше и всё… Ты лох…

Поэтому и приходится чуть ли не каждую гайку патентовать…

Я вот ухитрился даже патрон девять на девятнадцать на себя оформить. Просто взял маузеровскую гильзу, обрезал её и всё!

А если точнее, то гильзу от запатентованного мною патрона семь, шестьдесят два на двадцать пять. Почти полной копии маузеровского, но на одну сотую меньшего калибра и с более широкой проточкой.

И ведь пролезло же! И за выпуск и использование таких патронов нам немцам платить не придётся.

Я думаю, что и для парабеллума они провернут такой же финт. Только гильзу слегка изменят…

Да и чёрт с ними! У меня в данный момент совсем другая проблема. Где мне достать девятимиллиметровый ствол? В Америке заказывать бланки? Мне ж стволы для пистолета нужны.

Я решил всё-таки сделать пистолеты двух калибров. И на семь шестьдесят два, и на девять мэмэ.

Ну а как там дальше будет, уже другой разговор. Может, хоть лицензию купят?..

А ещё аналог РПК мне надо сделать. До начала войны то совсем фигня времени осталось. Чуть больше двух лет. И мне к её началу нужно будет изготовить и испытать все семь ручных пулеметов. Как раз по количеству наличных стволов для них.

Планов, как всегда, громадьё! Вот только где время и деньги на их воплощение мне найти?

Глава 27

Я сижу на скамейке и курю свою любимую трубку. Лиза с Дашкой зашли в галантерейную лавку, Васёк удрал покупать у уличного торговца пироги, а я вот сижу на лавочке, отдыхаю и курю.

Мы почти всем семейством приехали в Хабаровск сразу же по многим делам. Я навестил с проверкой свою патронную фабрику, Лиза с дочерью по магазинам и лавкам приехали пробежаться, да нужные им женские вещи прикупить, о которых мужчины даже и не подозревают.

Двойняшки остались дома с дедом, ну а Василий приехал поступать в кадетский корпус.

Поступил, конечно! Да и попробовал бы он только не поступить!

До начала занятий время пока ещё есть, вот он и отрывается последние относительно свободные дни.

— Куда прёшься? Совсем ослеп, узкоглазый?!

Возмущённый вопль Васьки выдёргивает меня из состояния нирваны.

Я оглядываюсь. Метрах в пяти от меня Васька поднимает с тротуара бумажный кулёк с пирожками, а перед ним стоит черноволосый паренёк с длинным свёртком в руках, примерно как и Васька ростом. Ружьё у него там в свёртке, что-ли?

— Ты сам на меня налетел! И я не узкоглазый!

— А какой ты? Вылитый китаёза!

— Сам ты китаёза! Я русский! И отец у меня тоже русский! У меня даже имя, как у него!

Пацаны стоят друг перед другом, как два молодых задиристых петушка.

Интересно, как мой Васёк из этой ситуации выкручиваться будет? Вмешиваться в их разборки я пока не собираюсь.

— Ну и как тебя зовут, «русский»?

— Нормально меня зовут! Так же, как и моего отца — Пача!

ЧТО???

Я даже не заметил, как оказался на ногах. Его зовут Пача?!

Васька мой тоже застыл с удивлением на лице.

Я прокашлялся и обратился к его визави.

— Послушай, парень! Как, ты сказал, тебя зовут?

Паренёк оборачивается ко мне и отвечает:

— Так же, как и моего отца — Пача…

А я стою и разглядываю его.

Нет, я немного ошибся. Ростом он на пару сантиметров пониже Васьки будет. Но тоже жилистый и крепкий.

На лицо довольно симпатичный метис. Чуть узковатые чёрные глаза, но лицо вполне европейского вида.

И да… Они с Васькой даже похожи немного друг на друга.

— А как зовут твою уважаемую мать, Пача?

— Её звали Халандига…

Моё сердце внезапно пропускает удар…

— Звали?.. Она умерла?

Паренёк кивает и говорит.

— Да, заболела и умерла девять дней назад. Перед смертью сказала, чтобы я нашёл своего отца…

Девять дней назад… Халандига умерла…

Я обессиленно сажусь опять на скамейку.

— Бать, ты чего? Тебе плохо?

— Знакомься, сынок. Это твой старший брат — Павел Павлович Мулинский…

… — Пача! Миленький! Что случилось? Почему ты плачешь?..

Я подскакиваю на кровати и не могу сообразить, что произошло. Я что, опять попал в прошлое?

В едва нарождающиеся свете утра вижу смотрящую на меня с тревогой молодую и красивую Лизу. Неподалёку спит в своей кроватке маленький Васька…

Блин… Это что, сон был просто?

Но сон такой настоящий, ничем от реальности не отличимый…

— Пача! Ты чего молчишь?

— Прости, солнышко! Просто сон приснился не очень хороший. Что умер хорошо знакомый мне человек…

Лиза крестится и молча обнимает меня.

— Ты помолись за здравие этого человека! Может он заболел, вот тебе такой сон и приснился…

Мы лежим с Лизой обнявшись и смотрим, как постепенно светлеет в доме. И я говорю:

— Когда родится дочка, мы её Дашуткой назовём.

Лиза вздрагивает и смотрит мне в глаза.

— Как ты догадался? Я сама на днях лишь поняла, что в тяжести.

— Так ты это точно?!

Я на радостях сгребаю пискнувшую Лизу в охапку и начинаю её всю целовать!

У нас будет дочка! Дашутка! Если сон не соврал конечно…

Хотя во сне у нас вдобавок ещё и двойняшки должны будут родиться. Пацан с девкой. Но они родятся где-то в седьмом году только.

Если только этот сон показал именно моё будущее.

Я теперь во всё поверить могу. Ибо сам себе являюсь доказательством. Ведь по всем законам до моего собственного рождения больше семидесяти лет ждать ещё надо. Но я уже здесь и сейчас.

Так что и сон вполне пророческим может быть. Хрен его знает, что и как нашим миром управляет…

Так… Если верить сну, то минимум десять лет я ещё точно проживу. И проживу их довольно неплохо. Раз ещё и патронная фабрика у меня будет…

Придётся, значит, мне в Хабаровск ехать, подыскивать место, да и строить фабрику.

Тем более, что я уже думал об этом. А тут ещё и сон в руку. Вот, значит, после Рождества я и поеду.

Наступивший девятьсот второй год принес мне сплошные хлопоты.

Неподалёку от Затона я выкупил землю под строительство фабрики. Связался с американской фирмой насчёт поставок оборудования для строительства небольшой патронной фабрики.

Почему небольшой? Да потому, что работать на ней пока некому будет. Хабаровск, хоть и город, но ещё не очень большой. Рабочих искать мне придётся.

Хотя, возможно, часть из них женского пола будет. Вот дома же у меня девушки на снаряжении патронов работают, и работают качественно, без нарушений технологии.

На всё про всё опять до хрена денег у меня ушло. Не все, конечно, но довольно много.

И вот тут, правда, мне немного повезло. Мне присоветовали неплохого управляющего. И если он нормально справится со строительством фабрики, то, скорее всего, он же и её директором будет.

А пока на моём участке валится лес, бревна складываются в штабеля до лета.

Дома же пока всё по старому идёт. В мастерской изготавливаются два вида мулинок с разными затворами. Плюс, они же, но в охотничьем варианте. С короткой ореховой ложей, тщательной отделкой и полировкой.

И их берут. И берут неплохо. Тем более я наладил и малосерийное производство патронов для них на бездымном порохе и полуоболочечной пулей.

Мне из Америки поставляют партиями по заказу новенькие гильзы, капсюля и порох. Ну а мы, а если точнее, то Лиза с девушками, уже собираем их в одно целое. Ну и стреляные гильзы тоже переснаряжаем.

Доставка из Америки для меня дешевле выходит, чем из России. Так что американского производителя мне поддерживать приходится, а не отечественного…

Пули полуоболочечные я запатентовал, как, впрочем, и оживальную форму для пуль.

Потихоньку так и копятся эти патенты у меня.

В декабре девятсот первого я написал письмо Георгу Люгеру и внаглую предложил ему переделать его пистолет под «мой» девятимиллиметровый патрон, обещая ему, что с этим патроном пистолет станет просто непревзойдённым!

Пообещал, что в случае его согласия, я продам ему лицензию на патроны совсем-совсем недорого.

Но перед тем, как отправить это письмо, я его перевёл на немецкий и задокументировал всё у юриста.

Если что, то можно будет и пободаться с ним потом.

Все четыре УПМа уже изготовлены, проверены и даже слегка модернизированы.

Я отправил письмо Чичагову, с просьбой провести войсковые испытания этих пулемётов и даже готов выделить для испытаний половину из изготовленных.

Я также доделываю и свой первый ручник. Но там проблема возникла. Никак не получается сделать нормальный магазин ёмкостью свыше тридцати патронов. Сразу же начинают подклинивать первые патроны, если полный магазин набивать.

Тридцатки, как у акаэма, нормально ещё работают, но всё, что больше примерно тридцати пяти патронов, уже ни к чёрту не годится.

Придётся мне «банки» изготавливать. А они то посложнее в производстве будут, чем коробчатые. Но деваться некуда. Буду их делать, значит…

На изготовление первого магазина-«банки» я почти полгода потратил. Ну не помню я точно, как он устроен был на РПК!

Пришлось до всего своим умом доходить. Но вроде бы как получилось…

Чичагов дал добро и я отправил ему в Маньчжурию пару универсальных пулемётов с подробной инструкцией в сопровождении приказного Карноухова.

Тот сам напросился. Уж больно ему упээм понравился. Да и десять кагэ веса пулемёта для него не очень то и много.

Я Ефима поднатаскал немного, объяснил и показал, что к чему, и отправил. Должен справиться он…

С каждым пулемётом в комплекте и по три коробки с лентами шло…

После окончания огородно-полевой кампании мы втроём опять поехали в город. Мы, это я, Лиза и Семён.

Взяли с собой три автомата на всякий случай, Семён подаренный мною смит-вессон, ну а Лиза прихватила тот трофейный велодог из Владивостока.

У меня же с собой была любимая моя игрушка. Пистолет Маузера модели девяносто шестого года.

Да, он тяжёлый. Да, неудобный и сложный. Но я от него просто тащусь! Как никак, это мечта моего детства!

В Хабаровске больше чем полдня ушло только на оформление заказов. На «бубен» только несколько штампов мне заказать пришлось. Да ещё и пружины дополнительно, плюс фрезерные работы для пулемётов и рамок и кожухов пистолетов. А токарные работы? Без них тоже никуда.

Я собираюсь сделать нечто среднее между тэтэ и хай пауэром. Две почти одинаковые модели пистолетов на восемь и на пятнадцать патронов.

Та, которая на пятнадцать, будет с кобурой-прикладом, как и маузер.

Уже после обеда мы поехали на стройплощадку фабрики. Там нашли Евгения Сергеевича, это управляющий строительством, он провёл нас по стройке.

Все деревья уже были спилены, выкопаны траншеи под фундамент. Везде копошились рабочие…

Лиза отпросилась в туалет, ну а мы прошли в домик управляющего подвести итоги осмотра. Минут за пятнадцать мы с ним порешали все вопросы и вышли наружу.

Блин, а где ж Лиза то? Верёвку она там проглотила, что-ли?

Подождав ещё минут пять и выкурив папиросу, я уже начал беспокоиться. Да где ж Лиза то, блин?!

Пошел искать сам. Семён же остался не ждать у нашего фургона.

Побегав по территории стройки, я Лизу так и не нашёл. И распросы тоже больших результатов не дали. Была, ушла…

Да что за херня тут творится, не пойму?

Возле фургона меня дожидался нервничающий Семён и ещё какой-то мужик. И вот этот-то мужик мне сразу чем-то не понравился. Толи одеждой, толи своим поведением. Но отличался он от рабочих на стройке.

— Хозяин, разговор до тебе есть. — сразу же обратился тот ко мне, стоило лишь подойти.

Я оглядел его с ног до головы, оглянулся и махнул рукой.

— Ну залазь, поговорим… Сёма, поглядишь вокруг, пока мы разговариваем. Хорошо?

И первый забрался в фургон. Мужик забрался следом и уселся с видом хозяина.

— Слушай внимательно. Баба твоя у нас. Хочешь вернуть её живой и здоровой, готовь денежку.

Я сцепил зубы и медленно выдохнул воздух. Вот значит как… Похитили Лизу. Выкуп хотят…

— Сколько?

Видя, что я не дёргаюсь, мужик слегка расслабился и собрался предъявить мне свои требования, как тут же схлопотал удар костяшками пальцев в кадык. Захрипел, выпучил глаза…

Я тут же навалился на него, моментом связал ему руки и ноги и запихал в рот грязную тряпку, которой я обтирал свою обувь.

— Семён! Снаружи как, всё тихо? Никто не наблюдает за нами?

— Да нет, вроде. Всё тихо. А чего он хочет?

— Потом скажу. Следи вокруг, а я тут пообщаюсь с гостем немного…

Мужик уже немного пришёл в себя и лишь пучил на меня свои глаза.

— Ты кто, убогий?

Мужик завошкался и что-то замычал.

Я достал нож, и приставив кончик лезвия к глазу связанного, вытащил изо рта того кляп.

— Орать не советую, глаз выколю… Так ты кто такой, убогий? Под кем ходишь?

— Да ты знаешь, что с бабой твоей будет, если…

Кляп снова помешал ему высказать свой протест против моих действий. А легкий удар ногой по яйцам заставил его выпучить глаза и свернуться клубком.

— Ты не понял, убогий. Тебя спросили, кто ты такой. А твоего мнения не спрашивали…

Сёма, как там снаружи?..

— Да тихо вроде. Никто не следит…

— Тогда поехали…

Отъехав от стройки, мы остановились в леске. Оставив Семёна наблюдать за окрестностями, я опять принялся за вымогателя.

Выкинув из фургона, я утащил его в лес и там взялся уже всерьёз. Поплыл он почти сразу, стоило мне примериться ножом к его яйцам.

Как оказалось, три ухаря решили срубить денег по лёгкому. И узнав, что на стройплощадку приехал хозяин с бабой, решили напасть на обратном пути. Но тут Лиза пошла одна в туалет и они быстро всё переиграли.

Двое захватили и увезли Лизу, а самый наглый, или же самый дурной, подошёл ко мне с требованием денег.

А сейчас, узнав, что мы из казаков, вообще обоссался и всё, что знал, выложил…

Опять закинув его в фургон, мы поехали к ним на хазу.

А там всё произошло до изумления просто. Мы подъехали к дому и к нам навстречу вышла Лиза с велодогом и маленьким рыжим котёнком в руках.

Эти идиоты даже не обыскали её. Просто привезли и усадили в углу, пригрозив ей всякими страшными последствиями, в случае её неподчинения.

Ну а Лиза, дождавшись, когда внимание похитителей ослабнет и те начнут праздновать, достала револьвер и просто всадила в каждого из них по пуле. Благо, руки они ей спереди связали. Потом прихватила с собой этого котёнка и свалила оттуда.

Я х…ею, дорогая редакция! Как эти идиоты вообще до своих лет дожили? Бандиты, мать их за ногу!..

Но тут выяснилась ещё одна очень интересная вещь. Эти три шестерки вообще на подхвате всегда были. Подай, принеси.

Но на днях их банда вместе с главарём нарвалась на хорошо вооруженную охрану купеческого обоза и, как результат, вся кончилась. Остались лишь только эти три придурка. Да и те сегодня влипли.

Интере-е-есно…

Не обращая внимания на жалобы и мольбы раненых о перевязке, я вручил Лизе автомат и оставил её на охране. А сам вместе с Семёном принялся всё обыскивать.

Или мы искать нормально не умеем, либо спрятано всё было хорошо, но мало нам что досталось. Всего несколько тюков материи, чай, крупы, соль. Плюс несколько стволов с патронами.

Денег почти не было. Меньше ста рублей мы нашли, плюс немножко ювелирки. А где находится вся остальная касса, эти придурки не знали…

Обыскивали мы всё до самых сумерек. За это время Лиза успела накормить котёнка и уложить его в корзинку. Ну раз хочет она с этим Чубайсом возиться, пусть возится…

Потом, загрузив к себе всю свою добычу, мы напоследок приготовили в сарае три петли и, набросив их на шеи, оставили бандитов одних.

Тут им уж как повезёт. Вытащит их кто из петли, значит хорошо. Не вытащит, или же скамейка из под ног упадёт, то значит не судьба…

Мы прихватили с собой и их лошадку с телегой. Пусть спасибо скажут, что вообще не пристрелили.

С утра мы пробежались по заказам, собрали их и поехали домой. И фургон, и телега у нас под завязку нагружены были.

В фуре, в основном, трофеи мы везли.

К вечеру мы добрались до дома,

Хитрожопый Чубайс или дрых, или же ехал у Лизы на руках, выпрашивая ласку.

Семён помог мне с разгрузкой, забрал приглянувшийся ему ствол и свалил. А мы с Лизой принялись подсчитывать свою добычу.

От деда прибежал Васёк и тоже принялся нам «помогать». Правда, вскоре отвлёкся на Чубайса и загнал его на печку.

Кроме двух рулонов ситца, нам достались и большие отрезы ещё какой-то материи. Лиза её называла, но у меня эти названия тут же вылетели из головы. Всё равно, что крепдешин, что твид, для меня непонятные вещи.

А вот рулон плотного синего шёлка эти бандюганы, по любому, из какого-то купеческого обоза добыли. Очень уж дорогая эта ткань. Ну а нам она как трофей досталась.

И почти новенькая кровать с панцирной сеткой и никелированными шарами на спинках. А ещё красивый самовар с медалями ёмкостью на полведра…

Вот это я понимаю. Ну а тряпки… Тряпки они и есть тряпки. Для этого женщины есть, чтобы в них разбираться…

Или вот почти полный мешок соли или же несколько голов сахара. Это тоже понятно. Как и крупа с чаем. Или же оружие…

Оружие, кстати, надо будет глянуть, да продать потом. Мне из этих стволов ничего не глянулось.

Лизе понравился столовый гарнитур на почти двенадцать персон, скорее всего тоже предыдущая добыча бандитов. Мы и его забрали с собой.

Только гарнитур не полный был. Несколько предметов в нём не хватало. Но нам его за глаза хватит…

Глава 28

Полгода войсковых испытаний универсальных пулемётов показали как и их высокий потенциал к принятию на вооружение, так и некоторые недостатки. Первый же и самый главный недостаток проистекал из его же преимущества.

Металлическая пулемётная лента УПМа прекрасно подходила и к пулемёту Максима, принятому уже на вооружение Русской Императорской армии. Она не перекашивалась, не клинила. Но вот только холщовая лента от максима к упээму уже не подходила.

Ленту и заедало, и перекашивало, что приводило к большому числу задержек. Хотя родная металлическая прекрасно отрабатывала свою задачу.

Всем оказалась хороша металлическая лента, но вот только она была в несколько раз дороже в производстве, чем холщовая. И никого не волновало, что при массовом производстве можно будет снизить её цену минимум в два раза.

Генералов сейчас волновало именно то, что она дороже. Ну а то, что производство и эксплуатация моих пулемётов вместе с лентами обойдётся гораздо дешевле максима, их уже не волновало. Лента ведь дороже? Всё!!!

Вот, как всегда… Экономим копейки, а проё…ываем миллионы…

Но хоть две дюжины для Службы Охраны КВЖД у меня всё же заказали. Ну что ж. И это тоже хлеб…

Правда, было высказано пожелание увеличить ёмкость ленты хотя бы вдвое.

Ну с лентой то вообще проблем нет! Я её могу вообще хоть бесконечной сделать! Нужно будет лишь парочку крайних звеньев переделать и всё!

А вот то, что ствол быстро греется при стрельбе, это уже похуже. Придётся стволы для них потолще заказывать, да и насчёт принудительного охлаждения тоже подумать. Хотя бы типа льюисовского. Инжекторного типа…

Буквально за неделю один из пулемётов со старым, тонким ещё, стволом был мною модернизирован. На стволе появился кожух из жести, но не такой массивный, как на Льюисе, а всего лишь раза в полтора крупнее ствола.

БЛИН!!!

Я сам не ожидал такого результата! Ствол реально стал намного лучше охлаждаться. При стрельбе тяга воздуха ощущалась просто физически.

И ленту я тоже слегка переделал. Крайние звенья в ней теперь можно было соединять друг с другом при помощи обычного патрона, так же, как и наконечник ленты.

Ну а сами эти отрезки стали длиной всего на пятьдесят патронов. То есть в стандартном коробе теперь были по два отрезка ленты, плюс наконечник.

В принципе, там то и наконечник нужен был лишь для удобства заряжания…

Зато теперь ленту можно хоть на тысячу патронов делать, просто соединяя между собой пятидесятипатронные куски ленты.

А почему они на пятьдесят патронов? Так при стрельбе с рук под ногами ничего больше не путается.

Я с соткой разок пробежался и чуть не навернулся, когда лента мне под ногу попала…

Карноухов опять уехал в Маньчжурию с двумя готовыми пулемётами и четырьмя кожухами на стволы, с которыми вес пулемёта лишь на фунт тяжелее стал. Мастерскую, где эти кожухи можно будет поставить на стволы, он и в Маньчжурии найдёт.

А ещё через три недели он вернулся домой уже младшим урядником и с медалью…

Строительство патронной фабрики тоже идёт своим ходом. Фундамент уже готов, кое-где уже и кирпичные стены класть начали.

Срубленный лес со строительной площадки частично пошёл на разделку, частично на строительство жилья для управляющего и строителей.

По плану в январе-феврале девятьсот четвёртого года фабрика должна уже будет начать выпуск патронов. Как раз к началу войны успеть должны…

Полуоболочечные пули, к сожалению, у меня не запатентовали. Очень жаль, но я опоздал…

Но зато от Люгера мне письмо пришло. Георг заинтересовался моим патроном и теперь испытывает с ним знакомый мне парабеллум…

Ручник у меня тоже начал боле-менее стрелять. Банка на семьдесят пять патронов у нас почти получилась. Думаю, что за месяц мы её доделаем. И сам пулемёт тоже почти готов. Семён для него изготовил четыре магазина-тридцатки, с которыми у нас вообще нет никаких проблем.

Карноухов привез мне из Маньчжурии ещё одну арисаку с погнутым стволом. Вот я и сделаю из неё АКаэМ для себя. Ствол только укорочу и испытаю…

А ещё лучше пусть это АКМС будет! Со складным рамочным прикладом, как у семьдесят четвёртого калаша.

Короче, планов у меня больше, чем у Наполеона! И пулемёты, и автоматы, и пистолеты с патронной фабрикой! Да и по хозяйству дел тоже до хрена!

Да мне ведь ещё и за деликой смотаться надо! Пусть и не всю машину, то хотя бы часть её из тайги забрать надо. Надеюсь, этой зимой получится съездить…

Как раз Лиза опять уже родит и мне поспокойнее будет.

Мне вообще с женой сильно повезло! И красивая она, и хозяйственная, да и как любовница она меня полностью устраивает. В постели, да и не только, у нас с ней почти нет запретных тем, кроме откровенных извращений…

Вот и сейчас Лиза прижалась ко мне и водит пальчиком по моей груди. Васька дрыхнет давно, раскинув во все стороны руки и ноги…

— Как же я тебя люблю! Я постоянно бога благодарю, за то что ты моим мужем стал…

— Я тоже тебя люблю, солнышко! Ты самая, самая!..

— Ты знаешь, как мне бабы с девками завидуют?! О-о-о! Очень сильно завидуют!

Ты то не такой, как остальные мужчины! И красивый, и умный, и сильный! А ещё ты храбрый…

— Да хватит меня уже хвалить, а то зазнаюсь!..

— Не… Ты не такой… Ты самый добрый и хороший… И самый мой любимый! И мой муж…

Вот знает она, как меня возбудить и завести! Короче, всё закончилось, как и всегда…

С утра Василий Палыч поел по-быстрому и свалил к деду. Там у него есть целых два дядьки-воспитателя, которые за ним приглядывают.

Лиза осталась заниматься по дому, а мы с Семёном отправились в мастерскую. Там я принялся допиливать пистолет, а Семён с парнями занялся всем остальным.

Оружие то серийное никто у нас не отменял. Вот мулинки и делаются. Правда, уже половина из них в охотничьем варианте идёт. Их у меня уже несколько партий на реализацию забрали.

Плюс патроны для них неплохо идут. Относительно конечно. Всё-таки стандартные патроны с дымным порохом подешевле будут…

Короче, дела идут, контора пишет!

Но всё-таки многовато я на себя нагрузил всего. И в отпуск же не уйдёшь!..

Хотя… А почему бы и нет? Свалить куда-нибудь в тайгу на недельку или на две. Чем не отпуск?

С каждой минутой мне эта мысль всё сильнее и сильнее нравится. Решено! Так тому и быть!

На следующий день я «обрадовал» всех, что у меня отпуск. Нагрузил всех заданиями, приготовил оружие и рюкзак с припасами. Вечером от всей души приласкал Лизу и пообещал, что максимум через дней пятнадцать я вернусь.

Звёздочка шла у меня как вьючная лошадь. А сам я почти налегке передвигался на своих двоих. Из оружия с собой лишь светку и маузер взял. С патронами, само собой. Ну ещё и нож с топором.

Крупа, соль, сухари, чай, сахар в кусках. Свой старый котелок и чайник. Вот в принципе и все. Ну а крючки с леской и накидка, это как всегда.

Самопальная палатка на двоих или просторная для одного, сшитая Лизой по моим рисункам из тонкого брезента, ехала на лошади вместе с одеялом.

Я же отдыхать собрался, а не экстремальным выживанием заниматься. Дофига чего у меня с собой было. А свежей рыбки или мяса я себе добуду. Не горожанин, чай…

… Продолжение следует…

* * *

Примечания

1

Светка — жаргонное название винтовки СВТ.

2

Сигнальный наган изготовлен из боевого. В ствол ставится перемычка-рассекатель, гнезда под патроны рассверливаются. Но умеючи можно переделать обратно. Дело это абсолютно незаконное, так что не рекомендую.

3

Саранка — растение семейства лилиевых. Имеет съедобные клубни.

4

Давитель — мушкодав, приспособление для пристрелки оружие. Позволяет аккуратно сдвигать мушку вправо или влево.

5

Чепыжник — густые, непроходимые заросли из кустов и мелких деревьев.

6

Черемша — дикий чеснок. В пищу употребляются листья в свежем, солёном и маринованном видах.

7

Жимолость — одна из самых ранних ягод. Растёт на высоких кустах. Ягоды довольно крупные, сизо-голубого цвета. Очень вкусные.

8

Сихотэ-Алинь- горный хребет, расположенный на юго-востоке Хабаровского края и в Приморье.

Content

Павел Ионов
Пача argentino

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Примечания