Николай Степанов

Алтарных дел мастер. По чужим правилам

Пролог

По пустынной улице вечернего города, постоянно оглядываясь по сторонам, спешно шагал молодой человек азиатской внешности. На лице позднего одинокого пешехода читался неприкрытый страх. Он явно от кого-то убегал, хотя ни одного преследователя поблизости не наблюдалось.

На Городен уже опустились сумерки, до появления костяных монстров оставалось совсем немного времени, но, похоже, беглец опасался не их. Свернув за угол трехэтажного дома, он оказался на центральной улице. Прижавшись спиной к стене здания, быстро осмотрелся, выискивая место для укрытия.

Клумба!

Выбрав самое, казалось бы, неподходящее местечко, парень сжал один из висящих на шее амулетов, и неведомая сила сразу приподняла беглеца над мостовой. Преодолев по воздуху два десятка шагов, летун опустился прямо в центр цветника.

Надо теперь пустить их по ложному следу.

Молодой человек достал из кармана булыжник и закинул его на крышу ближайшего двухэтажного дома. Затем, активировав еще один амулет, стал невидимым.

Вовремя. Буквально через десять секунд возле клумбы проявились двое. Высокие, худые, с пепельными волосами и бугристыми лбами, из-за которых местные называли их «шишколобыми». За глаза, конечно. Скажи кто-нибудь такое эльфу в глаза – не проживет и секунды.

– Линг, если не желаешь лютой смерти, выходи, – громко произнес один из них по-польски. – Мы тебя все равно поймаем, но тогда умирать ты будешь долго и мучительно.

В ответ – тишина.

– Куда мог подеваться этот вонючий коротышка? – на своем языке спросил второй эльф и нервно стиснул рукоять висевшего на поясе узкого меча. – Подключай уже магию, надоело за ним бегать.

Чародей опустился на корточки и принялся ощупывать руками камни, которыми была вымощена улица.

– Я не чувствую его присутствия.

– Хочешь сказать, ночные монстры успели сожрать человечишку еще до того, как сами появились здесь?

Городен трое суток не был защищен от ночных тварей, поскольку кто-то вывел из строя сразу четыре алтарных камня на западной окраине. Гномы обещали их заменить, но не спешили, ожидая уплаты долга от городской управы. Среди обывателей ходили упорные слухи, что авария на защитном периметре не обошлась без участия чужаков.

– Хочу сказать, что его нет на мостовой. Наверняка задействовал свои амулеты, – раздраженно ответил маг.

– Опять прыгает кузнечиком по крышам? – предположил воин.

– Здесь крыши черепичные, мы бы точно услышали.

– Надо было прикончить гаденыша сразу, как только он сумел скопировать наш артефакт! Все равно амулет получился одноразовым.

– Дурак ты, Фенииган! – Чародея напарник явно раздражал. – Если бы каждый наш воин имел хоть один такой, наш вождь уже возглавлял бы совет родов. Этого артефактора следует поймать, засадить в клетку и заставить работать на нас, пока не сдохнет.

– А сдохнет он очень быстро, – заметил воин. – Сразу, как только шпионы из других родов пронюхают о наших новых амулетах.

– Поэтому и приказано скорее его изловить и выжать по максимуму.

– А если все-таки сбежит?

– Куда? В Речи Посполитой ему не скрыться – сами людишки поймают и к нам приведут. Главное, чтобы он к Смоленску не прорвался, там работать сложнее.

– Все из-за какого-то мальчишки-боярина? – пренебрежительно обронил воин.

– Нельзя недооценивать врага. Особенно такого, как Данила.

– Ладно, сейчас не до него, давай лучше побыстрее этого китайца найдем.

– Да, пойдем, попробую узнать, в каком доме он мог скрыться.

В это время на той крыше, куда беглец забросил камень, возникла тень и раздался легкий шорох, сразу привлекший внимание эльфов.

– Вон он, – прошептал один из них. – На другую улицу по крышам уходит…

Шишколобые спешно бросились вдогонку.

Линг, как звали разыскиваемого эльфами молодого человека, действительно имел китайские корни. Его прапрадед почти век назад покинул Поднебесную, осев в Городене на улице ремесленников. Он являлся родоначальником семьи артефакторов и эмигрировал как раз из-за своей магической специальности – слишком много вельмож хотели иметь мастера амулетов в подчинении. А другие представители знати попросту стремились уничтожить талантливого артефактора, чьи изделия усиливали мощь конкурентов в борьбе за власть.

В Европе семья жила скромно, изготавливая простенькие амулеты на продажу. Имели достаток чуть выше среднего и собственный домик на окраине. До недавнего времени никто китайцев не трогал.

Беда пришла, когда в их лавку ворвались три молодчика, требуя поделиться заработком. Линг, стоявший в это время за прилавком, указал наглым визитерам на дверь. В ответ один из грабителей бросил огненный шар на полки, где лежал товар. С помощью далеко не слабеньких амулетов Линг погасил магию вымогателей и вышвырнул их из лавки вместе с дверью.

Кто же мог знать, что бандит окажется мстительным отпрыском местного барона. В результате Лингу по приказу отца пришлось срочно отправляться подыскивать временное пристанище для всей семьи, а вернулся он на пепелище родного дома.

Соседи рассказали, что ночью на их дом напала целая банда с тремя чародеями. Волшебники проломили защиту, подожгли здание и собирались захватить в плен выскочивших оттуда домочадцев. Отец и дед дали бой, уничтожили почти всех бандитов, однако самые хитрые, как оказалось, сидели в засаде и нанесли удар в спину, когда схватка почти закончилась. Одного убийцу Линг опознал по описанию – им оказался тот самый чародей, который пытался сжечь товар накануне.

Из девяти членов семьи выжил лишь Линг. Он перебрался на другую улицу, где тоже проживали соплеменники, и начал копить деньги, берясь за самые сложные заказы. Парень так страстно хотел отомстить баронскому сынку, что забыл про осторожность. И если бы не узнал в принесенном для копирования амулете изделие эльфов, наверняка бы угодил к ним в руки.

Язык шишколобых волшебник научился понимать благодаря давней прадедовской поделке. Этот амулет Лингу пока не удалось повторить, но артефактор чувствовал – он буквально в полушаге от решения сложнейшей задачи.

Гораздо проще оказалось создать копию артефакта эльфов, позволяющего его обладателю стать невидимым. Такой амулет одновременно устранял запах невидимки, глушил все его звуки и пропускал сквозь себя поисковую магию, не вызывая тревоги…

Созданная по заказу копия была одноразовой – она могла работать всего пару минут, а затем сама разрушалась. Зато другая, висевшая сейчас на шее беглеца, могла скрывать владельца целых десять минут.

«Боярин Данила? – размышлял Линг, стоя в центре клумбы и по-прежнему оставаясь невидимым. – Не тот ли это человек, что уничтожил стагаза и щелкнул по носу напавшего на Смоленск короля Швеции? А еще, помнится, после нескольких стычек шляхтичей с крашенским боярином набеги даже самых наглых поляков на Смоленщину прекратились. Выходит, придется топать на восток… И чем быстрее окажусь в Крашене, тем скорее накоплю денег для мести ненавистному барончику!»

Артефактор стиснул челюсти до зубного скрежета.

Копия эльфийского артефакта была хороша еще и тем, что, в отличие от оригинала, скрывала своего обладателя от ночных монстров. Правда, только в дуэте с прадедовским амулетом для понимания чужих языков.

Глава 1

Нападение в лесу

«Здрав будь, боярин Данила. Надеюсь, письмо это читаешь ты, а не мой венценосный ученик, возомнивший, что ныне стал умнее учителя. Свой смертный приговор я прочитал в его глазах сразу после провала королевской затеи с душекривом супротив твоей невесты. Меня планировали убить еще там, но потом, видимо, решили не спешить и обставить спектакль с моей кончиной получше. Конечно, можно было бы сбежать и надежно укрыться, но жизнь крота в норе мне не по нутру, а потому я выбрал другой путь, который, убежден, заставит Карла задергаться, а затем и прямиком последовать за мной. Я не верю в загробный мир, но ежели все же ошибаюсь, то подготовлю там Карлуше достойную встречу.

Можешь задать резонный вопрос – почему для столь изощренной мести я выбрал именно тебя? Все просто: крашенского боярина нельзя купить, и перед власть имущими он спину не гнет, а значит, обязательно даст ход бумагам. Опять же, Карл не остановится ни перед чем, чтобы сжить ненавистного врага со свету – слишком ощутимо этот юнец щелкнул его по носу. Монархи таких оплеух не прощают никому, тем более – обидчику некоролевских кровей, уж я-то хорошо знаю. Вот и выходит: либо ты, либо он. В этой партии я поставил на тебя, потому и направил документы в Крашен.

Передать бумаги тебе должна моя дочь Мия. Она понятия не имеет, кто на самом деле ее отец. Думаю, тебе не составит большого труда о ней позаботиться. Воспитывай ее в строгости – мир жесток, и девчонка должна быть готова ко всему. Обо мне расскажешь, что сочтешь нужным.

Теперь о самих бумагах. Там много интересных документов, я перевел на русский главный из них. Ежели передашь его в руки начальника Тагура, Карл не протянет и недели. При этом смерть преступника уж точно легкой не будет.

Краткое знакомство с тобой, Данила, доставило мне немало хлопот и заставило не раз удивиться. Постарайся не потерять эту важную особенность – изумлять врагов. Я вот тоже решил попробовать удивить тебя после своей смерти. Надеюсь, у меня получилось.

Засим прощаюсь.

Твой недруг,

барон Альбрехт».

Боярин Данила, он же Еремеев Сан Саныч, задумчиво сложил прочитанное письмо, осознавая, что получил против короля Швеции бомбу замедленного действия, которой теперь нужно суметь правильно воспользоваться.

Так вот почему Карл так фанатично преследовал эту девушку! Но каков Альбрехт… Прямо уважать его начинаешь – даже после смерти сумел сплести сложнейшую интригу! И ведь наверняка о существовании его дочери никто не знал.

Еремеев принялся изучать бумаги только после того, как разместил Мию у себя в доме и принес ей поесть.

Стараниями лешего и его слуг Александр благополучно нашел девушку в лесу. Когда она поверила, что добралась до нужного человека, эмоции накрыли беглянку с головой. Минут десять Мия просто рыдала, отпустив наконец сжатую до предела пружину, державшую ее в напряжении весь долгий путь до Крашена. Пока она успокаивалась, Еремеев быстро прикидывал в голове свои ближайшие шаги. Пока он счел лучшим оставить прибытие гостьи в тайне.

По дороге из леса девушка пересказала подслушанный на хуторе разговор двух странных собеседников, один из которых был куницей, а второй – кем угодно, поскольку умел менять облик. У Александра отпали последние сомнения – она видела метаморфа и его источник.

Метаморф являлся самым опасным наемным убийцей, которому король Швеции «заказал» боярина Данилу, превратив жизнь Еремеева в непрерывную игру со смертью. Впрочем, с первого дня в этом мире он только и делал, что сражался либо за свою жизнь, либо за жизни друзей и близких.

По словам Мии, метаморф планировал вскорости появиться в Крашене. К сожалению, уже без метки, которой его наградили шишколобые и которую мог выявлять эльфийский амулет, имевшийся у Александра.

«Девушка сказала, что метаморф намеревается пересадить метку на какого-то направляющегося в Крашен волшебника, чтобы мы «клюнули» на него и отвлеклись от главной угрозы. А сам тем временем в образе беглянки появится в городе и попытается отравить меня каким-то ядом из двух безвредных частей. Я должен разузнать о хитром снадобье».

На каждой листовке с объявленной властями Речи Посполитой наградой за поимку юной воровки имелся ее словесный портрет. Метаморф собирался преобразиться в соответствии с этим описанием. Обладая способностью легко менять облик и имея на счету сотни убийств могучих волшебников, он действительно являлся опасным противником. Как уничтожить такого врага, Еремеев не знал.

Из всего арсенала подручных средств у боярина имелась лишь оброненная болотным источником подсказка – дескать, надо сначала лишить метаморфа магии, и только после этого получится оборвать его жизнь. Оставалось всего ничего – как-то отделить волшебника от его чар. Правда, никто не сказал – как?

«Когда Мия поест и немного отдохнет, надо будет подробнее расспросить о путешествии. Это сколько же верст ей пришлось прошагать, чтобы из Бреслау добраться к Крашену? Наверняка король Швеции не жалел ни сил, ни средств, чтобы поймать девчонку. В последнем объявлении я видел цену в тридцать монет золотом, для сельского жителя это несметное богатство. А в том же Витебске уже фигурировала сумма в триста злотых. И беглянка смогла проскочить?» – мысленно восхитился Еремеев.

Документ, который Альбрехт предлагал передать начальнику Тагура, оказался контрактом на убийство руководителя крупного представительства гномов в Копенгагене. Барон на полях дописал, что во время покушения погиб не только гном, но и его супруга, о чем в официальных источниках не сообщалось. Подозрение в убийстве пало на родного брата датского короля, и наказать следовало всю династию. Сразу после этого инцидента Карл, кипя «благородным негодованием», напал на Данию.

Как правило, после выполнения заказа и его полной оплаты подобные контракты сразу самовозгорались, однако Альбрехту удалось обойти сложное заклятие и сохранить пергамент, с переводом которого сейчас ознакомился Еремеев.

Убийство даже рядового чужака всегда каралось жестоко, а уж родовитого – и подавно. Если же убивали чужачку, которых в этом мире было втрое меньше, то… За гибель высокопоставленного гнома Карл покарал целую страну – захватив ее, сменил власть и заточил выживших дальних родственников королевской династии в темницу.

«Одно непонятно – почему Альбрехт хотел, чтобы бумаги попали в руки начальства Тагура? Я вообще об этом гноме мало знаю, только имя слышал – Горум. Мург уверял: на нем лишь банковские операции и продажа алтарей. Что он может сделать Карлу? Спросить разве у Мурга?»

Мургом звали гнома, который вроде бы завербовал Еремеева. Правда, чужак и сам в это не слишком верил. Гном в последнее время буквально ходил по краю: его начальник собирался все свои многочисленные промахи списать на подчиненного и услать того куда-нибудь подальше. Под таким прессингом Мург впервые решил воспротивиться начальству, намекнув Александру, что не откажется от помощи.

Еремеев сидел за письменным столом, перед ним лежали бумаги, переданные Мией. Он снова и снова перечитывал переводы и не мог понять, что же ему не нравится.

«Неужели я ошибался в отношении барона? Что произошло сразу после его освобождения из плена? Почему мастер интриг и заговоров удалился в имение и позволил себя убить – надоело жить под тяжестью грехов? Говорят, каждый способен на покаяние? Только не этот прожженный интриган! Неужели нельзя было отомстить Карлу другим способом? Вон в его же письме про короля четко написано: «…ученик, возомнивший, что ныне стал умнее учителя». Если барон действительно был круче Карлуши, то уж наверняка сумел бы найти менее трагичный способ поквитаться с врагом. Или я чего-то не понимаю, или король Швеции все-таки оказался хитрее, чем считал барон… – Александр откинулся на спинку стула. – И опять неувязочка выходит! Мия сумела выполнить задание отца – документы у меня. Теперь Альбрехт прямо из могилы буквально подталкивает к следующему шагу – отнести их гномам. А почему я должен действовать по указке своего недруга? Даже после смерти он не перестал быть врагом, а слушать врага – самому идти в ловушку. Так что же делать с этим подарком?»

Сан Саныч Еремеев, ставший в новом мире боярином Данилой и энергомагом высочайшего уровня, каких раньше не встречалось, пребывал в глубоком замешательстве. Владея компроматом на своего главного врага, он получал возможность раздавить негодяя за считаные дни. И ведь было за что: Карл неоднократно покушался на жизнь Зарины, любимой девушки, а теперь и жены Александра. Пошел войной на смоленские земли, нанял метаморфа, чтобы отправить к праотцам самого боярина…

«Что сделают гномы – убьют? А этого ли хотел для своего ученика барон? Да и зачем чужакам убивать того, кто на них пусть и со скрипом, но работает? Нет, здесь что-то другое… – размышлял Еремеев. – Мне нужно обязательно переговорить с Мургом. Ни о бумагах, ни о доставившей их девушке пока никто знать не должен».

– Жучка! – позвал он собачку.

Зверушка, которая не так давно подросла до размеров небольшого теленка, спрыгнула с диванчика и подошла к хозяину, в голове которого прозвучала ее мысль: «Вот она я. Хочешь меня погладить?»

– Конечно, хочу, – ответил Еремеев. – Но сначала пойдем, покажу тебе объект охраны.

Александр легонько постучал и, не дождавшись ответа, чуть приоткрыл дверь в гостевую комнату.

Гостья спала, опустив голову на стол.

– Умаялась, бедная.

Он подошел, поднял девочку на руки и отнес на кровать.

Мия вздрогнула и резко открыла глаза:

– А… что… где я?

– Ты в безопасности. Спи.

Она улыбнулась уголками губ и, свернувшись калачиком, снова провалилась в сон.

«Во сказанул, «в безопасности»! Находиться рядом со мной – уже риск, а ежели и при тех документах… – покачал головой Александр. – Надо скорее с ними разобраться. Гномам у меня веры нет, так же как и Альбрехту, поэтому придется поискать кого-то еще. Думаю, король Швеции многих настроил против себя, осталось лишь донести до них секретную информацию. Желательно до всех сразу».

Еремеев накрыл девушку одеялом и покинул гостевую комнату.

Поход в четыреста верст оказался гораздо труднее, чем представлял Линг. В дороге он постарался обезопасить себя амулетами от чародеев и воинов, но совершенно забыл о самом тривиальном воровстве. А всего-то и нужно было – зарядить один из амулетов против краж.

«Ведь осталось всего день пройти, и я – на месте. Не повезло! Завтра же украденные поделки попадут на базар, и шишколобые быстро сообразят, где меня искать. И ведь обязательно найдут, ежели дать им время, – размышлял Линг, проклиная себя за беспечность. – Теперь о ночлеге в городе придется забыть, надо сегодня же покинуть Оршу. До наступления ночи мне к охраняемому алтарными камнями жилищу не добраться… В конце концов, можно и на дереве заночевать. Зато буду иметь немалую фору, ежели кто возьмет след».

У артефактора оставался всего один неиспользованный накопитель, остальные полностью разрядились. Наполнить их энергией можно было в любой магической лавке, но именно там его и могли поджидать ищейки шишколобых. У Линга практически не осталось амулетов, за исключением тех, что висели на шее, а из денег – лишь несколько серебрушек.

Беглец еще в Городене изучил карту пути следования и знал, что после Орши он должен добраться до деревушки, расположенной чуть южнее его маршрута. И успеть засветло покинуть город, чтобы его выход не показался подозрительным. Тратить энергию накопителя на невидимость Лингу не хотелось – мало ли что могло произойти в пути.

Судя по карте, чтобы скорее попасть в Крашен, идти следовало строго на восток, но уже через пару миль лесная дорога сворачивала к югу. Путник двинулся прямо, активировав амулет, отпугивавший хищников. Путь указывали длинные тени деревьев. Филины и совы, просыпаясь, издавали пугающие звуки, вокруг непрерывно жужжали комары…

«И почему я не взял с собой амулет от насекомых? Эти гнусы скоро всю кровь выпьют».

Когда Линг дошел до хвойного участка леса, комары отстали. К этому времени уже стемнело, потому требовалось срочно отыскать место ночевки, но ели и сосны были малопригодны для убежища. Артефактор долго не мог найти подходящий схрон. Когда выбрался на просторную поляну, практически лишенную растительности, в ее центре на невысоком взгорке заметил раскидистое лиственное дерево.

«То, что надо! – обрадовался усталый путник. – Хвойные никак не годятся. Только исколешься весь, пока будешь взбираться».

Линг вскарабкался повыше и осмотрелся:

«Идеальное место для ночлега! Меня среди листвы не разглядеть, зато отличный обзор сверху. Сразу увижу преследователей».

Полная луна прекрасно освещала поляну.

Привязав себя к ветке, артефактор перекусил, сделал пару глотков из фляги и уже начал устраиваться поудобнее, готовясь уснуть, когда заметил на краю поляны сгорбленную человеческую фигуру. Затем вторую, третью… Линг сообразил, что добрые люди в такую пору по лесу не шастают, и активировал амулет скрыта от нечисти.

Вскоре под деревом собрались шесть уродливых старух.

– И чего ты нас созвала, злыдня? – каркающим голосом спросила одна из страхолюдин. – Ежели по делу пустяшному, то без хорошей взбучки отсюда не уйдешь.

– Да разве ж я могу попусту тревожить покой степенных кикимор… – напыщенно принялась отвечать та.

– Не тряси зубами, карга, по делу говори, – визгливо огрызнулась еще одна.

– Кхе-кхе, – прокашлялась старуха, которую назвали злыдней. – Все мы, хозяйки болот, испокон веков чтим устои кикимор. Топи свои от лесных тварей храним, за нечистью болотной приглядываем да волшбу творим, дабы ворогов отвадить…

– Злыдня, ты нам зубы не заговаривай, гнилая твоя душонка! Порядки тут каждая знает. Говори, что стряслось, или проваливай!

– Знать и сполнять – не одно и то же! – возразила злыдня. – Я не про тех, кхе-кхе, кои тут собрались, хочу сказать, а про сестрицу свою младшую. Она совсем от рук отбилась. О долге забыла, лешего среди болот принимает, дозволяет ему топи осушать, со зверьем лесным якшается. Разве сие годно для порядочной кикиморы?

– А ты никак глаз на ее лешака положила? – прокряхтела одна из старух, вызвав смех остальных.

– Нужен он мне больно, кхе-кхе! Да, согласна с вами, подруги, то небольшой грех – водиться с нечистью лесной. Так ведь моя сестрица совсем честь потеряла – она с людьми дружбу водит! За прошедший месяц ни одного не утопила, а когда я девку поганую русалкой обратить хотела, эта предательница меня едва не убила. Где сие видано?

Новость поразила собравшихся, и некоторое время под деревом стояла звенящая тишина.

– А вот это серьезное обвинение, злыдня. Ежели хоть слово из сказанного окажется поклепом…

– Клянусь своими угодьями, подруги! Я сперва сама хотела образумить сестрицу непутевую, собиралась Данилу, дружка ейного, со свету сжить. Дык она за него заступилась, карами мне страшными грозила!

– И что ты предлагаешь, злыдня?

– Сестрицу мою надобно на сходку вызвать, пущай повинится за свои преступления и покается, а там и порешим, как ее наказать за содеянное.

Скрывающий от нечисти амулет с одной подзарядки работал не более получаса, затем требовалось выждать полдня, зарядить и только потом снова задействовать. Линг начал волноваться: уж больно долго кикиморы определялись с датой созыва. Выбрали пятый день и лишь после того начали расходиться.

– Кхе-кхе, – под деревом осталась лишь злыдня. – А пока другие тебя будут хаять, сестрица, я наведаюсь в гости. Глядишь – и Данилу твоего изничтожу.

Она выудила из лохмотьев прозрачный кристалл, загоревшийся бледно-зеленым светом. Подняла его выше, и свет стал ярче.

– И кто это там у нас притаился, кхе-кхе?

Линг испугался и быстро заухал совой. Кикиморе этого оказалось достаточно:

– Твое счастье, башка с крыльями, что мне нынче недосуг, иначе бы сей камушек из тебя всю жизнь выпил. Друид хоть и был сумасшедшим, но в таких делах кумекал. Вот мы его поделку на Даниле и испробуем, кхе-кхе.

Кикимора спрятала кристалл обратно и двинулась в путь. Лишь когда она покинула поляну, беглец позволил себе вздохнуть полной грудью.

Лада выезжала из Москвы в сильной тревоге за подругу: в огромном городе, почти одна, та оставалась в такой опасности, страшнее которой и представить трудно. Самое паршивое, что практически никому рассказать о ней Зарина не могла. Под большим секретом боярыня только Ладе поведала об охранном заклятии, наложенном на царя Московии.

«Ситуация – хуже некуда, – рассуждала Лада. – Враги царя знают, что убить правителя удастся лишь после гибели последней из рода Ружинских. А сама она никому об этом сказать не может, иначе запрут в золотую клетку и будут держать под присмотром круглосуточно. И кто в таких условиях выживет?!»

Зарина принадлежала к роду князей Ружинских. Ее отца и мать убили на лесной дороге, когда она была еще ребенком. Сама княжна уцелела чудом, оставшись дома из-за недомогания. На какое-то время про нее как будто забыли, и вот теперь…

Услыхав об этом, Лада сначала наотрез отказалась оставлять подругу одну, но та привела железный довод: кому еще она может доверить тайну, о которой надо срочно рассказать Даниле? Пришлось прекращать спор и собираться в обратную дорогу. Чем быстрее все узнает супруг, тем больше шансов решить проблему Зарины. Подруги были уверены, что именно Данила способен найти выход.

«Лучше бы она сама вернулась в Крашен и все рассказала мужу, – продолжала мысленно негодовать Лада. – Хотя с Зариной сложно не согласиться: ежели в Крашен еще и злодеев из Московии за собой притащить, дома совсем жарко станет. Дай бог, чтобы Данила хотя бы часть из них одолел».

Жену с подругой, возглавлявшей в боярской дружине разведку, Данила отослал в Московию, стараясь уберечь от козней короля Швеции. Увы, проблемы догнали женщин и за пределами Смоленской республики. Зарине очень не хотелось привозить их за собой домой, поэтому она и осталась в Москве. Боярыня поселилась в особняке, доставшемся ей в наследство от старой гадалки, а отряд направился в Вязьму.

Можно было выбрать и другую дорогу до Смоленска, но по пути им требовалось кое-что передать Далемиру Черкасскому, возглавлявшему Тайный приказ Московии. Далемир, ожидавший новых происков шведского короля, находился на западной границе смоленских земель.

До замужества Зарина работала на Черкасского, но даже ему она не могла раскрыть тайну, понимая, что ради безопасности царя он первый запрет ее в самой глухой дыре. И не исключено, что под замком.

Из Москвы выехали вшестером: Лада, ее брат, сотник особого отряда Творимир и три его помощника. Горан остался с Зариной, чтобы обеспечить охрану особняка. Дом на окраине Москвы раньше принадлежал гадалке, которая на площади перед Кремлем попыталась подчинить своей власти прибывших из Смоленщины. Благодаря вмешательству Яхмана планы старухи сорвались. Именно за это ее и убили. Похоже, убийца забыл, с кем имеет дело, и с первого раза не довел его до конца. Гадалка (на то она и гадалка) предвидела и такой исход из трех возможных вариантов развития событий, поэтому подготовила достойное отмщение за свою гибель: перед смертью она успела шепнуть Зарине о защитном заклятии на крови рода Ружинских.

В особняке слуги старухи передали новой хозяйке еще одну бумагу. Гадалка предупреждала: враги теперь не остановятся, пока не убьют Зарину или не помрут сами. Жаль, в своем последнем письме она не дала ни одной зацепки, как изобличить злодеев, но указала день, когда надо ждать первое покушение. Об этом письме Зарина подруге не сказала, иначе та точно задержалась бы в Москве до назначенного дня. А так уже через две ночи заметно сократившийся отряд отправился в дорогу.

На сей раз особых неприятностей путники не ждали, ведь главный злодей, организовавший охоту на смолян, был найден убитым. Опять же, его целью являлась оставшаяся в Москве Зарина. И все же смоляне нацепили дополнительные защитные амулеты, зарядили пистоли, которые имел при себе каждый, и бдительно смотрели во все глаза, выискивая подозрительных. Пока не доехали до леса, таковых не заметили.

Дорога по открытой местности закончилась, дальше начинался ельник. На этот раз отряд выбрал самый короткий путь до Вязьмы, а то, что он проходил среди лесов и болот, никого особо не волновало.

На опушке Творимир остановился и обратился к соратникам:

– Судя по карте, этот лесок можно преодолеть за полчаса скорой езды. Предлагаю так и сделать.

– А вдруг нарвемся на засаду? – Лада и сама бы выбрала этот путь, но решила невольно выказать опасение.

– Из Москвы мы выехали рано, скакали резво. Не думаю, что кто-то сумел нас опередить. Да и какой к нам нынче может быть интерес? Разве на обычную банду наткнемся, так им же хуже будет.

Разбойники при нападении на отряд убивали только всадников, лошадей всегда старались сохранить и уводили с собой. На этом Творимир собирался построить предполагаемую защиту: в случае появления преграды бойцы должны свернуть с дороги, спешиться и действовать парами. В отряде состояли два сильных воина и маг, которые возглавляли двойки. В первой двойке значились Лада с братом, во второй – Творимир и один из его помощников, в третьей – рыкарь и второй воин из особистов.

– Наверное, ты прав, – согласилась Лада.

Отряд помчался по дороге сквозь лес.

Странным такое решение показалось только Яхману, который хорошо помнил, что Зарина советовала не спешить в начале пути, поскольку люди Пожарского собирались присмотреть за их отрядом. Правда, чуть позже Лада уединилась с подругой, и они вдвоем о чем-то долго шушукались. После разговора сестра выглядела очень задумчивой и наотрез отказалась отвечать на любые вопросы о нем. Только поэтому ее брат не стал сейчас выказывать сомнений.

Пока в Москве Творимир покупал перед отъездом самые дорогие защитные амулеты, Яхман искал у оружейников легкую и прочную кольчугу. Защитить сестру от чар он мог и сам, а вот от стрел и пуль, когда придется отключать магию… Костюмчик удалось найти с трудом, да и стоил он невероятных денег. Если бы не подарок Зарины, которая в доме гадалки нашла несколько сотен золотом, своих накоплений ему бы точно не хватило.

Еще сложнее оказалось заставить сестру надеть обновку. Пришлось пойти на крайние меры и поведать Ладе о своем антимагическом даре. Так молодая женщина узнала еще одну опасную тайну, о которой никому не следовало рассказывать.

А еще Яхман, зная о клятве сестры не убивать, приобрел очень полезное оружие. Собирался преподнести его на первой же стоянке.

Отряд действительно довольно прытко преодолел несколько верст по лесистой местности и выехал в степь, где слегка сбавил ход.

– Вроде проскочили, – произнес Творимир. – Ежели из Москвы за нами кто-то увязался, не догонит.

– Так, может, сменим маршрут? – предложил Яхман.

– Опять круги наматывать? – покачал головой сотник особого отряда. – Нет. Толку, что мы из Вязьмы в Москву окружным путем ехали – приключений все равно насыпалось по самое «не могу».

– Едем прямой дорогой, – поддержала особиста Лада.

Вес кольчуги давал о себе знать, и женщина уже сожалела, что позволила уговорить себя облачиться в броню.

– Как скажете, господа, – пожал плечами Яхман. Сестру словно подменили, да и Творимир вел себя странновато.

Степной участок дороги закончился быстро. Отряд снова оказался среди деревьев, но на этот раз вокруг преобладали лиственные породы.

«Вроде бы прошлую ночь хорошо отдохнули или токмо мне удалось выспаться?» – Тревожные мысли не отпускали Яхмана, держали в постоянном напряжении.

Поэтому он сразу обратил внимание на резкую смену звукового фона в лесу. В какой-то момент пропали все звуки, кроме топота копыт их скакунов.

– Лада, ты слышишь? – приблизился он к сестре.

– Что опять не так? – раздраженно спросила она, слегка придержав лошадь.

Яхман не успел ничего ответить – прогремел залп десятка ружей.

Выучка бойцов особого отряда позволила им соскочить с подстреленных лошадей, не поранившись. Прогремели еще три залпа, разрушающие защиту амулетов, а потом раздались щелчки арбалетов.

Рыкарь и Творимир сумели увернуться от массивных болтов: один успел войти в раж, другой прикрылся магией. И оба сразу рванули в атаку, ибо единственный шанс выжить при таком раскладе – атака на врага и его немедленное уничтожение.

Двух бойцов отряд потерял еще до столкновения с противником.

И отставшие от остальных брат и сестра чуть под пули не попали. Спешившись, они кинулись под прикрытие деревьев. Яхман старался держаться рядом с Ладой, а когда та немного вырвалась вперед, несколько выстрелов встретились с защитой его амулетов.

«Лада нужна им живой, – понял он. – Куда ж она несется?»

Выбежав на поляну, они сразу попали в окружение.

«Шайтан вас забери! – мысленно выругался Яхман. – Восемь человек, и на дороге еще не меньше десятка. И все при огнестреле, да вдобавок арбалетами запаслись. Кто ж так хорошо подготовился?»

Массивный стальной болт являлся идеальным оружием, способным истощить магические щиты. Там, где требовалось с десяток пуль, хватало одного железного стержня.

– Хочешь жить – бросай оружие, – приказал один из бандитов, наводя арбалет на женщину.

Антимаг мгновенно вырубил магию, и в следующий момент в глазу советчика торчал клинок, даже защитные амулеты не помогли.

– Яхман, что тут… – словно очнувшись, начала говорить Лада, но окружившие разом пальнули по ногам парочки.

Сразу после удачного броска антимаг отключил свой дар, и, как результат, защита не пропустила ни одной пули. А вот когда бандиты принялись перезаряжать стволы, Яхман снова воспользовался уникальными способностями, выхватил пистоли и уменьшил численность врагов на четыре человека.

Преимущество противников сократилось до минимума, но тут на поляну выскочили еще двое и устремились прямо к Яхману. Им в лицо полетели пистоли, и антимаг извлек саблю.

«Что с Ладой? Она сама не своя! – сражаясь сразу с двумя противниками, думал Яхман. – Почему она не стреляет?»

Он знал, что сестра дала клятву не убивать, но у каждого противника был целый набор защитных амулетов, так что выстрел просто на миг сбивал концентрацию…

Новые противники оказались умелыми бойцами и неплохо действовали в паре. Антимагу пришлось сильно взвинтить темп, не давая им перехватить инициативу и навязать свой рисунок боя. Яхман практически не позволял нападавшим приблизиться, совершая молниеносные выпады, от которых они спасались, разрывая дистанцию. Правда, и сам он не мог далеко отходить от сестры, чтобы бандиты ее не схватили.

Трое бандитов, которые пока не участвовали в схватке, настолько увлеклись зрелищем боя, что забыли перезарядить стволы. То ли были уверены в победе своих, то ли…

«Зря мы не договорились об условленном сигнале, – досадовал антимаг. – Так бы дал понять, что отключил магию и… А эти что задумали?»

Яхман заметил, что оба противника немного поумерили пыл, перейдя в глухую оборону. Он почувствовал, что за спиной что-то происходит, и явно не в его пользу.

Антимаг не видел, как Лада, дрожа всем телом, поднимала пистоль, направляя его на брата, она что-то шептала про себя и плакала, но не могла противиться чужой силе.

«Иду на риск!» – решил он и, задействовав свой дар, споткнулся и рухнул на траву.

– Гады! – очнувшись, Лада вскрикнула и выстрелила в нападавших.

Яхман тут же оказался рядом с теми, кто спокойно наблюдал за схваткой, – ни один из троих не успел защититься. Возвращаясь к сестре, антимаг добил подранков.

– Брат, они влезли мне в мозги, я чуть в тебя не выстрелила! – Ладу буквально трясло.

– Ничего-ничего, – произнес он. – Все закончилось.

– А вот тут ты сильно ошибаешься, парень. – Теперь на поляну вышли еще пятеро.

Один, судя по вооружению, чародей. Остальные – его телохранители. И у каждого в руках двухзарядный арбалет.

– Возможно, – произнес Яхман. Он и не думал сейчас отключать свои способности – арбалетные болты защита амулетов вряд ли выдержит долго.

– Однако шанс выжить у тебя имеется, – продолжил волшебник.

– Только у меня?

– Бабу мы и так убивать не собирались.

Чародеем был сухонький мужичок невысокого роста.

– А чем я вдруг стал интересен?

– Ментальную магию блокировать очень сложно, но тебе удалось. И, насколько я понял, не только ее. Поделишься секретом?

– А смысл? Как поделюсь, так и прикончите, – хмыкнул антимаг.

– Убеждать не собираюсь. С нами вы поедете оба, но в каком состоянии, выбирать тебе.

– И насколько богат выбор?

– Дадите себя связать – останетесь целыми. Нет – не обессудьте. Болты хоть и тупые, но кости поломать способны.

Четыре бойца взяли на прицел парочку.

– Хорошо, вяжите. – Яхман бросил саблю.

– Отойди от девки, сначала свяжем ее.

Это не входило в планы антимага, но противник сумел угадать его намерения и решил подстраховаться. Яхман прикинул шансы на успех. Не нашел ни одного, но неожиданно до его уникального слуха донеслись едва уловимые звуки – кто-то очень осторожно крался по лесу.

– Брат, оно того не стоит, – прошептала Лада. – Нас все равно убьют.

– Пока мы живы, все можно исправить, – так же негромко произнес он.

– Твой брат прав, – усмехнувшись, сказал волшебник. – Лучше ему не перечить.

– Хорошо, – согласилась Лада, а в следующий миг Яхман сбил ее с ног.

Следом прозвучал залп, и на поляне появились новые участники схватки.

Глава 2

Враг всегда остается врагом

Еремеев только Лариону рассказал о поселившейся у него Мие. Когда боярин показал доставленные ею бумаги, соратники довольно долго обсуждали, куда лучше заложить эту «бомбу». Ничего стоящего пока в голову не приходило, но обоим не понравилось предложение Альбрехта отнести компромат гномам.

– Барон не из тех людей, кто желал бы мне добра, а своему убийце – быстрой смерти, – вслух размышлял Александр. – А если учесть, что я невольно послужил причиной гибели Альбрехта…

– Да-да… – задумчиво произнес Ларион. – Этот гнусный тип всегда отличался особой изощренностью. После его смерти я немного покопался в архивах Особого отдела. Умел, гад, дела проворачивать, таких спецов еще поискать…

Друзья встретились в кабинете боярина, когда солнце начало садиться и практически все сотрудники городской управы уже покинули здание. Лишь сейчас у них появилось время обсудить опасные тайны, в которые никого не стоило посвящать.

– Так почему же тогда Альбрехт позволил себя убить? – спросил Еремеев.

– Хороший вопрос. – Ларион почесал за ухом. – Знаешь, в одном документе я нашел упоминание о неизлечимой хвори барона, но ниже другой рукой была сделана приписка: дескать, эту «утку» запустил сам Альбрехт, чтобы окружающие думали о его скорой кончине.

– Не поверю, что барон не нашел бы способа излечиться – при его-то деньгах и связях!

– Позднее было объявлено, что он выздоровел.

– Ну вот, что и требовалось доказать, – пожал плечами Еремеев.

– Возможно…. Но дело в том, что средства от того недуга пока не нашли ни в одной стране. Даже могучему целителю не по силам одолеть эту болезнь.

– Неужели и такие бывают?

– Бывают, – закивал разумник. – Так что в тех бумагах совершенно непонятно, чему верить. Ежели «утка», то… В общем, барон настолько запутал следы, что разобраться, где правда, а где ложь, невозможно.

– Ладно. Допустим, слухи о болезни верны. Кстати, что за хворь такая?

– Прокма. Ее еще называют магической проказой. Я не обнаружил никаких подробностей, но очень похоже… – Ларион задумчиво забарабанил пальцами по столу. – Помнишь, ты рассказывал о Мирославе и Гориславе?

– Еще бы мне их не помнить.

Обе девушки обладали необычным даром. Если одну из сестер – Мирославу – стоило развеселить, и она пророчила осуществление чуть ли не самой заветной мечты, то Горислава наоборот. Тому, кто ее разозлит, не позавидуешь: обидчик попадал под проклятие и даже глазом моргнуть не успевал, как оно его накрывало. Сестры считали свой дар ужасной напастью и были бесконечно счастливы, когда не без помощи Александра избавились от него.

– На барона могли наслать какое-то мощное проклятие, уж явно имелось за что. Ежели так, он должен был принимать снадобья, отодвигавшие неизбежный конец. Потом… – Ларион задумался, глядя в потолок. – Не знаю, что произошло. То ли снадобья перестали действовать, то ли хворь с цепи сорвалась, и Альбрехт решил не мучиться, раз уж подвернулся удобный случай громко уйти.

– Выходит, король Швеции ему еще и услугу оказал?

– Как знать, – со вздохом произнес разумник. – Мои предположения пока основаны токмо на слухах и собственных домыслах.

– Зато они объясняют поведение Альбрехта.

После недолгого обсуждения друзья решили поступить самым кардинальным способом и разузнать, чем все может обернуться, если последовать совету погибшего барона.

– Нужно переговорить с Мургом, – подытожил Александр. – Он как раз завтра прибывает в Крашен.

Ларион являлся магом разума, достигшим восьмого ранга мастерства. Копаться в мозгах собеседника он умел, но тягаться с гномами даже ему было не под силу. Разумник тоже захотел поучаствовать в предстоящей беседе:

– Хотя бы определю, насколько Мург будет откровенен.

– Думаешь, я стану говорить с ним напрямую? – усмехнулся Еремеев. – Нет, мы с моим заклятым другом не настолько доверяем друг другу. Просто нынче обстоятельства сложились так, что собственный начальник для него стал опаснее меня. Надолго ли – покажет время.

Александра с разумником связывала не одна общая тайна. Ларион знал о некоторых особенностях Жучки, умеющей понимать людскую речь, видел, как в Мертвом городе некое святое место пропустило Данилу через незримый барьер, был единственным, кто принимал непосредственное участие в операции под кодовым названием «Алтарных дел мастер» и знал подпольного изготовителя алтарных камней. Этим мастером был не кто иной, как Еремеев, хотя друзья предпринимали все, чтобы навести гномов на ложный след.

– Ты собирался изготовить полсотни алтарей, – напомнил Ларион. – Думаю, стоит поторопиться.

– Сегодня закончу, – пообещал Александр.

Еремееву в этом новом мире жизнь постоянно преподносила сюрпризы, неизменным оставалось лишь одно: ему катастрофически не хватало времени. На решение неподъемных задач, разборки с целым сонмом врагов, помощь лесной и болотной братии, спасение близких и прочее, прочее, прочее…

– Ночью? А спать когда? – с осуждением покачал головой разумник.

– Я же не виноват, что в сутках всего двадцать четыре часа, – пожал плечами крашенский боярин. – Выспимся, когда все дела переделаем.

– Сам в это веришь?

– Да. И стараюсь приблизить это время. Ну куда такое годится: в каждом жителе Крашена подозревать шпиона или убийцу? Хоть бери и к лешему перебирайся.

– К нечистой силе? Это ты перегнул! – возразил Ларион.

– Уж поверь мне: иные из породы нечистой силы гораздо чище некоторых представителей людей.

– Я-то верю, но знаю, что ты уж точно не станешь скрываться.

– Твоя правда. От врагов лучше не прятаться, а самому их находить и уничтожать, чтобы не сумели добраться до наших близких.

– И тогда не придется их прятать.

– Точно. Слушай, а как можно связаться с Вязьмой? Хотелось бы узнать о Зарине и Ладе. Что-то мы не подумали о связи… Посчитали, что Творимир проводит девушек и вернется назад с новостями, а там Черкасский всех припахал. И теперь вообще непонятно, когда сотника ждать обратно?

О задержке особиста Еремеев узнал от Светозара, возглавлявшего особый отряд. Александр теоретически и сам являлся неким нештатным сотрудником этой организации, но ни его, ни Лариона к делам давно не привлекали, что вполне устраивало обоих.

– Не желаешь в Московию сгонять? – спросил разумник. – На месте бы все и выяснил.

– Шутишь? Здесь столько новых дел навалилось: бумаги от барона, алтарные камни, да и метаморф вот-вот в гости заглянуть должен. Знаешь, на кого все это перекинуть?

– Тогда отправь кого-то еще в Вязьму, – предложил Ларион. – Вон Радим совсем заскучал по жене. Помощников он вроде толковых себе подобрал, основные финансовые дыры залатал. Поспешит – так за неделю и обернется.

Еремееву идея понравилась, и уже на следующее утро повеселевший Радим в сопровождении пятерых дружинников отправился на запад.

Самому же Александру предстоял разговор с Мией. Вчера перед сном девочка многое рассказала о себе, а за завтраком он пообещал поговорить об ее отце. Беглянке сказали, что тайну ее происхождения откроет Данила.

– Имени пока не назову, – начал Еремеев, после того как они выпили по чашечке чая. – Твой отец принадлежал к дворянству и занимал высокое положение. Так что ты – барышня благородных кровей, хоть и выросла в другой среде.

– Почему же я жила среди простых людей? Он ведь даже ни разу не обмолвился, когда приезжал.

– Работа у твоего отца была опасная, врагов много, а потому… Сама понимаешь.

– Ты его хорошо знал? – спросила Мия.

– Не очень. Скажем так: встретились мы с ним не при лучших обстоятельствах. И, чего греха таить, друг другу не понравились сразу.

– Ты тоже был его врагом? – Новый вопрос девушки несколько обескуражил Александра. Вообще сегодня она держалась собранно и ничуть не походила на вчерашнего заплаканного ребенка.

– Скорее он был моим врагом, однако почему-то именно мне твой отец прислал бумаги… Может, я и ошибался в своих суждениях.

– Он был подданным шведского короля? – немного поразмыслив, снова спросила девушка.

– Ежели я честно отвечу на этот вопрос, ты сразу поймешь, чья ты дочь, – произнес Еремеев.

– Барона Альбрехта, – сама ответила девушка. – И убил его не ты, а король Швеции, – добавила она.

Александр удивился ее сообразительности и не удержался от вопроса:

– Как ты догадалась?

– Я хоть и не учила шведский, но несколько слов знаю. Те, кто охотились на моего проводника, говорили на шведском, и Дил (так звали проводника) отвечал на том же языке. Потом меня – пленницу – передали волшебнику, он также был шведом. Выходит, меня искал кто-то из подданных Карла. Ты сказал, что отец был знатным человеком, а барон Альбрехт погиб незадолго до прихода за мной Дила. Я пару раз слышала о смерти барона, похороненного с особыми почестями, в разговоре дяди с тетей, у которых жила в Бреслау. Дядя тогда еще заметил, что король пытается убедить дворянство, будто своего сподвижника убил не он.

– Они при тебе обсуждали такие вопросы? – Александр вздернул брови кверху.

– «Родственники» меня не заметили, да я и сама тогда не совсем поняла, что услыхала.

– Карл пытается убедить всех и вся, что твоего отца убил я. Многие поверили. Но не ты?

– Не думаю, что отец направил бы свою дочь к убийце, – сказала Мия.

Еремеев не стал переубеждать девушку, как и рассказывать, на что в действительности был способен барон Альбрехт, просто подтвердил ее выводы:

– Ты умная девушка. В твоем возрасте немногие способны находить правильные ответы.

– Пришлось повзрослеть, пока добиралась из Бреслау, – с грустью произнесла Мия. – Хочу сразу узнать свою дальнейшую судьбу. Ты ведь меня не прогонишь?

– Конечно нет. Будешь жить здесь, – ответил Александр и добавил: – Пока тайно. Нужно поймать того типа с говорящей куницей, поэтому выходить из дома до поры до времени не следует. Ежели кто увидит тебя в городе, до него могут дойти слухи. Не хочу, чтобы негодяй поменял свои планы. Опять же, следует разобраться с королем Швеции…

– А потом? – В голосе девушки чувствовалось напряжение.

– Твой отец просил тебя приютить. И его последнюю просьбу я выполню. До замужества, ежели понравится, можешь жить в этом доме. В школе училась?

– Да.

– Тогда осенью продолжишь, в Крашене тоже школа имеется.

– А где твоя жена? – спросила девушка.

– Спрятал от наемных убийц Карла. Этот коронованный злодей никак не угомонится. Кстати, того перевертыша с куницей также нанял король Швеции. Вот почему в городе тебе лучше не появляться, пока я не разберусь со всеми гадами.

– Долго?

– Я бы и сам хотел знать ответ. Полагаю, управлюсь за пару-тройку недель, – сообщил боярин, искренне надеясь, что так и будет.

После обеда Еремееву доложили о приезде Мурга. Гном собирался рассказать о важном разговоре со своим начальником, касающемся непосредственно боярина Данилы. Встреча состоялась в управе, в кабинете боярина.

– Присаживайся, Мург. Мне доложили, ты приехал почти без охраны? – Еремеев покачал головой. – Тагур совсем не ценит своего лучшего помощника?

– С недавних пор больше всего я начал опасаться людей, приставленных ко мне Тагуром.

– Весело у вас там, душевно. Так о чем вы с ним договорились?

– Удалось его убедить, что боярин Данила не затаил на гномов зла. А у меня еще одно важное задание – найти и убить метаморфа.

– Тагур действительно ищет метаморфа или просто решил нагрузить тебя невыполнимой работой? – усмехнулся Александр после недолгой паузы.

– Начальник считает этого типа личным врагом. Помнишь амулет, который я тебе принес?

– Еще бы, он спас меня от очень мощного удара. Кстати, спасибо.

Когда Еремеев встретился с метаморфом, пытаясь освободить пульсирующий источник, он находился практически на грани магического истощения. Тогда от коварного заклятия куницы, которая оказалась могучим источником темной магии, уберег заимствованный у Тагура амулет.

– Амулет – фамильная реликвия Тагура, он во что бы то ни стало желает его вернуть.

Александр не собирался расставаться с ценной вещицей, но у него неожиданно возник план. Еремеев снял кулон с шеи и протянул Мургу:

– Сломай его и отдай начальнику.

– Сломать? Но ведь…

– А ты представь, как разгневается Тагур, узнав, что амулет обронил метаморф, когда его пытались схватить.

– В это время я бы не хотел оказаться рядом с начальником.

Еремеев задумался:

– Хорошо, сделаем так: ты даешь мне задание изловить перевертыша, и я сам приезжаю в Смоленск, чтобы доложить тебе о результатах. Наверняка твой босс захочет узнать подробности…

– Знаешь, где его искать? – встрепенулся Мург.

– Метаморф должен вскоре объявиться в городе, и мы попытаемся его схватить.

– А получится? – недоверчиво спросил гном.

– Пока не попробуем – не узнаем, – пожал плечами Еремеев. Он возлагал большие надежды на Жучку, которая после выздоровления заметно окрепла магически.

Собеседники еще немного поговорили о Тагуре и метаморфе, а потом Александр резко сменил тему:

– Кто такой Горум?

– Наш главный, а что? – Мург даже отпрянул из-за столь резкого перехода.

– Мне тут угрожали компроматом и обещали переправить его именно Горуму, ежели денег не заплачу.

Еремеев долго решал, как подойти к важному вопросу, не насторожив гнома. Решил, что опасения за собственную жизнь подозрений не вызовут, и озвучил выдуманную угрозу.

– На тебя? – удивился гном. – И чего эдакого нарыли?

– Мелочи. К тому же там правды – чуть, а сами бумаги – вообще низкокачественная подделка. Похоже, просто хотели взять на испуг.

– А ты?

– Пару зубов выбил да послал подальше. Не убивать же дурака!

– И он собрался идти к Горуму? – покачал головой Мург.

– Так сказал. Вот меня и разобрало любопытство.

– Горум даже Тагура не всегда к себе пускает, а уж местных – и подавно. В Смоленске тех людей, кто к нему вхож, по пальцам одной руки пересчитать можно.

– Забавно, и кто ж такой чести удостоился? – с иронией спросил Еремеев.

– Недавно и ты в этот список попал, – удивил гном.

– Гм. – Александр приподнял брови. – И все-таки, – вернулся он к волнующей теме, – допустим, кто-то притащил действительно ценные доказательства причастности такого, как я, к жуткому преступлению. Меня сразу прикончат?

– Тебя еще попробуй прикончи. Впрочем… – Мург немного задумался. – Появись на тебя серьезный компромат, попробовали бы взять в жесткий оборот. Такой, что шагу без нашего дозволу бы не ступил.

– Как Карл? – решил уточнить Еремеев, подталкивая собеседника к нужной теме.

– Был бы король Швеции под нашим полным контролем, давно бы поставил все население подвластных земель под ружье и воевал с Пожарским, не считаясь с потерями, – начал говорить гном, но осекся: – Ой, токмо ты сейчас ничего не слышал.

Единственной территорией, свободной от так называемых торговых представительств гномов, являлась Московия. Русичи торговали с чужаками, но те не имели на Пожарского никакого влияния. Да и вся торговля сводилась к продажам алтарных пирамид.

Ответ Мурга все объяснял. Еремееву сразу стали понятны мотивы барона Альбрехта, который собирался отомстить и королю Швеции, и, разумеется, ненавистному крашенскому боярину…

Стоит отнести бумаги Горуму, и «посланцу» сразу постараются заткнуть рот. Карла возьмут в самый жесткий оборот, и на границе Московии начнется настоящая мясорубка. Вот же сволочь барон! Решил отомстить сразу всем?!

– Черт с ним, с Карлом! Этот гад скоро сам себе шею свернет.

– Ему не дадут, – покачал головой Мург.

– Иногда и на ровном месте можно так упасть, что не поднимешься.

«Выходит, на дочку барону вообще было плевать? Неужели использовал как инструмент… А чего я удивляюсь? Как раз сейчас все складывается в цельную картину, в которой Альбрехт предстает именно тем, кем он и был при жизни».

– На этом артефакте тот же вензель, что и на бумаге, и на карете гадалки. Это дает нам повод считать происшествие возле Кремля и нападение на ваш отряд звеньями одной цепи. – Чиновник из Москвы, ранее помогавший Зарине вступить в права наследства, сейчас представлял отряду результаты расследования. Вечером он собрал направляющуюся в Вязьму группу в самой большой комнате дома старосты. – Очевидно, что убийцы старухи собирались захватить Ладу, используя отряд разбойников, который недавно «оседлал» западный тракт.

После столкновения в лесу смоляне в сопровождении подошедшей из Москвы подмоги добрались до ближайшей деревни и остановились на постоялом дворе. Требовалось перевести дух и допросить пленников.

– Здешние разбойники так серьезно вооружены? – не сдержался Творимир.

Когда собрали трофеи, выяснилось, что у каждого из нападавших имелся недешевый огнестрел, арбалеты и мощные защитные амулеты. Помимо этого удалось разжиться и монетами – «урожай» составил около сотни золотом.

– И денег у них для разбойного люда как-то подозрительно много, – добавил Яхман.

Отряд смолян сократился до четырех человек. Выжить удалось Яхману, его сестре, сотнику особистов и рыкарю, одному из помощников Творимира.

– Как выяснилось, это не совсем здешние разбойники, – усмехнулся чиновник. – Точнее, сами люди вроде из Московии, да токмо жалованье атаману присылали из Швеции.

– Неужели Карл и тут нас нашел? – воскликнула Лада.

Отряд сопровождения, направленный Пожарским для присмотра за смолянами, немного поотстал из-за неожиданной ретивости подопечных. Чиновник, которого подчиненные звали «господин майор», быстро сообразил, что дело нечисто, и принял меры.

Подоспели они вовремя. Яхман, благодаря своему уникальному слуху, среагировал должным образом, сумев уберечь и себя, и сестру.

– Вряд ли, – покачал головой майор. – Лиходеев перекинули сюда четыре дня назад для охоты на гонца из Вязьмы в Москву, тогда же и дорогим оружием оснастили. А вчера планы поменялись: к атаману прибыл чародей со своими бойцами и оплатил новую задачку.

Волшебника, сумевшего подчинить волю Лады, живым взять не удалось, как и его телохранителей. Колдун успел сказать одно – что он действует по поручению князя Черкасского, и рухнул замертво. Похоже, эта фраза являлась пусковой для убийственного заклятия, упокоившего и его, и помощников.

Повезло взять живыми несколько бандитов и атамана. Из них люди майора вытянули много интересного, а самого осведомленного решили доставить к Черкасскому. Князь имел богатый опыт вытягивания из людей даже тех подробностей, о которых допрашиваемый иногда и сам не догадывался.

– А кого представлял чародей? – Особист и тут проводил собственное расследование.

– Вряд ли шведов, но ведь как-то он вышел на бандитов? Не думаю, что это было случайно.

– Значит, у вас тут… – начал было Творимир.

– Разберемся, – не дал договорить майор. – Если бы вы так не рванули, ничего бы страшного не произошло.

– Так ведь нас артефактом обработали.

– И никто не заподозрил неладное? – покачал головой московский чиновник.

Яхман не стал себя выдавать и тоже промолчал.

– Я догадалась о действии чужой воли только тогда, когда навела пистоль на брата. Чуть не выстрелила.

– И что же тебя остановило? – Майор прищурил глаза.

– Мой нерушимый обет – я поклялась не убивать.

– Может быть, может быть… – задумчиво произнес чиновник и переключился на Яхмана. – А ведь ты все же сражался, даже несмотря на артефакт и чужую волю.

– Они тоже атаковали врага. – Антимаг указал на особистов. – Может, артефакт способен подчинять лишь одного или только женщин?

– Мы же видели, что было на площади возле Кремля. Там подчинились все, кроме тебя.

После смерти старой гадалки майор распорядился провести тщательнейшее расследование. По свежим следам происшествия были опрошены многочисленные очевидцы, и с этими результатами чиновник успел ознакомиться до отъезда.

– Не нужно считать меня особенным, – усмехнулся Яхман. – Просто на площади я находился довольно далеко от старухи. Опять же учтите: она была хозяйкой артефакта и токмо сама, наверное, могла владеть им в совершенстве. Вряд ли новый владелец сумел обуздать силу вещицы. В неумелых руках…

– Я услышал твои слова, воин, но они не развеяли сомнения в моей голове.

– Нам нет веры? – слегка повысил голос Творимир.

– Слишком много неясностей и слишком мало времени, чтобы в них разобраться, – ответил майор. – Все, что было нужно, я вам рассказал. Сейчас отдыхайте, а с рассветом отправитесь дальше.

Утром он предоставил свежих лошадей взамен убитых и добавил:

– Дальше с вами отправятся пять моих бойцов, так будет безопаснее. Они же отвечают за пленного.

Спорить с ним никто не стал, и разросшийся отряд тронулся на юг.

– Майор тебя подозревает, – через несколько минут подъехала поближе к брату Лада. – Мне это не нравится.

– Значит, задерживаться в Московии нам не стоит.

– Я и не собиралась. Мне нужно только передать пару слов Черкасскому, и поедем домой.

– Домой, – мечтательно произнес Яхман. – С детских лет я не знаю, что это такое.

– Приедем в Крашен, построим тебе хорошую избу. Это и будет моим подарком.

– Кстати, о подарках. – Антимаг вытащил из дорожной сумки кожаный сайдак и протянул сестре. – Держи.

– Что это? – Она заглянула внутрь.

– Вещь, способная мгновенно выводить из строя врага, не убивая его.

– Какая-то трубка?

– Духовая, чуть позже покажу, как пользоваться. Вернемся к Черкасскому. Я на бывшей службе слышал о нем очень много плохих слов. А раз человека ругают враги, значит, он хорош на своем месте.

Лада кивнула и после некоторых раздумий продолжила разговор:

– Думаю, тебе лучше не появляться в Вязьме.

– Согласен, но как мы это объясним нашим друзьям? Я смотрю, после схватки в лесу Творимир частенько поглядывает в мою сторону. Моя байка про разовый амулет для отключения магии явно провалилась.

– И что нам теперь делать? – немного растерялась Лада.

– Надо с ним переговорить. Раз уж мы в одной лодке, лучше прояснить все недомолвки.

– Ты сильно рискуешь, но, наверное, так будет лучше.

Когда Яхман предложил особисту немного отъехать вперед, тот охотно согласился и первым начал разговор:

– О том, что ты способен отключать магию без амулетов, я уже догадался, поэтому в Вязьму тебе заезжать нежелательно.

– Черкасский?

– Да, он сразу понял, что брат Лады – очень ценный специалист, а потому наверняка будет настойчиво предлагать службу в своем ведомстве.

– А твой особый отряд?

– Тебе сестра ничего не рассказывала о боярине Даниле?

– Которого она считает еще одним братом?

– О нем.

– Говорила, что Данила – очень хороший человек.

– Так вот, с этим хорошим человеком мало кто рискует ссориться. И я точно не вхожу в немногочисленное число таких глупцов.

– А меня это как касается?

– Так ведь через Ладу ты ему, считай, родственник.

Глава 3

Странники

Иэлиган, внук главы рода, вернувшись домой после переговоров с боярином Данилой, рассчитывал наконец-то получить славу, почет и уважение рода. Ведь он (единственный!) сумел вызнать секрет ключа, открывающего дверь в тот мир, из которого прибыли все эльфы. Доложив о добытых сведениях деду, Иэлиган надеялся на стремительный карьерный рост, однако его повысили всего на одну ступень, назначив обычным смотрителем за новыми угодьями, перешедшими во владения рода после гибели друида.

Кроме Иэлигана было еще два эльфа-смотрителя, которые отнюдь не обрадовались новому напарнику. В подчинении у «внучка» находилось пять соплеменников, вместе с которыми он через два дня на третий осматривал унаследованный лес. Сегодня как раз пришла очередь его группы делать обход.

«Какая чудовищная неблагодарность! Ведь только благодаря мне стало известно, как можно оживить ключ перехода. Да, все не так просто, нужно соединить мощь четырех источников в одном заклятии, а потом вернуться в наш мир и оттуда поддерживать работоспособность перехода. Дело довольно сложное, но я-то сумел разведать! До моей встречи с Данилой вообще ни один из соплеменников даже представить себе такого не мог. И никто, кстати, не рискнул отправиться к Крашену. – Иэлиган постоянно муссировал свою обиду из-за ничтожного вознаграждения за его великие дела. – Дед меня совершенно не ценит. Что еще я должен сотворить, чтобы у главы рода раскрылись глаза на мои достоинства: привести в лес Данилу в рабском ошейнике? Присоединить смоленские леса к владениям рода? Да легче Луну спустить на Землю!»

Бывшие владения друида существенно отличались от лесных угодий, в которых сейчас обитали эльфы. В основном – огромным количеством исковерканных неведомой силой деревьев: то тут, то там встречались стволы с изрезанной глубокими трещинами корой, даже закрученные спиралью или изогнутые, как змеи. Сильнее других пострадали дубы и яворы. Они полностью лишились своей силы и больше не представляли опасности для эльфов (или шишколобых, как их называли люди из-за трех бугристых выступов на лбу).

Помимо искалеченных деревьев попадались и опаленные поляны, на которых росла черная трава. Все живое старалось держаться от этих проплешин как можно дальше. В угодьях погибшего друида живности осталось совсем мало. Из крупного зверья лишь полосатые волки и пятнистые кабаны, да и те вели себя весьма странно, словно пугливые зайцы. Похоже, друид застращал всех лесных обитателей.

А еще одной странностью являлось полное отсутствие болот. Казалось, их высушили, поскольку большие проплешины потрескавшейся земли попадались нередко.

Иэлиган бесшумно двигался по своему маршруту, внимательно оглядываясь вокруг.

«А этот откуда здесь взялся?» – мысленно возмутился эльф, заметив тоненький прутик с дубовыми листьями.

В обязанности смотрителя входило обнаружение и уничтожение опасной для шишколобых поросли. Росток сразу был вырван с корнем и иссушен сжигающим заклятием.

«Еще один?!» – Эльф заметил второй росток, затем третий и четвертый. Находя новые побеги, он сильно отклонился от маршрута и оказался на краю небольшой лужицы.

– Хе-хе, – противный скрипучий голос заставил Иэлигана напрячься. – Экий красавец ко мне пожаловал! И чем такого гостя потчевать, прямо теряюсь…

– Ты еще кто такая?! – «Красавец» невольно сделал шаг назад.

– Я-то?.. Хе-хе… знамо дело кто. Можешь звать меня ведуньей. А ведаю я про то, как одну кикимору извести, а через нее – и боярина шибко пронырливого.

Бабка выглядела как оживший мертвец: крючковатый нос, черные зубы, изрытое морщинами лицо…

– Да ты сама страшнее кикиморы будешь, – брезгливо произнес шишколобый.

– Мою красоту, любезный, хе-хе, не всякому распознать дано. А тебе нынче не про то мыслить надобно. – Скрипучий голосок полностью соответствовал жуткому образу нечисти.

– Ты еще станешь меня учить, чего надо, а чего нет? – Иэлиган старался держаться, как подобает эльфу: смотрел свысока, говорил с презрением, готовясь в любую минуту атаковать.

– Не учить, а совет дам, как мою сестрицу извести и Даниле урон сотворить немалый.

– Сестрицу? – Иэлиган присмотрелся к безобразной старухе. – Это не то страшилище, что подле Крашена в болотах живет?

– Во-во, страшилище и есть. Хочешь вызнать, в чем ее сила и как ту силу сгубить можно?

– А мне-то это зачем? Велика доблесть – со старухами воевать, – стараясь показать полное безразличие, сказал эльф. В последнюю очередь ему хотелось еще раз встречаться со знакомой кикиморой.

– Я слыхивала, как то страшилище хвалилось, что некий молодой эльф у нее теперь на побегушках. Уж не про тебя ли речь?

– Мало ли о чем нечисть болотная по углам брешет, мне до того дела нет.

– Хе-хе, значит, и Данилу за дерзость неслыханную наказать охоты нет?

– Боярин тот заслуживает суровой кары, но вряд ли какая-то полоумная старая карга сумеет присоветовать нечто дельное.

– А ты сперва послушай меня, злыдню, хе-хе, а там и решишь, выжила я из ума али нет?

Иэлигана мечта покончить с Данилой не покидала никогда. Правда, эльф хотел, чтобы боярин сначала разобрался с метаморфом, а еще лучше – если бы эти двое уничтожили друг друга, сцепившись между собой.

– Ладно, старуха, говори, чего удумала, токмо быстрее. Мое время дорого.

– Знамо дело, хе-хе. Так вот, сестрица моя…

Бабка говорила минут десять, а в конце передала шишколобому небольшой мешок.

«До чего ж мерзкая старуха! Видать, не зря ее злыдней прозвали, – размышлял Иэлиган, возвращаясь к обходу территории. – Впрочем, козни старой ведьмы не лишены смысла, надо будет их хорошенько обдумать. Но действовать начну, лишь когда сам сочту нужным».

Проводив взглядом эльфа, злыдня забормотала под нос.

– Хорошо, что я первой добралась до владений этого чокнутого друида. Столько ценного успела тут раздобыть… Теперь-то я сумею разделаться с сестрицей! Больно много младшенькая на себя брать стала: сперва мой источник отхватила, а потом и законную добычу, нищенку ту сопливую. Девчонка-то, конечно, негодная, от нее самой проку никакого, но с полезной вещицей… Я старшая, к тому же злыдня – все должно быть моим!

Работа со списками, счетами, планами и постоянным перекраиванием городского бюджета настолько заморочила голову главному казначею Крашена, что он готов был рвануть куда угодно, лишь бы подальше от бумажек. Недавняя поездка в Витебск лишь добавила Радиму рвения поскорее найти тех, на кого можно свалить надоевшую рутину. И парень действительно справился: подобрал дельных помощников из местных, вызвал пару знакомых из Смоленска и теперь со спокойной душой отправлялся в Вязьму.

Поход изначально не предвещал никаких проблем, но стоило всадникам покинуть границы Крашенского уезда, как дорогу им перегородили два старика.

Отряд остановился.

– День добрый, сынки, – поздоровался один из них. – Откель путь держите?

– Из Крашена, отец, – ответил передовой дружинник.

– Это там, где правит Данила-боярин, да пошлет Бог ему всяческих благ.

– Ты его знаешь, отец? – спешился Радим.

– Довелось пару раз свидеться. Жаль токмо, познакомиться не случилось: боярин все время при делах. При встрече передавай ему привет от странника Викентия.

Странников в народе уважали. Они круглый год в любую погоду были в пути, совершая постоянное паломничество по монастырям и самым дальним церквушкам. Старцы не имели ни имущества, ни денег, питались тем, что найдут в лесу или подадут прохожие, поэтому Радим и распорядился организовать небольшой привал, чтобы накормить стариков, да и самим уже перекусить не мешало.

Встреченные странники внешне сильно отличались друг от друга. Тот, кто все время молчал, по представлениям Радима был мало похож на странника. И борода коротковата, и волосы явно встречались с ножницами пару месяцев назад. Зато второй полностью соответствовал образу. Викентий, как он себя назвал, имел длинные волнистые волосы, такую же бороду, речь вел плавно. Единственное, что несколько не соответствовало образу, – его взгляд, показавшийся крашенскому казначею жестким.

– И где же ты с ним встречался, отец?

– В Смоленске, знамо дело, – ответил тот. – Видел молодого человека в самом центре столицы Республики, еще дивился, что такой юный выходит из здания, где наше Вече дела важные решает. И токмо затем мне обсказали, что молод он лишь годами, но никак не мудростью, ниспосланной ему Господом нашим.

– Да, боярин – человек хороший. Вы ешьте, люди добрые, – радушно угощал Радим.

Он присел рядом со странниками, остальные дружинники расположились чуть поодаль. Служивые и не думали расслабляться, внимательно следя за местностью – уж больно она была подходящей для засады.

К счастью, трапеза прошла без происшествий, и крашенский отряд двинулся дальше. Странники тоже направились своей дорогой, однако вскоре свернули в лес. По опушке они вернулись на прежнее место, где притаились ватажники, ожидавшие сигнала к нападению. Знака им не подали, поэтому никто не сдвинулся с места.

– Густав, а зачем мы крашенских отпустили? – Назвавшийся Викентием с осуждением посмотрел на подельника. – Я их командира сразу признал, он из ближников боярина. Сейчас бы пощелкали их, как орехи…

– Скажи, кто из нас сталкивался с Данилой – ты или я?

– Ты. И что с того?

– А то, что его бойцы держались наготове, и мы об эти «орехи» могли крепко себе зубы пообломать. Но и это не главное. – Тот, кого назвали Густавом, говорил отрывисто, словно выплевывал слова.

– А что тогда? – язвительно спросил «странник».

– Мне не выгодна смерть его ближников в лесу, – ответил Густав. – Особенно поблизости от нашего схрона. Стоит тут пропасть хотя бы одному из людей Данилы – он все окрестности прошерстит, но виновного найдет, уж поверь мне. И тогда все мои старания обернутся прахом.

– Ты что, его боишься? – усмехнулся Викентий, однако, словив взгляд подельника, сразу сник. – Да, ляпнул не подумав.

– То-то и оно, что думаешь ты редко, Викентий. А занятие сие весьма полезное в жизни. Я, к примеру, дважды сталкивался с боярином и оба раза выходил с такими потерями, каких никогда прежде не было. Ты не представляешь, сколько мне пришлось прятаться от проклятых эльфов, когда не сумел выполнить их заказ на Данилу. И ведь ничто не предвещало провала, у меня были и люди, и деньги, и артефакты, которых ты в жизни не видел и никогда не увидишь. Однако ничего не помогло. Так что теперь я тщательно подготовлюсь, прежде чем нанести этому человеку один-единственный удар. А ближников его мы потом легко изведем. Да так, что ни одна собака не прикопается, дабы связать сие со мной или с лесной братией.

Густав сейчас был похож на одержимого: бешеный взгляд, обращенный куда-то в себя, подрагивающие руки, звериный оскал на лице. Раньше под его командованием находилось около двух сотен хорошо вооруженных бойцов, лучших в Западной Европе. Отряд зачастую выполнял весьма деликатные, а потому высокооплачиваемые заказы богатых вельмож. И всегда должным образом – точно в срок, без огрехов. Но ровно до тех пор, пока не поступил заказ схватить боярина Данилу. После этого у удачливого, каким он себя считал, Густава начались провалы. Его рейдеры почти полным составом полегли в тот день, когда наемник впервые повстречался с молодым пареньком. Казалось, чихни на такого – и он свалится, но на деле все оказалось с точностью до наоборот: на все потуги врагов ему навредить «чихал» именно Данила, после чего последние выживали редко.

Магия самого Данилы плюс помощь со стороны лесной нечисти – и Густав был вынужден бежать, сохранив меньше трети бойцов. Естественно, после такой оплеухи он воспылал праведным гневом, мечтая воздать обидчику за содеянное. Он уже начал собирать новые силы, когда поступил заказ от эльфов. И снова – на крашенского боярина. Ну как было не воспользоваться! Опять же, еще и король Швеции жаждал смерти парня…

Операция тогда была подготовлена с большим размахом, задействовали уйму людей, даже один эльф вступил в схватку. И что в итоге? Ноги уносить пришлось еще быстрее, чем в первый раз, а Данила снова вышел победителем. Причем не только в противостоянии с Густавом, но и с армией шведского короля.

После провала операции эльфы всерьез взялись за проштрафившегося наемника, который не только не выполнил их заказ, а еще и пристрелил одного из шишколобых, спасая собственную жизнь. Как эти сведения дошли до заказчиков, Густав понятия не имел, но после этого в Западной Европе погибли почти все его подельники, а самому неудачнику с огромным трудом удалось добраться до Смоленщины, куда эльфы (опять же, из-за Данилы) опасались совать свой нос.

Сейчас наемник собрал небольшой отряд в лесах неподалеку от Ельни и нападал лишь на тех, кто и сам был не в ладах с законом. Сведения о таких людях ему поставлял Викентий, бывший член Вече, который считал крашенского боярина главным виновником потери столь теплого местечка.

Недовольных молодым выскочкой в Смоленске хватало, и Викентий постарался наладить с ними связь. Таким только шепни, что есть возможность навредить Даниле, и они от души постараются. Правда, трусость не позволит обиженным приступить к решительным действиям, но напакостить по мелочам они готовы всегда.

Помимо двух «странников» в отряде была еще дюжина бойцов. Двое волшебников прибыли на смоленские земли вместе с Густавом, остальные присоединились здесь.

– И как ты собираешься расправиться с ближниками?

– С каждым по-разному. Этого… – Густав задумался. – Отправь двоих посмекалистей за этим отрядом. Пусть дождутся, когда на ночлег остановятся. Ты говорил, у тебя снадобье надежное имеется.

– Яд змеюки поганой. От него сердце перестает биться.

– Вот пусть крашенские и опробуют его на себе. В трактире народу много, попробуй опосля найти виновного.

– Этот яд еще нужно в пищу или питье подбросить, чтобы никто не углядел.

– Потому и говорю, направь самых толковых. Один должен отвлечь, другой работу выполнить. Смогут справиться – десять монет золотом каждому.

– Ого! Пойду выберу исполнителей. – Викентий быстро распорядился и вернулся к подельнику.

– Поехали?

– Помчались как угорелые. За такие-то деньги! Ты не разоришься? У Данилы ближников много.

– Денег у меня хватит. Я хочу, чтобы боярин терял своих сподвижников одного за другим, чтобы он стал бояться своей тени, чтобы видел врага в каждом человеке, чтобы… А когда он останется один, я и нанесу свой решающий удар.

– И когда ты поймешь, что настал момент для решающего удара? – спросил Викентий.

– За мгновение до его нанесения.

– Так мы ведь даже в Крашен ни разу не заглянули!

– А там нам делать нечего. Да ты не думай, что за Данилой нет пригляда. Я за ним внимательно слежу и жду, когда он будет готов к моему визиту. Вот тогда и наведаюсь в гости. А до тех пор мы – странники. Ведем себя тихо и почти мирно. Смотрим со стороны, отслеживаем, когда ближники выезжают из города, и убираем их.

– Как скажешь, Густав. Ты у нас за старшого, тебе и решать. Главное, чтобы не забывал монеты платить исправно.

В полученном Далемиром Черкасским донесении из Москвы сообщалось, что коррективы планов Пожарского приняты и можно приступать к их реализации. Понемногу начинал раскручиваться маховик урегулирования отношений с Османской империей, направленный на установление мира на южных границах и укрепление западных.

И все же сейчас князя больше волновало покушение на Зарину, которая словно специально осталась одна в столице, чтобы облегчить задачу неудачливым убийцам. Это абсолютно не устраивало главу Тайного приказа.

Что она задумала, бедовая девчонка? Не терпелось войти в права владения нежданно свалившимся богатством? На Зарину это абсолютно не похоже. Видать, вызнала что-то непотребное, так ведь не докопаешься! Ежели заупрямится, эту барышню с места не сдвинуть.

О нападении на отряд Творимира, направлявшийся к Вязьме, Черкасскому уже доложили. Князь сразу выслал встречающих, чтобы обеспечить охрану, а заодно и проследить за неким загадочным типом, присоединившимся к смолянам после их отъезда из Вязьмы. Сведения о брате Лады он получил отдельным письмом с перечислением некоторых особенностей этого человека.

Непрост мужичок, ой непрост! И на площади себя показал, и в лесу не сплоховал, а ведь супротив ментальной магии устоять даже с защитным амулетом почти невозможно.

Донесение подтверждало догадки князя о способности Яхмана отключать магию. Такой человек для службы Черкасского представлял огромную ценность, но заполучить его было почти невозможно.

Далемир понимал: если брат Лады действительно тот, о ком он думал, то вряд ли захочет показываться в Вязьме. В надежде перехватить Яхмана Черкасский выслал с утра два отряда бойцов. Первый передвигался скрытно. Всадникам была поставлена задача подобраться как можно ближе к путешественникам и обеспечить незримое сопровождение, а также задержать любого, кто надумает отколоться от группы. Второй отряд отправился чуть позже, чтобы усилить охрану смолян.

«Ежели мужик состоял на службе диверсантов Османской империи, значит, имеет неслабую подготовку, такого на мякине не проведешь. И приманить его нечем. Чую, уйдет вместе с сестрой на Смоленщину. А жаль, нам бы его умения весьма сгодились».

Черкасский сидел в своем кабинете. Обеденное время уже прошло, но трапезничать князь не спешил, желая дождаться гостей и уже с ними посидеть за столом. Глядишь – что-то ценное и проскочит в задушевном разговоре.

В дверь постучали, показался дьяк.

– Заходи, – пригласил Далемир. – Какие новости?

– Ты просил вызнать все о гадалке, чей дом получила Зарина.

– Вызнал?

– Самую малость. К ней многие захаживали свою судьбу прояснить али время лучшее выгадать, когда с челобитной к государю заглянуть. Однако боярин Деян к старухе давно дорожку протоптал, уж поболее десятка годков минуло. И бывал у нее чаще других.

– Ужель совета спрашивал, как дела свои поганые справить лучше? – с досадой произнес князь.

Он был зол на себя, что не распознал негодяя в близком окружении Пожарского. Теперь нашлись объяснения некоторым покушениям на царя. Но оставалось загадкой: почему ни одно из них врагам так и не удалось? Ведь для уничтожения царя у подлых убийц были все условия. И, однако ж, каждый раз спасала либо осечка пистоля, либо попавший под колесо кареты во время выстрела камень…

– Многие считали, что Деян делал ставки в тайных боях и часто выигрывал, – продолжил докладывать дьяк.

– Бои? – задумался Черкасский.

Лет пять назад его служба взяла организацию подпольных боев под свой контроль, после чего часть городского криминала попала под присмотр людей Далемира. К тому же среди кулачных бойцов нередко попадались отличные кадры для работы в Тайном приказе.

– Его там видели с девицами из борделя, – продолжил докладывать дьяк.

– Одними и теми же или разными? – решил уточнить князь.

– Об этом мне неведомо.

– Уточни как можно быстрее. Если девка была одна, немедля взять ее в оборот.

– Думаешь, использовал ее как гонца?

– Исключать того нельзя, сие весьма удобно. В таких притонах народу бывает немало.

– Сделаем, князь.

– Что по Посольскому приказу?

Боярин Деян Щелкалов состоял вторым помощником главы Посольского приказа. Сам он за границы Московии не выезжал, все время находился в столице.

– Там никаких зацепок. Деян поручения выполнял исправно, с иноземцами дружбы не водил, под подозрения не попадал.

– Плохо работаем, ежели нас сумели вокруг пальца обвести. А хуже того, что и гадалку, и самого Щелкалова убрали, а мы и намека не имеем, кто бы это мог быть.

– У Деяна имелся порученец с приметным шрамом на лице. О нем стало известно от дружинников Щелкалова. Убитым его никто не видел.

– Думаешь, такого можно сыскать? – Черкасский сосредоточил взгляд на собеседнике.

– Нет, князь. – Дьяк покачал головой. – Ежели не дурак, что вряд ли, то скроется в глуши и затаится, но ничего другого нам пока не остается.

– Вот и я о том же – плохо работаем.

Помощник доложил о прибытии отряда из Москвы, и дьяк отправился улучшать работу Тайного приказа, а Черкасский решил встретить вернувшихся. Вместе с Ладой, Творимиром и его рыкарем они сразу направились в трапезную.

После того как помянули погибших, князь принялся за расспросы:

– Жаль, что Яхман не заглянул ко мне в гости, очень жаль. Он мог бы многое рассказать.

– Мой брат рассудил, что мы можем задержаться, поэтому утром покинул отряд, – пояснила Лада.

– Что ж, может, он и прав, – не стал продолжать тему Далемир. – Как добрались? После боя в лесу ничего подозрительного больше не случалось? – обратился он к Творимиру.

– Господь миловал, – ответил тот. – А само нападение спланировали весьма добротно. И явно те же люди, что хотели похитить Зарину в Москве.

– Об том тоже ведаю, весточку получил. Но зачем душегубцам так нужна Зарина? Да еще та сумасшедшая гадалка: сперва увезти собиралась, а помирая, вдруг решила облагодетельствовать, особняк свой подарила со всеми слугами. Может, хоть напоследок чего ценного сказала? – Черкасский перевел взгляд на барышню.

– Об этом ничего не знаю. Сама Зарина просила передать, что жизнь Пожарского в серьезной опасности, и очень скоро враг нанесет новый удар. Она говорила о трюкачестве. Сказала, ты поймешь.

– Пойму, – кивнул глава Тайного приказа, а про себя подумал:

«Задумка хорошая, но как Пожарского в том убедить, чтобы под его личиной другой выступал? Он может и не согласиться».

– Вот и все, что должны были передать, – подытожила Лада.

– Это замечательно, – протяжно вымолвил князь. – А теперь скажите: не попадался ли на глаза один тип со шрамом от уха до носа?

– Видела его, как тебя, – сразу ответила девушка.

– Еще во Ржове?

– Да.

– Про то мне ведомо, а опосля?

– Мы с Гораном побеседовали с ним в Москве, – ответил Творимир. – А потом отпустили за ценные сведения.

– Вот про ту беседу и расскажи мне подробно. – Черкасский устроился поудобнее.

Глава 4

Очень подозрительный тип

Зарина не особо поверила предсказанию бывшей хозяйки дома, однако проигнорировать его не рискнула. Утром она еще раз внимательно прочитала записку и позвала Горана:

– Вот что мне вручили, когда я впервые вошла в этот дом. – Боярыня передала лист бумаги здоровяку.

– Кто именно? – спросил здоровяк.

– Слуги гадалки. Она накануне того дня распорядилась передать это новой хозяйке.

– «Сегодня ночью тебя попытаются убить…» – сразу напрягся Горан, прочитав предсказание.

В просторной гостиной, где они беседовали, возле окна стояли два кресла. Зарина присела в одно из них, жестом приглашая мужчину располагаться рядом. Тот по сравнению с женщиной смотрелся чуть ли не великаном. Он осторожно опустился во второе, явно опасаясь его раздавить.

– Так считала старуха. Письмо написано тем же почерком, что и дарственная, – объяснила Зарина.

Здоровяк задумался, осмотрел комнату, словно выискивал притаившегося убийцу, и негромко произнес:

– Учитывая, что бабка считалась известной ведуньей, я бы на твоем месте сегодня здесь не ночевал.

– И что изменится? Она не пишет, где именно меня решат убить, так что покушение может произойти даже в царских палатах.

– Ну да… – Горан усмехнулся краешком губ. – Твоя правда, барышня.

– А здесь мы хотя бы сможем подготовить достойную встречу. Как считаешь?

– Не хочешь обратиться за помощью к майору? Вроде достойный мужик.

– Черкасский как-то говорил, что чем больше людей задействовано в охране, тем вероятнее, что убийца окажется среди охранников. Нет, у меня ни к кому нет доверия. А еще хотелось бы самой поговорить с наемником: вдруг он знает что-то важное для меня лично?

– На такие дела отправляют самых опытных убийц, – тихо произнес здоровяк.

– Думаешь, он опытнее тебя?

– Я не исключаю такой возможности, никогда не исключаю. Потому до сих пор и жив. И знаешь еще что? – Собеседник прищурил глаза. – Мне кажется, ты недоговариваешь что-то важное, а потому защитить тебя будет трудно.

– Не совсем тебя понимаю, Горан, – напряглась Зарина.

– Ну вот скажи, зачем какой-то старухе в самом центре столицы похищать случайно оказавшуюся в Москве барышню? Токмо не говори, что у тебя самой нет никаких догадок.

– Допустим, имеются. Токмо они из тех, про которые и говорить никому не стоит. Разве что ты мне клятву особую дашь.

– Нет, один раз я такую дал сдуру, а потом корил себя несколько долгих лет. Хорошо, ты этого гнома прикончила, а вместе с ним и мою клятву.

– И как быть? – спросила Зарина.

– А ты легонько намекни на уровень угрозы, далее я скумекаю.

– Речь идет о безопасности царя Московии.

– Погодь, а при чем тут убийство? Тут похитить обязаны и…

– Горан, не будем гадать. Старуха уже все нагадала, а она в своем деле знала толк. В общем, живой врагам царя я не нужна, – подвела черту девушка.

– Выходит, обычного убийцу к тебе не пришлют, боярыня, – задумчиво произнес здоровяк. – Наверняка прибудет мастер своего дела, да еще помощничков с собой прихватит.

– Значит, мы должны подготовить соответствующую ловушку. Ежели они придут, конечно.

– Чует мое сердце – убийца окажется сильным чародеем, а его подельники…

– Полагаю, среди твоих бывших врагов было немало волшебников? – спросила Зарина.

С Гораном они познакомились во время ее похищения. Кто конкретно его организовал, девушка не знала, но отряд сопровождения пленницы возглавлял именно этот здоровяк. Он же и сражался бок о бок с похищенной, когда на них напали кровожадные белки. В благодарность за боевое братство воин предупредил Зарину о готовящемся применении против нее душекрива и раскрыл способ его нейтрализации.

– Волшебник – такой же человек, только с магическими способностями. Чаще всего он может обойти магические ловушки, которые работают в доме. Плохо другое – у меня очень мало времени на подготовку.

– Что тебе нужно для этого?

– Кое-что у меня всегда при себе имеется, но еще потребуются тонкие веревки, масло, большая собака…

– Собака? – опешила женщина.

– Или любое другое живое существо хотя бы в треть твоего веса.

– Это еще зачем?

– Некоторые волшебники, прежде чем проникнуть в комнату с помощью заклятия, проверяют, есть ли внутри жизнь. Кошку они попросту не заметят, – автоматически отвечал Горан, обдумывая ближайшие задачи.

– Но я же…

– Людей в той комнате быть не должно, Зарина. Убийца может нанести свой удар прямо с порога, а затем токмо подойдет убедиться, что дело сделано.

– Ядовитый газ, взрывное заклятие, стрелы с антимагической насечкой… – Зарина принялась перечислять орудия убийства, о которых знала по службе на Черкасского.

– На свете, барышня, есть много способов оборвать жизнь, – кивнул он. – А потому в опочивальне мы разместим здорового пса. А еще надо бы комнату благовониями наполнить. От многих дамочек ими так разит, хоть нос затыкай.

– Ты про душистую воду? У гадалки я видела три пузырька. Но зачем?

– Во-первых, заглушить запах псины, во-вторых, сбить и другие ароматы, которые появятся в опочивальне. Особенно ежели для дела не жалеть благовоний.

– Знаешь, сколько нынче стоят хорошие благовония?

– Жизнь дороже, барышня, гораздо дороже, – напомнил здоровяк.

– Согласна. Что еще? – спросила Зарина.

– Ты должна будешь на ночь, как обычно, пойти в опочивальню, а выйдешь оттуда через окно. По веревке я вытащу тебя на второй этаж.

Густая растительность, буквально примыкающая к стенам двухэтажного особняка погибшей гадалки, делала его неприметным и упрощала задачу незаметного перехода из одного окна в другое.

– Хорошо.

– Теперь идем дальше, – продолжил Горан. – Еще надо раздобыть амулет, не позволяющий видеть тебя как живое существо.

– Даже такие бывают? Не знала. И сколько он стоит?

Здоровяк ответил не сразу. Он тщательно просуммировал в уме все расходы, после чего выдал вердикт:

– По моим прикидкам, с тебя полсотни монет золотом.

– Ого! У меня столько нет.

– Ничего, я тут в доме одну вещицу присмотрел, которая в хозяйстве вряд ли пригодится, а на рынке магических товаров уйдет по хорошей цене.

Зарина облегченно кивнула:

– А со слугами как быть? Сторож и кухарка ночуют на подворье.

– Полагаю, они даже не заметят лиходеев.

– Их не убьют?

– Самое большее – по башке стукнут, не бери в голову. Может, все-таки кликнуть майора? – еще раз предложил Горан.

– Надежда у меня нынче токмо на тебя.

Яхман видел, как смоляне покинули Вязьму, как пересекали границу, но сам к отряду присоединился лишь через час.

– Ты чего так долго? – упрекнула брата Лада.

– Ждал, когда люди Черкасского от вас отстанут.

– Отстали? – спросил Творимир.

– Десять минут назад.

– Наверное, обеспечивали нашу безопасность, – усмехнувшись, прокомментировал особист.

– Служба у них такая, – не стал возражать Яхман.

Оба прекрасно понимали, что служак Тайного приказа интересовал исключительно уникальный специалист, каким являлся брат Лады.

Из Вязьмы отряд следовал на Дорогобуж, затем всадники планировали двигаться к Ельне, а оттуда за третий день полагали преодолеть оставшуюся часть пути до Крашена. Заезжать в сам Дорогобуж они не собирались, стремясь доскакать к Ельне до ночи. Все надеялись, что больше в дороге никаких заминок не случится. В этом должны были помочь бумаги сотника особого отряда Творимира Гурьева, ведь на Смоленщине никто не желал вступать в конфликт с особистами, а уж тем более – с высокими чинами.

Лада очень беспокоилась за подругу и торопила всех, чтобы быстрее донести новости Даниле. Придержала свою лошадь только сейчас, когда появился брат.

– Черкасский обо мне спрашивал? – спросил Яхман сотника.

– Один раз мимоходом, а потом словно забыл о тебе.

– Я видел его людей, – сообщил антимаг. – Они установили пригляд еще во Ржове, а потом двигались позади вас. Так что я правильно сделал, покинув отряд до города.

– Да, князя ты весьма заинтересовал, весьма, – кивнул Творимир.

– А он, как я понимаю, не из тех, кто забывает о своих интересах? – утвердительно спросил антимаг.

Яхман еще недавно находился на службе у султана Османской империи. Вернее было назвать это рабством, поскольку держали антимага на коротком поводке, в любой момент могли наказать нестерпимой болью или вообще уничтожить. Если бы не случайная пуля Зарины, разрушившая этот самый «поводок», то неизвестно, сколько бы еще времени Яхман продолжал работать османским диверсантом. Вот почему теперь он остерегался попадать в лапы любого хозяина.

– Должность у него такая, – почти повторил слова собеседника сотник и добавил: – Но нынче Черкасскому хватает и других проблем. Под угрозой сам Пожарский, и мне кажется, наша Зарина как-то с этим связана.

– Скорее всего, ты прав. Думаю, потому она и осталась в Москве, – согласился Яхман.

Слышавшая их разговор Лада нахмурилась, но ничего не сказала. Она на миг оглянулась и пришпорила скакуна.

Ровный тракт до Дорогобужа позволял развить неплохую скорость, отряд быстро продвигался, однако прямо перед городом их остановили сослуживцы Творимира.

Три всадника осадили коней, заметив особиста. Старший дозора подъехал и доложил:

– Господин сотник, у меня приказ срочно собрать всех бойцов отряда.

– Что случилось, десятник?

– Подробности донесет сотник нашего уезда, он сейчас в городе.

По пустякам такие сборы не устраивали, а потому Творимир не имел права отказаться. Теперь перед ним встала проблема. С одной стороны, он обещал доставить девушек в Крашен, с другой – задержка в Дорогобуже срывала их планы успеть к Ельне до наступления темноты.

– Минуту, – предупредил он посыльных и обратился к Яхману: – Я могу здесь застрять надолго, а без меня любой патруль обязан задержать человека без документов.

– Предлагаешь остановиться в Дорогобуже? – спросил антимаг.

– Об этом не может быть и речи, – запротестовала Лада.

– Хорошо, езжайте сами, токмо дайте мне еще немного времени. – Творимир спешился. Он достал дорожный письменный набор и начал что-то быстро писать. Когда закончил, передал бумагу Ладе. – Это для Данилы.

– Передам. – Она спрятала сложенный вчетверо лист в карман.

– А это тебе. – Второй лист особист протянул антимагу. – Это подорожная. Многие из патрульных знают мою подпись. Но все равно будь начеку. Что-то не нравится мне этот сбор, – шепотом предупредил сотник. Вскочив на коня, он вместе с рыкарем последовал за сослуживцами в город.

Брат и сестра отправились дальше, пустив коней мелкой рысью. Как только они въехали в лес, мужчина свернул с дороги. Лада сначала сделала вид, что дожидается спутника, а потом пришпорила свою лошадку. Ей обязательно нужно было добраться до Ельни засветло – чем раньше Данила узнает о проблемах супруги, тем выше шансы выручить ее из беды.

Въехав в город, Творимир сразу направил коня к представительству особого отряда. Можно было бы сначала пристроить лошадей в конюшне, но сопровождающие дали понять, что дело срочное и о животных они позаботятся сами.

В кабинет начальника по Дорогобужу сотник вошел один, оставив рыкаря в приемной. Каково же было удивление, когда…

– Творимир, рад тебя видеть. – В комнате его встретил глава всех особистов.

– Приветствую, командир. – Гурьев непроизвольно вытянулся в струнку.

– Присаживайся, сейчас чай принесут.

– Прошу прощения, я тут важных людей обещал к Крашену сопроводить…

– Не беспокойся, их проводят, – с некоторым нажимом в голосе заметил начальник. – Садись давай!

– Понял. – Творимир присел за стол, сообразив, что разговор предстоит серьезный. – Доклад о моей поездке в Московию когда должен быть готов?

– Успеешь еще, – отмахнулся Светозар. – Ты сперва поведай: Черкасский не пытался к себе переманить?

– Меня и наших людей – нет, – почти не задумываясь, ответил сотник.

– Ну да, раз у него среди моих денщиков человек нашелся, зачем ему другие, – задумчиво произнес командир особистов. – Вот ведь стервецы!

– У Черкасского ресурсов больше, – принялся оправдывать проколы начальника Творимир.

– И ресурсы те не друг друга за чубы таскают, а делами занимаются. – Начальник намекнул на противостояние Гурьева с Путиславом. Тот, уверовав, что начальник при смерти, решил оперативно занять его место.

– Я здесь никаким боком, командир. Сам ошалел, когда Путислав принялся мне палки в колеса совать.

– Скажешь тоже, никаким. Ежели бы ты больше делами отряда занимался, а не на побегушках у Данилы служил…

– Творимир Гурьев никогда и ни у кого на побегушках не был и не будет! – повысил голос сотник. – А в Московию я отправился потому, что долг службы позвал.

– Баб сопровождать?

– Ежели за этими «бабами» следуют диверсанты шведского короля…

– А ты хоть одного из них изловил?

– Нет, зато сам не единожды мог к праотцам отправиться.

– Жизни лишиться – хитрого чуть, – промолвил Светозар. – Совсем другое дело – умелого супротивника в своего перековать.

– Командир, ты сейчас о чем?

Творимир сразу заподозрил, что в их непростом разговоре начальник явно преследует некую личную цель, однако до сих пор не догадался, какую именно.

– А вот и чай поспел, – заулыбался Светозар, когда в разгар нервной беседы принесли самовар. – Люблю, грешным делом, себя баранками побаловать.

Следующие десять минут они просто пили чай с маковыми баранками.

– Вот ты рядом с крашенским боярином ошивался несколько дней, немало времени убил среди его ближников. Что о нем сказать можешь? – наконец заговорил Светозар.

– О Даниле? – Вопрос немного удивил, но сотник не особо задержался с ответом. – Могу сказать: ежели б не он, не знаю, что со Смоленской республикой сотворил бы один полусумасшедший друид.

– О друиде ты мне отдельный доклад составишь, а то я лишь отголоски той схватки слышал да последствия видел. А сейчас скажи, имеется ли у Данилы та струнка, на которой сыграть можно, дабы вразумить паренька, ежели он вдруг решит дров наломать?

– А что, уже были попытки?

– Твой Данила давеча с гномами крепко не поладил – так, что напужал Тагура. А этот тип со страху может много крови нам попортить.

– Наверняка гномы сами дали веский повод с ними не ладить, – уверенно высказался Творимир.

– Куда уж весомей – едва не отправили парня к праотцам.

– И что, он должен это терпеть?!

– А ты сам как думаешь?

Сотник потратил несколько секунд на размышления, потом ответил:

– Он должен поступать так, как выгодно Республике, но при этом и собственное лицо не потерять.

– Вот, – согласно кивнул глава особистов. – Сперва интересы Республики, а потом уже собственные. И лишь в том случае, ежели они не идут вразрез с главным. Я это к чему веду. – Светозар внимательно посмотрел на собеседника. – До меня дошли слухи, что у Лады объявился некий брат, служивший ранее османам. Это правда?

– Да, – ответил Творимир.

Поворот в разговоре был ожидаемым.

«Наверняка, стоило нам перейти границу, тут же нашлись «добрые люди» и послали весточку начальнику», – подумал он.

– А ты в курсе, что османы снюхались со шведами?

– Слышал кое-что…

– И вот мне кажется, что этот родственничек… Он ведь теперь в Крашене может оказаться рядом с Данилой, чтобы в нужный момент нанести удар.

Сотник собирался сначала возразить начальнику, но в последний момент сам себя остановил:

«Явно эту идею командиру подкинул хитрый лис Черкасский. Хочет заполучить ценного специалиста себе, для чего здесь старается создать тому невыносимые условия. И как мне переубедить Светозара? Уж точно не делиться своими догадками!»

– Думаешь, османы настолько умны, что вызнали о брате, о котором Лада и сама не знала, пока не увидела?

– Врага недооценивать нельзя.

– А потом они пожертвовали целой своей диверсионной группой только для того, чтобы угодить шведскому королю? Сомнительно.

– Мы же не знаем все их далеко идущие планы. – В голосе командира не звучало прежней уверенности.

– Стоит этому брату хоть как-то навредить Даниле, и все планы закончатся.

Светозар выдержал минутную паузу в разговоре, вздохнул и сказал:

– Мне бы очень хотелось переговорить с этим человеком. Я приказал взять его в Ельне.

– Значит, там он не появится, – произнес сотник.

– А если кто-то по дороге нападет на Ладу? – задумчиво произнес командир особистов.

– Будет слишком много жертв среди ни в чем не повинных людей, Светозар. И вообще, я не совсем понимаю, зачем нужно было меня отзывать? Следуя рядом, я бы больше узнал об этом человеке.

– Вообще-то вопросы задаю я. Ты в своих странствиях еще не забыл, кто чей начальник? Но на этот раз, так и быть, отвечу. Дело в том, что практически все, кто долго находится рядом с Данилой, подпадают под его влияние. Взять того же Лариона. Думаешь, он служит особому отряду? Нет, он предан крашенскому боярину. Да возьми любого из его окружения – каждый, не задумываясь, отдаст свою жизнь за боярина. Даже не знаю, как это объяснить? Магия какая-то!

– Да при чем тут магия! Просто Данила сам живет ради своих людей и готов умереть за любого из них.

– И за тебя тоже? – задал неожиданный вопрос начальник.

– Я не вхожу в число его друзей, командир. К тому же у меня с боярином было несколько неприятных стычек.

– И все же ты согласен выполнить любое его поручение?

– Не любое. Только то, которое будет полезно для Республики, – ответил сотник и поспешил добавить: – И я точно знаю: захват брата Лады ничего хорошего нам не принесет.

– Ладно, я тебя услышал. Разберемся.

– Могу я отправляться в Крашен?

– Нет, пока не составишь подробный отчет о своей поездке, считай себя под домашним арестом.

– А как же Лада и ее брат?

– Они теперь не твоя забота. До Ельни их проводят, а там посмотрим. В любом случае ссориться с Данилой из-за чужака я не собираюсь. – Светозар вызвал денщика в кабинет и отдал приказ: – Проводи сотника в комнату и обеспечь письменными принадлежностями. И проследи, чтобы ему никто не мешал.

– Будет сделано! – бодро отрапортовал вошедший.

Светозар остался в кабинете один, открыл ящик стола и достал оттуда смятый клочок бумаги, на котором была написана всего одна строчка:

«Брат Лады – очень подозрительный тип. Присмотрись к нему».

Сообщение сегодня утром командир особистов достал из конверта, на котором значилось только имя: «Светозару». Конверт подобрал один из бойцов особого отряда по дороге на службу. После соответствующей проверки послания оно легло на стол адресату.

«Неужели Черкасскому известно обо всем, что у нас происходит? Откуда он знал, что я сейчас в Дорогобуже? Сколько же его людей в моем особом отряде?»

Командир особистов считал, что лишь одной службе под силу провернуть подобные операции на Смоленщине. Особенно после того, как сюда были направлены два полка из Московии.

– Однако переговорить с этим Яхманом с глазу на глаз было бы не лишним, – произнес он вслух и достал чистый лист бумаги, чтобы составить послание в Ельню.

Глава 5

Неожиданная встреча

Закончив работу с алтарными камнями, Еремеев чувствовал себя выжатым до предела. И все же он был доволен: уже на следующей неделе на рынок Западной Европы поступит полсотни алтарей, а это достаточно крупная партия товара, которая просто не может остаться незамеченной.

«Сердцем чую – гномы забегают, как тараканы после дихлофоса. Как бы еще энергию их беготни направить в нужное русло?»

Пореченское представительство гномов попортило боярину Даниле много крови, и теперь он хотел отплатить той же монетой, подставив злопыхателей под удар сородичей. Одних намеков или подозрений было уже недостаточно, требовались более веские доказательства, и боярин желал предоставить возможность добыть их самим гномам.

Еремеев вечером так и не добрался до своей опочивальни. Казалось, лишь на мгновение присел на диванчик в гостиной, и сразу попал в сети Морфея. Ему приснился разговор с отцом Серафимом, в котором батюшка снова советовал навестить могилы святых старцев в Мертвом городе.

– Ты при случае загляни в тот град затерянный, проведай стариков, раз уж они тебе одному дозволили к своим могилам приблизиться. – Слова священника во сне прозвучали уже с неким укором.

– Обязательно схожу, – пообещал Александр, ощутив легкую лихорадку.

Еремеев вздрогнул, открыл глаза – его трясла за плечо Мия.

– Боярин, утро на дворе. Не изволишь ли откушать?

Он сонно проморгался и посмотрел на девушку, не сразу сообразив, кто это. Вчера боярин попросил разумника обеспечить гостью всем необходимым и вот сейчас увидел результаты его трудов. Мия преобразилась – наконец-то она стала соответствовать своему возрасту. Как вчера выяснилось, ей шел четырнадцатый год.

– И что у нас на завтрак? – спросил Еремеев.

– Каша, вареные яйца и простокваша, – ответила девушка.

– Хорошо, идем в трапезную.

Ни кухарка, ни горничная в отсутствие Зарины дома у Данилы не появлялись, поскольку и сам он здесь бывал нечасто, а еду либо заказывал в ближайшей харчевне, либо заходил в кабак неподалеку от городской управы.

С появлением Мии надо было что-то решать с питанием, и Александр за завтраком хотел обсудить с ней этот вопрос.

– Ты готовить умеешь? – спросил он, когда с едой было покончено.

– Как и любая девушка в моем возрасте. Я ведь жила в простой семье.

– Хорошо, – кивнул он. – Но сейчас пока необходима скрытность. В мое отсутствие печь разжигать нельзя – люди у нас наблюдательные, сообразят, что в доме кто-то есть, а нам этого не нужно.

– Данила, а кто-то приходит кормить собачку или она все время тебя дожидается? – Девушка посмотрела на питомца боярина, устроившегося на лавке рядом с хозяином. Собачка явно млела от того, что ее гладили.

Мия уже заметила, что Жучка весь день обходится без еды и даже на двор по нужде не выходит. Собака вообще показалась девочке очень странной: от нее совершенно не пахло псиной, да и вообще ничем не пахло. Глядя на собачку, девушка вспоминала другую необычную животинку – кота Баюна. Только тот еще и разговаривал.

К Жучке во время болезни каждый день заходил Ларион и гладил ее, делясь магической энергией. Другие думали, что разумник сам кормит собаку и убирает за ней.

– Она ест один раз в сутки, когда ты еще спишь, – ответил Данила, а сам подумал:

«Наша питомица столько магической энергии жрет, что не напасешься. Хорошо, что у меня ее более чем достаточно. Если бы псина еще и обычную пищу употребляла, вымахала бы небось до размеров коровы. И где ее тогда держать – в хлеву?»

– Я много не ем, – продолжила Мия. – Могу обойтись без печки, если у меня будут овощи и сыр.

– Нет, так дело не пойдет. Представляешь: приедет моя жена, и начнутся упреки, что я племянницу голодом заморил.

– Племянницу?

– Ну так в дочки ты мне по возрасту не подходишь, зато твоя мать вполне могла оказаться моей старшей сестрой. Кстати, что-нибудь о ней знаешь?

Девушка покачала головой.

– Запишем тебя Машей, приехавшей ко мне из деревни под Витебском, это немного объяснит акцент.

– Я плохо говорю по-русски?

– Скорее наоборот, но говор у тебя ненашенский. А что касается еды… Ларион в мое отсутствие будет заходить в дом и приносить пищу.

– Ты куда-то собираешься, дядя? – улыбнувшись, спросила девушка.

– Да, Машенька. Надо заглянуть в одно место, а потом еще в Смоленск наведаться.

– Спасибо, что приютил меня. Обещаю, что хлопот со мной не будет. – Новоиспеченная Машенька встала и поклонилась.

– А вот поклонов мне отвешивать не надо, – скривился Еремеев. – Если только при чужих людях.

– Просто я пока не привыкла к роли племянницы, а на люди мне, наверное, еще не скоро.

– Будем стараться приблизить сей момент. Ладно, остаешься на хозяйстве, а мне в управу пора.

Еремеев, прежде чем отправиться в затерянный город, который называли еще и «Мертвым», собирался переговорить с разумником. Они встретились в кабинете Лариона.

– Доброе утро. Когда собираешься пристроить наш товар? – спросил Александр.

С некоторых пор в ближнем кругу боярина отменили систему знаков свой-чужой, заменив ее магическими метками. Действовали они по принципу сопоставления образа, возникавшего в сознании, с магическим знаком собеседника. Если соответствие отсутствовало, в голове возникал тревожный сигнал. И в этом им тоже помогла магия шишколобых, которую по книге изучал разумник.

– И тебе не хворать. Сегодня отправлю из города.

– Опять сам? – Еремееву не хотелось отпускать друга одного.

– А что делать?

– Может, с тобой поехать?

– Ты со своими делами сначала разберись. Куда снова собрался? – Ларион сразу обратил внимание на походную одежду друга.

– В Мертвый город заглянуть нужно.

– С чего вдруг?

Дорогу к руинам давно заброшенного города приятелю показал именно разумник. Там они, сами того не подозревая, впервые столкнулись с метаморфом. В следующий раз боярин отправился в заповедное место вместе со святым старцем Иоанном, чтобы схлестнуться с друидом. В тот день Иоанн погиб, а Данила вышел из схватки с покалеченной Жучкой на руках. Памятуя об этом, Ларион не считал затею друга удачной.

– Надо поклониться могиле Иоанна.

– Дорогу отыщешь? – Отговаривать приятеля разумник не стал.

– Уверен, что найду.

– Один не ходи, возьми с собой Жучку.

– У нее своя работа, – возразил Еремеев, всем видом показывая, что спешит.

– А вдруг с метаморфом столкнешься?

– Первый раз, что ли?

Ларион покачал головой, но переубеждать Данилу не стал.

– Когда вернешься?

– Хочу к обеду поспеть.

– Ежели что, присылай своего воробья.

– Договорились.

Пульсирующий источник, научившийся после стычки с куницей метаморфа являться в образе воробья, теперь значительно расширил свои возможности. С недавнего времени он освоил живую речь и мог общаться не только с Данилой. А еще начал работать гонцом. Правда, пока на короткие дистанции, не больше километра, однако и это являлось большим достижением.

Стоило боярину войти в лес, как ему на плечо присел дятел.

– Здрав будь, порученец. Куда путь держишь?

– В город иду, в коем уже давно никто не живет.

– Мертвый град? – переспросила птичка голосом лешего. – А за какой надобностью?

– Давно собирался, да все времени не было, – не стал вдаваться в подробности Еремеев.

– А нынче оно сыскалось?

– Выкроил малость.

– Так, может, и к нам с прелестницей заглянешь?

– К вам быстро не получится. Тут же тебе почтение выказать, пару небылиц забавных придумать, гостинец сыскать для хозяйки болот…

– Твоя правда, порученец, – без почтения никак нельзя. Да и небылицы твои я давненько не слыхивал.

– Надеюсь, в лесу да на болоте все ладненько? – ради приличия поинтересовался боярин, которому сейчас только проблем нечисти не хватало.

– В лесу дел всегда много, Данила. Но раз тебе недосуг, приходится самому все справлять.

Разговаривая через дятла с лешим, Александр знал, что птичка с ним долго не пробудет – в Мертвом городе действовала своя… нет, не магия, а нечто более могущественное, чем владел святой старец Иоанн и чего так опасался пульсирующий источник.

Дятел расстался с ним возле самого оврага, а его место тут же занял воробей:

– Данила, ты идешь туда, где погиб Иоанн?

– Да, надо проведать его могилу.

– На мою помощь не надейся. Чувствую, место это еще сильнее стало, уже здесь давить начинает. Сам не чуешь?

– А по мне – так наоборот, дышать легче стало. И настроение явно на подъем пошло, несмотря на эти дебри.

В густо заросшем овраге двигаться было непросто. Сюда плохо проникал солнечный свет, и сквозь плотный кустарник приходилось буквально продираться.

– Мне и в прошлый раз было жутковато, а нынче – и подавно. Считай, что я крепко заснул, – прочирикал воробей и исчез.

Овраг закончился небольшой полянкой. Далее путь пролегал по исковерканному лесу, а в конце выводил к руинам. Там перед Данилой сразу возник небольшой вихрь.

– Привет, Ветродув, – узнал встречающего Еремеев. – Я могилку Иоанна пришел проведать.

Ветродувом звали источник, который святой старец перед смертью успел вызволить из плена друида. Вихрь тоже признал гостя и медленно «побрел» по одной из улиц Мертвого города. В центре вихрь исчез, а следом за ним и Александр проник в некую иную реальность.

Ему сразу бросилась в глаза белоснежная каменная беседка. Как и в прошлый раз, она буквально притягивала к себе. Сейчас на зеленой травке вокруг строения появились синие и оранжевые цветы.

В душе вошедшего снова воцарилось вселенское умиротворение, поэтому он даже не вздрогнул, когда перед ним возник молодой незнакомец в ослепительно белой одежде и произнес:

– Приветствую тебя, боярин Данила. Прошу пройти со мной. Тебя ждут.

– Раз ждут, веди, – улыбнулся Еремеев. Он был уверен, что здесь с ним ничего плохого случиться не может.

В беседку они даже не заглянули, прошли мимо. Александр отметил, что стоило удалиться от единственного строения на десять шагов, как под ногами сразу образовалась тропинка. Чуть позже заметил, что сооружение было не единственным:

«До чего красиво! Не поверю, что это не иллюзия!»

Неподалеку от величественного водопада, неожиданно открывшегося взору, виднелся небольшой домик белого цвета. На террасе дома стояли стол и три стула. Пока боярин не приблизился почти вплотную, не видел за столом никого, но стоило ступить на первую ступеньку крыльца, и буквально из ниоткуда возникли два человека, в одном из которых он признал Иоанна.

– Здравствуй, Данила. Рад тебя видеть, сын мой.

– Здравствуйте, – несколько растерянно ответил тот.

– Присаживайся к нашему столу. Это мой старый друг, отец Нилий.

– Очень приятно. – Еремеев присел.

– Ветродув, сделай нашему гостю чашечку чая, – попросил Иоанн, и молодой человек отправился внутрь домика.

«Надо же! Ветродув-то как преобразился – и не узнать!» – размышлял Александр, занимая место за столом.

– Это тот самый нечестивый Данила, в ком чистоты душевной поболее будет, чем в тех, кто себя праведником считает? – усмехнулся в бороду Нилий. – Помню, как ты первый раз ко мне в гости заглянул. Просить чего пришел?

– Нет, – удивился Еремеев. – Просто хотел могилу отца Иоанна проведать, не надо ли чего?

– Да чего нам может понадобиться? – пожал плечами Иоанн. – Но спасибо, что помнишь. Мы потому и обитаем тут, что нас многие живые добрым словом помнят.

Ветродув принес чаю, и боярин его попробовал.

«Божественно!» – после нахлынувших ощущений других мыслей у него не было.

– Хорошо, что ты пришел, Данила, – меж тем продолжил Иоанн. – Это правда, что некто по заказу воинственного владыки хочет предать тебя смерти?

– Так и есть, святой отец. Неймется тому владыке, что я вместе с ним одним воздухом дышу.

– Тогда мой долг передать важную весть: злодея того нанятого нельзя убивать никому из людей, а тебе – в особенности.

– Да как же так? – Еремеев едва чашку не выронил.

– Зло, что накоплено в том лиходее не за одну сотню лет, способно перекинуться на его убийцу.

Александру сразу вспомнились угрозы лысого колдуна, когда тот прибыл в этот мир в теле Еремеева.

– Я что, должен позволить негодяю убить себя? Но это же…

– Рано тебе еще на покой, – покачал головой Иоанн. – К тому же всегда можно сыскать верный способ, как с напастью совладать. Одно зло должно погубить зло другое. Отсюда я не могу видеть, как сие устроить, однако ж гостья, что недавно в твой дом попала, способна помочь в твоем противостоянии. Как? О том не ведаю.

«Да что же у них, у святых старцев, все не по-людски. Гада конченого не убий, чтобы самому таковым не стать. Снова пресловутый «минус на минус»? И как я этого метаморфа должен сначала магии лишить, а затем найти некое злостное существо, которое сможет прикончить негодяя? Надо было духа лысого колдуна на него натравить, но ведь сделал почти то же самое, только метаморфа заставил прикончить коварную тварь!»

Старцы меж тем на некоторое время словно позабыли про гостя, они разговаривали меж собой, но их слов Еремеев не слышал. Заметил он и еще одну особенность: когда сотрапезники не смотрели на него, они становились полупрозрачными.

Александр допил чай, поднялся, поклонился и заговорил:

– Благодарствую, святые отцы, что наставили меня на путь истинный. Ваши советы бесценны, и я приложу все свое умение, чтобы последовать им.

– Молодец, Данила, что чтишь мудрость старших, а потому хочу тебе дать одну вещицу, – промолвил Нилий. – Она не сделает тебя сильнее, но позволит побеседовать даже с тем, кто слушать не захочет.

От старика отделился светлячок и присел на походный кафтан Еремеева, обратившись еще одной пуговицей.

– Да поможет тебе благодать Божья, – напутствовали его оба старца.

Когда боярин спустился со ступеней, он оглянулся. Терраса моментально опустела, на ней не осталось даже мебели.

«Чудеса, да и только, – подумал, следуя за молодым человеком. – Вот уж действительно – Божий промысел!»

Вскоре проявились руины Мертвого города, а перед Еремеевым снова закружился вихрь, провожая его к лесу.

Метаморф, приняв облик, более-менее соответствующий описанию разыскиваемой девицы, отправился к Крашену. Он заранее проработал план проникновения в город, но продолжал обдумывать детали на случай, если что-то пойдет не так.

По пути волшебник нагнал приметного прохожего азиатской внешности, оказавшегося чародеем. Такой как нельзя более кстати подходил для передачи эльфийской метки, поскольку двигался к городу. Подцепив ему метку, метаморф отстал.

«Узкоглазый наверняка привлечет внимание. Вот пусть за ним Данила и наблюдает, а я тем временем…»

Его думы прервал вернувшийся из разведки источник. Он куницей спрыгнул с дерева и доложил:

– Боярин Данила через северные ворота только что вышел из города и направился в лес.

– Один?

– Да.

Боярину покидать пределы города в одиночку было не совсем уместно, разве что по весьма деликатным делам, а потому метаморф заинтересовался:

– Любопытно, что он задумал?

– Мне проследить дальше?

– Лучше покажи, куда он пошел. – Метаморф обратился крупной рысью.

Примерно через полчаса они подошли к оврагу, следовать дальше куница наотрез отказалась.

– Там опасная для меня сила, хозяин.

Что находится за оврагом, метаморф хорошо знал. В Мертвом городе он побывал еще до того, как оттуда ушли все жители. Потом еще раз туда наведался, когда впервые столкнулся с Данилой. Сейчас перед наемным убийцей встал вопрос: стоит ли идти дальше?

Он вернул собственный облик и все-таки двинулся вдоль оврага, рассудив, что должен знать все тайны противника.

Когда метаморф выбрался на опушку, он ничего не мог рассмотреть из-за стоявшего в воздухе столба из пыли и листьев. Попытался обойти странный вихрь, но тот неожиданно опал, оставив прямо перед ним разыскиваемого боярина. Наемный убийца сразу отметил, что встреча стала неожиданностью и для Данилы, однако тот быстро сориентировался.

– Не скажу, что рад встрече, но хорошо, что ты меня нашел. – После этих слов вокруг боярина вспыхнуло едва заметное сияние, и метаморф ощутил, что его отрезали от магии.

– И чем же это хорошо?

– Да переговорить хотелось в спокойной обстановке, чтобы никто нам не мешал.

– А смысл? Думаешь, твои слова что-то изменят? – Метаморф не мог понять, какую игру затеял боярин.

– Вряд ли, зато буду уверен, что сделал все, чтобы предотвратить убийство убийцы.

– Меня? – поразился наемник. – Считаешь, что меня легко отправить к праотцам?

– Убить любое живое существо всегда гораздо проще, чем создать. А насчет праотцов… Сомневаюсь, что они у тебя были.

– Не сомневайся, своего папашу я предал смерти первым. Потом вырезал всю его родню, а дальше пришло осознание, что на этом можно неплохо зарабатывать. Знаешь, сколько мне заплатили за твою голову?

– Лучше не говори, а то еще зазнаюсь, – махнул рукой Еремеев. – Одного я понять не могу: тебе что, денег не хватает или ты убиваешь ради удовольствия?

– В основном попадается рутина, но с тобой работа приобрела некоторую остроту. Можешь гордиться – ты оказался достойным противником. Иногда проскакивает мысль, что надо было стрясти с Карла сумму вдвое больше.

– Выходит, я тебе в убыток? – усмехнулся Александр.

– Ничего страшного. Денег у меня действительно хватает.

– Везет же некоторым! А у меня каждая копейка на счету. Не одолжишь пару тысяч на месяц?

– Ты так долго не протянешь, Данила.

– Может, поспорим?

– Не будем. Давай лучше сыграем в одну игру, – осклабился метаморф.

– Какую?

– У вас, у русских, это называется кулачным боем. Ставка – тысяча золотом. Причем тысяча моя, раз у тебя ни копейки.

– Кулачный бой не допускает использование магии, – напомнил Еремеев.

– А разве это не ты убрал ее пару минут назад? – спросил наемный убийца и заметил тень удивления на лице боярина.

– Само получилось. – Данила увидел, что подаренной Нилием пуговицы больше нет. – И где твоя тысяча?

– Ежели одержишь победу, тебе ее доставят к порогу дома, но внутренний голос подсказывает – деньги останутся при мне. К тому же я наконец заберу свой нож.

– Поживем – увидим, – произнес Еремеев и скинул кафтан вместе с наплечной кобурой и револьвером. Вытащил из голенища сапога и нож, которым так дорожил наемный убийца.

Метаморф оружия при себе не имел. Если одежду он еще мог кое-как создавать при перевоплощении, то металлические предметы – нет.

– Разрешаю тебе нанести первый удар, Данила. Больше все равно не сможешь.

– В подачках не нуждаюсь. Когда придет время, тогда и ударю.

– Ты сам так решил, – усмехнулся метаморф и прыгнул на соперника.

Оценив его скорость, Александр не рискнул ставить блоки, просто увернулся. Убийца пронесся мимо и резко остановился. Развернувшись, провел два отвлекающих замаха, один удар, в итоге кулак лишь коснулся волос боярина.

Снова разрыв дистанции и следующая атака. Уклон, прыжок в сторону, перекат, отскок…

Стремительность метаморфа не оставляла времени подумать, приходилось действовать на вбитых тренером по самбо рефлексах. Сам наставник всегда считал подобную тактику ущербной. «Нет созидания – нет победы», – часто повторял он. А когда тут созидать, если враг дышать не дает?

«Нет, надо хоть попытаться вывести этого гада из равновесия. А то спокоен, как слон», – успела проскочить здравая мысль, когда Еремеев разорвал дистанцию до пяти шагов.

Убийца снова кинулся в атаку, Александр шагнул навстречу, но перед столкновением рухнул на спину и перекинул врага через себя. Удачно: тот затормозил головой о стену разрушенного дома. Увы, на боевых качествах метаморфа это столкновение никак не сказалось, разве что усмешка сползла с лица.

Снова атака – мельтешение кулаков перед лицом и попадание вскользь по плечу, аж в глазах потемнело. Еремеев в очередной раз разорвал дистанцию. Зрение вернулось быстро.

«Тренер как-то сказал, что я застыл на довольно неплохом уровне, откуда возможен скачок в развитии, но для прорыва противник должен быть на две головы сильнее наставника. Вот он, искомый противник, пожалуйста. Ну и где мой скачок?»

Новая атака, и очередной удар убийцы прошел в грудь, отбросив Александра сразу метров на семь.

«Еще пара таких промашек – и тысячи мне не видать. А я на нее так рассчитывал! Придется идти на ближний контакт. Максимально тесный, чтобы он, гад, даже замахнуться не мог».

Увернувшись от очередных выпадов, Еремеев резко сократил дистанцию и, подсев под противника, схватил его за ногу. Перекинул себе за спину и подпрыгнул. Упали вместе, при этом самбист всем своим весом рухнул на соперника.

«Что-то хрустнуло или мне показалось?» – Александр быстро поднялся и отскочил от метаморфа.

Наконец стало заметно, что тот «поплыл», но даже в состоянии «плавунца» продолжал оставаться опасным соперником.

Удивляясь собственной стремительности, Еремеев провел еще парочку жестких бросков, а третьим раскрутил метаморфа и швырнул головой о стену.

– Сдаешься? – спросил соперника боярин, с трудом переведя дыхание.

– А это имеет значение? Ты же меня все равно убьешь.

– А кто мне тогда тысячу золотом вернет? – ехидно напомнил Александр.

– Сдаюсь, – тут же согласился метаморф.

– Тогда счастливо оставаться. И не забудь долг отдать. – Боярин направился к лесу.

Провожая его взглядом, наемный убийца пробормотал:

– Он совсем идиот или притворяется? Однако ежели притворяется, то с какой целью?

Второй вопрос самому себе резко задвинул удивление на задний план. А еще убийца с досадой понял, что план с узкоглазым волшебником провалился. Азиат наверняка заходил в город как раз в то время, когда шла стычка.

Данила в это время корил себя, что не взял Жучку. Та могла бы сейчас прикончить метаморфа и вряд ли пострадала бы. Ведь она не человек, да и вообще не от мира сего.

Глава 6

Побочный эффект

На входе в город артефактора остановили.

– Кто таков? С какой целью в Крашен прибыл? – строго спросил стражник.

– Линг меня звать, чародей я. Работу ищу. Люди советовали к боярину тутошнему обратиться.

– Рекомендательные письма имеются?

– Писем нет.

– Тогда почему ты решил, что наш господин тебя примет?

– Я специалист, очень редкий. Многое делать умею, что никто другой не умеет.

Линг неплохо знал русские слова, но постоянной практики общения у него не было. Говорил он, немного растягивая слова, и предложения строил не совсем обычно.

– Для «специалиста очень редкого» у тебя слишком потрепанный вид. Ладно, топай к начальнику стражи, он разберется. – Охранник кивнул в сторону караульной, а сам подал знак мальчишке-посыльному, тут же побежавшему в центр города за амулетом, которым по приказу боярина следовало проверять всех чародеев.

Начальник дежурной смены усадил китайца за стол.

– Город у нас приграничный, а посему на каждого волшебника надобно заполнить опросный лист. Ежели ты против, уважаемый, то в Крашен тебе ходу нет.

– Я чту закон, – ответил Линг.

Ему дали бумагу с вопросами и перо с чернилами.

Амулет доставили, когда артефактор дошел до середины списка. Когда же он заканчивал, о визите отмеченного эльфийской меткой уже знал Ларион. К нему и направили Линга в сопровождении двух бойцов.

– Присаживайся, – указал на стул разумник. – Меня зовут Ларион. Нам нужно обстоятельно поговорить. После нашей беседы я должен быть уверен, что ты не намерен причинить вред боярину Даниле. Врать не советую. Ежели о чем-то не хочешь говорить, лучше так и скажи. Понятно?

– Да. Я понял, – кивнул Линг.

– Тогда начнем, пожалуй. Расскажи, кто ты, откуда, зачем пожаловал в Крашен.

Линг не собирался особо откровенничать, надеясь, что его мастерство станет лучшей рекомендацией и любой боярин ухватится за саму возможность заиметь такого специалиста. Однако тон речи, взгляд и нечто неуловимое в поведении назвавшегося Ларионом сразу настроили на совершенно иной лад. Прибывший начал рассказ со стычки с сынком барона.

Слушал Ларион внимательно. Первый раз кивнул, когда речь зашла об эльфах возле клумбы. Затем переспросил о кикиморе:

– Ее называли злыдней?

– Я услышал так, – ответил артефактор. – Кристалл светящийся напугал меня сильно. Вещь наполнена магией дурной.

Затем Линг поведал, как он перешел границу, как вышел на дорогу к Крашену…

– Девушка? – Еще Лариона заинтересовала случайная попутчица китайца.

– Она удивила меня. Молодая очень. Папы и мамы не было рядом. Одна на дороге. Шла со мной, потом свернула в лес, когда город показался вдали.

– Как она выглядела?

Линг описал внешность, и ему показалось, что допрашивающий кого-то узнал.

Беседа продлилась почти час, и только после этого артефактор покинул кабинет с ощущением полной опустошенности. Поселили его в соседнем с управой здании и настоятельно рекомендовали пару дней не покидать его пределы.

Добравшись до своей комнаты, Линг присел на стул и облегченно выдохнул:

«Надеюсь, мои злоключения позади».

Вернувшись в Крашен, Данила был вынужден отправиться прямиком к целителю, поскольку накатила такая усталость, что он буквально едва на ногах держался. Переступив порог, Еремеев все-таки упал.

– Боярин, что случилось? – Хозяин помог пациенту добраться до дивана в гостиной.

– У тебя, Ярема, спросить хотел, – прокряхтел Еремеев. – Вроде прогулялся малость по лесу, подышал свежим воздухом, размялся… А вернулся в город – и меня так приложило… Хорошо, твой дом прямо возле северных ворот, иначе своим ходом не добрался бы.

Александр не желал показывать навалившуюся на него усталость и прибегать к посторонней помощи. Можно было попросить подсобить хотя бы пульсирующего, но тот перед Мертвым городом умотал куда-то далеко и на вызовы не отвечал. Впрочем, Данила даже к нему не хотел обращаться.

Целитель провел открытыми ладонями над головой и плечами обессиленного пациента, осуждающе покачал головой и спросил:

– Ты с кем в лесу сцепился – с медведем?

– Нет, с метаморфом силами мерились. Я у него тысячу золотых выиграл, – как-то совсем по-детски похвастался боярин.

– Зато собственного здоровья на пару тысяч оставил. В раж, что ли, вошел?

– Это как? – Еремеев слышал о подобных возможностях человеческого организма у рыкарей, но чтобы сам…

– Рассказывай, как стычка проходила.

– Поначалу тяжко, но потом я… – Боярин подробно описал схватку.

Целитель молча слушал, понимающе кивая головой, а когда рассказчик закончил, подытожил:

– Это не он замедлился, Данила, а ты ускорился. После боя надо было сразу успокоиться, но ты, видать, так и не вышел из опасного состояния, пока «откат» не начался. Лежи, сейчас лечить буду.

Ярема вышел в другую комнату и вскоре вернулся с кружкой.

– Опять какую-то гадость принес? – пробормотал Александр.

– Пей скорее, сейчас дорога каждая минута.

Еремеев с трудом заставил себя проглотить жгучее снадобье. Жар сначала опалил пищевод, разлился по животу, а затем захватил все тело. Нестерпимое жжение стало терзать изнутри.

– Ну, ты и… – Пациент сцепил зубы, чтобы не высказать все, что думает по поводу средств лечения.

– Терпи, Данила. Это спасительная боль.

Минут через пять, когда Александр готов был отключиться, боль прекратилась, и его потянуло в сон.

– Все, сеанс окончен? – спросил боярин, пытаясь подняться.

Целитель надавил на плечи, заставляя лежать.

– Это была лишь первая часть лечения. Ты же не хочешь превратиться в калеку?

– Нет.

– Тогда не двигайся. Пойду принесу вторую настойку.

– Может, не стоит? Мне правда лучше, – попытался отбиться пациент.

– Данила, ты с чудовищами совладал, друида упокоил, неужели моих снадобий боишься?

– Ага, вдруг у меня на них аллергия?

– Чего? – Брови целителя взлетели вверх.

– Ничего, – пробурчал больной. – Тащи свою микстуру.

Снадобье, к счастью, было на меду. Боярин выпил его, не морщась. Воздействие оказалось мягким, расслабляющим. Настолько, что пациент заснул.

Когда открыл глаза, снова увидел целителя с кружкой.

– Пей, – сказал тот.

– Что, опять?! Это что?

– Укрепляющее средство. Ты его уже как-то пробовал.

Еремеев покорно выпил.

– Долго я проспал? – спросил он.

– Час. И тебе очень повезло, что перед столкновением с метаморфом ты был опустошен.

– Не понял…

– Объясняю. Магам в раж войти невозможно, магическая энергия начинает конфликтовать с жизненной силой. Ты оказался пуст и потому отделался только мощным откатом. Кстати, он тоже довольно опасен, может даже пережечь некоторые жизненные каналы.

– Ярема, не грузи меня подробностями, башка сейчас не в том состоянии. Объясни лучше – я в норме?

– Да, правда, норма твоя нынче малость изменилась, – хитро улыбнулся целитель.

– Это как?

– Сил жизни стало в полтора раза больше. И теперь не токмо жизненная энергия может превращаться в магическую, как у всех магов, но и наоборот.

– Говори проще, что это дает? Я смогу драться, как рыкарь?

– Нет, – покачал головой целитель. – Однако выносливость, скорость и сила возрастут на треть, когда в том возникнет надобность. Но опустошать себя до последней капли не следует, всегда оставляй запас магической энергии.

– Понял, не буду, – задумчиво произнес Еремеев.

«Выходит, ценным подарочком меня Нилий одарил, – размышлял Александр. – Главное теперь правильно этот дар использовать, что называется, без фанатизма».

– И еще, – понизил голос Ярема. – При таком резком скачке жизненной силы возрастает тяга к девкам. Она становится буквально безудержной. Продлится сие двое суток. Так что осторожнее с женщинами, для тебя теперь каждая станет пределом мечтаний.

– И что, с этим ничего нельзя поделать? – заволновался Еремеев. – Существуют же успокоительные…

– Самое мощное ты только что выпил вместе с укрепляющей настойкой. Любой другой на твоем месте уже спал бы.

– Токмо такого «счастья» мне не хватало. И что делать?

– Можно запереть себя в одиночную камеру и там поднимать тяжести до упаду.

– А делами кто заниматься будет? – Еремеев встал с дивана. – Нет, это не по мне. Сегодня же отправляюсь в Смоленск.

Подлатанный организм не согласился со столь резкой сменой положения, но боярин решительно направился к выходу.

– Тебе бы полежать полдня, – попытался вразумить недолечившегося целитель.

– Спасибо, Ярема. Ты меня на ноги поставил, а с головой уж как-нибудь договорюсь. Чай моя, не чужая.

Подтверждением слов целителя стала первая же встреча с горожанкой средних лет. Данила едва оторвал от нее взгляд, после чего смотреть старался лишь себе под ноги. Так он добрался до управы, влетел в кабинет Лариона и плотно закрыл за собой дверь.

– Ты чего такой возбужденный? – спросил разумник.

– Даже не представляешь какой. Никогда раньше не замечал, что у нас так много женщин работает.

– А что тут особенного? – пожал плечами Ларион.

Данила поделился с ним своей проблемой и в завершение спросил:

– Карета у нас на ходу?

– Хочешь в ней от мира отгородиться? – усмехнулся разумник.

– А у тебя есть другие идеи? Мне сейчас токмо не хватало вернуться домой и наброситься на племянницу. Кстати, она в мое отсутствие на твоем попечении. И еще, я тут у метаморфа тысячу золотом кулаками выбил, думаю, он вскоре деньги к порогу доставит.

– Метаморфа?! – чуть не подпрыгнул приятель. – Он тебя все-таки выследил?

Данила рассказал о своем визите в Мертвый город, о встрече с метаморфом и походе к целителю.

– …одного опасаюсь – как бы вместе с деньгами этот гад какое-нибудь заклятие не притащил, – добавил он в конце.

– Или яд, о коем Мия говорила, – предположил разумник.

– Думаешь, я стану облизывать монеты?

– Я слыхал, некие потравы и через кожу способны внутрь проникать.

– Но не выбрасывать же с таким трудом заработанное! – возмутился боярин.

– Ладно, проверим. К золоту практически никакая магия не пристает. Мешок сожжем, а яды сумеем убрать, хотя бы и кипячением.

– Деньги отмывать будешь? – улыбнулся Еремеев, вспомнив о своем мире.

– Да запросто. Ты кого с собой в Смоленск возьмешь?

– Буян проводит до Троицкого. Думаю там заночевать, а потом в столицу.

– С Мургом встречаться будешь?

– Собираюсь, и не токмо с ним. Возможно, и до их старшого достучусь.

– Кстати, посмотри на одну весточку, сегодня доставили. – Ларион передал лист бумаги, исписанный мелким почерком.

Еремеев внимательно прочитал новости.

– Пропал гном из пореченских?

– Ты дальше смотри.

В письме сообщалось, что того гнома прибили лиходеи, нанятые старостой соседней деревушки, поскольку чужак вдруг повадился приставать к местным девкам, преобразившись в человека. Он обещал главе деревни по дешевке продать парочку алтарных камней за благосклонность селянок, а потом начал увиливать от выполнения договора. Староста, не будь дураком, споил чародея и разболтал разбойничкам о богатом страннике. Того хотели просто обобрать, но когда гном принялся отбиваться магией, его упокоили. Потом глянули, кого прикончили, и спрятали труп в лесу.

– Погоди, так этот чужак посещал деревню втайне от соплеменников?

– Наверняка. Те даже не знают, где его искать. В Поречье все на ушах стоят.

– А ты как вызнал?

– Среди тех лиходеев имеется один из наших каторжан. Представляешь, он предложил это убийство на тебя свалить. Труп гнома выкопал и привез на хутор, благо везти далеко не пришлось. Про то на обратной стороне листа написано.

Александр продолжил чтение.

– Значит, он по дешевке предлагал алтарные камни в деревне? Как селение называется?

– Горбыль. Это на востоке от Поречья. А чуть южнее находится наш хутор, куда, якобы из Поречья, и поступают алтарные камни.

– Тело сейчас на хуторе?

– Да, от меня ждут указаний, что с ним делать.

Не так давно Ларион подготовил целую команду из освобожденных каторжан, которых использовал втемную. Через них проходила реализация алтарных камней. При этом преступники считали, что товар поступает из Поречья, и понятия не имели о том, на кого работают в действительности.

– Ты записки им пишешь измененным почерком?

– Разумеется.

– Одну нужно подложить погибшему. Текст придумай сам, но такой, чтобы нашедшие его, к примеру смоленские гномы, сразу уразумели, что он и есть загадочный алтарных дел мастер.

– Хорошо, сделаем.

– А одну напиши мне. Дескать, цены… Когда гнома прикончили?

– Вчера поутру.

– Со вчерашнего дня подскочили, а также намекни, что возможны перебои с поставками.

– Будет тебе записка, но сначала еще одна новость: к нам пожаловал чародей с эльфийской меткой.

– И кто он?

– У меня сложилось впечатление, что талантливый артефактор. Причем способный чуть ли не любой амулет скопировать, даже эльфийский!

– Что значит скопировать?

– От настоящего не отличишь. Разве что у парня получаются разовые артефакты, ежели речь идет о сложных вещицах.

– А вот сейчас, пожалуйста, подробнее.

Они поговорили еще полчаса, после чего Данила стал собираться в дорогу.

Трясясь в карете, Еремеев размышлял:

«Этот день подозрительно богат на подарки! Сначала – от духа старца Нилия. Правда, презент оказался с побочным эффектом в виде гиперповышенного интереса к дамам. Затем гениальный артефактор и в довершение – еще и труп пореченского гнома. Я не я буду, если не воспользуюсь этим даром судьбы, чтобы столкнуть смоленских гномов с пореченскими. Одно беспокоит: вдруг и у этого «подарочка» окажется побочный эффект? Например, нападение на карету отряда амазонок. Даже не представляю, что бы я с ними со всеми сделал. Так, Сан Саныч, спокойнее. Хоть у тебя и тело юноши, но сознанию-то уже хорошо за сорок, надо как-то держать гормоны в узде».

Александр не любил путешествовать в карете, предпочитал езду верхом или пешие прогулки, если не было спешки. Даже несмотря на рессоры, тряска давала о себе знать.

«Надо скорее придумать шины, должен же тут быть какой-то каучук. Вот разделаюсь с врагами и буду искать спецов. Хорошо сказанул – разделаюсь. Ларион говорил, что злыдня опять нарисовалась. Задумала сестре своей напакостить да мне жизнь подпортить. Что там у нее за зеленый кристалл? Надо будет у кикиморы поспрашивать. Да, мне сейчас если и думать о какой-нибудь особи женского пола, то лишь о кикиморе – уж на нее точно не позарюсь. Я ведь не леший, хотя… у хозяина леса вкус весьма недурственный… Так, это вообще никуда не годится!»

Александр выскочил из кареты и, крикнув Буяну, что минут через двадцать догонит карету, углубился в лес.

«Для начала сто отжиманий. – Боярин потратил пару минут. – Теперь найти подходящую ветку и выполнить подтягивания. – И это упражнение заняло совсем немного времени. – Еще бы бревнышко подходящее отыскать вместо штанги».

Еремеев принялся осматриваться, и вдруг где-то неподалеку раздался сдавленный женский крик:

– Помо…

Пришлось переключиться на другую задачу, потому что ноги сами понесли на голос.

Первое, что обрадовало Александра, – женщина здесь была одна. Второе – численность разбойного люда. Всего Еремеев насчитал с десяток. Жертве уже заткнули рот и пытались сорвать с нее одежду, поэтому следовало спешить.

Боярин сразу кинулся в бой, никого не извещая о своем появлении. Одного швырнул в подельников, сбив троих, словно кегли, другого, перекинув через себя, бросил в ствол дерева. Следующих просто свалил ударами по болевым точкам.

– Да он бешеный, валим отсюда! – выкрикнул кто-то из разбойников, и на поляне остались двое: слегка запыхавшийся Данила и не совсем одетая селянка.

– Быстро иди за мной! Выведу на дорогу.

– Ой, спаситель мой! – принялась причитать женщина.

– Ни слова. Хочешь, чтобы они вернулись?

Она резко зажала рот руками и покачала головой.

– Тогда иди быстрее.

«Вот и второй побочный эффект! Эй, пульсирующий, где тебя носит?!» – мысленно закричал Еремеев.

«Данила, что с тобой? – наконец откликнулся источник. – Тебя словно переделали!»

«Ты же меня бросил, вот и пришлось увеличить запасы жизненной силы. Целитель наш сказал, что от этого на девок тянет так, что удержу нет. Ты можешь тягу приглушить? А то я только что какую-то тетку от насильников вызволил, но очень боюсь, как бы ее сейчас от меня спасать не пришлось».

«Может, тебе одно место отморозить?» – предложил пульсирующий.

«Я тебя на всю башку отморожу!» – огрызнулся мужчина, но стоило ему представить кусок льда в брюках, и тяга заметно ослабла. Вскоре они добежали до дороги и выскочили из придорожных кустов прямо перед Буяном.

– Боярин, ты чего такой всклокоченный? И где это девку подобрал?

– Спрячь ее в карету и сам расспроси, куда ее доставить. Пришлось у разбойников отбивать.

Крашенский воевода знал о деликатной проблеме Данилы. Он сразу проводил селянку в карету, отправил к ней одного из подчиненных, а сам поспешил к командиру.

– Тяжко?

– Ой, не то слово. Никогда не думал, что сие может быть ТАКОЙ проблемой. Как глянул на жертву – чуть ее насильников не разорвал на части. И не потому, что спасти желал.

– Ничего, тебе только этот день продержаться да завтрашний, а там все и утрясется.

– В таком состоянии в Смоленске лучше не показываться. Надо будет Мурга в Троицкое позвать.

– Добре, – кивнул воевода. – В Троицком мы тебе баньку истопим, сразу полегчает.

– Будем надеяться, – тяжело вздохнул боярин.

Лис с вечера наблюдал за бывшим особняком гадалки. Он видел, как слуги покинули дом, и знал, что сейчас там осталось всего два человека: дамочка, которая нынче просто обязана отдать Богу душу, и ее телохранитель, эдакий здоровяк. По мужику указаний не было, а потому волшебника его судьба не заботила. Выживет – и черт с ним, сдохнет – тем лучше. Очевидцев своих деяний Лис предпочитал убирать.

Сам чародей никогда не загребал жар собственными руками. Он нанимал исполнителей, выдавал им аванс, оружие, амуницию, инструкции и отправлял на дело. При этом никто из исполнителей лица заказчика не видел, измененный голос нанимателя слышал лишь главарь временной шайки, которого опять же назначал Лис.

Не доверяя полностью даже лучшим головорезам, волшебник всегда старался находиться рядом с местом операции. Присматривал и вмешивался при необходимости, опять же, дистанционно.

Сегодняшний заказ он считал несложным и поэтому для работы нанял всего четверых бандитов, каждый из которых хотя бы раз участвовал в его делах. К Лису всегда стояла очередь из желающих, поскольку он щедро платил исполнителям и крайне редко нес живые потери.

«Вот и стемнело, – с удовлетворением подумал притаившийся на дереве. – Пора прокладывать дорогу к окошку бабенки».

Первым через невысокий забор, окружавший подворье, перебрался так называемый «проводник». Этот невысокий мужчина обладал довольно скромными магическими способностями, которых все же хватало, чтобы проникнуть на защищенную магическими ловушками территорию. Ему требовалось раскидать амулеты, способные заблокировать ловушки вдоль линии своего пути.

По этой линии прямо к окну помчался второй наемник, увешанный рассеивающими магию амулетами. Он выполнял роль тарана, прокладывая вход внутрь жилища. Разбежавшись, бандит «рыбкой» нырнул в проем, разбив укрепленные чарами стекла.

Попав под воздействие полуразрушенных заклятий, «пробойник» не мог сразу прийти в себя, но для подстраховки за ним следовали еще двое. Они должны были погасить тот единственный огонек жизни, который находился в комнате.

«Как же я люблю, когда все проходит по плану. По моему плану!» – Лис мысленно потирал руки от удовольствия.

Однако дальнейшее развитие событий сдуло самодовольную улыбку с его лица. Прогремел выстрел, а вместе с ним пятно жизни со второго этажа вдруг почему-то моментально оказалось на первом.

«Что за дьявольщина?!» – едва удержался от вскрика чародей. Он тут же нащупал в кармане сигнальный амулет, который в случае непредвиденных обстоятельств отдавал особый приказ остававшемуся вне дома проводнику.

Трюк с исчезновением и возникновением живого организма Горан специально для наблюдателя придумал сегодня после обеда. Как только он выстрелил, Зарина, прятавшаяся наверху, активировала амулет, блокирующий проявление жизненных сил, а здоровяк сорвал с шеи свой амулет как раз в тот момент, когда один из убийц откинул одеяло и увидел вместо дамочки спящую псину.

Защита амулета пулю отклонила, и убийца дернулся в сторону. Он не знал, что Горан уже активировал другие, немагические ловушки. Легкое нажатие рычага – и в комнате натянулись веревки. Ринувшиеся было к окну бандиты просто рухнули на пол. Снова зазвучали выстрелы. Один из непрошеных гостей словил грудью нож, который не сумели задержать амулеты. Второй почти достал пистоль, когда ступил в самозатягивающуюся петлю и буквально прилип ногами к потолку.

Поработавший тараном только сейчас начал приходить в себя. Он вскочил и попер на Горана, не заметив разлитое на полу масло. Потом, поскользнувшись, так и доехал до защитника ногами вперед, после чего мощный кулак Горана отключил сознание негодяя.

«Вот его мы и поспрашиваем!» – обрадовался здоровяк, краем глаза заметив, как нечто блеснуло в окне.

Горан не отходил от двери как раз для этого случая. Он резко выскочил из комнаты и запер створку. Раздался взрыв. Здоровяк тут же активировал амулет, гасящий проявление жизни.

«Придется ремонт делать, – подумал он. – Тряхануло знатно. Хорошо подготовились, гады, но и мы не сплоховали!»

Ощутив исчезновение первой жизни, Лис подал сигнал проводнику. После магического взрыва, напичканного ядовитыми парами, живых существ в особняке остаться не должно. И все же любое дело требует проверки, а лучше – доказательств в виде части жертвы. Лис понимал, что после такого шума сюда вскоре сбегутся все окрестные патрули, а потому вынужден был ретироваться.

Он спустился с дерева и, стараясь держаться затемненных мест, направился к центру столицы.

– Так вот ты каков, Лис, – донесся чей-то голос, и перед волшебником появился коренастый мужчина.

Названный попытался прибегнуть к одному из заготовленных трюков, но удар по затылку отключил его порывы.

Очнулся Лис от хлопков по щекам.

– Хватит ваньку валять! Времени нет, а потому сразу предупреждаю: мы в комнатке, где ни у кого колдовать не получится. Сейчас я буду спрашивать, и дай бог, чтобы у тебя нашлись правильные ответы. За неправильные здесь ломают кости. – Коренастый мужчина кивнул в сторону второго типа, стоявшего возле стола с инструментами. – Сразу учти: вопросов у меня много, а костей у человека – ограниченное число. Пока целых. Приступим?

– А что, у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда. Ты можешь сам рассказать все, что известно о последнем заказе. Глядишь – обойдемся и без увечий.

Лис осторожно проверил свои ощущения и понял, что в этом помещении чары действительно недоступны. Отсюда следовал весьма паршивый вывод: он «отдыхает» в казематах Тайного приказа, где ничего не скроешь, а сознаться могут заставить в чем угодно.

– Хруст костей, особенно моих, мне никогда не нравился. Готов рассказать все, что знаю. А ежели потребуется, то и подтвердить то, о чем не ведаю, – произнес пленник.

– Похвальная тяга к сотрудничеству. Я тебя слушаю.

– Заказ на Зарину поступил позавчера от некоего Князя. Титула я не знаю доподлинно, но так он подписывается. Записка приходит вместе с оплатой аванса. Думаю, вторая половина денег поступит уже сегодня днем. Ведь заказ я выполнил?

Вопрос повис в воздухе и остался без ответа, а дознаватель продолжил:

– Этот князь – постоянный заказчик?

– Как сказать, он меня нанимает раза два-три в году. Платит очень щедро.

– Где происходит передача денег?

– Имеется три тайника. В одном из них я нахожу монеты. Часть – до, часть – после выполнения работы. – Лис и мысли не допускал, чтобы соврать, хотя и полная откровенность не могла гарантировать отмену озвученных угроз.

– Ты каждый день проверяешь тайники?

– Нет, но ежели на пороге своего дома я нахожу медную монетку, обязательно наведаюсь.

– Как этот Князь вышел на тебя?

– Семь лет назад в трактире «Залетный» на моем столе появилась записка, в которой предлагалась работа за три сотни золотом. Там же были указания, как получить аванс, и подробная инструкция по выполнению.

– О всех своих заказах ты напишешь отдельно и попозже. А теперь я задам главный вопрос: на что ты готов пойти, чтобы сохранить жизнь?

– На все, – не задумываясь, ответил Лис.

Глава 7

Покушение

После своего необъяснимого поражения метаморф не решился войти в город. Он долго в задумчивости шагал вдоль опушки леса, обходя весь Крашен по кругу, – не давала покоя стычка с Данилой. Противник, казалось, сам создал условия для собственной гибели, но вместо закономерного исхода едва не убил метаморфа.

«Поначалу все явно складывалось в мою пользу. Неужели Данила лишь притворялся? Определенно – нет, – думал метаморф. – А потом? В нем что-то незримо изменилось. Уделал меня, как ребенка. Но почему не прикончил? Ведь мог сразу решить свою проблему. Чтит заповедь «не убий»? Ага, на непонятно каком десятке списка уничтоженных врагов решил начать блюсти… Тогда какого дьявола?! Что он задумал?»

Метаморф добрел до небольшой полянки и уселся на траву. Принявший облик куницы источник стоял в двух шагах, молча изучая хозяина. Решив прервать затянувшееся молчание, спросил:

– Там, в Мертвом городе, что-то произошло?

Потом перевел взгляд на зверька, вздохнул и неохотно рассказал о столкновении с боярином.

– Он не должен был меня одолеть! Никак. Да, парень неплохо подготовлен, освоил приемы, прошел через множество схваток, однако его скорость, сила и выносливость абсолютно недотягивали до моего уровня в первые минуты боя. А затем – резкий скачок. Он словно усилил свой организм магией, которой там не было. Это я точно знаю.

Куница внимательно слушала, не спешила перебивать и, даже после того, как он закончил, продолжала молчать.

– Что произошло с Данилой, ты можешь объяснить? – не выдержал затянувшейся паузы метаморф.

– Попробую, – наконец произнес зверек.

– Я с нетерпением жду.

– У Данилы тоже имеется источник. – Куница подобрала хвост под себя. – Он слабее меня, но сильнее любого волшебника.

– В Мертвом городе его быть не должно. Сам говорил, что не можешь там находиться.

– В нынешнем состоянии не могу, но способ все же имеется. Думаю, твой враг им воспользовался.

– Что за способ, Исд? – Метаморф редко называл бывшую тень друида по имени, несмотря на то что сам же его и придумал.

– О нем мало кто знает, что и немудрено – ведь далеко не у каждого чародея имеется собственный источник.

– У меня есть, поэтому не тяни! – повысил голос метаморф.

– Как скажешь, хозяин. Чары в теле любого волшебника можно сохранить, обработав его каналы специальной магией.

– И тебе это по силам? – засомневался колдун.

– Нам, – уточнил источник. – Объединив усилия в ритуале слияния, мы сможем укрепить твои каналы изнутри. В этом случае новая оболочка не позволит рассеивающим чарам лишить тебя магической энергии. Возможно, магии может не оказаться снаружи тела, если какая-то сила отключит волшбу, но внутри все будет работать.

– Хочешь сказать, я не смогу поразить Данилу молнией, но сумею увеличить мощь удара кулаком?

– Верно, хозяин.

– Как насчет заклятий в обычных условиях? Не получится так, что я смогу прибегать к магии только при отключении чар вокруг?

– Обычно после укрепления каналов возможности возрастают вдвое.

– Тогда почему ты раньше молчал?

– Не думал, что это может сгодиться, – ответил Исд.

– И что за ритуал? – после небольшого размышления спросил метаморф.

Многолетняя диверсионная работа приучила Яхмана к скрытности, концентрации внимания и постоянному сбору информации, где бы он ни находился. Причем не важно, какой информации: слуховой, зрительной, осязательной – все имело значение для тех задач, которые ему ставили османы или которые он себе ставил сам, стремясь скорее обрести свободу. Любая неучтенная мелочь могла стоить жизни.

Прибыв в Ельню раньше Лады, антимаг держался крайне настороженно, что не мешало играть роль рубахи-парня. Он щедро осыпал дамочек комплиментами, легко находил общий язык с незнакомцами…

Сестра сообщила, что по приезде остановится в гостинице неподалеку от западных ворот. Через них антимаг и пробрался в город, устроив на въезде небольшой переполох: у одного из возвращавшихся в Ельню патрульных внезапно разбушевался конь. Все внимание стражников было обращено на буяна, и служивые не заметили среди проезжавших в это время через ворота телег пристроившуюся лошадь. Им со стороны вообще показалось, что все лошади впряжены в повозки, и важнее было срочно успокоить боевого скакуна и помочь упавшему бойцу охраны.

Подорожная Творимира позволяла Яхману проникнуть в город и легально, но раскрывать себя не хотелось: особист предупредил, что коллеги по службе могут задержать такого специалиста. Бывший диверсант боялся опять потерять свободу и беспокоился за вновь обретенную сестру.

Добравшись до конюшни, Яхман представился путником из Крашена. За пару серебряных монет хозяева охотно пристроили лошадь на ночлег. Они рассказали, что недавно прибыли его земляки, и любезно указали, в какой гостинице те остановились – в той, где собиралась ночевать Лада.

Щедрая оплата, приветливость и дружелюбие позволили «крашенцу» снять в этой гостинице номер, не предъявляя бумаг. Яхману даже комнату дали по соседству с «земляками». Когда попросил с видом на улицу, выполнили и эту просьбу.

В Ельне антимаг представился Яковом Рубленым – воином, получившим отпуск. Если собеседники интересовались местом службы, он непринужденно напускал тумана, и те сразу понимали, что подобные вопросы лучше не задавать.

Расставшись с сестрой, Яхман свернул с лесной дороги и некоторое время издалека присматривал за Ладой, пока к ней не присоединился отряд из пяти всадников. Двоих он уже видел среди встречавших их при въезде в Дорогобуж. Бойцы представились сотрудниками особого отряда и предъявили бумагу от начальства, предписывающую охранять одинокую путницу. Удостоверившись в безопасности Лады, брат поспешил в Ельню.

Яхман оставил дорожную торбу в номере и сразу отправился в обеденный зал трактира – кладезь слухов и другой полезной информации о городе и окрестностях. За едой и бражкой путники охотно рассказывали о местах, откуда прибыли, о приключениях в пути, и сами расспрашивали о городских событиях. Здесь главным было умение слушать, а этим навыком бывший диверсант османов владел на «отлично».

Он сделал заказ и внимательно осмотрелся. Через столик сбоку сидели трое купцов, обсуждавших повышение цен на зерно, чуть поодаль два воина дружно нахваливали жареного поросенка, при этом внимательно поглядывая по сторонам.

«Не иначе – телохранители торговцев», – пришел к выводу антимаг.

Поочередно настраивая свой уникальный слух на клиентов трактира, Яхман узнал про две разбойничьи ватаги, пару дней назад что-то не поделивших меж собой на дороге к западу от Ельни, про предстоящий визит в город смоленского воеводы, про всплеск воровства на центральном рынке и еще про многое другое. Несколько раз в беседах посетителей упоминалось имя крашенского боярина. Иногда – с почтением, иногда – с завистью.

«Для начала, пожалуй, хватит, – решил наблюдатель, закончив с ужином. – Скоро и сестра должна появиться с сопровождением, которому меня лучше не видеть».

Он уже собрался уходить, но тут в зал вошли два новых посетителя: один – довольно плотного телосложения, второй – тощий, ростом немногим выше гнома. Столик они заняли самый неудобный – на выходе из кухни, мимо него постоянно проходили все подавальщики, хотя свободных мест в зале хватало.

«Странно… Кому охота, чтобы перед носом маячили разносчики? – спросил себя антимаг. – Или они специально сели ближе к запасному выходу? Опять же, оттуда видно всех, кто заходит в трактир хоть с улицы, хоть со второго этажа. Неужели Черкасский кого-то отправил по мою душу?»

Яхман настроил слух на подозрительную парочку.

– Точно видел? Они сюда вошли? – спросил крепыш.

– Да чтоб мне провалиться, Игнат, – прошептал щуплый. – Как лошадей пристроили, сразу тут и обустроились. Сняли на ночь два номера, попросили разбудить завтра до рассвета. Видать, торопятся, болезные, а не ведают, что туточки навек и останутся.

– Не кажи «гоп», пока не перепрыгнул.

– Да плевое дело, Игнат. Гадаешь, эти крашенские ублюдки чем-то от других разнятся?

– Может, они еще и жрать сюда не спустятся? – высказал сомнения Игнат.

– Тогда сам к ним поднимусь. Зазря, что ли, Викентий нас склянкой одарил? Постучу в двери, они откроют. Я им подарочек внутрь заброшу, а сам – деру.

– Не годится, Фрол.

– Да почему?

Тощий, в отличие от мрачного подельника, постоянно улыбался, демонстрируя отсутствие двух передних зубов. Может, потому он и разговаривал шепотом, чтобы скрыть шепелявость.

– Тебе могут и не открыть – это раз. В комнате может не оказаться нужного нам человека – это два. И твоя выходка их наверняка насторожит – это три. Опять же, пока ты стучишься в одну комнату, могут выйти из другой, и что тогда?

– Скажу: ошибка вышла, извините, люди добрые.

– А ежели те люди окажутся не добрыми, а умными? Думаешь, Данила подле себя дураков держит?

– Да кому там быть умным? Молодняк один.

– Нет. Либо травим их здесь, либо после полуночи забрасываем склянку с ядовитым туманом через окно. Надеюсь, ты по стенам лазать не разучился?

– Раз плюнуть.

– Чего изволите откушать, господа хорошие? – В это время к клиентам подошел официант.

Злодеи заказали по кружке пива.

«Собрались прикончить кого-то из приближенных Данилы? Ох, зря. Придется их самих к праотцам направить, но сперва бы узнать, по чьему приказу они сюда заявились. Пока лишь слышал про Викентия, который им склянку с ядовитым туманом вручил. А у кого она находится? По всему, должна быть у крепыша, его подельник выглядит слишком ненадежным…» – Шум разговора спускавшихся со второго этажа клиентов отвлек Яхмана от размышлений.

До слуха донесся шепот Фрола:

– А вот и наши подопечные пожаловали. Тот, кто вышагивает впереди, и есть наш главный клиент. Хотя я бы их всех тут положил.

– Про всех – как получится, но этого паренька мы завалить обязаны. Готовься.

Прибывшие расположились возле окна, заняв два сдвинутых вместе столика.

«Это хорошо! – отметил Яхман. – До убийц далеко, и те мимо меня не пройдут, если вздумают подобраться к крашенским».

– Нашу цель зовут Радим, – меж тем сообщил крепыш. – Он заказал картофельный суп, жареного кролика и жбан кваса.

Игнат, похоже, умел читать по губам – он очень внимательно вглядывался в новых посетителей.

«Радим? Это, случайно, не супруг моей сестрички? И эти хотят его отравить? Пусть только попробуют!» – Мысленно антимаг разрабатывал план по пленению хотя бы одного из злодеев.

Когда вышедший из кухни разносчик со жбаном кваса проходил мимо стола отравителей, щуплый неожиданно решил встать и как бы невзначай поставил подножку официанту. Тот начал падать, но виновник происшествия успел подхватить разносчика, а его подельник поймал поднос со жбаном.

– Под ноги смотреть нужно! – выругался щуплый.

На этот раз он говорил в голос и не особо шепелявил.

– Прошу прощенья, господа хорошие. И спасибо за помощь.

– Ничего страшного. – Крепыш, наоборот, проявил добродушие. – Держи свою ношу.

«Какие ловкачи! – восхитился Яхман. – Яд уже в квасе! И за столиком пить его будут все».

– Любезный! – пьяным голосом позвал Яхман «неловкого» официанта. – Хочешь пару серебряных?

Тот подошел к столику вместе со жбаном.

– Слушаю тебя!

– Это квас?

– Да, уважаемый.

– Поставь на мой стол.

– Извини, это чужой заказ.

– Я спешу, а потому плачу за скорость. – Он выложил три серебрушки. – Этого достаточно, чтобы чужой заказ стал моим?

– Вполне.

Квас сменил владельца, а официант отправился за новым. Яхман сразу наполнил кружку и сделал вид, что отпил из нее.

– Какого дьявола! – вполголоса выругался крепыш. – Через десять минут этот урод откинет копыта, и здесь такое начнется… Надо делать ноги, Фрол.

– Не знал бы, что гад сдохнет, дал бы ему в рыло – такую работу испоганил. Зелье еще осталось?

– В том-то и дело, что я все сыпанул в квас, чтобы наверняка.

Отравители расплатились за пиво, быстро опустошили кружки и двинули на выход.

«Пора и мне подышать свежим воздухом! – решил Яхман. – Кто-то собирался дать в рыло?»

Однако отправился антимаг в свой номер, продолжая изображать выпившего. На лестнице он весьма натурально споткнулся о ступеньку и разлил квас. Тут же подбежал уборщик.

– Господину нужна помощь?

– Нет. Сейчас куртку накину, схожу проветрюсь, и все будет в норме.

Он тихо зашел в комнату и, стараясь не высовываться, выглянул в окно.

«Ждете, когда меня вынесут вперед ногами? Хорошо, постараюсь подогреть ваши ожидания! Минут пять до «кончины» у меня еще имеется».

Яхман продолжал разыгрывать маленький спектакль, опасаясь, что в трактире может находиться третий подельник отравителей, о котором те двое не упомянули в разговоре. Из окна антимаг видел тощего, стоявшего перед витриной кондитерской лавки. Второй, скорее всего, был внутри.

«Вот ты-то мне и нужен!» – Через полминуты Яхман уже был на улице.

Нетвердой походкой он прошел мимо отравителя и через дюжину шагов свернул в проулок. Любитель «давать в рыло» не смог удержаться от соблазна. Не предупредив напарника, двинулся следом за пьяным наглецом, сорвавшим их план.

– А ну стоять, падаль! – раздался в темном переулке грубый окрик.

Яхман развернулся и, покачиваясь, уставился на злодея.

– Это ты мне, сударь? – спросил он заплетающимся языком.

– Тебе, тварюка сдыхающая. Кваску чужого захотелось?

Тощий подскочил почти вплотную и попытался с размаха врезать по голове. Промахнулся. Следующий удар также не достиг цели, а уже через секунду Фрол лежал на земле, ощущая сапог незнакомца на своем горле.

– Значит, говоришь, на Викентия работаешь? И где его найти можно? – ошарашил наемника Яхман, задав вопрос без малейшей запинки.

– В лесу, знамо дело, – ответил поверженный. Он быстро сообразил, что перед ним тертый калач, и решил потянуть время, дожидаясь, когда тот отбросит коньки. Бандит своими глазами видел, как шустрый незнакомец пил отраву, значит, вот-вот должен сдохнуть.

– А чего это он вдруг в лесные братья подался? – поинтересовался антимаг таким тоном, будто век был знаком с Викентием.

– Злобу он затаил на одного боярина, вот и поджидает, когда тот на узкой дорожке с ним встретится. А тебе зачем Викентий сдался?

– Он сродственника моего убить задумал.

– Какого еще сродственника?

– Радимом кличут. Может, слыхал?

– Радим? Не ведаю про такого, – быстро ответил Фрол.

– А пошто на меня напал?

– Так ведь это, гляжу – на купца похож, наверняка при деньгах. Опять же, под мухой. Дай, думаю, попрошу поделиться малость.

– Просьбы я не слышал.

– Так уж вышло, господин хороший.

– Что-то полезного еще про Викентия сказать можешь?

– Я много про него сказать могу. Ты пытай, чего надобно-то?

– Похоже, ты ничего не знаешь, а потому мне бесполезен. – Антимаг сильнее надавил на горло.

– Погодь, я многое ведаю! Он нынче странника из себя изображает, а раньше, слыхал, в Смоленском Вече штаны протирал. Компаньон у него имеется, явно из ненашенских. Слова криво глаголит, да и лицом не русский…

Яхман сразу заметил, когда в проулке показался второй бандит. Тот лишь потянулся к поясу за пистолем… Нож антимага пронзил грудь Игната.

Фрол не мог этого видеть, однако затянувшаяся беседа начала его напрягать. Судя по всему, наглец уже давно должен был покинуть сей бренный мир, а он даже и не собирался.

– Ты чего дергаешься, мил-человек? – спросил несостоявшийся отравитель, отреагировав на резкий взмах руки своего противника.

– Комара отогнал.

До слуха Фрола донесся стон и звук падения тела. Бандит не выдержал, рванул что было сил и почти вывернулся из-под сапога Яхмана. Правда, умудрился свернуть себе шею.

«Надеюсь, он все сказал». – Антимаг принялся обыскивать трупы.

За этим делом его и застали стражники, следившие за подозрительным крепышом.

– И чем мы тут занимаемся, любезный? – язвительно-ласково спросил старший патруля.

В проулок вошли еще трое. Двое с арбалетами, один с пистолем.

– Провожу обыск лиходеев, служивый, – не поднимаясь с корточек, отозвался Яхман. – Осторожнее, у одного из них склянка с ядовитым туманом.

– Кто таков? – После этих слов ехидные нотки из голоса стражника ушли.

– Особый отряд, – по-прежнему продолжая обыск, спокойно ответил досматривающий.

– Чем докажешь? – не отставал стражник.

– Бумага за подписью сотника особого отряда сойдет?

– Вполне.

– Хорошо. Зайдем в трактир, предоставлю. Этих двоих оформишь как напавших на купца. Скажешь, оказали сопротивление при задержании. – Яхман наконец обнаружил колбу с зеленым газом и осторожно передал ее офицеру. – Склянку отдашь чародеям. Злодеи собирались кого-то травить в трактире.

– А где же я того купца найду, на которого эти напали?

– Подробности твое начальство может выяснить у руководства особого отряда, ежели пожелает. Понятно?

– Знамо дело, – ответил служивый.

С начальником патруля Яхман вышел из проулка и едва не столкнулся с сестрой. Та не подала виду, но его опознали другие.

– Уважаемый, не соизволите ли предъявить документы? – обратился один из особистов, которого Яхман видел в Дорогобуже.

– Только после того, как посмотрю твои, – ответил антимаг. – И предлагаю сделать это в трактире.

Особисты сразу взяли в кольцо брата и сестру и направились в гостиницу. Начальник патруля пожал плечами и двинулся следом, он уже сожалел, что этим вечером заглянул в проулок.

Ни Лада, ни сопровождавшие ее особисты не знали, что в обеденном зале находятся крашенские бойцы во главе с Радимом, иначе бы служивые не согласились на предложение Яхмана. Он же рассчитывал на сюрприз, а потому, когда вошли внутрь, еле слышно шепнул:

– Посмотри налево.

– Радим?! – воскликнула Лада.

– Лада! – Парень бросился к жене.

Ему перегородили было дорогу, но Радим выхватил кинжал и упер в горло особисту:

– Узнаю, что ты хоть пальцем тронул мою жену, – убью!

Пятеро бойцов из Крашена оказались рядом с командиром. Обстановка накалилась.

– Господа, давайте не будем привлекать внимание к секретной операции особого отряда, – произнес Яхман. В тишине его голос услышали почти все посетители ресторана, разом уткнувшиеся в свои тарелки.

– А ты кто такой? – Радим зыркнул на антимага.

– Это мой родной брат, – сообщила Лада.

– Господа, не изволите ли отужинать в отдельном зале? – поспешил разрядить обстановку хозяин заведения.

Яхман, увидев на улице сестру с сопровождающими, которые его тоже узнали, первым делом постарался свести Ладу с крашенскими. Ему важно было не попасть в лапы особистов и обойтись без стычек, поэтому решил взять на себя управление «толпой».

– Ведите, уважаемый, – кивнул он трактирщику и первым двинулся следом. Оказавшись в отдельном зале, антимаг продолжил гнуть свою линию: – Присаживайтесь, судари. Время дорого, поэтому сразу к делу.

Один из особистов хотел осадить раскомандовавшегося Яхмана, но был остановлен.

– Все вопросы потом, перебивать меня не стоит. Итак, вас, господа, приставили к моей сестре, и спасибо, что довезли ее в целости и сохранности. Мне же была поставлена другая задача: предотвратить покушение на ее мужа. Поэтому пришлось поторопиться и прибыть в Ельню немного раньше. Убийц остановить я успел, а вот переговорить с ними, увы, не получилось. – Яхман решил не раскрывать все карты. – Наверное, надо было сразу обратиться к городской страже. – Рассказчик посмотрел в сторону патрульного. – Но лиходеи не дали мне времени. Едва смог перехватить, при этом спугнул, чего греха таить, а потому действовать пришлось грубо. Однако я не уверен, что угроза полностью ликвидирована, поэтому расслабляться рано. У одного из лиходеев имелся ядовитый туман, так что опасность грозила не токмо Радиму и его бойцам, а и всем окружающим. Теперь я хочу выслушать вас, господа. Какие будут предложения?

– Сперва я хочу узнать, кто дал тебе поручение? – спросил командир группы особистов.

– Творимир. Надеюсь, слышал о таком?

– Слышал и видел его рядом с тобой. Но сие не подтверждает твоих слов.

– Для того Творимир и выдал мне бумагу. – Яхман достал листок.

Сотник успел написать, что предъявитель этого документа выполняет поручение особого отряда. Подписался и оставил печать с перстенька.

– Здесь ничего не сказано из того, о чем ты нам байки травил. Это обычная подорожная.

– А ты бы хотел, чтобы здесь все подробно прописали? А вдруг не я бы злодеев изничтожил, а они меня? То-то бы они возрадовались, прочитав сию бумагу.

Особист хотел сунуть лист себе за пазуху, но был остановлен Яхманом.

– Не тобой бумага выписана, так что верни.

– Я отменяю задание, – усмехнувшись, произнес особист.

– С чего это вдруг? – вклинилась Лада. – Ты в каком звании – десятник? А бумага выдана сотником особого отряда. Верни немедленно!

– Еще чего…

В тот же миг крашенские направили стволы на особистов.

«Становится слишком горячо, – подумал Яхман. – Только пальбы нам здесь не хватало!»

Он подошел к растерявшемуся особисту и сам забрал бумагу, а потом спокойно продолжил:

– Господа, мы с вами делаем одно дело, так что ссориться по пустякам не стоит. Нашим врагам это лишь на руку, ведь замыслили они свести со свету боярина Данилу и его ближников.

Яхман на ходу придумывал байку, чтобы перевести беседу в безопасное для противоборствующих сторон русло.

– Об этом тебе тоже Творимир рассказал? – пробурчал десятник.

– Кое-что услышал в разговоре лиходеев…

– Перед рассветом выезжаем в Крашен, – произнес Радим. – Надо предупредить боярина.

– Полагаю, нам с вами нужно присоединиться к отряду? – обратился антимаг к особистам.

– У меня приказ проводить дамочку до Ельни и доложиться начальству. Этим я и займусь. Ты остаешься в Ельне, – с нажимом произнес десятник.

– Не угадал, – покачал головой Яхман. – Приказ Творимира может отменить либо он, либо его начальник. Лично. Сотник мне именно так объяснил.

Глава 8

Гномьи страсти

Утро не предвещало никаких неприятностей, пока на островок кикиморы не прискакал болотный анчутка с берестяной грамотой. Он сунул свиток в руки хозяйке и сразу дал деру, точно зная, что эта весточка вряд ли обрадует получательницу.

– Чаво?! Меня?! Вздумали на судилище кликать?! Они что, поганок гнилых объелись али святой водицы сдуру обпились?! Виданое ли дело: МЕНЯ – и на судилище! Вот же кошелки дряхлые, жабы бесхребетные, пиявки самоедские… – Кикимора около получаса взахлеб сыпала проклятиями и в раздражении безостановочно мерила шагами свой небольшой островок, словно пытаясь обнаружить неучтенный ранее метраж.

Наконец бабка спустила пар, чуть-чуть успокоилась, уселась на излюбленный пень и принялась рассуждать вслух:

– А ведь неспроста сей вызов, чую, ой неспроста! Чудовищный поклеп на меня возвели, напраслину несусветную! Кто ж из этих трухлявых коряг пытается замарать мое честное имя?! – Она перебрала всех по одиночке, пока не дошла до старшей сестры. – Не иначе злыдня подлянку подсуропила. А эти дуры старые и повелись. Надеются меня с насиженного места сковырнуть?! Не бывать сему, не бывать! Они еще все у меня прощения просить будут, поганки синюшные!

Ковен кикимор, в который входила и хозяйка смоленских болот, являлся довольно значимой силой. Правда, чтобы собрать эту силу в кулак, обычно требовались невероятные усилия, ибо все старухи, за малым исключением, отличались скверным характером и люто ненавидели друг друга без всякой причины. А уж когда таковая возникала…

Любая из кикимор могла, конечно, наплевать на вызов, но последствия этого «наплевательства»… Самое серьезное – исключение из ковена со всеми вытекающими: пакости соседей по угодьям, науськивание сбрендивших болотных духов и бесконечные посягательства на территорию изгнанной в попытке оттяпать хоть кусок. Сначала понемногу, затем все больше и больше. И ведь никому не пожалуешься, если окажешься вне организации.

Конечно, способ отогнать агрессоров имелся и в этом случае: собрать все силы в кулак и дать такой отпор, чтобы им пришлось долго зализывать раны. Но… Такую войну можно вести в одном направлении. А ежели старухи сговорятся? Вот нагрянут все разом, возьмут в оборот, и тогда попробуй отбейся…

Значит, следовало извернуться и найти союзников. Козыри для этого у смоленской кикиморы имелись, и немалые. Но как их применить? Тут нужна помощь.

«Надобно пару гостинцев подобрать, кои токмо болотный источник и способен сотворить, да посулить их двум-трем особо падким на дармовое «подругам», дабы на ковене разлад случился, – решила она. – Пущай лучше волосы друг дружке рвут, а не про меня лясы точат. Но чтоб дельце провернуть, Данилу кликать надо. Ему одному по силам с источником беседы задушевные весть».

До крашенского боярина достучаться кикимора могла только через лешего. К нему и полетел подаренный сокол с приглашением хозяина лесных угодий на свидание.

«Два дня не виделись. Поди скучать начал по мне, лодырь лохматый. А коли не начал, я ему патлы сразу повыдергиваю, окаянному!»

Леший в это время совершал обход своих западных владений, поскольку лес в здешних местах начал вести себя тревожно. Пока старик не добрался до края болота, все было как должно, но стоило выйти на заболоченную ранее опушку, и…

– Это что за непотребство?! – буквально оторопел леший.

Часть болота отступила от деревьев на целую сотню шагов, оставив вместо себя покрытую трещинами прогалину. На ней повсеместно разрослись невиданные в здешних местах растения: скрученные спиралью тонкие прутья, утыканные множеством длиннющих шипов. При полном безветрии эти растительные «дикобразы» непрерывно раскачивались из стороны в сторону.

Леший только попробовал ступить на потрескавшуюся землю, как ближайший прутик резко распрямился, едва не пронзив отскочившего старика одним из своих шипов.

– Кто ж такую скверну сотворил, шипастую лиану в мои угодья забросил?! – вскрикнул хозяин леса. – Да еще владения прелестницы испоганил! Надобно ей скорее рассказать про беду лихую. Ужель еще один чокнутый друид объявился? Чур меня!

Леший впервые воочию увидел опасную колючку, о которой слыхал от одного старого чародея-отшельника. Тот уж лет сто как умер, но в памяти хозяина леса его истории остались.

– Ты чего это, аспид проклятущий, учинить задумал? За старое взялся, на мои болота свои лапы загребущие поднял? – раздался в голове старика знакомый голос, а на ветке рядом присел сокол.

– То не я, прелестница, то беда лютая в наши края сызнова заглянула. Лиходеи поганые семена шипастой лианы принесли и в болоте посеяли.

– Ну, так изведи их! Чай, они из лесных будут.

– Не могу. Сии прутики шипастые из пустынной колючки сотворены, а посему ни болоту, ни лесу не принадлежат.

– Да тебе просто нет дела до моего болота. Ежели б твоим угодьям беда грозила, уже бы сыскал способ! – Кикимора в сердцах забыла о приглашении на свидание.

– Способ имеется, прелестница. Надобно зверя диковинного раздобыть, что о двух горбах и плюется славно. Слыхивал я, что от его слюны сия лиана в прах рассыпается.

– И где такой зверь водится?

– Далече, прелестница. На юге, где солнце землю выжгло в песок, где нет ни болот, ни лесов, а эти звери шастают и выискивают колючки.

– И как долго до тех краев добираться?

– Я почем знаю? Надобно у порученца моего спросить, он у меня башковитый, должен знать.

– Тогда топай ко мне на свиданку. Туточки все и обмозгуем.

Сокол взлетел с ветки и отправился к хозяйке, а леший принялся прокладывать зачарованную тропу, чтобы скорее попасть на остров к кикиморе.

Сны в эту ночь Еремееву снились такие, что от них невольно бросало в жар. Проснулся он, жарко сжимая в объятиях подушку.

«Да что за фигня! В голову одна похабщина лезет! И это подарок от СВЯТЫХ старцев?! Как-то одно с другим не очень вяжется. Или у них юмор такой? Иоанна я хоть немного знал, а второго вообще впервые видел. А может, это был и не подарок вовсе, а очередное испытание? Кто их, святых, поймет, уж точно не я. Как там говорится – у каждой медали две стороны? Вот и любуйся, Сан Саныч, обратной».

Зная о том, что лучшее лекарство от грешных мыслей – тяжелый физический труд, утро Еремеев начал с зарядки.

«Надо разогнать кровь, застоявшуюся не там, где надо». – Физкультурник принялся разминать мышцы.

Минут через сорок тело запросило пощады от повышенных нагрузок, зато в голове малость прояснилось. А после обливания колодезной водой еще и аппетит прорезался нешуточный. И тут на плечо Александра присела пичуга, которая вчера вечером была отправлена к Мургу.

Благодаря стараниям лешего Еремеев наладил оперативную связь с гномом. Теперь послания доходили быстро, и пока осечек не случалось. Пробежавшись по тексту доставленного письма, он нахмурился, кивнул стоявшему неподалеку бойцу и приказал срочно найти Буяна.

Встретились они в трапезной.

– Здрав будь, боярин! – поприветствовал воевода, усмехнувшись. – Как ночь провел?

– И тебе не хворать. Присаживайся, чаю попьем да о делах наших скорбных поговорим.

– Стряслось чего, командир? – Лицо Буяна сразу стало суровым.

– Мург весточку прислал. Гном к нам приехать не сможет – Тагур его под домашний арест поместил и посулил, что нынче вышлет из Республики.

– И шибко он тебе нужен в Смоленске?

– Этот коротышка хотя бы знает, что со мной лучше не ссориться. Пришлют нового – может и до драчки дойти. А нынче нам только проблем с гномами не хватало.

– Твоя правда, – кивнул воевода. – Худой мир лучше доброй войны.

– Поэтому выдвигаться придется сейчас же. Надо переговорить с Тагуром до того, как Мурга выставят из Смоленска.

Всю дорогу от Троицкого до столицы Еремеев размышлял, как построить разговор с начальником Мурга. Причина для встречи должна быть весьма веской, требующей присутствия арестованного гнома. Какие-то наметки Александр мысленно набросал, но прекрасно понимал, что все они могут не сработать, если Тагур начнет жестко гнуть свою линию.

В Смоленске боярина ждал новый сюрприз. На входе в представительство гномов ему сказали, что Тагур уехал и вернется не раньше чем через сутки. Однако пульсирующий источник, проведя разведку, доложил: тот никуда не уезжал и находится на месте.

– Раз Тагура нет, доложи обо мне Горуму. – Еремеев не мог себе позволить уехать ни с чем. – И передай, что дело касается недозволенного производства алтарных камней, так что, ежели он не захочет меня выслушать, я отсюда прямиком отправлюсь к смоленскому воеводе.

Через десять минут Александр шагал по коридору представительства. Он был уверен, что гномье начальство уже в курсе появления на рынках Европы крупной партии алтарей по низким ценам, а потому любые сведения обязательно заинтересуют чужаков, которые до недавнего времени являлись монополистами на рынке алтарных камней.

– Боярин Данила? – довольно пренебрежительно спросил сидевший за столом гном.

Спесивость «большого начальника» сразу вызвала у Еремеева сильную неприязнь, и он ответил крайне агрессивно:

– Он самый. И прибыл сюда по делам, кои вашего брата касаются куда больше, чем меня. А твои люди, смотрю, совсем распустились. Там, где требуется оперативно лиходеев изловить, они вообще не чешутся. Где ваш Мург, когда он так нужен?! Весь расчет поимки алтарных дел мастера на него завязан. Или гномам все равно, кто будет алтари продавать? Ежели так, то я умываю руки. Но учти: денег я не верну ни медяка, поскольку работу свою выполнил.

Опешивший от напора гном не сумел вставить ни слова в монолог возмущенного боярина. И ладно бы тема была пустяшная, а то – словно мучным мешком по башке. Оказывается, тут разворачивается операция разоблачения, а ему вчера доложили о нерасторопном исполнителе, которого необходимо наказать ссылкой в самое убогое захолустье.

– Какой расчет, ты чего несешь, человек? При чем тут Мург?

– Как – при чем? Сперва говорит – вынь да положь ему голову лиходея, задумавшего плохими алтарями торговать, аванс платит, а как дело к концу близится, то он не является на назначенную встречу! И теперь хоть сызнова все начинай!

– Почему не доложил Тагуру, если Мурга не нашел? – Гном попытался охладить пыл наглого визитера, да не на того напал.

– Вот дел у меня других нет, как только бегать по гномьим чинам, разыскивая того, кому все это нужно гораздо больше, чем мне! Однако я, как видишь, приехал к нему в Смоленск. А толку? Сказали, нет Тагура в городе и еще сутки не будет, хотя я сразу поведал, что дело у меня важное. Твоим обленившимся подчиненным плевать на все, пришлось еще уговаривать, чтобы тебе доложили.

Горум собирался вызвать к себе Тагура, но слова человека про его отъезд заставили поменять решение. Если тот соврал, может, чего задумал? Значит, пока сводить этих двоих не стоит. Он приказал срочно доставить в кабинет опального гнома.

– И что за дела такие важные, в которых нужен Мург?

В начале разговора цвет глаз сидевшего за столом был голубым, сейчас он сменился на ярко-желтый. Посвященным это сигнализировало о смене настроения чужака со спокойного на умеренно-агрессивное.

Горум в иерархии гномов принадлежал к более высокому сословию, поэтому не позволял себе дергать торчавшие из-за ушей рогоподобные волосяные отростки, а только задумчиво закручивал их концы.

– Тут история долгая, так что я присяду. – Еремеев решил: раз уж наглеть, так наглеть по полной, и уселся, не дожидаясь приглашения.

В глазах гнома появились оранжевые оттенки, но тот промолчал.

– Рассказывай, – приказным тоном произнес он.

– Тут все просто: я с вашими из Поречья не буду разговоры вести – не уполномочен, а Мург там кое-кого знает. Подсобить должен был, когда потребуется алтарных дел мастера хватать.

– Поречье тут при чем?

– Так оттуда же все ниточки тянутся, – словно о само собой разумеющемся сказал боярин. – И это не мои слова, а Мурга. Я с вашим братом не общаюсь, токмо с Мургом да с Тагуром изредка.

– И кто такой этот алтарных дел мастер? – Горум решил пропустить мимо ушей последние слова Данилы, произнесенные к тому же довольно пренебрежительно.

– Нынче бы мы сие и прояснили, ежели б Мург вовремя появился.

– Хочешь сказать, ты уже сегодня мог изловить негодяя?!

– Все к тому шло. Я слов на ветер не бросаю и очень не люблю, когда меня подводят. – Еремеев сделал вид, что успокоился, и перешел с нахрапистого тона на размеренный, желая продемонстрировать собеседнику властность.

В это время привели Мурга и буквально втолкнули в кабинет.

– Этот человек утверждает, что уже сегодня вы могли бы изловить некоего алтарных дел мастера. Это правда?

– Раз он это говорит, значит, так оно и есть, – уныло подтвердил вошедший.

– Тогда почему ты до сих пор здесь, а не там, где нужно для дела?

– Тагур… – начал было Мург.

– С ним я сам разберусь! А ты отправляйся с боярином. И пока не найдете негодяя, на глаза не показывайся. Понятно?

– Да, мой господин.

Человек и гном спешно покинули представительство и сели в карету Еремеева. Александр до визита к чужакам собирался встретиться еще с несколькими людьми, но сейчас чуйка подсказывала, что нужно как можно скорее уезжать из Смоленска. Одного из бойцов сопровождения он отправил к Буяну, сообщить о срочном отъезде, а сам направился к западным воротам.

– Мург, что Тагур сейчас скажет начальнику, когда тот обвинит его в провале поимки алтарных дел мастера?

– Будет валить все на меня. И на тебя в придачу. А когда мы вернемся ни с чем, станет злорадствовать, расскажет, как он был прав.

– Понятно. Значит, сначала обольет грязью, – подытожил Еремеев. – Меня больше интересует: он не надумает нам палки в колеса вставлять?

Мург слегка задумался.

– А ведь может… Тайно отправит в погоню асов, и потом не докажешь, кто напал и по чьему приказу нас прикончили. – Мург непроизвольно дернул себя сразу за оба волосяных отростка.

– Почему-то и я так подумал. Ну да ладно, – хмыкнул Александр. – А ежели ты вернешься не с пустыми руками? Например, с вестями о том, что удалось схватить помощников этого мастера?

– Гнев Горума может пасть на моего начальника.

– Такой вариант устроит меня гораздо больше.

На выходе из представительства Еремеев мысленно вызвал источник и попросил любыми способами постараться задержать Тагура, дабы к моменту его появления у начальника тот разгневался еще сильнее.

«Гном так спешил, что неудачно упал на лестнице. Сейчас ему целителя вызвали», – доложил пульсирующий о выполненном задании.

«Молодец, спасибо!» – поблагодарил Александр невидимого помощника.

– А ты действительно знаешь, где отыскать мастера? – спросил Мург, оживившись.

Сидя взаперти, в мыслях он готовился к высылке и небезосновательно опасался, что до места будущей работы живым не доедет. Еще сильнее перепугался неожиданного вызова к главе представительства, решив, что расправятся с неугодным прямо на месте. И лишь увидев в кабинете Данилу, слегка воспрял духом. У опального появилась слабая надежда, которая оправдалась.

– Знаю, – кратко ответил боярин.

– И какой тебе резон сдавать его нам? – Несмотря на сильнейшую встряску, хуже соображать гном не стал.

– Этот тип пообещал мне подогнать партию камней по отличной цене. А потом я узна##€##ю, что алтари резко вздорожали, да и появились не у меня, а на западе. Порядочные люди так дела не делают, только жулики. А жуликам самое место в застенках. Разве я не прав?

– Конечно, прав, – согласился Мург.

Во время их разговора Еремеев обдумывал детали легенды о причастности пореченских гномов к «левому» производству алтарей. Вроде бы для этого у него имелось все, однако для полного правдоподобия пригодилась бы одна уникальная вещица.

«Жаль, я не успел с китайцем переговорить. Если он действительно умелец и создаст нужную копию, ни у кого и тени сомнения не останется в причастности пореченских».

Тем временем Мург повествовал о своем аресте. Причины его по большей части были абсолютно надуманными. Кроме одной, действительно серьезной. И все из-за глупейшего «прокола» Еремеева: кто-то увидел медальон Тагура на боярине, когда тот заглянул в трактир, спеша вызволить пульсирующего из лап метаморфа. Шибко наблюдательный описал его дознавателям, потом сведения дошли до представительства гномов…

«Вот уж не ожидал от себя! Видать, совсем плохой был. Еще бы – я в тот день чуть без тела не остался».

До Троицкого карета добралась без происшествий. Здесь решили перекусить, прежде чем тронуться дальше к Крашену.

Задумавшись, Еремеев вышел из кареты и сразу уперся взглядом в проходившую мимо селянку лет тридцати.

«До чего же на Руси все женщины хороши. На какую ни глянешь – дух захватывает, прямо хоть картины пиши с натуры. Желательно обнаженной…» – подумал он.

Александр не сразу сообразил, что движется следом за крестьянкой, он даже не заметил, как на его плечо уселся дятел, не услышал возникший в голове голос лешего. Весь мир, казалось, сузился до одной особы…

– Ой, больно же! – вскрикнул очнувшийся боярин, когда красноголовая птичка вспорхнула на макушку и принялась выдалбливать из черепа похотливые мысли.

– Порученец, ты там совсем слух потерял али от дел отлыниваешь?

Глава 9

Охота на странников

Нападение на бывший особняк гадалки в Москве осталось незамеченным. Мало кто вообще знал, что там сменилась хозяйка. Тем более что новая приходилась родственницей самому Пожарскому.

Не слышали о нападении и в Боярской думе, хотя обычно служивые Тайного приказа докладывали родовитым боярам обо всех значимых событиях, хоть как-то связанных с государем, дабы думцы подготовили проект решения и представили его на утверждение царю.

И что примечательно – из особняка с утра не вышел ни один человек, даже слуги. А если бы кто-то попытался отыскать домочадцев кухарки, управляющего или горничной, эта попытка сразу закончилась бы задержанием любопытствующего.

Люди Тайного приказа новую хозяйку дома без наблюдения не оставили, поэтому знали о приготовлениях Горана к визиту незваных гостей – покупки здоровяка в магических лавках сами подсказали. Не скрылось от служивых и перемещение Зарины на второй этаж через окно. Прикинув варианты и переговорив со здоровяком, майор не стал вмешиваться в операцию Лиса, будучи уверен, что нападавших ждет провал.

Зато в финале главный оперативник Москвы сорвал жирный куш – к нему в руки попал главный исполнитель покушения. И не мелкая сошка, а тот, кто организовал преступление и руководил действиями подельников. Майор сразу взял Лиса в оборот. Выйти на его заказчика не удалось, зато он сумел нащупать несколько новых нитей.

После допроса преступника майор долго разговаривал с несостоявшейся жертвой преступления, которая вовсе не выглядела таковой. Узнать удалось немного: женщина уверяла, что следующим шагом злодеев наверняка станет нападение на царя, если те будут уверены в гибели его племянницы.

Разговор с Зариной получился непростой. Она и сама прошла школу Тайного приказа, да еще под руководством Черкасского, так что выведать что-то еще не получилось. На словесные уловки боярыня не велась, а настаивать майор не имел права. Однако он был уверен – женщина говорит далеко не все, что знает, хотя ее тайны могли бы ускорить разоблачение врагов.

Со стороны произошедшее в особняке должно было выглядеть как удавшееся покушение, которое держат в большом секрете даже от самого Пожарского. Оно и понятно – лучше доложить о печальном событии, когда дело раскрыто и найден виновник.

Майор полагал, что такой сценарий подтолкнет врага к активным действиям. Поставив себя на место заговорщиков, он решил, что те убийством племянницы царя наверняка собирались отвлечь силы конторы Черкасского от другого готовящегося преступления. А поскольку Тайный приказ пока якобы скрывал свою оплошность, ресурсов задействовали еще больше, и лучшего момента расправиться с государем не сыскать.

«Пожалуй, сегодня самый подходящий день для цареубийц, – размышлял оперативник, сидя за столом в своем кабинете. – Я бы на их месте дольше не затягивал. Примем сие за основу. Теперь бы еще понять, где именно они решат нанести удар? Как основной, так и страхующий».

Майор не знал, какую роль в заговоре играл Князь, наниматель Лиса, но полагал, что этот неизвестный заказчик покушения на Зарину – явно не рядовой исполнитель.

Ежели провести аналогию с шахматами, эта фигура не ниже ладьи, а то и ферзя. И наверняка является ключом ко многим тайнам. Чем бы такого зацепить? Но сначала надобно обезопасить Пожарского.

Майор еще раз пересмотрел расписание дел царя. В нем значились встреча с иноземными купцами в здании Посольского приказа, прием английского посла в Кремле, посещение храма, смотр мининского полка и приветствие знати на балу князя Голицына. Последнее мероприятие подходило преступникам лучше всего, поскольку усадьба располагалась за пределами центра столицы.

Маршруты передвижения монарха держались в строгой тайне, однако это не гарантировало его безопасность. Государя всегда сопровождала свита, даже когда ему нужно было просто перейти дорогу, а кто знает, насколько сии люди надежны? Предателей в свите быть не могло, за это тайная полиция могла поручиться, однако человеческие пороки не чужды никому. Болтливость, желание показать себя в лучшем свете, обычная глупость – все могло привести к плачевному результату.

Пару лет назад один из адъютантов попался на удочку приезжей красотки, пообещавшей ему свою благосклонность за возможность хоть одним глазком увидеть царя. У того же хватило ума перед выездом государевой процессии отправить ей гонца. Хорошо, что посланника успели перехватить и вовремя изменить маршрут кортежа. А в комнате заезжей крали нашли арбалет с особым болтом и полюбовника, метко из того арбалета стрелявшего.

«Всех этих прилипал из свиты сперва погонять бы пару лет на нашей службе, а уж потом к царю приставлять. Гонору станет меньше, а пользы – вдвое больше, – подумал майор, вспоминая тот давний эпизод. – Значит, на пяти маршрутах как минимум потребуется пригляд, чтобы комар носа не подточил. На такое дело заговорщики наверняка отправят самых опытных убийц».

Усиленная охрана маршрута предполагала еще и тайное сопровождение процессии по всему пути следования. В нее обычно входили лучшие охранники, под видом прохожих прогуливающиеся по городу. Таких у майора имелось не более двух десятков, и их явно не хватало, чтобы обезопасить весь путь.

Придется ребяткам побегать плюс смекалку проявить, дабы каждый раз менять походку и не светиться в одних и тех же нарядах. Как говорит Черкасский, в нашей работе мелочей не бывает, а кто об том забывает, долго не живет.

В Москве до полудня проводить встречи и заседания было не принято, разве что в виде исключения да по крайне важным причинам. Ни одно из запланированных на сегодня дел таковым не являлось, значит, до обеда никто царя от государственных дел отвлекать не станет. Это полностью устраивало майора. Кабинет Пожарского надежно охранялся защитными чарами и проверенными людьми. Опять же, имелось время на подготовку. Правда, оно быстро утекало.

Через десять минут в кабинет майора вошли руководители боевых групп. Поприветствовав командира, они заняли места за длинным столом.

– Господа, дело, которое нам предстоит сегодня, имеет чрезвычайную важность. Отнестись к нему следует ответственно, как и к любому другому, но сил придется приложить вдвое, а то и втрое поболее, ибо на кону нынче, считай, вся Московия. Прониклись?

Вместо ответа собравшиеся кивнули.

– Тогда от пафоса перейдем к реальным задачам…

Яхман в тот же вечер рассказал сестре все, что ему удалось подслушать и выпытать у бандитов, намеревавшихся отравить Радима и его бойцов. Выслушав брата, она позвала супруга, и антимагу пришлось повторить рассказ.

– Некоего Викентия мы встретили в лесу, – вспомнил Радим. – С ним был еще один, оба назвались странниками. Но отравить нас они могли еще тогда, зачем было ждать?

– А ты не догадался? – Лада посмотрела на супруга. – Мало кто не слышал, что Данила водит дружбу с лешим.

– И что с того? Лес большой, леший за всеми сразу не уследит.

– Будто у него помощников мало. Да и не в том дело.

– А в чем? – Яхмана удивил сам факт дружбы человека с нечистью.

– В молве людской, – начала пояснять Лада. – Слухи ходят, что лесные твари чуть ли не за каждым дружинником Данилы пригляд ведут, а потому на крашенских купцов ни один разбойник больше не нападает. Кому охота с нечистью связываться?

– А это правда? – засомневался антимаг.

– Вряд ли. Просто пару раз было дело, когда разбойный люд от наших получил мощный отпор на лесных дорожках. Сам Данила тогда находился в городе, в отряде ехали только дружинники. Однако с тех пор так и пошло.

– Странные тут у вас на земле смоленской дела творятся, – задумчиво произнес Яхман.

– И дела странные, и странники ненастоящие, – согласился Радим. – Мне теперь очень захотелось с ними сызнова свидеться и попытать, на какой мозоль мы им наступили?

Семейный разговор закончился ближе к полуночи. Супруги отправились в свою комнату, а Яхман через окно выбрался на крышу и там устроился на ночлег. Не понравился ему прощальный взгляд десятника особистов, а разбираться с ночными гостями, если таковые нагрянут, не входило в его планы.

Предчувствия антимага не обманули. Ближе к рассвету он услышал, как некто вскарабкался по стене к его окну, забросил что-то внутрь, выждал время и проник в комнату. Чуть погодя выбрался наружу и, спустившись, доложил поджидавшему внизу подельнику:

– Нет там никого.

– Как нет? За дверью все время присматривали. Двое туда вошли, они же и вышли. Ты хорошо глядел?

– Не слепой, даже светляка зажег. Говорю тебе, пусто там.

– Видать, к крашенским успел прошмыгнуть. Как же не с руки с ними ссориться! Но придется – этого типа из Ельни выпускать нельзя.

Они ушли, а Яхману пришлось через окно залезать в комнату сестры, чтобы обговорить с Радимом некоторые детали предстоящей поездки.

За час до рассвета крашенские спустились вниз, где их поджидали невыспавшиеся особисты.

– Где твой брат? – мрачно спросил тот самый десятник. – У меня для него бумага от начальства.

– Я думала, вы лучше знаете, – пожала плечами Лада, изображая удивление. – Вчера сказал, что поступило новое указание и ему придется задержаться в городе.

– Надолго?

– Он не уточнял.

– С огнем играет твой братик, дамочка, как бы ему это боком не вышло, – процедил сквозь зубы десятник.

– У меня и другой брат есть, Данилой зовут, – с нажимом произнесла Лада. – И он тоже состоит в особом отряде. Я передам ему твои слова.

Особисты молча покинули гостиницу.

На выезде из Ельни отряду пришлось пройти еще одну проверку, теперь уже городской стражи.

– Почему лошадь без всадника? – спросил начальник караула, указав взглядом на яхмановского скакуна.

– В подарок везем. Запрещено, что ли? – ответил Радим как глава отряда.

– А почему оседлана?

– Собираюсь объездить ее в дороге.

Других вопросов не последовало, и крашенцы покинули Ельню.

Еще раньше пределы городских стен покинул Яхман. Он проследил за выездом сестры, но присоединяться не спешил. Накануне он попросил сестру не гнать лошадей за городом.

Яхман собирался проверить, не последуют ли за отрядом особисты, однако вскоре обнаружил других людей, отправившихся за крашенскими. Сначала увидел одного медленно едущего и постоянно оглядывающегося всадника, затем второго, который догонял приятеля.

– Где тебя черти носят? Проспал, что ли, али записку мою не сразу нашел?

– Нашел, да малость на конюшне задержался. Что стряслось, чего дерганый такой?

– Ни Игнат, ни Фрол в кабаке так и не появились, а люди Данилы внезапно повернули назад. Сейчас впереди меня едут.

– Какого лешего? – опешил первый всадник

– Заткнись, Прокл. Не поминай нечисть в ее доме.

– Виноват. Так какого они возвернуться надумали?

– Тут долго гадать не надобно. Сплоховали, видать, наши парни. А вот сгинули или схвачены, об том неведомо.

– Ужель крашенские прознали, что их порешить хотели? – удивился Прокл.

– Неужто наши проболтались?!

– А сам, Федот, как думаешь?

– За Игната я ручаюсь, а у Фрола язык что помело.

– Под пытками у любого язык развяжется. А еще попрошайки в трактире сказывали – где крашенские ночевали, вчера особистов видели.

– Особистов! – воскликнул Федот. – Эти-то чего приперлись? Ужель про наши дела пронюхали?

– Я почем знаю!

– Тогда нам поспешать надобно. Сворачивай с дороги. Обгоним крашенских, да к атаману, ему скорее донести нужно.

Всадники пришпорили коней, а Яхман вышел на дорогу и перешел на бег, чтобы быстрее нагнать отряд.

«Похоже, у этого Данилы врагов больше, чем у ежа иголок. Как он до сих пор жив – ума не приложу», – подумал он.

Бывший османский диверсант хотел срочно наведаться в гости к атаману шайки, а для этого требовалось забрать коня и все объяснить Ладе. В результате догонять бандитов они отправились с сестрой, которая в здешних лесах ориентировалась лучше.

– Ежели это те же странники, то в отряде по-прежнему должно быть шесть человек, как и в прошлую встречу, и уж точно не должно быть женщины, – заметила разведчица. – Опять же, мне давно пора испытать твой подарок в деле, – выдала она решающий аргумент своего участия в рейде.

Свежие следы всадников обнаружились примерно в ста шагах от дороги, а уже через полчаса пути Яхман придержал коня.

– Дымом пахнет, – учуял антимаг.

Лада кивнула, и они спешились. Привязали скакунов к дереву и продолжили путь пешком.

Вскоре до чуткого слуха Яхмана донеслись мужские голоса. Он дал команду быть начеку. Лада достала духовую трубку и зарядила ее стрелкой. Оба двигались бесшумно, стараясь избегать открытых мест и внимательно приглядываясь к кустам и деревьям, где могли скрываться посты.

С охраной у разбойников, похоже, было неважно. Добравшись до края поляны, брат с сестрой так и не обнаружили ни одного дозорного. Они притаились, чтобы осмотреться.

«А неплохо лесные братья здесь устроились, – размышляла Лада, глядя на постройки, примыкавшие к поляне с противоположной стороны. – Тут и две избы просторные, и загон для лошадей имеется. На обычных разбойников не похоже. Ой, а того типа я точно знаю! – Она увидела мужчину с черной аккуратной бородкой. – Неужели Густав?! Но каким ветром его сюда занесло?! Опять на Данилу охотится?!»

В стане разбойников наблюдалось движение, до Лады долетали только обрывки некоторых фраз, из которых можно было понять, что люди торопятся. Яхман же слышал каждое слово. Он теперь знал, что атаман собрался устроить засаду на отряд Радима и перебить всех, выяснив перед этим, что крашенским стало известно от Игната и Фрола.

Брат и сестра, не сговариваясь, приняли решение: разобраться с бандой там, где разбойники собираются устроить засаду. Лада насчитала в стане врага пятнадцать человек. Сила немалая, особенно учитывая, что трое весьма походили на магов. Троица все время держалась рядом с Густавом и отправилась из лагеря верхом.

– Узнала кого? – Яхман сразу заметил изменение во взгляде сестры.

– Да, их главаря я знаю, однажды чуть не убил меня. Опасный тип. Дважды становился на пути Данилы.

– То-то он не схож с другими, – отметил антимаг. – Как и один из чародеев.

– Его тоже видела раньше, – вспомнила Лада.

Дождавшись, когда бандиты покинули поляну, брат и сестра начали обходить ее по краю, чтобы добраться до построек.

– Двоих оставили на хозяйстве, – прошептал Яхман. – Самое время проверить, как ты научилась обращаться с новым оружием.

– Точно! – У Лады загорелись глаза.

Действовала она быстро, тихо и результативно.

Минуты хватило, чтобы подкрасться на дистанцию выстрела, прицелиться и поразить первого противника в ягодицу. На второго времени понадобилось втрое меньше. Никто даже звука не издал. Идеальное средство для захвата пленника, который после легкого укола около двух часов мало чем будет отличаться от трупа.

Как подсказал Яхман, задница – самое незащищенное место у любого бойца, а яду на кончике стрелки без разницы, в какой точке тела попасть в кровь.

Рецепт снадобья для смазки стрелок османская империя держала в секрете, и, если бы не уникальный слух Яхмана и жажда свободы, вряд ли столь тайные сведения стали бы его достоянием. Причем для приготовления парализующего состава мало было знать компоненты и их пропорции. Один из ингредиентов, яд кураре, еще требовалось обработать заклинанием нейтрализации, да и для самой духовой трубки имелись обязательны чары, укреплявшие дерево. Лишь в этом случае оружие позволяло «выключать» врага, стоило острому наконечнику стрелки пробить кожу.

Засаду разбойники устроили сразу за поворотом дороги, разместившись вдоль нее.

– Всех нашла? – тихо спросил сестру Яхман.

– Двоих не вижу, и пары лошадок не хватает.

– У меня тот же результат. Но выискивать остальных некогда, минуты через три наши доберутся сюда. – Бывший диверсант уже слышал приближавшийся цокот копыт. – Действуем по моему сигналу.

Лада осталась с левого фланга вражеской засады, антимаг устремился к правому, и в лесу раздался протяжный волчий вой.

Радим сигнал услышал. Когда отряд повернул, следуя лесной дороге, бойцы заметили одинокого путника, бредущего навстречу.

«Викентий? Вот удача!» – обрадовался казначей Крашена и придержал коня.

– День добрый, странник. Вот уж не ожидал еще раз с тобою свидеться.

– На все воля Господня, путник. Я гляжу, ты в обратный путь сподобился?

– Дела назад позвали. А ты почему один нынче?

– Так получилось. Будет угодно Господу, наши дорожки снова пересекутся. – Викентий воздел руки, а затем резко припал к земле и скатился на обочину дороги.

Он ожидал пальбы, лязга оружия, но никак не насмешливого голоса Радима:

– Поднимайся, странник. Не пристало человеку твоего положения в пыли кувыркаться.

Двое дюжих молодцев помогли Викентию встать и крепко держали его за руки.

– Благодарю, сынки. – Поднявшийся продолжал играть свою роль, несмотря на явное разоблачение. – Болезнь меня подкашивает припадками лютыми. Видать, нынче один из них приключился.

– Что ж, тебе повезло, странник. Мы как раз направляемся к человеку, который враз с твоей болезнью справится.

Бойцы по знаку командира принялись вязать Викентия.

– А это к чему, сынки? – спросил странник.

– Для твоей же безопасности. Чтобы в дороге новых припадков не приключилось, – объяснил Радим.

В это время на дорогу выбралась Лада, закончившая сбор выпущенных во врагов стрелок.

– Двое ушли, – доложила она. – Один из них – Густав.

– Тот самый?! – удивился Радим. Получив утвердительный кивок от жены, продолжил: – Вот же сволочь! Сколько нам крови попортил, и вот опять!

– За ним, похоже, мой брат отправился, – сморщив носик, сказала Лада. Она уже злилась на себя за то, что рассказала Яхману о Густаве.

Глава 10

Буду должен

Густав с самого утра пребывал в паршивом расположении духа: из Ельни до сих пор не поступило никаких вестей. В особенности раздражали попытки Викентия его успокоить – дескать, все нормально, наверняка их люди решили отметить удачное завершение операции и перебрали лишнего. Другими словами, просто перепили. А вот набрались они с радости или с горя – неизвестно. И ведь здесь это считалось нормальным.

Привыкшего к быстрому и четкому выполнению всех своих приказов Густава местное разгильдяйство с каждым днем удручало все больше и больше. А уверенность в том, что он сумеет реализовать задуманное, таяла быстрее снега в апреле.

Весть о провале операции стала последней каплей, переполнившей чашу терпения некогда успешного наемника. Напоследок он решил хоть как-то насолить ненавистному Даниле, прежде чем «сделать ноги» с остатками некогда немалых богатств.

«Пускай крашенскому боярину другие сворачивают шею, а с меня хватит! Ведь давал же себе зарок не связываться с ним, так нет – стоило оказаться поблизости, и снова потянуло на подвиги. С превеликим удовольствием я предал бы эту сволочь мучительной смерти, но не ценой же собственной жизни!» – размышлял Густав, следуя к месту засады.

В подсумках лошади уместилось все имущество всадника. И хотя сейчас оно составляло лишь жалкие крохи былого богатства, даже их вполне хватало на безбедную жизнь до глубокой старости в любом уголке Земли.

Наемник лично расставил вдоль дороги разбойников, обозначив задачу каждого. Переговорил с Викентием, дал указания двум чародеям, а сам с опытным волшебником перебрался на другую сторону тракта. Притаившись в зарослях, Густав собирался перед уходом понаблюдать за уничтожением соратников Данилы и в случае необходимости поучаствовать в нападении. Однако, когда неожиданно раздался вой волка, планы пришлось спешно менять.

– Похоже, я только что лишился магии, – растерянно сообщил волшебник.

– Уходим! – сразу скомандовал Густав.

Минут десять они скакали по лесу, затем все же выехали на дорогу. Еще четверть часа всадники двигались галопом и лишь после этого перешли на размеренный темп.

За время пути не донеслось ни одного выстрела, что означало полный провал. Враг оказался хитрее, и это не улучшало настроения Густава.

– Способности вернулись, – доложил маг. – Однако я так и не понял, что со мной было.

– Некогда разбираться, Марк. Надо решать, куда нам путь держать. В смоленских землях оставаться нельзя, на запад соваться – смерти подобно. Попробовать заглянуть в Московию? Я слыхивал, там имеются слободки на европейский манер, глядишь – и пристроимся. Накушался я здешнего колорита по горло.

– Как скажешь, командир. Не думаю, что мирная жизнь придется тебе по вкусу, но почему бы не попробовать?

– Значит, едем на восток?

Ответить волшебник не успел. Пронзенный попавшим в горло метательным клинком, он захрипел и свалился на землю.

Густав среагировал молниеносно – приник к шее коня, резко развернул его от дороги. Уже в лесу соскочил с лошади и притаился в зарослях, вооружившись двумя пистолями крупного калибра. Он надеялся, что враг последует за скакуном, но не на того нарвался – противник не спешил показываться.

Пистоли у Густава сохранились с тех времен, когда под его началом находился хорошо обученный и превосходно вооруженный отряд всадников в две сотни рейтеров, то есть еще до первой встречи с Данилой. Его оружие изготавливалось по специальному заказу и отличалось удлиненными стволами и увеличенным калибром. Патроны, заряженные крупной дробью, значительно сокращали вероятность промаха даже на полном скаку, а защитные амулеты против такого выстрела быстро просаживались.

«Сколько их? – пытался понять Густав. – Не больше двух – точно, а скорее, один, иначе бы не дали так легко уйти с дороги. Ежели один, то надо лишь выждать. Нутром чую, притаился где-то рядом…»

Человеческая фигура неожиданно показалась в дюжине шагов, и расшатанные за последнее время нервы не выдержали: Густав пальнул сразу из четырех стволов, чтобы первыми тремя проломить защиту наглого противника, а четвертым хотя бы подранить. Однако все заряды поразили не ту цель. Враг прикрылся трупом Марка, а после сам открыл огонь, воспользовавшись оружием погибшего волшебника.

– Сволочь! – процедил сквозь зубы Густав, ощутив потерю сразу двух амулетов.

Он выскочил из зарослей и едва не налетел на бойца с саблей, почти такой же, как и у него.

– Ты – труп! – заорал Густав.

Его сабля, покинув ножны, молнией метнулась к шее незнакомца. Тот сместился и одновременно отклонил смертоносный клинок своим оружием. Защитный удар получил продолжение, едва не поразив ногу Густава: противник подпрыгнул, провел обманное движение на поражение правой руки, атаковал в левую и снова выставил блок, закончившийся рубящим ударом по колену. Бывший наемник парировал удар и успел отклониться от метательного ножа.

– Зря ты взялся за саблю, щенок! – прорычал Густав. Он считал себя непревзойденным мастером и с легкостью определил стиль противника.

Они снова схлестнулись: западный стиль, подкрепленный двадцатилетним опытом нескончаемых схваток, и восточный, отточенный десятилетием спаррингов с признанным мастером сабельного боя.

Атаки обоих были острыми, казалось, они лишь чудом избегают контакта со смертоносными клинками. Однако уже через пять минут схватки Густав начал понемногу теснить противника, и Яхман был вынужден перейти к глухой обороне, четко понимая, что этот путь ведет к скорому поражению. Сложно найти новое решение, когда все мысли заняты отражением стремительных атак.

Густав тем временем поймал нужный ритм. Он чередовал атаки на верхнем, нижнем и среднем уровне, навязывая противнику свою схему боя, чтобы в подходящий момент сменить тактику и нанести решающий удар. Наемник не собирался убивать прыткого рубаку сразу, он еще хотел задать несколько вопросов и узнать, откуда ж взялся такой шустрый парнишка и как он связан с Данилой.

Яхман, понимая, что проигрывает, сдаваться не собирался. Он выбрал большую ветку, которую наметил себе в «союзники», оставалось лишь до нее добраться и правильно использовать.

В двух шагах от цели антимаг резко сдал назад, упершись в ветку спиной, а затем резко пригнулся. Густая колючая лапа дерева спружинила, а Яхман метнул во врага последний нож.

Густав сумел не только уклониться от удара, но и отбить саблей метательный клинок, при этом изловчился провести хитроумный финт, пытаясь лишить соперника кисти руки. В последний момент Яхман успел извернуться и отделался лишь глубоким порезом чуть ниже локтя. Пролилась первая кровь. Восточный боец теперь не мог полноценно работать правой рукой.

– Ты проиграл, слабак. Не считаешь нужным назвать свое имя перед смертью?

– А тебе не все равно?

– Все же ты неплохо держался и заработал легкую смерть. Но за такую привилегию должен ответить на несколько моих вопросов.

Яхман собирался послать любопытного куда подальше, доходчиво объяснив, что ничего ему не должен, однако в последнюю секунду заметил нечто странное среди ветвей дерева.

На протяжении всего боя антимаг надеялся, что звуки выстрелов и лязг оружия привлекут внимание какого-нибудь патруля. Он постоянно прислушивался, чтобы уловить приближение людей, но отметил лишь, как сразу после пальбы место боя покинули птицы. А совсем недавно вдруг появился…

– Ну, спрашивай. – Яхман крепко зажал рану, пытаясь остановить кровь.

– Кто ты такой и зачем за мной увязался?

– Однажды ты чуть не убил мою сестру, значит, стал моим кровным врагом, – ответил антимаг. Даже в безвыходной ситуации он сумел заметить появление не только мелкого пернатого, но и его необычное поведение, поэтому решил пойти ва-банк.

– Ну, так не убил же, – хмыкнул Густав.

– А вчера ты приказал отравить ее мужа. Как знать, что будет завтра. – Яхман видел, что прилетевший дятел сидел тихо, внимательно разглядывая дерущихся людей. Остальные пичуги, наоборот, разлетелись, чтобы не попасть под случайную пулю. А красноголовый продолжал пялиться на саблистов, хотя обычно все его сородичи постоянно долбят клювом кору дерева.

– И откуда тебе о том стало известно?

– От лешего. Неужели не знал, что за тобой постоянный пригляд установлен? – Яхман специально добавил фальши в голос.

– Ежели б леший за мной приглядывал, мы бы сейчас не разговаривали.

– Да, может, и не стоит говорить с трупом, – пожал плечами антимаг.

Густав быстро огляделся, но так и не обнаружил ничего подозрительного.

– Я узнал все, что хотел, подыхай! – Он сделал шаг вперед, но услышал шорох вверху и поднял лицо. Как раз для того, чтобы получить клювом в глаз, пропустив момент атаки.

Яхман молниеносно перехватил саблю в левую руку и метнулся к противнику. Нанес удар и мгновенно отскочил.

Получив смертельную рану, Густав на последнем выдохе произнес:

– Чтоб вы все сдохли! – и рухнул в траву.

– Буду должен. – Яхман кивнул приземлившейся неподалеку птице.

«Даниле долг отдашь», – прозвучало в голове, и дятел улетел.

– А молва-то не врет, – озадаченно произнес антимаг и принялся перевязывать рану.

Остановив кровь, маг занялся трофеями. Ему перепали две лошади помимо той, что он взял у бандитов в начале погони, пистоли и отличная сабля. Но особенно порадовали подсумки скакуна главаря. Открыв парочку, Яхман даже не стал проверять остальные.

«Ежели Данила захочет взять мой долг деньгами, я быстро с ним расплачусь», – подумал маг и отправился к месту лагеря разбойников. Ладе он пообещал вернуться туда.

Идея с помощью зачарованных троп добраться сначала до кикиморы, а затем и в Крашен сразу понравилась Еремееву. И времени меньше, и уж точно на этом пути не встретить женщин. Оставив Мурга на попечение своих бойцов и выдав указание доставить гнома в Крашен под надежной охраной, Александр отправился из Троицкого на опушку леса, где его уже ждал леший.

Чтобы порученец долго не раздумывал, хитрый дедок в разговоре через дятла упомянул, что в смоленских угодьях появилась некая Лада. Боярин сразу захотел расспросить о ней, но леший, похоже, в совершенстве овладел азами шантажа, пообещав обо всем поведать при встрече.

– Порученец, ты наши дела совсем запустил?! В угодьях непотребства поганые творятся, а ему – хоть бы хны. Токмо и горазд, что на чужих баб глазеть. Смотрю – не поспешаешь на вызов, а я туточки умаялся дорожку зачарованную поддерживать, прямо сил никаких нет! Ступай шибче, пока я не осерчал, – «наехал» лесной босс. Не давая и слова сказать, он решительно зашагал вперед.

И что с нечистью сделаешь? Отставать нельзя, да еще и говорить не следует, ибо тропа зачарованная болтливость не приветствует.

Двигаясь по ней сегодня, Еремеев практически не ощущал холода, да и страхи не пытались его смущать.

«Неужели нынешнее состояние так влияет? Хоть один плюс от него», – отметил Александр, следуя за лешим.

– День добрый, – поздоровался он, добравшись до знакомого островка.

– Какой добрый молодец к нам пожаловал! – всплеснула руками кикимора, будто гость оказался неожиданным.

«Хоть одна особа женского пола не вызывает вожделения. Смотрится симпатягой, но не более того», – размышлял «добрый молодец».

– Всегда рад, – отвесил он легкий поклон.

– Совсем меня позабыл, старую. Ни зайти поболтать, ни о здоровьице моем справиться. Уж запамятовала, как выглядишь. Вон, под носом пух развел, того и гляди – бородой обрастать станешь. Не соромно тебе? – Бабка сразу принялась причитать, настраивая гостя на нужный ей лад.

– Как не соромно? От стыда чуть ли не каждую ночь сгораю, как подумаю, сколько дней не виделись.

– И сколько? – прищурив глаза, спросила кикимора.

– Целую вечность, уважаемая, – выкрутился Александр. – Ежели б враги не докучали, я бы раз в неделю на твой курорт наведывался – от забот отдохнуть.

– Курорт? – Старушка зацепилась за новое слово. – Что за невидаль?

– Так место называется, где всегда хорошо, куда хочется с головой окунуться. – Еремеев представил себя на берегу моря.

– Твоя правда, Данила. У меня завсегда есть где окунуться. Хочешь укажу место, где поглубже?

– Нет-нет, – отказался от столь «заманчивого» предложения Александр. – Как можно отдыхать, ежели помощь моя требуется? Или нет?

Кикимора кивнула и, усевшись на излюбленный пень, принялась рассказывать:

– Беды у нас две, Данила. – Еремеев сразу вспомнил о дураках и дорогах, но речь пошла не о них. – Товарки мои, чтоб им век болота не видать, окаянным, задумали судилище учинить. Видать, вести об источнике дошли до их ушей поганых, а зависть разум затмила… – Бабка в красках описала свое отношение к коллегам по ковену и свою задумку, чтобы добиться лояльности некоторых кикимор.

Когда кикимора закончила свой эмоциональный монолог, Еремеев припомнил о злыдне.

– Твоя сестрица в этот ковен входит? – спросил он.

– Знамо дело. Токмо почтения к ней ни у кого нет.

– Но почему тогда после ее слов тебя вызывают на судилище?

– Отколь ведаешь?

– Случайно узнал.

– Ах она, карга трухлявая…

Леший с порученцем прослушали еще один монолог о «достоинствах» злыдни.

– Скажи, а что за кристалл полупрозрачный, что способен жизнь вытягивать?

– Ты где таковой видывал? – тут же напряглась кикимора.

– Не я, а тот человек, что случайно на дереве оказался, под которым ваш ковен собирался. Он еще сказывал, что твоя сестрица его у друида нашла.

– Ах она…

На этот раз кикимора прикрыла рот ладонью и больше ничего не сказала.

– А вторая беда какая? – спросил Еремеев, поняв, что продолжения не будет.

– Пускай леший рассказывает. – Задумчивая бабка отошла в сторону, раздумывая о своем.

Старик поведал о шипастых лианах и диковинных животных, якобы способных совладать с колючими агрессорами. В борьбе с обоими бедствиями рассказчики надеялись на советы болотного источника, общаться с которым мог только боярин.

– Ты сказывал, Ладу недавно видел в смоленских землях? – Перед тем как выполнить просьбу нечисти, Александр решил расспросить лешего о разведчице. – Пока я размышляю о бедах наших, расскажи: где она, кто рядом и куда направляется?

– Да чего с ней станется? Ты сперва…

– Леший, разве я многого прошу? – с ходу перебил старика Еремеев.

– Ты уж уважь моего гостя, хрыч старый, – не по-доброму зыркнула на него кикимора.

– Вчерась девка та въехала в Ельню. – Хозяин леса насупился, но принялся говорить. – Рядом пять верховых были. Ни одного раньше не видал. А нынче поутру она с твоим знакомцем… – Леший описал Радима. – И еще с пятью другими верховыми и одной лошадкой направились на запад. Опосля на разбойный люд наткнулась, какого-то Густава узрела.

– Густава?! – хором воскликнули оба слушателя.

– Так девка назвала одного из лиходеев, что на поляне лагерь устроили, – почти скороговоркой ответил леший, не ожидавший столь бурной реакции на обычные слова.

– И ты молчал, хрыч старый?! – возмутилась кикимора. – То ж ворог лютый нашего Данилы! Гадала, лиходей сей сгинул давно. Ан нет – мало того что живой, еще и в твоих угодьях себе схованку состряпал!

Леший даже шею в плечи втянул от напора подруги:

– У моего порученца вражин, что муравьев в муравейнике, разве всех упомнишь? А этот вел себя тихо, ежели и озорничал, то доставалось таким же, как и сам… – начал оправдываться старик.

– Можешь узнать, чем сейчас этот Густав занят? – заволновался Еремеев.

– Погляжу, – кивнул леший.

Он сел на землю, закрыл глаза и застыл. Только через пять минут заговорил:

– Вон он, аспид треклятый, схлестнулся с другим, коего девка твоя братом кликала.

– Братом? – переспросил Александр. Он ни разу не слышал от Лады ни слова о родственниках.

– Садись рядом, все сам узришь, – предложил старик.

Когда ладонь лешего коснулась головы Еремеева, возникла картинка схватки. Густав теснил незнакомца, который явно проигрывал, хоть и мастерски владел саблей. Затем они наблюдали ранение и короткий разговор противников. Тут Александр не выдержал и попросил лешего подсобить раненому, тем более что тот уже и сам догадался: за поединком наблюдает непростая птичка.

Убедившись, что с победителем все в порядке, боярин прервал контакт. Леший вышел из транса чуть позже и сообщил, что теперь у его порученца имеется должник.

– Ты видишь, как мы для тебя стараемся? – не мог не подчеркнуть свою значимость старик. – Пора бы и тебе нам подсобить. Надобно прямо сейчас идти к источнику, что во владениях прелестницы значится.

– Идти? – усмехнулся Еремеев. – Зачем время зря тратить? Сейчас все и спросим.

После того как пульсирующий источник стал мощнее, у Александра появилась возможность обращаться к болотному и дубу-ведуну на расстоянии. Для контакта с первым требовалось опустить руки в болотную жижу, а со вторым – коснуться ладонями коры любого дуба.

Начал Александр с вопроса о шипастых лианах, высушивающих угодья кикиморы. Стоило спросить, и в голове возникли нудные изречения древнейшего источника:

«Сушь неведомую с растениями, смерть несущими, одолеть можно еще пущей сушью, что землю докрасна накалить способна. Токмо поперву землю, поганью накрытую, отсечь надобно двумя кольцами неприступными, наполненными двумя стихиями, что друг друга на дух не переносят».

По второй беде совет был более простым и понятным. Источник предложил применить эликсир, разглаживающий морщины. Основой служила вода из пруда, где, собственно, и находился болотный источник, а добавками – выжимки из некоторых растений, что произрастали на границах топей. Кикимора тут же за ними отправилась, оставив решение главной проблемы на мужиков.

– Как быть, порученец? Не возьму в толк, чего хотел донести до нас источник болотный…

– Думай, леший, думай. Я тоже покумекаю. – На самом деле сейчас голова Еремеева была занята другими думами: о Ладе и о незнакомце, которого едва не убил Густав.

– Да где же я два таких огромных кольца отыщу?

– Не стоит понимать слова источника буквально. Он наверняка другой смысл вкладывал.

– Мудреные речи молвит источник, словно загадки загадывает. А поди пойми его мудреность. Надобно с прелестницей все обмозговать, ведь кольца те еще на ейные болота перетаскивать, тут без дозволения никак нельзя.

– Можешь ее подождать, но действовать следует быстро, иначе шипастые лианы еще больше болота захватят.

– Твоя правда, порученец. Мне поспешать надобно. – Леший развернулся.

– Эй, а кто меня к дому проводит? Хочешь, чтобы я здесь на острове застрял?

С некоторых пор хозяину леса было дозволено прокладывать зачарованную тропу к этому островку и отсюда – в свои угодья. В другие места на болоте он без кикиморы попасть не мог.

– Ничего-то ты без меня не умеешь, порученец, – задрал нос кверху леший.

Глава 11

Чужая форма

Король Швеции прочитал последние сообщения о разыскиваемой и понял, что беглянку все-таки упустили. При этом все, кто сумел хоть как-то к ней подобраться, либо погибли, либо пропали. Получалось, что и спрос за неудачу предъявлять было уже некому. Карл жестом отослал секретаря из кабинета, поднялся из кресла и подошел к окну.

«Выходит, достойной замены барону Альбрехту у меня так и не нашлось. Уж он-то наверняка справился бы с задачей. – Монарх тяжело вздохнул, понимая, что даже с того света учитель его переиграл. – Значит, недостаточно хорошо я усвоил его науку. А может, он специально не захотел все передать как раз на такой случай? Как там говорят? «Ежели ученики начинают летать выше учителя, они на него гадят»? Очень похоже на мой случай».

Так долго, как здесь, Карл не задерживался нигде. Территорию неподалеку от границ Смоленской республики он собирался захватить походя, чтобы создать на ней надежный плацдарм для вторжения в Московию. С русскими молодому монарху катастрофически не везло. Сначала неудача под Псковом, где полководцы Пожарского сумели дать отпор, затем провал операции в Смоленске. И если получить оплеуху от царя Московии было не так обидно, то снести вторую от безродного выскочки нестерпимо унизительно. Какой-то без году неделя боярин обратил в бегство лучшую армию в мире! Мало того, этот Данила сумел захватить в плен главного помощника короля, барона Альбрехта, от которого затем пришлось избавиться. Опять же, из-за проклятого крашенского боярина. А сам барон ничего лучшего не придумал, как припрятать компромат на своего монарха и после смерти отправить бумаги их злейшему врагу – Даниле.

Имя крашенского боярина заставляло Карла морщиться при одном упоминании. И ничто не брало ненавистного молодца. Дошло до того, что наемные убийцы уже отказывались принимать на него заказы. Там, где не справились Тадеуш, Густав, сплоховали эльфы… Никому не хотелось пополнить список неудачников, заранее зная исход дела.

«Неужели и у метаморфа нет шансов? – размышлял король, глядя в окно. – Он же – легенда среди наемных убийц. Сколько дней миновало, а результата все еще нет!»

Карл сопоставил время и место, где последний раз видели беглянку. По всему выходило, что границу Смоленской республики она пересекла как минимум пару дней назад.

«Бумаги наверняка уже у Данилы. – Монарх больше не надеялся на счастливый случай, например, на то, что девчонка утонула вместе с компроматом. – Почему же он сразу не пустил их в ход? Раздумывает, как больнее ударить? Или решает, кому и за сколько продать?»

Карл не знал доподлинно, какие именно документы барон припрятал на «черный день», но в одном был уверен: контракт на убийство высокопоставленного гнома, в котором заказчиком выступал король Швеции, среди документов будет обязательно.

«Окажись на месте Данилы кто другой – попросту договорились бы, но этот точно не простит мне душекрив, хоть снадобье тогда и не подействовало на его невесту. А ведь идея с душекривом и вся операция разрабатывались гномами. Они были абсолютно уверены в успехе – а толку? Я только барона из-за коротышек потерял».

Гномов Карл «любил» немногим меньше, чем крашенского боярина. С их советами, указаниями, сованием своего носа во все его дела… После поражения в смоленской кампании чужаки совсем обнаглели, и он – король Швеции! – вынужден был это терпеть. Любой конфликт мог отрезать шведов от их денег, а солдаты без жалованья воевать не будут.

– Добрый день, твое величество. – В кабинет, как всегда без стука, вошел гном Саргид и плюхнулся в то самое кресло, где еще недавно сидел Карл. – Что такой смурной?

Захотелось вспылить и послать наглого чужака ко всем чертям, однако монарх прекрасно понимал, что ничем хорошим это не закончится. Опять же, проявлять гнев он считал недопустимой для правителя слабостью.

– Предлагаешь мне шута изображать? Так вроде не по чину, – мягким голосом произнес двадцатипятилетний король.

– У венценосных особ другие развлечения, но ты их почему-то надолго забросил. И меня это не радует. – Гном намекал на бездействие армии. – Сам должен понимать – каждый день твои солдаты съедают килограммы золота. Нашего золота. А поступлений пока никаких.

– Я планировал двинуть войска на юг Европы, там есть чем поживиться. Однако ты меня отговариваешь. А идти на восток не вижу пока смысла. Я не могу себе позволить терпеть убытки. Сам говорил – война должна приносить прибыль, иначе в ней нет смысла.

– Доход можно получить разными способами, Карл.

– Предлагаешь перемолоть войско в фарш, сократив расходы на жалованье? Недальновидный подход. Хорошо обученный солдат – отличное средство для получения дохода. Может, все-таки нам лучше прогуляться до Греции и там дождаться какой-нибудь подходящей смуты в Смоленске или Московии?

– По слухам, такая смута назревает… – почти шепотом поделился гном.

– Ты пророчишь это почти месяц, Саргид.

– Говорят, все может случиться в течение недели. Может, чуть позже. Но это все равно не повод сидеть сложа руки. Нам сейчас как никогда нужны новые бойцы. Много бойцов.

– У меня для тебя сейчас ничего нет, Саргид. И взять негде. Была надежда на Смоленск, но ты и сам знаешь, чем все обернулось.

– Я уже предлагал тебе несколько вариантов решения проблемы. Но ни с одним ты так и не определился. А пора бы уже.

Карл только сейчас сообразил, что стоит перед гномом, словно король здесь – этот наглый чужак. Монарх сел за стол.

– Своих бойцов я тебе не отдам.

Карл слышал, что гномы с помощью страшных ритуалов создавали опасных воинов, так называемых асов. Причем для одного такого супербойца требовалось десять здоровых молодых мужчин.

– Позаимствуй у других. В твоих войсках не только шведы воюют. Отправляешь, к примеру, группу на разведку, а она не возвращается – на войне люди гибнут часто.

В шведской армии было около трети наемников.

– Только трусы и дезертиры. И я тебе объяснял почему.

Важные дела, такие как сбор разведданных, король доверял лишь лучшим из своих бойцов. Любое резкое изменение правил сразу могло вызвать подозрения, а с учетом недавнего поражения… Малейший повод – и наемники расторгнут контракты.

– Ладно. Тогда готовь сотню бойцов в рейд. – Такой вариант гном раньше не озвучивал.

– Куда?

– Речь Посполитая, место граничит со Смоленской республикой. Тамошние задолжали нашему банку крупную сумму, а отдавать, говорят, нечем. Надо бы проучить.

– Так мы с ляхами вроде не воюем… – Королю этот разговор не нравился все больше. Со стороны все выглядело, словно он находится в услужении у гнома, который сейчас отдает приказ нерадивому вассалу.

– Ты говорил, что как-то захватил обоз с обмундированием.

– Было дело. Мне тот обоз всю операцию загубил. – Карл до боли сжал кулаки.

– Вот и переоденешь своих в форму Московии, пусть покуражатся. Но только молча. Деревня зажиточная, и там есть чем поживиться. Главное, увести в полон всех, кто представляет ценность, особенно – молодых и крепких мужичков.

– А еще лучше обставить дело так, чтобы на Данилу подумали, – ухватился за идею Карл. – У меня есть пара-тройка предателей из Смоленска. Во время набега рты раскрывать будут только они.

– Хорошая мысль. – Гном именно к этому и подводил монарха, зная о его ненависти к крашенскому боярину.

– Где находится деревня? – Карл вытащил из ящика стола карту и развернул ее.

– Вот, – ткнул пальцем гном. – Почти пять сотен дворов, полно домашнего скота, запасы на зиму. Чем больше заберете, тем лучше. Можно еще и избы поджечь, – предложил чужак.

– Не пойдет, – покачал головой монарх. – Русичи дома не жгут, можем проколоться.

– Тебе виднее, Карл. Успеете подготовить бойцов к утру? – продолжал командовать гном.

– Нет, надо еще форму подогнать, иначе сразу будет видно, что с чужого плеча. – Возможность хоть как-то осложнить Даниле жизнь настолько окрылила монарха, что он не обращал внимания на поведение обнаглевшего вконец чужака. – Дня три нужно, не меньше. Один на подготовку, два – чтобы добраться до цели тайком.

Форму дружинников Московии шведам удалось раздобыть во время похода на Псков, когда солдаты случайно наткнулись на обоз русичей. Решили, что легкая добыча сама идет в руки, но обозники устроили настоящее сражение, поскольку везли жалованье одному из полков. Полегли все, задержав врага на час. Помимо полкового довольствия в телегах обнаружилось и несколько тюков с обмундированием. Захват этого обоза сорвал план разгрома крупной части войск Пожарского.

– Ладно, я как раз через три дня вернусь. Надо в Витебск по делам съездить, говорят, там дешевые алтари продают без нашего ведома.

– Ты же уверял, что тайну изготовления алтарных камней никому не разгадать. Неужели кто-то из гномов против своих пошел? – удивился Карл.

– Для того и еду, чтобы все разузнать. – Гном покинул кабинет.

«Ничуть не огорчился бы краху вашей монополии на алтарные камни», – глядя на не прикрытую чужаком дверь, подумал Карл.

– Линг, скажи, а такой артефакт ты сумеешь повторить? – спросил Еремеев, положив на стол перед китайцем тонкую прямоугольную пластинку.

Стараниями лешего Александру действительно удалось попасть в Крашен задолго до наступления темноты. Он опередил Мурга, хотя из Троицкого они отправились почти одновременно. И первое, что боярин сделал по прибытии, вызвал к себе артефактора.

Они беседовали уже более получаса, но только убедившись, что китаец – именно тот, кто ему нужен, Еремеев перешел к главному.

Линг внимательно посмотрел на пластинку, осторожно взял двумя пальцами за уголок и поднес к лицу. Покрутил перед носом, словно принюхивался, затем пробормотал что-то невнятное, вызвав на артефакте тусклое свечение.

– Гномы делали это? – утвердительно спросил он.

Поначалу разговор давался артефактору тяжело. Он не собирался выкладывать, что основной его целью является месть за гибель семьи, но без этого объяснение некоторых своих поступков было довольно невнятным. Когда же китаец окончательно запутался, понял, что так еще хуже, и рассказал всю правду.

– Их поделка, – подтвердил Еремеев.

– Артефакт должен отпугивать зверюг? – задал второй вопрос Линг, чем очень удивил Александра.

– В некотором роде…

– Пластина не может работать сама, требуется что-то еще, – задумчиво произнес артефактор и буквально через секунду выдал: – Камень нужен. Твердый очень.

– Все верно. Вернемся к моему вопросу – сумеешь сделать?

Вера в способности Линга появилась после того, как артефактор показал действие амулета невидимости и понимания чужой речи. Еремеев был поражен, осознав, что переводчик с китайского больше не нужен, если на шее висит неказистая с виду медалька. А когда собеседник вдруг стал еще и невидимым, очень захотелось заиметь в своем арсенале такой амулет.

– Я смогу сделать артефакт очень похожий. – Китаец говорил, взвешивая каждое слово. – Инструменты нужны, металл нужен хороший, алмаз и кузня.

– И твой артефакт будет работать?

– Да, – кивнул Линг. – Пластина отработает, но не больше трех-четырех раз.

– А потом?

– Рисунок выгорит, – пояснил китаец.

– Но я не вижу здесь никакого рисунка. – Еремеев указал глазами на пластинку. Она вообще выглядела довольно неказисто. Если бы Горислава, вручая этот подарок, не сказала, что за такую же гномы убили человека, Александр вообще забросил бы ее куда-нибудь на полку и забыл.

Артефактор провел над пластиной ладонью. Боярин увидел, как поверхность разукрасил замысловатый узор из символов. Он продержался всего секунду и исчез.

– Чужаки наносят руны алмазом и закрывают их лаком специальным. Лак имеет сложный состав. Я повторить не смогу точно. Артефакт будет работать недолго, – объяснил китаец.

– Составь список всего, что понадобится, – «загорелся» Еремеев. – Постараемся быстро достать. Теперь еще пара важных вопросов: сколько времени потребуется на изготовление и какова цена твоей работы?

– Я должен наказать убийц семьи, – нахмурился артефактор. – Ты мне поможешь. Это цена будет за все, что я сделаю за полгода.

– Смотря какое наказание ты задумал, Линг. Ты хочешь убить баронского сынка? Но его смерть не вернет твою семью, – говорил Еремеев, а сам при этом размышлял:

«Что я несу? Сейчас еще начну проповедовать непротивление злу насилием. Сам бы заставил любого землю жрать килограммами за косой взгляд на мою родню».

– Убийца не должен умереть легко. Он обязан знать, за что предан смерти, и другим не должно быть повадно, – все-таки не все обороты речи у китайца получались гладко.

– Хочешь справедливого суда над негодяем, приговора и его исполнения? – решил уточнить Александр.

– Я хочу, чтобы моя семья увидела… – Парень возвел глаза к потолку. – Что Линг наказал злодея.

– Хорошо, – кивнул Еремеев. – Я обещаю постараться, чтобы все было именно так.

– Спасибо, боярин. – Китаец встал и застыл в долгом поклоне.

Александр помнил, что с поклонами в Китае или Японии связана какая-то традиция, и это может затянуться надолго. Он тоже привстал, ответил коротким кивком и продолжил:

– Извини, что тороплю, но мне действительно важно знать, когда будет готова копия.

– Я должен управиться за день, – разогнув спину, ответил артефактор.

– У нас с тобой есть только эта ночь, Линг. Максимум – завтрашнее утро.

– Материалы и инструменты нужны сейчас.

Особые инструменты для самой тонкой и важной работы Линг припрятал прямо на теле. С ними он расставался разве что в постели, и лишь в своем доме. Для нынешней работы нужны были и более грубые, которые не требовали ювелирной точности и специальной магической обработки.

– Вот тебе бумага и перо. – Еремеев вытащил из стола письменные принадлежности. – Составляй список.

– Я пишу плохо по-русски, это времени займет много. Могу говорить. Боярин позовет писаря?

– Нет, никто не должен знать об этом деле, ни единая душа. Диктуй мне.

– Как скажешь, боярин.

Китаец начал перечислять необходимое. Список занял целый лист. Закончив писать, Данила бегло пробежался по строчкам:

– Ты говорил о кузне. Кузнеца звать или сам справишься?

– Кузнец нужен, работа быстрее пойдет, – после небольшого раздумья произнес китаец. Затем он снял с шеи и вручил Еремееву так понравившийся ему амулет. – Подарок это, может один раз сделать человека невидимым.

– Спасибо, уважил! – улыбнулся Александр.

Он вышел из кабинета и направился к Лариону, которому и передал лист с перечнем.

– Парень для нас – просто клад! – не без восхищения заявил Еремеев. – Ежели все получится, сначала гномов стравим друг с другом, а потом…

– Данила, давай с одним делом закончим, а потом будем строить планы на будущее. Ты уверен в этом китайце?

– Да. Думаю, парень действительно бежал от эльфов. Шишколобые не ожидали, что Линг скопирует их артефакт. Потом спохватились, но мастер оказался проворней. Хорошо, он к нам направился, – не скрывал радости Александр.

– А куда еще податься человеку, ежели он таится от эльфов? Шишколобые токмо Смоленскую республику и обходят стороной.

– Пусть попробуют сунуться! Впрочем, и без них проблем хватает. По метаморфу ничего нового?

– К порогу твоего дома подкинули мешок с золотыми монетами.

– Кто?

– Не удалось заметить. Мешок действительно бросили. Думаю, метатель находился за две сотни шагов. Охрана увидела токмо падение чего-то с неба.

– Ты монеты проверил?

– К ним претензий нет, а вот мешок мне не понравился, решили сжечь от греха подальше. Ладно, я побежал с твоим списком. Отряд навстречу Радиму выслал, твою племянницу навестил, Жучку погладил – вроде ничего не забыл.

– Сам знаешь, всего не учтешь, – кивнул приятелю Еремеев.

Разумник вышел из своего кабинета, а боярин поспешил вернуться к Лингу. За кузнецом уже послали.

Пусть начинают с заготовки, а там и до рисунков дело дойдет.

Когда Еремеев открыл двери кабинета, китайца внутри не оказалось, как и артефакта, предназначенного для копирования.

«Обманул? Сбежал? Не может быть! – Александр как подкошенный рухнул на стул. Он быстро осмотрел комнату. – Открыта была лишь форточка, а теперь и окно нараспашку. Или это был не китаец, а метаморф? Но Линг пришел в город, когда я дрался с метоморфом! Неужели успел подменить? Допустим, успел. Но откуда у него артефакт понимания иностранной речи?..»

Мысли в голове путались. Наконец взгляд Еремеева остановился на столе. Один из листов, приготовленных для составления списка, содержал несколько строк.

Прочитав их, Александр грохнул кулаком по столу, крикнул:

– Убью! – и кинулся прочь из кабинета.

Глава 12

Схватка

По одной из центральных улиц Москвы степенно двигалась важная процессия. Царская карета в окружении свиты катилась со скоростью пешехода. Четверо верховых спереди, столько же сзади, и по три всадника с боков, все – молодые люди знатного происхождения в богатых кафтанах и украшенных драгоценными камнями шапках, с перстнями на руках…

Ранним вечером в центре обычно бывает многолюдно, но не сегодня. При этом редкие прохожие почему-то почти не обращали внимания на расписанную вензелями карету.

Голицыным пришлось срочно переносить торжество в другой свой дворец, поскольку в выбранном для приема неожиданно обвалилась часть крыши. Откладывать празднование пятисотлетия рода никто не стал, чтобы не нажить больших проблем – срыв мероприятия, на которое приглашен сам государь, мог стать весомым поводом для опалы.

Московская знать в непрестанной борьбе за внимание царя нередко устраивала друг другу мелкие пакости, и чаще других нападкам подвергались те, которые находились в фаворе. Оно и понятно: ослабишь малость соперника, глядишь – и сам возвысишься. В случае с Голицыными все обстояло куда серьезнее: одна из дочерей семьи реально претендовала на место супруги недавно овдовевшего государя. Учитывая, что желающих породниться с Пожарским было несметное количество, злопыхатели очень старались помешать более удачливым соперникам. Поскольку Голицыны и сами не вчера родились, и в окружении себе подобных вращались не одно столетие, они хорошо подготовились к юбилею: к приему дорогих гостей были украшены сразу три их дворцовых комплекса.

Майору смена маршрута доставила массу проблем: пришлось срочно перемещать людей, оборудовать на скорую руку новые точки наблюдения… Он успел справиться со всеми, однако «зачищать» дорогу от сюрпризов пришлось буквально перед самим кортежем, что не могло не сказаться на тщательности зачистки. Как итог, кучеру было приказано смотреть в оба, разглядывать чуть ли не каждый камушек мостовой.

Сам майор ехал в хвосте процессии и больше смотрел по сторонам, оценивая действия своих людей. И тех, кто изображал прохожих, и тех, кто находился в потайных наблюдательных точках. Когда кортеж неожиданно остановился, он напрягся и двинулся вперед.

Причиной явился не совсем трезвый всадник, выскочивший на главную улицу из проулка и умудрившийся свалиться с лошади прямо перед кортежем. Судя по одежде, он был знатного рода, а потому с дороги упавшего убирали довольно мягко: взяли под руки и оттащили в тот проулок, из которого он и выскочил. Кто-то из прохожих остался с пострадавшим, и карета двинулась дальше.

«Кто его послал, с какой целью? Чего ожидать? Остановку в пути часто используют для нанесения удара. Но взрыва не последовало, по карете никто не стрелял, каменную глыбу сверху не кидали… Что я упустил?»

Интуиция подсказывала – враг начал действовать. Какими силами, оружием и способом, оставалось тайной. Майор понимал: целью является карета, но сейчас подойти к ней было невозможно. В свите состояли неслабые чародеи Московии, окружившие царский транспорт сигнальным магическим кольцом. Второе такое же кольцо с помощью артефактов создавал сидевший вместе с государем волшебник, поэтому подобраться к карете можно было разве что из-под земли. Однако мостовая тоже не выглядела поврежденной.

И все же главному охраннику очень хотелось остановить процессию, вывести царя наружу и в окружении надежных людей отправить обратно в Кремль.

«А может, этого от меня и ждут?» – задумался майор, уже направляясь к карете.

Выстрелы, раздавшиеся сверху, пресекли все его сомнения.

«Началось!» – с досадой отметил служивый, посмотрев наверх.

Лошади встали, охрана выстроилась в кольцо, заслонив собой правителя. Вокруг засуетились редкие прохожие…

Наверху точно никого нет! Не иначе самострелы заранее установили. Выходит, это ловушка и враг добивался остановки кортежа?

Пассажиры кареты после выстрелов и второй остановки вели себя по-разному. Пожарский, как и подобало государю, сохранял невозмутимый вид, а вот волшебник сильно занервничал. Ему впервые доверили столь важную миссию, и он не должен был ударить в грязь лицом.

Чародей усилил энергию артефактов, создавая внутри еще один щит. И не сразу сообразил, что все его усилия тщетны: мощность защиты, наоборот, падала, хотя волшебник на две трети опустошил свои резервы.

– Пиявка! – наконец сообразил он.

– О чем глаголешь, маг? – спросил Пожарский.

– Они прицепили к карете магическую пиявку. Та вытянет всю волшбу из артефактов и… – Он побледнел.

– Чего язык прикусил? Договаривай!

– Великий государь, надо бежать отсюда! – Чародей принялся изо всех сил толкать двери, но они не поддавались. Попытался воздействовать магией, однако пиявка очень быстро поглощала все.

Царь двинул плечом дверцу. Запоры наглухо заклинило, а сверхпрочный металл, который без проблем мог выдержать попадание пушечного ядра, усилиям человека не поддался.

– Люк! – Пожарский указал на потолок.

Тот же результат. Кто-то очень постарался, чтобы выхода из ловушки не было.

– Мы погибнем, – опустил плечи волшебник.

– Скорее всего, – вздохнул царь. Он вытащил из кармана небольшую книжицу и принялся что-то писать.

– Что вы делаете, государь? – поразился маг.

– Завещание составляю, – спокойно ответил тот.

Через пару минут все, кто находился снаружи, услышали мощный хлопок, от которого карету подкинуло вверх почти на метр. Только после этого майор сумел вскрыть дверцу.

В найденной Еремеевым записке ему отводили всего четверть часа, чтобы добраться до заброшенного здания старой тюрьмы. В противном случае метаморф обещал прикончить Мию и Линга. У боярина так и не дошли руки до того, чтобы снести этот острог, из-за чего он всю дорогу клял себя последними словами, хотя прекрасно понимал, что враг мог легко найти и другое место.

Когда и как негодяй успел проникнуть в надежно защищенный дом боярина, как сумел сломить защиту Жучки? Почему, несмотря на амулеты, Линг позволил себя похитить? Эти и другие вопросы роились в голове ошарашенного Еремеева подобно пчелам в потревоженном улье.

Выскочив из здания управы, он приказал пульсирующему отправиться в дом и проверить, действительно ли там нет девушки, а заодно узнать, что с Жучкой. Александр прекрасно понимал, что сломя голову несется в ловушку, но времени для маневра ему не оставили. Людей, которых боярин уже считал своими, похитили. Им угрожала смертельная опасность, а потому вопросов, идти в западню или нет, у Еремеева не возникало. Медлить не стоило, чтобы не позволить врагу успеть подготовиться, ведь Линга похитили совсем недавно.

«Буду молиться, чтобы этот гад хотя бы до моего прибытия не расправился с заложниками, – подумал он. – А мне надо подготовить нечто неожиданное, но что?»

Старое здание тюрьмы стояло на пустыре, и подойти к нему незамеченным было невозможно. К тому же наемный убийца вполне мог установить сигналки, чтобы заранее узнавать о появлении «гостей».

Боярин не знал, с помощью какой магии метаморф мог становиться невидимым, но подозревал, что любую чужую невидимость противник распознает.

Александр остановился под раскидистым деревом перед пустырем. Внимательно осмотрел местность.

– Девушки в доме нет, – принялся докладывать вернувшийся в облике воробья источник. – Жучка в магическом капкане. Я поделился с ней силой, минут через пять она обретет свободу и сразу примчится сюда. Данила, тебе нельзя туда ходить.

– Знаю, – произнес Еремеев. – Но все равно пойду. Метаморф совсем обнаглел! Пора принимать кардинальные меры. Лучше скажи, что произошло в доме?

– Жучка показала пепельного призрака.

– Кого?

Необычная зверушка, не издавая ни звука, могла общаться с хозяином и привязанным к его сознанию источником, транслируя свои мысли.

– Почти забытая, но очень опасная магия. Основана на создании временного духа, полном его подчинении и придании ему огромных сил.

– Думаешь, мне хоть что-то понятно?

– Представь, что могучий волшебник проводит ритуал с убийством нескольких человек. Затем в их крови растворяет созданный из их же сознаний убитых дух и этой кровью пропитывает нечто, что обязательно предадут огню. Представил?

– Да, – задумчиво произнес Еремеев, сразу вспомнив сожженный мешок от денег.

– В пламени дух получает свободу. Он живет недолго и терпит адские муки, которые со временем лишь нарастают, а потому готов выполнять все приказы создателя, лишь бы скорее быть развеянным. Раньше таких забрасывали в осажденные города при помощи катапульт: обматывали камень тряпьем, пропитанным ритуальной кровью, поджигали – и за стену. Там призрак подчинял сознание стражника, который отворял ворота и пускал врагов в город.

– А как насчет подчинения волшебников?

– Если уровень ниже девятого, то возможно. Правда, разумников призраки старались обходить стороной.

– Призрак подчинил Жучку?

– Нет, ее остановил капкан. Скоро собачка будет тут.

– Как этого духа уничтожить, знаешь?

– Способ имеется, но требуется час для осуществления.

– Не подходит, – поморщился Александр. – Времени у нас нет. Ты со мной или как?

– Обижаешь, хозяин, – недовольно произнес источник. – Давно я не участвовал в безнадежном деле.

– Тогда нам, пожалуй, пора. И выбрось из головы пораженческие настроения. Мы идем побеждать.

– Как скажешь, Сан Саныч.

Человек решительно двинулся через пустырь. Воробей, которым обратился источник, исчез, не желая себя показывать.

– Ты заставляешь себя ждать, боярин! – произнес метаморф.

Для встречи с Данилой он выбрал просторное помещение тюремной столовой. Это была плохо освещенная комната с голыми стенами и запахом плесени. Наемный убийца стоял в центре. Возле дальней стены сидели связанные пленники. Выглядели оба скверно, словно их огрели чем-то тяжелым и они никак не могли прийти в себя.

– Зачем звал? – стараясь сохранять невозмутимость, спросил Еремеев. – Соскучился? Так вроде виделись недавно.

Он чувствовал вибрации на украшенном рунами пистоле и понимал, что все вокруг пропитано магией. Сейчас бы пригодился подарок Нилия, но тот был одноразовым, так что приходилось надеяться лишь на собственные ресурсы.

– У нас произошла нечестная схватка, в которой ты одержал победу. Вполне резонно потребовать реванша, но на моих условиях.

Еремеев мог бы поспорить относительно честности схватки, однако внешний вид пленников не оставлял для этого времени.

– И каковы они?

– Все предельно просто: мы деремся до смерти. До твоей смерти, Данила. Ежели сумеешь продержаться дольше десяти минут, они… – Метаморф кивнул себе за спину. – Умрут в муках, хотя я их и пальцем не трону. Если же закончим за три, убью их быстро.

– А если сдохнешь сам? В жизни чего токмо не случается.

– Тогда придется тебе самому их прикончить, чтобы не мучились. Однако я очень постараюсь избавить тебя от душевных терзаний.

«Александр, метаморф прошел ритуал слияния с источником, его не одолеть! – В голове прорезался тревожный голос пульсирующего. Тот уже второй раз назвал человека именем из прежнего мира, что подтверждало серьезность угрозы. – Он, наверное, сейчас больше злобный источник, чем метаморф, причем сам об этом даже не догадывается».

«Лучше скажи, что с заложниками? О чем он мне сейчас наплел?»

«Пепельный призрак начинает тянуть из них жизненные силы, чтобы уменьшить свои муки».

«Сможешь помешать?»

«Могу попробовать, но ты останешься без моей помощи…»

«Действуй, это приказ».

«Но…»

«Никаких но!» – Еремеев оборвал контакт, чтобы продолжить беседу с метаморфом.

– И с чего это ты сегодня такой добрый? Может, заболел какой магической болезнью? Слышал что-нибудь о симптомах магической мании величия?

– У меня нет ни маний, ни фобий. Недавно появилась боязнь невыполнения поставленных задач, вот от нее я сегодня и избавлюсь. Не без твоей помощи, Данила.

– Вот и помогай после этого людям, – машинально произнес Еремеев, но решил уточнить: – А в чем помощь?

– Ты вовремя сжег мешок. И когда вызвал Линга на допрос, я из вашего разговора понял, что китаец тебе для чего-то очень нужен. Поэтому и прихватил сюда.

– Нехорошо подглядывать и подслушивать, – покачал головой Александр.

– Сам виноват – думал, я себе метку эльфов оставлю? Вот на ней ты и прокололся. Подсунул тебе Линга, а потом не только слышал ваш разговор, но и видел.

Болтовня с врагом в ожидании появления Жучки устраивала Еремеева, однако у пульсирующего могло не получиться совладать с пепельным призраком…

– Тем хуже для тебя, метаморф. Один шанс выжить я тебе дал, второго не будет.

– Сегодня твои трюки не пройдут, Данила. Я умею учиться на своих ошибках и кое-что предпринял.

– Так вот чем он тебя купил – сыграл на слабости?

– Кто кого купил? Ты чего несешь, Данила?

– Твой источник, он же тень друида, он же куница, он же Исд. Неужели смог уговорить пройти ритуал? Странно, я считал тебя умнее. Видать, ошибался, – почти сочувственным тоном заметил Александр.

Метаморф на миг задумался, но внутренний голос сразу просигналил, что противник пудрит мозги, а сам в это время пытается освободить заложников.

– Твои жалкие попытки тщетны, боярин. Умри!

Молния, вылетевшая из ладони убийцы, оставила темное пятно на полу, где мгновение назад стоял Александр, – амулет Руха сработал четко и переместил владельца за спину метаморфа.

В свой удар Еремеев вложил всю мощь, на которую был способен. Злодея лишь откинуло на десять метров. Совершив пару переворотов в воздухе, он приземлился на ноги и усмехнулся.

– Весьма неплохо, боярин, но не против меня. Ты помрешь гораздо быстрее, чем я рассчитывал.

В Александра полетели сразу несколько электрических разрядов, один из которых угодил в человека. Однако вся его мощь была потрачена впустую – впервые сработала способность алтарного мага поглощать энергию до полного опустошения. Ранее она проявлялась лишь при исчерпании магического запаса. Видимо, перестройка жизненных каналов как-то повлияла и на магическую структуру.

– Благодарю за подарок, – кивнул Еремеев. – Точно с тобой сегодня что-то не так. Милосердствуешь, щедрость невиданную проявляешь… Может, твой источник был не темным, а светлым?

– Ничего, Данила, сейчас ты познаешь всю мою мощь и силу этого тела! – прорычал противник. Говорил уже явно не метаморф.

Враг приготовился для прыжка, но тут наконец появилась Жучка и яростно вцепилась в ногу убийцы. Тому хватило мгновения, чтобы сбросить псину, которая все же успела оставить на ноге кровоточащую рану.

– Ты снова меня обманул, Данила. Тебе было велено прийти одному.

– Я и пришел один. А собачка прибежала выполнять свою работу: она приставлена охранником к девушке, которую ты украл. Так что сам виноват.

Еремеев мысленно отдал приказ Жучке во что бы то ни стало освободить пленников. Та попыталась оспорить приказ хозяина, но Александр умел быть убедительным. Прихрамывая, зверушка побежала к заложникам.

Глядя на кровоточащую рану, Еремеев вспомнил про нож метаморфа. Оружие было непростым, и первый владелец очень хотел заполучить его обратно.

– Надеешься, тебе железка поможет? – сквозь зубы процедил метаморф.

– Уверен, не помешает. А что, страшно стало?

Вместо ответа метаморф прыгнул, обернулся в полете змеей, свернутой кольцами, и возле боярина «выстрелил» отпущенной пружиной.

От столкновения с головой гада Александр уклонился, даже успел черкануть по пролетающему мимо «шлангу» клинком, но пропустил удар хвоста, отбросивший его на несколько шагов в сторону.

Змея меж тем устремилась к заложникам, чтобы остановить Жучку, которая грызла путы на руках девушки.

Знак пробитой кинжалами капли Еремеев мысленно нарисовал перед мордой змеи и, произнеся заветное слово, возник между пленниками и метаморфом. Резкий взмах – и зачарованная сталь оставила росчерк на голове пресмыкающегося.

Боярин снова получил мощный удар хвостом, однако гад и сам отскочил подальше, трансформируясь в полете.

Когда Александр поднялся на ноги, он увидел метаморфа в человеческом обличье. Шрам на щеке, порез плеча и рваная рана на ноге немного ослабили врага, хотя не поменяли основного расклада.

«Освободители, как дела?» – мысленно спросил Еремеев.

«Нашли слабое место, скоро справимся, – ответил пульсирующий. – Правда, на это уйдут все силы».

«Как справитесь – всем сразу бежать!» – отдал еще один приказ боярин.

– Теперь я знаю о тебе все, Данила! – Противник щелкнул пальцами, и помещение наполнилось пламенеющими в багрово-черных тонах шариками. Они хаотически метались по комнате и не могли проникнуть лишь в две зоны просторной комнаты: к заложникам и метаморфу.

– Предлагаешь ближний бой? Давай попробуем.

С помощью амулета Руха Еремеев переместился к врагу, а тот в это же время прыгнул к заложникам, оказавшись рядом с Жучкой. Единственное, что смог сделать Александр, – метнуть клинок.

– А-а-а!!! – Крик раненого наполнил помещение.

Метаморф с ножом под лопаткой сразу забыл о собачке, мгновенно развернулся и прыгнул на боярина. Тому пришлось отскакивать в сторону, а враг снова принялся трансформироваться в нечто ужасное.

Столкнувшись с парочкой шариков, Еремеев получил сильные ожоги. Поглотить их энергию почему-то не получалось, к тому же сами огоньки причиняли нешуточную боль, ослабляя Александра.

Что за гадость?!

Ему пришлось ускориться, пытаясь не попасть под губительное оружие. Выхватив револьвер, попробовал поразить смертоносную магию.

«Шарики берет обычная пуля?!» – удивился Еремеев.

Увы, заряды закончились слишком быстро. Последний из вибрирующего пистоля Александр использовал против закончившего трансформацию метаморфа.

В каком кошмаре могло присниться такое страшилище?

Теперь вместо ног у него имелись четыре мощных щупальца, одна рука превратилась в клешню, вторая заканчивалась многочисленными шипами, а голова, украшенная парой острых рогов и загнутым клювом, покоилась на змееподобной шее.

«Точно, парень в детстве пересмотрел мультиков про человека-паука, – усмехнулся Еремеев. – По-моему, там нечто похожее наводило ужас. Только непонятно, как он их раздобыл?»

– Метаморф, это, случаем, не заразно?

– Что «это», жалкий человек?

– Вон как тебя перекорежило, ни один лекарь диагноз не поставит. Может, свинкой заболел? Ведешь себя как свинья.

– Ты слишком много болтаешь, Данила.

Чудовище бросилось к человеку, который быстро попытался выбрать новое место для перемещения, поскольку ближние «шарики» устремились к нему, как пчелы к меду. Заприметив, что место возле метаморфа свободно от огоньков, Еремеев «прыгнул» туда. А в следующее мгновение сильно об этом пожалел – вокруг Александра выросла стена полупрозрачного огня. Пытаясь преодолеть ее с помощью амулета Руха, Еремеев врезался в преграду, но так и не сумел выбраться за ее пределы. Мало того, после столкновения резко ухудшилось состояние – появилась предательская слабость, на лбу выступил холодный пот.

Похоже, тень друида все же нашла способ победить: его лишили главного козыря – возможности мгновенного перемещения.

– Ты еще жив? – спросило чудовище изменившимся голосом. – Странно, обычно эта ловушка высасывает жизненные силы за секунды. Неужели тебе доступна перекачка магии в жизнь?

Одно из щупалец беспрепятственно проникло сквозь преграду и обхватило ноги Еремеева.

– Я же говорил, что ты обречен, Данила.

– И что? Хочешь сказать – не стоило и сопротивляться?

Еремеев старался тянуть время, чтобы успеть хотя бы спасти заложников, иначе совсем обидно было погибать.

– Стоило. Я очень многое узнал о твоем теле, боярин. И знаешь, оно мне пригодится. Хочешь вместо смерти стать моей тенью? Уверяю, это возможно, ежели согласишься на один ритуал.

Враг потянулся к жертве вторым щупальцем.

– Да пошел ты… – Александр выдал крайне заковыристый оборот нецензурной речи.

– Разве можно ругаться при даме? – покачал рогатой головой метаморф и оглянулся на заложников. Те именно в это время обрели свободу, причем не только от веревок, но и от магических пут.

– Бегите! Я его задержу, – крикнул им Еремеев. Он схватился руками за мерзкую конечность метаморфа.

Глава 13

Кто это был?

Мия ничего не понимала: неожиданно ноги сами понесли ее из дома. Сознавая, что не может сопротивляться неведомой силе, она просто наблюдала за происходящим. По чужому велению девочка обошла стороной застрявшую в чем-то невидимом Жучку и миновала охранников, которые глядели в другую сторону и вообще не заметили ее, не говоря уже о том, чтобы остановить. Мия так и двигалась незамеченной по улицам мимо прохожих и патрульных. Она пересекла городской рынок, пустырь и в конце концов оказалась в каком-то сыром помещении, где ее поджидал человек, с которым она меньше всего хотела встречаться, – именно его беглянка видела, когда тот разговаривал с куницей на хуторе.

Злодей крепко связал ей руки и ноги, и Мия наконец почувствовала, что снова владеет собственным телом. Затем рядом возникла полупрозрачная человеческая фигура и запахло горелым.

«В доме тоже появился запах гари, как раз перед тем… – Девушка помнила, что начала искать, где горит, и полностью потеряла контроль над собой. – Выходит, колдун послал за мной привидение. Неужели меня отвезут к шведскому королю?»

– Кем ты приходишься Даниле? – сверля пленницу неприятным взглядом, спросил волшебник.

– Племянницей. – Девушка решила не отступать от придуманной легенды.

– Дядя тебя любит?

– Наверное. – Она неопределенно пожала плечами.

– Вот мы и проверим.

Волшебник пробормотал нечто неразборчивое, и на фоне стены комнаты Мия увидела боярина Данилу, разговаривавшего с каким-то узкоглазым пареньком. Слов она не различала, зато могла поклясться, что колдун слышал все, уж больно был сосредоточен. Иногда хмурился, когда не понимал что-то из разговора.

«Что происходит, почему «дядя» и сам как призрак? Я сквозь него стенку вижу. Какая-то иллюзия? А чародей явно шпионит за Данилой».

Когда разговор закончился и картинка исчезла, мужчина обратился к призраку:

– Видел того китайца? Отправляйся за ним. Приведешь сюда, но пусть перед уходом напишет боярину записку.

Мия слышала, что колдун велел написать, но была уверена – «дядя» в ловушку не пойдет. По сути, она ему – никто, дочь злейшего врага. И тот китаец тоже явно не родственник. Зачем Даниле из-за них рисковать жизнью?

Пленница видела, как злодей вышагивал по комнате, останавливаясь то тут, то там, водил руками, произносил невнятные звуки…

«Колдует, наверное. Ловушки готовит. Неужели думает, что Данила придет? Эх, жаль, у меня руки связаны, я бы ему сейчас такое устроила…»

Потом пришел китаец, так же как и она – на своих двоих. Его тоже связали.

Мия снова погрузилась в состояние, когда ничего не могла делать по своей воле. К тому же девушка чувствовала усиливающуюся боль в груди, но сейчас даже стонать не получалось. Ей оставалось только наблюдать, как все-таки пришел боярин, как началась их схватка, слышала разговор противников, однако воспринимала все происходящее словно в тумане. И все же после появления Данилы боль перестала нарастать, а когда прибежала Жучка, стало даже чуть легче. Взъерошенная собачка сразу попыталась пробиться к пленнице, но буквально в шаге от нее наткнулась на невидимую стену и грозно зарычала. Ее шерсть заискрилась сотнями искорок, те устремились к пленнице и через минуту прожгли дыру в прозрачном куполе, который после этого стал видимым. Протиснувшись в прореху, Жучка принялась грызть веревки. Только когда руки и ноги получили свободу, сознание Мии освободилось от тумана. Она услышала отчаянный крик Данилы:

– Бегите! Я его задержу!

В любое другое время напуганная девушка так бы и сделала, но сейчас она не собиралась оставлять в беде того, кто не в первый раз пришел на помощь. Мия спешно достала из кармана платья острый осколок зуба одного черного остроухого животного.

«Надеюсь, он не обманет и придет на вызов?» – Девушка царапнула кожу до крови.

– И ради кого ты старался, Данила? Эти глупцы даже убежать не удосужились, сейчас я… – Речь метаморфа резко оборвалась, словно ему заткнули рот.

– Ого! – Мягкий бархатный голос, казалось, обволакивал находившихся в комнате со всех сторон. – Какой чудесный аромат! Я лет триста таким не наслаждался, Мия. Знаешь, что так превосходно пахнет?

Девушка лишь слабо покачала головой. Она видела, как прекратилось движение багрово-черных огоньков, как застыли противники, видела прилегшую возле ее ног Жучку, расплывшегося в улыбке китайца… Со стороны казалось, что все несказанно рады появлению огромного черного кота.

– Так пахнет древняя магия, красивая ты наша. А ее вкус… – Баюн от удовольствия прикрыл глаза и замурчал. – Это нечто непередаваемое. Я даже не знаю, как благодарить за столь щедрое приглашение, удачливая ты моя.

Огненные шарики плавно направлялись в сторону кота и буквально растворялись, коснувшись его меха. При этом шерстка хищника становилась гуще, обретая роскошный вид.

– Я хотела… – попыталась попросить о помощи Мия, но приглашенный не дал ей такой возможности.

– Тише, тише, звонкоголосая ты наша. Не надо портить сей сказочный момент. Знаешь, обычно того, кто вызывает меня трижды, я забираю с собой, но тут такое изобилие, что буквально глаза разбегаются. Три волшебника, и все – как на подбор. Одного из них удерживает пепельный дух. – Баюн посмотрел на китайца. – Которого, в свою очередь, пытается остановить источник чистой магии. Ну, прямо три в одном – объедение, да и только.

Мия вдруг осознала, что, кажется, вызвала не совсем помощь, и еще непонятно, кого котяра сожрет. Воспрявшая было духом пленница как-то сразу сникла.

– Не печалься, мрачная ты наша. Сегодня я сделаю исключение из правил, и ты точно не пострадаешь. Как и твоя защитница. – Он кивнул в сторону собаки. – Касаемо же этих троих… Мр-р-р.

Баюн приблизился к Еремееву.

– Надо же! Сколько жизненной энергии – прямо через край. Давно это с тобой, мой жизнелюбивый друг?

– Второй день как, – ответил Данила, получив возможность раскрыть рот.

– И за какие заслуги вдруг такая оказия приключилась?

– Пообщался недавно с Нилием и Иоанном. – Еремеев понял, что не может ни соврать огромному коту, ни разговаривать без его разрешения.

– С этими святошами? Неужели до сих пор живы? – Усы кота удивленно вздернулись кверху.

– Не совсем, но я слышал, такие не умирают.

– Как интересно, удивительный ты наш. А это кто? – Баюн взглянул в глаза монстра, и тот быстро обрел человеческий вид. – Ну надо же, метаморф! Да еще после слияния с источником. И зачем это тебе, изменчивый ты мой?

– Чтобы выполнить свою работу, – ответил тот.

– Работа – это серьезно, – сощурил глаза котяра. – Ну прямо в тупик ставите, аппетитные вы мои. Хоть бери и всех разом кушай. Так бы и сделал, но даже для меня жадность и обжорство губительны – так ведь и лопнуть недолго.

Баюн задумался. Он обнюхал метаморфа, затем Данилу и подошел к Лингу.

– А давайте сделаем так, – вкрадчиво произнес кот. – Кто докажет, что ему есть для чего жить, того я и не трону. Условились, сговорчивые вы мои?

Возразить никто бы и не смог, поскольку для ответа требовалось разрешение обладателя бархатного голоса.

– Начнем с тебя, восточный ты наш. Для чего живешь?

– Я хочу негодяев наказать, они предали смерти мою семью.

– Так себе причина, но я ее принимаю, – промурлыкал котяра и подошел к боярину. – Тебе есть что сказать?

– Я слишком много должен, а долги свои привык отдавать, – произнес Еремеев.

– Избавление от жизни приносит избавление от всех долгов, – высокопарно изрек Баюн. – Хочешь, облегчу твою участь, ответственный ты наш?

– Привык решать свои проблемы сам, – пробурчал Александр.

– Вот и помогай после этого людям, неблагодарные вы мои.

Котяра приблизился к метаморфу:

– Слушаю тебя.

– У меня большие планы. Достичь могущества, освоить новую магию, заставить многих никчемных людишек работать на себя, а заодно – и на тебя, ежели пожелаешь. Я собираюсь…

– Вообще-то я не тебя спрашиваю, тень сумасшедшего друида, а подлинного владельца этого тела.

После этих слов метаморф окончательно понял, что темный источник его одурачил и захватил власть над телом. Вернуть его назад было уже невозможно, а потому оставалось лишь отомстить.

– Мне незачем жить, – ответил волшебник.

– Не-е-ет! – заорал Исд, жизнь которого теперь всецело зависела от тела.

Его голос резко оборвался, стоило Баюну перевести взгляд на Мию. Кот подошел к девушке и потерся о ее плечо.

– Выбор сделан, очаровательная ты моя. А тебе в благодарность за деликатес небольшой подарок. Нет, еще раз дарить свой зуб я не буду, но огонек в твоей груди разожгу, пользуйся на здоровье. Кстати, пепельного призрака я тоже заберу с собой, поскольку его сотворили те двое.

В следующее мгновение котяра оказался возле метаморфа. Когда пасть Баюна сомкнулась на ноге волшебника, оба исчезли.

– Мия, кто это был? Твой домашний питомец? – Боярин рухнул на пол там, где стоял.

В Москве после взрыва царской кареты засуетились все: городская стража, дружины бояр, регулярные части…

Срочно отправили вызов Черкасскому в Вязьму. Тайный приказ тоже не сидел сложа руки, однако свою деятельность эта служба не выставляла напоказ, само название к тому обязывало.

Основные события происходили в Кремле. Прибывший для запланированного через неделю смотра полк неожиданно быстро передислоцировался в центр столицы, а все подъезды к Кремлю оказались заблокированы. Прикрываясь тем, что Тайный приказ не уберег государя, велели не пропускать никого из бойцов этой службы, что уже походило на переворот. Хорошо хоть отчаянные головы не кинулись проводить задержания верных Пожарскому людей или устраивать резню.

О том, что творилось за стенами Кремля, майор представление имел. Боярская дума уже собралась на совет и приступила к выбору достойного на место государя. Оперативник не беспокоился, что бояре преуспеют в этом деле: наверняка быстро переругаются или вообще начнут рвать друг другу бороды.

Майор занимался расследованием. Первое, что требовало самого тщательного изучения, – книжица, которая была у «государя». Она находилась в специальном защитном футляре и при взрыве не пострадала. В отличие от пассажиров, которых размазало по всей карете.

– Молодец, Миран, царствие тебе небесное! – прошептал оперативник, после того как увидел записи. – Извини, что не уберег…

Майор нередко терял подчиненных, правда, нынешний случай стал особым – боец погиб за царя. И в прямом, и в переносном смысле.

Слава Богу, что удалось уговорить государя на подмену!

Пожарский долго не соглашался привлекать двойника и даже хотел вообще отказаться от поездки к Голицыным, пока из Тайного приказа не доложили об обрушении крыши во дворце приглашающей стороны. Лишь тогда Григорий сменил гнев на милость.

– Будем считать сие дурным знаком.

– На самом деле это второй дурной знак, государь. Первый был вчера, когда злодеи пытались прикончить вашу племянницу.

– Она все-таки осталась в Москве? Зачем? – нахмурился царь.

– Думаю, собирается особняк продать.

– Какой еще особняк? У Ружинских не было домов в столице.

Майор рассказал о происшествии с Зариной.

– Почему я об этом узнаю токмо сейчас? – Пожарский не на шутку встревожился.

– А то у вас дел мало, всемилостивейший государь.

– И то верно, – согласился правитель.

После этого короткого разговора царь дал согласие на двойника, а сам под видом дьяка отправился в один из секретных особняков Тайного приказа. Майор после происшествия расположился в соседнем с ним доме, куда стекались все сведения о происходящем в столице. Пока выходило, что верховодил в Кремле князь Федор Друцкий, которому подчинялся полк, охранявший сейчас кремлевские стены. А вот кому подчинялся сам Федор?..

Главный московский оперативник не верил, что именно этот не особо родовитый князь является главным заговорщиком – слишком многое не сходилось. И в столицу он прибыл недавно, и связей особых среди знати не имел. Однако кто-то все-таки сумел привлечь его к наведению «порядка».

Майор еще раз просмотрел записи Мирана. Тот успел написать о магической пиявке, о невозможности выбраться наружу, поскольку с замками на дверцах и люке кто-то поработал.

«Крыша во дворце Голицыных, блокировка выходов из кареты, магическая пиявка, полк под командованием Друцкого, – мысленно перечислил все зацепки майор. – Организатор покушения не знает о посмертных записках «царя». На этом можно сыграть. Что же касается обрушителей крыши, вряд ли кто-то из них до сих пор жив, да и за жизнь Друцкого я бы не дал и ломаного гроша – таких свидетелей не оставляют. Даже когда используют втемную».

Очередной гонец сообщил, что к Москве подошли два новых полка – еще два князя подсуетились, желая показать другим свою силу, а это уже походило на открытую борьбу за власть. Столкновений в столице надо было избежать во что бы то ни стало, а предотвратить их могло только сообщение о спасении царя, подкрепленное неопровержимыми доказательствами.

«Эх, не могли подождать хотя бы день. Такое впечатление, что буквально все знали о предстоящем покушении. Кто же такой умный нашелся?! Сам-то держится в тени, токмо за ниточки дергает. А я так ни одну и не нащупал. Придется искать создателя магических пиявок и приложивших руку к замкам кареты. Причем весьма аккуратно».

Майор встал из-за стола и направился в соседний особняк. Пора было являть якобы погибшего государя его подданным.

Однако на выходе из дома он столкнулся с очередным гонцом, принесшим новую тревожную весть:

– Возле дома гадалки собралось более сотни лиходеев. Говорят, кто-то распустил слух, что в его подвалах припрятаны сокровища.

– Так ведь там нет подвала! – возмутился оперативник.

– А вот об этом бандитам никто не сказал.

– Черт побери! Наших там сколько?

– Трое.

– Собери кого можешь, и – на помощь, – приказал майор, а сам вернулся назад.

Похоже, возвращать государя народу еще не время.

Горан, накануне покушения готовивший сюрпризы для ночных визитеров, «случайно» столкнулся возле одной из магических лавок с майором, который пригласил на разговор. Мужчины обсудили меры по защите Зарины в случае нападения. Здоровяк сумел убедить оперативника, что сам справится с гостями, ежели тех будет не очень много, поэтому майор не стал вмешиваться, хотя был теперь начеку. В итоге он ограничился лишь захватом Лиса.

После отражения нападения в доме оставили троих оперативников, а Горану и Зарине порекомендовали пару дней не покидать особняк – вроде оба пропали после ночного визита подельников Лиса. Похоже, сейчас кто-то очень захотел удостовериться, правда ли это? И время выбрал подходящее: в Москве как раз начинались брожения после появления слухов о гибели царя.

Дюжина оборванцев, ринувшись к дому, угодила в магические ловушки. К стенам добрались всего двое, но защитные чары они сломали.

Следующая группа и выглядела более слаженной, и вооружена была солиднее: помимо ножей и кистеней у каждого имелись удлиненные кинжалы, сабли, кое-кто мог похвастать даже недорогим огнестрелом. Вооруженные бандиты принялись взламывать окна. Бессловесные охранники не остались в долгу, поскольку также имели магическую защиту, но и она быстро иссякла, уничтожив лишь несколько головорезов.

Дом казался пустым: нападавшим никто слова дурного не сказал, потому они довольно смело принялись проникать внутрь. Там первых взломщиков оперативники убивали по-прежнему молча. Потом бандиты сообразили, что хозяева все-таки имеются и они не рады беспардонным гостям. Началась стрельба, лиходеи ринулись уже со всех сторон, притащили приставные лестницы. Организатор нападения основательно подготовился, собираясь использовать все двери и окна для быстрого проникновения внутрь.

Третьими в атаку бросились самые матерые головорезы, получившие приказ уничтожить всех обитателей дома.

Горан и Зарина защищали второй этаж здания. Они вступили в схватку чуть позже оперативников и поначалу неплохо справлялись с нападавшими, но когда пали защитники первого этажа, «гостей» стало гораздо больше. Они перли из окон, дверей, кто-то пытался проломить крышу…

– Да откуда же их столько! – возмущался Горан. Его одежда была мокрой от пота и крови. – Лезут и лезут!

– И где бравая городская стража, когда она так нужна? – поддержала его Зарина. – У меня патроны, считай, закончились, и хоть бы кто заглянул поинтересоваться, что здесь творится.

– Видать, служивые заняты чем-то другим.

– И лиходеям это известно, – поддержала его боярыня.

– Не иначе.

Они успели перекинуться парой слов во время небольшой передышки, когда бандиты решили подтянуть резервы и предпринять последний рывок всеми оставшимися силами.

Не захваченной оставалась лишь последняя комната с одним окном и дверью. Защитники поставили на ребро дубовый стол в углу и прятались за ним. Оттуда открывался удачный обзор и на окно, и на двери.

– Сейчас полезут, – вздохнув, предупредил Горан.

– Как же они надоели!

В пылу схватки раненый здоровяк не обратил внимания на слегка сменившийся тон соратницы, да и смотреть на нее в ожидании нового натиска было недосуг. А Зарина в это время вызывала в сознании образ кровожадной белки, которая прыгала с дерева, собираясь напасть на ничего не подозревавшего супруга.

– Держи под прицелом окно, – почти прорычала она, всучив револьвер напарнику.

Здоровяк и глазом не успел моргнуть, как она с клинком в руках выскочила из укрытия и метнулась к выходу.

– Ты куда? – крикнул он, но появившийся в оконном проеме бандит отвлек внимание.

Выстрел, второй. У лиходея оказался защитный амулет, и лишь третья пуля его отбросила. Вооружившись мечом, Горан поспешил к окну.

Для вошедшей в раж Зарины все вокруг замедлилось. Она, уже стоя в дверях, увидела появившееся в окне лицо врага и услышала выстрелы соратника.

На выходе из комнаты Зарина столкнулась с толпой головорезов, стремившихся расправиться с защитниками дома. Бандиты никак не ожидали столь эффектного появления одиночки. Вооруженная двумя кинжалами женщина решила «усилить» сюрприз. Для нее сейчас все враги двигались слишком медленно – ни отбить удар, ни уклониться не успевал никто.

«Хотели легкой добычи – так получайте! Думали шапками нас закидать?! Не на тех напали…» – Зарина превратилась в машину убийства, и враги вокруг падали, словно колосья под косой жнеца.

Несмотря на тесноту, девушка умудрялась пролезать между ставшими медлительными бандитами, стараясь каждому уделить внимание.

Враг не выдержал. Решив, что сам дьявол пришел на помощь жильцам особняка, грабители в панике забыли о приказе страшного главаря и кинулись прочь из дома. Зарина с трудом сдержалась, чтобы не броситься их преследовать. Она побежала обратно на второй этаж, где здоровяк схлестнулся сразу с тремя противниками, а четвертый в это время протискивался сквозь пролом в потолке.

Стремительная воительница ураганом пронеслась по комнате.

– Остановись, на тебе нет одежды! – крикнул Горан, когда упал последний противник. Здоровяк помнил, что примерно такой фразой Лада вывела подругу из смертоносного состояния.

Зарина застыла на месте. Навалившаяся усталость надавила на ее плечи:

– Со мной все в порядке, Горан. Разве что голова немного кругом.

Глава 14

Древняя легенда

Еремеев долго приходил в себя, пытаясь осознать произошедшее. Он уже попрощался с жизнью, когда буквально в последнюю минуту неожиданно появился огромный черный котяра. Хищник играючи разобрался с невыполнимой задачей, которую, по словам святого старца Иоанна, самому Александру решать категорически запрещалось. Удивительнее всего было то, что вызвала остроухого зверя худенькая беззащитная Мия.

Сейчас боярин лежал на кровати в небольшой комнатке, смотрел в потолок и размышлял о неожиданной развязке проблемы с метаморфом.

Вот уж действительно, никогда не угадаешь, откуда ждать помощи. Особенно в безвыходной ситуации!

Мия оказалась единственной, кто после гибели метаморфа смог передвигаться. Она выскочила из заброшенной тюрьмы и отыскала патрульных. Данилу и артефактора перевезли в управу, туда же прибыл и целитель. Он немного поколдовал над пострадавшими и распорядился никого к ним не пускать.

«Да, кто бы мог подумать, что одолеть лучшего наемного убийцу сумеет слабая девочка. Она все-таки поквиталась с королем Швеции за все свои беды, – продолжал размышлять Еремеев. – И поделом ему! Виданое ли дело – устраивать охоту на, считай, ребенка. Надо же – ни я, ни Линг ничего не смогли поделать, а она…»

Китайцу от пепельного призрака досталось капитально. Когда сияющая собачка приблизилась вплотную к девушке, демон переключился на оставшегося пленника. Пульсирующий, насколько мог, ослаблял его воздействие, что в итоге и спасло жизнь артефактора. И все равно целитель провозился с ним очень долго. Жучка опять отдала все свои силы для спасения людей и лежала тут же, расположившись в ногах хозяина.

«Пульсирующий, ты как?» – мысленно обратился Еремеев к своему источнику.

«Меня нет, я в отпуске. Восстанавливаю силы, кои сгинули. Нет даже на разговоры», – отозвался тот и прекратил общение.

«Везет же некоторым – у них отпуска бывают, – вздохнул Александр. – А тут не помню ни дня, чтобы получилось забросить все дела и попросту потунеядствовать. Может, пора начинать? А что – с метаморфом покончено, шведский король теперь нескоро нового исполнителя отыщет, когда еще заниматься бездельем, если не сейчас? Попросить целителя, чтобы дня три никого не пускал… Ага, размечтался! Тут надо форсировать операцию с алтарями, Тагура подставить, дать ход компромату на Карла, Зарину из Московии забрать. Интересно, что там могло произойти, если моя любимая осталась, решив отослать подругу? Уж явно серьезные дела!»

Ожоги от черно-багровых шаров, как объяснил целитель, обладали весьма скверным свойством и вытягивали все жизненные силы пострадавшего. Да еще и столкновение со стеной полупрозрачного огня, которое вообще чудом не убило Еремеева. Если бы не перекачка магической энергии в жизненную, появившаяся благодаря подарку Нилия, Александр не продержался бы внутри ловушки и минуты, даже не касаясь смертоносного барьера.

Целитель после осмотра рассказал, что боярин в шаге от магического истощения. После работы насосом, когда с одной стороны шла подпитка жизненных каналов чарами, а с другой – откачка из них энергии волшбой метаморфа, организм боярина был ослаблен, но обошлось без критических повреждений.

Еремеев ощущал, что силы постепенно возвращаются, а вместе с ними поднималось и настроение.

В комнате кроме кровати стоял еще маленький столик и стул, в единственном окошке виднелось вечернее небо. Александр продолжал анализировать необычную схватку, глядя на проявлявшиеся звезды:

«Никогда не думал, что кот Баюн столь крут. Ладно еще по цепи ходить, сказки рассказывать да песни орать. Или это не про него Пушкин писал? Но заставить всех в комнате окаменеть и онеметь, когда даже рот открыть можно лишь по его разрешению… Наверняка какая-то древнейшая магия, принадлежащая здешнему миру. Сколько же в нем загадок и тайн?! Живые источники магии, святые старцы, чье могущество сопоставимо с чарами великих колдунов… Теперь еще котяра с убаюкивающим голосом. Надо будет о нем лешего расспросить, а то мои познания в местной нечисти слишком скудны. Помню из сказок, вроде у бабы-яги в домашнем хозяйстве водился черный мурлыкающий зверюга, но чтобы он невиданную мощь проявлял… Не было такого».

В комнату вошел целитель с очередной кружкой в руке и присел на стул рядом с кроватью.

– Еще одна полезная настойка, и на сегодня – все, – успокоил Ярема пациента, протягивая ему снадобье.

– С Лингом как? – Еремеев при упоминании настойки сморщился и кружку не взял, указав кивком на столик у кровати.

– Ему досталось сильнее, но утром поставлю на ноги.

– Было бы неплохо, Ярема. У меня на него большие планы.

О состоянии Жучки он не стал спрашивать целителя – та сама доложила, что через сутки должна восстановиться. А вот здоровье Мии, которую он представил своей племянницей Машенькой, боярина волновало больше, ведь девушка некоторое время контактировала с пепельным призраком.

– Ты осмотрел мою племянницу?

– Очень внимательно, – довольно спокойно ответил Ярема и снова попытался всучить больному настойку.

– В каком смысле? – одарил его строгим взглядом Еремеев.

– В лекарском и магическом, конечно, – опешил от вопроса Ярема. Он все-таки поставил кружку на стол.

– И что с ней?

– Есть некоторые странности, – нехотя произнес целитель.

– Какие? – заволновался Александр.

– Ее способности к магии огня, – вполголоса сообщил Ярема, словно поведал о великой тайне. – У нее раньше такие проявлялись?

– А я почем знаю?

– Ты – дядя, должен вроде знать.

Еремеев понял, что сболтнул лишнего. Девушка не упоминала о своих способностях к волшбе, но если барон был чародеем, почему бы и ей…

– Мы с сестрой не виделись много лет. Она и дочку в город учиться прислала с провожатой, но та перед отъездом ни о чем подобном не говорила, так что мне ничего не известно. А сама Машенька – девочка скромная, лишнего слова о себе не скажет. Так в чем странность?

– У нее магические каналы… – Ярема задумался, подбирая слова. – …Будто не родные.

– Это как?

– Я бы сказал, они не врожденные, как у всех одаренных. У нее организм обычного человека, не мага. Но… Такое ощущение, что кто-то совсем недавно вплел ей магическую структуру, которая сейчас «обживается» внутри.

Еремеев не совсем понимал, что пытается втолковать целитель. О жизненных и магических каналах он и сам услыхал не так давно, а потому оценить уникальность случая Мии просто не мог.

– Это опасно? – спросил то, что беспокоило в первую очередь.

– Это невозможно, ежели уж быть откровенным. Однако никакого отторжения со стороны жизненных каналов нет. Я в замешательстве.

– Здоровью девушки ничего не угрожает? – с нажимом произнес Александр, поскольку ответа так и не получил.

– Данила, откуда я знаю?! – раздраженно отреагировал целитель. – Учителя постоянно вдалбливали, что подобное невозможно, поскольку требует филигранной техники. Если все же попытаться, то внедренные каналы, может, и не убьют подопытного, но наверняка покалечат. А тут…

– Сама Маша что говорит?

– Она вспомнила, что большой черный кот упоминал огонь в груди, – пожал плечами Ярема.

– Хочешь сказать, это его проделки? – опешил «дядя».

– Данила, я ничего не хочу сказать! ЭТО выше моего понимания. Хотя никаких тревожных сигналов я не обнаружил.

Еремеев задумался. Увидев, что целитель потянулся к кружке, задал еще один вопрос:

– Ты что-нибудь слышал о Баюне?

– О коте? – Ярема положил руку на стол рядом со снадобьем. – Только из легенд.

– И что в них сказано?

– Кот Баюн – очень древняя нечисть, с которой волшебникам лучше не встречаться.

– И все?

– Коварный хищник с убаюкивающим голосом. Когда-то он служил некоей могущественной колдунье, которую сожрал по ее собственному желанию, получив после этого всю магическую мощь хозяйки.

– Ничего себе! – Александр непроизвольно бросил взгляд на Жучку.

Та слегка приподняла голову и мысленно успокоила:

«Я не ем мяса. Даже самого вкусного для меня человека!»

«Это что – юмор?! – удивился Еремеев. – Жучка научилась шутить или мне только кажется?»

– Будем надеяться, легендарное существо знает больше твоих учителей, – после небольшой паузы сказал Александр.

Целитель пожал плечами:

– Я дал твоей племяннице успокоительный травяной отвар. Сейчас она спит в соседней комнате.

– А Линг?

– Он за другой стеной и тоже спит.

– Пусть отдыхают, – кивнул Еремеев. – А ты мне пока расскажи, что у нас хорошего?

– Не, это не ко мне, – замотал головой Ярема. – Там за дверью Ларион стоит, вот пусть он и рассказывает.

– Так чего же ты молчал?

– Сначала лекарство, а потом все остальное, боярин. Выпил бы сразу…

– Ладно, давай свою отраву.

Целитель так обрадовался согласию Данилы, что даже не стал обижаться на «отраву». Тем более что по вкусу она действительно была не мед.

Пациент в несколько глотков опустошил емкость.

– А вообще, я бы тебе посоветовал заняться делами завтра. Все равно уже ночь на дворе, – сказал Ярема.

– Думаешь, завтра их у меня станет меньше? Пусть заходит.

– Как скажешь, боярин. Токмо учти – через пять минут ты уснешь.

– Настойка? – нахмурил брови Александр.

Целитель кивнул, поднялся со стула и быстро скрылся за дверью. Буквально через несколько мгновений в комнату влетел Ларион:

– Знал же, что тебя ни на секунду нельзя оставлять одного, обязательно в беду попадешь. Как еще выжить умудряешься? – Разумника предупредили, что времени у него мало, поэтому он говорил быстро. – Я лишь последние новости сообщить: Радим с Ладой в городе, Мург прибыл еще раньше. Изловили подельников метаморфа. Кстати, в том здании, где вы схлестнулись, нашли его сумку. Там целое состояние в бумагах гномьего банка. И все на предъявителя. Кроме того, мощнейший амулет от магии разума. Довольно редкая вещица. Вроде пока все.

– Что со списком Линга?

– Все необходимое нашел, с кузнецом договорился, тот готов подключиться к работе хоть среди ночи.

– Пока артефактор не оклемается, ничего не получится. Завтра займи чем-нибудь Мурга, а мы с Лингом постараемся наверстать упущенное. Как Лада? Как ее брат себя чувствует после ранения?

– И снова ты сам все знаешь! – покачал головой Ларион. – Они в порядке. Целитель осмотрел Яхмана, рану обработал.

– Хорошо. – Еремеев ощущал, как слипаются веки. – Завтра надо переговорить с Ладой и ее братом.

– Я передам. Спокойной ночи, командир. – Разумник поспешил покинуть комнату.

Уже засыпая, Александр набрасывал себе план на следующий день:

«На завтрак пригласить Ладу, ее мужа и брата… Потом Мия… Затем встретиться с Лингом и убедиться, что у него для работы имеется все необходимое… Не забыть передать найденный амулет Боричу, рыкарю не помешает защита против разумников. Да, еще нужно подумать о проблеме кикиморы… Обедать буду с Мургом, но после разговора с Ларионом. Он должен к тому времени…»

Еремеев не заметил, как провалился в сон. Мысли ушли, зато появились видения.

Он видел разумника, опустившего голову в пруд, в котором обитал болотный источник. Ларион застыл на несколько мгновений, затем резким движением поднял голову и начал трясти ею, подобно собаке, избавляющейся от воды. В следующий миг он уже стоял посреди болота, а оно прямо на глазах высыхало. Несколько мгновений – и вместо воды проступила потрескавшаяся земля, а вместо Лариона стоял великан с лицом босса той фирмы, в которой Еремеев работал в прежнем мире. Великан прутиком очерчивал вокруг себя круги – сначала один, затем другой… Прочерченные им бороздки постепенно приближались и росли, словно с помощью многократного зума. Теперь Александр видел два рва. Во внутреннем – хворост, в наружном – вода.

Когда в хворост ударила молния, он вспыхнул подобно пороху. Вскоре очерченное рвами кольцо занялось пламенем, перекинувшимся впоследствии и внутрь круга, однако заполненное водой препятствие не пропускало огонь дальше.

В голове непроизвольно возникла странная мысль: «Почему горит земля, ведь это болото?»

Великан пристально взглянул на Еремеева и ехидно прокомментировал непрозвучавший вопрос:

– И ты смеешь заявлять, что разбираешься в геологии?! – и зашелся противным хохотом.

Александр проснулся от стука – смех оказался звуком долбежки дятла по стеклу. За окном занимался рассвет. Отдых закончился, так и не начавшись.

Попасть в дом Зарины по горячим следам сразу после нападения майору не удалось. В тот же день было совершено еще несколько налетов на дома Тайного приказа. Враг демонстративно заявлял о своей осведомленности. Однако ни одна из стычек не могла сравниться по масштабности с попыткой захвата племянницы Пожарского.

«Бандиты не собирались брать ее живой, – пришел к выводу главный оперативник, осмотрев груды трупов в доме. – Пожалуй, в байку о сокровищах верил лишь тот сброд, который бросили на дом первым. Потом в дело пошли наемники».

Майор прибыл к особняку ранним утром. Трупы еще не убрали, но спецы Тайного приказа их тщательно обыскали. Предварительный осмотр показал, что все погибшие на втором этаже были опытными вояками. Обычно из таких набирали личную охрану главарей преступного мира. У каждого в кошеле обнаружилось по три золотых монеты с мелочью. Получалось, что им выдали аванс непосредственно перед боем.

«Зачем убивать Зарину? Насколько я знаю, она не имеет абсолютно никаких прав на трон. Могу еще как-то объяснить их попытку до покушения на царя. Например, для отвлечения внимания. Но потом? Мы ведь сделали все, чтобы убедить любого стороннего наблюдателя в ее гибели. Даже мои люди далеко не все знали правду».

В доме и возле него утром насчитали более полусотни убитых. Двоих раненых, не сумевших самостоятельно покинуть негостеприимный дом, допросили. Те поведали пугающую историю о явлении демона…

Если уж матерые головорезы дали деру, опасность была серьезной. Остается надеяться, что Горан с Зариной смогут рассказать больше.

Обитателей дома временно разместили в жилище одного из офицеров Тайного приказа, выделив пострадавшим две комнаты. Закончив осмотр побоища, майор отправился к ним.

– Горан, ты знаешь, почему твою подзащитную хотят убить? – без предисловия спросил майор.

Мужчины расположились в столовой на первом этаже. Поскольку оба не успели поесть утром, решили поговорить за завтраком.

Здоровяк неторопливо отпил из кружки, поставил ее на стол и произнес:

– Могу одно сказать: в этом деле не все чисто.

– А то я не догадался! Еще в тот день, как старую гадалку спровадили к праотцам.

С подозреваемыми майор обычно разговаривал по-другому, но сейчас был не тот случай. Ни Горан, ни Зарина не являлись преступниками, и подозревал их оперативник лишь в том, что они знали больше, чем рассказывали.

– У боярыни, кажется, есть какая-то тайна, но кто я такой, чтобы Зарина со мной откровенничала?

– Телохранителям порой известно больше, чем им сообщают. Не расскажешь, к примеру, как дом вчера трупами наполнился? – Служивый решил немного сменить тему.

– Твои бойцы подсобили, царствие им небесное, – принялся рассказывать Горан. – Но и мы не оплошали. Особливо Зарина.

Здоровяк ждал этого разговора и заранее решил, о чем стоит рассказывать, а о чем лучше промолчать. Утаить способности боярыни к рыкарству он посчитал невозможным, поскольку очевидцев вчера было немало и не все из них погибли.

– Магия? Разве Зарина волшебница?

– Нет, майор, бери выше: она способна входить в раж.

– Рыкарь?! – округлил глаза оперативник.

– Да. Потому мы и выжили, ведь подмога прибыла, когда бандиты уже отступили. – Горан с укором посмотрел на собеседника.

– Вчера в Москве для Тайного приказа был горячий вечер, да и ночка ничуть не лучше. Потому и припозднились.

– Понимаю, – кивнул здоровяк. Он снова взял кружку и сделал пару глотков.

– Давай вернемся к причине вчерашнего нападения. Зарину хотели убить. Не похитить, что имело бы хоть какое-то объяснение, а именно лишить жизни. Может, тогда, на Красной площади, она увидела что-то опасное?

– Она там не одна была. Еще подруга ее, я, другие смоленские ребята.

– Не хотел говорить, но на обратной дороге возле Вязьмы на ваш отряд напали.

– Потери есть? – нахмурился Горан.

– Погибли двое из людей Творимира. Напавшие хотели захватить Ладу живьем.

– Зачем?

Собеседники как-то незаметно поменялись ролями, теперь вопросы задавал здоровяк.

– Не удалось выяснить. Знающих исполнителей сгубило заклятие.

– Наши до Вязьмы добрались?

– Горан, ты совсем обнаглел, – улыбнулся майор. – Вообще-то вопросы тут задаю я.

– Прости, увлекся.

– То-то, – с показной строгостью произнес оперативник, после чего продолжил: – Вернемся к тому дню на площади…

– Здравствуй, майор! – В это время в столовую вошла Зарина. – Слышу, ты моего телохранителя допрашиваешь? И чего он с утра успел натворить супротив закона?

– Доброе утро. – Служивый встал и отодвинул стул, чтобы женщине было удобнее сесть. Снова сел и лишь тогда ответил: – Ничего противоправного он не совершал. Просто мы вместе пытаемся разобраться, кто и почему так сильно жаждет твоей смерти?

Глава 15

Колючая напасть

– Данила, там такое!!! Нам поспешать надобно, иначе все пропадем. Болото усохнет, лес завянет, зверушки, бедные, дома лишатся, мы с прелестницей по миру пойдем, тебе тоже урон будет невосполнимый, все сгинет… – с ходу запричитал леший, встретив Еремеева на опушке леса.

Проснувшись в предрассветный час от стука в стекло, Александр открыл окно и впустил красноголовую птицу. Дятел как безумный долго метался по комнате, прежде чем сел на плечо человека. А потом началось…

Еремеев пытался добиться от посыльного хоть чего-то вразумительного, но тот голосом старика твердил лишь три слова: «Все пропало, беда. Беда, все пропало. Пропало все – беда». И так без перерыва.

Бесконечные стенания страшно действовали на нервы, и Еремеев решил побыстрее отправиться за пернатым гонцом, чтобы выяснить, что же там ТАКОЕ стряслось. Охранник на входе хотел было доложить о боярине своему начальству, но Данила запретил отлучаться с поста, успокоив служивого, что сам расскажет, кому надо. Там же он оставил Жучку, рвавшуюся следовать за хозяином. Александр видел, что собачка не совсем оправилась, и велел дополнительно усилить охрану комнат Мии и Линга.

Столь ранним утром улицы Крашена были пустынны, но насладиться тишиной не давал дятел, продолжавший причитать. И не важно, что слова лешего слышал лишь Александр, этого вполне хватало, чтобы начать звереть.

Наконец Еремеев не выдержал. Он весьма красноречиво объяснил, что его задолбали без применения клюва, добавив к своей эмоциональной речи несколько заковыристых выражений, которые заставили лешего задуматься и замолчать.

На выходе из города боярина снова попытались остановить, и тому пришлось применить свою власть. Охранникам ничего не оставалось, как пропустить раннего выходца за пределы Крашена.

Наконец Данила встретился с хозяином леса, чтобы выслушать его эмоциональную тираду.

– Да что у вас там могло случиться?! Суток не прошло, как мы разговаривали! Ты с прелестницей уже давно должен был придумать, как избавиться от колючек на болоте.

Александр сейчас был «на взводе» и не особо выбирал слова, разговаривая с лешим на повышенных тонах. Это немного отрезвило хозяина леса. Он вжал голову в плечи и продолжил без панических ноток:

– Вчерась она занята была, а нынче… Совсем беда-а-а!

– Заладил – «беда, беда»! Говори уже, чего там у вас?

– Это надо видеть, Данила, речами тот ужас не передать. Опять же, прелестница одна там караулит. Опасаюсь я, как бы с нею чего не стряслось. Эти лианы, они… Пойдем!

Леший потянул Еремеева за рукав, а тот неожиданно обнаружил, что они уже топают по зачарованной тропе, где лучше помалкивать всем.

«Эта нечисть совсем обнаглела – как будто у меня своих дел нет! Слова не дал сказать, сразу за собой потащил. Нет, нужно заканчивать такую порочную практику. В следующий раз на пушечный выстрел к себе не подпущу!» – мысленно ругался Александр, сверля взглядом спину впередиидущего.

По зачарованной тропе они шагали долго, но Еремеев знал, что время здесь течет быстрее, чем в реальности, а потому час или два выливались в минуты.

«Ладно, леший с ним, с лешим. Деда уже не перевоспитаешь, а я сейчас должен придумать, как Мурга подвести к нужным выводам. Если в вещах убитого гнома обнаружат копию пластинки, Мург без труда докажет причастность пореченских к нелегальным алтарям. Но как сделать, чтобы он сам нашел улику? Вдруг он брезглив и откажется обшаривать карманы неживого соплеменника?»

Александр принялся мысленно прикидывать разные варианты и в конце выбрал:

«У погибшего не могло остаться ничего ценного, ведь убийцы наверняка его сразу обобрали. Могли лишь впопыхах не найти чего-нибудь тщательно припрятанного либо выбросить нечто, расцененное ими как безделушка. Пластинка точно не выглядит сокровищем – обычный кусок металла. А поскольку убийцы даже амулеты снять с жертвы не рискнули, вполне могли оставить неприметный артефакт».

К концу пути Еремеев составил в голове определенный сценарий спектакля, который следовало разыграть перед опальным гномом. Тот сейчас был готов схватиться за любую соломину, чтобы избежать грозящего наказания, но Александр хотел избежать проблем в будущем, а потому планировал обставить все максимально правдоподобно.

– Не шибко вы поспешаете мне на подмогу, – грозно встретила их кикимора. – Чую, вскорости ворог шипастый здешнюю часть болота под себя подомнет, окаянный! И не берет ведь его ничего.

Хозяйка топей испробовала все имеющиеся средства: духов болотных науськивала, порошками зачарованными травить пыталась, даже голема сотворила из густой жижи. Однако стоило ее чарам достичь потрескавшейся от обезвоживания земли, как они быстро теряли силы.

Еремеев взглянул на высушенное болото. Колючих лиан там появилось около сотни, и не все они стояли на месте.

«Что за «День триффидов»?!» – Больше всего увиденное напомнило Александру произведение английского фантаста.

Перед ними простиралась проплешина потрескавшейся земли диаметром около трехсот метров, по контуру которой почти равномерно расположились утыканные длинными шипами спиралевидные лианы. Их рост нельзя было не заметить: только что проклюнувшийся росток уже через минуту достигал полуметровой длины. Затем основной стебель замедлял рост, но начинали активно удлиняться его шипы. Высушивая болото, лианы буквально вытягивали из него энергию и впитывали ее в себя. По мере роста они менялись в цвете: возле самой земли стебли были желтыми, дальше они темнели с переходом в коричневый, а в верхушке – и вовсе в черный. Постепенно чернела вся лиана. Полностью черные привязки к почве уже не имели. Словно мохнатые гусеницы, они перемещались в центр проплешины, где встраивались в нечто…

«А ведь это ноги! – определил Еремеев. – Тут что, монстра собирают, как из Лего? И для чего он нам тут сдался? Чует мое сердце – от такого добра не жди!»

– Налюбовался? – спросила кикимора.

– Нет, любоваться тут нечем. Просто изучил противника.

– Во-во, так оно и есть, Данила. Супостат этот дюже противный. Жрет мое болото, как жабы комаров, и ничегошеньки ему не делается. Токмо трещины в земле больше становятся.

«Видно, как колючки буквально всю влагу в себя насосом выкачивают. И им явно помогает какая-то магия – мой пистоль дрожит, как осиновый лист». – Еремеев обратил внимание на светившиеся руны своего оружия. Судя по их яркости, чары здесь были задействованы мощнейшие.

– Порученец, на тебя вся надежа! Болотный тебе сказки сказывал, потому как знал – ты их понять способный. Вот и решай загадку скорее! Видишь, какое непотребство ворог неведомый нам устроил?! – Леший торопил, поскольку находился уже на грани истощения – его силы также не распространялись на зараженную землю.

«А почва-то прямо как в моем сне, – вспомнил Александр. – Что там мне говорили про увлечение геологией? Но при чем тут болота?»

И наконец его осенило: «Торф!»

«Как же я сразу не догадался! Ведь ответ лежал на поверхности, да любой школьник нашел бы выход после подсказок болотного источника!»

– Леший, надо срочно прорыть вокруг порченой земли кольца.

– Какие кольца, зачем? – не понял старик.

– Будем болото поджигать, – объяснил Еремеев.

– Порученец, ты чем завтракал нынче? – Леший взглянул на человека, словно тот был не в себе.

– По твоей милости, ничем. Чокнутый дятел мало того что поспать не дал, так еще…

– Ужель с голодухи разум потерял? – перебил боярина старик. – Как можно поджечь болото?

– Сам увидишь. Но сначала вокруг нужно выкопать два рва глубиной с мой рост, не меньше.

– Пень трухлявый, ты чего на месте застыл? Данила подсобить просит, а ты не внемлешь, – наехала на деда кикимора.

Леший пожал плечами и отошел в сторонку созывать копателей.

Еремеев в это время снова присмотрелся к необычному сооружению в центре проплешины.

Так, две ноги (или лапы?) имеются. Высота больше трех метров. Дальше нечто, похожее на круп лошади. Ничего себе, «скакун» может получиться! Но зачем он здесь – по болотам прыгать?

Черные «гусеницы» продолжали создавать передние конечности, складываясь друг с другом, словно пазлы. Процесс заметно ускорился, поскольку строительного материала с каждой минутой становилось все больше.

«Где же эти землеройки?! Я абсолютно уверен, что нельзя позволить колючкам достроить «троянского коня». Бед от него наверняка будет больше, чем от лиан!»

Первыми на зов лешего явились оборотни, затем прибыли клыкастые кабаны, бурундуки, лисы… Зверья, способного рыть норы, собралось немерено. Они довольно резво принялись за дело. Со стороны леса канаву прокопали за несколько минут, но стоило приблизиться к краю проплешины от болота, и на помощников лешего обратил внимание неприятель: несколько ползающих лиан, не успевших вплестись в основу невиданного монстра, почуяв неладное, устремились в атаку.

«Я думал, хоть оборотни окажутся сильнее, – покачал головой Еремеев, увидев, с какой легкостью лиана нанизала волколака на шип, а потом отбросила в лес. Оборотень вернулся, прихрамывая, но продолжать работу не спешил. – Выходит, мы на верном пути, раз они огрызаются! Что ж, попробуем их задержать!»

– Леший, сооруди мне дубинку подлиннее, – попросил Александр.

Получив двухметровое оружие, он мысленно нарисовал каплю, пронзенную кинжалами, произнес кодовое слово и оказался на покрытой трещинами почве неподалеку от «сборочного цеха». Подошел к задней части лошади-переростка и со всего маху приголубил бревнышком.

Извлечь орудие обратно не получилось – оно нанизалось на шипы, да и времени для второй попытки ему бы не дали – сразу две колючие «гусеницы», позабыв про оборотней, метнулись к боярину. Пришлось бежать, когда окружили – прыгать, используя амулет Руха.

Вернувшись к лешему, Александр потребовал новую дубину, выдал уточняющие указания копателям и снова бросился в атаку. Теперь его целью стала сначала одна, затем другая «гусеница». Сцепившись меж собой через бревнышко, они потеряли подвижность и пока опасности не представляли, однако оружие пришлось бросить, спасаясь от других колючих тварей.

– Так, может, закидаем бревнами шипастых? – предложил леший, вручая новую дубину. Настроение старика немного улучшилось.

– Это их задержит ненадолго, – ответил Александр. – Гляди, от первой дубинки одна труха осталась.

Для разрушения дерева лианы явно использовали магию. Недоделанная «лошадь» справилась быстрее, парочка шипастых потратила больше времени, но уже через пять минут все получили свободу.

Еремеев продолжал совершать стремительные рейды, отвлекая на себя опасных «гусениц». А вокруг кипела работа. Леший призвал на помощь лесную нечисть, которая трудилась вместе с обычным зверьем. Хищники не обращали никакого внимания на травоядных, все были заняты делом.

Кикиморе пришлось самой осушить широкую полосу болота вокруг проплешины, чтобы землекопы могли отсечь пораженный участок рвами и со стороны топей. Ее подданные, не имевшие нужных навыков, участия в рытье не принимали, однако некоторые из болотной нечисти на всякий случай крутились поблизости, если понадобится что поднести.

Наконец внутренний ров был замкнут. Оставалось еще несколько метров, чтобы закончить внешнее кольцо. Не дожидаясь завершения копательных работ, зверье принялось заполнять первую канаву хворостом, стаскивая его из леса.

А лиан меж тем становилось все больше и больше. Предчувствуя опасность, они валом валили к «сборочному цеху», полностью отгородив его от нападок Еремеева. Строительство монстра резко ускорилось.

Александр перетаскал в стан врага более двух десятков дубин, выиграв с их помощью несколько минут на создание рвов. Он стер руки до мозолей, взмок от пота и испарений, стоявших над проплешиной, и уже валился с ног.

«Точно пустыня! Такого зноя в разгар лета я здесь не помню. Как же пить хочется! А «лошадка» почти готова, вон уже и морду достраивают. Только на лошадиную она не очень похожа».

– Поджигай! – скомандовал он, вернувшись из очередного рейда.

От усталости боярина буквально покачивало.

– Тут вот мой велет притопал, – кивнул в сторону леший. – Ему работа найдется?

Этого лесного великана Еремеев помнил. Во время схватки со стагазом велет ничем не помог, его самого едва удалось спасти. А что будет сейчас? Александр бросил взгляд на окруженный рвами участок болота.

– Не нравится мне их возня вокруг колючего монстра. Вон, гляди, четвертую ногу доделывают. Как бы эта тварь не вырвалась из проплешины. Понятия не имею, на что она способна, но очень не хочется проверять. Устал я от гусениц бегать.

– Понял тебя, порученец. Накажу ему дубину поболе соорудить, да пущай на бой идет.

– Не стоит. Скажи, он до монстра бревнышко покрупнее моей дубины сумеет добросить?

– Силушки с лихвой хватит, – кивнул леший.

– Пусть займется, и поскорее.

С дальностью броска у лесного великана проблем не было, а вот точность подкачала. Лишь четвертое бревно угодило в цель, когда монстру уже закончили морду. Впрочем, если бы колючая тварь не поднялась на задние лапы, был бы и четвертый промах.

– Ты смотри, что он!.. – воскликнул Еремеев, втянув голову в плечи.

Бревно сбило колючую «лошадку», когда та попыталась нанести свой удар, выплюнув из пасти более десятка шипов. К счастью, все они пролетели над головой великана.

– Старик, тому колючему гаду нельзя позволить подняться, иначе он тут всю твою живность в дуршлаг превратит! – запаниковал Александр.

Леший и без указаний все понял и принялся сам готовить велету бревнышки, а тому оставалось лишь бросать их поточнее. То ли страх помог, то ли великан приобрел навык, но каждый второй снаряд бил по пытавшемуся подняться чудовищу.

Пять бревен, нанизанных на шипы лошадки, значительно снизили ее подвижность, поэтому до новых плевков пока дело не доходило, однако монстр не оставлял попыток подняться.

Между тем огонь от краев проплешины все быстрее приближался к центру. Пересохший благодаря стараниям лиан торф горел не хуже хвороста, языки пламени буквально слизывали колючие спирали, которые еще не успели получить подвижность, зато остальные буквально прыгали на колючего монстра, пытаясь его усилить.

Что-то растительным тварям все-таки удалось. Когда круг, свободный от огня, сузился до пятидесяти метров, Еремеев увидел яркую вспышку, которая вмиг освободила «лошадку» от прилипших бревнышек. «Коняга» встала на дыбы и все-таки плюнула в великана порцией острых шипов. Один из них угодил в плечо гиганта и не позволил швырнуть очередной снаряд по врагу. Раздался оглушительный рев велета, а колючее чудовище рвануло в сторону леса.

«Не успели! – едва не застонал Александр. – Неужели все старания напрасны? Столько земли выкопано, столько деревьев на бревна переведено, а эта сволочь…»

Лошадка меж тем остановилась, достигнув фронта огня, и развернулась обратно. Набирая темп, она помчалась в сторону болота.

Решила взять разгон побольше. Ну да, чего ей в лесу делать? Ей жижа нужна для развития. Чем же ее остановить-то?!

Ни одной мысли в голове не возникало. Казалось, усталость распрямила все извилины мозга и тот попросту отказывается работать.

– Неужели перепрыгнет?! – заволновался Еремеев. – Тогда лианы снова начнут свое наступление. Да остановите же его кто-нибудь! – крикнул он, оглянувшись на лешего.

Тот лишь плечами пожал. Раненый великан все еще пытался вытащить занозу из плеча, да и не успевал он добежать до противоположной стороны проплешины, а колючая тварь, сделав несколько прыжков через огонь, все силы вложила в последний. Казалось – вот она, свобода! Вспыхнувшее чудовище воспарило над рвами, приближаясь к спасительной жиже.

Однако на защите своих владений стояла не менее решительная кикимора. Старуха все время следила за происходящим в стане врага и не просмотрела финальный рывок утыканной шипами лошадки. Бабка встала на пути монстра. Она взмахнула руками, и волна жижи взмыла за спиной кикиморы на высоту деревьев. Набирая скорость, волна устремилась к чудовищу. На самой границе ее гребень сорвался, обратясь моментально высохшим комом грязи. Столкновение отбросило крупную, но довольно легкую лошадку обратно в огонь.

– Поделом тебе, тварь поганая! Впредь будешь знать, как на чужое болото роток разевать! – Кикимора плюнула себе под ноги и направилась к боярину.

Еремеев не мог видеть, что происходило на другом краю проплешины, поднявшийся дым надежно закрыл обзор. Боярин сидел на траве и ждал новостей, надеясь только на хозяйку болот.

Увидев ее гордо вздернутый крючковатый нос, успокоился – проблема решена.

Глава 16

Не стоит перечить царю Московии

Указ царя Московии Григория Пожарского о мерах по немедленному прекращению беспорядков в столице некоторыми горожанами был воспринят как дурная шутка.

Однако последовавшие за этой «шуткой» действия стражи смеха ни у кого уже не вызвали – не очень удобно улыбаться, упираясь лицом в пол, когда тебе давят ногой на шею. И так поступали с каждым, кто пытался оспорить грамоту с царской печатью, не обращая внимания на родовитость и чины. А того, кто божился, что сам видел убитого государя, быстро увозили в острог со сломанной челюстью.

Слухи по столице распространяются быстро, поэтому за утро подобные «недопонимания» постепенно сошли на нет. А в полдень под бой курантов Григорий Пожарский въехал в Кремль.

Федор Друцкий сориентировался быстро. На въезде в Спасские ворота он выстроил почетный караул и лично встречал царя с докладом о том, как не допустил смуты в сердце Москвы. Григорий похвалил князя за службу и милостиво разрешил сопровождать себя.

Дальше у государя состоялся суровый разговор с думскими боярами, которые не могли похвастать мудростью своих действий после якобы удавшегося покушения. Они не придумали ничего лучшего, чем отправить срочную депешу о вызове в столицу сразу пяти полков с западных границ страны в то время, когда там стоят войска Карла.

– Ежели бы меня и впрямь смерти предали, следовало не ослаблять, а укреплять рубежи державы! А вы тут что, решили малую войну устроить?! – негодовал царь. – Токмо один князь взялся за наведение порядка. – Григорий кивнул в сторону Друцкого, стоявшего сейчас по правую руку от него.

Разнос бояр продолжался почти полчаса, и лишь после этого государь покинул зал заседаний, строго наказав нерадивым неделю подумать над своим поведением и родить строгий указ о своих деяниях в годину лютую.

К себе в кабинет царь вошел, улыбаясь. Друцкого он отправил составлять рапорт о представлении к наградам отличившихся в его полку дворян, а майора позвал обсудить следующие шаги.

– Вы не слишком строго с родовитыми? – осторожно спросил служивый, опасаясь тоже попасть под горячую руку монарха. – Они ведь что девки капризные – обиду затаить могут.

– Пусть обижаются. Главное – неделю мешать не будут, а нам за это время всех причастных надобно сыскать. Как считаешь, могут такие в Боярской думе состоять?

Пожарский не стал садиться за рабочий стол, расположился в одном из двух кресел, второе предложил посетителю.

– Могут. Вряд ли Щелкалов один там был, – ответил тот.

– То-то и оно, майор. Слушай, а имя у тебя имеется? А то все майор да майор…

– На службе так сподручнее, государь. А родители нарекли меня Михой.

– Так вот, Михайло, нам нынче смуту в державе допустить нельзя. Токмо с османами чуток замирились да Карла приструнили, свою силу показав, и вдруг – как нож в спину.

– Скрытный враг весьма умен, государь. Следов почти не оставляет. Все, кого он к своим делам привлекает, понятия не имеют, на кого работают.

– Так уж и все. А Щелкалов?

– Может, боярин и знал много, но вряд ли сумел бы вывести на главного злодея.

– С мертвого не спросишь, – хмыкнул Пожарский. – Надо выискивать другого и брать негодяя живым. Имеются мысли, где предатель мог затаиться?

– Как не быть. Поскольку он много знает о вас и дела Тайного приказа для него вовсе не тайна, наверняка состоит в ближнем кругу. Либо везде имеет свои уши.

– Ближний круг… – задумчиво произнес царь, пытаясь припомнить, сколько же родовитых бояр в него входит. – Этих особо не прощупаешь и без доказательств в острог не потащишь, иначе такую бучу поднимут, что нынешняя легкой перебранкой покажется.

– У нас появились кое-какие зацепки после взрыва кареты. Поглядим, куда они выведут.

– Что думаешь делать с Друцким? – неожиданно спросил монарх.

– Возьму под наблюдение. Оно бы лучше его в казематы упрятать, чтобы не порешили, но можем спугнуть более крупную птицу.

– Считаешь его причастным к заговору?

– Скорее всего, князя использовали втемную. Удобно иметь в сердце столицы силу немалую и под благовидным предлогом – во имя царя-батюшки – потом в своих целях использовать. Однако догадок, кто сие сделал, пока нет. Допрашивать полковника с пристрастием смысла не вижу. Можем ничего для себя не прояснить, а настоящие преступники затаятся.

– Что с Зариной? – Царь все-таки задал вопрос о племяннице.

– Жива. На дом было совершено еще одно нападение. Около сотни бойцов. Большинство – местное отребье, но десятка три были с хорошим опытом.

– И ей удалось выжить? – Пожарский редко проявлял эмоции, но сейчас он явно переживал за родственницу. – Ты постарался?

– Мои люди там дежурили, но спасла себя Зарина сама.

– Это как?

– Она умеет входить в раж, подобно рыкарю.

– Зарина? – не сдержал удивления царь.

Племянница говорила ему о своей способности, но оговорилась, что в деле свое рыкарство не проверяла.

– В особняке я видел горы трупов, государь, Зарина не пострадала.

– Мне Черкасский как-то о ее муже всякие чудеса рассказывал. Оказывается, и она – не промах?

– Так и есть, – кивнул майор.

– Но почему ее так упорно стремятся прикончить?

– Мне видится, что за боярыней стоит какая-то тайна. Токмо разгадать ее пока не получается.

– Хотел бы переговорить с ней, но не в Кремле, – после небольшой паузы распорядился царь. – Не хочу, чтобы об том кто-либо знал.

– Когда желаете ее видеть?

– Организуй нам нынче совместный ужин.

– А как же свита? Они ведь обязательно увяжутся.

– Устрой им тщательное дознание, Михайло. Пока всех не опросишь, не отпускай.

– Будет сделано, государь.

Григорий Пожарский никогда ни с кем близко не сходился. Особенно это касалось высшего дворянского сословия. Исключением являлась дружба с Черкасским, которую царь не афишировал. Сегодня он немного приблизил к себе и его первого помощника, сумевшего уговорить государя не ехать в карете к Голицыным.

– Князь Черкасский когда прибудет в столицу? – поинтересовался царь.

– Вечером, ежели в пути никаких оказий не случится.

– Будем уповать на то. Ступай, мне еще надобно в храм зайти, воздать хвалу Господу за деяния его.

Майор прямиком из Кремля отправился к нынешнему жилищу Зарины, чтобы подготовить ее к визиту на званый ужин. По дороге наткнулся на дьяка.

– Разреши доложить? – обратился тот.

– Что у тебя? – на ходу спросил начальник.

– Наше обмундирование подало сигнал, – сообщил служивый.

– Ты о чем? – не сообразил Михайло.

– Помните, под Псковом мы подсунули шведам обоз с полковой казной и меченым обмундированием?

– Было дело. Я уже забывать о том стал.

– Так вот, до сих пор оно лежало без дела, а тут сигнал поступил. Видать, шведы его примерять начали.

– Карл задумал диверсию? И где? – спросил майор, наморщив лоб.

Идея подкинуть меченую спящей магией одежду принадлежала Черкасскому, потому и за действия врага в ней ответственность нес Тайный приказ. Правда, изначально думали, что враг использует обмундирование для диверсии на Псковщине.

– Сигнал показывает, что отряд двинулся на юг, вдоль границы со Смоленской республикой.

– Эдак они и к Крашену повернуть могут? – самому себе задал вопрос Михайло. – В городе кто-то из наших есть?

– Надобно в картотеку глянуть, – ответил дьяк.

– Так чего мы стоим?

Еремеев вернулся в город к полудню. Усталый, голодный, но довольный, что с проблемой удалось справиться быстро и почти без чрезмерных усилий. Чрезмерными для себя он считал такие действия, после которых сам буквально падал и было необходимо непременное вмешательство целителя. Сейчас же Александру, помимо жбана кваса, лохани с теплой водой и сытного обеда, ничего и не требовалось. Однако у той же Жучки, которая ждала у городских ворот, было иное мнение. Она сбила хозяина с ног и принялась вылизывать.

– Да погоди ты! – запротестовал Еремеев. – Да, я грязный, как анчутка, но это не повод умывать меня языком.

«Ты дрался. Опять без меня!» – предъявила претензию собачка.

«Тебе все равно нельзя ходить по зачарованным тропам, – нашел оправдание Александр. – А своим ходом мы бы и до завтра не добрались».

Он как-то уже объяснял Жучке этот способ передвижения.

«Ты всех победил?» – спросила собачка.

«Конечно, иначе бы я не вернулся».

«Ты нехороший хозяин. Все самое вкусное себе».

«На твой век драк точно хватит, при таком-то хозяине», – утешил Жучку Еремеев.

В воротах боярина встретил Ларион.

– Данила, нельзя же так, – принялся он корить друга. – Ты стал исчезать чаще, чем появляться. И каждый раз мы понятия не имеем, что происходит.

– Думаешь, я успел разобраться, куда меня леший потащил? Он так голосил, что впору было думать о втором пришествии друида. Извини, сам не ожидал, что пропаду, да еще до полудня. Как наши пострадавшие?

– Машеньку я к тебе домой отправил. Линг, как проснулся, сразу напросился в кузню, даже завтракать отказался. Говорит, боярин для меня столько сделал, что жизни не хватит с ним расплатиться.

– Это он зря, – покачал головой Еремеев. – Я бы сейчас быка слопал, но сначала хочу вымыться.

Обедал Александр в компании Лады, Радима, Яхмана и Лариона.

Лада успела до трапезы переговорить с боярином наедине. После этого разговора навалилось очень много новых и срочных дел.

Ситуация вокруг супруги складывалась весьма паршивая. Требовалось скорее ехать в Московию и вытаскивать ее оттуда, ведь заговор на крови превращал Зарину в заложницу, которую тот же Черкасский должен упрятать в самое тайное место. Если это случится, ее даже отыскать будет неимоверно сложно.

Рассказ разведчицы о брате, обладавшем уникальными способностями, крайне заинтересовал Еремеева. Умение отключать магию, да еще на довольно приличном расстоянии, открывало большие возможности. Сразу всплыло в памяти недавнее противостояние с метаморфом – такой специалист мог бы серьезно облегчить поимку преступника.

Яхман, как звали нового родственника, передал бумагу от Творимира, в которой тот просил во время проезда через Вязьму зарядить алтарную пирамиду города. Особист пообещал Черкасскому провести зарядку артефакта в обмен на помощь с его стороны. Творимир также написал, как нужно все представить, чтобы местные не догадались об истинном магическом уровне крашенского боярина.

Затем Яхман сказал, что прибыл в город с личным подарком для Данилы, который собирался вручить позже.

Когда закончили с борщом, дошла очередь Радима докладывать. Он вкратце поведал о своем путешествии и сообщил о поимке некоего Викентия, подельника Густава.

– И где он сейчас? – спросил Еремеев.

– Отдыхает в городской тюрьме.

– Я найду время с ним переговорить, – кивнул Ларион.

– Спасибо. А мне, похоже, опять пора собираться в дорогу, – задумчиво произнес Александр.

– Супругу забрать? – сразу понял разумник.

– Зарина там задержалась, но на то были веские причины.

– Я поеду с тобой, – тут же заявила Лада.

– Не ты, а мы, – поправил ее брат.

– Правильно говоришь, все вместе и поедем, – поддержал их Радим. – Помнишь, как тогда из Смоленска в Крашен добирались?

– Все я помню, друзья, – со вздохом вымолвил Еремеев. – Кто поедет со мной, скажу вечером.

«Вот и правильно, нечего их брать. – В голове Александра проявилось ворчание Жучки. – Мы с тобой и вдвоем справимся!»

«Я еще ничего не решил!» – грозно ответил собачке боярин.

– Мне доложили, что твой дом за сутки дважды подвергался нападению. – Царь заговорил о делах сразу после того, как принесли закуски и они остались в комнате вдвоем с племянницей.

– Это так, государь, – подтвердила Зарина.

Круглый стол, два стула, шкаф от пола до потолка и небольшой диванчик составляли всю мебель кабинета. Интерьер недотягивал рангом даже до титула Зарины, не говоря уже о ее родственнике. К счастью, Пожарский явился сюда без свиты и некому было выказать негодование по поводу убожества комнаты.

– У тебя есть объяснения произошедшего? – спросил монарх.

– Объяснений нет, одни предположения.

– Готов их выслушать. – Григорий кивнул на блюда и принялся за еду.

Их встреча происходила неподалеку от Красной площади в одном из торговых домов, все купцы которого работали на Тайный приказ. Здание, помимо парадного, имело еще два выхода. Один из них шел через крышу как раз неподалеку от той комнаты, где сейчас ужинали родственники.

– Думаю, все дело в гадалке, государь.

– Которую убили на Красной площади? – спросил Пожарский. – И что с ней не так?

– Она перед смертью успела сказать несколько слов, государь.

– Хорош официальщины! – возмутился царь. – Чай не на людях.

– Прости, дядя, последние события немного выбили из колеи.

– Понимаю. Но ты – девочка большая и «прикрас жизни», благодаря Черкасскому, повидала немало.

– Я никогда не убивала столько людей. Это гнетет…

– Жизнь и смерть ходят рядом, и часто смерть одних дает право на жизнь другим. Так было и будет в нашем мире. Однако мы с тобой собрались не для того, чтобы я тебя жалел.

– От тебя дождешься, – невесело улыбнулась Зарина.

– Тогда вернемся к твоей гадалке.

– Извини, отвлеклась. Та бабка перед смертью много чего наговорила. Думаю, лиходеям сие пришлось не по нраву, потому и решили от меня избавиться.

– А ты не считаешь, что в таком случае убить тебя им нужно было в тот же день? И если слова старухи действительно опасны для лиходеев, ты бы сразу о них доложила. Или я ошибаюсь?

– Мне утаивать было нечего, разве что некоторые бредни умирающей я не стала передавать твоему майору.

– И что такого опасного рассказала бабка?

– Сожалела, что не смогла за счет меня продлить себе жизнь. Пророчила мне нападки ворогов могущественных. Дом свой подарила и наказала там быть, чтобы гибель скорую там пережить и отомстить за ее смерть. Разве не бред?

– Однако, получается, ты ей поверила.

– Не совсем, дядя. Лишь когда обнаружила в доме еще одну бумагу с предупреждением, решила проверить. И точно – гости по мою душу пожаловали в указанный час.

– Но ты так никого и не предупредила?

– Не хотела показаться дурой – вдруг никто бы не явился?

– Лучше быть живой дурой, чем умной покойницей, – с осуждением произнес Пожарский.

– Так выжила ведь. Жаль токмо, не удалось врагов убедить, что их затея удалась.

Получив приглашение на ужин, Зарина понимала, о чем пойдет речь, и постаралась подготовиться к трудному разговору с коронованным родственником.

– Зачем?

– Ежели б злодеи уверовали в мою гибель, могла бы тайком в Смоленск направиться, к мужу.

– Хм, могло бы сработать, – согласился царь. Потом глянул на тарелки племянницы. – А ведь я тебя ужинать приглашал. Бери вилку и ешь. Я пока поразмышляю малость.

Зарина тут же принялась за еду – все-таки государь приказал. А он тем временем попытался найти свое объяснение случившемуся за последние два дня. Безмолвие продлилось до смены блюд. Когда разносчики удалились, Пожарский продолжил:

– А откуда ты знала, что после твоей гибели враг сразу нанесет удар по мне, – гадалка подсказала?

Зарина не клюнула на подсказку, понимая, что дядя ее провоцирует, но и отвечать сразу не была готова, а потому принялась тянуть время:

– Да разве бы я умолчала, ежели б о таком вызнала?

– Сама же говорила – не хочешь выглядеть дурой, – продолжил натиск собеседник.

– Одно дело, когда опасность грозит мне…

– Зарина, ты так и не ответила на вопрос, – нахмурился Пожарский.

– Может, это тоже покажется глупым, дядя, но мне приснился очень плохой сон. Почти такой же, как перед гибелью моих родителей. Я сочла это дурным предзнаменованием. Как видишь – не ошиблась.

– Выходит, ты у меня не токмо рыкарь, но еще и ведунья? – покачал головой царь.

– Я такого не говорила.

– Хорошо, – тяжело вздохнул Пожарский. – Однако в память о твоих родителях побудешь пока под моей защитой.

– Это как? – заволновалась Зарина.

– Поживешь немного за городом. Там, где тебя никто не отыщет.

– Дядя, ты отправляешь меня в ссылку?

– Скорее наоборот. Там такие красоты! И ни одна сволочь пути-дорожки туда не ведает. Прямо отсюда и поедешь.

– Но дядя!

– А вот тут я поступлю как всемилостивейший государь.

– Это «милости» для Московии, а я нынче – супруга боярина из Смоленской республики. А значит – не твоя подданная!

– Вот приедет твой муж, с ним и поговорим. Он же не простит, ежели тебя не уберегу, – усмехнулся монарх.

– Но дядя!..

– Не стоит перечить царю Московии, племянница! – добавив в голос металла, произнес Пожарский.

Глава 17

Алтарных дел мастер?

Ларион развил бурную деятельность, чтобы до отъезда Данилы успеть провернуть операцию по дезинформации гномов. До наступления темноты практически все было готово. Оставалось лишь узнать, как справился Линг, поскольку именно его поделка являлась ключевой, чтобы убедить Мурга в причастности погибшего к появлению «левых» алтарей на рынках Западной Европы.

На тело гнома наложили заклятие, предотвращавшее разложение, и перевезли в город, тщательно подготовив место, где его якобы обнаружили. Помогал Лариону Гаврила, маг воздуха, и его лучший друг Борич, он же рыкарь. Привлекать других к тайной операции Ларион не решился. Он вообще никого не хотел посвящать в опасную авантюру, но время поджимало – они и втроем-то едва успели до наступления темноты. Примерно за час до возвращения Лариона закончил свою работу и Линг, изготовив сразу три пластинки. Еремееву он пообещал, что дату изготовления его поделок определить будет невозможно, поскольку покрывающий лак состарен особым заклинанием.

Когда все было готово, Александр позвал к себе заждавшегося Мурга.

– Приветствую. Извини, дел навалилось столько, что вырваться раньше не удавалось.

Гном выглядел подавленным: желтые глаза с темными кругами на бледно-зеленом лице, поникшие волосяные «рога», опущенные плечи. Про таких говорят – краше в гроб кладут.

По пути из Смоленска в Троицкое чужаку так и не удалось выведать, каким образом Данила сможет уберечь его от гнева Тагура. Начальник наверняка затаил злобу, и стоит Мургу вернуться ни с чем, расправы не избежать.

– Я понимаю, – произнес он тихим голосом.

– Тогда садись и слушай. – Выждав, когда гость устроился на стуле, Еремеев продолжил: – Мы нашли труп того, в ком я очень сильно подозреваю алтарных дел мастера. Вполне возможно, ежели б ты прибыл на встречу раньше, мы могли бы взять мерзавца живым и выведать все его связи.

– А почему ты сам не задержал преступника? – так же вяло спросил Мург.

– Представляю, какой хай вы бы подняли, ежели б боярин арестовал гнома.

– Гнома? – моментально оживился Мург. – Хочешь сказать, что… Но это невозможно!

– Потому без тебя я и не рискнул действовать. Сам точно так же сомневался.

– А теперь – нет?

– Ты мне и нужен, чтобы развеять или подтвердить сомнения. Я же говорил, что алтарных дел мастер меня поманил, да кинул. В итоге пришлось задействовать все силы, дабы вызнать, кто же это такой наглый.

– Вызнал? – Глаза собеседника стали оранжевыми, а сам он крепко дернул себя за волосяные отростки.

– Не перебивай.

– Виноват, не буду.

– Так вот, после плохих новостей я принялся рыскать по округе, направив своих людей во все селения, до каких мог дотянуться. Не знаю, случай помог или Провидению так было угодно, но из Горбыля, деревушки неподалеку от Поречья, пришло сообщение о предложении продажи алтарей по дешевке. Начал копать там активнее. Оказалось, что заезжий чародей охмурял старосту подобными посулами, а тот вроде подсовывал ему разбитных девок.

– А при чем тут гномы? – не удержался Мург, однако, наткнувшись на строгий взгляд Данилы, умолк.

– Рассказываю дальше. Волшебник тот по людским меркам был низкорослым и вел себя крайне нагло. Мой разведчик заподозрил неладное, о чем немедля доложил. Я сразу подумал о тебе. Решил перестраховаться и пригласить для совместной операции.

– А меня взяли под стражу, – досадливо пробурчал Мург.

– Если быть до конца откровенным, ты бы вряд ли успел, но кого волнуют такие подробности? Тот чародей оказался брехуном и никаких алтарей в деревню не привез. Зато в селении поползли слухи о его богатстве и набитом золотом кошельке, который колдун таскает с собой. Не знаю, может, оно так и было, но вскоре неподалеку от Горбыля в зарослях обнаружился труп. По описанию очень похожий на волшебника-коротышку.

– Как обнаружился? – замотал головой чужак.

– Подручные лешего нашли, тот мне по старой дружбе поведал. Я сразу отправил людей на место, где и выяснилось, что под личиной человека скрывался гном.

– Ого! – только и сумел сказать Мург. Он сразу принялся размышлять, чем лично ему может быть полезна эта новость.

– Припрятали его хорошо. Думаю, без помощи лешего его никто бы и не сыскал.

– И ты сразу решил, что это алтарных дел мастер?

– Нет, но у него нашли записку. Очень похожую на те, что я получал ранее.

– Она сгорела, стоило ее прочитать? – спросил гном.

– Да, – подтвердил Еремеев, получив неожиданную подсказку. – А еще зверье сумело отыскать то, что убийцы не стали брать, но прикопали отдельно от гнома.

– И что это?

– Сам пока не глядел. Сказывали, какие-то амулеты, оружие, пустой кошель… Похоже, лиходеи забрали токмо деньги. Остальное побоялись трогать, дабы вещи не вывели на хозяина.

– Я могу осмотреть тело? – спросил Мург.

Он выглядел весьма задумчивым, явно решал в уме трудную задачу.

«Не иначе прикидывает, как мою историю представить начальству в выгодном свете. – Александр внимательно следил за собеседником. – Думай, Мург, думай. Я даже подыграть готов, если подкинешь дельные предложения».

– Идем, самому интересно, – поднялся из-за стола Еремеев.

Они спустились в подвальное помещение здания управы, где стояли несколько длинных лавок и стол. На нем лежало тело. Рядом парик, кошель, два кинжала, револьвер. Чуть поодаль – пять амулетов в виде дисков на веревочках и небольшая торба с наплечным ремнем.

– У вас что, вообще не учат драться? – Александр сразу оценил вооружение. – При такой снаряге он позволил себя убить?

– Это обычный торгаш, – объяснил гном. – Наверное, понадеялся на амулеты.

– Ну да, а его взяли и прирезали. Каким нужно быть дураком, чтобы подпустить врага так близко к себе?

Мург ничего не сказал, а сразу направился к сумке.

– Я посмотрю? – спросил он.

– А не боишься сюрпризов? Убийцы не стали ее открывать, я своим тоже запретил. Хотя… – Боярин сделал вид, что только сейчас заметил порез. – Вряд ли что-то ценное там осталось.

Мург щелкнул замком и откинул клапан. Достал банку с красителем, видимо, для придания коже нужного оттенка, патроны для револьвера, какие-то мешочки, содержимое которых даже проверять не стал, и под конец нащупал в подкладке нечто твердое.

– Что там? – Еремеев подошел к гному.

Вытащив пластину, тот буквально затрясся:

– Поздравляю тебя, Данила. Ты действительно нашел алтарных дел мастера. Или, по крайней мере, одного из его главных помощников.

– Спасибо, – кивнул боярин. – Надеюсь, это хоть как-то сбережет тебя от гнева Тагура?

– Более чем, мой друг, более чем, – произнес гном, пританцовывая на месте от радости.

«Хороший знак – он назвал меня другом», – отметил Александр.

– Неужели этот кусок металла так важен? На вид – обычная железка. Увидишь такую – даже нагнуться будет лень, чтобы подобрать.

– Так и должно быть, Данила. Давай договоримся: ты ее не видел, а заинтересовала меня… – Мург перебрал горстку амулетов. – Допустим, вот эта вещица.

– Мне все равно, что ты там нашел. Главное – наказан именно тот, кто пытался меня обмануть. Ты закончил с трупом или будешь еще осматривать?

– Нет, все, что нужно, у меня уже есть. Труп следует завтра же со всеми вещами отвезти в Смоленск. – В голосе Мурга появилась уверенность.

– Дам тебе карету и охрану, – пообещал Еремеев, но уже через секунду изменил решение. – Нет, поступим иначе: карета слишком бросается в глаза. Тебе внимания привлекать не стоит, но это все завтра. А сейчас неплохо бы и отужинать.

– С превеликим удовольствием. – Мысленно Мург уже представлял свой доклад начальству. – Токмо давай вместе уточним некоторые подробности твоих поисков, проще говоря, изложим иначе.

– Как скажешь. Но учти: я вашему Горуму сказал, что мне за работу деньги уплачены. Не хотелось бы прослыть лгуном именно в этом вопросе.

– Деньги будут выданы обязательно, мой друг! Ведь ты такое дело для меня сделал!

«Вот и отлично, – подумал Еремеев. – Сегодня весьма прибыльный день! Мало того что получил выручку за свои алтари, еще и с гномов удалось куш сорвать, плюс деньги, что Яхман отобрал у Густава и подарил городу – такой богатой казны Крашен, наверное, со дня основания не видел».

За ужином Мург разговорился, да так, что его было не остановить. Сначала изложил свою версию произошедшего, уточняя, что именно следует рассказывать, если боярина тоже станут выспрашивать. Уже после третьего бокала наливки его словно прорвало. Видимо, отступил напряг от нависшей кары, вдобавок алкоголь помог окончательно расслабиться.

Александру едва удавалось вставить слово, чтобы направить словоизлияния собеседника в нужное русло. Информация была не самая полезная, но познавательная, приоткрывавшая завесу над жизнью гномов в этом мире. Нехватка женского пола среди гномов иногда толкала их на приключения, подобные случившемуся с торгашом из Поречья.

Впрочем, кое-что важное в речах нетрезвого чужака все же проскочило: пластина действительно являлась неоспоримым аргументом признания вины любого гнома. Таких артефактов в этом мире имелось не более десятка, и парочка была утеряна. Гном не проговорился, для чего их использовали, но в Поречье они точно не значились.

Неизвестно, сколько бы еще нового для себя узнал Еремеев, если бы в трапезную не вошел Ларион с запиской.

«Там в управу явился человек, говорит, у него срочное послание от службы Черкасского», – прочитал Еремеев. Он кивнул разумнику и обратился к Мургу:

– Извини, дела. Завтра договорим.

– Конечно-конечно, – активно закивал гном. – С твоего позволения, я посижу еще немного? – Он пододвинул к себе бутылку с вишневой наливкой.

– Сколько будет угодно.

Еремеев покинул трапезную, отправившись за Ларионом.

– Откуда в Крашене люди Черкасского? – спросил Александр.

– Иногда мне кажется, что Тайный приказ Московии имеет свои глаза и уши везде. – Разумник пожал плечами. – Я проверил парня, он чист.

В кабинете боярина под охраной их ожидал молодой человек не старше двадцати лет.

Еремеев жестом отпустил стражу, занял свое рабочее место, дождался, пока Ларион сядет в кресло, и спросил:

– Как величать?

– Спиридоном нарекли.

– Хорошо. Вечер добрый, Спиридон. С чем к нам пожаловал?

– Здравствуйте, господа. У меня поручение. Тайное. – Молодой человек покосился на Лариона.

– Говори, при нем можно.

– Меня просили передать, что шведы в мундирах войск Московии направляются вдоль западной границы смоленских земель. Завтра они будут проходить неподалеку от Крашена.

Творимир более трех суток провел под домашним арестом. Исписал кучу листов бумаги, раз десять встречался с командиром особого отряда для «дружеской беседы», отвечая на его вопросы, которые больше напоминали допрос. А потом, словно ничего необычного не произошло, Светозар вызвал его к себе чуть свет.

– Все, Творимир, закончился твой отпуск. Сегодня же берешь своего рыкаря, и – бегом в Крашен. Похоже, там намечается очередная заваруха.

– Заваруха? С чего вдруг? – Поворот оказался неожиданным, но сотник сразу принял правила игры, навязанные начальством. Если командир считает, что ничего из ряда вон не случилось, – так тому и быть. И все же решил попытаться вызнать побольше о предстоящем задании.

– Вчера вечером Данила начал готовить к походу дружину.

В голове Творимира промелькнуло несколько возможных объяснений, и ни одно ему не понравилось.

– Может, решил проверить боеготовность? – предположил сотник.

– Там и узнаешь. Заодно выяснишь, не собирается ли боярин в Московию?

– Сразу сказать могу – точно собирается. Ему супругу надо оттуда забрать. Я уже рассказывал – она в доме гадалки осталась.

– Да, было очевидно, что боярин за ней отправится, – задумчиво произнес Светозар. – Одна идея по этому поводу имеется.

– Какая?

– Позже, – отмахнулся начальник. – Ты в бумагах писал, что сначала Даниле с наемным убийцей разобраться следует. Думаешь, он преуспел?

Из Дорогобужа Творимир вместе с начальником переехал в Смоленск, где его поселили в одной из комнат главной резиденции особого отдела. Там он продолжил написание всевозможных отчетов, по которым регулярно разговаривал со Светозаром. Их встречи, как и нынешняя, проходили без свидетелей.

– Хотелось бы верить, – пожал плечами сотник. – Из Крашена больше никаких новостей не поступало?

– Заодно и узнаешь. И еще… – Светозар свел брови к переносице, сделал небольшую паузу. – В Москве нынче неспокойно. По слухам, на днях едва царя не убили. Черкасский срочно выехал из Вязьмы в столицу.

– Пожалуй, там сейчас до кучи токмо Данилы и недостает, – покачал головой Творимир.

– То-то и оно. Там, где Данила, всегда горячо, а в Москве и без него жарко.

Светозар выглядел уставшим, похоже, провел в кабинете всю ночь. Покрасневшие глаза и помятый вид подтверждали, что если он и спал, то недолго.

– Думаю, мне не удастся его удержать.

– Знаю, потому и не приказываю. В случае чего, сам с ним отправляйся. Чай, опыт имеется. Заодно покажешь боярину тот дом, где его Зарина осталась.

– Будет исполнено. – Творимир очень постарался не показать, что рад такому заданию. – Но ежели он смотр своей дружине устроил, может, еще не скоро отправится?

– Этот все успеет. Сдается мне, не сегодня – так завтра будет в пути. Тебе главное – его застать в Крашене. Я твоего рыкаря сюда вызвал, сейчас должен явиться.

Теперь стало понятно, почему его вызвали к начальству ни свет ни заря. Творимир мысленно похвалил себя за не так давно наладившиеся отношения с Данилой, а то ведь как знать, чем мог обернуться этот домашний арест.

– Постараемся прибыть в Крашен к обеду, – прикинул сотник.

– Про волнения в Москве, похоже, уже прознал Карл, – продолжил тем временем Светозар. – Шведы засуетились, подтянули силы к границам, того и гляди – новую военную кампанию начнут. Следом и Смоленск в заваруху втянется, вряд ли оба полка, что Пожарский прислал, в стороне останутся.

Начальник особого отдела не стал увольнять человека, который изначально негласно работал на Черкасского. Наоборот, с Тайным приказом Московии Светозар договорился об обмене важной информацией через этого раскрытого агента. Понятное дело, что передавались лишь те сведения, которые оба начальника считали возможным довести до союзника.

– Война нынче ни к чему, – выдал ожидаемую фразу сотник.

– Как и всегда, – отмахнулся начальник. – Посему следует удержать Данилу от скоропалительных действий.

Намек был более чем прозрачным – Творимира опять назначали нянькой к крашенскому боярину.

– Сделаю все, что в моих силах, командир.

– Очень на это надеюсь, сотник.

На несколько секунд в кабинете повисла напряженная тишина.

– Лада до Крашена добралась? – прервал молчание Творимир.

– И она, и ее брат со вчерашнего дня в городе. Яхман оказался весьма шустрым. Сумел предотвратить убийство Радима в Ельне и ловко ушел от наших приглашений.

– Выяснили, кто стоит за покушением?

– Старый знакомый Данилы, некий Густав. Ты о нем должен знать.

Творимир кивнул, подтверждая.

– Но откуда он здесь взялся?

– Выясняем, – нахмурился командир. – Радим передал нам почти всю шайку, что под Густавом ходила. Теперь выспрашиваем. Жаль, самого Густава живым взять не получилось.

– Ушел?

– Его Яхман на тот свет спровадил. Наши донесли – брат Лады в той схватке рану получил.

Сотник заметил, что его вопросы начали раздражать начальника, и быстро сменил направление разговора, стремясь показать себя лояльным подчиненным.

– По Яхману мне что-то предпринимать?

– Присмотрись к нему. Получится завербовать в особый отряд – действуй, пусть даже на тех условиях, что и у Данилы. Нам такие бойцы нужны. Глядишь, и удастся задействовать в каких-либо операциях.

– Постараюсь.

– И еще один момент, который поможет в вербовке. Держи. – Светозар выложил на стол бумагу и подвинул ее к Творимиру.

На листе значилось, что боярину Даниле Ревину присваивалось звание полусотника особого отряда с правом самому набирать людей.

– Отличный ход, командир! – воскликнул Творимир. – Теперь боярин может взять в помощники того же Яхмана.

– На то и рассчитано. Заодно напомни, что документы бойцу особого отдела можно выправить в течение дня.

Творимир спрятал бумагу в карман. Он, конечно, хотел бы позавтракать перед отъездом, но лучше выехать прямо сейчас, пока выпускают.

– Разреши откланяться?

– Погоди минуту. Тебе предстоит провернуть еще одно дело.

– Слушаю внимательно.

– Когда точно поймешь, что Данила собирается в Москву, передай, что он назначен главой делегации республики к восточному соседу.

– Делегации?

– Надо же как-то выразить благодарность от смолян. Данила там будет как герой войны, ты – от дружины, отец Серафим – от духовенства. Глядишь, и удержите шустрого парня от безрассудства.

– Здорово придумано. И отказаться вроде нельзя, да и в Москве никто препятствий чинить не будет – делегация все-таки.

– На этом все. Торопись, сотник. В Московию отправляйтесь через Смоленск. Серафиму я передам, чтобы был готов к поездке.

– Будет сделано, командир.

Глава 18

Сродни предательству

После разговора с Пожарским Зарина вышла из торгового дома через другой выход в сопровождении двух бойцов. Ее ожидала карета с зашторенными окнами, а далее предстоял полуторачасовой переезд. Конечным пунктом следования стала просторная изба в небольшом селении. Боярыня поняла, что попала в руки Тайного приказа, но уже не в качестве работника.

Перед отъездом на встречу с венценосным родственником она по совету майора написала письмо Горану, чтобы тот оставался в доме гадалки и присмотрел за его ремонтом. Еще вчера ей пообещали привести особняк в полный порядок. О своем скором возвращении Зарине писать не рекомендовали.

Ночь она провела в избе, даже не выходя во двор. За все время не видела ни одного мужчины ни в доме, ни на подворье, которое изучала через окно. И завтрак, и обед приносили девушки, однако пленница была уверена – стоит ей приблизиться к забору, и ее вежливо попросят вернуться бойцы Тайного приказа.

Сразу после обеда появился Черкасский.

– Скучаешь? – Он застал Зарину сидящей в кресле возле окна.

– Очень надеюсь, ты прибыл сюда, чтобы прервать мое заточение. Или это не так? – В голосе звучал неприкрытый вызов.

– Зарина, желание царя-батюшки сберечь свою кровиночку вполне понятно. Поставь себя на его место.

– Мне и на своем неплохо, Далемир! Никто не имеет права задерживать гражданина другого государства.

– Ежели думаешь, что я прибыл тебя уговаривать, то ошибаешься, – изменил тон речи глава Тайного приказа. – Времена нынче суровые, а потому и действовать приходится под стать им.

Он взял стул и, поставив напротив кресла, присел в двух шагах от бывшей подчиненной.

– При большом желании можно найти оправдание любой подлости, – с обидой произнесла Зарина.

– Не говори того, о чем придется сожалеть, девочка моя.

– Далемир, не называй меня так. Только мой отец имел на это право. Именно сейчас я особо остро ощущаю, насколько мне его не хватает.

Черкасский очень старался выглядеть невозмутимым.

– Я всегда говорил, что наша служба не позволяет относиться к людям по-человечески.

– Это касалось врагов, а я в чем провинилась?

– Ты скрыла важную информацию. Иногда молчание сродни предательству.

– Даже так? И что же я скрыла? – Зарина от переполнявших ее эмоций цепко ухватилась за подлокотники.

– Свою причастность к возможной гибели государя.

– То есть ты решил, что я – глава заговора?! – Ее глаза увеличились почти вдвое. – Ты знаешь меня много лет, практически воспитал меня – и ты мог ТАКОЕ подумать? Воистину, тот, кто в каждом видит врага, только их и находит. И чем же мне лично не угодил дядя, находящийся за тридевять земель?

– Не надо передергивать, Зарина. Думаю, поделись ты своим секретом раньше…

– Каким еще секретом?! – не сдавалась пленница.

– Не хочешь говорить? Ладно, сам скажу. А начну с гибели твоих родителей. Помнишь, ты обмолвилась государю, что за гибелью Ружинских стоит Деян?

– Да, поэтому и хотела прикончить его лично. Это тоже преступление?

– Преступника сначала следует изловить, вытянуть всю подноготную и токмо затем казнить, ежели живым он для дела не гож. Но я не об том нынче. Знаешь, что мы отыскали у негодяя в доме?

– Не поверишь, но мне не докладывали, – язвительно ответила Зарина.

– Вот я и пришел, а потому слушай и думай. Сие иногда полезно для здоровья.

– Слушаю. – Она забралась в кресло с ногами.

– Этот Деян, как оказалось, хранил старые блокноты с записями. Разобрать там что-то было непросто, но лиходей не шибко утруждался шифровкой. Через день после гибели твоих родителей у него были зачеркнуты три большие «Р», хотя о гибели четы Ружинских сообщили на день позже. При этом доподлинно известно: говорилось о всей семье.

– Что с того? – Зарина уже сообразила, к чему клонит глава Тайного приказа.

– Недавно ты появилась в Московии, а Деян примерно в то же время посетил дом гадалки – его видели слуги старухи. Сразу после этого уже в другом, новом блокноте опять появились три «Р», но теперь были зачеркнуты лишь две буквы.

– А за мной началась охота? Ты эту весть хочешь донести до моего слабого ума? – язвительно спросила боярыня.

– Умница. Дальше еще интереснее. Деян так и не преуспел в том, чтобы зачеркнуть третью «Р», и его убрали. Скорее всего, как не справившегося. А вместо него в дело вступила старая гадалка.

– Неужто боярин работал на старуху? – усмехнулась Зарина.

– Не стоит выставлять себя дурочкой. Полагаю, ты и сама догадалась, что Ружинские – как кость в горле Деяну и его сообщникам. Остается выяснить – почему? И тут я вспомнил про некую ведунью Марфу. Я вообще поражаюсь, сколько вокруг тебя гадалок и ведуний. То цыганка из табора, то эта местная старуха. И обе гибнут, стоит им с тобой встретиться.

– Надеюсь, ты не собираешься обвинять в их смерти меня?

Зарина помнила лишь одну Марфу, которая пару месяцев жила на их подворье еще при жизни родителей. Кухарка вроде приходилась внучкой этой старухе.

– Да Господь с ними, – отмахнулся Черкасский. – Сейчас разговор о Марфе – ведунье, чьи пророчества всегда сбывались.

– Внимательно тебя слушаю.

Начатый разговор очень не нравился Зарине. Она злилась на погибшего Деяна с его блокнотами, на себя, что сообщила Пожарскому о виновнике гибели родителей, на гадалок. Однако Марфа ее действительно заинтересовала.

– Эта ведунья поспособствовала, чтобы в тот роковой день ты не поехала вместе с родителями. Потом она же явилась в Вязьме, чтобы я поспешил вернуться домой пораньше, когда напали на вас с Ладой. – Далемир умолк, изучая реакцию собеседницы на его слова.

– И?.. – предложила она продолжить рассказ. – В чем еще виновата эта женщина?

– Из недавнего разговора с Пожарским я узнал, что эта же ведунья несколько раз предупреждала о грозящих опасностях и его семью.

– Мы родственники, не вижу ничего удивительного.

– После твоего рождения, Зарина, Пожарский не получил ни одного предупреждения о многочисленных покушениях на его жизнь, и все же ни одно из них не удалось. Однако сразу после нападения на тебя в Москве, когда майор постарался создать иллюзию удавшегося убийства, царя снова попытались отправить к праотцам. И на этот раз предупредила его об этом именно ты. Как думаешь, какой из сего можно сделать вывод?

– Хочешь сказать, лиходеи считают – пока я жива, их попытки уничтожить Пожарского тщетны?

– Умница, все верно. Царю про то не докладывал, полагаю, у него других забот хватает. А ты знать должна. Хотя я уверен – и без меня все сама ведаешь. Я прав?

– Далемир, я хорошо тебя знаю. Ежели убедил себя в чем-то, тебя с места не сдвинешь…

– Вот и славно, – не дал ей договорить Черкасский. – Теперь понимаешь, насколько твоя жизнь важна для Московии? А потому придется подыскать укромное местечко и…

– Ты обвиняешь меня в предательстве, чтобы заточить в острог в глухом месте? – задала она вопрос. – Как думаешь, что я сделаю, ежели окажусь в клетке?

– Никаких клеток не будет. Там лес, свежий воздух, озеро. Мечта, а не жизнь.

– Я замужняя женщина, и ты знаешь, кто мой муж.

– Для меня важнее безопасность государя, Зарина, а гнев твоего супруга я уж как-нибудь переживу.

– Зато я не переживу разлуку с ним, Далемир. Это я тебе обещаю. – Она вскочила с кресла.

– Не стоит мне угрожать, Зарина. Есть много способов не дать умереть тому, кто это задумал.

– Ты превратишь меня в овощ?

– Ежели понадобится для Московии, для безопасности государя, я много чего могу сделать. Но не стоит доводить до этого, Зарина.

– Жаль, я считала тебя другом. – Пленница поняла, что если бежать, то делать это нужно сейчас. Попыталась сосредоточиться для входа в раж, но неожиданно ощутила укол в плечо. В тот же миг накатила такая слабость, что ни о каком переходе не могло быть и речи. Она просто рухнула обратно в кресло.

Черкасский успел заметить приготовления собеседницы и выстрелил из пружинного самострела иглой, смазанной расслабляющим снадобьем. Он знал о способностях женщины, а потому хорошо подготовился к визиту.

– В этой игре ставки слишком высоки, девочка моя. Рисковать я не имею права.

– Предатель! – прошептала она одними губами.

– Ошибаешься, Зарина. Я предан царю и действую токмо в его интересах! А в нашей работе иногда приходится совершать и неблаговидные поступки. Такова жизнь.

Он резко поднялся и вышел из комнаты.

Бывший слуга Деяна со шрамом на лице нашел пристанище неподалеку от Москвы в лесной сторожке. Он рассудил, что в бега ему подаваться рановато, ведь ловят как раз тех, кто бежит. Опытный головорез посчитал: сначала стоит пожить в глуши подальше от глаза людского. Выждать, когда все страсти по его бывшему хозяину стихнут, а уж затем отправляться подальше от столицы. Для такого случая у него была подготовлена сторожка в лесной глуши с запасами для долгого проживания. Соли, муки, вяленого мяса и круп тут было на пару месяцев, а имея силки, капканы и рыболовные сети, обитатель небольшой избушки мог целый год не выходить к людям. Главное, чтобы те сами случайно не забрели. Он старался оставлять меньше следов и среди деревьев ходил с опаской.

Дни без суеты, постоянных стычек, погонь и поисков начинали ему нравиться. То ли годы давали о себе знать, то ли бурная жизнь по чужой указке настолько надоела, что шелест листвы, пение птиц и жужжание насекомых казались верхом блаженства. Он каждое утро сознавал, что никому и ничего не должен. Захотел – пошел на рыбалку, есть желание – отправился за ягодами, да мало ли занятий. Опять же, можно и просто ничего не делать.

Сегодня слуга Деяна встал поздно. Он покидал избушку только по нужде да за водой к речному ручью и довольно часто поглядывал в окно – в ту сторону, откуда имелся единственный относительно доступный подход к избушке.

Закончив с обедом, снова сходил к ручью вымыть котелок, а когда вернулся, буквально остолбенел: в комнате его ждала гостья.

– Здравствуй, Вятко. Заходи, не стой стоймя на пороге, – произнесла пожилая женщина.

Своего настоящего имени специалист по грязным делам не называл никогда и никому. Так звала его только мама в далеком детстве, и вдруг…

Он вошел в комнату и поначалу не мог сообразить, как поступить в столь нелепой ситуации. Приходит старуха, разыскав его в глухомани, знает давно забытое имя…

– Мы встречались? – спросил Вятко.

– Не довелось ранее. Однако время пришло, и вот я здесь.

– Какое время?

– Пора тебе, Вятко, на добрые дела свои силы направить, дабы душу очистить, тяжкими злодеяниями запятнанную.

– С добрыми делами – это явно не ко мне, бабка.

– Меня зовут Марфа, – представилась она. – И, поверь, я лучше ведаю, о чем говорю. Ты помнишь, как козленка из пасти волка вырвал? Сколько тебе годков тогда стукнуло, семь?

– Откуда ты…

Мысли перепутались. Вятко судорожно пытался понять, как эта незнакомка могла узнать о его прошлом. Ведь он мальцом действительно бросился на зубастого хищника. Сам серьезно пострадал, но любимца сберег.

– Все мы – открытая книга перед Господом, но не всем дано ее читать, Вятко.

Матерый головорез, за плечами которого значилось много убийств, сейчас растерялся. В собеседнице ощущалась необычайная мощь. И совсем не та, что навевала страх, скорее она убеждала в правоте каждого слова, произнесенного ведуньей. Пытаясь потянуть время, чтобы собраться с мыслями, он спросил:

– Что я должен сделать, Марфа?

– Спасти ту, которая не так давно подарила шанс уйти со скользкой дорожки, даже несмотря на твои помыслы ее сгубить.

Мужчина сразу понял, о ком речь.

– И сколько это будет стоить? – Наемник решил подойти к проблеме по-деловому.

– Не требуй денег за богоугодные дела, Вятко. Есть ценности знамо дороже золота. И сие деяние – из таковых.

– Для других – может быть, но… – попытался возразить он.

– А разве ты не отказался взять монеты у родителей девчушки, которую из петли вытащил, оградив ее душу от греха великого?

В арсенале Вятко добрых дел было… пальцев одной руки хватало, чтобы сосчитать. И обо всех эта старуха знала. Когда она заставляла вспоминать о прошлом, мужчина испытывал нечто давно забытое, что отзывалось теплом в груди и жжением в глазах.

– Где искать ту, кому нужна моя помощь? – мрачно пробурчал он.

– Неподалеку. Ты должен пойти туда без оружия. Надо помочь женщине выбраться из кареты и влить ей в рот содержимое сего флакона. – Марфа поставила на стол небольшой пузырек.

– Когда выходить?

– Сейчас будет в самый раз. Идем.

Вятко шел за ведуньей минут пять, внимательно ее слушая. Бабка подробно рассказала, как добраться до места, что именно требуется сделать, и особо подчеркнула важность последовательности каждого шага.

Там, где тропинка делала развилку, она остановилась:

– Тебе налево. Выйдешь на лесную дорогу возле поваленного дуба, мимо него не пройдешь. Там притаись малость и жди, когда подъедет карета. Что делать дальше, ты знаешь.

Он кивнул в подтверждение, и этого мгновения было достаточно, чтобы потерять Марфу из виду.

«И куда она подевалась? Токмо здесь стояла. Испарилась, как привидение? Может, и не было ее вовсе? – Мужчина почесал бороду и потер шрам. – Вот сейчас возьму да и поверну назад!»

Вятко посмотрел по сторонам, однако таинственной Марфы и след простыл. Постояв с минуту, он все-таки двинулся по указанному пути. После короткой встречи с ведуньей к нему откуда-то свыше пришло четкое понимание, что сейчас это для него единственно верный путь.

Зарину усадили в карету, привязав ремнем к сиденью, закрыли дверцы с зашторенными окнами и оставили в салоне одну. Вскоре пленница почувствовала, что едет.

«Никогда не прощу Далемира, – подумала боярыня. – Так обойтись со мной! А еще наставником себя называл. Чем он меня уколол? Сколько времени работала на Тайный приказ, а про снадобье, способное лишить сил, ни разу не слышала. Зато сейчас испытала его на себе. Вон, даже руку поднять не могу. Сволочь, Черкасский!»

Она понятия не имела, куда ее везут. Даже направления не смогла оценить, поскольку темные шторы не позволяли пленнице ничего видеть.

«Дорога явно грунтовая, что немудрено – меня же обещали отвезти в глушь, – размышляла Зарина, оценивая тряску. – Даже не представляю, что будет в Москве, когда туда примчится Данила. Не знаю, как до Пожарского, но до Черкасского точно доберется. Лишь бы дров не наломал».

Пленница волновалась, зная возможности обоих. Если оценивать их в поединке один на один, то победил бы ее супруг, но за плечами Черкасского огромная служба.

«Неужели меня так и будут все время держать под действием этого поганого снадобья? Это ведь не жизнь – ощущаешь себя полудохлой. Я точно прибью бывшего начальника с его неуемной заботой о благе Московии и безопасности Пожарского. Конечно, я люблю дядю, но превращаться в незнамо что…»

Разговор с главой Тайного приказа не выходил из головы. Наставник обвинил ее в предательстве, предвосхитил побег и теперь по законам Московии мог даже приговорить к казни. Однако ее сейчас везли в убежище, где будут зорко следить за тем, чтобы лишний волос с головы не упал.

«Да я с ума сойду! Данила, как же ты мне сейчас нужен!»

Примерно через час пути Зарина ощутила резкую остановку кареты.

«Неужели приехали?» – насторожилась она.

Пленница не могла видеть, как на дорогу перед экипажем выскочил олень с золотыми рогами. Как оба ехавших сзади всадника, покинув свое место, словно зачарованные медленно двинулись к диковинному животному. За ними последовал и кучер. Все трое враз забыли о важном задании, сейчас у них было только одно желание – подойти к оленю и коснуться его сияющей «короны».

В это время из-за кустарника, росшего рядом с поваленным деревом, вышел мужчина, который старался смотреть куда угодно, только не в сторону кареты. Он бесшумно подобрался к ней и очень осторожно открыл дверцу. Увидел округлившиеся от удивления глаза Зарины…

Пленница действительно была поражена – решила, что тип работает на Черкасского. Правда, потом пришла мысль о нападении шайки разбойников на карету, где типу со шрамом было самое место.

– Ты?! – только и смогла произнести она.

Мужчина прижал палец к губам и тихо сказал:

– Не шуми, меня Марфа послала. Ты должна выпить вот это.

– Яд? – вжалась в стенку кареты пленница, увидев флакончик.

– Откуда я знаю? Я эту Марфу в первый раз видел, но на лиходейку она не похожа. Поспеши, у нас всего три минуты.

Черкасский в разговоре тоже упоминал ведунью Марфу, та вроде всегда спасала Зарину.

«А что я теряю?» – Пленница решилась и позволила себя напоить.

Затем обладатель уродливого шрама помог женщине выбраться наружу, предупредив:

– Марфа наказала смотреть туда. – Он указал направление, подхватил пленницу, закрыл дверцу и поспешил прочь.

Мужик сначала зашел за карету, скрывшись от охранников, прошагал с полсотни шагов по дороге и лишь затем углубился в дубраву.

В лесу Зарина почувствовала, что жидкость из флакона теплом разливается по телу, а силы возвращаются.

– Хватит меня на руках носить! Отпусти! – пробурчала она.

– С удовольствием. Меня просили токмо из кареты тебя вызволить. Далее сама.

Вятко опустил ее на землю и двинул по тропинке, откуда пришел.

– Эй, стой! Хоть расскажи, с чего вдруг такая забота обо мне?

– Говорю же, попросили, – ответил тот, не оборачиваясь.

– А ежели я попрошу?

Мужчина остановился, тяжело вздохнул и повернулся:

– И чего тебе надобно?

Глава 19

Маскарад

Сообщение о шведах в русской форме поломало все планы Еремеева, и, вместо того чтобы мчаться в Московию, пришлось срочно разыскивать лешего, собирать дружину в поход и отправлять Мурга в Смоленск.

Утром гном в крестьянской одежде выехал из города на обычной сельской телеге, в которой находилось самое важное доказательство – труп соплеменника, спрятанный под товарами для рынка. Такие телеги осенью в столицу Республики съезжались сотнями – крестьяне везли урожай на ежегодную большую ярмарку. При въезде в город особому досмотру они не подвергались.

Опасаясь мести Тагура, Александр с большим трудом уговорил чужака использовать маскировку. Высокомерный, как и все гномы, Мург наотрез отказывался выглядеть столь неподобающе, и боярину пришлось долго убеждать в правильности именно такого маскарада.

Затем он провел совещание с ближниками для разработки плана предотвращения атаки шведов. В кабинете боярина собрались Буян, Радим, Ларион и Лада. Решили провести разведку, чтобы доподлинно узнать цель похода неприятеля.

Лада не успела обрадоваться предстоящей работе, как Еремеев быстро охладил ее пыл:

– У нас очень мало времени, а выяснить нужно все и прямо сейчас. В общем, потребуется помощь лешего. Он мне немало задолжал, вот пусть и отрабатывает.

– Ты опять собираешься все сделать один?! – возмутился Ларион.

– Не в этот раз, – покачал головой Александр. – Посмотрим, где врагу лучше всего свернуть к Крашену.

Еремеев склонился над столом, развернув большой лист бумаги.

– Да чего гадать, – уверенно произнес воевода, даже не взглянув на карту. – У Глебово они и повернут – там имеется мост через Мерею.

Еремеев отыскал и речку, и деревню:

– Точно! Оттуда до Крашена ближе всего получается. – Он что-то прикинул в уме и распорядился, обращаясь к Буяну: – Возьмешь полусотню бойцов и три пушки, отправитесь к границе, оборудуете там позицию на скорую руку и будете ждать от меня сигнала.

– Бойцы готовы, – доложил воевода. – Через четверть часа можем выступать.

– Отлично! Порубежникам сам обскажешь про дела наши.

Александр старался предусмотреть все. И первое, что напрашивалось, – нападение неприятеля на Крашен. Поссорить смолян с Московией – вполне в духе Карла, значит, нужно усилить отряд пограничников бойцами именно там, где врагу удобнее всего перейти границу.

– Послание воеводе смоленскому направлять будем? – спросил Буян.

– Нет. Гонять дружину туда-сюда не стоит – вдруг шведы раздумают? Опять же, и мы чего-то стоим. Их пока придержать бы немного, а там подтянем подмогу.

– Хорошо. Сделаем, командир.

– Ларион, – обратился Еремеев к разумнику, – полсотни дружинников должны быть готовы выступить в любой момент, ежели Буян пришлет об том весточку. Горожанам объявите, что боярин затеял проверку боеготовности – не стоит зазря волновать людей. Ополченцам объяви сбор на пару дней, пусть их погоняют с полной выкладкой.

Ополченцами здесь называли тех, кто не числился в дружине, но состоял в резерве, периодически проходя курсы военной переподготовки.

– Принято, – кивнул разумник.

Еремеев не исключал и другого сценария – часть войск Карл мог направить скрытно на случай, если основной отряд обнаружат и навяжут бой. Опять же, нельзя было исключать, что переодетые шведы – лишь отвлекающий маневр.

– Мне ехать с Буяном? – спросила Лада.

– Нет. Познакомь Яхмана с городом и подготовьтесь к другому походу.

– За Зариной? – обрадовалась разведчица.

Александр кивнул и продолжил раздавать указания друзьям. Закончив совещание, сразу отправился на опушку леса.

«Дожил – с кикиморой и лешим вижусь чаще, чем с законной супругой. А ведь специально отправлял ее в якобы безопасное место подальше от треволнений. И что вышло на деле? Зарина попала из огня, да в полымя».

По велению кикиморы леший практически постоянно осуществлял присмотр за порученцем. Наблюдателями работали три красноголовые птички, сменявшие друг друга, им ведь требовалось еще и прокорм в коре себе искать, чтобы с голоду не помереть.

Когда боярин вошел в лес и уже собирался вызвать здешнего хозяина, ему на плечо спикировал дятел.

– О, привет, ты как раз вовремя. Разговор имеется.

– И о чем гуторить будем? – Старик отозвался сразу.

– Дело у меня срочное нарисовалось, подсобить надобно.

Еремеев рассказал свои невеселые новости. Оказалось, что дорога, по которой шагали шведы, находится в угодьях лешего. Это было важно, поскольку зачарованные тропы старик мог прокладывать лишь на своих землях.

– Могу птицу отправить да ее глазами все и углядеть.

– Птицу отправляй, не помешает, но мало видеть, куда они идут, надо знать, что затевают.

– Они что, в пути в молчанку играют? – с издевкой спросил леший. – Сами нам обо всем и поведают.

– А ты у нас шведский язык теперича разумеешь?

– И чего от меня надо? – пробурчал старик, не скрывая недовольства.

– Давненько мы вдвоем по западным окраинам твоих владений не хаживали. Думаю, сейчас – самое время.

– Думает он, а кому-то эти зачарованные тропы еще прокладывать, да вести его, словно дитя малое.

– Да-да, ты правильно говоришь, старик, – язвительно согласился Александр. – А хочешь я припомню, как этот «кто-то» чуть ли не силком на те тропы меня затягивал, даже не подготовив к походу?

– Так то ж для дела, – невозмутимо возразил леший.

– А я тебя, значит, по пустякам тревожу?! – вспылил человек. – А вдруг те шведы начнут лес поджигать, животинку отстреливать почем зря…

– Пущай токмо попробуют!

– Узнаю твою медлительность. Пока по морде не получишь, не почешешься.

– Когда это меня по морде били?

– Это я фигурально, ведь любой урон лесу – прямое оскорбление хозяину. Или я не прав?

– В лесу пакостить никому не позволено!

– Так надобно им сразу запретить любые безобразия. Вдруг они не знают? Ты бы поторопился, не одному же мне о благе леса заботиться.

– Жди, порученец.

Четкого плана действий у Еремеева пока не было. Он собирался подобраться к отряду, выкрасть языка своей комплекции и уже в его одежде подойти ближе к командиру.

«Наверняка хоть один толмач у них должен быть. Вот он-то мне и нужен, чтобы расспросить о маскараде, – размышлял Александр. – Неужели Карл решился на вылазку, когда понял, что Мия у меня и метаморфа больше нет? И кто ж ему доложил? Ох, чует мое сердце, придется вскоре самому заглянуть к его величеству, чтоб ему пусто было. Но сначала верну домой Зарину».

На сей раз Еремеев подготовился гораздо основательнее. Помимо револьвера и пистоля с рунами на стволах, зачарованного ножа метаморфа и амулета невидимости, которым одарил Линг, боярин прихватил артефакт Стурга – вещицу, доставшуюся трофеем от эльфов.

Артефакт состоял из двух частей и позволял перенести человека, имевшего (например, в кармане) одну составляющую, – к другой. Расстояние при этом не имело особого значения и измерялось верстами.

«Даже не представляю, сколько стоят магические побрякушки, коими я оснащен, и не собираюсь это выяснять. Главное, они помогают выжить самому и сохранить близких людей. Хотя иногда очень хочется узнать все их возможности, чтобы эффективнее использовать. Однако ведь не пойдешь к эльфам расспрашивать об амулете Руха или артефакте Стурга. А стоит спросить гномов о пластинке для создания алтарных камней, и чужаки сразу решат меня прикончить. Впрочем, Тагур и без того настроен враждебно».

Пластинку и несколько необработанных алмазов боярин также старался держать при себе – с ними он мог спокойно заночевать вне защиты алтарных камней, не опасаясь нападения костяных монстров.

– Смотрю, без дела стоишь? – Леший подкрался незаметно и явно хотел напугать порученца, однако тот даже не вздрогнул.

– Ошибаешься. Тебя жду, а это работа нелегкая.

– С чего вдруг? – не сообразил старик.

– Так волнуюсь за вас с кикиморой. То на вас друид наседает, то злыдня козни строит, то колючки болото осушить пытаются. Каждый раз что-нибудь да не так.

Еремеев посчитал нелишним напомнить нечисти обо всех своих заслугах.

– Жизнь – она штука сурьезная, – важно изрек леший, многозначительно подняв указательный палец к небу. – В ней многое случается… – Дедок явно собрался прочесть лекцию, но Александр сразу повернул разговор в нужную ему сторону.

– Это я уже понял, а потому, чтобы новых бед не стряслось, давай нагрянем к шведам. Упредить супостатов надобно. Помнишь, ты сам как-то обмолвился: ворога следует напужать до коликов, чтобы у него и мысли не возникло непотребства творить?

Леший слегка опешил, поскольку не помнил за собой столь мудрого высказывания, но довольно быстро сориентировался.

– Важно, что ты мою науку не забыл, – с еще пущей важностью промолвил он. – За то и взял тебя в порученцы.

– Тогда поторопимся. Не терпится другим хороший урок преподать, чтобы не пакостили в твоем лесу.

– И то правда, порученец. Ступай за мной.

– Токмо учти: мы должны за полверсты впереди супостатов выйти, чтобы потом не гнаться за ними.

– А то я не ведаю! – возмутился леший, но поправку сделал. – Выйдем аккурат неподалеку от деревни, что сразу за речкой.

– Глебово? – переспросил Александр.

– Да отколь я ведаю, как оно зовется. Идем.

Зачарованная тропа вывела немного севернее деревни, неподалеку от правого берега неширокой речки. Далее леший привел к мосту, и оба переправились на другую сторону, где и пролегла дорога.

– Уверен, что шведы тут еще не прошли? – не мог не спросить Еремеев.

– Не сомневайся, порученец. Мои соглядатаи уже там. – Леший кивнул на север. Он остановился, прислушиваясь, и вдруг задал неожиданный вопрос: – А с чего ты их шведами кличешь? Лопочут по-русски не хуже нас.

– Не может быть!

– Ты мне не веришь?! Сядь. – Старик указал на место рядом. Когда Александр присел на траву, положил ему ладонь на голову.

Отряд примерно в сотню всадников быстро двигался по дороге. Мундиры на них точно были из Московии, Еремеев видел такие на бойцах полков, что Пожарский прислал в Смоленск. А вот лица воинов… Славянских среди них встречалось мало.

Разве что трое, возглавлявших колонну… Они-то и болтали без умолку, зато остальные не проронили ни слова, пока Александр за ними наблюдал.

Позади отряда виднелся небольшой обоз из двух походных повозок с разборными щитами ограждения и четырех телег с десятком связанных пленников.

«Парни и девушки… Наверняка из тех, кого на пути встретили. Забрали скарб и всех, кто помоложе. Остальных, похоже, убили, – задумался Еремеев. Подобное поведение противника не вязалось с предполагаемой атакой на Крашен. Зачем разбойничать на территории, по которой, весьма возможно, придется уходить? Да и форму Московии можно было надеть уже после пересечения границы Смоленской республики. – Опять же, для штурма Крашена их слишком мало. А вот для налета на Глебово – вполне достаточно. Неужели Карл дорос до мелких пакостей? Решил повоевать с мирным населением собственных союзников? И снова вся Европа начнет обвинять коварного Данилу в нападении на беззащитных жителей! Ну уж нет! Решили маскарад устроить? Ладно, будет вам маскарад!»

Александр не заметил, что за плечами каждого воина висел небольшой вещевой мешок. Он не мог знать, что там лежали плащи, в которых отряд двигался по землям Речи Посполитой, а переоделись шведы лишь четверть часа назад, устроив короткую остановку в пути.

– Леший, помнишь, ты как-то помог мне собрать разбежавшихся в лесу лошадей?

– Было дело.

– Мне потребуется такая же услуга сегодня.

При первой встрече с людьми Густава Еремеев попал в серьезную стычку. Они вместе с Ладой и Жучкой убегали от преследования и лишь благодаря вмешательству лешего сумели победить в неравном бою. Тогда хозяин лесных угодий помог собрать лошадей и заставить их двигаться в нужном направлении.

– Мы не вмешиваемся в дела людей, порученец, – нахмурился старик.

Еремеев тоже это не приветствовал, считая, что люди свои проблемы должны решать сами. Однако время поджимало, а пока он не разберется с ситуацией, не сможет отправиться в Московию.

«В конце концов, я же помог им разобраться со злыдней, лешему дуб-ведун, считай, на блюдечке поднес, кикиморе болотный источник разбудил да еще подарил его, хоть и по сервитуту. Определенно, встревал в их нечистые дела, а долг, он платежом красен!» – Александр быстро нашел себе оправдание и принялся убеждать старика.

– И не надо ни во что вмешиваться, сам управлюсь. Я сейчас о другом. Как думаешь, их кони устали? Имеют они право немного отдохнуть?

– Данила, во что ты собираешься меня втянуть? – насторожился старик. – На тех конях воины скачут.

– Когда тебе нужна моя помощь, я лишних вопросов не задаю, просто делаю то, что ты просишь. А тут тебя удивляет моя забота о животных. А ведь они когда-то по лугам и степям скакали, а не таскали на себе по центнеру веса, норовящего плетью огреть да шпорами уколоть.

Капитана Нильса, командира направлявшейся в Глебово роты, молчание в пути угнетало. Разговаривать в дороге могли лишь русские, остальным было приказано хранить безмолвие вплоть до возвращения в лагерь. И как в такой ситуации управлять людьми? Оставались только жесты, но тот, кому адресован приказ, должен его еще увидеть. А кто знает, куда в нужную минуту будут смотреть его люди? Хорошо, до цели похода оставалось несколько минут.

«Судя по карте, скоро будет мост, а там и до деревни всего ничего, – размышлял офицер. – За час-полтора должны управиться, и сразу – назад. Успеем вернуться на вчерашнюю стоянку до темноты, иначе придется разворачивать ночной походный лагерь».

В ставку его величества Нильс со своей ротой прибыл неделю назад. Он мало что знал о смоленской кампании, но про боярина Данилу слышал и представлял его подлым и коварным врагом, которого следует уничтожить при малейшей возможности.

Карл провел полную ротацию своих войск, заменив побывавших в Республике воинов на новых, из Западной Европы. Смену осуществляли таким образом, чтобы новички не имели контакта с отбывающими – требовалось во что бы то ни стало сохранить дух победителей.

Нильс был как раз из тех, кто пока не испробовал на себе вкус поражения. Задачу он считал простой. Если бы не приказ молчать, все было бы просто легкой прогулкой: едешь по лесу, хватаешь подвернувшихся под руку проезжих. А впереди потеха с разграблением деревни – чем не отдых на природе?

И вдруг все скакуны отряда резко остановились. Несколько человек даже свалились с лошадей, но ни один из них не произнес ни слова, за исключением передовой троицы. Те разразились отборным русским матом, а когда чуть примолкли, заметили на дороге фигуру молодого человека.

– Так, господа хорошие, какого хрена тут шастаем? Я гляжу – из Московии к нам прибыли? А за каким интересом?!

Еремеев решил начать с «наезда».

– А ты кто таков? – К нему подошли сразу двое из передовой троицы. Один остался присматривать за лошадьми, хотя те и сами стояли как вкопанные.

Тот, что поменьше ростом, заметив перед собой очень молодого паренька, попытался схватить его за руку. Захват кисти, излом, и не в меру прыткий уткнулся лицом в землю, а вдобавок незаметно получил подарок в карман кафтана.

– Хозяину здешней дороги не стоит задавать вопросы, пока на мои не ответили.

Второй попытался вытащить пистоль из-за пояса, но напоролся на жесткий взгляд, от чего стало не по себе.

– Мы… это… в деревню едем.

– Вот так запросто и едете? Целой толпой и задарма? Непорядок, – покачал головой Александр. Он вроде бы разговаривал лишь с этими двумя, но зорко следил за шведами. Сразу заметил, кто командует отрядом, поскольку только одному воину что-то нашептывал другой – наверняка толмач.

– Какой порядок!.. – Тот, что ниже ростом, подскочил и разразился руганью. – Уноси ноги, пока цел, щенок! – Попытался нащупать свои пистоли, но за поясом их не оказалось.

– Твои, что ли, ноги уносить или его? – спросил Еремеев. – Опять же, отдельно от тела или вместе?

– Да я тебя! – Низкий замахнулся еще раз.

Однако ударить снова не получилось. Еремеев перехватил кулак и повторил прием, снова впечатав его владельца мордой в дорогу. Затем взмахнул рукой, и поверженный исчез.

– Ты что сделал? – заволновался второй, отступив на шаг.

– Он сам сказал – надо уносить ноги. Я и унес. Пока – вместе с телом, – кивнул Еремеев в сторону дерева.

Скоро туда посмотрел весь отряд, поскольку истошное: «Мама!» – разнеслось далеко по округе.

Воспользовавшись их минутным замешательством, Александр подбежал ко второму и, схватив того, мгновенно переместился, на сей раз – с грузом.

Командир отряда, взглянув на дорогу и не увидев там никого, забеспокоился еще больше. Он поддал коню шпоры, но скакун лишь недовольно всхрапнул и не стронулся с места. Не лучше были дела и у подчиненных: их лошадки также не желали двигаться.

«Слишком долго все шло хорошо», – подумал Нильс и шепотом обратился к толмачу:

– Скажи русскому, пусть передаст этому вопящему идиоту: ежели тот сам не слезет с дерева, его снимет пуля.

Командир жестом подозвал единственного в отряде чародея и тихо спросил:

– Что с лошадьми?

– Чары, но я не могу их развеять – не мой уровень.

Еремеев тем временем успел переговорить с перепуганным пленником, выведать планы шведов. Узнав, что хотел, заставил его снять мундир, а самого связал и заткнул рот кляпом.

– Порученец, долго мне еще лошадок удерживать? Они нервничают. Того и гляди – сорвутся. – Леший стоял за кустами в тридцати шагах от дороги и смотрел на отряд.

– Постараюсь закончить быстрее, но кто их, шведов, знает?

Старик передал Александру вторую часть артефакта Стурга, которая висела на дереве. Кнопку на нем по знаку Еремеева и приказу лешего нажала куница, доставившая эту часть на дерево, а в итоге бойца, пытавшегося ударить «хозяина дороги», вознесло на макушку.

Вернул волшебную вещицу ворон. Вторая пока оставалась в кармане древолаза.

– А ты чего вырядился? – спросил леший, разглядев новый наряд порученца.

– Не хочу их больше пугать, а то еще стрелять сдуру начнут.

Александр нажал на кнопку, и практически спустившийся с сосны боец оказался рядом. Рукоять пистоля сразу отключила сознание древолаза. Еремеев забрал из кармана незнакомца вторую часть артефакта.

– Пойду пообщаюсь с их главным.

На дороге напряжение заметно возросло. Командир и толмач подошли к единственному из русских, кто оставался в отряде.

– Тебе приказано отыскать этого «хозяина дороги» и договориться с ним.

– А вдруг он откажется меня слушать?

– Тогда ты нам не нужен, – перевел толмач.

– Да, он вам действительно не нужен, – подал голос Еремеев, который уже пару минут находился в толпе спешившихся шведов.

– А ты кто?… – Слова застряли в горле переводчика.

– Ну, вы даете! Сами только что собирались договариваться – и не узнаете.

– Ты – хозяин дороги?! – Толмач слегка опешил.

– Можешь пока так меня называть.

– Ты заколдовал наших коней? Что хочешь за их освобождение?

– Возвращайтесь к Карлу и передайте ему привет от крашенского боярина.

Тут швед впервые громко скомандовал своим, и Александра взяли в кольцо, направив на него несколько десятков стволов.

– Сдавайся! – крикнул тип со славянской внешностью.

– Не буду, настроение не то, – лениво произнес Еремеев. Он прекрасно знал об особенности встроенного в тело амулета Руха. – Но если вдруг кто-то выстрелит…

– И что будет? – Разговорившийся сообразил вытащить еще и свой пистоль.

– Остолбенеть могут не только лошади, – произнес Еремеев и исчез.

Предатель настолько не ожидал исчезновения, что нажал на спусковой крючок. Если бы не защитный амулет, пуля могла бы убить Нильса, стоявшего напротив.

– От этих русских вреда больше, чем пользы, – тихо произнес капитан, нахмурившись.

Подчиненные восприняли его слова как приказ и оглушили стрелка.

Еремеев же, появившись рядом с лешим, предложил дать волю скакунам. Много воли. Чем животные сразу и воспользовались, вспомнив, что когда-то давно их далекие предки не знали ни узды, ни седла.

На дороге начался настоящий переполох. Шведы моментально забыли про молчание и орали так, что заглушали ржание лошадок. Под шумок Александр наведался к пленникам и освободил от веревок.

Когда все успокоилось, на дороге оставалось около сотни помятых бойцов и четыре лошадки. Эти старые клячи, запряженные в телеги крестьян, о свободе и не мечтали. Было бы сена вдоволь да ноша не тяжелая – других радостей им не требовалось.

– Данила, ты лошадей с собой заберешь? – спросил леший. – Я их тут неподалеку собрал.

– Половину, пожалуй, возьму, – задумчиво произнес Еремеев.

– А остальных куда? Энти животинки в лесу не приживутся.

– Шведов еще на чем-то нужно обратно вернуть, а то начнут здесь безобразничать.

– Опять к ним пойдешь? – Леший неодобрительно посмотрел на порученца.

Александр взглянул на дорогу. Надо отдать должное офицеру, тот оперативно принялся наводить порядок в роте. Бойцы образовали двухрядное кольцо, ощетинились пиками, приготовили арбалеты и огнестрел.

– Нет, приглашу их главного к себе в гости.

– А вдруг он не захочет?

– Да кто его спрашивать будет. – Александр вытащил вторую часть артефакта и, нажав на кнопку, бросил на траву.

Во время второго визита Еремеев подсунул часть эльфийского артефакта командиру отряда. После того как прибывший офицер был оглушен и связан, Еремеев крикнул:

– Эй, толмач, вам командир живым нужен?

Примерно через полминуты раздался ответ:

– Нужен. Ты хочешь выкуп?

– Нет, для начала переговорить с ним. Топай сюда.

– А где гарантия, что ты не убьешь и его, и меня?

– Хотел бы убить – давно убил бы всех скопом. Да токмо кто ж вас всех тут хоронить будет?

Переводчик передал помощнику капитана их разговор и направился к кустам, где находились Еремеев с капитаном и двумя доставленными ранее перебежчиками.

– Как зовут командира? – спросил Александр.

– Нами командует капитан Нильс. Титул – барон.

– Везет же мне на шведских баронов. Приведи его в чувство.

Очнувшийся Нильс не сразу сообразил, где находится, но толмач быстро перевел слова боярина о соблюдении тишины.

– Чего он хочет? – придя в себя, спросил швед.

– Мое нынешнее предложение – последнее, капитан, – начал Еремеев. – Ты немедленно возвращаешься к Карлу и докладываешь, что наткнулся на боярина Данилу и тебе пришлось вернуться.

– Меня разжалуют в рядовые, лишат титула и сошлют на каторгу. Лучше принять смерть, чем…

– Капитан, не надо пафоса. Смерть – это самое паршивое, что может случиться с человеком, который ничего не сделал, дабы ее избежать.

– У меня приказ.

– Геройски напасть на безоружных крестьян, изнасиловать женщин, ограбить и увести молодых парней, чтобы гномы из них слепили асов? И вы еще смеете называть чудовищем меня? А сами готовы отдать людей на расправу чужакам. Ну да, все же спишется на русских, вы же в их мундирах сейчас. И это достойно титула барона?! – Еремеев сплюнул на землю, показывая свое отношение.

– Приказы не обсуждаются, – совсем тихо произнес барон.

– Ладно, подойдем с другой стороны. Ты считаешь, что способен выполнить приказ?

– Не уверен, – подумав, ответил капитан.

– А я уверен – не сможешь. И что хороший командир делает, когда задача невыполнима, – пускает под нож личный состав и геройски погибает? Так геройства не будет. К твоему королю отправится гонец с докладом, что крестьяне опоили отряд отравленным вином, а он один выжил, потому что пил водку. В результате тебя все равно лишат дворянства, опорочат семью, а вдобавок до конца дней будут проклинать все те, чьих детей ты сгубил по глупости или злому умыслу.

– Никто из моих людей на это не пойдет, – твердо заявил Нильс. – Они погибнут вместе со мной, но предателями не станут.

– Из твоих – может быть, но трое из отряда когда-то служили другому правителю. Думаю, ради спасения жизни они мать родную продадут.

– Эти отбросы?! – скривился Нильс.

– Их только для таких целей и можно использовать. Вы же их не воевать с собой взяли?

– Ты не посмеешь! – Капитан напрягся, словно пытался разорвать веревки.

– С чего вдруг? Думаешь, я не слышал, какие страшилки обо мне рассказывают в Европе? По вашим байкам я – чудовище, а не человек. Почему бы хоть иногда не соответствовать созданному образу?

– У меня нет лошадей, как я поеду обратно? – после небольшой паузы снова заговорил пленный.

Переводивший речи обоих толмач с мольбой смотрел на барона – от него сейчас зависела судьба всего отряда, в том числе и его собственная.

И тут Александр почувствовал дребезжание пистоля. Он посоветовал переводчику осадить шведских магов.

Переводчик, даже не дожидаясь приказа командира, что-то выкрикнул на своем, и постороннее воздействие прекратилось.

– Половину лошадок верну, а остальные пойдут в уплату магических усилий и потраченного на вас времени.

– Но здесь ведь не Смоленщина! – воскликнул швед. – Я знаю, Речь Посполитая не ладит с восточным соседом. Почему ты здесь?

– Ляхи не ладят, но вдоль границ живет много русского люда. Их я обижать не позволю!

– А ведь мне говорили, что ты – словно проклятие для шведов. Очень не хотелось в это верить, но теперь на собственной шкуре испытал.

– Ничего ты еще не испытал, капитан. Вот ежели б я опоздал и прибыл в разграбленную тобой деревню… Уверяю – чудовище бы ты точно узрел.

Еремеев лишь на миг представил, что сделал бы с отрядом, и этого мгновения шведам хватило, чтобы поверить его словам.

– Может, мы выкупим всех своих коней? – предложил Нильс.

– Надо было соглашаться на мои предложения сразу. А приемлемые я предлагаю лишь дважды. Кстати, если надеешься, что я не прослежу за выполнением договоренностей, – не обессудь. Терпеть не могу пустословов.

– Согласен на твои условия, – кивнул капитан. – А можно одну просьбу личного характера?

– Смотря какую.

– Готов заплатить пятьдесят золотых, лишь бы мой скакун оказался среди возвращенных.

– Пусть будет так.

Глава 20

Пропавшая боярыня

– Карету разнесло на куски, тела кучера и охранников невозможно опознать, – докладывал дьяк, не замечая, как мгновенно побелело лицо Черкасского. – Экипаж не доехал до нашего схрона всего трех верст.

О том, кого именно везли в схрон, в Тайном приказе знали лишь двое, и оба сейчас находились в кабинете. Майор, до этого сидевший в расслабленной позе, также изменился в лице и, если бы не знак начальника, уже подскочил бы с места.

– Останков пленника в карете не обнаружили? – спросил Далемир как бы в раздумье.

– Никаких следов крови на внутренней обивке, – заглянув в бумаги, сообщил дьяк. – Наши дознаватели выехали на место, обещали к полудню представить подробный отчет.

– Ладно, оставь бумаги и ступай. Будешь нужен, позову.

Служивый покинул комнату, в которой еще с минуту висела напряженная тишина.

– Знаешь, Михайло, не будь я уверен в тебе, как в себе, решил бы, что рядом со мной предатель, – наконец произнес Черкасский.

– Благодарствую за доверие, командир. Но как они узнали?! И что теперь делать? – как-то беспомощно спросил майор.

– Работать следует лучше, Михайло, работать. Вчера нас обставили, как деток малых, а мы даже не ведаем, в какой стороне лиходеев искать. Неужели Зарина погибла? Я же себе вовек не прощу, ежели не уберег ее. Можно сказать, сам на погибель послал. – Далемир удрученно опустил голову.

– Полагаешь, она могла выжить там, где все погибли?

– Надеюсь на это, майор, очень надеюсь. – От внутреннего напряжения Черкасский принялся мерить комнату из угла в угол, мысленно перебирая различные варианты, почему на обивке не осталось следов. Ничего не получалось. Если пленницу забрали, зачем взрывать повозку…

– Ежели ее убили, вскоре последует новый удар по государю. – Майор тоже вскочил.

– Сядь, Михайло! Ты считаешь, что мы недостаточно усилили охрану Пожарского после покушения?

– Нет ничего, что нельзя сделать лучше. – Майор снова опустился в кресло.

– Лучшее – враг хорошего, особенно когда эти «улучшения» лепятся в спешке. Как думаешь, ежели врагу удалось задуманное, когда он нанесет удар?

– Как только узнает об успехе.

– Полагаешь, наши прознали раньше тех, кто взрыв устроил?

– Вряд ли. – Майор реально оценивал силы обеих сторон. – Выходит, Зарина смогла сбежать до взрыва?!

– Очень на то похоже, Михайло. А враг наверняка решил, что его ход просчитали и подсунули пустую карету. Ну, девчонка, ну, молодец!

– И где ее теперь искать?

– Думаю, сейчас не стоит попусту тратить время и ресурсы – она умеет прятаться, сам учил. Главное, что и заговорщики ее не отыщут.

– Хорошо бы.

– Ладно, к Зарине вернемся, когда получим сведения от дознавателей, а теперь о покушении на государя. – Черкасский немного воспрянул духом и наконец тоже сел. – Ты говорил, что волшебников, способных создать магическую пиявку, в столице немного?

– Да, таких чародеев всего трое, и наши самые надежные люди сейчас прорабатывают их контакты. Связывать задачу с покушением на Пожарского я не стал, опасаясь утечки информации. По легенде мы ищем целителя, якобы засветившегося в одном деле.

– А при чем тут целители? – удивился Далемир.

– Выяснилось, что магическую пиявку способны создать только они, причем самые опытные, выше десятого ранга.

– Таких в столице больше трех…

– Мы и отслеживаем всех семерых, хотя доподлинно известно: четверо пиявку сотворить не способны.

– Почему? – заинтересовался глава Тайного приказа.

– Особенности их магии, – пожал плечами майор. – Оставшиеся трое способны вытягивать проклятия. Говорят, довольно непростая специализация.

– Кто именно говорит?

– Наша библиотека. Неужели ты думаешь, я стал кого-то расспрашивать?

– Береженого Бог бережет, – заметил Черкасский.

– Понимаю, командир.

– И когда ждать первых результатов?

– Завтра вечером, быстрее не получится. Стоит проявить нетерпение, и эту ниточку оборвут, уж больно опытный враг нам противостоит. У меня вообще впечатление, что он раньше на Тайный приказ работал.

– Хочешь сказать, взрастили на свою голову?

– Похоже на то, – кивнул майор.

– С пиявкой все понятно, ждем. Что по блокировке кареты?

– Здесь враг рисковать не стал – двое колесников, готовивших экипаж перед выездом царя, скоропостижно скончались. Один после пьянки с моста свалился, другой не проснулся утром – ночью остановилось сердце. Попытались выйти на их связи. Оба были пристроены на нынешние должности боярином Абихеевым.

– Он нам интересен?

– Изредка пересекался с Деяном, пару раз видели у гадалки.

– Выходит, лучшей кандидатуры причастного к покушению и не сыскать?

– Да, токмо к целителям он не имеет никакого отношения. Из-за худости рода, как любят говорить наши знатные думские заседатели, ему к высокоранговым врачевателям путь заказан.

– То есть нас пытаются направить по ложному следу?

– О блокировке выходов из кареты догадаться легко, командир, многие слышали стук изнутри. Стало быть, пассажиры выбраться пытались, но не смогли. Отсюда, естественно, вытекает интерес к каретникам.

– Ладно, подыграем пока нашему противнику: сегодня же подпишу приказ задержать Абихеева.

– Теперь относительно того балбеса, который выскочил перед царским кортежем, – продолжил майор. – Им оказался сынок князя Волынского.

– Ого!

– Выяснили: он развлекался в борделе мадам Тисы из французской слободки, вылетел оттуда как угорелый и помчался в центр города. Девку, с которой молодой князек провел ночь, ищут до сих пор.

– А сам?

– Той же ночью сгинул.

– И тут нас обскакали, Михайло. Как же все паршиво! – Черкасский снова встал из-за стола. – А ведь мне еще с муженьком Зарины придется встречаться.

– Думаешь, он приедет?

– Даже не сомневаюсь. И мне бы очень хотелось до его приезда иметь полную информацию о пропавшей.

Майор также поднялся с кресла.

– Я вот еще о чем подумал, – произнес он. – Ежели на экипаж Зарины напали неподалеку от схрона, значит, могли и не знать, когда она выехала из города. Просто подготовили засаду в надежде, что именно там мы будем прятать ценного человечка.

– Хорошая мысль! – согласился Далемир. – Попроси кого-нибудь глянуть подробности строительства схрона.

– Исполню сейчас же, – сказал Михайло и вышел из кабинета.

Вятко пришлось ночевать на чердаке своей избушки, оставив единственную комнату гостье. После встречи с Зариной он беспрерывно мысленно ругал себя последними словами. За то, что стал слушать Марфу, за то, что согласился выполнить ее просьбу, а потом еще и спасенной не отказал. В результате ночь он провел на куче сена, не выспался, а утром следующего дня еще вынужден был выслушивать пожелания той, которую не так давно собирался убить.

– Скажу сразу: я скрываюсь от властей, но должна быть в городе. Мне необходимо где-то остановиться. В надежном месте. У тебя есть такое?

– Ты? От властей? А с чего вдруг? – не поверил Вятко.

– Скажем так – произошло недопонимание. Меня схватили и везли в некое тайное убежище до выяснения обстоятельств.

Зарина тоже не особо отдохнула, поскольку всерьез опасалась своего спасителя. Ведь она знала его как отпетого негодяя, служившего тому, кто организовал убийство ее родителей. Вполне возможно, именно на его руках была кровь самых близких ей людей.

– Наш брат завсегда твердит, что его поймали по ошибке, – усмехнулся головорез.

– Я никого убеждать не собираюсь, – с вызовом в голосе произнесла Зарина. – Лучше скажи – сумеешь помочь?

– За просто так? – с издевкой спросил он.

– Сколько ты хочешь?

– А ежели дело не в деньгах?

– Дотронешься до меня – сдохнешь!

– Даже не проси, – рассмеялся Вятко. – Для утех существуют простые девки. Мне нужна иная оплата.

– Говори.

– Служба Деяну подвела меня под плаху, а помирать неохота. Опять же, Марфа напророчила новую жизнь. Почему бы мне не начать ее в Смоленске?

– Обещать ничего не буду, но с мужем о тебе переговорю.

– Лады, – обрадовался Вятко. – Теперь сказывай, тебе просто крыша над головой нужна или люди, что могут любое поручение выполнить за небольшую плату?

– И то, и другое. И чтобы у тех людей не возникло желание меня прирезать или донести городской страже.

– Обижаешь! Я с шантрапой никогда не работал, токмо со спецами, для коих репутация – не пустой звук.

Разговаривая с боярыней, мужчина постоянно старался подбирать слова. Особо резких в его речи не звучало.

– У меня с собой пока нет денег, – напомнила Зарина.

– Женщины – это всегда расходы. Монеты имеются. Полсотни тебе должно хватить на первое время. – Бывший лиходей вытащил из ящика стола кошель и передал собеседнице.

– Благодарю. – Зарина положила деньги на колени.

– Погоди благодарить, тебе еще надо в Москву проникнуть, поэтому слушай внимательно.

Зарина по прежней службе знала много способов скрытного проникновения в город, однако почти все они были как-то связаны с Тайным приказом. Даже те, что создавались благодаря ее личным контактам, вполне могли оказаться под колпаком Черкасского. А встречаться с этим человеком боярыня категорически не желала.

«Наверняка мне еще и побег зачтут в копилку преступлений, – задумалась она. – И упрячут не в избушку на свежем воздухе, а в какой-нибудь подвал. Нет, нужно дождаться Данилу, и пусть он решает мои проблемы, раз уж направил сюда».

В сложившейся ситуации ей действительно сложно было принять решение. С одной стороны, она прекрасно понимала Далемира Черкасского, пытавшегося любыми способами уберечь царя, но с другой – не хотела приносить себя в жертву. Не так давно Данила подарил ей настоящее счастье любить и быть любимой, и от этого счастья она отказываться не собиралась.

– Дамочка, ты меня слушаешь? – обратив внимание на задумавшуюся собеседницу, спросил Вятко.

– Очень внимательно. Ты сказал, что от замазанной трещины в стене два десятка шагов вправо, там еще куст шиповника растет.

– Вот я и говорю, у того куста лаз имеется. Через него и попадешь в город, а там отыщешь… – Обладатель шрама продолжил свой рассказ, а Зарина, не упуская ни единого слова, размышляла дальше.

«Попытаюсь организовать присмотр за домом гадалки, Данила приедет туда. Однако и Черкасский понимает, что я буду поблизости от особняка. Придется воспользоваться услугами тех, кого Далемир не заподозрит. Вот не думала не гадала, что придется работать против учителя!»

– Учти, красавица, выбираться из леса будешь сама, я лишь малость проведу от избушки подальше. Не хочу, чтобы ты наследила.

После освобождения они с Вятко старались идти по мелким ручьям, чтобы запутать следы, а уже на подходе к жилищу тот вообще завязал ей глаза.

– Предлагаю позавтракать, и – в путь, – произнес Вятко. Он хотел побыстрее спровадить гостью.

– Где тебя потом искать, ежели муж согласится взять с собой?

– Я сам найду дорогу в Крашен. Там и покалякаем.

– Ладно, договорились, – кивнула Зарина.

– Тогда давай завтракать.

Кикимора отправилась на собрание ковена загодя, чтобы встретиться с двумя товарками до его начала. Приглашение на встречу она направила им через болотного духа, пообещав нечто необычное и до жути полезное в хозяйстве.

Первая кикимора отличалась необычной для их племени полнотой и ничего не могла с этим поделать. Какие только настойки ни испробовала – ничего не помогало. Когда ей предлагали поменьше есть, смертельно обижалась, расценивая это как личное оскорбление.

– Чего звала, карга старая? – вместо приветствия пробурчала толстуха.

– И тебе зловоний болотных под мышками, – ответила любезностью хозяйка смоленских болотных владений. – Давно тебя не видела. Гляжу – все хорошеешь, аж завидки берут!

– А у тебя что с лицом? – пригляделась «похорошевшая», заметив, что морщин у товарки стало гораздо меньше.

– Да я тут снадобье одно сотворила ненароком, дабы рытвины на лице разгладить. Токмо у него порок имеется, непотребный для меня.

– Порок?

– Худоба нападает, прямо жуть. Пытаюсь ее кушаньями разными одолеть, да разве столько можно съесть?

Кикимора отметила, как после этих ее слов толстуха подобралась, навострила ушки и заговорила совсем иначе:

– А какие еще непотребства от твоего снадобья, подруга?

– Не ведаю, дорогуша. Один раз испробовала, теперь опасаюсь. Я и так тоща, что сухостой. Одна надежа на тебя. Не изволишь опробовать?

– А как долго твое снадобье деяния свои держит?

– Уж месяц миновал, никак не могу в прежние формы войти, – развела руками кикимора.

– Может, и впрямь тебя уважить, – задумчиво промолвила «спасительница».

– Да как хочешь. – Обладательница снадобья вдруг сделала вид, что не особо и заинтересована. – Я вот на ковен собралась, может, там кто из наших возжелает. Кстати, чего за спешка? Чего они удумали?

– Тебя судить собрались, – кратко ответила толстуха, не сводя глаз с товарки. Она пыталась понять, при себе у той снадобье или нет.

– Леший мой им покоя не дает? – продолжала зондировать почву «подсудимая».

– Бери выше! Слухи поползли, что ты с людьми дружбу водишь, топить их не даешь.

– Поклеп, знамо дело, поклеп, – категорично заявила кикимора. – Так будешь пробовать? Могу бутылочку дать.

– Уговорила, подруга, – протянула руку толстуха, а получив вожделенное, тут же спрятала в многочисленных складках одежды. – Как быстро оно действует?

– Вечером один глоток – завтра утром себя не узнаешь.

Смоленская кикимора любила экспериментировать не только с рецептами настоек, что могли вскружить голову любой нечисти. Она варила много снадобий для болотной живности, чтобы увеличить размеры тех же тритонов, поднять их проворность и другие полезные в бою навыки.

После того как пробудившийся источник стараниями Еремеева стал по сервитуту ее собственностью, возможности старушки заметно расширились. Рецепты, что раньше были ею заброшены по недостатку знаний, получили новую жизнь. Ей даже удалось усовершенствовать средство для похудания.

Когда-то бабка готовила снадобье для роста жабы до размеров кабана. Однако вместо корня ревеня сослепу положила стебли лопуха, и подопытная сдулась прямо на глазах, а потом еще и сдохла. С толстой русалкой получилось гораздо лучше: у хвостатой появилась талия, округлились другие соблазнительные формы, но кожа выше хвоста почти на месяц покрылась безобразными прыщами.

Теперь у кикиморы появился доступ к живительной влаге источника, которая являлась основным ингредиентом и серьезно улучшала любой рецепт. Правда, доступ был довольно ограниченным, но после общения источника с Данилой старушка запаслась водой впрок, притащив на свой островок почти полное ведро ценной жидкости.

Вернувшись после битвы с колючками, хозяйка смоленских болот даже не стала отмечать с лешим победу, сославшись на усталость, а сразу принялась готовить снадобья.

Одно из них она сейчас передала толстухе, а от нее сразу отправилась на вторую обговоренную встречу к подруге, страдавшей из-за безобразных прыщей по всему телу. Для той также имелся подарок, изготовленный по исправленному при помощи воды источника рецепту.

Прыщавая кикимора отличалась высоким ростом, угловатостью в движениях и скверным характером. За глаза ее звали дылдой.

– Ежели не пояснишь, какого бездонного омута я сюда приперлась, всю морду тебе исцарапаю! Будешь собственной рожи пугаться, а болячки…

– Выпить хочешь? – Смоленская перебила дылду.

Задевать прыщавую никто из товарок не осмеливался. Та по любому пустяку могла кинуться в драку, а царапины от ее когтей заживали долго.

– Выпить? А у меня язык не отсохнет? Я ведь потом…

– Не отсохнет. Один из лучших рецептов. Абсолютно безвреден, клянусь своими угодьями.

После такой клятвы грех было не употребить, ведь все в ковене знали – у смоленской настойки забористые.

– Тогда чего зря мое время теряем? Наливай. – Дылда даже облизнулась.

Тут же появились кружки и маленькая бутылка. Кикиморы употребили.

– Хороша настойка, прощаю. Не зазря ты меня позвала.

– Ты на руки свои глянь, – усмехнулась смоленская. – За раз уразумеешь, что выгода поболее будет.

Дылда поднесла кисти к глазам и застыла.

– А где?..

– Месяца через два все прыщи вернутся, ежели не пить дальше.

– Но ты же приготовишь мне еще?

– Так вы же меня вроде на судилище позвали…

Глава 21

Семейные разборки

Судилище, на которое вызвали смоленскую кикимору, началось. По правилам ковена решение о виновности и наказании принималось совместно при общем согласии. Если хотя бы одна из кикимор выступила против, осуждаемая считалась бы невиновной. Сейчас ей предстояло выслушать обвинение каждой из шести сидевших по кругу старух, сама же она заняла место в центре. Полным составом кикиморы собирались редко, однако даже пятерых было вполне достаточно для принятия любого решения. Голоса отсутствующих присоединяли к большинству.

Подруга лешего для подстраховки загодя переговорила с двумя кикиморами – вдруг одна передумает или обозлится в ходе разбирательства? Настроение у хозяек болот что ветер в мае – меняется по пять раз на дню. Опять же, кто-то мог просто не явиться на собрание.

Судилище проходило под раскидистым деревом на холме, находившемся на границе сразу трех угодий, довольно далеко от ближайшего болота.

– До нас дошли слухи, что ты не токмо с лешим якшаешься, но и людишек привечать стала. Это правда? – скрипучим голосом спросила первая из круга.

Бабка с ответом не спешила, желая показать уверенность в собственной невиновности. Она посмотрела в глаза обвиняющей, усмехнулась и произнесла:

– Поклеп зряшный. Где же это видано, чтобы мы с людьми дружбу водили? Да я бы со стыда сквозь землю провалилась.

– Так, может, ты и про боярина крашенского ни сном ни духом не ведаешь? – язвительно добавила та же кикимора.

Снова пауза, улыбка еще шире:

– Как не знать! Он же порученцем у лешего служит, молоденький такой, шустрый. По первости едва удерживалась, чтобы его не притопить да у себя на хозяйстве болотником оставить.

– Человек? У лешего? И где сие видано? – Первая кикимора держалась напряженно. Она была самой младшей из шестерых и постоянно опасалась, что ее собьют с толку.

– То их с лешаком дела. Ты молода ишшо, а в мире нашем столько диковинок…

– И чего леший велит своему порученцу?

– В лесу непотребств куда больше, чем в болоте, вот Данила с ними и разбирается, – как о само собой разумеющемся ответила смоленская кикимора.

– Данила? Ты даже запомнила, как того человечка звать? Странно…

– Мне от того человечка выгода великая приключилась, потому и запомнила, как его кличут.

Старуха заранее подготовилась к вопросам товарок. Благодаря Даниле она доподлинно вызнала, откуда ветер дует, однако на сестрицу старалась не смотреть, будто ее тут и не было.

Сама злыдня изначально не собиралась приходить на ковен, рассчитывала наведаться в угодья сестры, пока той не будет. Но попытка сорвалась – на границах смоленских болот ее встретили агрессивные заклятия. Ход в вотчину сестры ей теперь был наглухо закрыт.

– Выгода? Разъясни, – подала голос вторая, после чего права обвинителя перешли к ней.

– В этом годе стряслась со мной беда великая: колдуны поганые с помощью Черной мори меня изловили и везли на погибель. Тогда лешак отдал приказ порученцу, и тот колдунов приголубил со всем милосердством, а меня вызволил от чар поганых.

– Леший захомутал человека, ты – лешего, и оба на тебя вкалывают?! – округлила глаза обвинительница: было видно, что она завидует.

– Ради своего родимого болотца я готова на все, – напыщенно произнесла кикимора. – И леший на сем поприще весьма полезен.

– Не о лешем разговор, о человеке, – напомнила вторая из круга.

– Да чего заладила: человек, человек… Ну, взял себе лешак помощничка, изнуряет делами тяжкими – его право. Главное, чтобы болотам моим сие было во благо. – Обвиняемая добавила в голос раздражения, чтобы собравшимся стало понятно – они ерундой занимаются.

– Нам сказывали, тот Данила часть твоего болотца оттяпал да дуб там высадил диковинный, – подключилась сидевшая третьей толстуха. – Скажешь, тоже врали?

– Не врали, было дело, – не стала отнекиваться бабка. – Порученец тем самым чудище огнедышащее изничтожил, кое своим пламенем намеревалось все мои топи иссушить. Я сего произволу дозволить не могла.

– Твоя правда, – активно закивала толстуха, подняв обе руки, что означало – свои обвинения она снимает.

– А почему он у тебя по топям как у себя дома расхаживает? – пришел черед дылды.

– Дык, почему бы ему не расхаживать, ежели для пользы болота? Не одной же мне все дела делать, пущай людишки горбатятся. Шепну парочку слов лешему, а потом – хоть веревки вей с того Данилы, ежели без нужного проворства работу сполняет.

– Так им, людишкам, и надо, – поддержала кикимора, лишившаяся всех прыщей. Она также подняла руки, считая смоленскую невиновной.

На том можно было и заканчивать судилище – единства обвинения не получилось, однако правила требовали выслушать вопросы всех членов ковена. Вдруг всплывут новые сведения, способные повлиять на ранее принятое решение?

– С Данилой разобрались, – приступила к суду пятая кикимора, одна из самых древних. – А почто девку из топей вытащила, почто русалкой не обратила?

Такое обвинение являлось тягчайшим для любой хозяйки болот, а потому оправдание должно было быть железным.

– Утопить, конечно, приятственно, – согласно закивала обвиняемая. – Но не завсегда сие правильно.

– Законы болот не для тебя писаны?! – возмутилась обвинительница. – Кто попал в болото, должен стать русалкой или болотником!

– Русалок у меня в хозяйстве и без нее вдосталь, а вот хозяйничать в своих угодьях я не дозволяю никому! – Кикимора наконец зыркнула в сторону сестры. – А что бы ты сделала, ежели бы увидала на своем болоте злыдню, да еще при делах, на кои она прав не имеет?!

– Выгнала бы взашей да наподдала так, чтобы в следующий раз не сунулась. А потом все едино девку ту притопила.

– Да не вольна я тогда была той девкой распоряжаться. – Обвиняемая изобразила тяжкий вздох.

– Значит, все-таки жалеешь людишек?! – Обвинительница уперла руки в боки.

– Да какая ишшо жалость? Сперва надобно долги раздать, а потом о потехе думать.

– Что за долги? Кому?

– Да лешему в карты я проиграла первую утопленницу. А в болота мои уж давненько никто не захаживал. Так что той девке я была настолько рада, что даже злыдню не наказала как должно.

Для кикимор карточный долг был обязателен.

– Леший ловчее тебя в картах? – ехидненько спросила обвинительница.

– Дык, свезло ему в тот день. Расклад, он ведь что та удача – никогда не знаешь, к кому ликом своим повернется.

– И что леший с ней сотворил? – продолжила обвинительница.

– Да мне какое дело? Я от долга избавилась. Может, он порученцу ее в оплату работы какой отдал, может, мавкой обратил.

– Кхе-кхе… Врет она все, уважаемые, как есть все врет! – не удержалась злыдня. – Она сестру не пожалела ради того Данилы, а леший… Там не человек поручения выполняет, а совсем наоборот. Я следила, глаз с нее не спускала…

– До чего ж ты завистлива, сестрица, вон ажно позеленела вся! Нельзя так, оттого и колики в животе, и зубы раньше выпадают.

– Кому завидовать, кхе-кхе, тебе, что ль? Да мне чихать на тебя и лешака твоего.

– Тогда обскажи, зачем шишколобого на того лешего науськала? – Смоленская выдала на-гора первый из припасенных козырей.

– Эльфа! – воскликнули разом кикиморы.

Чужаков нечисть ненавидела люто, особенно шишколобых, поскольку те занимали леса и болота, выселяя оттуда прежних хозяев.

– Кхе-кхе… Да сдался мне твой лешак! А в кознях эльфов не меня винить надобно, а все того же Данилу. Они его изничтожить возжелали, кхе-кхе… А раз человек с твоим ухажером вместе…

– Это с чего вдруг чужаки на порученца лешака взъелись? – перебила смоленская кикимора.

– Так он же их чародея сгубил, как не осерчать, кхе-кхе…

Сама того не желая, злыдня сразу подняла авторитет человека среди собравшихся. Еще две подняли руки, снимая обвинения.

– А тебе жалко шишколобых? Так сей Данила их с десяток упокоил, эка невидаль, – как бы мимоходом обронила обвиняемая.

– С твоих слов, кхе-кхе, сей человек уж шибко пригож. Как бы он место лешего не занял…

– Не след свои грехи на мой счет записывать, злыдня. Или не ты к Даниле клинья подбивала, лесной ведьмой обратившись? – Смоленская знала, чем ответить.

– В болото я его заманить хотела, дабы он голову тебе не морочил.

– В мое болото, – уточнила обвиняемая.

– Ради сестры, кхе-кхе, я была готова на столь мелкое нарушение правил.

– Так вон в чем дело! – протяжно вымолвила обвиняемая. – Изничтожить лешего, утопить его порученца – тех, кто меня из больших бед выручали, – и все ради меня? А ведь сама ты ни разу пальцем не пошевелила, чтобы помочь. Все наоборот – норовила часть моих угодий оттяпать.

– Я их, кхе-кхе, честно в карты выиграла. Опять же, потом они снова твоими стали.

– И опосля сего ты сразу обо мне «заботу» проявлять задумала. Как мыслишь, в сие хоть кто-то из нас уверовал?

Никто не собирался поддерживать злыдню.

– А шипастые лианы в мое болото тоже из сестринской любви подкинула? – Обвиняемая и обвинительница явно поменялись местами.

– Кхе-кхе, какие еще лианы? Ничего про то не ведаю! – изобразила удивление злыдня.

– Те самые, что все болота убить способны – и мое, и соседние.

– Раз ты здесь, кхе-кхе, то никаких лиан нет и не было. Или ты болотце родимое снова на лешего с порученцем оставила? Дескать, и без тебя справятся, – полным яда голосом прошипела злыдня.

– Уже.

– Что уже? – не сообразила сестрица.

– Справились мы с твоими колючками. Правда, подсобить мне пришлось лешаку с порученцем, но болотце мое родимое уберегли. Ужель бы мы не одолели творения друида поганого, коли самого его смогли изничтожить?

О друиде, хваставшемся своим седьмым друидским поколением, кикиморы слыхали, как и о том, что опасный волшебник пропал на смоленских землях.

– А друида, случаем, не Данила со свету свел? – не удержалась самая младшая из собравшихся.

– Закрой пасть! – рявкнула на нее злыдня. – Я обвинения не закончила!

– Друида мы с лешим заманили к порученцу, а тому оставалось лишь прихлопнуть сумасшедшего старикашку.

– Кхе-кхе, прямо не человек, а монстр непобедимый! Как такого еще земля носит?

– А я гляжу на тебя и думаю: ведь чудище поганое – не сей человек, а кто-то другой, пытавшийся руками шишколобого изничтожить лешака, мое болото иссушить, опорочить имя сестры среди честных подруг…

– Подруг, кхе-кхе? – Злыдня скривилась в усмешке. – А что же ты скрыла от них один островок чудесный на своем болоте? Сама сокровищем завладела неслыханным и ни словом о нем не обмолвилась.

– Какой еще островок? У меня их много.

– А тот, милая сестрица, где источник находится, кхе-кхе.

Среди кикимор тут же поднялся гомон.

– А они что, до сих пор не знают? – изобразила удивление смоленская кикимора.

– Ты ничего нам не говорила! – возмутилась пятая обвинительница.

– Так это злыдня давным-давно должна была рассказать. Она прежде меня много лет владела тем островком. Ужели утаила?

Кикиморы перевели взгляды на злыдню.

– Кхе-кхе, да об чем там было сказывать? Источник спал.

– А теперь? – Старшая кикимора спросила почти шепотом.

– Проснулся, кхе-кхе, а она – никому.

– Так и времени всего ничего прошло, как я вернула свои угодья.

– Источник – это достояние ковена! – тут же подала голос старшая кикимора. – Еще неизвестно, кого из нас он за хозяйку примет.

– Моя правдолюбивая сестрица не все рассказала, уважаемые. Хозяин источника тот, кто его разбудил.

– Кхе-кхе, так ведь разбудил его Данила, – язвительно ввернула злыдня.

– Зато я сумела охмурить человечка, чтобы он мне его отдал. Так что теперича я являюсь владычицей источника по сервитуту, о чем могу поклясться своими угодьями.

– По серв… чему? – переспросила толстушка.

– Сие на языке древних магов, – тут же придумала объяснение смоленская кикимора.

– А по-нашему как будет?

– Тут усе просто. Источник признает лишь меня, а кто другой на остров сунется, сразу смерти предан будет.

– Нехорошо ты поступила, подруга. – Старшая из кикимор покачала головой.

– Сама знаю, – опять тяжко вздохнула смоленская. – Токма другого пути мне сестрица не оставила, так возжелала захватить источник на моих землях. Так и получилось: или я, или она.

– Подруги, сдается мне, не ту мы на судилище вызвали. – Дылда закатала рукава.

– Еще не поздно все исправить, – поддержала ее толстуха.

Остальные также сверлили глазами инициировавшую обвинения.

– Кхе-кхе… – подала голос злыдня. – Я готова войти в круг, ежели в том нужда имеется.

Ее тут же окружили.

Последние пять минут смоленская кикимора не спускала глаз с сестры и заметила перемены в ее поведении – злыдня стала дерганой, засунула руку в свою котомку и держала там.

– Ты, никак, хочешь удивить нас? – спросила недавняя обвиняемая.

– Кхе-кхе… Я тут малость покумекала, подруги, и полагаю, недостойна моя сестрица того, чтобы владеть источником. А раз она завладела сокровищем единолично, то виновна трижды перед всем ковеном. Не желаете ее исключать, кхе-кхе, тогда ничего более не остается. – Злыдня рывком вытащила полупрозрачный кристалл и, подняв его над головой, пробормотала заклятие.

Кристалл являлся тюрьмой для некогда уничтоженного друидом болота. Туда обезумевший волшебник поместил всю нечисть иссушенных на его землях топей. Камень вытягивал из живых существ их жизненные силы, а стоило произнести соответствующее заклятие, и зачарованный кристалл затягивал внутрь оказавшуюся поблизости нечисть. Когда кикиморы решили судить злыдню вместо сестры, она пошла на очень рискованный шаг – ведь артефакт вместе с другими мог затянуть внутрь и запустившую его старуху.

Шесть светло-зеленых лучей устремились к болотным бабкам, моментально поглотив всех, кроме ненавистной сестры – зеленый луч не смог ее даже коснуться.

– Да что с тобой не так, мокруха гнилая?! Когда же ты наконец сдохнешь?!

– Ты забыла, злыдня, что я младше? Уж наверняка опосля тебя.

– Но почему? – Она посмотрела на волшебный кристалл, и это стало ее фатальной ошибкой.

Луч, застывший возле смоленской кикиморы, нашел себе новую цель. Злыдня исчезла, а полупрозрачный камень упал в траву.

– А потому, сестрица, что у меня есть то, чего у тебя никогда не будет, – друзья, которые завсегда помогают. Столь ненавистный тебе Данила поведал о твоей страшной находке. Он же и средство от сей напасти добыл. – Старуха вытащила из кармана плод, похожий на лимон.

О нем кикимора вспомнила, когда Еремеев рассказал о полупрозрачном кристалле, реагирующем на живое. Плод когда-то рос на острове лихоманца. «Цитрус» был способен разрушить любую тюрьму для нечисти, поэтому не позволил пленить его обладательницу.

– И чего мне теперь с этим богатством делать? – Кикимора переводила взгляд с лимона на кристалл и обратно. – Оставить как есть? Захапать угодья всего ковена и объявить себя болотной царицей? М-да… А оно мне надо? В своих бы угодьях порядок навесть. Вон русалки от рук отбились, болотники обленились, сладу с ними нет, опять же – острову источника пригляд надобен. Да и скучновато будет без старых коряг – хоть изредка, да видимся.

Кикимора коснулась плодом кристалла, и раздался громкий звон бьющегося стекла.

Затем прямо на холме возник смерч из серого тумана. Воронка сначала взметнулась на сотню метров вверх, а затем вращение замедлилось, оседая на землю и расширяясь. Туман заполнил обширное пространство вокруг возвышенности, а когда он развеялся, холм окружало болото.

Шесть освобожденных кикимор сидели на траве и мотали головами, словно пытаясь что-то вытрясти из ушей…

– С вызволением, подруги, – произнесла смоленская. – Хотела попытать, обвинения с меня сняты?

– Не токмо сняты, весь ковен просит прощения за непотребства и благодарит за вызволение, – ответила самая древняя из кикимор, которая быстрее других пришла в себя.

– Мы же подруги – надобно помогать друг дружке.

– Твоя правда.

– Раз ко мне притязаний нет, пойду я?

– Хорошо.

– Кхе-кхе, и мне пора, – поднялась с травы злыдня.

– А тебя никто с этого островка не отпускал! – рявкнула на провинившуюся старшая. – Судилище не закончено.

– А чего ее, кхе-кхе, отпускаешь?

– Чтобы она по доброте душевной не надумала просить смягчить наказание. Вы же сестры, – ехидно ответила та.

Глава 22

Я же не ясновидящий

Мург добрался до Смоленска без происшествий. По совету Данилы гном разместил тайный груз в подвале кабака «Жирный налим». Хозяин заведения, ознакомившись с запиской крашенского боярина, принял самое живое участие в его делах: организовал бесплатный ужин, разместил на ночлег, подобрал новую одежду, даже был готов выделить охрану.

От охраны чужак отказался. Он уже понял, что для безопасности более важно оставаться незаметным, а не окружать себя самыми умелыми бойцами.

Гном собирался переждать ночь, а утром как можно раньше появиться в здании банка. И на то имелось несколько причин. Во-первых, Мург не хотел встречаться с начальником. Тагур обычно приходил на работу ближе к полудню, поэтому утренние часы были самыми подходящими. Во-вторых, на рассвете производилась смена охранников, бдительность которых в это время оставляла желать лучшего. А в-третьих, Горум, как правило, появлялся в своем кабинете еще до восхода солнца.

В качестве дополнительной меры предосторожности для проникновения в здание банка Мург выбрал потайной ход, которым почти не пользовались. Он слабо охранялся, зато являлся кратчайшим путем к кабинету Горума. Ход начинался в соседнем здании, затем вел через подвал и подземный тоннель.

– Ну наконец-то! – Знакомый голос в мрачной тишине подземелья заставил вздрогнуть. Из-за угла вышел ухмыляющийся Тагур.

Мург остановился, не дойдя до конца тоннеля всего десяток шагов. Он оглянулся назад и увидел, как за спиной появилась стена из желтого тумана. Путь к отступлению был отрезан.

– Второй день тебя поджидаю, Мург, извелся ночи тут коротать. Мог бы немного и поторопиться.

В тусклом освещении тоннеля босс выглядел зловеще, по крайней мере, так показалось раннему визитеру.

– Прошу прощения, не ведал, что ты меня ждешь, – стараясь, чтобы голос не дрожал, ответил Мург.

– Как же не ждать? Горум рвет и мечет – считает меня виновным в провале поимки алтарных дел мастера, хотя этим занимался ты. Или только делал вид, что занимался?

– Пока меня не отстранили, я прилагал все усилия, чтобы выполнить задание.

Настрой начальника не сулил ничего хорошего. Зная его нелюбовь к ранним побудкам, Мург ожидал худшего.

– Когда результатов нет, надо менять нерадивого исполнителя.

– Если бы мне не мешали…

– Да ты совсем обнаглел! Надеешься, Данила опять тебя спасет? Или решил, что коли сумел одурачить Горума, то и я тебе поверю? Как бы не так!

Мург догадался: Тагур поставил хитроумные сигналки на входе, а его поджидал здесь, чтобы не допустить встречи «нерадивого исполнителя» с Горумом.

– Я никого не одурачивал. – Подчиненный пытался держаться уверенно.

– Хочешь сказать, что нашел этого алтарных дел мастера? – оскалился Тагур.

Мург не спешил с ответом, пытаясь понять, чего добивается начальник.

– Отыскал, – наконец ответил он.

– И кто же это?

– Задание мне выдал мэтр Горум, ему я и доложу.

– Вон ты как заговорил. – В глазах Тагура появились красноватые оттенки.

– Между прочим, этого мастера могли бы и живым взять, ежели бы кто-то не задержал меня в Смоленске.

Мург все сильнее убеждался, что их неожиданная встреча ничем хорошим для него не закончится. Начальник пришел сюда один, отсек пути к отступлению и настроен был крайне агрессивно. Вдобавок из-за успехов Мурга Тагур попал в немилость к Горуму, что могло обернуться для него большими проблемами.

– Твои потуги свалить на меня свои ошибки тщетны, – почти зашипел Тагур. – Ничего не выйдет, тебе не избежать наказания. Раньше оно свелось бы к обычной ссылке в глухомань, однако теперь ты не оставил мне другого выбора.

– Гномы не убивают друг друга, – побледнел Мург.

– Намеренно – никогда. Однако бывают и роковые случайности, – зловеще усмехнулся Тагур. – Особенно когда начальник защищается от обезумевшего подчиненного.

– Я в своем уме! – вжался в стену «обезумевший», действительно почти обезумев от страха. Он понимал: в схватке один на один со старшим гномом шансов у него нет.

– Это ты так думаешь. Мне со стороны виднее…

В этот момент за спиной Мурга возникло какое-то движение, и он оглянулся. Тагур тотчас нанес магический удар, замешанный на магии крови. Такие чары требовали огромного запаса энергии, но запускались практически мгновенно. И если не убивали противника, то гарантированно выжигали клетки мозга, отвечающие за память.

Как ни странно, Мург лишь пошатнулся от смертоносного выпада, готовясь ответить.

– Прекратить немедля! – раздался властный голос Горума, которому удалось разрушить преграду. – Что вы тут творите?!

Глава банка, как обычно, шел на работу. В тоннеле наткнулся на стену и услышал голоса. Понял, что дело принимает серьезный оборот, и вмешался.

– Я готов все объяснить, – первым ответил Тагур. Он надеялся, что заклинание хотя бы частично достигло цели и подчиненный лишился памяти.

– А ты что скажешь? – Горум обратился к Мургу.

– Я шел доложить о выполнении задания, но меня задержали.

– Опять?! – грозно вымолвил глава представительства. – Ступай со мной. А твои объяснения, Тагур, я выслушаю позже.

– Мэтр, Мург опасен, – попытался хоть как-то исправить ситуацию тот. – Он на меня напал…

– Приму меры, – оборвал его Горум. – А ты не смей покидать здание банка, не переговорив со мной.

– Хорошо.

Тагура сейчас мучили два вопроса: почему его заклинание не сработало и как покинуть Смоленск, не дожидаясь вызова к начальству?

Мург же в это время радовался предусмотрительности Данилы, передавшего ему «на всякий случай» защитный амулет Тагура. Семейная реликвия начальника минуту назад спасла ему жизнь.

Еремеев собирался отправиться в Московию, взяв с собой Ладу, ее брата, Гаврилу, Борича и Жучку, однако прибывший накануне с новыми вводными Творимир спутал все планы. Его сведения о покушении на Пожарского и о продвижении войск Карла к Псковским землям заставили внести в них серьезные корректировки. В особенности удивил приказ малого совета Вече о направлении Данилы в Москву, да еще главой делегации. Тут уже попахивало большой политикой, на которую у Еремеева была аллергия еще из прежней жизни. Очень хотелось отказаться от столь высокой чести, однако подобное назначение могло облегчить решение многих проблем за границами Республики и сэкономить время. В том, что проблемы обязательно его найдут, боярин не сомневался. Если у соседей назревает смута, лучше иметь законное основание для пребывания в Московии и статус, предполагающий официальную охрану. Впрочем, даже это не гарантировало, что Зарину легко удастся вернуть в Крашен. Она ведь раньше работала на Тайный приказ…

После долгого разговора с Творимиром Александра терзали дурные предчувствия.

«Секретные службы – это всегда тайны и интриги, никогда не знаешь, чего от них ждать. В любой момент может оказаться, что ты владеешь опасной информацией. Решение отправить девушек под защиту Черкасского было не самым удачным, но кто мог догадаться о необычном сюрпризе, да еще всплывшем в столь неподходящее время? Я вот тоже «вляпался» в особый отдел, как кур в ощип, и кто его знает, чем это обернется в будущем». – Боярин ушел в себя. Мысли о Зарине и попытки предугадать все возможные перипетии будоражили сознание.

Творимир вдвойне удивил Данилу подписанным Светозаром приказом о повышении. Еремеев понятия не имел, какую должность прежде занимал в особом отряде, а теперь стал полусотником с правом набирать людей под свое начало и быстро менять документы для ценных специалистов. Этим правом он воспользовался незамедлительно, оформив Яхмана, теперь Якова Рубленого, в особисты и заказав ему документы, которые должны были выдать уже в Смоленске.

Сборы в поход затянулись до темноты. Александр с трудом нашел время, чтобы заскочить в собственный дом и попрощаться с Мией.

– Извини, замотался. Завтра с рассветом еду в Московию. Опять остаешься в доме одна. Зато теперь ни от кого скрываться не нужно.

– Так, может, я в другой дом съеду, попроще? – Девушка принялась гладить подбежавшую к ней Жучку. Сейчас собачка получала гораздо больше, забирая часть магической энергии у новоиспеченной волшебницы.

– Чем тебе мой не подходит?

– Твоя жена приедет, а тут чужая девушка, – потупила глаза Мия.

Она скромно сидела на краю диванчика в гостиной, на другой части вольготно развалилась Жучка, положив голову на колени девушки.

– Какая же ты чужая? Где еще жить племяннице, как не у родного дяди?

– Но я-то знаю, что мы…

– И что? Родители Лады и мои никогда даже не видели друг друга, но это не мешает ей считаться моей сестрой. Причем родной. А Зарина у меня замечательная! Вы обязательно подружитесь, токмо ты ее тетей не зови, молода она для такой взрослой племянницы, пусть даже мужниной.

– Хорошо, не буду.

– Завтра зайдет Ларион, покажет тебе город, познакомит с хорошими людьми. Все вопросы можешь смело решать с ним. Жучку я заберу с собой, но охрана всегда рядом, она этому дому по статусу положена.

– А Ларион женат? – неожиданно спросила девушка.

– Нет, – слегка опешил от подобного вопроса Еремеев.

– Почему? Такой видный мужчина…

– Дела мешают, наверное. А он что, понравился тебе?

– Нет, – слишком быстро ответила Мия, ее щеки заметно порозовели.

– А то смотри – подрастешь, лучшего мужа и не найти.

– Да я просто так спросила, – совсем стушевалась она.

– Ладно, не обращай внимания, шучу я.

Еремеев собрал весь компромат на Карла и положил во внутренний карман кафтана. Ночевать собирался в управе, перед отъездом еще предстояло обсудить несколько вопросов с Радимом и Ларионом.

– Ты ужинала? – спросил Александр перед уходом.

– Спасибо, я поела.

– Тогда до свидания. И еще раз огромное спасибо за помощь. Ежели б не твой котик…

– Он не мой, – активно замотала головой Мия.

– Коли явился по твоему вызову… В общем, ты нас всех от смерти спасла. – Еремеев посмотрел на млеющую собачку и не сдержал улыбки. – Жучка, хватит приставать к девушке. Или ты хочешь в Крашене остаться?

Та сразу спрыгнула с дивана:

«Я с тобой. Меня нельзя оставлять».

Александр обнял Мию, поцеловал ее в щеку и направился к двери.

– Возвращайтесь скорее, – тихо напутствовала девушка.

– Сделаем для этого все возможное, – пообещал Еремеев.

Заметив, что у Лариона в кабинете горит свет, Александр сразу зашел к нему. Затем к ним присоединился Буян, заглянули Гаврила с Боричем. Рыкарь, так же как и Зарина, когда-то работал на Тайный приказ Московии, о чем и напомнил во время короткого разговора, добавив, что в службе Черкасского трудится много опытных специалистов, однако их методы не отличаются особой щепетильностью.

Потом вдвоем с Радимом они долго обсуждали, куда направить неожиданно свалившиеся деньги, которые Яхман передал в городскую казну. Сумма получилась внушительная, ее хватало на два месяца немалых расходов Крашена.

Закончив обсуждать дела, Радим не удержался от претензий:

– И все-таки ты не берешь меня в Московию…

– Считаешь, я поступаю неправильно? – посмотрел ему в глаза Александр.

– Гадаешь, мне от того легче? Никогда бы раньше не подумал, что от денег меня тошнить будет. Видеть их уже не могу! Надо было сразу от казначейства отказываться. Сейчас бы ездил вместе с вами, а не штаны тут протирал.

– Радим, не стоит сетовать на судьбу. Я тоже не собирался становиться боярином, а куда было деваться? Вернусь, обязательно выберемся всем скопом на природу – рыбку половить да шашлычков пожарить. Сам устал как собака. Но есть дела, которые никто, кроме меня, тебя и Лариона, не сделает.

– Да я все понимаю! Поезжайте уже скорее, чтобы быстрее вернуться. За Ладой там присматривай. И за ее братцем – мы же теперь одна большая семья.

В итоге Еремеев добрался до кушетки далеко за полночь.

Утром в дороге он перебирал в уме события вчерашнего дня. Не отпускало ощущение, что забыл нечто важное.

«Жучка, что мы вчера не сделали?» – отправил мысленный вопрос собачке.

«Ты меня ни разу не погладил», – ответила та.

«Значит, буду должен».

«Три раза должен».

«Это еще почему?»

«У меня много заслуг, а награды никакой. Собачку нужно холить. Я же хороший питомец?»

Жучка удивляла хозяина все больше и больше. Она научилась правильно излагать мысли, иногда даже пыталась шутить.

«Эдак дела пойдут, она умнее меня станет», – проскочила мысль в голове Александра.

Утром из города выехала дюжина всадников, сопровождаемая крупной собакой. Семеро входили в делегацию, которую требовалось доукомплектовать в Смоленске, еще пятеро во главе с первым помощником Буяна составляли дополнительную охрану.

Сам воевода остался в городе, чтобы закончить учебный смотр боеготовности боярской дружины и ополчения, который не стали отменять.

«Первая остановка в Смоленске, – размышлял Еремеев. – Нужно встретиться с Мургом, узнать, чем дело кончилось. Надеюсь, у него все получилось. Будет обидно, если столько стараний пойдет прахом и Тагур одержит верх. У нас ведь почти получилось стравить пореченских гномов со смоленскими».

Ночью у Лариона появилась еще одна идея развития операции под кодовым названием «Алтарных дел мастер». Разумник собирался подкинуть пореченским дезу об убитом гноме. Он опасался, что чужаки отыщут виновников и в отместку сотрут с лица земли деревню Горбыль. Идея же заключалась в том, чтобы навести их на хутор каторжан, а уничтожение хутора затем представить смоленским гномам как скорую зачистку следов преступления.

«Может, Ларион и прав, – заключил Еремеев. – Если у него получится, значит, мы не зря старались. Пусть чужаки сцепятся друг с другом, а мы постараемся организовать производство алтарей в другом месте».

У Александра крутилось в голове несколько вариантов, но для принятия окончательного решения требовалось переговорить с некоторыми людьми. Одну встречу боярин запланировал в Смоленске. Вторую… Она уже зависела от результатов первой.

Ларион доложил о допросе некоего Викентия, бывшего члена Смоленского Вече, который из-за боярина Данилы лишился своих привилегий. Подобных недовольных в столице было немало – не только сами бывшие заседатели, но и их многочисленные прихвостни, кормившиеся с доходного местечка. По словам арестованного, далеко не все из них смирились с потерями, некоторые были настроены весьма агрессивно, мечтая отомстить при малейшей возможности. Александр теперь знал несколько имен знатных людей Смоленска, спиной к которым лучше не поворачиваться.

«Недаром говорят – всем мил не будешь, – рассуждал он. – Да и не ставлю перед собой такой задачи. Но врагов, особенно притаившихся, знать надо. От таких слишком много вреда. Выжидают, гады, когда удар будет наиболее чувствителен. Ничего, и до них руки дойдут. Что я, просто так числюсь в особом отряде?»

Лошадка Лады поравнялась с конем Еремеева. Он улыбнулся сестре.

– А может, мы зря взяли с собой Яхмана? – спросила она. – У Черкасского на моего брата имелись огромные планы, и вряд ли он от них отказался.

– Не думаю, что в сложившейся ситуации Далемир пойдет на конфликт, – ответил Еремеев. – Твой брат в Смоленске получит документы. Он официально числится в составе делегации, где с нами будут еще и представители церкви.

– Но ты ведь его не ради меня взял? Я как-то раньше обходилась и без братской опеки.

– Разумеется, нет, – подтвердил Еремеев. – Скорее ради Зарины. Ежели нам придется ее вытаскивать из хорошо охраняемого места, способности твоего брата окажутся весьма востребованными.

– Думаешь, мы опоздали? – нахмурила бровки Лада.

– Надеюсь, что нет, но готовиться надо к худшему. Я и Жучку с той же целью взял, хотя со зверем не везде пройдешь.

– Да, она у тебя умнее некоторых людей будет. Все понимает, токмо говорить не может.

– Да, она умница!

Поболтав еще немного, Лада вдруг стукнула себя по лбу:

– Ой, я же собиралась сказать, что один мой брат хочет посекретничать с другим моим братом.

Еремеев кивнул и слегка придержал коня, чтобы оказаться в хвосте процессии. Поравнявшись с Яхманом, спросил:

– Хотел переговорить?

– Да, нужно кое-что обсудить. – Антимаг выдержал небольшую паузу и добавил: – Это касается моих способностей.

– Что именно?

– Хочу принести больше пользы отряду, если дело дойдет до потасовок. А для этого я должен четко понимать, когда следует выключать магию и включать ее обратно. А то у нас был случай с Ладой – заранее не договорились…

– Молодец, что сказал! – воскликнул Александр, его мысли сразу закрутились вокруг способов использования столь грозного оружия. – Ты же и амулеты своими античарами превращаешь в бесполезные побрякушки?

– Магическая защита пропадает, – подтвердил Яхман.

– Значит, договоримся действовать так…

Примерно через десять минут боярин вернулся в центр колонны.

Еремеев, собирая отряд, понимал, что в Московии поддержки лешего и кикиморы у него не будет, там простирались уже не их угодья.

«Один антимаг, два рыкаря, три волшебника, разведчица, собачка с чутьем опасности, – мысленно перебрал членов отряда Александр. – Довольно внушительная сила получается. Думаю, ее вполне должно хватить, чтобы вытащить Зарину из любой передряги. Опять же, у меня с собой важные бумаги, и для Черкасского они наверняка представляют огромную ценность».

Когда Еремеев заметил на обочине дороги копошащихся в пыли воробьев, вспомнил об ушедшем «в отпуск» источнике. Попытался до него достучаться, что удалось не без труда.

«Пульсирующий, ты живой? Пропал – и с концами, хоть бы пару слов сказал», – возмутился человек.

«Я жив и почти здоров!» – доложил источник.

«Приходи в себя. Едем в Московию, там, возможно, твоя помощь потребуется».

«Надеюсь, не придется снова тебя из лап смерти вытаскивать?»

«Я же не ясновидящий. Поживем – увидим».

Глава 23

Надежная крыша

– Я от Рассеченного. Нужна надежная крыша с прислугой, – обратилась Зарина к бородатому мужику в сапожной мастерской.

Мастер неторопливо отложил башмак в сторону, снял очки и внимательно посмотрел на круглолицую посетительницу.

– Рассеченный нынче сдулся. Его слово, что мыльный пузырь.

– Когда пузырь лопается, брызги в глаза летят, – закончила она условленную фразу, подтверждающую принадлежность к надежным людям.

Сапожник пожал плечами, поднялся и кивнул, приглашая следовать за собой. Зарина молча отправилась за незнакомцем.

– Хоромы с удобствами али для босяков? – обронил он, даже не оглянувшись.

– С удобствами. – Беглянка не хотела в трущобы.

– От кого хоронимся?

– От тех, кто умеет искать, – кратко ответила Зарина.

Они вышли из мастерской, прошли несколько шагов вдоль улицы. Мужчина задал очередной вопрос:

– Какой район схрона?

– Хотелось бы неподалеку от… – Она назвала место, где находился дом гадалки.

– Там нынче опасно, дамочка. Недавно много шушеры под нож пустили, а потому наш брат на нервах. Могу устроить в пяти кварталах, ежели двадцать желтых монет отыщешь.

– Договоримся, – кивнула она.

Они свернули в проулок и сразу наткнулись на двух здоровяков. Зарина крепче ухватилась за нож в кармане. Перед визитом к Сапожнику беглянка в магазинчике холодного оружия запаслась метательными клинками и небольшим кинжалом. Купила также одежду попроще, чтобы не выделяться в толпе горожанок.

– Не шали, девка, – предупредил Сапожник. – Эти не тронут. Нам в другой район шагать придется, а туда без свиты соваться опасно.

Дальше двинулись дворами и проулками. Зарина быстро запуталась в нескончаемых лабиринтах московских улиц и перестала запоминать повороты и названия, которые встречались.

Сапожник удивлял своим проворством. На вид мужику давно перевалило за полтинник, однако оба молодых здоровяка едва за ним поспевали. Сама беглянка темп выдерживала без напряга – сказывался опыт работы под началом Черкасского, да и в Крашене не приходилось сидеть сложа руки.

– Долго еще? – спросила Зарина после часа пути.

– Нет, – ответил Сапожник.

Он в очередной раз свернул в проулок, который привел их в проходной двор.

– Кто к нам пожаловал?! – протяжно прогундосил перекрывший сзади дорогу лысый толстяк.

К нему присоединились еще четверо. Один – с топором, остальные – с массивными тесаками. Еще пятеро с дубинами загородили путь впереди.

«Ну и рожи! – подумала Зарина, разглядывая мордоворотов. – С мозгами тут явно большие проблемы, зато силушкой Господь не обидел. Наше сопровождение явно уступает им статью, хотя и они – ребятки нехилые».

Лысый по сравнению с подельниками смотрелся карликом. Очень упитанным.

– Круглый, я с клиентом. Долг оплачу на обратном пути, – выступил вперед Сапожник, демонстрируя пустые ладони.

– Это она – клиент? – Толстяк прошелся оценивающим взглядом по фигуре женщины.

– Да.

– Бабу – мне, Сапожник, и ты ничего не должен.

– Не пойдет, – покачал головой тот.

– Тогда сам заберу, – оскалился лысый. От похоти на его лице беглянку буквально передернуло.

– А забиралка не отвалится? – В руках Зарины появились метательные ножи.

– Дамочка с характером? Люблю таких, – осклабился жирдяй.

– У него ствол, – едва слышно предупредил провожатый.

– Не спасет, – также негромко сказала она.

– О чем шепчемся? – спросил лысый. – Тут же все свои, не надо секретничать.

– Сапожник уговаривает не убивать тебя. Ежели уберешься сейчас же, так и будет, – жестко ответила Зарина.

– Слыхали, парни? Баба нам угрожает. А это ты видела? – Он вытащил откуда-то из-за пояса короткоствольный пистоль.

– Нашел, чем удивить. Коротковатый у тебя ствол, так что лучше спрячь обратно в штаны.

– Я гляжу – ты мастерица язычком работать? Скоро случай представится. – Он кивнул подельникам, и те начали приближаться. – Бабу не покалечьте.

Зарина метнула сразу два клинка, но оба, изменив траекторию, угодили не в ту цель, поскольку у лысого оказался еще и защитный амулет. Рухнул только стоявший справа от него бандит.

Все-таки придется вступать с этой лысой тварью в тесный контакт!

Выстрелов Зарина не боялась. Черкасский отобрал у пленницы все оружие, но оставил амулеты. Сейчас она больше опасалась, что пуля угодит в Сапожника. Решение ускориться пришло в мгновение ока.

Окружающие замедлились, она перестала ощущать ветер. Рванула к толстяку, пока тот поднимал ствол. Припрятанный кинжал полоснул по кисти, потом по горлу. Дальше прыжок к следующему бандиту, удар, смещение, новая цель…

Через несколько секунд с бандой Круглого было покончено. Зарина застыла на месте, возвращаясь из ускоренного режима.

– Ну вот, наследили! – пробурчал провожатый, разглядывая дамочку, вернувшуюся в обычное состояние. – Придется искать другое место. И как можно дальше отсюда.

Он, не торопясь, подошел к трупу лысого, забрал пистоль, обыскал карманы и подал знак своим, чтобы собрали трофеи. Потом пристально посмотрел на Зарину и спросил:

– Ты хочешь спрятаться от парней типа Круглого, чтобы не поубивать их к чертовой матери?

– Может, и так, – не стала возражать она.

– Хорошо, тогда пойдем в самое надежное местечко.

– Цена та же? – спросила Зарина, опасаясь, что ей не хватит денег.

– Обойдется дешевле. У тебя теперь за списание долга Круглому скидка на мои услуги.

Дальше они отправились вдвоем. То ли повлияло наличие трофейного пистоля, то ли дорога к новому месту была более безопасной.

– Мы идем в бордель? – удивилась беглянка, когда узнала здание на самом краю голландской слободки.

– Надежней крыши не сыскать. Сей домик под приглядом Тайного приказа, – объяснил он. – Ни одна тварь искать тебя здесь не будет.

– Тайный приказ! – Глаза беглянки расширились от удивления.

Для нее не стал новостью пригляд службы Черкасского, но откуда об этом мог знать Сапожник?

– Уж поверь мне, – многозначительно закивал он.

К зданию они подошли с заднего двора.

«Прятаться от Черкасского под самым носом у его людей? А ведь мужик прав – тут меня точно искать не будут, – решила боярыня. – Главное, чтобы работать не заставили, иначе они моментально без клиентов останутся».

– А у тебя тут хорошие знакомые работают? – поинтересовалась Зарина.

– Дамочка, я же не спрашиваю, кто ты такая и почему схрон в Москве ищешь? – нахмурился Сапожник.

– Прости, задумалась.

– Будешь тут жить на правах посудомойки. Но ручки можешь работой не утруждать.

– А как насчет прислуги? – напомнила она. – Мне нужен человек – за одним домом понаблюдать.

– И я даже знаю за каким. – После расправы с бандой Сапожник сообразил, что за дьявол покрошил кучу любителей легкой наживы именно в том районе, который называла дамочка. – Тут еще проще. Пацан, который сюда воду привозит, будет стучаться в твою комнату вечером. Поможешь ему бак наполнить, а он тебе расскажет, что там за день произошло.

– Значит, работать все-таки придется, – нарочито громко вздохнула Зарина.

Прибыв в Смоленск, Еремеев первым делом направился в кабак «Жирный налим». Там он бросил в комнате походные вещи, переговорил с хозяином заведения и сразу отправился на встречу с отцом Серафимом. В это же время Творимир вместе с Яхманом и Ладой занялись оформлением документов на нового сотрудника особого отдела, а Гаврила с Боричем пошли на рынок поискать магические новинки и приобрести самое необходимое в дорогу.

Им всем требовалось управиться с делами до ночи, поскольку ранним утром делегация в полном составе отправлялась на восток. Сначала в Дорогобуж, затем к границе с Московией.

– Здравствуй, святой отец, – поприветствовал Александр батюшку. – Рад видеть.

Серафима Еремеев отыскал в сквере на берегу Днепра. Батюшка отдыхал на лавочке под раскидистым деревом. Приказав Жучке оставаться на почтительном расстоянии, боярин вошел в тень кроны.

«А ведь в прошлую встречу на этом месте мы с ним как раз о гномах говорили. Сейчас тема сходная», – подумал Александр.

– Давненько не виделись, сын мой. Завтра отправляемся в дальний путь? – Священник жестом предложил боярину сесть рядом.

– Да, едем выразить признательность Пожарскому за помощь. А мне заодно надобно забрать супругу. – Он присел.

– По тебе вижу – с ней что-то стряслось.

– Имеются проблемы, батюшка, но их, надеюсь, решу сам. Поговорить нужно о другом.

Священник слегка приподнял брови. Назавтра им предстояла неблизкая дорога вместе, но разговор Данила решил начать именно сейчас. Значит, речь пойдет о чем-то важном и тайном.

– Слушаю тебя.

– Ко мне обратился один молодой человек, – начал Еремеев. – Он обмолвился, что кое-кто знает секрет алтарных камней и готов их смастерить. Однако мастер серьезно опасается за свою жизнь. Просил у меня совета, но я с ходу не смог ничего придумать, понимая, что любой, прикоснувшийся к такой тайне, подвергает опасности не только себя, но и своих близких. Я пока не готов дать ему ответ.

– И ты хочешь узнать мнение церкви?

– Меня вполне устроит твое личное, – ответил Александр.

Батюшка задумался.

– Полагаю, у тебя нет сомнений, что молодой человек говорит правду?

– Нет.

– И вопрос этот возник как раз перед поездкой в Московию? – сощурив глаза, спросил Серафим.

– Истинно.

– Что ж, сын мой… Готового решения у меня нет, но соображениями могу поделиться.

– Спасибо, отче, внимательно слушаю.

Отец Серафим взглянул на небо, перевел взгляд на воды Днепра и начал говорить:

– Чужаки, по моему глубокому убеждению, есть зло, кое нам ниспослано как великое испытание. Но сие не значит, что его следует покорно терпеть. Испытания надобно преодолевать, ибо душа человека закаляется в борьбе со злом. – Священник начал с мини-проповеди, однако довольно скоро перешел к делу. – Алтарные камни – дело прибыльное, может не одну проблему простых людей решить. Но… Смоленск, к моему прискорбию, к такой ноше пока не готов. Представительства гномов быстро задавят наших купцов, и из затеи отобрать монополию на алтари ничего не выйдет.

Александр в знак согласия молча кивнул.

– Для сего дела надобно крепкое государство, сильный правитель и отсутствие чужаков. А кроме того, новые алтари должны стоить дешевле.

– По словам паренька, цены втрое ниже получаются, – сообщил Еремеев.

– Да, – усмехнулся священник одними глазами. – Сие стало бы мощной оплеухой гномам.

Появление Линга в Крашене и его способность создавать пластинки для активации алтарей предоставляли Еремееву гораздо б##€##ольшие преимущества. Он теперь мог тайно организовать изготовление пластинок и поставлять их тому, кто решится на выпуск алтарей. Поскольку копии артефакта могли обеспечивать изготовление не более трех алтарей, производство столь востребованного товара становилось полностью зависимым от этого уникального расходного материала. Весьма компактного, не требующего никакого транспорта для перевозки.

– Получается, выбор у молодого человека невелик? Спасибо, святой отец. Обязательно передам ему наш разговор, – произнес Александр и добавил: – Не называя имен.

– Вот и славно, сын мой. Ежели в сем деле понадобится помощь церкви, пусть твой друг обращается. Через тебя, знамо дело.

Переговорив со священником, Еремеев вместе с Жучкой покинул сквер. Дальше по плану стояла встреча с Мургом.

«Пульсирующий, ты готов к работе?» – обратился Александр к источнику.

«С тобой отдохнешь, как же!» – ворчливо отозвался тот.

«Сгоняй к Мургу. Если с ним все в порядке, передай – нам нужно встретиться».

Поскольку доставленный Мургом труп гнома все еще хранился в подвале «Жирного налима», у Еремеева не было полной уверенности в благополучном исходе возвращения опального чужака в представительство.

Все сомнения развеял пульсирующий, вскоре вернувшийся с приглашением на ужин в резиденции гномьего банка.

«Твой Мург выглядит как кот, обожравшийся сметаной. И нашел я его уже в другом кабинете, более просторном», – доложил пульсирующий.

«Когда у них там ужин?»

«Он сказал – когда ты придешь, тогда и накроют».

«Во даже как! Выходит, у нас получилось? Надо будет обязательно наведаться. Интересно узнать, что с Тагуром».

Еремеев решил не откладывать встречу и отправился сразу. До наступления темноты оставалось меньше часа, а он еще собирался перед дорожкой немного посидеть со своими в «Жирном налиме».

«Заодно напомню гному, что он обещал выплатить за алтарных дел мастера. До чего я докатился?! Продаю «левые» алтарные камни, беру плату с гномов за изобличение лжеизготовителей этого контрафакта… А в конце интриги собираюсь лишить чужаков монополии на очень ценный товар и разместить массовое производство в Московии. Я – злобный интриган? – мысленно спросил себя Еремеев и тут же ответил: – Нет. Гномы сами виноваты – слишком жадные. Здоровая конкуренция послужит только во благо экономике. Глядишь – и цены начнут снижаться, а то совсем чужаки бледнокожие озверели, последнюю рубаху готовы с нас снять!»

«Хозяин, за нами кто-то следит. Можно я его укушу?» – В голове прозвучала мысль Жучки.

– Далемир, почему смоляне именно сейчас решили направить к нам свою делегацию? – спросил Пожарский главу Тайного приказа после вечернего доклада.

Черкасский не рискнул изложить государю полную картину расследования по делу о покушении, а также умолчал о нападении на Зарину при ее перевозке в укромное место. И вовсе не потому, что опасался гнева царя на нерасторопность своей службы, – просто многое указывало, что утечка сведений происходит из ближнего круга Пожарского.

– Визит вежливости, не более того, – пожал плечами Далемир. – Опять же, некий боярин из Крашена соскучился по своей супруге.

– Данила?

– Он самый.

– Интересный молодой человек. Надо будет с ним переговорить, но исключительно неофициально.

– Организуем, – поморщившись, пообещал Черкасский.

– Ты вернешь ему Зарину? – спросил царь.

– Там будет видно, государь, – неопределенно ответил Далемир.

– Все-таки жена. И прежде он справлялся и оберегал супругу, – напомнил Пожарский.

Глава Тайного приказа ни словом не обмолвился о том, что жизнь племянницы царя неким образом является гарантом безопасности ее венценосного дяди. Как и о том, что упустил охраняемую из виду.

– Ежели парень сумеет убедить, что обеспечит надежную охрану, пусть забирает. Я не враг твоей племяннице.

– Наше родство здесь ни при чем, и она на тебя больше не работает, – напомнил государь.

– Вот так лучшие кадры и уходят на сторону, – притворно вздохнул Черкасский.

– Ладно тебе сетовать. Лучше скажи – свободные люди имеются? Делегации нужно организовать надежную охрану.

– Найдем.

– Они через Вязьму поедут? – спросил Пожарский.

– Скорее всего.

– По дороге могут напасть заговорщики, а нам это ни к чему.

– Не посмеют. Отправлю со смолянами роту бойцов.

– Большой отряд слишком заметен, – не поддержал его идею царь. – Впрочем, это твоя работа – обеспечить безопасность делегации.

– Хорошо, организуем два маршрута, – после недолгого размышления предложил Далемир. – Основную группу отправим напрямки по тракту, а Данила с небольшим отрядом поедет лесными дорожками. Эдак он сможет еще и быстрее добраться до столицы.

– Отлично! – Пожарский дал понять, что с этим вопросом закончили. – Теперь что у нас по покушению?

– Работаем, присматриваемся к князю Друцкому, прощупываем его связи…

– Он еще жив? Майор говорил, что полковника постараются убрать в первую очередь.

– Видать, для заговорщиков он не представляет опасности. Пока.

– Допустим. Что еще?

– Я отдал приказ арестовать боярина Абишева, – доложил Черкасский. – Будем выяснять, причастен ли он к блокировке дверей кареты.

– А он-то сюда каким боком?

– Два человека устроились каретниками при его участии. Обоих уже нет в живых – отправились к праотцам в день покушения.

– Абишев не похож на заговорщика, Далемир.

– Вполне возможно, государь. Но его могли попросить похлопотать за тех людей. И нам нужно выяснить, кто это был…

Совещание затянулось до ужина.

Глава 24

Волосы постараюсь сохранить

Еремеев впервые после попадания в этот мир пересек границу Московии. Пейзажи здесь ничем не отличались от привычных: те же леса и луга, похожие деревушки, даже одежда крестьян была одинаковой. Оно и понятно – что с той, что с другой стороны границы проживали русичи.

В прежней реальности Александр никогда не бывал в Вязьме и сейчас внимательно рассматривал бревенчатые стены и неказистые постройки Нижнего города, а по контрасту с ними – каменные дома Большого и величественные Верхнего.

Смоляне прибыли в город за час до наступления темноты. В Вязьме две кареты и дюжину всадников делегации встречали два десятка верховых, которые в качестве эскорта тоже присоединились к ним.

Делегацию разместили в большом трехэтажном особняке. Им предложили отдохнуть пару часов и затем собраться в гостиной за ужином.

Еремееву с Жучкой досталась комната на втором этаже. Не успел Александр переодеться, как в голове возникли мысли собачки:

«За дверью кто-то стоит».

«Только не говори, что он тоже достоин отпечатка твоих зубов на ягодице!» – Еремеев вспомнил недавнее происшествие в Смоленске.

По пути на встречу с Мургом один злопамятный гном, как выяснилось позже, приготовил Александру неприятный сюрприз.

Желание отомстить оказалось настолько жгучим, что затмило Тагуру разум. Он всего за один день лишился кабинета, должности, влияния, и все – из-за двух негодяев – Мурга и Данилы. Главным виновным он считал крашенского боярина, а не бездарного бывшего подчиненного. Опальный босс был уверен: стоит максимально правдоподобно опорочить Данилу, и новый любимчик Горуна не протянет и дня на новом месте.

Узнав, что отряд из Крашена объявился в столице, Тагур приставил к крашенскому боярину соглядатая. Интриган долго напрягал извилины и решил в конце концов выставить Данилу бессердечным насильником, позарившимся на святое для всех гномов – их жен. Он хотел представить доказательства нападения конкретного человека на гномиху. В своем коварном замысле Тагур задействовал даже собственную супругу, отправил ее и двух асов в сквер неподалеку от гномьего представительства, понимая, что Данила обязательно навестит Мурга.

Когда соглядатай подобрался к боярину на расстояние, с которого его смогла почувствовать Жучка, сам он пребывал в неведении относительно своего обнаружения. До тех пор, пока собачка не оказалась за его спиной и не ухватила чересчур любопытного за ягодицу. Потом зубастый «теленочек» сбил шпиона на землю и, оскалив пасть, нагнал на него такого страха, что пострадавший начал признаваться еще до того, как его принялись допрашивать.

Он рассказал о заказчике, месте засады, участниках и последствиях для Данилы – настолько хотел помочь хозяину «милой собачки»!

Еремеев, конечно, мог подойти к гномьему банку и по другой, не очень удобной дороге, однако наглость Тагура нельзя было оставлять без наказания. Однажды злобный коротышка уже заманил Александра в смертельную ловушку. Сейчас, по-видимому, решил отыграться за все, что не получилось в прошлый раз. Мститель явно не понимал, как сильно изменились обстоятельства. Не в его пользу.

«Ну, уж нет, – решил Александр, во второй раз отправляя пульсирующего к Мургу. – Теперь за интриги против меня он будет отвечать по полной программе».

В расставленную ловушку Еремеев прибыл сразу после захода солнца. К этому времени Мург успел разместить в нужных местах своих гномов. Дальше начался настоящий спектакль.

Раздался женский крик о помощи, и боярин подбежал к гномихе. Та закричала еще громче. Появились два аса, выступающих в роли свидетелей преступления, и попытались наказать преступника.

Затем в качестве новых действующих лиц в сквере появились сразу несколько гномов. Они оттеснили асов и начали задавать даме массу неудобных вопросов. Почему в столь поздний час она оказалась в сквере? Зачем было призывать на помощь, чтобы затем обвинять явившегося спасителя в насилии?.. Не готовая именно к такому повороту событий, она расплакалась и рассказала всю правду. После этого Тагуру грозила не просто опала: зарвавшийся гном терял право на супругу, поскольку подверг ее жизнь опасности. Теперь ему светила дальняя дорога в места, лишенные самых элементарных удобств.

Александр тогда смог рассмотреть гномиху – раньше он вообще ни разу их не видел. Дама оказалась на удивление стройной и вполне симпатичной особой и от обычной женщины отличалась лишь небольшим ростом и отсутствием морщин на бледном лице. А еще ее волосы были полностью скрыты под странным головным убором, отдаленно напоминавшим чалму…

Усмехнувшись промелькнувшим воспоминаниям, Еремеев направился к двери. Раздался короткий стук.

«Опасности нет», – доложила Жучка.

Стоявший на пороге невысокий худощавый мужчина лет сорока с заостренной бородкой был одет в серый кафтан, брюки того же цвета и добротные сапоги.

– Будь здрав боярин, как добрался? – спросил посетитель, прищурившись.

– И тебе не хворать. С кем имею честь? – без эмоций ответил Еремеев.

– Дьяк Тайного приказа, Заславом кличут. Есть надобность переговорить по завтрашнему дню, боярин.

– Моих звать?

– Незачем, пусть отдыхают.

– Проходи, присаживайся. – Еремеев пригласил нежданного гостя.

– Видная у тебя собачка. – Дьяк не решился приблизиться к Жучке. Обойдя охранницу по дуге, он уселся в одно из кресел.

– Слушаю тебя. – Александр расположился напротив.

– В нелегкую годину вы прибыли в Московию, – начал дьяк. – Неспокойно у нас.

– Мне говорили, – кивнул Александр.

– Ваша процессия может надолго задержаться в дороге.

– Из-за многочисленной охраны? – предположил Еремеев.

– Истинно. Однако имеется способ сократить время в пути. Таковое желание имеется?

– Чем раньше появимся в Москве, тем лучше. Что предлагаешь?

– Часть делегации отправится, как и положено, по тракту, а небольшой отряд – по малым дорогам. Ежели не будем делать частых остановок, послезавтра к ночи доберемся до столицы.

Еремеев знал, что путешествие с каретами и охраной затянется как минимум на трое суток.

– Ты поедешь с нами?

– Вместе с парой бойцов.

– В итоге отряд все равно получится немаленький – десять человек и моя собачка.

– А она не отстанет? Лошадок придется гнать, чтобы добраться к Можайску до темноты.

– Не волнуйся, Жучка меня еще никогда не подводила.

«Спасибо, хозяин. А может, я его все-таки укушу? Этот дьяк в меня не верит».

«Ты же не Господь, чтобы в тебя верили», – съязвил Александр.

«Зато особо недоверчивым могу сделать больно».

– Договорились. – Заслав поднялся с кресла. – Завтра выезжаем за полчаса до рассвета. Предупреди своих.

Дьяк покинул комнату.

«Хочу ли я быстрее попасть в Москву? Тут и без моих ответов понятно, – глядя на дверь, за которой только что скрылся посетитель, размышлял Еремеев. – А желает ли этого Черкасский? Большой вопрос».

Когда Зарина с парнишкой перелили всю воду из бочки в огромный бак, боярыня пригласила его в комнату на чашку чая. Там дозорный доложил о своих наблюдениях.

Паренек по имени Живко сам за нужным домом не наблюдал. У него было много знакомых детей, в том числе и беспризорных, свободное время которых стоило меньше медяка.

– Огромный дядечка там и вправду живет, его нынче три раза видели. Дом чинят, слышен стук молотков. Приметили одного плотника на крыше, он дыру латал.

– Рядом с особняком никого не заметили? К примеру, гуляющего с собакой или молодую пару?

– Людей там шастает немало, всех не упомнишь, да и мои ребятишки там безвылазно не торчат. Сама просила, чтобы поиграли не более часа, и деру оттуда.

Зарина действительно велела пареньку проследить, чтобы одни и те же мальчишки не торчали возле дома долго. Она знала, как работают люди Черкасского, и хотела избежать их внимания. Даже легенду придумала для пацанов. Дескать, те услыхали, что в особняке завелись привидения, которые по утрам и вечерам появлялись возле дома.

Живко недавно исполнилось четырнадцать. Он второй год работал водовозом и приходился хозяйке борделя двоюродным племянником. Какое-то родство наверняка связывало его и с Сапожником. Зарина в первый же день заметила сходство, однако расспрашивать не стала. Она считала, что со схроном ей повезло. Комната была хоть и маленькой, но чистой и уютной. К беглянке никто не приставал с расспросами, не нагружал работой, если не считать помощь Живко. Впрочем, она могла и не носить воду, но это экономило время для неспешного разговора за чашкой вечернего чая.

– Действуйте так и дальше, – кивнула женщина. – Мне важнее всего выяснить, когда гости в дом приедут. Один из мужчин должен быть, скорее всего, с собакой.

– Большой? – заинтересовался парень.

– Размером с волка. А еще у нее на хвосте нарост в виде месяца.

– Собаку они приметят, – пообещал Живко. – Мне сразу к тебе?

– Нет, встречаться будем, как обычно. И своим скажи, чтобы не вздумали убегать, когда заметят собачку.

– А ты каждый вечер будешь в этой комнате? – спросил паренек. Ему очень понравились булочки, которыми радушно потчевала женщина.

– Да, – ответила она и вдруг задумалась. Может случиться, что ей придется срочно уносить ноги. – Знаешь что? Если вдруг твои увидят собаку, нарисуй угольком на бочке ее хвост.

– Угу. – Он дожевал третью булочку, сделал еще пару глотков и поднялся. – Благодарствуйте, барыня. Мне пора.

Водовоз ушел. Зарина закрыла за ним дверь на засов, снова села за столик и задумалась:

«Неужели в Крашене что-то случилось? Или Лада задержалась в дороге? По моим расчетам, Данила сегодня должен был въехать в Москву».

Мысль о том, что супруга одолел метаморф, ей даже в голову не приходила – Зарина считала это невозможным. Ее Данила мог в очередной раз броситься кого-нибудь спасать, и Лада просто не застала его дома.

«Как же не хочется тут сидеть! Можно сказать, сама себя замуровала. А что я могу сделать – отправиться в Смоленск? А вдруг мы с Данилой разминемся? Да и про Черкасского не стоит забывать. Вне столицы отыскать меня будет проще».

С хозяйкой заведения Зарина виделась лишь раз, когда ее привел в этот дом Сапожник. Он попросил устроить свою клиентку с удобствами и сделать невидимой для всех постояльцев заведения. В особенности для тех, кто задает много вопросов. Мадам сморщилась, но пообещала выполнить просьбу, ежели странная постоялица согласится выполнять некоторые требования. Их список был коротким: выходить из комнаты строго в определенные часы, носить форму персонала кухни и ни в коем случае не высовываться за пределы цокольного этажа и заднего подворья.

Оговорили сразу и срок пребывания новой «посудомойки» в борделе, ограничившись одной неделей. Из разговора мадам с Сапожником Зарина уловила, что мужчина явно командует хозяйкой заведения, и та просто не смеет ему отказать.

«Видать, мужик весьма крут, ежели так обращается с дамой, пусть и не напрямую работающей на Черкасского. Не понимаю токмо, почему тогда тот лысый на него попер? Может, при отсутствии волос его мозги сквозняками выдуло?» – Стук заставил прервать размышления.

Зарина подошла к двери.

– Это я, – донесся спокойный голос хозяйки борделя.

Если бы та начала кричать: «Сколько можно дрыхнуть, чертова лентяйка?!» – надо было бы срочно уходить через окно. «Посудомойка» впустила женщину.

– Тебя ищут, – сразу заговорила вошедшая.

– Я знаю, – кивнула боярыня.

– Хотя бы представляешь, кто?

– Да.

– Мне задавали нехорошие вопросы. А еще сказали, что одна молодая купчиха убила неверного супруга и теперь может явиться в бордель, чтобы мстить девицам легкого поведения за его совращение. – Мадам вопросительно посмотрела на «посудомойку».

– А что еще тебе могли сказать, чтобы добиться содействия? – хмыкнула Зарина.

– Не расскажешь, почему тебя ищут? – Хозяйку разбирало любопытство.

– А оно тебе надо? Потом придется самой в бега податься.

– Ежели узнают, что ты была здесь…

– Не узнают.

– Я волнуюсь за Живко. Твои преследователи могут выйти на него, потом на мое заведение, а я очень долго добивалась этой работы. Понимаешь меня?

Зарина задумалась. Она и раньше привлекала к своим делам мальцов, и Черкасский об этом знал. Он мог в два счета просчитать и посмотреть за подростками, которые крутятся возле дома гадалки.

– Что предлагаешь?

– Хочу, чтобы ты скорее покинула этот дом, дорогуша.

Зарина и сама уже поняла, что оставаться здесь дольше не стоит.

– Тут наши желания совпадают, – сказала она.

– Завтра поутру переедешь, – облегченно вздохнула хозяйка.

– Далече?

– Два квартала отсюда, Сапожник проводит. Вот тебе адрес. – Немного подумав, дама протянула скомканный лист.

Зарина взяла бумажку, нащупала завернутый в ней ключ.

– Что за дом?

– Квартирка на первом этаже, о ней никто не знает. Этого достаточно?

– Сапожник в курсе? – спросила Зарина.

– Пока нет.

– Тогда не станем его беспокоить. Завтра утром меня здесь не будет.

– Хорошо, – кивнула мадам и покинула комнату.

Зарина сразу начала собираться. Внутреннее чутье подсказывало: чем быстрее она отсюда уйдет, тем лучше.

Накануне вечером, сразу после ужина, Еремеев собрал крашенских, Творимира с его рыкарем и отца Серафима. Он предложил разделить делегацию и назвал тех, кого берет с собой. Из присутствующих в список не попал только батюшка, но он и не настаивал, понимая, что долгого путешествия верхом ему не выдержать.

Когда начали обсуждать детали завтрашней поездки, Жучка доложила хозяину, что за стеной таится приходивший к нему дьяк и, скорее всего, подслушивает их разговор. Пришлось оперативно корректировать ход совещания, чтобы ненужная информация не дошла до чересчур любопытных.

Еремеев все больше удивлялся своей собачке. После выздоровления и заметных изменений в габаритах она не только ощущала опасность, грозящую хозяину, но и замечала повышенное внимание к отряду или отдельному бойцу, находящемуся рядом с боярином, а еще научилась иронизировать и даже шутить.

Александр предупредил своих относительно возможных стычек:

– Поскольку мы на чужой территории и я – глава делегации, боевые действия токмо по моей команде. Это касается стрельбы, применения магии против местных и тому подобное. Естественно, когда мы вместе.

Совещались недолго. Боярин распорядился, чтобы завтра все явились в полной боевой готовности, а сегодня хорошенько выспались.

Из Вязьмы выехали незадолго до рассвета, когда звезды на небе уже погасли и на пути не могли встретиться костяные монстры.

Дьяк со своими людьми показывал путь, двигаясь в голове отряда. За ними следовали Гаврила и Борич, чуть поодаль Еремеев, Лада и Яхман, а замыкали Творимир и его рыкарь. Жучку можно было увидеть то где-то впереди, то в хвосте отряда. Она специально старалась показать дьяку, насколько тот ошибался, считая ее медлительной.

Зверушка приобрела еще один полезный навык: с недавнего времени она подзаряжалась не только от волшебников, но и от энергии из окружающего пространства. Особенно ей нравилось получать подарки от пульсирующего. Быстро и очень вкусно.

Примерно часов через пять безостановочной скачки собачка, вернувшись из очередной разведки, доложила хозяину:

«Там человек тридцать затаились, недоброе задумали».

«Волшебники имеются?» – спросил Еремеев, громко свистнув, чтобы привлечь внимание дьяка.

«Пять штук», – сообщила Жучка. Она теперь еще и считала неплохо.

«Кто-нибудь из наших проводников о них знает?»

«Нет, ничего не подозревают».

Отряд остановился посреди лесной дороги. Еремеев соскочил с коня и принялся осматривать копыта лошади.

– Чего стряслось? – недовольно пробурчал дьяк.

– Моя лошадка захромала. Вон смотри, камень подковой поймала.

Заслав спешился и тоже осмотрел копыто. Ничего не увидев, хотел было возмутиться, но Александр тихо сообщил:

– Впереди засада. Какие будут предложения?

– Откуда тут засада, боярин? – также приглушенно произнес дьяк. – Никто не мог знать, по какой дороге мы отправимся.

– Считай это моей чуйкой, которая, заметь, еще ни разу не подводила.

«Хозяин, ты ничего не напутал? Меня Жучкой звать, а не Чуйкой», – пошутила собачка.

«Будешь умничать, в Чушку переименую или в Болванку!» – обронил Еремеев, глядя на задумавшегося Заслава.

– Объезжать долго, много времени потеряем, – наконец ответил он.

– Предлагаешь их уничтожить?

– А не надорвемся? Вдруг там волшебники?

– Сам-то магией владеешь?

– Огневик, пятое кольцо, – не без гордости сообщил Заслав.

– Тогда не подходишь – еще пожар в лесу устроишь. Не возражаешь, ежели мы своими силами?

– Мне голову снимут, коли с тебя волос лишний упадет.

– Волосы постараюсь сохранить. – Боярин выпрямился и негромко позвал: – Яхман, подойди.

Глава 25

Какие же они тут все добрые!

В этом мире самой грозной (после магии) силой являлись берсерки или, как их называли на Руси, рыкари. Войдя в раж, такие бойцы могли в одиночку одолеть до пятидесяти обычных воинов. В отряде Еремеева рыкарей было двое – Борич и помощник Творимира.

На выполнение задачи Александр послал четверых бойцов и Жучку. Сам он вместе с Боричем и собачкой отправился по левой стороне дороги, а справа двинулись рыкарь из особистов и Яхман, которые однажды уже работали вместе в сходной ситуации.

Примерно в полусотне метров от вражеской засады Жучка указала место, где их волшебники расставили сигнальные заклятия, чтобы заранее узнавать о приближении отряда.

Яхман беззвучно погасил эти чары. Далее, секунд через десять, по неприятелю последовал удар с тыла – четверо бойцов подкрались к засаде из глубины леса.

«Двое за кустом, один возле пня, еще два под еловыми лапами…» – Собачка указывала цели хозяину, тот передавал ориентиры Боричу, а после того как враги их обнаружили, подключился сам. Раздались первые выстрелы.

И снова вера в надежность амулетов сыграла с неприятелем злую шутку. Никому и в кошмарных снах не могло привидеться, что первая же пуля обойдет чары и…

Звуки выстрелов послужили сигналом для остальной части отряда, двигавшегося по дороге. Его бойцы прибыли на место, когда остатки неприятеля уже были выдавлены из леса.

– Именем государя всем бросить оружие! – скомандовал дьяк.

Пятеро остававшихся на ногах беспрекословно выполнили приказ, понимая, что сопротивление бесполезно. Буквально за минуту подручные Заслава скрутили пленным руки за спиной.

– Яхман, ты ранен? – забеспокоилась Лада.

– Пустяк, плечо зацепило.

– Снимай кафтан, перевяжу! – строго приказала она, и брату пришлось подчиниться.

Тем временем на дорогу вытащили еще парочку раненых пленных. Дьяк, осмотрев их, покачал головой:

– Они нас сильно задержат, Данила. Предлагаю оставить здесь моих ребят, а самим ехать дальше.

– Справятся? Там в лесу еще целый табун стреноженных лошадей, – передал Еремеев полученные от Жучки сведения.

– Ничего, они спешить не будут. До ближайшего городка верст двадцать осталось, оттуда направлю к ним подмогу.

– Хорошо, сейчас поедем. Дай дух перевести.

Александр велел собачке быстро осмотреть окрестности и разведать дорогу дальше – не хотелось нарываться еще на какой-нибудь сюрприз.

За время короткой передышки собрали трофеи, коих оказалось немало, и вывели лошадей на дорогу.

– Смотрю – здешний разбойный люд неплохо поживает, – хмыкнул Еремеев, увидев кучку золотых монет.

Одеты поджидавшие в засаде были тоже не с чужого плеча. А их арсенал составил около полусотни пистолей, не говоря уже о саблях, мечах и кинжалах.

– О том, кто они такие, мы вскоре узнаем. Заодно выясним, почему они тут оказались.

– Ну так спроси, пока мы не уехали.

– Чтобы вызнать правду, нужны особые условия и спецы, – пояснил дьяк.

«Жучку, что ли, позвать? – подумал Еремеев. – Она быстрее всех умеет настроить людей на откровенность. Нет, не буду. Все-таки мы не у себя дома, не стоит выдавать все секреты».

«Хозяин, к нам новые гости. Два десятка», – доложила собачка и вскоре сама показалась на дороге.

– Заслав, ты вроде говорил, что поедем по безлюдным дорогам? А у вас тут прямо аншлаг!

– Что, какой шланг? – не понял дьяк.

– Толпы мужиков шныряют, словно других дорог мало. Там снова «гости». Как думаешь, случайно едут или по наши души?

– Да не должно здесь быть никого!

– Всем зарядить огнестрелы! – приказал Еремеев. – Без команды не стрелять.

Теперь на каждого бойца приходилось много оружия – по три, а то и четыре чужих пистоля, так что количество выстрелов без перезарядки превышало полторы сотни. Даже треть их могла решить исход схватки, если та состоится. Оставалось выяснить, кто пожаловал и зачем. Александр обратился к Жучке:

«Чего хотят?»

«Настроены решительно, но против кого – пока непонятно», – ответила собачка.

«Придется сначала разговаривать», – тяжко вздохнул боярин.

Всадники остановились в полусотне шагов от стоявшего перед отрядом Еремеева. К нему почти вплотную подошел Яхман и прошептал:

– Как действовать будем?

– Сначала схожу поговорю. Ежели разговор не получится, вернусь назад и немного постреляем. Дистанция для твоего дара приемлемая?

– Вполне.

Александр двинулся к группе вместе с Жучкой. Ему навстречу выехал всадник.

«Если начнем драться… – Еремеев снова обратился к собачке, – прыгаешь в лес».

«Не отвлекай, пытаюсь на их главного настроиться. Не иначе, разумник!»

Они встретились на середине разделявшего отряды расстояния.

– Приветствую тебя, путник. С кем имею честь?

– Сначала назови свое имя. Не видишь – перед тобой боярин.

– И что? Я ничуть не ниже тебя ни титулом, ни магическим рангом, а вопрос задал первым. – Александр решил не идти на уступки. – Опять же, я поздоровался, а ты – нет. Не по-людски получается.

Еремеев услышал дребезжание пистоля, сообразил, что разумник пытается проломить его защиту. Когда тот осознал, что ничего не получится, снова заговорил:

– Перед тобой боярин Ладомир Тобольский. А ты из каких будешь?

– Данила Ревин, боярин из Крашена. Следую к государю.

– А что за стрельба здесь была? – В глазах Тобольского что-то изменилось.

– Какие-то ребятки спьяну принялись палить друг в друга. Попытались их разнять, так они на нас поперли. Токмо пятерых и успели спасти, – ответил Еремеев.

«Я разобралась – против тебя», – в сознании возникла мысль Жучки.

«Что – против меня?»

«Настроен он против тебя. Знак своим подал, что всех порешить надобно».

«Какие же они тут все добрые!»

– Неужели тутошная шайка допрыгалась? А я уж и не надеялся их сыскать. Бандиты пару деревень разорили. Надобно бы их суду праведному предать.

«Врет он все!» – тут же прокомментировала Жучка.

– С нами следуют люди из Тайного приказа. Весточку уже отправили, скоро за лиходеями приедут.

Еремеев тоже решил слукавить, чтобы подтолкнуть Тобольского к активным действиям. Время-то идет, а им спешить надо.

– О, как славно. У меня как раз при себе бумага о поимке этих ребяток, подписанная самим Черкасским. – Он полез за пазуху.

«Там оружие!» – предупредила Жучка.

Выстрел раздался через миг после исчезновения Александра. В два прыжка Еремеев оказался среди своих, а собачка – в лесу.

– Без команды не стрелять! – еще раз предупредил он, выхватив револьвер.

Всадники направились к отряду, оголив сабли. На лошадях и наездниках даже издали были видны амулеты, казалось – таких и пушкой не взять. Так, по крайней мере, считали они сами.

– Целься! Пли!

После трех залпов в седле остался лишь один воин. Он был настолько ошарашен случившимся, что перестал управлять лошадью. Мало того, пулей у него выбило саблю из рук. Кобылка везунчика доскакала до стрелков и остановилась.

– Приехали, – объявил Еремеев. – Слазь.

– А почему…

– Позже узнаешь. Не задерживай.

Боец спешился и тут же был связан.

Дьяк теперь смотрел на крашенского боярина с опаской: тот и опасность ощущал заранее, и исчезнуть мог прямо под пулей, да еще каким-то образом сумел преодолеть защиту довольно мощных амулетов. Скептик по натуре, служивый начинал верить слухам о Даниле, которые раньше доходили до его ушей.

И снова – сбор трофеев, «упаковка» пленных, распределение лошадей, половину из которых пришлось взять с собой.

– Мы, наконец, сегодня поедем или нет? – раздраженно спросил Александр.

«Как скажешь, хозяин. Токмо ежели тебе не интересен тип, что на самой высокой елке притаился», – сообщила Жучка.

Специалист по зачисткам, долгое время прослуживший у Деяна, а на самом деле работавший на другого человека, получил задание понаблюдать за проведением важной операции и устранить одного из исполнителей, чтобы тот не смог вывести на заказчика. Сам наблюдатель не контактировал ни с теми, кто находился в засаде, ни со второй группой. Тобольскому он, не снимая скрывавшего лицо капюшона и не подавая голоса, просто передал письмо и сундучок с амулетами и авансом.

Когда первая группа бойцов укрылась в засаде, он забрался на высокую ель. Оттуда был хорошо виден участок дороги, где планировали уничтожить смоленскую делегацию. А вместо этого…

Сначала наемник услышал выстрелы. Затем, отстреливаясь, на дорогу вышли сидевшие в засаде. Их повязали появившиеся бойцы боярина Данилы.

Потом оплошала и вторая группа. Тобольский не сумел подчинить Данилу чарами, промазал, выстрелив в исчезнувшего боярина, а дальше произошло вообще нечто совершенно невероятное: весь отряд Тобольского положили, словно у тех не было никаких амулетов. Из двадцати бойцов в считаные секунды в строю остался лишь один.

Наблюдателю стало не по себе. Он не представлял, как докладывать о таком результате – хозяин никогда не простит позорного провала. Однако и на этом неприятности не закончились. Когда смоляне уже собирались уезжать, Данила вдруг направился к дереву, на котором скрывался спец по зачисткам.

– Сам слезешь или нам придется дерево рубить? – спросил молодой человек, стоявший внизу.

Второй, подошедший чуть позже, предложил просто поджечь хвою, чтобы сэкономить время. Третий, появившийся бесшумно, создал в ладонях небольшой смерч, собираясь направить его к дереву.

– Я спускаюсь! – закричал наблюдатель. Падать с такой высоты ему не хотелось.

– Поторопись, мы спешим.

Подобного провала у опытного агента не было еще никогда. Кроме того, он опасался хозяина, зная, что у того всегда имеется вариант тихой «зачистки» опасного свидетеля. Это могло быть любое оброненное слово или амулет, например как у Тобольского: обеспечивая максимальную защиту, он обладал и неким побочным действием. Другой выданный хозяином амулет, пусковой, активировал убийственное заклинание, и защитное действие сменялось атакующим, смертельным для самого обладателя магической побрякушки.

Спустившегося обыскали. Кроме обычного ножа, ничего не нашли.

– Господа, только не убивайте! Я из деревни, живу тут неподалеку. Грибы собирал, и вдруг – столько людей при оружии! Пришлось на дерево карабкаться, даже дышал через раз. Потом стрельба, крики. У меня голова кругом! – Он весьма натурально зарыдал.

– Ты из какой деревни? – спросил дьяк, похлопав его по плечу.

– Туманово, – быстро ответил наблюдатель.

– Ну, ты и забрался – тут верст двадцать. Что, поближе грибов не нашлось?

– Так я это… волка огромного в лесу увидел. Струхнул шибко да побежал что было сил. Все думал, он за мной бежит, а когда с ног свалился… За мной и не было никого.

Обычная крестьянская одежда, сгорбленная фигура… Видно было, что агент подготовился хорошо. Он даже тщательно поработал над лаптями, придав им стоптанный вид.

Заслав внимательно осмотрел пострадавшего:

– Выходит, нам по пути. Поедешь с нами. В седле держаться умеешь?

– Могу, – закивал тот.

Ему не верилось, что все получилось. По крайней мере, его не стали связывать, дали коня, помогли забраться в седло. Однако это спасало только до деревни, а дальше, когда никто из местных не сможет опознать грибника…

Бежать. Бежать при первой же возможности.

И тут шпион почувствовал – его сердце словно тисками сдавило. Сразу всплыли в голове слова хозяина: «Пусковой амулет ты должен вернуть мне лично».

«Так вот в чем засада…» – Это стало последней мыслью специалиста по зачисткам. Его самого убрали, как только замаячила угроза разоблачения.

Сообщение о нападении на смоленскую делегацию поступило Черкасскому незадолго до рассвета. Уже с первыми лучами солнца он прибыл в резиденцию Тайного приказа и вызвал майора. Закончив доклад, подчиненный добавил:

– Заслав описал все подробно, но почтового филина сумел отправить лишь из Можайска. Отряд туда добрался к ночи, а уже нынче они должны будут въехать в Москву.

Сидя за столом, глава Тайного приказа, хмурясь, делал некоторые заметки. Дописав, он поднял взгляд на докладчика:

– Михайло, ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Как Данила сумел выбраться живым? – переспросил подчиненный.

– Нет, это отдельный разговор. – Далемир махнул рукой, словно такая мелочь не стоила особого внимания. – Меня другое волнует: откуда и как нашему врагу все становится известно заранее? Ведь подлец знал точно, по какой дороге проследует Данила, подготовил «двухступенчатую» встречу, да еще наблюдателя оставил на дереве для контроля операции. И даже подсуетился, сволочь, чтобы тот не смог ничего рассказать в случае обнаружения. А соглядатаю, похоже, было о чем поведать.

– Мы никому не говорили о разделении делегации, – удрученно заметил майор.

– Кроме Пожарского. И в кабинете, где мы разговаривали, я заставил перерыть все. Нет там прослушки! Ни обычной, ни магической.

– Или противник придумал такую штуковину, которую мы не способны обнаружить…

– Нам что, противостоит гений, способный всю нашу службу обвести вокруг пальца? Не верю. Иначе он давно сидел бы на троне, а не гонялся за племянницей государя.

– И уж точно прихлопнул бы боярина Данилу, – добавил майор, кладя донесение на стол.

– Насчет боярина с выводами не спеши, – покачал головой Черкасский. Он кивнул на стул рядом и продолжил: – Сядь, в ногах правды нет. Чую, намаемся мы еще с этим молодым человеком. Он ведь ко мне Зарину отправил, ко мне за ней и придет.

– Ожидаешь проблем?

– Не исключаю их. Одно дело, ежели бы она у нас была, но ведь мы так ее и не нашли. Правда, боярыню не нашел и наш враг, что не может не радовать. И сложившаяся неопределенная ситуация тревожит больше всего. Зарина должна находиться в надежном месте под нашей защитой.

Майор не стал напоминать, что как раз их защита едва не обернулась гибелью охраняемой. Вместо этого он сказал:

– Боярыня точно в городе, Далемир. Уничтожение банды Круглого явно не обошлось без нее – почерк тот же, что и в особняке гадалки. Женщина наверняка шла к дому, где нынче обитает Горан.

– Наши люди рядом с тем домом поставлены?

– Далемир, ресурсов на всю Москву не хватает. Днем там дежурит один мой человек из новичков. Он докладывал – рядом объявились беспризорники. Кто-то нашептал пацанам, что в особняке завелись привидения, которые иногда выходят из дома.

– Когда о том стало известно? – насторожился Черкасский.

– Вчера вечером. Я сразу подключил следака – понаблюдать за теми детками. Сегодня жду результатов.

– Что еще? – Глава Тайного приказа продолжал размышлять, пытаясь угадать, где может скрываться беглянка.

– Сегодня утром из борделя, что в голландской слободке, донос пришел. Посудомойка у них вчера пропала, из новеньких.

– Мадам сообщила?

– Она. Сразу, как мы разослали по борделям весть о сбежавшей мужеубийце.

– Зарина не могла там укрываться, – покачал головой Черкасский. – Она прекрасно знает, что бордель под нашим присмотром.

– Мы приглядываем за клиентурой, а не за персоналом, – возразил майор.

– Твоя правда! Неужели я ее так хорошо обучил?! – усмехнулся Далемир. – Так, к поиску Зарины подключи еще пару человек. У нас остался токмо день на ее поиски. Что по целителям?

– Ни один из подозреваемых не причастен к созданию магической пиявки.

– И тут тупик? – Черкасский едва не ударил кулаком по столу. – Майор, мы с тобой хоть в чем-то преуспели?

– Можем записать себе в плюс срыв планов неприятеля по уничтожению смоленской делегации, – пожал плечами Михайло.

– Успех крашенского боярина… – Черкасский сделал короткую паузу, выделяя первую часть фразы, – нисколько не продвинул нас в деле раскрытия заговора.

– Надеюсь, неудачное покушение заставит неизвестного врага серьезно понервничать. Ведь зачем-то тот пытается убить Данилу, а значит – боится.

– Все, работаем! Нужны хоть какие-то результаты. Время утекает, как вода сквозь пальцы. Того и гляди – Карл на рубежах объявится, а мы в Москве порядок навести не можем.

Майор быстро покинул кабинет, а Далемир взглянул на свои записи. Прочитав их, он подчеркнул строчку с предположением Заслава о том, что Данила во время разговора чувствует чужую ложь.

Нелегко придется с этим молодым человеком. Ой нелегко!

Глава 26

Надо думать о реальных шагах

После разговора с капитаном Нильсом у Карла появилось жгучее желание задушить кого-нибудь собственными руками. Лучше всего – боярина Данилу, который в очередной раз стал ему поперек дороги. Безродный выскочка не только не позволил выполнить задуманное, но и посеял зерно паники в рядах свежих войск, доселе не ведавших поражения.

Король Швеции сидел за рабочим столом, уставившись глазами в пустой лист бумаги.

«Мне что, каждый раз менять личный состав возле границ Смоленщины? Где столько людей набрать?! Скоро у моих подданных при одном упоминании боярина Данилы нервный тик будет. Да я и сам, слыша это имя, кулаки сжимаю…»

Размышления прервал Саргид, как всегда, вошедший без стука. Карл едва сдержался, чтобы не запустить в ненавистного гнома чем-нибудь тяжелым.

– Привет, твое величество. – Гном плюхнулся в кресло сбоку от стола. – Слышал, твои доблестные бойцы вернулись ни с чем.

– Они хотя бы вернулись. А ведь могли все полечь, выполняя твое «простенькое» задание. – Король Швеции наполнил свои слова ядовитым сарказмом.

– Что может быть проще разграбления мирной деревушки? Но даже с этим непобедимые шведские воины умудрились не справиться…

«И чего ему не сиделось в Витебске? Вроде три дня собирался там пробыть, так нет – приперся! Еще и издевается, недомерок!» – все больше злился Карл. Вслух он пробурчал:

– На то имелись веские причины. И ты наверняка уже о них знаешь.

– Причину кличут Данилой, если не ошибаюсь?

– Вот скажи мне, Саргид: почему этот человек везде успевает? Почему может одолеть эльфов, чудовищ, роту моих бойцов? Да что роту – он в прошлую кампанию с полком играючи справился…

Чужак сейчас и сам переживал не лучшие деньки: в Поречье среди гномов, коим он покровительствовал, обнаружили следы производства левых алтарных камней. При этом главный подозреваемый приходился Саргиду дальним родственником, что становилось несмываемым пятном на его репутации. Пришлось гному раньше сматываться из Витебска, где над ним сгустились тучи.

– Источник всех твоих бед нынче путешествует по Московии. Просто надо постараться, чтобы живым он оттуда не вернулся, – почти прорычал гном. Ему донесли, что улики против пореченских обнаружили с помощью людей из Крашена.

– Что ты предлагаешь? – Карл отодвинул пустой лист в сторону.

– Сколько нужно времени, чтобы начать вторжение в Московию?

На несколько секунд в кабинете повисла напряженная тишина. Затем король произнес, слегка повысив голос:

– С ума сошел? Мы не готовы…

– Ты хочешь, чтобы наши банки единовременно потребовали возврат всех кредитов? Могу устроить! – пригрозил чужак. – Еще раз спрашиваю: сколько времени?

– Неделя, – убитым голосом ответил король.

– Значит, через три дня передовые части должны пересечь границу! И это не обсуждается! Одновременно активизируешь всех шпионов Московии. Я также задействую свои связи в Москве.

Саргиду срочно требовалось отвлечь внимание от своей персоны хотя бы на некоторое время, чтобы провести собственное расследование и вывести себя из-под удара. Военные действия для этого подходили лучше всего. Гном был уверен: хотя бы на первых порах Карл одержит несколько побед, пока русские не подтянут силы, а потом… Даже поражение шведов могло сыграть ему на руку. Лучше быть виновным в военном проигрыше, чем нести ответственность за подделку алтарных камней.

– Хорошо, я распоряжусь, – кивнул король, хотя сейчас ему хотелось убить гнома даже сильнее, чем Данилу.

– Кстати, ты собираешься наказать своего капитана? Я считаю, он и его бойцы проявили себя трусами и должны понести суровую кару за содеянное.

– Я уже придумал ему наказание.

– И какое, интересно? – Гном всеми средствами жаждал заполучить живой материал для изготовления асов.

– Его рота первой пойдет в бой на русичей.

– А может, сначала мы казним каждого десятого? У ваших древних был такой замечательный обычай. Оставшиеся девять сразу становились храбрецами.

– Как ты сказал, это не обсуждается, – нахмурил брови Карл. – Тем более что трусостью там и не пахнет. Поступи он по-иному, я бы посчитал его глупцом. А мне в армии дураки не нужны.

– Ладно, уговорил. Тогда всех пленников из Московии сразу передаешь мне.

– В уплату кредитов, – сразу добавил король.

– Договорились.

Гном поднялся и покинул кабинет, недвусмысленно давая понять, что является здесь главным. Это еще сильнее взбесило короля. Он вызвал к себе адъютанта:

– Срочно подготовь доклад по состоянию наших сил на границах с Московией. Расквартированным полкам приготовиться к выступлению в течение двух суток. Подготовь вызов всех войск с запада, расположенных на расстоянии дневного перехода от ставки. Старших офицеров вызови ко мне в три часа после полудня.

– Будет сделано! – Адъютант вытянулся по стойке «смирно» и вышел.

«А ведь Саргида самого перекосило от злости, когда он заговорил о Даниле, – подумал Карл, оставшись один. – Стравить бы этих двоих промеж собой, чтобы гному не до меня стало. Так нет, чужак все равно будет загребать жар моими руками. Раскомандовался, недомерок! С каким удовольствием щелкнул бы по его задранному от раздутого самомнения носу. Лучше всего – увесистой дубиной».

Король Швеции представил эту картинку, и на душе у него немного полегчало. Подвинув к себе чистый лист бумаги, он взял перо и принялся составлять план очередной военной кампании. Похода, в котором его армию ничего хорошего не ожидало.

«Нет, нельзя с самого начала настраиваться на поражение! – постарался прогнать уныние Карл. – Главное, чтобы Пожарский не отправил на передовую крашенского боярина. Хотя, зная этого субчика, можно предположить, что Данила окажется в самом неподходящем для меня месте».

От Можайска до Москвы делегация добралась без задержек, и в стольный град Данила со товарищи въезжал за пару часов до наступления темноты. У ворот их встретили по русскому обычаю хлебом-солью и радушно пригласили на ужин. Данила поблагодарил за прием и приглашение, но от ужина отказался, объяснив это желанием сначала встретиться с супругой, с которой долго не виделся. Он предложил начинать все официальные мероприятия после прибытия основной части делегации. Дескать, без батюшки и его благословения негоже приступать к важным делам.

Находившийся среди встречающих майор отвел боярина в сторонку, сказал, что представляет Тайный приказ, и сообщил:

– В последние дни на Зарину было совершено несколько нападений, поэтому в доме ее нет.

Чего-то подобного Еремеев ожидал всю дорогу и не сильно удивился, хотя досада и отразилась на лице.

– Отведешь меня к ней? – спросил он, пристально глядя на незнакомца.

– Это не лучшая идея. Враги могут следить за тобой и обнаружить ее местопребывание. Зачем им понадобилась ее смерть, нам остается токмо догадываться, но уже было три покушения.

– Она жива? Здорова? – стараясь не выдавать волнения, спросил Александр.

– Да.

– Знаешь, где находится?

– Нет.

«Жучка, этот тип говорит правду?» – мысленно спросил Еремеев.

«Лжи не чувствую. Он взвешивает каждое слово».

«Понял».

– Тогда хочу переговорить с тем, кто знает.

Еремеев разговор вел жестко, что называется, глаза в глаза. Майор взгляда не отводил. При этом старался избегать вранья, помня о предостережении дьяка.

– Могу завтра утром организовать встречу с Далемиром Черкасским.

– Почему не сегодня?

– Он очень занят, особенно в преддверии нападения шведов на Московию. У нас сейчас весьма неспокойно.

– Карл снова решился на глупость?

– Эти сведения секретные, – не стал распространяться Михайло.

– Тогда передай своему Черкасскому, что у меня имеются архивы некоего барона Альбрехта. Ежели он захочет их посмотреть, пусть подъезжает к бывшему дому гадалки. – Александр не собирался терять времени и сразу зашел с козырей, полагая, что документы Альбрехта будут особенно интересны спецслужбам в преддверии вторжения шведов. – Насколько мне известно, здание принадлежит моей супруге, или что-то изменилось?

– Нет, но в доме еще не закончили ремонт.

– Ничего страшного. Заодно погляжу, чего они там наремонтировали.

Майору было дано указание максимально оттянуть встречу Данилы с Гораном, однако новые сведения оказались слишком важны. Он кивнул и направился к начальству.

– Кто это был? – спросил Еремеев у подошедшего Творимира.

– Некий господин майор, чьего имени мы так и не узнали. Полагаю, он – не последний человек в Тайном приказе Москвы.

О майоре Александр слышал от Лады. Она его описывала как вполне достойного человека, потому Еремеев мысленно похвалил себя, что удержался от грубости.

– Ты говорил, что знаешь, как добраться до особняка гадалки.

– Сначала давай лошадей на постой определим, – предложил Творимир.

– Это надолго?

– Спешишь?

– Мне не понравился разговор со служивым.

– Тогда бери Ладу и Яхмана, они знают дорогу и с Гораном знакомы. Лошадками я займусь сам.

Наняв извозчика, Александр с родственниками и собачкой отправился к дому. По дороге тщетно пытался узнать улицы столицы, сравнивая с той, по которой не раз прогуливался в совершенно другом мире.

«Отсутствие машин, высоток, столбов с проводами… Пожалуй, в магии имеется нечто полезное для экологии. В здешней Москве дышится лучше, да и домики смотрятся красивее. Интересно, как они тут чистоту поддерживают? Уж наверняка не усилиями гастарбайтеров. – Еремеев пытался гнать тревожные мысли о Зарине, но они продолжали терзать сознание. – Пока одно успокаивает – она жива. Неужели Черкасский все разнюхал и все-таки запрятал мою жену? И что мне теперь делать? Наверняка для него безопасность царя – самая важная задача. Похитить, что ли, Пожарского и обменять на Зарину? Ну да, меня послали для налаживания отношений между странами, а я… Опять же, куда его потом прятать в чужом городе? – Александр усмехнулся и мысленно одернул себя: – Хватит ерунду молоть, Сан Саныч! Надо предпринимать реальные меры, которые позволят вызволить мою любимую на взаимовыгодных для обеих сторон условиях. О как я сформулировал – по-деловому. Правда, оставаться рассудительным дельцом, когда речь идет о Зарине, слишком сложно. Но нужно. Дам волю эмоциям – проиграю».

– Вот и особняк гадалки. – Лада кивком указала на здание, появившееся в окне кареты.

– Хороший домик, – оценил Еремеев.

Горан встретил их на подворье, но разговор начали лишь в дальней угловой комнате особняка – одной из немногих, где ремонт не требовался.

– Вот это письмо я получил от Зарины, когда поджидал ее после разговора с важной персоной. – Здоровяк передал лист бумаги боярину. – Саму ее больше не видел.

– Кто передал письмо? – спросил Александр.

– Есть у них один майор…

– С ним уже виделись, – кивнул Еремеев и пробежался глазами по строчкам.

Зарина написала, что вынуждена уехать в целях безопасности и оставляет пока дом Горану, чтобы тот присмотрел за ремонтом.

– Я могу съехать хоть сегодня, – с готовностью предложил смотритель, когда боярин закончил читать.

– Можешь оставаться здесь хоть до скончания века, – махнул рукой Еремеев. – Расскажи, что тут у вас произошло?

Примерно полчаса здоровяк описывал две схватки с бандитами и последствия, которые в итоге привели к отъезду Зарины.

Во время его рассказа Александра то и дело посещала мысль, что безопасное место, куда он отправил жену, оказалось для Зарины едва ли не убийственным, начиная с момента прибытия в Вязьму. Потом становилось все хуже и хуже.

«А я думал, лишь мне свойственно притягивать к себе напасти. Определенно, это заразная особенность. Придется Зарину больше не отпускать от себя. Глядишь, ее неприятности наложатся на мои и уничтожат друг друга. Пресловутый минус на минус».

– Горан, скажи… Когда ты в этом доме остался один, неужели ни одна сволочь даже камень в окно не бросила?

– Мало того, я ни одного косого взгляда не заметил. Правда, по округе поползли слухи, что в здании завелись привидения. Может, все из-за этого?

– Слухи? – заинтересовался Еремеев. Какая-то мысль промелькнула в голове Александра, но ее сбила чужая:

«Тот тип, что слова взвешивал, к дому подходит. И не один», – доложила Жучка.

Иэлигана долго терзало любопытство, что же такого он высыпал в болото по приказу страшной старухи? На вид это были какие-то семена, однако дух от них исходил знойный, что не подходило для растений. Опять же, бабка грозилась, что семена как-то навредят Даниле, однако сорока на хвосте принесла: боярин выехал с земель смоленских.

Все это вместе взятое побудило эльфа посетить угодья, кои для шишколобых считались крайне опасными.

Стоило ему оказаться на чужой территории, Иэлиган обратился в слух и зрение и двигался гораздо осторожнее. Увидел издали дуб – сделал крюк, заметил лесную живность – притаился… Эльф потратил полдня, чтобы добраться до края болота, где он высыпал семена.

Запах гари разносился за версту, причем это был запах гнилой гари. Шишколобый собрался было повернуть назад, но стало жаль времени, уже потраченного на дорогу, и он двинулся дальше. Наконец выбрался на берег того самого болота.

Ему открылась необычная картина: круг выжженной земли, окруженный двумя рвами. За внешним, заполненным водой, возвышался свежий вал.

«Семена выжгли часть болота? – удивился Иэлиган. – Но при чем тут Данила? И как это может ему навредить? Неужто старуха меня обманула?»

– Притопал полюбоваться на деяния рук своих, милок? – раздался за спиной скрипучий голос. – И как, радует глаз?

Эльф повернулся и обомлел: знакомая кикимора пришла вместе с тремя тритонами-переростками. Однако не они внушали эльфу страх – на плече хозяйки болота сидел комар размером с ворону.

– Я… это… просто заблудился, уважаемая, – промямлил шишколобый.

– Заблукал, значит, – протяжно вымолвила кикимора. – Как же тебе не подфартило, сердешный. А у меня вот нынче собачки не кормлены. И пуще других яств они любят брехливых эльфов. Глянь, как на тебя смотрят. Соври еще.

– Зачем?

– Тогда они быстрее тебя слопают, меньше мучиться будешь. Чай, не впервой в моих владениях встречаемся, считай, сроднились. – Кикимора изобразила обворожительную улыбку, от которой у впечатлительного эльфа сердце пропустило пару ударов.

– Меня одна уродливая старуха попросила какие-то семечки принести и кинуть в болото. Сказала, от этого боярину Даниле беда случится. Вот я и не удержался. А нынче пришел поглядеть и убедился, что бабка та обманула, – скороговоркой выпалил Иэлиган.

Теперь он опасался сказать хоть слово лжи, чтобы не разжигать аппетит зубастых тритонов.

– Что за старуха? – продолжала допрос кикимора, отключив голодный интерес тритонов к шишколобому.

– Она себя не называла, но постоянно кхекхекала.

– Так то – сестрица моя родная, злыдней кличут. Видать, хотела тебя как подарок преподнесть – в моих топях еще ни разу шишколобые не тонули. Чаяла, из них болотники башковитые получатся?

– Из меня башковитого не получится, я ж токмо одни глупости творить горазд. – Эльф не сводил глаз с комара. Его природная спесь куда-то улетучилась, и сейчас он был готов наговорить на себя что угодно, лишь бы выбраться отсюда живым.

– Твоя правда, с мозгами у тебя нелады. Другой бы уж давно в толк взял, что боярина Данилу негоже от дел отрывать, а тебе все невдомек. А раз мозгов в башке нет, зачем лишний груз на плечах таскать?

– Мне не мешает… – еле слышно выговорил Иэлиган, от страха потеряв голос.

– Тебе? Может, и так, зато другим одни хлопоты. Прямо и не знаю, что с таким лучше сотворить? Прибить сразу, чтобы не мучился, али…

– Лучше второе, – поспешил эльф.

– …али подвесить за ноги, чтобы голова в жиже болотной с недельку помокла – авось поумнеет? Говорят, грязями что угодно излечить можно.

– Может, я просто уйду и никогда сюда больше…

– Коли мозгов нет, ты завтра же забудешь слова свои, шишколобый, а мне отлавливать вашего брата недосуг. Так что сотворю тебе напоминалку надежную.

– Это как?

– У кого своя башка не варит, тому запрет через кровь можно устроить. Но для того придется тебе подвиг великий свершить.

– Какой? – Сейчас Иэлиган был согласен на все.

– Комарика моего не спугнуть, пока он кровушку твою пить станет.

– Это как? – повторил эльф, вздрогнув всем телом.

– Постой с минуту, не шелохнувшись, иначе смертушку лютую примешь, – объяснила кикимора, стоило громадному комарику взлететь и направиться к эльфу.

Иэлиган от ужаса остолбенел и действительно застыл на месте, подобно статуе. Пока кровосос сидел на плече, он даже дышать перестал.

– Вот и усе, сердешный. Кровушка твоя теперь смешается с жижей болотной, и стоит твоей ноге поганой ступить в мои угодья, глазом не моргнешь, как утопнешь в ближайшей луже. Уразумел?

– Д-д-да, – выдавил из себя шишколобый.

– Ступай за комариком. Он тебя самой короткой дорогой выпроводит.

Эльф помчался прочь что было сил.

Глава 27

Страшный для врагов

К дому гадалки люди Тайного приказа прибыли в карете в сопровождении дюжины бойцов. Вокруг особняка рассредоточили охрану из десяти всадников, еще двоих поставили на часах возле двери комнаты переговоров.

– Мне доложили, у тебя имеются бумаги, которые могут быть мне интересны? – начал разговор Далемир Черкасский, оставшись в комнате с майором и Данилой. Жучка, повсюду сопровождавшая хозяина, лежала возле его ног.

Глава организации держался строго и надменно, задавал вопросы так, словно отчитывал одного из нерадивых подчиненных.

– А мне сообщили, что ты можешь организовать встречу с Зариной, – не обращая внимания на тон собеседника, спокойно произнес Еремеев.

Начальник не понравился Александру даже больше, чем майор. Черкасский смотрел свысока и всем своим видом показывал, что сделал одолжение, прибыв сюда, словно его оторвали от важных дел из-за каких-то пустяков.

– Сначала я должен понять, о чем речь. – Он пытался завладеть инициативой в разговоре, чтобы диктовать условия собеседнику. Глава Тайного приказа видел перед собой совсем молодого человека, внешность которого абсолютно не вязалась с подвигами, приписываемыми ему. – Вдруг твои бумаги и выеденного яйца не стоят?

– Смотри. – Еремеев достал из кармана заранее приготовленную страницу, где заметил слово «Москва», написанное латинскими буквами, разорвал пополам и положил на стол перед Черкасским верхнюю часть листа. Вторую вернул обратно в карман.

– Ценность разорванного документа падает втрое, Данила. Тебе об этом никто не говорил? – Далемир нахмурил брови.

– Так мы не на рынке, и я – давно не купец. Важен не сам документ, а сведения, в нем содержащиеся. А они от моих действий не пострадали, – отмахнулся от претензий Александр.

Повисла небольшая пауза, когда переговорщики мерялись взглядами. Уничтожающий – князя и почти безмятежный – боярина.

– Тут еще и на шведском. – Черкасский наконец придвинул к себе бумажку.

– Неужто в твоей службе толмачей нет?

– Майор, вызови кого-нибудь. – Далемир повернулся к подчиненному.

– Писанину я сам разберу, – сказал тот. – Разреши?

Черкасский немного удивился:

– А я думал, ты шутил, когда упоминал свое рвение изучать шведский. Держи.

Михайло дважды пробежался глазами по тексту, после чего сказал:

– Любопытная бумажка.

«Ему очень дорога эта бумага, – тут же доложила Жучка. – И второй это понял».

– Ну, коли ты считаешь, что ничего особо ценного нет, – почти лениво заметил Еремеев, – значит, могу вторую половину и не передавать.

– Данила, ты бы не зарывался, – пробасил Черкасский. – Думаешь, коли прибыл во главе делегации, так сразу большим человеком стал?

– Я вообще думаю не о том, – покачал головой Александр. – Мне глубоко плевать и на статус, и на все церемонии. Прибыл я сюда исключительно за своей супругой, и вдруг оказывается, что по чьей-то милости даже встретиться с ней не могу.

– Тебе вроде все растолковали, – попытался отмахнуться Черкасский.

– Мне ничего не объяснили! – слегка повысил голос Еремеев. – Где она – вообще неизвестно, а тот, кто обязан знать о ее местопребывании, готов рассказать нечто, и токмо на определенных условиях… Ну точно как в базарной лавке!

– Однако ж я к тебе приехал…

– И мы оба знаем из-за чего. – Александр кивнул на часть листа. – Из-за «любопытной» бумажки.

– Да, бумаги барона Альбрехта мне нужны, поскольку речь идет о безопасности Московии. И я их получу, чего бы это ни стоило.

– Представь, у меня сходная ситуация. Мне очень нужна Зарина, и я через себя перепрыгну, чтобы она была рядом.

– Хочешь, чтобы я приказал провести обыск? – решил надавить Черкасский.

– Приказывай. Ничто так быстро не горит, как бумага. – Почувствовав дребезжание зачарованного пистоля, Еремеев негромко добавил: – И уйми своих волшебников – не стоит прибегать к магии. Да, и оружие в твоем рукаве использовать не советую.

Александр получил очередное предупреждение от Жучки.

– А то что?! – Далемир немного подался вперед.

– Видишь моего песика?

Черкасский первый раз внимательно посмотрел на собачку. Заметил оголившийся на хвосте нарост в виде серпа, покрасневшие глаза и сияние шерсти. Оскалившее морду еще недавно благодушное животное смотрелось монстром. Очень опасным монстром.

– Вижу, что ты неплохо подготовился к нашей встрече, – почти спокойно произнес Далемир, откинувшись на спинку стула.

– Жизнь приучила меня всегда быть готовым к худшему. Так когда я могу встретиться с Зариной?

– Да не знаю я, Данила. – Черкасский неожиданно сбросил маску важного чиновника. – И никто в городе не знает, где она скрывается. В том числе и от меня.

– Вот даже как?

– Потому я и затеял сей спектакль, что предложить мне нечего, а в бумагах твоих, похоже, вся шпионская сеть шведов в Московии. И нам эти данные нужны до зарезу.

Выходило, что глава Тайного приказа тоже смог разобрать шведские каракули.

– Карл точно собирается напасть?

– Сведения действительно секретные. Ладно, ты вроде не из болтливых, да и короля Швеции знаешь. – Сейчас князь говорил естественно, перейдя на нормальный тон.

– Виделись. – Еремеев расслабляться не спешил, хотя внешне держался очень спокойно.

– Так вот… Похоже, Карл не сам надумал нападать, а по наущению своего советника-гнома, некоего Саргида. Нам донесли из Витебска: какой-то дальний родственник Саргида, замешанный в продажах левых алтарей, был недавно убит неподалеку от вашего Поречья. Тень подозрения сразу упала на советника, и тому до зарезу надо отвести внимание от себя. Война – лучшее средство. Карл начал спешно стягивать войска к Невелю.

– Король Швеции не может послать чужака куда подальше?

– После поражения в Смоленской республике Карл крупно задолжал гномам. Ежели они востребуют долги… По нашим сведениям, король люто ненавидит своего советника, но не в силах хоть что-то с ним сделать.

Новый поворот событий заставил Еремеева задуматься.

– Бумаги я тебе отдам, – наконец произнес он. – В качестве ответной любезности можешь пообещать, что мы спокойно уедем с Зариной, как только она меня найдет?

– Пообещать могу, выпустить – нет, – ответил Черкасский. – Мне прежде нужно заговорщиков изловить, иначе вы с ней и до границы не доедете.

– Ладно, – задумчиво кивнул Александр. – А встречу с Карлом сможешь мне организовать?

– С Карлом? – удивился Черкасский.

– Ему только надо донести, что некий Данила хочет переговорить по взаимовыгодному для обеих сторон делу.

– Думаешь, его это заинтересует?

– У меня для Карла тоже имеется клочок бумаги. – Из второго кармана Еремеев вытащил письмо Альбрехта и также оторвал часть с первыми строками послания от барона. – После гибели метаморфа и кое-каких событий шведский король должен жаждать этой встречи больше всего остального.

– Даже так? – Черкасский сразу поверил словам собеседника. Он забрал бумажку. – Ты страшный человек, Данила.

– Для врагов, – уточнил боярин.

Зарина весь день пыталась придумать, где ей лучше увидеться с водовозом. Возле борделя нельзя, хозяйка наверняка уже сообщила о пропавшей посудомойке и Черкасский направил туда наблюдателя. Оставался лишь маршрут доставки воды.

Во время их чаепитий Живко рассказывал, где наполняет бочку, так что начало и конец маршрута она знала. Значит, стоило самой пройти по нему и отыскать удобные места для наблюдения за пареньком. А заодно узнать, не приглядывают ли за ним ее бывшие коллеги.

К вечернему времени доставки боярыня выбрала три удобных места по пути следования водовоза. Впрочем, в первой же точке она выяснила все, что собиралась, и даже больше: заметила тайный пригляд за Живко и разглядела рисунок на бочке – тонкий месяц на палке не мог быть не чем иным, как хвостом Жучки. Значит, ее Данила прибыл в особняк.

Сердце учащенно забилось, и Зарине пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, пытаясь успокоиться. Теперь оставалось продумать все до мелочей, чтобы в шаге от цели не угодить в ловушку.

Беглянка решила не возвращаться в квартиру – вдруг хозяйка борделя не сдержит слово и сообщит адрес кому-то из людей Черкасского. Боярыня попыталась детально восстановить в памяти окрестности особняка и разработать путь, по которому можно незаметно добраться до подворья.

«Именно на этом маршруте Тайный приказ и выставит наблюдателей, которые никого не пропустят в дом. Причем постараются отсечь еще на дальних подступах к особняку. О моем рыкарстве они уже ведают, значит, успели принять меры. И как пройти незамеченной? Зная Черкасского, это практически невозможно», – размышляла она, шагая по оживленной улице.

К этому времени в городе фонарщики начали зажигать огни, заметно посветлело.

Горожане возвращались с работы домой. По пути многие заходили в многочисленные лавки и магазины на той улице, где сейчас прогуливалась Зарина. Ее взгляд скользил по витринам, вывескам. Одежда, обувь, хозяйственные товары, магические поделки, выпечка, курьерская доставка…

«Доставка?» – Зарина даже остановилась от неожиданно пришедшей в голову мысли.

Личные письма, записки, мелкие посылки – те же цветы и подарки с недавних пор было принято посылать по городу курьером, что сразу поднимало статус отправителя, ведь такие услуги стоили немалых денег.

Она вошла в курьерскую лавку.

– Добрый вечер! – машинально поздоровалась с ней приемщица, не ожидавшая значительного заказа.

– Здравствуй. Скажи, сможешь мне срочно найти три десятка доставщиков?

– Срочно? Будет стоить дороже, – предупредила женщина, окинув оценивающим взглядом посетительницу и пытаясь определить ее платежеспособность.

– Сколько?

– В зависимости от передачи – от десяти до двенадцати золотых.

Зарина вытащила монеты и положила их перед приемщицей:

– Устроит. Токмо необходимо, чтобы они приходили по адресу с разницей в минуту. Это возможно?

После покушения на Пожарского объем заказов резко упал, и служащая очень обрадовалась богатой клиентке. Она подозвала трех курьеров, находившихся тут же, и приказала быстро созвать остальных работников, привлечь даже членов их семей – в общем, сделать все, чтобы удовлетворить пожелание клиента.

– Конечно, уважаемая! – На лице приемщицы зажглась ослепительная улыбка. – Мы всегда идем навстречу заказчику. Правда, имеется одна загвоздка – не все посыльные будут в форме курьера.

– Не проблема. – Мысленно Зарина даже обрадовалась, поскольку и сама собиралась затеряться среди толпы.

– Что передавать будем?

– Каждому я дам записку с поздравлением. Хочу, чтобы мой родственник почувствовал, что никто не забыл о его дне рождения.

– У нас имеются специальные поздравительные карточки. – Улыбка приемщицы стала еще шире и едва умещалась на лице.

– Отлично, беру тридцать штук. Перо, чернила имеются?

После получения весомой скидки на услуги Сапожника с деньгами у Зарины проблем не было.

– Присаживайся. – Женщина подвела клиентку к столу, положила рядом карточки и письменные принадлежности. – Сейчас принесут чай.

Зарина наблюдала, как быстро собирались курьеры. Уже через полчаса приемщица доложила о полной готовности.

– Замечательно, начинайте. И учтите: если не будут пускать к дому, можете смело закатывать скандал.

– У каждого при себе временное удостоверение нашей службы, – сказала приемщица. – Их не имеют права куда-то не пускать.

– Так, может, и мне выдадите? Хочу своему родственнику еще один сюрприз устроить.

– Удостоверение действует только сегодня, – предупредила приемщица, не собиравшаяся отказывать странной богатой посетительнице.

– Ну так и день рождения всего раз в году.

Чуйка (на этот раз его собственная, не Жучкина) подсказывала Еремееву, что Зарине уже известно о его прибытии. Значит, она обязательно попытается проникнуть в дом или хотя бы к нему приблизиться. О трудностях на этом пути он тоже имел представление.

«Черкасский наверняка перекрыл все подходы, – сделал вывод боярин. – Ему выгодно устроить нашу встречу на собственной территории. Дескать, вот Зарина, и она в защищенном месте, откуда лучше не показывать носа. Но меня это абсолютно не устраивает. Не обессудь, Тайный приказ…»

Александр подозвал к себе Жучку и вызвал пульсирующего.

«Этой ночью отдыхать вам не придется», – объявил он.

«Надо кого-то покусать?» – воодушевилась собачка.

«Нет, следует найти Зарину, которая наверняка появится рядом с домом сегодня ночью. И доложить мне».

«Ищем вместе, потом Жучка сторожит, а я – на доклад?» – уточнил пульсирующий.

«Все верно!»

«Ежели кто обижать вздумает, я того…»

«Просто испугаешь», – ограничил полет фантазии Жучки Еремеев.

В особняке места хватило для всего отряда, еще и пара комнат осталась на втором этаже – как раз те, где ремонт был в самом начале. Данила приказал всем выспаться, можно сказать, силком разогнал соратников по комнатам, однако сам укладываться в постель не торопился. Расположился в гостиной, организовал себе бодрящего чая и принялся ждать.

Вскоре вернулся пульсирующий, однако не с той вестью, которую ждал Александр.

– Там к дому прорывается целая толпа посыльных с посланиями, – «прочирикал» воробей.

– Что за толпа?

– Говорят, курьерская служба с доставкой поздравлений. Якобы у какого-то Данилы сегодня праздник, день рождения. Это правда?

– Я и сам не знаю, давно свои документы не глядел. Хотя у многих, как слышал, настоящий день появления на свет зачастую не совпадает с метрикой, поэтому могу и нынче отпраздновать. Главное, чтобы было с кем. Думаю, среди этих курьеров должна быть Зарина. Давай обратно.

Воробей улетел.

Форточки в доме были приоткрыты, шум снаружи все усиливался и вскоре стал отчетливо слышен внутри особняка. Снаружи дело явно дошло до скандала.

– Не спишь? – Первой в гостиную вошла Лада. – Что там происходит? – Она подошла к окну.

– Зарина пробирается к дому.

– Так, может, выйти и встретить?

– Я отправил Жучку.

– Нам говорили, что это тихий район. – Гаврила вошел вместе с Боричем. – А тут глаз не сомкнешь.

Через пять минут в комнате собрались все постояльцы.

«Нашлась Зарина, – доложил пульсирующий, не рискнув появиться среди толпы. – Жучка настроена агрессивно».

– А вот теперь можно и прогуляться немного, – поднялся со стула Еремеев.

На выходе из дома их попытались остановить.

Боярин задал всего один вопрос:

– Парни, а вы уверены, что вправе затевать международный конфликт?

Те, подумав, решили не обострять ситуацию и пропустили желающих прогуляться. Восемь человек покинули подворье и направились туда, где разгорался нешуточный скандал.

– Господа, это охраняемый объект, проход сюда запрещен. Расходитесь! – вещал один из охранников. Пятеро его коллег продолжали сдерживать около трех десятков курьеров.

– Служивый, – обратился к нему Еремеев. – Не возражаешь, ежели малость подсоблю?

Тот лишь пожал плечами.

– Дамы и господа! – громко произнес боярин. – Предлагаю прямо здесь вручить мне послания. Я – Данила.

– Пусть документ покажет! – выкрикнул кто-то из толпы.

Александр выполнил просьбу, и его тут же завалили открытками. Последний курьер вручил еще и корзинку. И попенял:

– Долго же ты добирался, муженек. Неужели не соскучился?

Александр крепко обнял Зарину и прошептал на ушко:

– Об этом словами не расскажешь, а при людях показывать, насколько я соскучился, не стоит.

– А где Жучка? – спросила Лада, заметив отсутствие собачки.

Вместо нее ответил пульсирующий, которого слышал только Еремеев:

«Мы там лиходея поймали. Из картечницы в вас целился, гад».

Александр разжал объятия и посмотрел на охранников из Тайного приказа. Те выглядели понуро, поскольку провалили задание начальства.

– Раз у меня нынче день рождения, то вам, служивые, тоже небольшой презент положен. Ступайте за мной.

Возле дерева, которое за сегодня уже проверяли не один раз, прижатый могучими лапами собачки, лежал стрелок. Рядом валялось ружье с длинным толстым стволом.

«Я пуганул малость, чтобы он с дерева свалился, а Жучка постаралась, чтобы не убежал. Хотя со сломанной ногой особо не побегаешь», – доложил пульсирующий.

«И чем же ты его застращал?» – спросил Александр.

«Мужик пауков боится, так я ему показал перекормленного тарантула с подсветкой. Красавец получился отменный, размером с голову, мохноногий…»

«Дальше живописать не стоит», – остановил его Еремеев, а сам обратился к охранникам:

– Этого срочно доставьте Черкасскому. Собирался стрелять по смоленской делегации. Правда, у него сломана нога. Придется нести.

– Благодарствуем, боярин, – повеселели служивые.

– Так, друзья, а сейчас возвращаемся в дом, – предложил Александр. – Тут неожиданно выяснилось, что у боярина Данилы сегодня день рождения. Надо бы отметить как следует.

Глава 28

Взаимовыгодное дело

Волшебная ночь супругов закончилась далеко не самым добрым утром: в особняк снова заявился Черкасский. Пришлось покидать теплую постель со спящей Зариной и топать к раннему гостю, о котором доложила дежурившая под дверью Жучка.

После приветствия визитер задал неожиданный вопрос:

– Забыл вчера спросить: твоя предполагаемая встреча с королем Швеции может предотвратить их наступление на Московию?

– Именно об этом я и хотел договориться с Карлом.

Далемир слегка оторопел, пытаясь понять, как этот с виду юнец собирается убедить короля Швеции отменить уже принятое решение. На дурака и хвастуна вроде не похож, что подтверждал и солидный послужной список боярина. Вдобавок один раз он уже вынудил Карла отступить.

– Тогда стоит поторопиться, Данила, – наконец заговорил Черкасский. – Самое позднее через два дня начнется война. Сегодня Карл получит предложение о встрече, но нам еще двое суток добираться к границе. Выезжать нужно прямо сейчас, а до этого надежно укрыть Зарину. Ты же не собираешься брать ее с собой в стан врага?

– Не собираюсь.

Вечером, покидая особняк, глава Тайного приказа рассказал кое-что о расследовании покушения на царя. Напрашивался однозначный и весьма неприятный вывод – предатель затесался где-то среди приближенных государя и, похоже, мог как-то прослушивать все, что говорится в кабинете Пожарского.

– Тогда предлагаю…

– Далемир, – перебил собеседника Еремин, – давай сделаем по-моему.

– Как?

– Пожарский сейчас где обитает?

– Как обычно – в Кремле, в собственных палатах.

– Местечко для Зарины где-то рядом найдется?

– С ума сошел? Нельзя все яйца в одной корзине хранить…

– Ты сначала выслушай. С Зариной останется моя собачка. Она – лучший охранник, можешь поверить. И уж ежели к тем палатам кто-то с недобрыми намерениями подойдет, Зарина точно узнает, а Жучка поможет ей с любой бедой совладать.

– Так твоя псина еще и мысли читать…

– У нее просто повышенное чутье на опасность. – Еремеев в третий раз перебил собеседника.

– Но как это возможно?

– Далемир, я же не выспрашиваю про твои секреты.

– Ладно, – кивнул Черкасский. – В палатах нынче безлюдно. После смерти жены государя там даже фрейлины не появляются.

– Предлагаю на пару-тройку ночей разместить там сразу трех фрейлин.

– Трех???

– Ну да: Зарину, Ладу и Жучку.

– Как звучит – фрейлина… Жучка! Ладно, сделаем по-твоему. Подготовь их к отъезду и сам собирайся – отправляетесь через полчаса. Кого-то из своих возьмешь с собой?

– Да, поедут трое. Еще двое будут охранять «фрейлин».

– Кто? – спросил Далемир и спешно добавил: – Мне пропуска на них нужно оформить.

– Гаврила и Борич.

– Добро, через полчаса вернусь с майором. Он отправится с тобой.

– Погоди, – остановил его Еремеев. – Перед встречей с Карлом мы куда прибудем?

– Наши силы занимают городок Белый. Западнее – шведы.

– Тогда будет просьба: мне надо срочно отправить письмо в Крашен. Можно через того же Спиридона.

– Кому доставить? – спросил Черкасский, усмехнувшись – его тайную службу используют для передачи посланий иностранцев.

– Лариону, он там сейчас главный.

– Готовь свое письмо.

Александр набросал послание, предупредил Яхмана и особистов о предстоящей поездке и поспешил к жене. Когда Еремеев вернулся в комнату, Зарина уже поднялась и оделась.

– Черкасский опять хочет упрятать меня в глушь? – спросила она.

– Не знаю, я его слушать не стал. Сразу предложил тебя, Ладу и Борича с Гаврилой отправить в Кремль погостить в палатах Пожарского. Потом расскажешь, как цари живут.

– Не поняла – а ты куда опять собрался?

– Надо постараться предотвратить войну со Швецией и спасти царя Московии. Вторую задачу решать придется тебе – ты местных и Москву лучше знаешь. А я поеду к Карлу. Он мне слишком много должен, пора спросить за долги.

– Карл снова собрался воевать? Он точно сумасшедший!

– Как ни странно, похоже, его вынудили. И на этом я хочу сыграть.

– Данила, может, не стоит? – жалобно произнесла Зарина, заранее зная ответ мужа.

– Тогда придется воевать с Тайным приказом. Они не желают отпускать тебя за пределы Московии.

– Так, может, вместе останемся заговорщиков искать, а к Карлу поедет кто-нибудь другой? – После долгожданного воссоединения Зарина не была готова к столь скорой разлуке.

– Предел моих мечтаний – всегда быть рядом с тобой. Я бы вообще привязал себя к тебе и неустанно охранял с любовью и нежностью… Да только не получается. Такое ощущение, что очень многим нестерпимо плохо, когда другим хорошо. Ежели их не вразумить вовремя, прольется кровь ни в чем не повинных людей.

– И ты считаешь, что сумеешь убедить такого негодяя, как Карл?

– А я не буду никого ни в чем убеждать, любимая. Король Швеции – не тот человек. Ему надо объяснить выгоду моего предложения и описать все убытки, которые ждут, ежели он его не примет.

– Ты собираешься сотрудничать с этим подлецом?

– Знаешь, не так давно я страстно желал ему мучительной смерти. Однако уничтожишь одного негодяя – его место займет другой. А против Карла у меня есть бесценный документ, которого он до смерти боится.

– Мой муж – интриган? – искренне удивилась Зарина.

– Чего не сделаешь ради того, чтобы нас никто не отвлекал друг от друга, – усмехнулся Еремеев.

– Ладно, – тяжело вздохнула она. – Надеюсь, ты не сегодня отбываешь?

– Раньше отправлюсь – раньше вернусь. Через двадцать минут за мной заедет майор, а мне еще нужно успеть рассказать тебе о новых способностях Жучки и одного шустрого воробушка.

Получив возможность превращаться в птичку, пульсирующий в таком виде мог долго находиться вдали от хозяина. Источник требовался, чтобы озвучивать Зарине мысли Жучки. Еремеев рассказал об этом супруге, предупредив, чтобы более никто о том не знал.

Вскоре четверо смолян в сопровождении десятка бойцов Московии уже скакали на запад. Они очень спешили – по сведениям разведки, шесть полков из Западной Европы достигли Невеля. Самое позднее через двое суток они подойдут к стенам городка Белый.

«А ведь в операции по предотвращению войны уже задействован особый отряд смоленской дружины! – сделал небольшое открытие Александр. – По бумагам, мы все четверо в нем состоим. Надо будет Творимиру подкинуть мысль для доклада начальству, если у меня получится. Должно получиться! Лариону надо успеть добраться до Белого к моему приезду. Он, кстати, тоже особист».

К вечеру Карл въехал в Велиж и разместился на ночь в одном из самых просторных особняков. Король по пути провел несколько совещаний, выслушивая предложения высшего офицерства о возможных путях наступления.

Накануне всем шпионам, находящимся в Московии, был отправлен приказ активизировать работу, в том числе – и диверсионную. Цель – нарушить оперативность управления войсками. Утром он ожидал доклад о первых результатах.

Сегодня Карл не желал больше никого видеть. Он сменил походный мундир, в одиночестве поужинал и собирался немного поработать с картами. Хотелось лично изучить расположение русских войск и выбрать предложение с максимальным шансом на успех.

Однако стоило ему устроиться за столом, как в дверь постучали.

– Войди, – недовольно пробурчал король.

– Ваше величество, там поймали одного перебежчика. Он передал бумагу и утверждает, что вы его обязательно примете.

– Что за ерунда?! Какая еще бумага?

– Вот. – Адъютант держал в руке свернутый лист. – Она с вензелями барона Альбрехта. Маги ее проверили, угрозы нет.

Упоминание барона сразу насторожило монарха. Он отодвинул в сторону карты и произнес:

– Разверни и читай.

– Прошу прощения, ваше величество, здесь не по-шведски.

– Хорошо, давай сюда.

Взяв клочок бумаги, Карл сразу узнал почерк барона. Прочитал русский текст.

– Где этот перебежчик?

– Прикажете доставить сюда?

– И поскорее.

Адъютант поспешил выполнить приказ, оставив короля в некотором недоумении.

Неужели документы так и не попали в руки Данилы? Тогда что за тип их принес, кого он представляет?

– Оставьте нас! – приказал Карл, когда связанного доставили в комнату. После того как охрана вышла, спросил уже по-русски: – Откуда у тебя эта бумага?

– Боярин Данила просил передать.

Король постарался сохранить лицо, услышав худший для себя ответ.

– И чего хочет боярин Данила?

– Ему надобно переговорить с королем Швеции по взаимовыгодному для обеих сторон делу, – не без труда выговорил пленник.

– А ты ничего не путаешь? Это Данила сказал?

– Да, у меня даже письмо имеется. Токмо достать его не смогу, веревки мешают.

– Сказали, ты перебежчик?

– Скорее парламентер. Мы ведь пока не воюем?

– Твоя правда. Тебя сейчас развяжут.

Король вызвал адъютанта и приказал освободить пленника. Прочитав письмо, задумался.

«Он действительно одолел метаморфа или врет? Думаю, не врет. Теперь уж точно никто не возьмет заказ на убийство Данилы, – возникла первая мысль после прочтения. – А этот неубиваемый тип приперся сюда. И почему именно сейчас?!»

Сам факт того, что Данила снова оказался на пути его войск, вконец подпортил и без того паршивое настроение. Крашенский боярин был сродни злому року, преследовавшему Карла с момента вторжения в Смоленскую республику. Однако больше всего его озадачило предложение некоего взаимовыгодного дела.

В свое время Карл собрал о Даниле Ревине всю доступную его людям информацию. Согласно досье, молодой наглец являлся выходцем из семьи торговца. Все его родственники, по слухам, погибли от рук разбойников, но самому парню удалось выжить.

«Неужели в боярине проснулась торговая жилка и он решился продать бумаги Альбрехта? Я в это не верю. Однако встретиться с ним придется. И поскорее, пока ненавистный советник не приперся на передовую. Недомерок наверняка захочет помешать нашему разговору».

В письме было обозначено место и время переговоров. Данила предлагал встретиться в деревеньке неподалеку от города Белый, где стояли войска шведов.

«И не боится ведь, гад! Сразу хочет показать, что ему чихать на всю мою армию, – недовольно подумал Карл. – Ну да, он не один раз доказал, что умеет выходить сухим из воды. Ладно, послушаем завтра, что за «взаимовыгодное дело»!»

Пожарский не любил собак, поэтому Жучка проникла в палаты незаметно даже для охраны. Лада и Зарина отвлекли стражников, и лазутчица проскочила внутрь. До прихода хозяина палат женщины разместились в гостиной, на обед их пригласили в трапезную, и только за ужином они увидели царя.

– Приветствую, дамы, – поздоровался он. – Далемир сказал, что вы временно поживете у меня?

– Да, государь. Надеюсь, мы не сильно вас стесним?

– Я тоже на это надеюсь. По вечерам я продолжаю работать, поэтому в доме не шуметь и меня по пустякам не отвлекать. Понятно?

– Да, – ответили обе.

– Ты… – царь обратился к племяннице, – после ужина зайдешь ко мне – разговор имеется приватный. На тебе, Лада, обустройство ваших комнат. Придут горничные, сменят постели, покажут, где там чего лежит. Сразу закажи им баньку истопить, у меня тут все имеется.

– Спасибо, государь.

Рабочий кабинет Пожарского примыкал к одной из спален, в которой царь Московии в последнее время ночевал, поскольку ежедневно засиживался за бумагами. Зарину он позвал поговорить о Даниле.

– Твой супруг действительно способен остановить Карла? – спросил он, когда племянница зашла в кабинет.

– Не помню, чтобы он брался за дело, которое ему не по силам, – чуть подумав, ответила племянница.

– Черкасский уже поведал обо всех его подвигах. Однако на смоленской земле ему леший с кикиморой (тьфу, нечистая сила!) помогали, а тут? Может, ему слава голову вскружила? Молодые люди падки до медных труб…

– Мой Данила не из таковых, дядя. Другой бы давно нос задрал, на каждом пиру себя выпячивать стал, а он… Мне иногда кажется, что эта самая слава его тяготит.

– Далемир сказал, твой супруг передал ценные документы о шведской агентуре. Благодаря им люди Черкасского быстро изобличили всю сеть Карла в Московии. Весьма ко времени, ибо шпионы получили приказ к активным действиям и могли бы натворить много бед. Не знаешь, откуда у него документы?

– Барон Альбрехт прислал. Он перед смертью повздорил с Карлом и решил отомстить.

Зарина, несмотря на краткость встречи с супругом, все-таки успела заставить его рассказать обо всем, чем он занимался в ее отсутствие. Данила очень сжато поведал о главных событиях, в том числе – и о Мии, которая сейчас жила в их доме.

– Выходит, он не все бумаги нам передал?

– Про то не знаю. Мы и переговорить-то с ним толком не успели. Одну ночь вместе – и снова разлука.

– Мне бы тоже хотелось с ним пообщаться, – произнес Григорий. – Но сперва надо с Карлом решать. Война нам нынче весьма некстати.

– Война никогда не бывает кстати, токмо злодеи находят в ней выгоду! – горько заметила Зарина.

– Ты права, племянница, однако в нынешней ситуации боевые действия нам как серпом по… В общем, совсем паршиво.

– Надеюсь, у моего Данилы все получится.

Вскоре Пожарский дал понять, что аудиенция закончена, и Зарина покинула кабинет. Она быстро нашла подругу среди комнат царского жилища.

– Зарина, а зачем такие огромные спальни? – спросила Лада.

Она сидела в углу комнаты, забравшись с ногами на кресло, и большими глазами осматривала просторное помещение.

– У царя все должно быть грандиозным, я думаю. А где Жучка?

– Под кроватью затаилась. Воробушка нашего не видела – наверное, там же. Что Пожарский сказал?

– Ничего интересного. Про мужа спрашивал. Он думал, что после столь долгой разлуки я сразу кинулась с ним о делах разговаривать.

– Неужели нет? – лукаво улыбнулась Лада. – А что же вы делали?

– Тебе в подробностях рассказать? Или достаточно будет краткого изложения?

– Ну-у-у…

– В общем, прошлую ночь поспать не удалось, поэтому сейчас я с ног валюсь. Показывай мою комнату.

– Погоди, а как же банька?

– Завтра, все завтра.

Однако и на этот раз поспать Зарине не удалось. Прилетел воробей и принялся щипать за ухо.

– Да отстань ты… – Она повернулась на другой бок и почти сразу вскочила. – Что случилось?

– Чужой в доме, – доложил воробей.

– Где? – Зарина принялась спешно одеваться.

– В покоях царя.

– Что?! – Она подскочила, запуталась в собственной сорочке. – Сам видел?

– Жучка почуяла.

Боярыня плюнула на верхнюю одежду и направилась к выходу из комнаты в ночной сорочке, прихватив кинжал. Возле приоткрытой двери едва не споткнулась о Жучку.

– Сейчас он выйдет из покоев, и мы его схватим, – предложил воробушек, примостившийся на плече Зарины.

– Кого?

– Врага.

Зарина не могла понять, как лиходею удалось пройти мимо охраны и почему собачка пропустила кого-то в покои.

– А как же царь?

– Его там нет, – донес мысли Жучки пернатый.

Зарина собиралась выказать возмущение, но тут скрипнула дверь, и в гостиную вышел Пожарский в исподнем.

– А это тогда кто?

Магические светильники в гостиной на ночь не гасили, поэтому гостья сразу заметила – глаза у дяди были закрыты, а еще он немного прихрамывал, чего раньше не водилось.

– Что с ним? – Зарина не рискнула выйти из комнаты, продолжая наблюдать за родственником.

Пульсирующий тем временем уговорил Жучку не выскакивать и выпорхнул из опочивальни. Он пристроился за спиной спящего царя, который подошел к столу, сел на мягкий стул, уверенно взял лист бумаги, перо и принялся что-то писать.

«Он же ничего не видит! Как это? – Зарина не могла найти объяснения происходящему и совершенно не понимала, что следует предпринять. – Разбудить его? А вдруг что-то случится? Вдруг сделаю токмо хуже?»

Она продолжала наблюдение, Жучка тоже оставалась возле щелки в проходе и не двигалась с места.

Пульсирующий в это время подобрался совсем близко. Он сидел на спинке стула и сверлил взглядом затылок Пожарского. Тот наконец закончил писать. Смял бумажку, поднялся, дошел до единственного в гостиной окна, открыл форточку, выбросил в нее свою писанину, после чего вернулся обратно в спальню.

Прилетел и воробей. Уселся прямо на голову Жучки.

– Царь снова в комнате. – Пульсирующий озвучил ощущения собачки.

– Ты можешь объяснить, кого мы сейчас видели?

Глава 29

Профессионал своего дела

Борич снова работал на главу Тайного приказа Московии, и это ему совершенно не нравилось. Рыкарь охотно послал бы бывшего начальника, если бы новое задание не защищало интересы смоленской делегации, точнее – лично боярина Данилы. Черкасский же опасался привлекать к операции своих людей. Дело касалось непосредственно Пожарского, который, по словам Зарины, вел себя крайне странно. Что-то написал, выбросил записку в окно…

С самого раннего утра за этой злосчастной бумажкой присматривал Борич. На темной мостовой белый клочок выделялся ярким пятном. Черкасский не разрешил даже приближаться к скомканному листку, опасаясь, что кто-нибудь, подобно Боричу, тоже присматривает со стороны.

С первыми лучами солнца появился заспанный дворник. Он внимательно осмотрел мостовую, осуждающе покачал головой и поднял бумажку. Убедившись, что другого сора нет, засунул комок в карман – почему-то при себе у него не оказалось никакого мешка для мусора.

Дальше рыкарю пришлось часа полтора следить за дворником, пока он подметал двор, осматривал кусты и убирал на место метлу. Мужик вспомнил о клочке и выбросил его в урну уже за пределами Кремля. Поведение уборщика выглядело настолько естественным, что рыкарь даже начал думать, что зря теряет время…

Однако появившийся рядом с мусорным баком буквально через минуту человек сразу развеял все сомнения – им оказался Полад. Мужик немного располнел, чуть подкоротил бороду, но характерная походка и осанка выдавали старого знакомого. Он подошел к баку и почти неуловимым движением выудил бумажку.

Судьба свела Борича с Поладом при подготовке к заброске в Речь Посполитую, когда рыкарь еще работал на Тайный приказ. Тогда напарник настолько не понравился Боричу, что он впервые за все годы службы попросил дать другого. Причину просьбы не сочли убедительной, а в итоге при переходе границы рыкаря едва не схватили. Если бы не Гаврила, вражеские разумники сумели бы подчинить волю чудо-бойца.

От Трофима, напарника Зарины, Борич позже узнал, что Полад не вернулся с задания в Османской империи. И вдруг негодяй появился в Москве…

Теперь поручение Черкасского стало чрезвычайно интересным. Рыкарь буквально накинул невидимую нить на давнего недруга, не выпускал его из виду, стараясь при этом не обнаруживать себя.

Борич подозревал, что Полада могут страховать сторонним приглядом, и применял навыки, полученные некогда на службе в Тайном приказе. Рыкарь начал опасаться, что придется шагать на другой конец столицы, однако Полад избавился от бумажки уже через десять минут, закинув ее за высокую сплошную ограду очень богатого особняка.

Теперь Боричу следовало вернуться в Кремль и сообщить конечный адрес доставки послания, ведь проследить его дальнейший путь стало невозможно. Здание за забором явно принадлежало кому-то из богатых и родовитых особ Московии, к которым без особого приглашения не войдешь. Однако рыкарь не мог себе позволить оставить Полада без присмотра – вдруг ему лишь показалось, что тот избавился от бумажки? Борич последовал дальше…

Тем временем в кабинете Черкасского Зарина с Жучкой ждали прихода бывшего начальника боярыни. С Далемиром ей удалось немного поговорить ночью, а утром, когда царь покинул палаты, ее пригласили на разговор.

– Утро доброе, Зарина. – Черкасский занял место за столом.

– Здравствуй, князь, – сухо поздоровалась она.

Женщина сидела на диванчике и гладила Жучку. На плече боярыни примостился небольшой воробушек.

– Ежели тебе от этого станет легче, то знай: я тоже совершаю ошибки, и временное лишение тебя воли было, наверное, не совсем оправданно. Однако ты сама вынудила меня своим рыкарством.

– Князь, я пришла по делу, вот им давай и займемся. Сам говорил – для тебя нет ничего важнее блага царя Московии. Ты это мне доказал наглядно, лишних слов не надо.

– Как скажешь, Зарина, как скажешь. Тогда к делу. Ты говорила, что Пожарский писал записку, не открывая глаз?

– Да. Уверена, он был не в себе.

– Поясни.

– Судя по всему, это какая-то древняя магия, которая может подселить к человеку временную копию другой личности, действующей лишь во сне. Она не способна причинить зло, но позволяет подселенцу покопаться в памяти царя и записать важные новости прошедшего дня.

– Сама копия не способна передать сведения оригиналу?

– Наверное, не способна – иначе нет смысла писать записки.

– Очень интересно! И давно ты стала специалистом по магии? – недоверчиво прищурился Далемир.

– Князь, я не волшебница. Откуда все это знаю – мое личное дело, – холодно отрезала Зарина. – Подключай своих чародеев, пусть шевелят мозгами. Кстати, истинный обладатель той личности прихрамывает на левую ногу.

– Зря ты на меня обиделась, девочка. – Черкасского задевал ее холодный тон.

– Мои эмоции к делу никакого отношения не имеют. Сам учил: главное – профессионализм. Твой урок я усвоила на всю жизнь. Все, что нужно для дела, рассказала. И еще. Пока тебя ждала, записала показания на бумаге, они на столе. Могу я быть свободна? – Зарина буквально отчеканила каждое слово.

– Пока токмо в царских палатах. Тебя проводят. – Далемир кивнул на двери.

Она встала, однако у самой двери Черкасский остановил ее вопросом:

– Да, хотел спросить: как тебе удалось выбраться из кареты в лесу?

– Я обязана отвечать? – Голосом Зарины сейчас можно было резать металл.

– Коли мы заговорили о профессионализме… – Он развел руки в стороны.

– Хорошо, – кивнула бывшая подчиненная. – Помнишь, на последнем допросе ты мне говорил о Марфе?

– Это был не допрос, но о Марфе помню.

– Допрос, – твердо повторила боярыня. – Так вот – мне удалось обрести свободу ее стараниями.

– Молодец ведунья – и тут успела! Дело в том, что карета так и не добралась до места. Произошел взрыв, кучер и охранники погибли.

– И ты еще говоришь – твое решение НЕ СОВСЕМ ОПРАВДАННО?! Какой же ты… профессионал своего дела! – Последние слова женщина буквально выплюнула ему в лицо и почти выбежала из комнаты.

«Интересно, кто из двоих нашептал про подселенца – воробей или собака? У этого Данилы столько козырей в рукаве! Где он их только берет?» – подумал Черкасский.

Он действительно являлся высококлассным специалистом. После разговора с бывшей ученицей на душе у него стало гадко, но начальник Тайного приказа не мог позволить себе дать волю эмоциям. Сейчас важнее всего было найти и обезвредить заговорщиков. След взят, кое-что становится понятным, но еще далеко не все. Теперь многое зависело от Борича.

«А ведь он тоже на меня обижен. И я не скажу, что без причины. Полад действительно мог оказаться предателем – людей после его исчезновения в Османской империи мы потеряли много».

Борич тем временем продолжал преследование. Ему показалось, что после разговора с каким-то незнакомцем Полад немного ускорился. Пришлось и самому поторопиться, рискуя быть обнаруженным, однако терять из виду предателя он не собирался. Через полчаса хождений тот наконец зашел в харчевню. Заглянул туда и рыкарь. Увидел, что Полад разговаривает с барменом, и занял столик неподалеку от выхода.

В столь раннее время народу в кабаке было не густо, новый посетитель заметил всего троих. Буквально через минуту почувствовал тепло, исходившее от недавно подаренного Данилой амулета.

«К разумнику меня притащил, сволочь! Ладно, пусть думает, что его магия на меня действует». – Борич прекрасно помнил те кошмарные минуты, когда оказался под воздействием магии разума.

Его руки и ноги тогда отяжелели, движения стали замедленными, хотя он изо всех сил старался вырваться из оцепенения.

Рыкарь опустил плечи и поник головой.

– Как же я рад тебя видеть, друг Борич! – Негодяй едва не приплясывал от злорадства. – А еще больше рад тому, что ты угодил в ту же самую ловушку, из которой в прошлый раз умудрился-таки вырваться.

– Я тебя все равно достану, гнида! – Рыкарь смотрел исподлобья, словно не мог голову поднять. Амулет стал еще горячее.

– Ой ли? Дважды одну и ту же ошибку я не совершаю. Лично прослежу, чтобы ты отправился на небеса, только сначала расскажешь мне все.

– А не сходить ли тебе… – выругался Борич.

– Ай-ай-ай! А вот сквернословить не стоит – от этого карма страдает, на небеса не примут, когда сдохнешь, – упивался ситуацией предатель.

– Токмо опосля тебя, сволочь!

– Не получится, у меня слишком много дел. К тому же на мои услуги рассчитывает один весьма могущественный человек, такого подводить нельзя.

Полад отошел от барной стойки и присел за столик в отдалении от бывшего напарника.

– Твоему могущественному тоже недолго осталось, – выдавил из себя рыкарь.

– Именно об этом мы сейчас и поговорим.

Борич ожидал появления разумника. Для усиления воздействия те обычно вступают в прямой контакт, например кладут ладонь на голову.

– Иди к черту! – Чудо-боец сделал вид, что пытается подняться, но не может.

– Не хочешь разговаривать? Да тебя никто и спрашивать не будет – сейчас вывернем память наизнанку, а потом отправим пустую башку Черкасскому в подарок. Пусть поймет, что его лучшие люди ни на что не годны.

– Я давно на него не работаю. После того как его люди тебя проморгали, мне глубоко начхать на Тайный приказ.

– Так я и поверил. Зачем же тогда за мной шел?

– Не один ты рад встрече. Должен же я был тебя «отблагодарить» за содеянное.

– Еще скажи, что случайно меня встретил. Как любил повторять Черкасский: «Кто верит в случайности, тот долго не живет».

– А ты надеешься жить вечно?

– Почти – очень долго и в роскоши.

– То-то смотрю – харю наел!

– Хорош болтать! Пора и о деле поговорить.

В зале появилось несколько вооруженных человек. Похоже, эта харчевня принадлежала могущественному покровителю Полада или кому-то из его прихвостней. Один из вошедших двинулся к столику Борича.

Вот и маг пожаловал. Пора заканчивать спектакль.

Вход в раж. Первый удар по голове мага. Дальше – к ближайшему противнику. Собственный кинжал поражает владельца. Прыжок к следующему. Тычок в грудь, смещение в сторону, рубящий удар…

В живых рыкарь оставил двоих – мага и Полада. Убивать бармена он не собирался, но тот выхватил пистоль и получил кинжал в горло.

Борич вернулся в обычное состояние.

«Полдела сделано, – размышлял он, успокаивая дыхание. – Теперь осталось доставить этих двоих по нужному адресу. Живыми».

Рыкарь вытащил выданный Черкасским флакончик и влил содержимое в рот каждому оглушенному. Как сказал глава Тайного приказа, необходимо, чтобы враги не успели лишить себя жизни после пленения.

Борич поискал место, где их припрятать, и затолкал обоих в короб за барной стойкой. Затем обошел зал харчевни, чтобы заблокировать все двери, и лишь после этого вышел через окно заднего двора. Через пять минут он уже прибыл по одному из адресов, указанных Черкасским, а еще через пять несколько человек Тайного приказа извлекли пленников из харчевни. Сам рыкарь отправился к Далемиру с докладом о проделанной работе.

– Ничего не напутал? – переспросил Черкасский, когда услышал, куда Полад забросил бумажку.

– Это здание сложно спутать с другими, такое там одно.

– Да, дела… Впрочем, может, ты и прав, – задумчиво произнес Далемир. – Князь Юсупов как раз прихрамывает на левую ногу.

– Ого, сам Юсупов!

– То-то и оно – такого просто так не сковырнешь, понадобятся веские доказательства. Но теперь мы хотя бы знаем, под кого копать. Спасибо за отличную работу, Борич.

– Даниле скажи спасибо – без его просьбы я бы и пальцем не пошевелил.

– Чем же он вас всех купил, этот Данила? – поморщился Черкасский, словно лимон раскусил.

– Тем, чего у тебя никогда не было, Далемир. Боярин прислушивается к мнению своих людей и готов за каждого жизнь отдать.

– Значит, он может позволить себе такую роскошь. А я, увы, нет, – поджал губы Черкасский. – Моя жизнь мне не принадлежит.

После разговора с рыкарем глава Тайного приказа созвал многократно проверенных в деле людей и каждому выдал задание. Общая цель – как можно быстрее нарыть сведения, изобличающие одного из самых могущественных князей Москвы. Первые данные он уже получил от волшебников – те определили, когда и как Юсупов мог подцепить Пожарскому заклинание временного подселенца.

Стала понятна и схема организации взрыва кареты, перевозившей Зарину в укромное место. Диверсию организовал Полад, в свое время проводивший инспекцию схронов Тайного приказа вокруг Москвы.

«А ведь послушай я тогда Борича – многих проблем удалось бы избежать, – проскочила мысль у Черкасского. – Похоже, пора ужесточать проверку личного состава. Но это потом, сейчас надо решать главную задачу!»

Буквально перед самой встречей с крашенским боярином Карлу доложили о провале сразу трех давно внедренных в Московию групп шпионов. Напрашивался однозначный вывод – Альбрехт передал Даниле не только договор на заказ убийства высокопоставленного гнома.

«Теперь вступление в войну с Московией становится сродни самоубийству. И опять – исключительно из-за одного-единственного человека. Он что, появился на свет только для того, чтобы ломать любые мои планы? Даже те, что навязаны ненавистными чужаками?!» – Обычно спокойный и рассудительный, сейчас король сдерживал себя с трудом. Его раздражало все: и эта захудалая деревня, и местные крестьяне, и лающая за окном собака… Даже на собственных офицеров хотелось орать, брызжа слюной и топая ногами.

«Эдак недолго и умом тронуться, а мне всего двадцать пять, – размышлял Карл. – Надо что-то срочно менять в своей жизни».

Стук в дверь вызвал новую волну раздражения:

«Приказал же – не беспокоить!»

– Я войду? – Вопрос был задан по-русски. На пороге стоял Данила.

Король не нашелся с ответом. Единственное, что смог сделать, – утвердительно кивнул.

– Приветствую, ваше величество, – поздоровался вошедший, плотно прикрыв за собой дверь. – Решил обойтись без официоза и обсудить наши разногласия приватно. Не договоримся – будем считать, что встречи и вовсе не было.

– Как ты проник ко мне? Что с адъютантом? – напрягся король.

– Подождал, пока он отлучится, и вошел. Сесть не предложишь?

– Присаживайся. – Карл был огорошен – получалось, Данила мог миновать любую охрану?

– Нам не помешают? – спросил нежданный гость, устроившись на стуле.

– Сейчас распоряжусь. – Король выглянул из комнаты и велел вернувшемуся адъютанту: – Меня ни для кого нет.

– Слушаюсь, ваше величество.

Карл снова сел за стол. У него появилось странное ощущение, словно это он явился на прием к человеку, от которого зависит сама жизнь. По сути, так и было – Данила мог без разговоров нанести один точный удар.

– Не буду тратить зря твое и мое время, – сразу начал говорить гость. – Про документ, который тебя может уничтожить, ты знаешь. Альбрехт даже не поленился посоветовать, кому конкретно его лучше отдать. Твое счастье, что я терпеть не могу гномов.

– Что ты хочешь за эту бумагу? – Король постарался задать вопрос спокойным тоном.

– Давай на время о ней забудем. Знаешь, о чем я думаю? Который день мучает вопрос: зачем твоему Саргиду понадобилась бессмысленная война с Московией?

– И зачем? – Карла этот вопрос интересовал гораздо меньше, чем первый, но козыри были на руках у безродного выскочки, так что пока приходилось соглашаться с отсрочкой обсуждения.

– Полагаю, чтобы скрыть преступление перед соплеменниками. Кроме того, гном весьма заинтересован в поражении шведской армии, – добавил боярин.

– Откуда такие выводы? – заинтересовался Карл, на время даже забыв, что перед ним лютый враг.

– Все просто. Во-первых, Саргид знает о твоих шпионах в Москве, так ведь?

– Я не мог не рассказать, когда он спрашивал, – неохотно подтвердил король.

– И теперь все эти люди в гостях у Черкасского. – От майора Еремеев знал и о захвате шпионов в Москве, и о том, что это известно Карлу. – Идем дальше. Во-вторых… О левых алтарях слышал?

– Доходили слухи.

– А о том, что в этом грязном деле уличен некий родственник Саргида?

– Нет.

– И о том, что твой советник попал под подозрение, ты тоже не знаешь?

Александру вспомнилась заезженная цитата: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». Сейчас для него крайне важно было суметь правильно ее использовать.

– Не знаю. – Карл не видел смысла отпираться – не тот вопрос.

– Слушай, у тебя вообще разведка имеется? Или она токмо в Смоленске да в Москве работает? Неужто вы настолько доверяете своим «заклятым друзьям»?

– Это мои проблемы, – пробурчал Карл. Он не мог допустить, чтобы какой-то бояришка его отчитывал.

– Разумеется. Особенно если учесть, что Саргид собирается уничтожить всю шведскую армию, чтобы организовать производство алтарных камней в Московии.

Александр действовал по старинной проверенной схеме: чем невероятнее ложь, тем легче в нее поверить.

– Саргид собирается продать секрет алтарных камней? – Король не смог скрыть изумления.

– Если уже не продал, – подлил масла в огонь Еремеев.

– Откуда это известно тебе? – Карл был уверен, что обязательно узнал бы о махинациях гнома от своих агентов, окажись все сказанное правдой.

– На меня недавно выходили представители некоего алтарных дел мастера, предлагали камни по дешевке. Хотел получить с этого дела выгоду, но меня попросту «кинули», вот и пришлось взяться за расследование. И знаешь, что выяснил?

– Да говори уже. – Разговор действовал монарху на нервы.

– Тот мастер намеревался организовать производство чуть ли не у меня под боком. А когда его накрыли… Как думаешь, где лучше развернуть столь прибыльное дело, чтобы соплеменники не мешали?

– Но гномы терпеть не могут Московию! – хмыкнул Карл.

– А ты представь: после разгрома шведской армии Саргид как твой советник договаривается с Пожарским о мире и выступает эдаким спасителем Европы от русичей. Представил?

– Допустим, – скривился король, хотя его полоснула по ушам фраза о разгроме шведской армии.

– На самом деле в ходе этих переговоров он окончательно договорится с русскими о своей доле с производства и выторгует мирное соглашение. А заодно достигнет и второй цели – о его родственных связях с уличенным преступником временно забудут.

В кабинете ненадолго воцарилась тишина. Мысль о том, что Саргид предатель, весьма понравилась королю Швеции. Окажись она правдой – и многие проблемы решились бы сами собой. Однако слова к делу не пришьешь, а доказательств у Данилы, скорее всего, нет.

– И кто в это поверит? – тяжело вздохнув, спросил Карл.

– Без доказательств – никто. Так ведь я пришел не с пустыми руками.

– У тебя имеются документы? – оживился монарх.

– Лучше. Артефакт, который является стопроцентным доказательством виновности гнома. Его нашли среди вещей того самого родственника.

– Кто нашел?

– Это не имеет значения, – ушел от ответа боярин.

Ларион, получив через Спиридона письмо, сразу отправился в дорогу и до приезда боярина в Белый успел привезти обе оставшиеся копии пластинок. Сейчас они были у Еремеева.

– Так что ты предлагаешь?

– Ничего. Я просто могу оставить тебе эти артефакты в обмен на одну услугу.

– Какую еще услугу? – Король негодовал: за кого его принимает этот выскочка – за своего слугу или посыльного?

– В Речи Посполитой имеется городок, Городен называется. Там сынок местного барона истребил семью одного китайца и не понес за это никакого наказания. Можешь восстановить справедливость?

– Данила, ты издеваешься?! – вспылил король.

– То есть артефакт тебе не нужен?

– Я не понимаю…

– А чего тут понимать? Первый вариант: ты спасаешь армию от разгрома, избавляешься от Саргида, изобличив великого преступника. Напишешь в тот же Витебск или Смоленск о своих уликах, изобличающих советника. Уверен – сюда сразу приедут дознаватели. Когда среди вещей гнома отыщется артефакт, его даже слушать не станут. Второй вариант ты и сам прекрасно знаешь: позорное поражение в войне с Московией.

– Хорошо, артефакт оставляй. А как быть с бумагами Альбрехта?

– Я же сказал: можешь о них забыть. Но, – боярин, сделав паузу, выразительно взглянул на собеседника, – токмо до тех пор, пока не вздумаешь снова напасть на русичей. Ежели нога хоть одного твоего солдата ступит на земли Московии или Смоленской республики, ежели твои бойцы хоть пальцем тронут моих людей, эти бумаги о себе напомнят сами.

Данила положил завернутые в тряпицу пластинки и… исчез. Примерно через пять минут раздался очень робкий стук в двери.

– Что там еще? – пробурчал Карл.

– Прошу прощения, ваше величество. Прибыл Саргид, требует выделить ему лучшую избу и перенести туда его вещи.

– Вещи? – задумчиво произнес король, глядя на подарок своего врага.

Глава 30

Алтарных дел мастер

Способность к мгновенным перемещениям и амулет невидимости Линга, который Еремеев старался использовать по возможности экономно, позволили ему оставаться незамеченным и немного задержаться в стане врага. Он смог увидеть, как в деревню приехал гном, как его встретил король… И самое главное – как Карл подсунул в книги чужака «сюрприз».

«Гномы своей наглостью кого угодно доведут, – размышлял Александр, выбравшись из стана шведов. – Тагур уже доигрался, теперь пришла очередь Саргида. Представляю, как он достал Карлушу, ежели тот даже со мной готов сотрудничать, лишь бы избавиться от собственного советника. Значит, надо действовать очень быстро. Ждать, пока король Швеции отправит письмо с доносом и пока на него ответят, не буду. Попрошу, чтобы майор нынче же передал мое послание Мургу – Тайный приказ давно научился использовать сов да филинов, так что связь со Смоленском у него наверняка налажена. И пусть теперь мой низкорослый «друг» роет землю – ведь Горум ему лично поручил покончить с алтарных дел мастером. Думаю, прочитав послание, тот уже завтра к вечеру будет в резиденции Карла. Судя по карте, тут и полторы сотни верст не наберется».

Еремеев так задумался, что не заметил наступления темноты, но ему быстро напомнили: сразу несколько костяных монстров перегородили дорогу спереди и сзади.

– Давненько я вас не встречал, – только и успел произнести он, когда самый крупный скелет прыгнул к потенциальной добыче.

Александр упал на землю и в перекате ушел влево. Вскочил, подпрыгнул, пропуская нацелившегося вцепиться в ноги, схватил одного за хвостовой отросток и отбился им сразу от трех наседавших, одновременно «рисуя» вдали пронзенную кинжалами каплю. Кодовое слово – и он уже в сотне метров от стаи. Вместе с одним из монстров, хвост которого остался в руках.

Еремеев отшвырнул зверюгу, опустил руку в карман и, нащупав там неограненный алмаз, переложил его в другой, к оригиналу той самой пластинки, копии которой недавно передал королю Швеции.

Ринувшиеся было на боярина скелеты собачек резко притормозили – пластинка при контакте с алмазом сразу превращалась в некий миниатюрный алтарь. Издав тоскливый вой, они быстро скрылись в темноте.

«Пожалуй, не стоит допоздна засиживаться в гостях, не то потом костей не соберешь». – Еремеев ускорил шаг и через несколько минут оказался возле потайного хода в стене Белого, где его ждали майор с Ларионом.

– Я же говорил, что ничего с ним не случится, – усмехался довольный разумник.

– Но как же так? Там зверюг полно… Я слышал, как они выли… – Михайло выглядел непривычно растерянным.

– Это они от обиды, что меня не догнали, – пояснил Еремеев.

– Как прошли переговоры?

– Плохо, – с притворным вздохом ответил Александр, но, заметив, как помрачнел майор, добавил: – Меня даже ужином не накормили. А в остальном – все здорово.

– Ну, слава Богу! А ужин мы сейчас быстро организуем, пойдем. – Служивый решительно направился по улице ночного города.

Ларион слегка придержал Еремеева и шепнул ему на ухо:

– У тебя из кармана огонек просвечивает. Так и должно быть?

– Не совсем. Сейчас погасим. – Александр, мысленно обзывая себя последними словами, переложил камешек обратно.

За ужином он рассказал о переговорах и заверил, что наступления утром точно не последует. А в конце рассказа попросил майора организовать срочную доставку письма в Смоленск.

– Что за письмо? – спросил тот.

– Есть задумка показать «небо в алмазах» советнику Карла, Саргиду. Причем так, чтобы ему стало абсолютно не до развязывания войны.

– Думаешь, получится опорочить гнома в глазах соплеменников? – засомневался майор.

– У него – запросто, – с хитрой усмешкой заметил Творимир. – В Смоленске одного уже выслали из города.

За столом находились также Яхман и рыкарь особого отдела.

– Тагура? – уточнил служивый, тем самым лишний раз подтверждая, что Тайный приказ Московии хорошо осведомлен о делах западного союзника. – И как сие удалось – подложная корреспонденция?

– Нет, все гораздо проще: натравил одного гнома на другого, – несколько рассеянно произнес Еремеев. – Но твоя идея мне нравится.

– Какая? – пожал плечами помощник Черкасского.

– Майор, а ваши люди умеют составлять такие послания, которые после прочтения сгорают?

– Заклятие гномов нам неизвестно, – после небольшого раздумья ответил служивый. – Однако алхимики разработали состав, который воспламеняет свиток через пару секунд после того как его разворачивают.

– Надо послать такой Саргиду и постараться, чтобы письмо обязательно попало в руки короля. Слышал, твои вчера поймали в округе двоих шведских диверсантов?

– Было дело. Хочешь отправить с ними?

– Достаточно и одного, но того, кто действительно сначала пойдет к королю.

– У Карла все солдаты такие. Они любят деньги чужаков, а их самих ненавидят.

– Это нам и нужно. Пусть у короля будет сразу несколько поводов не начинать завтра наступление. Дайте мне обычную бумагу, начну наводить тень на плетень.

Еремеев чувствовал внутренний подъем: его окрыляла уверенность, что получится выполнить очень важное дело, которое в итоге закончится так, как они с Ларионом и задумывали. Гномы сами дали возможность свалить на них всю вину за появление левых алтарных камней, да еще подставили под удар не только пореченское представительство.

«Чтобы не перегнуть палку, надо составить такое письмо, в котором не будет никакой четкой конкретики. Короткое, но емкое, чтобы Карл с одного взгляда мог запомнить». – Поразмыслив немного, выдал следующий текст: «Твое предложение одобрено на самом верху. Высылай образцы для проверки. Контакты прежние».

Перечитав две строчки, Александр передал бумагу майору.

– И это все? Тут же ничего не понять!

– В том и весь смысл – чтобы додумали сами. А уж там не оплошают, поверь мне. Главное, чтобы на свитке снаружи была надпись «советнику».

– И когда мы узнаем, правильно ли они поняли? – спросил майор.

– Утром. Ежели шведы пойдут в атаку, значит, мой план не сработал. Но чуйка подсказывает – войны не будет.

– Твои бы слова да Богу в уши, – недоверчиво покачал головой Михайло.

– Завтра все станет ясно.

– То есть можно ложиться спать? – зевнув, спросил разумник. Он скакал весь день и был не прочь отдохнуть.

– Тебе – да, а мне еще послание Мургу писать, – нарочито тяжко вздохнул Еремеев, хотя отправляться на боковую у него и в мыслях не было – в крови, похоже, скопилось немало адреналина.

– Раз надо – пиши, – произнес майор. – Дела прежде всего.

Главное здание Тайного приказа Московии сейчас больше всего напоминало растревоженный улей. Туда то и дело забегали одни сотрудники, выходили другие, потом возвращались обратно, сновали посыльные – и так до самой ночи. По Москве нарочно пустили слух о поимке более десятка шведских шпионов, что действительно было правдой. В любое другое время о работе агентов знали единицы, но сейчас бурная суета вокруг конторы Черкасского была направлена на подготовку захвата куда более опасного врага. Волшебники Тайного приказа рассчитывали к утру добыть доказательство его причастности к преступлению против царя.

Разоблачение и захват такой фигуры, как Родислав Юсупов, представляли сложнейшую проблему ввиду знатности рода, влиятельных связей и колоссального богатства князя. К тому же Юсупов и сам обладал недюжинными магическими способностями, поэтому для его задержания требовалось несколько сильных волшебников. И самое главное – неопровержимое доказательство вины, которым являлся временный подселенец, заставлявший царскую особу по ночам писать послания. Чародеи Тайного приказа собирались его нынче изловить, пригласив в качестве свидетелей тех, кто хорошо знает Юсупова. Их скрытно провели в царские палаты после того, как Пожарский уснул.

О том, что царь вскоре выйдет из опочивальни, просигнализировала Зарина, высунув в приоткрытую дверь своей комнаты руку с платком. Они с Ладой, Жучкой и воробушком остались на эту ночь в одной комнате.

Царь вышел в гостиную буквально через минуту. Те, кто были хорошо знакомы с Юсуповым, не могли не узнать походку князя. Для государя она была неестественной, но сомнений, чья она, не возникло даже у скептиков.

Когда Пожарский сел за стол, Далемир подал знак одному из бояр, вхожему в близкий круг Юсупова. Тот, перекрестившись, подал голос:

– Родислав Всеславович, а чего это не спишь в столь поздний час?

Царь, не открывая глаз, повернулся. Попытался ответить, но стоило ему открыть рот, и за дело взялись маги Тайного приказа. Бестелесного духа они вытащили через рот Пожарского и заключили в магическую ловушку. Полупрозрачный призрак, надо отметить, являлся точной копией Юсупова.

А сам Пожарский сразу мягко уткнулся лицом в стол и продолжил спать.

Стараясь не издавать ни звука, волшебники, бояре и прочие участники поимки призрака покинули царские палаты. Зарина вышла вместе с остальными, но только для того, чтобы спросить чародеев:

– Государя можно теперь разбудить? Негоже царю Московии на столе спать.

Ей дали разрешение. Боярыня вернулась, вынесла из своей комнаты покрывало, бережно накинула Пожарскому на плечи.

– Дядя, может, ты спать пойдешь? – негромко сказала она, дотронувшись до руки родственника.

– А? – Григорий вздрогнул и оторвал голову от стола. – Чего? А где это я?

– Заработался нынче, видать. Вон перо в руках, бумага на столе… Совсем не бережешь себя.

– Странно… Вроде бы хорошо помню, что ложился. Давно я здесь?

– Да кто ж тебя знает? Мне чего-то водицы испить захотелось. – Она кивнула в сторону кувшина. – Выхожу, а тут ты почивать изволишь.

– Наверное, ты права, Зарина. Надо прекращать работать по ночам.

Пожарский поднялся, его слегка повело в сторону.

– С тобой все нормально? – забеспокоилась племянница, ухватив царя за плечо.

– Нормально. Спокойной ночи, девочка.

Слегка пошатываясь, Пожарский ушел к себе.

«Неужели все кончено?! – размышляла Зарина, вернувшись в опочивальню. – Смогу я, в конце концов, выспаться нормально?!»

– Все хорошо? – встретила ее Лада.

– Очень на то надеюсь. Осталось схватить предателя Юсупова, и нам наконец-то позволят выехать в Смоленск.

– Скорее бы уже, – закивала Лада. – Как там мой Радим?

– Скучает, наверное. – Зарина широко зевнула.

– Ладно, укладывайся, я пойду в свою комнату.

– Стой! – подал голос отдыхавший на Жучке воробей, а собака вскочила, вытянув морду.

– Что такое?! – заволновалась Зарина.

– Пришел тот чужак. Он убил охранников на входе.

– Юсупов?!

– Он, – подтвердил пернатый. – Убийца под действием усиливающих снадобий и весь обвешан амулетами. Нам нужна помощь.

Зарина дернула за шнур, чтобы подать сигнал в комнату за царскими палатами, где находились Борич с Гаврилой.

Ночной гость тем временем закрыл за собой двери и повесил на них и на вход в покои Пожарского амулет блокировки.

– Ну, и где ты прячешься, паршивая девка? – спросил он, направляясь прямиком к цели.

– Лада, это не твоя битва, спрячься. Мы с Жучкой справимся.

– Но я…

– Будешь токмо мешать. Пойми – он маг, а у нас ни оружия, кроме Жучки, ни способностей, кроме моего рыкарства.

– Хорошо, – согласилась Лада. Она придумала, как сможет подсобить подруге.

Первой из комнаты выскочила Жучка и кинулась на статного колдуна, которому было достаточно легкого взмаха руки – и собачку откинуло в сторону. Ее мощно приложило о стену, но боевого настроя защитницы это нисколько не изменило.

Секунды не прошло, как последовала новая атака. На этот раз собака уклонилась от первой волны, перескочила вторую, но угодила в отражающий щит колдуна, снова отбросивший ее назад. Юсупов ударил пучком молний и был неприятно удивлен: огромная псина только облизнулась, словно проглотила лакомство, даже шерстка засияла.

– Забавная собачка. – Волшебник одарил кривой ухмылкой выглядывавшую из-за двери Зарину. – А что ты скажешь на это?

С рук колдуна слетела зеленоватая сетка и накрыла Жучку. Видимо, это было нечто, вытягивающее энергию. Там, где сеть соприкоснулась с шерстью, появились опалины. Однако и с этой напастью защитникам Зарины удалось справиться: воробей спикировал на собачку, клюнул сеть, и магическая паутина исчезла.

– Ого! Так вас здесь двое?

Зарина решила подключиться к схватке, чтобы усилить натиск. Она вошла в раж. Поскольку оружия у нее не было, в колдуна полетела мебель: стулья, тумбочки, подсвечники, кресла – все, что можно было поднять и швырнуть в непрошеного гостя.

Именно этот момент и выбрала Лада, чтобы добраться до входной двери, в которую кто-то яростно ломился снаружи, но не мог преодолеть блокировку.

Атаки Зарины, вооруженной ножкой от стола, Жучки с оголившимся серпом на конце хвоста и воробья, стрелявшего световыми импульсами красноватого цвета, были направлены лишь на одно – отвлечь внимание могучего колдуна от Лады.

Разведчица почти добралась до цели, когда Юсупов все-таки ее заметил и запустил новое заклятие, отбросившее женщину от двери. Тут не выдержала Зарина и в мощном прыжке приблизилась к злодею. В удар она вложила столько сил, что массивная ножка круглого стола просто разлетелась в щепки.

Щиты колдуна ее удар не проломил, но голову тряхнуло так, что это сказалось на концентрации. Юсупов прозевал приближение Жучки, и ее серп черканул по ноге, вспоров кожу. Хлынула кровь. Воробей быстро запустил в рану фиолетовый луч, заставивший врага скривиться от боли. Злодей гневно зарычал и выпустил круговую волну, разбросав нападавших по сторонам. Ладу отбросило во второй раз, однако она успела схватить амулет и уже вместе с ним оказалась в стороне от прохода.

В тот же миг с петель слетела дверь, накрыв собой Юсупова. Внутрь молнией заскочил Борич. Опытный рыкарь всегда имел при себе оружие для ближнего боя с волшебниками, сейчас он собирался применить его по назначению.

Юсупов отбросил дверь и быстро оценил ситуацию: врагов стало больше. Он сразу отметил Борича и кинул в него пару мощных заклятий. Рыкарь увернулся от обоих, однако наткнулся на плотный круговой щит колдуна, выставленный в паре метров от владельца.

Гаврила запустил в князя воздушный бур, от которого полупрозрачный цилиндр пошел трещинами. Жучка ткнулась в него мордой, откачивая из заклинания энергию, а к лицу Юсупова подобрался воробей и плюнул чем-то в глаза. Колдун принялся их яростно тереть, пытаясь вернуть зрение. Заминка вышла краткой, но достаточной для того, чтобы Борич прорубил окно в слабеющем барьере и проник внутрь. Его кинжал вошел под подбородок чародея. Злодей вскрикнул и рухнул на пол.

И лишь теперь все услышали грохот, доносившийся из спальни царя.

– Все живы? – спросил Гаврила, внимательно рассматривая груды сломанной мебели.

– Борич, выпусти государя из его опочивальни. – Вернувшаяся в обычное состояние Зарина кивнула в сторону двери с блокирующим амулетом и направилась к подруге.

Пожарский как был в исподнем, так в нем и вышел. Он долго осматривал разгром, царивший в гостиной:

– Чтобы я еще раз пустил к себе постояльцев! Зарина, быстро докладывай, что тут произошло?

– Обычное дело, государь, – меня в очередной раз пытались убить, – вымученно улыбнулась она. – Представляешь, до чего обнаглели гады? Прямо у тебя в палатах. Ничего святого у них не осталось.

– И кто же у нас такой наглый?

– Мне сказали, его звали князь Юсупов.

Саргид весь день не находил себе места. Карл с утра наотрез отказался выступать на Московию, недобро взглянув при этом на советника. Когда гном спросил о причине смены решения, тот огорошил своим вопросом:

– Саргид, а почему твои письма из Московии пересылают через моих людей?

Советник попытался отмахнуться от нелепых обвинений, но король рассказал о сгоревшем прямо в руках свитке, и чужак заволновался. Вдобавок в послании говорилось о какой-то договоренности, образцах и прежних контактах, что явно намекало на длительность переписки. Пересказав перехваченную записку, Карл дал понять, что подозревает гнома в измене. Под конец он привел еще одну неубедительную причину отказа от военных действий: дескать, резервные полки не успели выйти на позиции.

К вечеру ситуация приняла и вовсе скверный оборот: в ставку короля прибыла целая делегация гномов из Смоленска с самыми широкими полномочиями. Их главный, некто Мург, вызвал Саргида для приватного разговора и в довольно жесткой форме начал задавать массу вопросов о погибшем родственнике, о причинах спешного наступления на Московию, об алтарях… Затем Мург привел Саргида в его же избу, где вещи были еще не разобраны, поскольку советник короля не собирался задерживаться в этой деревне. В результате состоявшегося обыска у гнома нашли два очень редких артефакта.

Подняв над головой найденные пластины, Мург продемонстрировал их всем находившимся в комнате и объявил:

– Теперь понятно, о каких образцах шла речь в письме.

– О чем ты? – Советник был в шоке от происходящего.

– Саргид, ты арестован.

– Я?.. Это невозможно!

– Может, еще скажешь, что тебе их подкинули? – хмыкнул Мург, разглядывая пластинки. – Ну да, тот же самый почерк. Они точно сделаны одним специалистом.

– Мург, не говори того, о чем вскоре можешь пожалеть.

– Угрожаешь? Не поможет. Лучше скажи, алтарных дел мастер, когда ты сумел овладеть этим ремеслом?

– Ты ошибаешься!

– Взять его!

Как только в Москву вернулся Данила со товарищи, наконец-то состоялся официальный прием смоленской делегации в Грановитой палате. Мероприятие вышло скучным и помпезным – с шествием, вручением подарков и наград, зачитыванием грамот… Еремеев, стоявший впереди всех смолян, с трудом сдерживал зевоту. Он был несказанно рад, когда официоз закончился.

Однако оказалось, что это была лишь первая часть мероприятия. На вторую попали уже далеко не все. Царь решил устроить небольшой торжественный ужин в честь главных героев и пригласил их в Лефортовский дворец. Григорий не любил шумных пирушек, а потому собрал там всего несколько человек. Помимо смолян и здоровяка Горана приглашение получили Черкасский, майор и несколько привлекательных дам из не самых знатных родов.

По обе стороны от себя Пожарский посадил Ладу и Зарину, которых в шутку называл телохранителями, и проболтал с ними весь вечер, так и не уделив внимания Еремееву. Александр уже думал, что столь нужного ему разговора не состоится, однако по окончании застолья царь предложил Даниле показать красоты дворцового сада. Они говорили долго и о многом, прежде чем Пожарский заглянул в резную беседку.

– Вот еще одна достопримечательность моего сада. За пределы этой беседки не выходит ни звука. Присаживайся. – Оба устроились в плетеных креслах. – Черкасский сказал, тебе известен секрет алтарных камней. Это так?

– Да, государь. Сам он без вашего ведома не стал о том расспрашивать.

– А ты готов передать его нам? – Пожарский очень внимательно посмотрел на собеседника.

– Давно чешутся руки утереть гномам нос, – ответил тот.

– Собираешься действовать через Смоленское Вече?

– Нет, – покачал головой Еремеев. – Думаю, лучше по-родственному. С одной стороны – я, с другой – вы.

– Заманчиво, – усмехнулся Пожарский. – На какой процент рассчитываешь?

– На первых порах планирую тайно продавать в Московию один компонент, а чуть погодя можно будет и о процентах поговорить, – предложил Александр.

– Ладно, пусть будет по-твоему. Считай, что добро получено, а детали обговоришь с моим человеком, он к тебе в Крашен по линии Черкасского наведается. А теперь скажи, чего желаешь лично?

С ответом на этот вопрос Еремеев не тянул:

– Токмо одного, государь: хотелось бы, чтобы мою Зарину больше никогда не привлекали к делам Тайного приказа.

– Ее – нет, а тебя можно? – снова усмехнулся царь.

– Почему нет, ежели для общей пользы?

– Хорошо, – согласился Пожарский. – Прикажу Черкасскому, чтобы и думать о том не смел.

– Спасибо, государь.

– Да ладно тебе. Ты лучше заезжай хоть изредка в гости, по-родственному. – Царь заметил Зарину, выгуливающую Жучку, и поднялся из кресла. – По-моему, я слишком надолго забрал тебя у жены – вон уже с собакой разыскивает. Ступай к ней.

– До свидания. – Еремеев подскочил и отправился выполнять приказ царя Московии.

– Только не говори, что мой дядя уговорил тебя остаться еще на пару деньков, – напористо начала жена.

– Не скажу, – согласно кивнул муж.

– Я домой хочу!

– Поддерживаю.

– Что, правда? – Зарина явно готовилась к словесной баталии, и победа без боя ее удивила.

– А когда я врал? Завтра же отправляемся домой, и пусть хоть какая-нибудь сволочь станет у нас на пути!

«Точно, хозяин. Пусть становится, – оживилась Жучка. – У меня после драки с колдуном сильно зубы чешутся».

Эпилог

– Высшим судом славного города Городен баронет Витольд Скорский признан виновным в грабежах и убийствах горожан. За содеянные злодеяния преступник приговаривается к смертной казни через повешение.

Толпа загудела. Собравшиеся на площади жители были поражены, услышав оглашенный приговор. Мало того что прилюдно судили сынка местного барона, так еще и признали виновным.

Когда Витольда арестовали, никто не сомневался, что зарвавшегося баронета быстро отпустят, поскольку не найдется ни одного свидетеля, который рискнул бы дать обвинительные показания. Однако вскоре смельчаки все же нашлись. А когда папаша преступника начал давить на правосудие, его также взяли под стражу. И тут горожан словно прорвало – к властям обратилось более сотни человек. Дело пошло быстрее, и через неделю состоялся открытый суд.

На его заключительном заседании в толпе горожан затерялся молодой человек китайского происхождения. Он специально отпросился у боярина Данилы, к которому поступил на службу две недели назад.

О своей просьбе Линг ни разу больше не напоминал. На новой работе он намеревался накопить денег и затем разобраться с врагами. Когда Данила показал письмо, в котором сообщалось о суде над убийцей, у парня выступили слезы.

– Я должен это видеть, – сказал он боярину.

– Езжай. Токмо одного не отпущу, все-таки ты – значимый человек в Крашене. Будешь изображать купца, а ему охрана положена.

– Я обязательно вернусь. – Китаец по-своему воспринял приставленную к нему охрану.

– Верю, Линг, но не стоит забывать про эльфов, – пояснил Данила.

Отряд сопровождения, состоявший из дюжины бойцов и Борича с Гаврилой, отправился налаживать торговлю за пять сотен верст на запад. Они прибыли вовремя, чтобы успеть на финальную часть суда.

Молодой человек не стал дожидаться самой казни, для него гораздо важнее было увидеть перекошенные от страха лица злодеев, прежде абсолютно уверенных, что им все дозволено. Линг считал свой сыновий долг выполненным: возмездие настигло виновных в смерти его большой дружной семьи.

«А ведь боярин мог этого и не делать, – подумал он. – Но спас мне жизнь, дал хорошую работу, прекрасное жилище. Правду говорят: он ничего не забывает и всегда выполняет обещания. Даже не верится, что бывают такие вельможи. Впрочем, после всех невзгод должно же мне было повезти. И имя этому везению – Данила Ревин».

Линг выбрался из толпы и направился к гостинице, в которой остановился их отряд. Навстречу шагали два шведских воина. Остановившись рядом, они велели предъявить документы. Линг собирался достать подорожную, но рядом неожиданно возник Борич, который показал служивым какую-то бумагу, те согласно кивнули и пошли дальше.

После отказа вступать в войну с Московией шведские войска отправились на запад через Речь Посполитую. Согласно договору, Швеция и Речь Посполитая были союзниками, поэтому прохождение армии через ее территорию не являлось вторжением. Однако там, где находился Карл, он всегда вел себя как хозяин. Наглядным примером тому стало решение суда Городена.

– Борич, скажи, а что за бумагу ты все время показываешь шведам?

– Там по-шведски написано: мы – люди боярина Данилы.

– И все?

– Сейчас это – самый надежный охранный документ в здешних местах.

Крашенский боярин пообещал королю Швеции, что не даст хода компромату до тех пор, пока Карл не нарушит своего слова не воевать с русичами и не чинить вреда людям Данилы. Двадцатипятилетний монарх наконец осознал, что некоторые обещания и договоренности выгоднее выполнять.

Content

Николай Степанов
Алтарных дел мастер. По чужим правилам

Пролог

Глава 1 Нападение в лесу

Глава 2 Враг всегда остается врагом

Глава 3 Странники

Глава 4 Очень подозрительный тип

Глава 5 Неожиданная встреча

Глава 6 Побочный эффект

Глава 7 Покушение

Глава 8 Гномьи страсти

Глава 9 Охота на странников

Глава 10 Буду должен

Глава 11 Чужая форма

Глава 12 Схватка

Глава 13 Кто это был?

Глава 14 Древняя легенда

Глава 15 Колючая напасть

Глава 16 Не стоит перечить царю Московии

Глава 17 Алтарных дел мастер?

Глава 18 Сродни предательству

Глава 19 Маскарад

Глава 20 Пропавшая боярыня

Глава 21 Семейные разборки

Глава 22 Я же не ясновидящий

Глава 23 Надежная крыша

Глава 24 Волосы постараюсь сохранить

Глава 25 Какие же они тут все добрые!

Глава 26 Надо думать о реальных шагах

Глава 27 Страшный для врагов

Глава 28 Взаимовыгодное дело

Глава 29 Профессионал своего дела

Глава 30 Алтарных дел мастер

Эпилог