Дмитрий Смекалин

Господин маг. Выпускник

(3-я книга трилогии)

Введение[1]

Ночное дежурство у входа в общежитие кадетов магической академии – прекрасное время, чтобы вспоминать прожитое и помечтать о будущем. Еще лучше было бы поспать, но куратор курса, маг четвертого разряда, что равно шестому чину Табели о рангах или майору гвардии, Петр Фомич Левашов имеет неприятную привычку проверять пост в течение часа после отбоя или за час до подъема. Хорошо хоть середину ночи сам спит. Этим и занялся кадет третьего курса Петр Григорьевич Птахин.

Тем более вспомнить было что.

Всего два года назад сын бедных мещан уездного городка Песта Петя работал в галантерейной лавке купца третьей гильдии Куделина и трижды в неделю по вечерам ходил в вечернюю школу. Спасибо купцу за это, вполне мог и не пустить. Обучение в школе подошло к концу, и перспективы Пети были весьма туманны, чтобы не сказать печальны. В лучшем случае – в приказчики, но вакансий не просматривалось.

Но при вручении аттестата об окончании школы, во время обязательной для всех проверки, у него обнаружились магические способности. Дар довольно слабый, специализация – магия жизни, но дорога ему теперь была в магическую академию города Баяна. Где упорством и прилежанием он сумел выдержать все трудности обучения, оставшись, кажется, единственным из кадетов мещанского сословия. Все остальные его сокурсники были из потомственных дворян и семей магов.

Отсев, особенно на первом году обучения, был большой, около половины курса. Великому княжеству Пронскому (так называется государство) и ее государю, великому князю Мстиславу не нужны на службе слабые маги, которые толком ничего не могут. Маги – сословие привилегированное, самые слабые – седьмого разряда, способные кастовать заклинания только первого уровня, приравнены в Табели о рангах к девятой ступени (титулярный советник или подпоручик гвардии). Ну а первые разряды – это уже генеральские чины.

Пете генералом стать не светит, но до шестого разряда он за два года дослужился. Теперь его цель – за год пятого разряда добиться. Впрочем, разряды кадетам присваиваются только по окончании академии, вместе с вручением мажеского перстня. Сейчас же у них только знак академии на груди приколот. Но свой уровень все знают и стараются его повышать.

Так вот, отсев был действительно очень жестким. Помимо обычных занятий кадеты регулярно проходили сеансы в маготроне или, как его обычно называют, давилке. Маготрон – это сложный артефакт, внутри камеры которого создается атмосфера перенасыщения магической энергией (одновременно всех видов). В результате хранилища (место хранения магом энергии, которую он использует, когда творит заклинания) и энергетические каналы тела принудительно раздуваются, от сеанса к сеансу понемногу увеличиваясь в размере. Но есть риск, что хранилище не выдержит и разрушится. Тогда кадетом его магические способности будут потеряны навсегда и он станет обычным человеком.

Жестоко? Да. Но все выпускники академии в результате достигают, как правило, пятого или даже четвертого разряда. Некоторые – гении – могут и выше прорваться. Вот пятый разряд к выпуску и стал Петиной целью. Капитан гвардии или подполковник обычных войск. Несоизмеримо лучше, чем приказчик в скромной лавке.

В силу разницы социального происхождения и взглядов на жизнь, друзьями Петя в академии не обзавелся, так, знакомые. Привет-привет, и дальше своими делами заниматься. С девушками тоже не срослось. Почему-то магичек меньше, чем магов, из поступивших на первый курс шестидесяти с лишним человек девушек было только пять.

Впрочем, нехватку женского пола среди кадетов с лихвой восполняли местные горожанки, для которых будущие маги – завидные женихи. Чем многие беззастенчиво пользовались. До окончания обучения кадеты жениться права не имеют, а потом – ищи ветра в поле. Вот с одной такой брошенной красавицей – Анной, которая до Петиного поступления в академию гуляла с его тезкой, графом Петром Шуваловым, у Птахина вроде что-то начинало наклевываться, но…

Шувалов появился в Баяне перед самым концом курса и увез Анну с собой на Дальний Восток, где отрабатывал в дальнем гарнизоне три года обязательной службы по распределению. Женщин в военном городке было совсем мало, вот он и вспомнил о бывшей подруге, а та сразу забыла о Пете.

С преподавателями у Пети отношения были в основном нормальные. Но вот уже упомянутый куратор курса Левашов его сильно невзлюбил, считая, что такие люди позорят честное имя мага и офицера. Придирался, давал наряды вне очереди, но Петя выдержал. Благополучно окончил что первый, что второй курс и съездил на летнюю практику. После первого курса, по стечению обстоятельств или волею куратора, туда же, где Шувалов службу проходил.

Неожиданно для самого себя Петя сумел отличиться. Целитель, но пришлось принять участие в нескольких стычках, где его выручил аурный щит, который у Птахина оказался самым крепким на курсе. Его личная особенность. Помогла и другая особенность – хорошо развитое магическое зрение. Отставая от других сокурсников по размеру хранилища, он своими непрерывными тренировками сумел развить эти стороны своего таланта.

В результате вернулся в академию с двумя боевыми орденами – солдатским Георгиевским крестом и «клюквой» – небольшим круглым знаком красного цвета, крепящемся темляком на рукояти холодного оружия – орденом Святой Анны четвертой степени. А то, что ордена были получены не только за счет подвигов в бою, но и собственной пронырливости, их ценности не отменяет. Нет у Пети высокопоставленных родственников, за все самому биться приходится.

Еще одним необычным свойством Пети оказались способности к так называемой шаманской магии, которой другие маги не владеют и совершенно ее не замечают. Но способности какие-то урезанные. Использовать соответствующую темную энергию он может, а вот сам ее производить – нет.

Но она очень пригодилась ему на второй практике, когда его послали в порто-франко на южном море – город Тьмутаракань. Где он принял участие в блокаде османского города Томы вместе с выпускником академии этого года и сыном губернатора графом Паленом и опять отличился. Левашов на юг его специально послал, поскольку с Дальнего Востока после первой практики на Птахина не одна заявка пришла. Но он и из Тьмутаракани сумел с новым орденом вернуться. А также с замечательным кинжалом, случайно купленным на базаре, который не просто все режет, но и жизненную силу может высасывать, преобразуя ее в темную энергию.

К сожалению, необычные способности Пети привлекли к себе внимание особо доверенных лиц государя, называемых опричниками. А сидеть всю жизнь под колпаком и терпеть над собой всяческие опыты очень не хочется. Так что перед Птахиным теперь стоит задача не только академию окончить, но и как-нибудь с опричниками разойтись. Без неприятных последствий.

Впереди его ждут испытания нового учебного года и три года отработки по распределению, куда пошлют. Но уже полноценным магом, что совсем другое дело.

Глава 1

Снова в академии. А ведь это последний год

Прошлый учебный год он начинал точно так же у тумбочки, стараясь хотя бы немного организовать первокурсников, объяснить им, что и где находится в академии, а также что их ждет и на что следует обратить внимание.

Впрочем, в одиночестве заниматься этим пришлось не слишком долго. Стоило Пете занять свой пост, как рядом с тумбочкой появилось весьма солидного вида кресло. Кресло принесли перваки (вопрос: откуда взяли?), а уселась в него конечно же княжна Дивеева. Перейдя на второй курс она, судя по всему, не оставила свои замашки и собирается окончательно утвердиться в роли негласного, а если договорится с начальством академии, то и официального лидера. Всех строить и организовывать было, пожалуй, ее главной потребностью. И, похоже, такой она была с рождения. Впрочем, определенный организаторский талант у нее был, как и умение излагать свои мысли кратко и доходчиво, так что Петя был бы только рад, если бы она перехватила у него работу дневального.

Однако вместо того чтобы наставлять перваков, княжна по-хозяйски сняла газету со стены и погрузилась в чтение.

– Хм, – легкое покашливание откровенно выражало скепсис. – Сколько же тут восторженных слов о Викторе Палене! Понятно, что это не ради него писалось, а ради его отца, но такая откровенная лесть совсем уже на наивных дураков рассчитана. А Николай Петрович отнюдь не дурак. Какой-то античный герой из Виктора получился. Геркулес. Кастор и Поллукс в одном лице! Он и крейсер османов в одиночку потопил и чуть не сотню кораблей захватил. А в довершение всего пленил двух магов третьего разряда. Совсем уже бред получается. Или он за месяц на два разряда подняться сумел, или тут сплошное вранье. Зачем только сюда эту газету прислали?

Небольшая пауза, чтобы перевести дух, а то она чуть не задохнулась от негодования.

– У меня тоже воздух-вода, как и у Виктора, довольно часто вместе занимались. Не замечала я в нем ничего такого особенного. Сильный маг, но потенциал у меня не хуже.

Екатерина подняла глаза на Петю.

– А ваш портрет в статье вообще при чем? А… В героических деяниях графу Палену помогал его младший соученик по академии, целитель Птахин. Именно он общался с османами на их наречии, призывая к сдаче… Не знала, что вы такой полиглот.

– Просто несколько фраз наизусть выучил, более или менее подходящих к ситуации. «Ваше судно арестовано в связи с нарушением режима блокады порта Томы», «Немедленно покиньте корабль на шлюпках», «Вас не будут преследовать, и вы сохраните свою жизнь», «Осталось две минуты, поспешите», «Те, кто не покинет судно на шлюпках, будут выброшены за борт». Не уверен в точности перевода, но обычно меня понимали.

– То есть вы хотите сказать, что все эти подвиги действительно имели место? В том числе и пленение двух сильных магов-боевиков?

Н-да, когда Левашов сказал, что у многих к нему появились вопросы, о Дивеевой Петя как-то не подумал. А ведь ей отвечать даже сложнее, чем не в меру любопытным преподавателям. Тем можно на Стасова сослаться и послать за всеми подробностями к опричникам. А вот с княжной так делать не стоит. То есть, конечно, можно, но тогда почти наверняка приобретешь в ее лице врага.

Во-первых, у княжны какое-то нездоровое предубеждение против опричников. Собственно, те и создавались в свое время, чтобы древние боярские роды, к которым и Дивеевы принадлежат, окорачивать. Что там конкретное между ними произошло и когда, Екатерина не рассказывала, но, видимо, что-то такое, что ее очень сильно задело. Наверное, не ее конкретно, скорее, пострадал какой-нибудь прапрадед, но обида осталась. У княжны, которая ее не очень-то и скрывала. Такая вот боярская фронда получилась. Понятно, что всерьез с ближними государевыми людьми никто из Дивеевых не воюет, иначе не был бы ее дедушка наместником. Но, видимо, положение их настолько прочно, что княжна может себе позволить морщить нос при упоминании опричников.

Так что ссылаться на Стасова при разговоре с княжной не вариант. Обзовет опричным прихвостнем и относиться станет соответственно.

Во-вторых, Дивеева не тот человек, которого можно проигнорировать. То есть отвечать ей он ничего не обязан и спокойно может ее послать лесом, но это будет означать нанесение ей уже личной обиды. А ссориться почему-то не хочется. В принципе, Екатерина неплохой человек, хоть и со своими тараканами в голове. К тому же талантливая, активная и родовитая. И со связями. Даже в Баяне среди всех местных начальников – своя, генерал-губернатор Пален для нее – Николай Петрович, неудивительно, если и с государем знакома. Хорошие отношения с ней могут в будущем пригодиться. Не говоря о том, что Петя сам ни с кем ссориться не любит и против княжны ничего не имеет.

Немного помолчав, ответил так:

– Давайте договоримся. Я вам все расскажу как было, но не здесь и не сейчас. Слишком много ушей вокруг, а мне неприятности не нужны. И при условии, что дальше вас эта информация никуда не пойдет. Ни к ректору, ни к куратору, совсем ни к кому. А пока, можете поверить, что все там было очень непросто, но все описанное действительно произошло. И если крейсер мы потопили вместе с командой минного катера, то купеческие корабли захватывали и османских магов в плен брали мы с Виктором вдвоем. Как бы невероятно это ни звучало.

В том, что стоит рассказывать свою историю Дивеевой, тем более подробно, Петя не был уверен. Так что пока просто отсрочил данным обещанием решение проблемы. Что-нибудь рассказать придется, а вот что и как конкретно, он еще подумает.

– Так что же произошло?

– Я же сказал, как-нибудь позже. Могу лишь похвастаться, что по результатам блокады Томы был лично представлен государю на приеме в его «охотничьем домике», причем отдельно от остальной группы, и даже удостоен несколькими фразами личного общения. И орден получил. Только мне Станислава третьей степени дали, а Виктору – сразу Владимира четвертой. Остальных тоже наградили, самого Палена-старшего тоже Станиславом, но первой степени, а Хилкову так и вовсе Владимир второй степени достался. Капитанам тоже – кому Анна, кому Станислав второй или третьей степени. В общем, многих наградили. Мой орден самым младшим получился. Значит, большего не заслужил.

Петя демонстративно хлюпнул носом.

– Но-но! Не наглейте, Птахин, – немедленно одернула его княжна. – Кадет без выслуги лет – и уже третий орден… Широко шагаете. И Владимира вы пока никак не заслужили.

Но затем решила быть справедливой:

– Виктор Пален, впрочем, тоже. Не нравится мне вся эта история. Жду ваш рассказ, не забудьте.

После чего резко включилась в работу.

– Вы куда направились, молодые люди? Вам пока в казарму, вот за ту дверь. Перетерпите первый курс, получите индивидуальные номера. А пока учтите…

Дальше пошел весь перечень основных правил академии, а также где и какие помещения расположены. Кратко, но все по делу. У нее талант, отметил Петя. Но завидовать не стал. Роль унтера при новобранцах его никогда не привлекала.

– Все запомнили? Идите! Не задерживайте других.

Старшекурсников тоже успевала приветить.

– Бартенев! А вы отчего мимо проходите, как будто не замечаете? Знаю, практику вы в Пуще проходили. Не забудьте рассказать. Не сейчас, но я буду ждать. Думаю, на днях в клубе надо будет специальный сбор по этому поводу устроить. Вас, Домбровский, это тоже касается. Вас, Новицкий, тем более.

– Так, Ульратачи! Вернулись! Я рада. Давненько вас не было. Вы куда-то к своим ездили? В приказе место практики как-то нечетко обозначено. Так что расскажете о своих впечатлениях.

Молодой шаман, однако, ее слова проигнорировал и спокойно пошел дальше.

– Магаде! – Княжна к такому отношению явно не привыкла. – Что-то он сам не свой приехал. Надо будет разобраться.

Последнее было сказано уже Пете. Вот только тому разбираться с Ульратачи не хотелось совершенно. Не сложились у них отношения. Да и украденный амулет беспокоил. Его хоть опричники и конфисковали, в случае чего, претензии все равно к Пете будут. Но общаться, к сожалению, придется. В письме Родзянка его не просто в маготрон просит пускать, а вместе с шаманом. Чтобы соответствующей энергией подзарядился. А потом небось сам вместе с шаманской книгой появится. Которую требуется темной энергией напитать, чтобы открыть. Как бы от внимания опричников и сотрудничающего с ними целителя избавиться?

– А как ваша практика прошла, Екатерина Львовна? – подчеркнуто вежливо сменил тему Петя.

Княжна неожиданно вздохнула.

– Ничего интересного, рассказывать нечего, – сказала, как отмахнулась, но все-таки добавила: – Разве что в имении порядок навела, а так все больше по приемам ездить пришлось.

– Вас же на практику в Дальневосточное наместничество направили?

– Именно. Можно сказать, к деду. А оказалось, к бабушке. Такое чувство, что она мною перед всеми знакомыми решила похвастаться. Сыновья – генералы, теперь еще и внучка – магиня, да еще по трем направлениям.

Действительно, у княжны, помимо направлений вода-воздух еще есть специализация – жизнь. Только почему-то слабая, в отличие от первых двух. Поэтому на занятиях с Петей ее почти не бывает.

И без перехода:

– Скарякин! Вы куда собрались? Да еще Бетанкура с собой ведете! Ваша лестница справа. Или вы так к девушкам попасть надеетесь? Новеньких Павлова просвещает. Их всего пять. За ужином познакомитесь, если прилично себя вести будете. Я проверю.

Второкурсники сразу сдали назад.

– Как можно, Екатерина Львовна! Просто там его сестра. – Кивок в сторону товарища: – Хотели спросить, не нужно ли чего.

– Это Куракина, что ли, сестра? Хорошо если троюродная. У нас с вами родство чуть ли не ближе. Пожалуй, я за вами тоже присмотрю, как вы сказали – по-родственному.

Юноши возражать не стали, но как-то очень быстро удалились (по лестнице справа), а княжна принялась воспитывать следующую группку кадетов.

Дальше до отбоя Петя, можно сказать, отдыхал. Дивеева прекрасно справлялась с прибывающими кадетами без его участия. Более того, отгоняла перваков, которые с вопросами про ордена лезли.

– Вот будете летом на практике, постарайтесь сами такие заслужить! – А на вопросы, кого еще наградили, отсылала к газете. – Вот, Виктор Пален только весной академию окончил, а летом уже Владимира заслужил.

Сама же косилась на Петины награды с каким-то непонятным выражением. Точно без восхищения. Но что именно у нее в голове, Петя догадаться не мог. Возможно, просто сама своей практикой недовольна. Хотя что ее там могло раздражать? Жениха ей бабка, что ли, подобрала, да не угодила? Так рано еще. Екатерина только первый год отучилась, а до окончания академии семью заводить нельзя. Да и смысла магине с этим спешить нет никакого. Одаренных женщин много меньше, чем мужчин. Можно сказать, все на вес золота.

Впрочем, не его это дело. За Петю княжну ни при каких обстоятельствах не отдадут.

Перед ужином, правда, Дивеева Петю бросила. Пошла в столовой порядок наводить. А Петя так и остался без еды. Вредный Левашов никого на подмену не прислал, а самовольно бросать пост кадет не стал. С куратора станется заглянуть и проверить. Лучше ему повод к взысканиям не давать. К тому же в сидоре кое-какая еда с дороги осталась. Не зря пирогов с запасом купил.

Обидно, но проверки не было. И еда всухомятку пошла без удовольствия. Но это все слишком мелкие неприятности, чтобы из-за них расстраиваться.

Не сразу, но княжна все-таки вернулась. Видимо, в столовой задержалась, пока все не поужинали. Теперь загоняла отстающих в казарму.

На посту Дивеева оставалась недолго. Новых прибывающих не было (и откуда им взяться, все одним и тем же поездом прибыли), так что теперь она пошла контролировать ситуацию в казарме. То, что она мужская, княжну ни капельки не смутило. В женской слишком мало поселенцев. Вернулась, впрочем, довольно быстро. Отдала ценные указания, что койки надо занимать подряд, без пропусков, что сразу после подъема их необходимо застелить точно так, как они были застелены до прихода кадетов, и что вещи надо хранить в шкафах-пеналах. Ждать, пока кадеты начнут переодеваться ко сну, все-таки не стала. Ушла. Предположительно в свою комнату на втором этаже.

– Замечательная девушка! – проводил ее взглядом Петя. – До всего ей дело есть. Интересно, когда она в усадьбе порядок наводила, там все работники разбежались или кто-нибудь остался?

После чего немного расслабился и в ожидании отбоя принялся медитировать.

Как оказалось, княжна удалилась не насовсем. Как раз к отбою вернулась и даже успела прочитать первокурсникам краткую лекцию, что такое отбой и как себя надо вести. Петя только рядом постоял.

Ну а после отбоя никуда спешить не стала. Уселась в свое кресло и объявила:

– Жду вашего рассказа!

– А ничего, что отбой?

– Зато лишних ушей нет, все спят.

Можно было поспорить, но зачем? Все равно не отстанет. Так что Петя сделал благожелательное, но немного таинственное выражение лица и начал:

– Видите ли, Екатерина Львовна, вы, наверное, заметили, что меня в прошлом году в давилку часто вместе с Ульратачи сажали. И если другим от такого соседства плохо становилось, то на меня оно никак не влияло.

– Естественно, заметила. Так это было неспроста?

– Еще раз напомню. Вы обещали никому обо мне не рассказывать.

– Я помню. – Княжна с трудом сдерживала нетерпение.

«Она еще и чрезвычайно любопытна, – отметил про себя Петя. – Впрочем, это многим свойственно, женщинам так чуть ли не поголовно».

После чего продолжал:

– Да. Оказалось, что у меня имеются некоторые шаманские способности. К сожалению, очень отрывочные, или я ими пользоваться не умею, а научиться не у кого. В общем, шаманы активно используют особый вид энергии, которую сами же и вырабатывают. В давилке так даже очень активно.

Петя многозначительно посмотрел на Екатерину.

– На других людей эта энергия плохо влияет…

– Вы хотите сказать, что причиной смертей были не духи, а эта энергия? – прервала Петю княжна.

– Не совсем так. В давилке эта энергия была не развеяна по всему пространству, а принимала форму небольшого туманного облака. По крайней мере, именно так я ее видел. Были ли это духи или какие-то особо сложные заклинания, сказать не могу.

– Так-так! – раздался рядом далеко не самый приятный для Пети голос. – Замечательно дежурите, Птахин. Девушкам на ночь страшные сказки рассказываете. И отбой вам не указ. Совсем на практике от дисциплины отвыкли?

Ну, понятно. Левашов, будь он неладен. И ведь каким-то образом не в скрипучую наружную дверь вошел, а сверху спустился. Со стороны комнат старшекурсников. Как он там оказался? Вроде после ужина он тут не появлялся. Еще какой-то проход есть, о котором Петя не знает?

Только вот что странно. Не орет, а ехидничать пытается. Причем не слишком грубо. Неужели княжну задеть не хочет?

Пришлось встать по стойке смирно.

– Никак нет, ваше высокоблагородие! Их сиятельство Дивеева с проверкой пришла, как старший кадет. А теперь и вы пожаловали. Осмелюсь доложить, первокурсники размещены в казарме в полном соответствии со всеми нормами устава. Занято шестьдесят четыре койко-места. Отбой тоже прошел штатно. Все спят.

Левашов набрал полные легкие воздуха, посмотрел на княжну и только с шумом выдохнул. Ожидаемый грозный рык не состоялся. Вместо него раздалось негромкое:

– Какой старший кадет? Нет такого в уставе.

– Неформальный, но общепризнанный лидер всех курсов, ваше высокоблагородие. В прошлом году таким Виктор Пален был, годом раньше – Алексей Воронцов. Кто был раньше, не знаю, меня здесь не было, но традиция давняя. Разве вы не знали?

Княжна сориентировалась мгновенно. Со своего кресла она встала одновременно с Петей. Но если сначала взгляд у нее был просто упрямо-недовольный, то теперь она умудрилась с высоты своего не особо великого роста смотреть на куратора третьего курса сверху вниз.

Левашов, похоже, растерялся, но через секунду взял себя в руки.

– Почему со второго курса, а не третьего?

Тут уже ответила Дивеева, тоже подпустив в голос нотку ехидства:

– Так не воспитали вы, Петр Фомич, никого достойного. Придется вам теперь меня два года терпеть.

– А Волохов?

– Его ничего, кроме развития личной силы не интересует. Вместо клуба в давилку рвется, как Птахин. А Петр Григорьевич, хоть и кавалер орденов, но родом не вышел. Или вы его хотели на этом месте видеть?

Подобного наезда Левашев стерпеть не смог.

– Все проверили? – Голос его построжел. – Так не забывайте, что отбой он и для вас тоже отбой. Извольте соблюдать!

Княжне ничего не оставалось делать, как уйти. Петя успел встретиться с ней глазами. И ничего не понял, столько там всего было в ее взгляде.

– Как всегда, – пробормотал он про себя.

Левашов некоторое время еще постоял, то ли о чем-то думал, то ли просто в себя приходил. Наконец изрек:

– Дивеева права. Вы, Птахин, настоящим офицером так и не стали. Упущенное в лавке, конечно, не наверстать, но постарайтесь хотя бы азы за последний год освоить. Для вас все факультативы по искусствам отныне обязательны.

И ушел. А Петя пригорюнился. Оставил-таки куратор последнее слово за собой и сделал гадость. Тут на нормальную учебу времени и сил не хватает, так еще факультативы обязательны. По этикету хотя бы книги есть (чтение все равно время отнимает), но всякие там музыка, танцы, рисование – только аудиторные занятия. По два, а то и четыре часа в неделю. А тут, помимо прошлогодних предметов, заклинания пятого уровня учить надо, спецкурсы по целительской пластике, а также магическим растениям и химерам осваивать. И каналы с аурой продолжать прокачивать, желательно в давилке, чтобы пятого уровня достичь. К тому же наверняка скоро Родзянка с опричниками явятся проконтролировать, как у него дела с шаманской магией обстоят, и спокойно учиться не дадут. А ведь еще ректорша с городничихой есть, которые наверняка про его способности к мелкой косметической правке красоты дам и девиц вспомнят.

Кошмар, короче.

Но деваться некуда. Утром следующего дня, невыспавшийся, но сосредоточенный, Петя стоял у доски с расписанием и пытался составить расписание для себя лично: где, когда и какие курсы он успевает посетить. Получалось плохо и опять-таки из-за навязанных факультативов. В той же оранжерее или виварии можно и вне учебных часов заниматься, а музыку с танцами никуда не сдвинешь. Не будет для него никто индивидуально играть. Или все-таки есть варианты?

Попытка подсчитать в уме, сколько же в неделе часов, и не меньше ли их, чем запланированных занятий, ни к чему хорошему не привела. Все-таки больше, но настолько незначительно, что непонятно, когда спать. В прошлом году свободного времени у него совершенно не оставалось, а теперь количество предметов заметно увеличилось. Принял решение посещать факультативы не каждый раз, а только тогда, когда прогуливать станет уже неприлично.

В действительности с факультативами все оказалось еще хуже. В самой академии желающих заниматься искусствами с преподавателями не нашлось. На старших курсах Петя остался единственным мещанином и единственным, кто домашнего образования не получил. Танцевать кадеты предпочитали на балах или танцевальных вечерах в собственном клубе. Музицировали немногие, но опять же делали это в клубе и самостоятельно. Азы рисования и стихосложения тоже всеми были освоены.

Так что ходить на соответствующие занятия Птахину предстояло в дом собраний, где для детей состоятельных горожан были организованы различные кружки. Многие из этих детей были вдвое моложе совсем еще не старого Пети. При этом местные аристократы все равно предпочитали для своих отпрысков нанимать гувернеров и в кружки не посылали. Как-то все это немного унизительно выглядело. Впрочем, не факт, что это не было целью Левашова.

Впрочем, все это выяснилось уже позже. На первой неделе занятий, после которой последовал бал по случаю начала нового учебного года, факультативы еще не начались.

Зато начался новый и весьма неоднозначный предмет «Магические технологии» или магтех. По крайней мере, на вводной лекции преподаватель Борис Алексеевич Хлунов, маг-целитель третьего разряда, обещал научить своих учеников менять форму и свойства живых организмов. К сожалению, научить только азам этого непростого дела. Чтобы стать настоящим химерологом и соединять в одном животном свойства нескольких, требуется куда больше времени, чем год занятий. По большому счету этим всю жизнь заниматься надо. Но если зазубрить несколько уже отработанных схем и действовать строго по ним, теоретически даже Птахин к концу обучения должен стать способен слепить мантикору или грифона, которых, возможно, даже хватит на один полноценный бой.

Почему преподаватель помянул его фамилию, Петя понял, когда тот продемонстрировал простейшую прививку стебелька одного растения на корешок другого. В принципе, садовники такое и без всякой магии делать умеют. Но с магией реально не только грушу на яблоню привить, но и апельсин на осину (вопреки поговорке). Впрочем, делать такое особого смысла нет, климатически адаптированных сортов выведено уже много. А вот прививка чего-нибудь культурного на корни болотных или, наоборот, пустынных растений, чтобы и тут и там собирать хороший урожай, – занятие очень даже полезное.

Так вот, успешное соединение несочетаемого в естественных условиях требует высокого уровня владения волевой магией. А с ней у Пети дела обстоят лучше всего на курсе. Благодаря высокой концентрации и хорошему магическому зрению. Только вот не лежит у него душа подобным заниматься. Не настолько он животных любит, чтобы становиться таким особо продвинутым ветеринаром. Сельское хозяйство же его не привлекает совершенно. Никогда на земле не работал и не рвется начинать это делать. Разве что когда-нибудь собственное имение появится. Но тогда можно будет и подучиться по мере потребности.

Становиться химерологом его тоже не привлекало. Очевидно, что единственное применение таким способностям – в армии. И жить придется где-нибудь подальше от крупных городов, чтобы неудачные эксперименты большого урона не нанесли. В таких условиях никакой высокий оклад радости не принесет. К тому же освоение сколько-нибудь продвинутого курса магтеха требовало дополнительного времени, а его Пете и так совершенно не хватало. А тут еще Левашов со своими танцами и музыкой…

Более интересным, с точки зрения практичного кадета, был курс пластического целительства (сокращенно пэцэ), который вел уже хорошо знакомый целитель – Новиков.

«Ударение в фамилии на второй слог Нови́ков, от слова «новик», а не от слова «новости», – не уставал повторять преподаватель. Петя-то уже давно запомнил, но теперь новый набор перваков появился, которые это еще не выучили.

Впрочем, занятия по специализациям у первокурсников начнутся только со второго семестра. Для тех, кто сумеет достаточно развить хранилище и каналы с помощью специального артефакта маготрон ЭП-15/22, обычно называемого давилкой. Раньше – нет смысла, слишком велик отсев, иногда до половины курса.

Так вот, этот Новиков еще на первом курсе обещал Пете и другим магам со специализацией – жизнь, что на третьем их научат вместо кожи броню выращивать. Вроде чешуи или панциря. Чем вызвал среди будущих целителей большое оживление. Впрочем, броня вместо кожи была частным и довольно экзотическим случаем применения данного раздела магии. Главное здесь выращивание утерянных (или замена больных) органов. При этом требуется совмещение заклинаний и волевой магии. Долго, трудоемко, энергозатратно, но вырастить новый глаз или хотя бы зуб вполне реально. Вот третий глаз или лишнюю пару рук – уже другой уровень. Кстати, официально запрещенный во всех странах. Но раз об этом говорят, значит, все-таки делают.

Впрочем, Петя решил, что избавление людей от увечий для него будет вполне достаточным уровнем. Но здесь, с учетом наличия у него способностей к волевой магии, следует поднажать.

Остальные предметы сохранились в полном составе, только специализация должна была больше углубиться. На земледелии в программу вошло изучение магических растений и грибов, на животноводстве – тоже магических, но уже всякой живности. Причем с формированием у них нужных магических свойств. Именно магических, а не рост урожая или увеличение удоев.

Существенно расширялся список изучаемых на зельеварении снадобий и методов их приготовления. То же касалось и артефакторики.

Только филмаг (философия магии) осталась без изменений. Все те же патриотические лозунги и жития великих князей. Петя, как, наверное, и все остальные кадеты, про себя морщился и жалел зря потраченного времени, но приходилось терпеть. Интересно, так и было задумано или им с преподавателем Евграфом Симеоновичем Стоминым не повезло? Вроде сбежать за границу никто и так не мыслит, все собираются Отечеству служить. Тем более все магическую присягу приносили. Так зачем все это? Традиция, что ли?

В общем, первая неделя занятий была, как и в прошлые годы, больше вводной. Чтобы у старшекурсников было время расписание утрясти, а у вновь поступивших в реалиях академии разобраться.

А потом, как и во все годы существования академии, подошло время бала в честь начала нового учебного года и нового набора кадетов. Бал традиционно проводился под патронажем городничего, Юрия Дмитриевича Старицкого, в здании городского собрания, в просторечии – дома собраний. Все кадеты приглашены. Преподаватели академии, естественно, тоже.

Идти туда в этом году Пете совершенно не хотелось. В академии он разучился развлекаться. И сделать это на балу было очень проблематично. С первокурсниками все понятно, они воодушевлены приемом в кадеты и считают, что весь мир лежит у их ног. Но прямо сейчас их будет ждать первое разочарование. В отличие от них, местные красавицы прекрасно знают про большой отсев и ближайшие полгода будут к ним только приглядываться.

Со старшекурсниками другая история, и тут уже мешают личные Петины заморочки. На выпускном курсе он остался единственным мещанином, причем из самых низов. Смотреть на местных девушек сверху вниз у него не получается. До поступления в академию достичь положения местных горожан было для него пределом мечтаний. Причем шансов на это было ничтожно мало. И девиц, мечтающих выйти замуж за мага и вырваться из болота их довольно-таки унылого и отнюдь не богатого быта, он очень хорошо понимал. Так что они сюда не просто развлекаться ходят, они замуж хотят. Обмануть такую, а после получения мажеского перстня уехать и больше о ней не вспоминать, не так уж сложно. Чем многие кадеты пользуются. Пете это не то чтобы претило, но совсем свободным от обязательств он бы себя считать не мог.

Конечно, гулять с девушкой вовсе не означает обязательно на ней жениться. Можно элементарно характерами не сойтись или друг другу разонравиться. Но все-таки каждую такую подругу он бы рассматривал как возможную невесту. Но тут возникало сразу несколько мешающих моментов.

Во-первых, ни в кого за два года учебы он так и не влюбился. Возможно, это могло бы случиться с дочкой местного аптекаря Анной, но та сама была им не слишком увлечена, и когда вдруг объявился ее прошлый ухажер, сразу же с ним сбежала. Между прочим, лучший выпускник академии трехлетней давности, тоже Петр, но еще и граф Шувалов. Маловероятно, чтобы все закончилось их свадьбой. Походит еще годик в любовницах, пока у мага обязательная служба после окончания академии не кончится, и останется на бобах. А может, успеет хотя бы денег за это время накопить. Это уже не Петино дело.

В результате всех девушек более или менее подходящего возраста в этом небольшом городке Петя знал. С некоторыми даже был в приятельских отношениях, но не более. И никого нового на балу не ждал, так как туда и в прошлом году уже такие малолетки прорывались, что дорасти до возраста, когда их всерьез можно будет воспринимать в качестве подруг, до его выпуска просто не успеют.

Во-вторых, откровенная охота местных девушек за женихами напрягала. Как-то обидно сознавать, что девушке почти все равно, кто из магов будет с ней. Если сделать предложение, скорее всего, ни одна не откажет, но это не значит, что будь у нее выбор, она выбрала бы именно Птахина. Скорее какого-нибудь графа или князя предпочла.

В-третьих, Пете просто некогда было с девушками гулять. Слишком много времени и сил учеба занимает. Если не хватает природного таланта, приходится брать упорным трудом. Это Шувалов или Пален, не напрягаясь, академию с четвертым разрядом окончили, а гений Волохов, глядишь, третьего достигнет. А Птахину кровь из носу надо до пятого дотянуться. Выпускаться с шестым, значит, с самого начала ни на какое приличное место по распределению рассчитывать не придется. Так что учеба важнее всего.

Ну и, наконец, некуда ему спешить с женитьбой. Ему всего семнадцать лет, восемнадцать только после окончания академии исполнится. Это девушки в девках засидеться боятся, а молодой маг будет желанным женихом еще долго.

Петя нерешительно остановился. Пока шел к дому собраний, свое отношение к девушкам по полочкам разложил. Вон двери в обрамлении грудастых кариатид уже видны. Но что-то не манят. Может, куда свернуть? Только куда? Он один раз уже собрался было вместо официального мероприятия дорогой зал с девушками в местной бане посетить, так чуть у входа на Левашова не нарвался. Вполне может снова там оказаться. То ли сам развлекается, то ли кадетов сторожит. Ну его на фиг!

Придется все-таки на бал идти, чтобы не выделяться. Помелькать полчасика, а там видно будет.

Впрочем, стоило войти, как сразу стало понятно, что просто так Пете сбежать не удастся. Похоже, после лета, когда кадеты разъехались на практику, в дом собраний явились все местные девицы. Соскучились без кавалеров, и вход бесплатный. Это на Рождественский бал надо недешевое приглашение покупать, а осенью никаких ограничений нет. Ну а Петя с двумя орденами на груди и третьим на темляке (ради торжественного случая кинжал прицепил) стал довольно заметной фигурой. К тому же уже на выпускном курсе, значит, скоро будет иметь право жениться (во время обучения нельзя). Так что взгляды он к себе сразу привлек, а потом и сами девушки подходить стали.

Первыми подлетели подружки, с которыми он, можно сказать, был в приятельских отношениях с первого курса. Только тогда они с Сержем Голицыным гуляли. В прошлом году попытались с тогдашними первачками отношения наладить, но и на Петю периодически поглядывали. Вот и сейчас оказались рядом. Только в сокращенном составе. Натали и Катрин (почему-то называли себя на французский манер). Третьей девушки, Софи, с ними не было. С кавалером уже? В прошлом году с ней постоянно гулял один первокурсник, Валентин Шибаев, но в конце года они, как казалось Пете, разбежались. По крайней мере, когда Птахин ехал на практику, оказался вместе с ней и всем ее семейством в одном вагоне. И папаша с мамашей дочку Пете откровенно расхваливали, а о других кадетах ни слова сказано не было. Там, кстати, еще одна знакомая девица с семьей ехала, Галя. Тоже подошли и тоже знаки внимания оказывали. Но та девушка всегда сама по себе держалась, без подружек.

А вот Натали в прошлом году не повезло. Выгорел ее первокурсник и выбыл из академии. Не стать ему магом.

Впрочем, это дело прошлое. А сейчас девушки, радостно щебеча, с двух сторон подхватили Петю под руки.

– Ух ты! С новым орденом! Это какой? Дай посмотреть! За что дали? – И еще множество вопросов посыпалось с двух сторон.

При этом девушки тащили Петю дальше в зал, грамотно прикрывая его от остальных девиц. И таки довели до буфета. Птахин усмехнулся про себя и вынул из кармана золотой червонец.

– Гуляем?

Идея была встречена с полным одобрением, и буфетчик бодро принялся выставлять перед ними чашки и сладости. И даже поставил по бокалу с искрящейся золотой жидкостью. Старающийся не употреблять алкоголь кадет поднял бровь.

– Только по бокалу, – поняла его Натали. – Надо же отметить встречу и твои ордена. И для блеска глаз…

На последней фразе она рассмеялась.

Девушки вывалили целый ворох местных событий. Главным из которых оказалось как раз отсутствие Софи. О ужас! Софи беременна. От своего первокурсника, который, услышав об этом, обвинил девушку в обмане и знать ее больше не хочет.

В чем-то он был прав. Заклинание «недопущение беременности» Петя еще на первом курсе выучил. Конечно, Шибаев не целитель, а маг земли и молнии, но есть же еще амулеты. Залететь случайно можно только по легкомыслию. Или от отсутствия денег. Финансового положения семейства Софи Петя не знал, но был склонен думать, что совсем уж они не бедствуют. На поездку в столицу деньги нашли.

При этом неприятно стало при воспоминании о том, что в дороге родные Софи ее совершенно откровенно сватали Пете. А она при этом уже была беременна от другого. Или еще нет? Посмотреть на нее магическим зрением тогда в голову не пришло.

– Петь, а ты можешь, если потребуется, Софи от проблемы избавить? – неожиданно спросила Катрин.

Юноша даже вздрогнул. Такому их точно не учили, да и вообще, аборты – очень спорная тема. Церковь категорически против, так что огрести можно массу неприятностей. А вот может ли теоретически…

Теоретически убить целитель может кого угодно, в том числе и плод. Но его же еще извлечь надо без вреда для матери. И как это делать? Руками? Да и как это сделать? Пластическое целительство они только начинают изучать. Петя почувствовал, что краснеет.

Это не говоря о том, что если плод уже подрасти успел, убивать придется не комочек плоти, а младенца. Нет, с какой стороны не глянь, в это дело лучше не лезть.

Не факт еще, что Софи этого сама хочет. Может, надеется своего кадета ребенком пристыдить. Хотя какое это будет семейное счастье? Неприятная история.

– Нет, Катрин, нас такому еще не учили. Новиков нам курс пластического целительства начал читать, но пока только вводная лекция была. Сам он наверняка может. А я не рискну.

Уточнять, чем он не хочет рисковать, Петя не стал. Девушки не настаивали. Женская дружба вещь сложная. Так что Натали с Катрин без паузы стали требовать с кадета отчет о практике.

Рассказывать подробности своих приключений девицам Петя не собирался, но относительно легкомысленную версию с шутками и откровенными преувеличениями подготовил еще в дороге как раз для таких случаев. Вот ее и выдал, на ходу придумывая подробности. Например, о том, что один корабль они с Паленом якобы у негров отбивали. Больших, черных, почти голых, но с громадными белыми зубами, которыми они непрерывно щелкали. Сперва от ярости, потом от страха.

Ну и комплименты слушательницам отсыпал щедро. Так что очень быстро вокруг них изрядная толпа собралась. Некоторых подружек Натали с Катрин даже пирожными угостили. И все это на Петин червонец. Впрочем, среди подошедших было и несколько первокурсников, напустивших на себя небрежный вид, но слушавших внимательно. И тоже поучаствовавших в заказе вкусностей из буфета. Заодно и с местными девушками стали знакомиться. Так что все были довольны.

Тут заиграла музыка и молодежь потянулась в соседний зал – танцевать. Петя не стал спешить. Во-первых, танцевал он весьма посредственно. Так что до некоторой степени Левашов был прав, направляя его учиться танцам. Но больше его смущало наличие сразу двух потенциальных партнерш. С какой танцевать первой? И куда деть на это время вторую?

Но тут оказалось, что помимо Натали и Катрин рядом с ним сидит еще и прекрасная помощница ректора, Наталья Юрьевна.

– Забавную историю вы рассказали, – произнесла магиня и снисходительно улыбнулась. – Наверняка все было не так, но развлекать барышень у вас выходит неплохо. Но тут есть и более солидные дамы, которым тоже интересно послушать о ваших приключениях.

После чего небрежно бросила девушкам:

– Забираю я вашего кавалера! Рекомендую на первокурсников переключиться. Скоро Птахин не освободится.

Вот как на такое заявление реагировать? Жаль, оно никакого отношения к флирту не имеет. А то при виде этой красавицы Петя невольно начинал пускать слюни. Хорошо, что только в мыслях.

А так у него хватило характера обменяться с девушками взглядом, слегка пожать плечами, дескать, вы сами видите, после чего предложить руку магине. Та слегка фыркнула, но под руку его все-таки взяла. И повела его совсем не в танцевальный зал, а куда-то вбок. Девушки провожали их взглядами, в которых читались весьма сложные чувства.

– Чего это она?

– Ну пострел…

Послышались шепотки за спиной. Наталья Юрьевна только еще больше расправила плечи. И еще раз тихонько усмехнулась.

– Жаль. А я уж было размечтался, что вы мне танец подарите, – кинул пробный шар Петя, но был проигнорирован. Оставалось только вздохнуть и дальше идти молча.

В комнате, куда его привела Наталья Юрьевна, находились ректорша Александра Федоровна и Анастасия Петровна. А также почему-то княжна Екатерина Дивеева.

– Ну-с, Петр Григорьевич, – приветливо приветствовала его супруга главы академии, – мы тоже ждем вашего рассказа. Об эпической блокаде города Томы. И о ваших подвигах.

– Что вы, Александра Федоровна! – Петя был сама преданность и сама любезность. – Слухи о сотворенных Виктором Паленом с моей скромной помощью чудесах сильно преувеличены. Нет ничего особо героического или романтического в каперстве у берегов, мягко говоря, не слишком дружественной страны. Однако было несколько забавных и занимательных случаев.

И принялся рассказывать ту же историю, что и Натали с Катрин, перемежая ее тьмутараканскими анекдотами. В которых в качестве жадного жида выступал надувший его с призовыми чиновник Мышкин.

Получалось вроде неплохо. Генеральши смеялись, Наталья Юрьевна тоже улыбалась и кивала головой. Но неожиданно влезла Дивеева:

– Все это очень мило, Петр Григорьевич, но вы мне обещали рассказать подлинную историю, а не этот вариант для развлечения местных горожанок. Тот, о котором вы сказали «не для посторонних ушей».

Петя даже запнулся от такой дерзости. А вот эти две пары ушей генеральш посторонними не являются? Не говоря уже о розовых ушках помощницы ректора. Получается, хорошо, что ему давеча Левашов помешал все рассказать Екатерине. А ведь он собирался это сделать. Все-таки правильно говорят, что никому верить нельзя.

– Да, Петр Григорьевич, – поддержала княжну ректорша, – ваш отчет о практике мне Александр Васильевич, супруг мой, показывал. Но сам же мне указал, что в нем концы с концами не сходятся. Так что же там у вас все-таки произошло?

Ну вот, поставила-таки его княжна в крайне неловкое положение. Или важные дамы сами до этого додумались? Возможно. Но отношения с Дивеевой, приходится признать, не сложились. Не как с девушкой, на это Петя и не рассчитывал, но если не близкого друга, то хотя бы благожелательно настроенного товарища по академии в ней видеть надеялся. Оказалось, зря. С генеральшами она, а не с мещанином, пусть и магом.

Пришлось принять максимально смущенный и трогательный вид и пролепетать:

– Мне ужасно неловко, но через несколько дней сюда приедет его превосходительство Родзянка. Эти вопросы он курирует лично и категорически наказал мне не говорить ничего на эту тему до его приезда. Он гораздо более компетентен, чем я. Во всех смыслах. И я уверен, с удовольствием поделится с вами своими выводами. А пока прошу меня извинить. Там игра ведется совсем не на моем уровне. Если я правильно понял, то все под личным контролем государя.

Судя по сгустившейся атмосфере, ничего хорошего в ближайшее время кадета не ожидало. Скорее возмущенные восклицания вроде «вы что, сомневаетесь в нашей…» В чем именно, Петя не успел додумать. Первой, и очень быстро, прервала молчание Наталья Юрьевна:

– Я думаю, что подождать несколько дней до приезда Родзянки не такая уж большая сложность. Мы вас больше не задерживаем, Петр Григорьевич.

Возражать ей никто не стал. Ай да Ливанова! Пожалуй, у скромной помощницы куда больший вес в местном обществе, чем она обычно показывает.

Петя буквально вылетел из комнаты. Положенный поклон он отдал, невнятно пробормотал извинения и даже руки к груди прижал, но практически на бегу. Чтобы и приличия соблюсти и передумать не успели.

Оставаться дольше на балу не было желания. Да и опасно это могло быть. Перед Натали и Катрин немного неудобно, но остается надеяться, что кавалеры им на этот вечер нашлись. А Петя, если поторопится, еще и на ужин в академии успеть может. Что тоже неплохо. Энергию надо восстанавливать, а то у него такое чувство, будто он камни на гору таскал. Как тот древний мифический герой, как его… Не важно. Хотя список литературы, приложенный к учебнику по этикету, проштудировать все-таки придется. Когда время будет.

Следующие несколько дней прошли, можно сказать, спокойно. Бегом с занятия на занятие, после их окончания – самостоятельная работа в тех же аудиториях или лабораториях. А когда и оттуда выгоняли, до отбоя (и немного больше) в библиотеке. Ни в город выйти, ни в клуб зайти было некогда. Зато более или менее прояснились собственные возможности и расписание занятий.

Была еще одна приятная новость. Стипендия у Пети подросла, и надбавки за ордена сохранились. Не стал ректор ничего урезать, наоборот, за Станислава третьей степени добавил. На круг стало целых сто семьдесят рублей. Здорово! Правда, тридцать пять он обещал отсылать матери, а пятьдесят так и придется за клуб отдавать. То есть остается всего восемьдесят пять. Но с его потребностями больше чем достаточно.

При этом случайно выяснил, куда же идут деньги, которые собираются на клуб. Если подумать, сумасшедшие. С учетом разовых билетов перваков, тысяч пять в месяц набегает. Куда столько? Оказалось, что все не так плохо. Прекрасная Наталья Юрьевна просветила, когда он зашел поблагодарить ее за спасение в доме собраний. Просто так, случайно, клуб упомянул. Так вот, оказалось, что именно из этих денег академия платит подъемные выпускникам, отбывающим в дальние края по распределению. Не все, конечно, просят, но Петя-то это точно сделает. А максимальная сумма, в размере годового оклада, для тех, у кого он будет известен. Или стипендии, если с окладом не все ясно. У Пети же стипендия за год набегает больше двух тысяч. Так что все потраченные на клуб деньги ему, похоже, вернут. А может, и еще доплатят. При этих обстоятельствах взносы уже не кажутся такими обидными.

А вот с маготроном начались проблемы. Занятия в нем у первокурсников начались, и Петя, рассчитывая на письмо Родзянки, отправился вместе с ними. Но оказалось, перваки есть, а ставшего второкурсником шамана – нет. Птахину он как раз был не слишком нужен. Ему гораздо важнее пятого разряда достичь и накопитель наполнить, чем темную энергию для опричников копить. Но в письме было сказано однозначно: запускать в маготрон Птахина и Ульратачи вдвоем и с максимальной нагрузкой. Что, кстати, чревато. При большой нагрузке шаман выпускал не то просто темную энергию, не то темных духов, из этой энергии состоящих. Главное, что это было опасно для окружающих. Для всех, кроме Пети, который эту энергию впитывал без вреда для себя.

В результате молодого шамана привела лично Наталья Юрьевна. Но тот, увидев Петю, неожиданно взбрыкнул.

– С ним не пойду! Он у духов силы ворует.

Вообще-то это и было целью совместного посещения маготрона. Других способов пополнить свой запас темной энергии Петя не знал. То есть знал, конечно, с помощью кинжала артефакта, если тем кого-нибудь убить. Но, к счастью, об этой возможности не знали опричники.

Можно было, конечно, запустить в давилку одного Ульратачи. Если его сильно придавить, духа (или что там) он все равно наружу выпустит. Тут-то Петя и сможет из того энергию откачать. Только этот вариант самому Птахину неинтересен. Так его собственные каналы и хранилище развиваться не будут. Ни к чему ему такие сеансы.

С другой стороны, без Пети дух вне маготрона постарается напасть на кого-нибудь из кадетов или преподавателей. Причем может их убить.

Поколебавшись, юноша поделился своими сомнениями с Натальей Юрьевной. И та просто увела молодого шамана. Возможно, к ректору. Но перед уходом попросила проводившего занятия артефактора Трегубова организовать Птахину индивидуальный сеанс с повышенным давлением.

С Карпом Никитичем у Пети сложились хорошие отношения, так что возражений не последовало. Долгожданную нагрузку на каналы и хранилище молодой целитель получил, даже с избытком. Еле успел ритм поймать. Он привык синхронизировать свои упражнения с дыханием. Только при этом одновременно раздувал не только легкие, но и хранилище с каналами. И ауру. До тех пор, пока только мог терпеть. А затем выдыхал собранную энергию в накопитель, потихоньку его заполняя. В этот раз от частоты дыхания даже голова закружилась. Очень глупо было бы потерять сознание и выгореть не от магической перегрузки, а от избытка кислорода. К счастью, организм у мага в физическом плане тоже более крепок, чем у обычных людей. Так что выдержал. И вышел из артефакта, покачиваясь от опьянения.

Но довольный. Именно так, на предельных нагрузках и прокачиваются силы мага. И сегодня он пусть и на неполный процент, но стал ближе к пятому разряду.

Неизвестно, о чем говорил с шаманом ректор, или Наталья Юрьевна сама управилась, но на следующий сеанс в давилке Ульратачи пришел. Можно сказать, сам. Очаровательная помощница ректора тоже появилась, но чуть позже и вроде как просто посмотреть на первокурсников пришла.

Впрочем, смотреть там пока было особо не на что. Первые сеансы всегда щадящие, переносили их все относительно спокойно.

А вот с Ульратачи опять заминка вышла. Когда дверь маготрона уже закрывалась, он выпустил своего духа и попытался оставить его снаружи. Но был пойман за руку Петей.

– Погодите! – завопил он. – Не начинайте сеанс!

И накинулся на Магаде.

– Ты что творишь, шаманская морда! Опять кого-нибудь погубить хочешь! Держи духа рядом с собой!

Первокурсники ничего не поняли, но заволновались. Трегубов все понял и заволновался еще больше. Одна Наталья Юрьевна спокойно подошла и ткнула в Ульратачи наманикюренным пальчиком.

– Ты! Немедленно сделай, что тебе сказали! Иначе прямо сегодня к деду отправишься. Письмо о твоем поведении я ему сама напишу.

– Он же энергию воровать будет, – обиженно заныл Магаде.

– Я же тебя, дурака, страхую, – возмутился Петя. – Чтобы делов не натворил и сам в давилке не загнулся!

Наталья Юрьевна строго посмотрела на кадета.

– А вы, Птахин, не вздумайте манкировать занятиями по этикету. Вам бы и этикой не мешало заняться. – И добавила: – Вы меня поняли. Оба.

После чего вышла и стояла у двери артефакта, пока та закрывалась.

«Вроде как проконтролировала, – улыбнулся про себя Петя. – А ведь темную энергию в академии только мы с Магаде видим. Но до чего же она все-таки красива…»

Сеанс прошел в целом легче, чем предыдущий. Видимо, Трегубов не рискнул полную мощность давать. Так что вдохи у Пети были довольно редкими, а темную энергию у духа он стал брать только в самом конце, когда увидел, что молодому шаману стало реально тяжело.

Но факт отбора энергии тот все-таки заметил. Или почувствовал.

– Опять воровал! – прозвучало с угрозой. Не вопрос, а констатация факта.

– Не воровал, а помог тебе сеанс пережить.

– Вор!

И это вместо спасибо. Не сложились у них отношения.

«А с кем сложились? – грустно подумал Петя. – Наталья Юрьевна не любит, Дивеева теперь волком смотрит, другие кадеты почти не замечают. Левашов все время гадость сделать норовит. Да и те преподаватели, с кем у него хорошие отношения, просто любят свою работу и поощряют его за старание. Своим он ни для кого так и не стал».

Ничего. Переживет. Главное пятый разряд, а остальное приложится.

Как будто опровергая его грустные мысли об отношениях с другими кадетами, на следующий день к нему в столовой подошла Маша Селиванова. Которой он в прошлом году просто так отрез очень приличного шелка, привезенного с Дальнего Востока, на платье подарил. А гуляла она все равно с Мишей Бартеневым, потомственным дворянином из весьма состоятельной семьи. Хотя не факт, что там дело до свадьбы дойдет. Впрочем, Маше, в отличие от ее соседок по Баяну (она местная уроженка), спешить некуда. Сама магиня и на второй курс перешла. Слабенькая, еле седьмого разряда достигла, но магиня. Очень завидная невеста.

– Ты опять в давилку ходишь? – с ходу спросила она у Пети. – Я тоже хочу.

– Попробуй Наталью Юрьевну попросить, она такие вопросы решает.

– Не даст. Придирается ко мне эта стерва.

– Тогда к Трегубову попробуй подойти. Первые занятия на маготроне он проводил. Может, уговоришь.

– Угу.

Что Маша хотела этим сказать, осталось неясным, так как она резко сменила тему:

– Клава Птахина действительно твоя сестра?

Петя удивился.

– Есть такая. А ты ее откуда знаешь?

– В соседнем доме поселилась. Просила тебе передать, что хочет тебя видеть. Сама на территорию академии лезть, говорит, стесняется. Хотя непохоже, чтобы она особо стеснительной была.

Похоже, и впрямь сестра к нему приехала. Зачем? Или случилось что? Придется навестить.

Глава 2

Нечитаемая книга

Затягивать Петя не стал, в тот же вечер отправился по данному Машей адресу. Наверное, лучше было бы о времени встречи с сестрой через Селиванову же и договориться, но та держала себя так, что совершенно не хотелось одалживаться. Вроде ничего такого девушка не сказала и не сделала, но ее неудовольствие от того, что ей пришлось чуть ли не курьером для другого кадета поработать, Птахин почувствовал. Или он после случая с Дивеевой совсем мнительным стал? Так или иначе, за сообщение поблагодарил и больше тему не развивал.

Дом удалось найти без особых проблем. Адрес был, понятно, только приблизительным: напротив, через два дома от Селивановых, в доме Тро́пиных. Но поскольку было еще не очень поздно и народ спать не улегся, уточнить дорогу можно было у любого вышедшего в свой двор соседа, обратившись к нему прямо через забор. Все равно проходящего тихими улочками кадета все местные обыватели замечали и провожали глазами.

Сам Тропин был, по всей видимости, каретником, так как к его дому с одной стороны был пристроен большой каретный сарай. А с другой стороны стоял небольшой флигелек в два окошка, с сенями и отдельной печной трубой.

– Что же, по первому впечатлению, сеструха неплохо устроилась, – подумал Петя. – И, судя по всему, скоро отсюда съезжать не собирается.

Только вот дома никого не оказалось, на дверях, ведущих в сени, висел замок. Маленький, совершенно несерьезный с виду, но вполне ясно дающий понять, что хозяйка куда-то вышла.

К счастью, Петин приход заметили хозяева. И соседи. Похоже, его тут все заметили. Развлечений по вечерам мало, вот местные хозяева при первом же гавканье дворовой собаки все в окна выглядывают.

– К Клаве пришли? – послышалось сразу же из-за нескольких заборов. – Так она опять к Селиванихе пошла. Все себе платья новые шьет небось. Разбаловали вы ее, ваше благородие.

Голоса были женские. С трех сторон примерно с одинаковыми речами. И интонациями. Не с осуждением говорили, скорее, с легкой завистью. В принципе, мещане Баяна были, как правило, достаточно зажиточные, и новое платье хотя бы раз в год могла себе позволить каждая женщина.

«А сестра тут уже стала известной личностью, – отметил Петя. – Потому что новенькая или характером в новое общество вписалась?»

Так или иначе, где дом Селивановых, он знал хорошо, туда и направился.

Если между хозяйкой дома Настасьей Павловной и Клавой и существовали какие-то деловые отношения, то сейчас это было незаметно. Они пили чай. За столом и обе младшие сестры Маши присутствовали. Мужа, что характерно, не было. Пете с ним вообще ни разу встретиться не довелось. Впрочем, в этом доме он только второй раз. В первый раз был, когда Мария платье из его шелка демонстрировала. Это было днем, и папаша младших дочек (старшую мать от кадета академии в свое время нагуляла) вполне мог быть на работе. Но вечером… Впрочем, не его это дело.

Кадета без церемоний усадили за стол. Чашка тоже нашлась. Правда, вся посуда была разномастной. Видимо, учеба Маши в академии и получаемая ею стипендия хоть и отразилась положительно на благополучии семьи, но тратиться на сервиз хозяйка еще не решилась. Или не сочла нужным доставать ради Птахиных парадную посуду.

После положенных приветствий и комплиментов хозяйке и ее дочкам Петя наконец спросил сестру:

– С матерью все в порядке? Я думал, ты у нее подольше задержишься.

Сообщать посторонним, что сестру он вовсе не ожидал тут увидеть, юноша счел неправильным.

– Чего там торчать? Деньги привезла, а за мелкими и без меня есть кому приглядеть. Новых, надеюсь, не появится.

Действительно, дети у четы Птахиных были самого разного возраста. Самые старшие уехали, но и следующей за Петей Глаше уже лет четырнадцать-пятнадцать. Замуж пока рановато, а вот по хозяйству матери вполне помогать может. То, что Клаве не захотелось надолго оставаться там, откуда она несколько лет назад сбежала, понятно. Почему именно в Баян подалась, тоже не слишком хитрая загадка. К брату поближе. Старший надежд не оправдал, зато младший успешным оказался. Другой вопрос, а нужна ли она тут самому Пете? И до какой степени ей помогать надо? Впрочем, не гнать же ее, родня все-таки. Лишь бы совсем на шею не села. Но пока держала себя при нем подчеркнуто скромно.

– Где ты устроилась, видел. Как – потом покажешь.

Больше о ее делах вопросов не задавал. Успеет еще обсудить без лишних ушей. Вместо этого спросил:

– Клав, у тебя платье подходящее для занятий танцами есть? Меня куратор обязал навыки подтянуть. Но заниматься придется в доме собраний и группа – малолетки. Ты бы мне в качестве партнерши больше подошла. Может, и самой интересно будет.

Сестра ответила не сразу. Только вот о чем она задумалась, Пете было неясно. Возможно, идея ей не слишком понравилась. Вряд ли она танцует много лучше Пети, и учиться вместе с детьми стесняется. А возможно, прикидывала, сколько под это дело можно с братца денег на платье получить. В результате ее опередила Настасья Павловна.

– Погодите Петя. Клава вам, понятно, не откажет, но давайте я сначала с Машей поговорю. Ей культурному обхождению учиться не меньше вас надо. Странно, что ее куратор учиться не обязал. Но, думаю, она сама все понимает. Так что придет. К тому же за ее обучение вам точно платить не придется, а Клаву на занятия так просто не пустят. Могут и вовсе настаивать, чтобы вы с ней индивидуальные уроки брали, я этого шаромыжника Шильда знаю.

– Шильд – это учитель танцев?

– Ага. Якобы француз. Только, глядя на него, сразу понятно, кого у нас французами называют. С академией у него договор, а с простых горожан дерет немилосердно. Я из-за этого младшеньких своих туда отправить пока так и не решилась. Вроде с Машиной помощью у нас все налаживаться стало, но лишних денег все равно нет.

– Спасибо, понял. Тогда в первый раз один схожу, посмотрю, что там и как. А потом решим, как лучше будет.

Больше на эту тему не говорили. Зато академическими делами Настасья Павловна живо интересовалась и ежеминутно поминала в разговоре старшую дочку, которой явно гордилась.

– Вы бы ей, Петя, при случае помогли бы. У нее же, как и у вас, целительский дар, и тоже не слишком сильный. Вот она на вас все время равняется. Только и слышу: Птахин то, Птахин се… Шестой разряд уже и пятый скоро будет. Правда, еще магия земли у нее есть. Но от этого только больше времени на занятия тратить приходится, а разряд еле-еле седьмой. А хочет тоже пятый. За вами тянется. Если что знаете, не таите. Сама-то она спросить стесняется.

Петя что-то особой стеснительности за Машей не замечал. Скорее наоборот. Вот с людьми ладить у нее и впрямь не очень получается, но тут Птахин ей не помощник. Да и к нему она совсем не так относится, как Настасья показать пытается. Специально несколько раз подчеркивала, что слабосилки из мещан теперь не ее уровень. Ей графов да князей подавай.

Вслух такого говорить не стал. Конечно, чем сможет, всегда поможет, если надо будет. Но Маше по большому счету особо напрягаться совершенно ни к чему. Даже если она с шестым разрядом выпустится, а за два года всяко развиться должна, как магиня она очень даже завидная невеста будет.

– Вот и я ей о том же говорю, – поддержала его хозяйка. – Но вбила себе в голову, что у нее и мажеская карьера должна сложиться. Как будто муж ей позволит самой прием больных вести, силы и время на это тратить. Тут о семье думать надо, а не о посторонних людях.

Ну и хорошо. А то у Пети было возникло подозрение, не сватает ли Селиванова за него свою дочку. Нет, тоже выше метит. Хотя не так уверенно, как сама Маша. Видимо, натерпелась сама в свое время из-за дочки от кадета. Вот на всякий случай и его прощупывает. Даже забавно. Но не слишком интересно.

Так что сменил тему разговора и стал рассказывать, что такого интересного ему в Тьмутаракани удалось повидать. Заодно и сестру в разговор вовлек, а то что-то она совсем притихла.

Особо не засиживались. Извинился, сказал, что хочет все-таки посмотреть, как Клава тут устроилась.

– Вот решила, что нехорошо тебе в чужом городе совсем одному, без семьи, без уюта, без ухода. На себе почувствовала. А тут будет, куда в любой момент прийти можно, отдохнуть, домашнего поесть.

Утверждение было спорное, но Петя не стал возражать. Как-то он с появлением сестры быстро смирился. Не сказать, чтобы они когда-нибудь особо близки были, но все-таки родня. Так что только спросил:

– Ты матери сколько денег оставила?

– Так почти все. Только и хватило на билет да комнату снять до лета.

– Дорогое жилье?

– Двадцать рубликов в месяц. Без кормежки. Только водой из колодца пользоваться можно.

Все понятно. Еще и деньги ей на жизнь давать надо. И никуда не денешься. Городок маленький, нехорошо будет, если слух пойдет, что сестра кадета бедствует.

– Клав, у меня стипендия сто двадцать рублей. – Про обязательную выплату за клуб решил не говорить, так проще. – Не пью, не гуляю, деньгами не сорю, но расходы есть. Одет всегда должен быть прилично и среди других кадетов поведением не слишком выделяться. Так что буду тебе половину отдавать, а матери ты сама уже деньги отправлять будешь. Справишься?

– Тут бы еще на хозяйство хоть немного надо. А то ни тарелки, ни ложки нет, не говоря уж о самоваре.

Врет ведь, что денег совсем нет. Наверняка не больше половины от выделенной тысячи матери отдала. Но Петя вздохнул и дал еще пятьдесят рублей. Мужа бы, что ли, себе подыскала и своим хозяйством жить стала… Хотя тогда на приданое небось кучу денег попросит. Пусть уж пока так будет.

Оказалось, что похожие мысли крутились и в голове Клавы. Только о Пете.

– Ты ведь жениться пока не собираешься? Правильно. И эту Настасью не слушай. Не пара тебе Машка. Магиня, а голь перекатная. Никакого приданого за ней нет, только государево жалованье. А у тебя свое, поди, побольше будет. Тебе бы купчиху какую богатую, да и то спешить некуда. Если что, я поглядывать буду, плохого не посоветую.

Увидав, что ее не гонят и не ругают, сестра стала держать себя много увереннее.

Флигель оказался действительно небольшим. Сени, кухня с комнатой, разделенные печью. С одной стороны – готовить, с другой с полатями для сна. Отхожее место во дворе.

Из мебели небольшой стол на кухне и одна лавка в комнате, привезенные Клавой с собой вещи так и сложены в углу нераспакованными. Специально так, что ли? Показать, как скромно живет?

Петя усмехнулся и повел сестру ужинать в трактир. За столом о матери и знакомых из Песта расспросил. Но почти ничего интересного не услышал. Сонный какой-то его родной городок, ничего в нем не меняется. Отец вот помер. Но как-то никто по нему не плачет. А что приветы передают, так положено. В общем, ничего интересного не услышал и оставил Клаву свой флигель обживать. Обещал через несколько дней еще раз зайти, посмотреть, как она тут жизнь налаживает.

Ушел неожиданно довольный. Не ситуацией, собой. Вроде поступил правильно, как и должен был. Теперь можно со спокойной душой снова на учебе сосредоточиться.

Пару дней ничего серьезного не происходило. В маготрон Ульратачи Наталья Юрьевна снова чуть ли не за ухо притащила, но сеанс Петю снова не слишком порадовал. Не давал Трегубов большой нагрузки, вот и прогресс был слабый. Лучше, чем от обычной медитации, но такими шагами пятого разряда еще не скоро достичь удастся. И темной энергии от шамана совсем немного перепало. Как-то он ее лучше контролировать стал. Учится. Ему хорошо, а вот Пете не очень.

И еще в лаборатории появился Волохов. Весь из себя возмущенный. Как же так, Птахину дополнительные сеансы дают, а ему нет? Даже на Наталью Юрьевну голос повысил.

Петя было обрадовался, но его с Никитой в артефакт не пустили. Есть предписание быть ему с Ульратачи, вот пусть и будет. А два сеанса подряд ни одному кадету никто не разрешит.

Потом состоялся первый урок танцев. Господин Шильд оказался невысоким и относительно стройным господином с глазами навыкате и темными курчавыми волосами, слегка тронутыми сединой. И неприятным писклявым голосом. Пете он сразу не понравился. Но выбора не было. Зато выбор партнерш был. Девочек в группе было ровно вдвое больше, чем мальчиков, – шесть и три соответственно. Все от восьми до двенадцати лет и в среднем на две головы ниже кадета. Мальчики, кстати, тоже.

Маша Селиванова, впрочем, тоже пришла. Вместе с Бартеневым. Надо было все-таки сестру сюда тащить.

Машка вся такая довольная, аж противно. Чему радуется? Что из Миши веревки вьет? Так это до поры. Семестр только начался, все лето не виделись. Вот и волочится за ней с энтузиазмом. Но если увидит, что к постели дело не идет, станет другую искать, посговорчивее. Мужчины, особенно богатые, они такие. Если не влюбится, конечно. Но не похоже. Сам Пете говорил, что с женитьбой торопиться не собирается. Не только те два года, что ему до окончания академии остались (уставом запрещено), но и потом.

Любовницей его становиться тоже не вариант. Вроде специализация жизнь, хоть и слабенькая, у нее есть. Значит заклинание «предотвращение беременности» должна знать. А не знает, так выучит. А к концу обучения, наверное, и девственность восстановить сможет, если потребуется. Только шила в мешке не утаишь. Если у них дело дальше обычных поцелуев зайдет, вся академия об этом узнает. А кадеты в большинстве своем из очень непростых семей. Узнают они – весь свет узнает. А с репутацией любовницы в приличную семью в качестве жены уже не войдешь. Это после свадьбы на любовные приключения могут сквозь пальцы посмотреть, а до – ни-ни. Так что зря Машка так сияет.

А Пете в результате нормальной партнерши на уроке не нашлось. Прикинул мусью Шильд, как кадет будет на фоне девочек смотреться, и сам к нему в качестве партнерши встал. Оно, конечно, даже хорошо. Почти индивидуальное занятие получилось. Только он при этом шуточки отпускал какие-то двусмысленные. Поди пойми, почему он глазки закатывает и прижимается. То ли развлекается так, то ли «из этих» будет.

А тут еще и Мишка Бартенев на партнершу не смотрит, только на Петю и от хохота чуть пополам не сгибается. Даже на Машино шипение внимания не обращает.

В общем, замечательный урок получился. Хоть в следующий раз не приходи вовсе. Только как это Левашову объяснить? Проверит ведь, гад. Подумав, Петя решил один раз в неделю все-таки ходить. До рождественских каникул как-нибудь перетерпит. А там последний семестр наступит, про который всякое разное рассказывают. Там какие-то испытания вне академии быть должны. Очень может статься, что все факультативы сами собой закончатся.

Другой факультатив – по рисованию – оказался много проще. Собственно, рисовал Петя и без всякого обучения неплохо. Краски, конечно, смешивать не умел, о технике работы с акварелью даже не слышал, но карандашом или пером мог не только кривую рожицу изобразить, но и вполне узнаваемый портрет нарисовать. Так что преподаватель его рисованием кувшина мучить не стал, а отпустил с миром, обещав зачет и так поставить.

Вот с музыкой дело обстояло много хуже. Слух у Пети был, но за роялем он ни разу в жизни не сидел. К счастью, и тут не пришлось. Узнав, что кадет не только клавиши никогда не трогал, но и нотной грамоты не знает совсем, очередной мусью, только уже Ларош, его попросту выгнал. Приказав не возвращаться, пока ноты нормально читать не научится. Осталось только решить, учить ли ему этот новый и нигде более не используемый язык, или только сделать вид, что учит. Скорее второе, но как пойдет.

Прочие занятия между тем шли своей чередой. Предметов стало больше, преподавателей тоже. Беготни между аудиториями заметно прибавилось. Свободного же времени не было вовсе. После обычных занятий надо было еще обязательно зверинец и оранжерею посетить, а также в библиотеке постараться вызубрить новые заклинания. Пятого уровня. Пока впрок, зато потом не будет себя ущербным чувствовать. Все-таки целитель, неспособный хотя бы изредка применить «полное исцеление», целитель неполноценный. И отношение к нему другое.

Уставал страшно, но темпы сбавлять не собирался. Тем более что восстанавливали силы маги жизни быстрее остальных. Разве что некоторая рутинность занятий утомлять стала.

Зато в давилке что ни день, то новое событие. Нагрузку первокурсникам стали увеличивать, и среди них пошли потери. Но этим Петю уже было не удивить и не напугать. Со скандалом прорвался к артефакту и Волохов и, на неделю позже, Селиванова. Как ей это удалось, было не совсем понятно. Наверное, все-таки Трегубова уболтала. И воспользовалась тем, что на сеансы перестала приходить помощница ректора. Ульратачи больше не бунтовал, вот ее присутствие и перестало быть нужным.

Самому Птахину от пребывания в маготроне толку было немного, хранилище почти не росло. Разве что черепашьими темпами. Но зато накопитель он успешно наполнял, да и темной энергии собрал некоторое количество. Не слишком много, но за несколько сеансов свои хранилище и каналы он ею все-таки заполнил. Не под завязку, более или менее. Отношения с шаманом при этом лучше не стали, смотрел на кадета он волком и все так же ругался. Но без души. Скорее просто напоминал таким образом о своем отношении к происходящему.

К концу октября появился долгожданный Родзянка. Хорошо хоть не с опричником Стасовым, а только с его помощником Шиповым.

Петя об этом узнал потому, что его вызвали к ректору. Опять-таки лично Наталья Юрьевна за ним зашла. Прямо на занятие по зельеварению, с которого его и забрала.

В обществе столь прекрасной магини юноша привычно млел, но с сожалением вынужден был отметить, что никаких изменений к лучшему в ее отношении к нему не произошло. Только вот зачем она идет не рядом с ним, а впереди, да еще такой походкой, что дыхание сбивается?

В кабинет к начальнику, кстати, вошла вместе с ним.

– Как успехи, Петр Григорьевич? – вместо здравствуйте приветствовал его государев целитель. – Приступайте!

И выложил на стол перед ректором уже известную Пете книгу. Шаманскую. С семью драгоценными камнями на обложке переплета. И которая просто так почему-то не открывалась.

Кадет посмотрел на ректора. Все-таки начальник в академии и в этом кабинете он. Его превосходительство Щеглов чуть заметно ему кивнул. Наталья Юрьевна сделала это более заметно. И поощрительно улыбнулась. Жаль, не самому Пете, а тому, что он правильно себя повел, соблюдая субординацию.

Птахин положил руку на стол рядом с книгой так, чтобы касаться ее корешка. Класть ее сверху не стал, не хотел закрывать камешки. После чего подал темную энергию.

Книга стала ее радостно впитывать. Тот же эффект он наблюдал и при посещении секретного хранилища артефактов в дворцовом комплексе. Когда проверял для опричников, есть ли среди них те, которыми он может управлять.

Как и в прошлый раз, камни стали загораться один за другим. Только теперь темной энергии у Пети было больше, так что постепенно засветились все семь. Повезло. Для последнего камня пришлось буквально последние крохи энергии из ауры вытягивать. Но все-таки с поставленной задачей он справился и оттого был собой доволен.

– Вот видите, Александр Васильевич, – обратился Родзянка к ректору, – все, как я и говорил. Ключиком к замочку на этой книге является именно та самая шаманская энергия, которую мы с вами почему-то не видим, а вот Птахин ею даже оперировать умудряется. Жаль только, что сам ее не производит. Или все-таки научились это делать, а, Петр Григорьевич?

– К сожалению, нет. Только крохи от Ульратачи в маготроне подбирал. Еле хватило.

– Почему крохи? – с легким раздражением в голосе спросил целитель. Но ответа, похоже, не ждал, так как его внимание уже было полностью поглощено книгой.

Не беря ее в руки, Родзянка двумя пальцами подцепил замочек, соединявший обе доски переплета. И легко скинул металлическую петельку со штырька. А ведь раньше казалось, что они намертво сварены между собой.

Затем решительно поднял крышку переплета, обнажив лист коричневатого пергамента. Абсолютно чистого. Поднял и его. Потом – следующий лист. Картина не менялась.

– Что это?! – В голосе целителя явственно слышались недоумение и обида.

– Вы бы, ваше превосходительство, на оборот листа посмотрели, – абсолютно спокойным и корректным голосом посоветовала Наталья Юрьевна. – Книга, похоже, в ханьской манере написана. С конца.

Родзянка немедленно перевернул книгу другой обложкой кверху. С другой стороны на золотой доске камней не было. Но был изображен эмалью цветок с семью лепестками. И эти лепестки тоже светились.

Теперь уже второй лист оказался исписанным. Столбцами каких-то иероглифов. Родзянко издал радостное восклицание.

– Наконец-то! – И после паузы: – Так, а кто у нас знает этот язык? Ведь это даже не ханьский. Уйгурский? Или какого там ваш шаман народа – ульта?

– Привлекать Ульратачи к прочтению этой книги было бы нежелательно, – подал голос Шипов. До этого он держался настолько скромно, что его даже не было заметно.

Все присутствующие, так или иначе, подтянулись к книге поближе. Петю как-то незаметно оттеснили, но он поменял позицию и тоже с интересом смотрел из-за плеча Натальи Юрьевны. Заодно получил возможность в полной мере почувствовать аромат ее духов. Если бы еще и прижаться можно было… Но не рискнул.

Между тем непонятные письмена вызвали оживленную дискуссию. А Петя краем внимания отметил, что Родзянка оказался не на высоте. Если так интересуешься чьей-то культурой, хотя бы азы языка знать надо. Или хотя бы переводчика с собой возить. А то как-то все несолидно получилось.

В результате, к Петиному огорчению, Наталья Юрьевна отправилась сзывать преподавателей, которые предположительно могли помочь в прочтении книги. По дороге отодвинув юношу с пути. Не руками, а грудью, отчего тот сам чуть с ног не свалился. На самом деле ничего особенного не почувствовал, но сам факт… Интересно, она его просто не заметила или все-таки специально так поступила?

Петя немного отошел в сторону и на несколько минут выпал из реальности. Пришел в себя только тогда, когда над столом с книгой раздались обеспокоенные голоса. Оказалось, письмена на страницах стали на глазах выцветать. И к моменту, когда Наталья Юрьевна вернулась вместе Фонлярским, исчезли совсем. А потом и книга сама собой закрылась и заперлась на замочек.

Зельевар не понял всеобщего замешательства и взял книгу в руки.

– Не могу сказать, что свободно владею ханьским, но могу попробовать.

Книга и не думала открываться.

– Это что, шутка такая?

– Птахин, – вмешался Родзянка, – откройте книгу!

– Не могу, ваше превосходительство. Энергия закончилась.

– Возмутительно! Что вы себе позволяете!

С Фонлярским у Пети и так отношения были не лучшими после того, как тот не стал дарить привезенные с практики на Дальнем Востоке ценные растения, а выбил за них хоть какую-то компенсацию. Вот и теперь виновный в ложном вызове был сразу определен. Хотя не ректору же, в самом деле, было претензии предъявлять.

– Немедленно найдите Ульратачи! – Родзянка схватил книгу со стола, сунул ее под мышку и заспешил на выход. – Срочно надо провести сеанс в маготроне! Идемте, Петр!

Петя успел обменяться взглядами со Щегловым, получил разрешение и поспешил следом. А за ними уже Наталья Юрьевна припустила. И Шипов, который чуть задержался, чтобы забрать с собой Фонлярского. В общем, ректор остался в одиночестве и, похоже, в сомнениях. Может, и ему следовало пойти? В конце концов, Родзянка тоже генерал, а как припустил… Хотя он целитель, ему можно.

В лаборатории маготронов в это время никого не было, так что никаких кадетов ворвавшиеся туда чуть ли не бегом большие начальники не смутили. Впрочем, Родзянка так и продолжал наворачивать круги по комнате и восьмерки вокруг давилок, нервно повторяя:

– Ну где же, где?

Шипов с трудом у него книгу отобрал и в портфель спрятал. Проворчав при этом, что нечего с уникальным артефактом у всех на виду бегать. Целитель его, похоже, не слышал.

Впрочем, долго бегать ему не пришлось, умница Наталья Юрьевна появилась в лаборатории буквально на минуту позже Шипова с Фонлярским и привела с собой Трегубова и Ульратачи. Очень оперативно их нашла и организовала. Впрочем, с ними была еще и Дивеева. Судя по тому, что молодого шамана она держала под руку, без ее участия в поисках нужных людей не обошлось.

– Немедленно организуйте совместный сеанс в маготроне Ульратачи и Птахину! – налетел на Трегубова Родзянка. – С усиленной нагрузкой. Вы меня поняли?

Немного ошалевший от такого обращения артефактор пошел к одному из маготронов. Наталья Юрьевна поспешила за ним, говоря на ходу что-то успокоительное, судя по интонациям. Что конкретно, было не разобрать, так как произнесено это было очень тихо. После чего у давилки они так и остались стоять вместе.

Петя полез в камеру артефакта без особого энтузиазма. Не то чтобы он был против, скорее даже наоборот, но раздражала поднявшаяся суета и спешка. Все-таки этот исследователь шаманских артефактов немного с сумасшедшинкой. А если говорить по-простому, с придурью. И что он будет делать, когда книга снова выключится? Опять его с Магаде в давилку погонит? А так можно? В смысле, не вредно ли несколько сеансов подряд проходить, да еще с повышенной нагрузкой?

Вредный шаман опять попытался своего духа снаружи оставить. Но Петя заметил и пресек.

В результате атмосфера внутри артефакта оказалась накаленной. За закрытой броневой дверью этого видно не было, но с самого начала сеанс обещал стать непростым.

Так и получилось. Вначале все было более или менее спокойно. Полные ненависти взгляды шамана, которые периодически ловил Петя, не в счет. Что же он так Петю невзлюбил? Про украденный амулет знать не должен. А в остальном Птахин ему только помогал. Странный этот Магаде какой-то. И думает по-другому.

А потом давление стало расти. И довольно быстро. Видимо, Родзянка заставил-таки Трегубова перестать осторожничать. Сразу стало не до посторонних мыслей. Никак не удавалось поймать ритм дыхания, когда вслед за максимальным надуванием хранилища и каналов энергией (вдох) следует ее выдох в накопитель.

– Надо будет попросить Трегубова, как раньше, ступеньками давление поднимать, а не все время его наращивать, – подумал кадет: – Но это только после окончания сеанса получится.

Борясь с давлением, Петя совсем упустил из виду шамана и его духа. Который, тем временем, заметно вырос, налился чернотой и теперь пытался найти щель в двери маготрона. Вроде их тут надежно от внешнего мира отсекли, но если вырвется, он же там кого-нибудь наверняка убьет. Может, и не одного.

А Трегубов давление все увеличивает. Как тут еще и духу внимание уделять?

Но тут Петю пронзила мысль, от которой ему чуть плохо не стало. А если дух на Трегубова нападет? Тогда их из давилки и выпустить некому будет! Так они же тут внутри, в конце концов, сдохнут. Или хотя бы выгорят. На шамана плевать, неприятный он человек, но самому лишиться магии? Нет, только не это!

Тут даже давление стало казаться не таким уж сильным, и Петя выпустил канал-манипулятор в духа. И стал как можно более энергично откачивать из него темную энергию.

– Ты что делаешь? Вор! – Магаде взвился со своего места и вцепился Пете в горло, пытаясь не то его придушить, не то и вовсе кадык вырвать. Откуда только силы нашел. Только что безвольной куклой на своей скамейке обвисал.

К счастью, запал у Птахина тоже еще не прошел. И удар правой в челюсть у него получился очень неплохой. Даже лучше, чем в те времена, когда он в кулачных боях в Песте участие принимал. Хватка ослабла, но пришлось еще два раза добавить, прежде чем шаман окончательно прилег рядом с лавочкой.

И только после этого Петя вспомнил, что свое дыхание он уже давно сбил. Но почему-то еще в сознании. Испугался. Срочно снова начал дышать, одновременно втягивая в себя и обычную энергию и темную. Хранилище и каналы снова стали трещать от нагрузки, но тут наконец сеанс закончился.

Давление исчезло, а дух сам собой втянулся в ауру шамана. В первый раз удалось разглядеть, как это происходит.

Петя вывалился из артефакта, Магаде слабо зашевелился на полу. Ну и слава богу. Рассказывать про драку кадет не собирался.

– Зарядились? – К Птахину подлетел Родзянка. – Генрих Александрович! Ну, давайте скорее сюда!

Небольшой стол (для преподавателя) в лаборатории имелся. На него старичок-целитель и грохнул книгу, буквально вырвав ее у Шипова. Петя покорно подошел следом и стал перекачивать в нее только что набранную темную энергию.

Получилось все, как в прошлый раз. Разве что шаманской энергии немного осталось. Второй раз книгу открыть не хватит, но и не совсем пуст.

Дальше его опять оттеснили от стола, обступив Фонлярского. Тот склонился над книгой. Потом взял ее в руки и поднес чуть ли не к носу.

– Ну! – не выдержал Родзянка. – Переводите же наконец!

– Тут какой-то диалект. Или очень древний вариант ханьского, который я не слишком хорошо понимаю, – не слишком уверенно заговорил зельевар. – К тому же учтите, что я не специалист.

– Так вы можете перевести или мы вас зря побеспокоили? – несмотря на вежливые слова, тон государева целителя обещал жуткие кары.

– Только общий смысл. Тут сказано, что это книга мудрости Великого Учителя… как же его зовут? Иероглифы вроде «уль», «ра»… или «ран»…

– Не важно! Дальше что?

Зашелестели страницы.

– Дальше что-то об очищении сознания, – раздалось после довольно длительной паузы. – Вроде методика какая-то…

– Конкретнее!

– Откуда это у вас? – Ульратачи, о котором все забыли, выбрался из маготрона и теперь широко раскрытыми глазами смотрел на фолиант.

– Не мешайте, молодой человек! – строго шикнул на него Родзянка.

– Из государева хранилища артефактов, – непонятно зачем ответил Петя. Видимо, подсознательно захотел дать понять, что он тут ни при чем.

– Непосвященные не должны касаться этой книги!

Возмущенный вопль был проигнорирован. Но шаман не унимался:

– Не смейте! Отдайте!

– Вас забыли спросить, – буркнул целитель, а Наталья Юрьевна перебралась поближе к Ульратачи и строго сказала:

– Успокойтесь, Магаде! Вы в академии находитесь для сотрудничества наших школ магии. Именно такова была договоренность с вашим дедом. И мы ждем от вас содействия, а не скандала.

Шаман как-то сразу сник.

«И как это у нее получается? – восхитился Петя. – Вроде строго все сказала, но необидно. И на душе легче становится».

– Знаете, лучше бы этот текст переписать, чтобы он не исчезал. А то опять страницы выцветать начали. Так ведь и в прошлый раз было? – снова раздался голос Фонлярского. – И перевести уже вдумчиво, пригласив тех, кто этим профессионально занимается.

– Повторить сеанс?.. – задумчиво произнес Родзянка. – Но сначала место для письма надо оборудовать. И как у вас с почерком, Генрих Александрович? Сумеете разборчиво переписать или придется другого специалиста искать?

– Все равно на сегодня лучше закончить, – подал голос Трегубов. – Нагрузку я подал по вашей просьбе максимальную. Юношам передохнуть надо хотя бы пару дней.

– Этак мы с вами до конца года не управимся! Ну хорошо, завтра продолжим. Все равно для записи иероглифов не всякая бумага подходит. Придется подобрать. Вы, Генрих Александрович, кисточкой писать умеете? Или надо будет специальное перо искать?

– Не-э-эт! – раздался вопль Ульратачи. – Я должен срочно посоветоваться с дедом!

И он бегом вылетел из лаборатории.

– Магаде! Вы куда? – следом заспешила Дивеева.

Наталья Юрьевна, излучая спокойствие, осталась на месте.

– Пойдемте пока, Иван Казимирович, запасы наших писчих принадлежностей проверим.

Лаборатория опустела. О Пете, похоже, все забыли. Он устало присел за стол, на котором только что лежала книга. Нет, от той никаких следов не осталось. Шипов ее аккуратно в портфель упаковал. Но кадет ничего и не искал. Он в самом себе разобраться хотел.

Переключился на магическое зрение и погрузился в медитацию.

В отличие от предыдущих, сегодняшний сеанс влияние на Петину энергосистему оказал. И заметное. Возможно, в тот момент, когда он внезапно испугался, у него случился прорыв. К счастью, не хранилища, а развития. Но только лучше такой опыт не повторять. По краешку прошел. Даже непонятно, как его совсем не разорвало. А вот каналов поврежденных много. И перепутанных тоже. Но это можно довольно быстро исправить.

Этим Петя и занялся. Причем, помня прошлый опыт, пытался не только волевым усилием каналы распутывать и восстанавливать, но и повысить в поврежденных местах концентрацию темной энергии. И помогало. Каналы сами собой распрямлялись, края разрывов стягивались. Не совсем, конечно, сами собой, молодой целитель их своей волей направлял, но заживление шло быстрее, чем обычно.

Ту же операцию повторил и с волосками ауры. И, похоже, она у него немного подросла. Немного, где-то на осьмушку вершка, или, как недавно стали считать, на пару линий[2] и стали еще гуще. У него и так аура была самой плотной среди всех, которые он видел, а теперь, поди, аурный щит и вовсе непробиваемым станет. Но лучше не проверять.

Хранилище тоже увеличилось. Трудно сказать насколько, результат еще закрепить и развить надо, но Петя чувствовал, что одно заклинание пятого разряда он теперь должен потянуть. С аурой наверняка. А это уже качественно новый уровень. Еще не полноценный пятый разряд, но совсем близко. Теперь, к концу обучения, точно его возьмет. Если же еще подобные сеансы продолжатся (а Родзянка наверняка будет настаивать), и к Рождеству все может получиться. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить… При такой нагрузке еще выжить надо. Но почему-то у него была уверенность, что справится.

Так что все получилось замечательно.

Настроение стало отличным, зато учиться тут же расхотелось. Обойдется он сегодня без зубрежки. Заслужил. На урок танцев сходить, что ли? Как раз сегодня должен быть.

Петя отправился в город. Хотелось погулять, развеяться. В самом обычном смысле этого слова. Но, к сожалению, поздняя осень не лучшее время для прогулки. Последние листья с деревьев в парке облетели больше недели назад. Снега еще нет, а вот дождя с холодным ветром – сколько хотите. Так что прогулка свелась к перебежкам между лавками. В них ему, правда, ничего особо не было нужно, но в одной себе еще комплект формы заказал, в другой к разному походному оборудованию приценился. Кадетов выпускного курса после Рождества куда-то в лес должны забросить. Вроде практика такая. А там, между прочим, зимой холодно и снегу много. Так что теплые вещи, лыжи, да и палатка из войлока придутся кстати. Может, конечно, все казенное выдадут, но приглядеться не мешает. Хотя бы для того, чтобы понять, а что вообще для зимних походов существует.

В бакалее набил себе карманы галифе кульками с орехами и засахаренными фруктами. Себя побаловать, девушек при случае угостить. Нравятся они ему. Конфеты он, правда, тоже уважает, но их в карманах таскать неудобно. Обтаять могут или помяться. А печенье раскрошиться. Так что лучше без них обойтись.

Еще успел кофе попить с бисквитами. Позавидовал когда-то опричнику, что его в академию поступать два с лишним года назад вез и на остановках себя этим кушаньем баловал, а с голодным юношей не делился. Когда сам себе смог все это покупать, понравилось и даже в привычку вошло. Вот и сегодня себя порадовал.

В общем, до дома собраний на урок танцев пришел совсем впритык, чуть ли не последним. Но в хорошем настроении.

Маша Селиванова снова была здесь, и снова с Мишей Бартеневым. Интересно, как у них дела идут и насколько его еще хватит? Впрочем, нет, не интересно. Сам он на Машино внимание не претендует, а девица эта и без своего нынешнего кавалера не пропадет. Ну их…

К Петиному удивлению, помимо Маши с Мишей над остальной мелочью возвышалась еще одна девушка. Эта-то откуда взялась? Неужели специально ради него пришла? Шустра, однако. Но очень к месту, надо признать.

Девушка была знакомая. Впрочем, городок небольшой, за два года для него, пожалуй, незнакомых лиц тут совсем не осталось. Тем более среди сверстников. А эту девицу звали Галей. Особо близкого знакомства он с ней не водил, фактически только один раз с ней на долгое время в одной компании оказался. Когда в начале лета на практику в Тьмутаракань отправился, а она вместе со своим семейством с ним в одном вагоне до столицы ехала. Как и Софи, ныне беременная от своего прошлогоднего кавалера, который ее теперь знать не хочет. Впрочем, главное, что не от Пети.

А вот с кем гуляла в прошлом году Галя, что-то не вспоминалось. Вроде периодически мелькала где-то неподалеку, но ни с кем конкретно он ее не замечал. Хотя особо не приглядывался. А тут вдруг она по его душу оказалась. Небось еще и деньги за обучение Шильду заплатила. Впрочем, раз ее семья может себе позволить летом в полном составе в столицу выезжать, значит, люди зажиточные.

Вот только то, что очередная невеста его уже на занятиях отлавливает, немного напрягает. Впрочем, Петю это ни к чему не обязывает.

К тому же настроение у кадета было отличное. Так что он прямиком направился к Гале.

– Привет! Давно меня ждешь?

– Третье занятие. Много прогуливаешь. Как зачет получать собираешься?

– Ну, теперь, с твоей помощью…

– На прошлых занятиях таких помощниц много больше было. Только тебя не было. А сегодня лишь я такая стойкая осталась.

– А оно того стоило?

– Не знаю. Но с тобой вообще нигде больше встретиться нельзя. В городе ты почти не появляешься, в клуб ваш не ходишь. Только танцы у Шильда и остались.

И что на это ответить можно? Проще всего промолчать с важным видом. Но настроение было хорошее, да и Галя в общем-то довольно симпатичная девица. Не такая точеная красавица, как Анна, попухлее, но некоторым такие даже больше нравятся. И глаза у нее большие и зеленые. Так зачем выпендриваться?

– Тогда благодарю за стойкость. Надеюсь, на следующее занятие ты тоже придешь? То есть не на следующее, а через раз. Я на каждое не могу ходить, других занятий много. Очень большая нагрузка в академии, а танцы все-таки только факультатив.

Девушка кивнула. Вот и хорошо, партнерша для танцев сама нашлась. Куда лучше, чем с Шильдом в паре быть.

В общем, занятие Пете понравилось. Он был оживлен и, неожиданно для самого себя, словоохотлив. Даже рассказал, что сегодня почти достиг пятого разряда.

– Так достиг или нет? – проявила интерес Галя.

– Формально да. Заклинания пятого уровня я уже выполнить могу. Но, во-первых, их еще выучить надо, а они очень сложные. А во-вторых, выполнить я их могу только за счет своей развитой ауры. А желательно уметь одним хранилищем обходиться. Так что мне его еще прокачивать надо. Но не так уж много осталось. Ты, кстати, знаешь, что такое хранилище?

Галя знала. Наверное, в этом городке все девушки в теории магии подкованы. Но слушает все равно с интересом, а не только его изображает. А это плюс.

К сожалению, их разговоры стали вызывать раздражение у остальных. Шильд даже замечание сделал. После чего разбил их пару и каждому по-отдельности показал их ошибки. Но на Петино хорошее настроение это не повлияло. Как и на их общение. Разве что говорить тише стали.

Кое-что узнал и о Гале. Из семьи мещан, но отец почти купец. Подряды берет. В основном извоз организует. Не только в Баяне, но и в двух соседних городках. Сам лошадьми и экипажами не промышляет, а помогает окрестным крестьянам отхожим промыслом заниматься. Летом бригаду даже в столицу отправлял. По их делам они и ездили, когда вместе с Петей в поезде оказались. Ну и город посмотрели заодно. А где Петя в Пронске побывать успел?

Почти нигде. Все больше по дворцам шастал.

В общем, неплохо поболтали.

Когда занятие кончилось, Петя отправился провожать Галю домой. Ну как отправился… Гулять с девушкой под холодным дождем – не лучшая идея. Пришлось взять извозчика с крытым верхом. Их у дома собраний несколько стояло. Видимо, таких, как они, пассажиров ждали. К сожалению, к Галиному отцу они отношения не имели, так что скидки не было.

В соседний экипаж юркнули Маша с Мишей. Селиванова, садясь, почему-то буркнула Пете с Галей крайне недовольным голосом:

– Поздравляю!

К чему это она? И чем это ее коснулось? Глупость какая-то.

На следующий день Петя, поколебавшись, снова отправился в лабораторию маготронов. Там как раз занятия у первокурсников должны были к концу подходить. Толкаться с ними при занятиях с шаманской книгой явно не стоило.

Не было уверенности, что новые нагрузки пойдут ему на пользу. Каналы свои он залечил, но надо бы им еще времени дать, чтобы укрепились окончательно. Да и хранилище сильно напрягать не хотелось. Только Родзянка передохнуть не даст. Небось рабочее место для переписывания иероглифов уже оборудовал.

Странно, что Петю никто специально не пригласил, но он человек дисциплинированный, сам пришел.

Только не оказалось там ни Родзянки, ни Фонлярского, ни Шипова, ни книги. Только Трегубов с Новиковым занятия заканчивали. С перваками, среди которых затесались Селиванова с Волоховым.

Последние как раз выбирались из давилки, причем Никита был ужасно недоволен.

– Карп Никитич! Что же вы сегодня такое слабое давление устроили? Мне такой уровень как мертвому припарки. Только время зря потратил.

– Не следует после перерыва сразу большую нагрузку принимать. Организм привыкнуть должен.

– К чему? К отсутствию нагрузки? Или вы так из-за Селивановой устроили? На кой ляд вы ее вообще ко мне подсадили? Сравните сами ее седьмой разряд и мой почти третий. Самому не смешно?

– Карп Никитич! – прервал поток возмущения Петя. – А наши гости? В смысле Родзянка с Шиповым. Я думал, они тут. И насчет меня никаких указаний не поступало?

– Нет, не появлялись, и про вас разговору не было. Вы бы пока лучше Семен Семенычу показались. Как вчерашние нагрузки перенесли?

– Так Птахину дали вчера нормальную нагрузку? – Взвился Волохов. – Почему без меня?!

– Меня с Ульратачи в давилку отправили, а он там бузить начал. Еле успокоил.

– Бузил? В давилке? Это еще что за безобразие?

– Шаман. Они народ особый и думают не по-нашему.

– Все равно возмутительно. И со мной бы он не шелохнулся, можете быть уверены.

Маша все это время скромно стояла в стороне, но выглядела довольной. Видимо, для нее выданная нагрузка была оптимальной.

Новиков некоторое время пристально смотрел на Петю. Магическим зрением, надо полагать.

– Все очень неплохо, – вынес он вердикт. – Нарушений не наблюдаю. Но сегодня проходить сеанс я бы вам не рекомендовал.

– Так я и сам предпочел бы передохнуть. Тут все от Родзянки зависит. Не знаете, где он?

– Вы лучше в приемной у ректора спросите. Если вам это так уж знать надо.

Было заметно, что преподаватели что-то знают, но говорить не хотят. Странно, но это их дело. А в приемную идти придется. Ждать вызовут – не вызовут никаких нервов не напасешься. Лучше спросить.

Наталья Юрьевна пребывала не в лучшем расположении духа:

– Птахин? Не помню, чтобы я вас вызывала.

– Я, Наталья Юрьевна, сам пришел. Беспокоюсь. Насколько я знаю его превосходительство Родзянку, его давешнее дело очень интересует. Или с ним что случилось?

Увидев, что магиня нахмурилась, наугад вытащил из карманов пару фунтиков.

– Не побрезгуйте, прекраснейшая. Вижу, что вы не в духе, но очень надеюсь, что не я тому виной. А если я, готов искупить. Хоть кровью.

Наталья Юрьевна усмехнулась, но требовать убрать подарок не стала.

– У ректора ваш целитель. Выражает недовольство нашими порядками.

– А что случилось?

– Сбежал Ульратачи. Когда вчера говорил, что ему срочно с дедом посоветоваться надо, как оказалось, он не шутил. И как назло, вечером поезд отправлялся. Вот он на нем и уехал. Конечно, можно телеграмму отбить, чтобы его задержали. Но ни у Родзянки, ни у Шипова таких полномочий нет. Это надо Стасова просить, а он в Пронске остался. В общем, уехал наш шаман к себе домой. Но Дивеева говорит, что до Рождества обещал вернуться. Я ваше любопытство удовлетворила? Тогда не задерживаю. Мне работать надо.

Пете еще хотелось спросить, выяснила ли она или ректор у государева целителя, как ему удалось османских магов пленить. А то перед Александрой Федоровной и Анастасией Петровной, ректоршей и городничихой, неудобно. Но слово вставить не получилось. Пришлось с понурым видом удалиться. Впрочем, посмотреть восхищенно на Наталью Юрьевну он успел. И она этот взгляд заметила. Вот такая у них игра получилась. Ничего не значит, к сожалению, но все-таки прекрасная магиня Птахина среди других кадетов хоть немного, но выделяет. Даже сообщила про Ульратачи.

А то, что в давилку сегодня не нужно, только к лучшему.

Глава 3

Учебный год в разгаре

Следующая пара дней прошла относительно спокойно. Впрочем, Петя и не лез никуда. Более того, специально старался никому из начальства на глаза не попадаться. Только на занятиях проводящим их преподавателям. Но и тут ему повезло с расписанием. Не было у него в эти дни пересечений ни с Левашовым, ни с Фонлярским, ни даже с Трегубовым. То есть ни с кем, кто хоть какое-то отношение к шаманской книге и Родзянке имел. Только Новиков (целитель), Игумнов (оранжерея) и Хлунов (магические технологии), а со всеми ними у него сложились нормальные уважительные отношения.

А потом Родзянка с Шиповым уехали и книгу с собой увезли. Даже не попрощались. Хотя кто такой Птахин, чтобы государев целитель и генерал с ним специально прощался. Оно и к лучшему. Впрочем, оказалось, что прощальный привет ему Родзянка все-таки передал.

Когда на следующей неделе, полностью восстановив и укрепив все энергетические каналы, Петя отправился в давилку во время сеанса первого курса, его неожиданно не пустили в лабораторию. Куратор первого курса, Виктор Семенович Чарский, которого Птахин, естественно, знал, но на занятиях не пересекался, неожиданно преградил ему дорогу:

– Вы куда, Птахин? По поводу вас пришло указание: больше с вами сеансы не проводить. Их вам и предоставили только по ходатайству его превосходительства Родзянки, и обязательно вместе с Ульратачи, а теперь ни его, ни шамана в академии нет. Так что возвращайтесь на свои занятия в соответствии с расписанием, здесь и без вас народу полно.

Спорить Петя не стал. Не Чарский такие вопросы решает. В прошлом году с ректором или Натальей Юрьевной договаривался. А сейчас, может, и в самом деле лучше перерыв сделать. Прогресс после последнего сеанса у него получился значительный, результаты закрепить надо. И других занятий действительно выше крыши. Чем их вечерами наверстывать, лучше в обычное учебное время их посетить. Тем более что ни один преподаватель прогульщиков не любит.

Выходя, все-таки успел посмотреть, кто в лаборатории собрался. Чарский, как куратор курса, артефактор Трегубов и Трубный в качестве дежурного целителя. Хотя он больше в зверинце работает, но для перваков – самое то. А еще заметил там Волохова с Селивановой. И почему-то Дивееву с Павловой и Левашова, которые непонятно что здесь забыли. Дивеева же с третьекурсницей Павловой (кстати, из той же Путивльской губернии, что и Петя) раньше вроде не ладила. И ни одна из них повышенного интереса к давилке не проявляла. Какие-то интриги начались.

Для некоторых старшекурсников, получается, исключение все-таки сделали. Мысли по этому поводу были разные, но не так уж важно, кто о нем «позаботился». Хотя спрашивал ли кто-нибудь о нем Родзянку специально, или тот сам так свое неудовольствие выразил, хотелось бы знать. Но задать этот вопрос можно только Наталье Юрьевне, остальные точно не ответят. Хотя и ее спрашивать можно только деликатно и при случае. Но это не к спеху. Сам же решил обойтись некоторое время без давилки.

Вечером навестил сестру и удивился, обнаружив у нее в гостях полдюжины окрестных кумушек. Именно кумушек, а не девушек. Все были старше Клавы чуть ли не вдвое. Селиванова-мать, видимо, хозяйка дома, где арендован флигель, и четверо смутно знакомых теток. Мещане, но не из самых бедных.

Появлению Пети старшая Птахина обрадовалась.

– Петенька, заходи, присоединяйся! Не кормят тебя в академии домашними разносолами. А мы тут как раз по-соседски вечерять собрались.

– По какому поводу праздник?

– Какой праздник? Обычное застолье. Забыл уже, что сестра у тебя хорошая хозяйка? Я тут как раз только обживаться стала, посудой обзавелась. Чем не повод!

Для Пети отдельный стул нашелся (остальные на лавках сидели), который Клава торжественно поставила во главу стола.

Странное сборище, но сестра с готовкой явно расстаралась. Не соседки же, в самом деле, еду с собой принесли. Максимум бутыль наливки, да и то, скорее, Клава сама ее купила.

Хотя, надо отметить, еда была простая. Горшок со щами, горшок с кашей, горшок с тушеным мясом и целых два больших пирога – с капустой и вязигой. Еще были миски с солеными грибами и квашеной капустой, но это уже явно не Клавиного приготовления. Не сказать, чтобы пир горой, но изрядно. И чего она так расстаралась?

Впрочем, Петя ненужными вопросами не задавался, а навернул всего со стола с большим удовольствием. Кроме наливки. Не пьет. Магам не положено, если они хотят успеха в своей профессии добиться.

Разговор за столом шел неспешный, солидный и в общем-то ни о чем. Так, о городе, о кое-каких слухах, о соседях. Заодно и Клаву периодически похваливали как хорошую хозяйку, и, неожиданно, Петю. Просто так. За то, что брат и маг.

В то, что это просто соседские посиделки, верилось с трудом. Чего-то сестра этим добивалась. С соседями знакомилась? Как-то все слишком торжественно. Или она так себя представляет и цену свою показывает? Возможно. В семьях же есть не только девки-невесты, что за кадетами бегают. Парней тоже хватает. И для них домовитая Клава, да еще с братом-магом, вполне может оказаться желанной партией. Если сама сестра выше не метит. Но кадеты для нее слишком молоды, а местных дворян можно по пальцам пересчитать. Вот собравшиеся за столом к друг другу и приглядываются. И Петин визит тут очень к месту пришелся.

Впрочем, маловероятно, чтобы Клава с замужеством спешить стала. Пете еще больше полугода тут учиться. А там с нее станется вместе с ним на место распределения податься. Не зря же она холостыми офицерами на Дальнем Востоке интересовалась. Но если в Баяне достойный вариант подвернется, может и здесь остаться.

Молодец, сеструха. Не теряется!

Еще несколько дней прошли относительно спокойно. С учебой Петя не позволял себе расслабляться, так что был занят с подъема до отбоя очень плотно. Да и по ночам старался урвать у сна часок-другой на медитации. Все равно с его скромными способностями в отличники не выбился, но и в худшую сторону тоже не выделялся. Можно сказать, все шло, как он и хотел.

В общем, когда подошло время очередного занятия танцами, которое он (в соответствии с им же принятым графиком) собирался посетить, пошел в дом собраний даже с некоторым энтузиазмом. Отдохнуть от бесконечного напряжения мозгов и энергоканалов. К тому же, хоть ни о какой влюбленности в Галю речи не было, определенную симпатию упорная и скромная девушка вызывала.

Только вот, войдя в зал, Петя обнаружил там одних юных учеников и их учителя. Ни Гали, ни Маши с Михаилом не наблюдалось. Не слишком приятный сюрприз. Ему что, снова с Шильдом танцевать? Может, лучше сразу уйти? К сожалению, его уже заметили. Слишком вызывающе будет, а зачет все-таки надо получить.

Вдруг все взгляды обратились на входную дверь. Обернулся и Петя. К его удивлению, там стояла Дивеева. И тоже смотрела. Не конкретно на кого-то, а оценивая, куда это она попала.

– Что ж, могло быть и хуже, – буркнула она себе под нос, после чего громко обратилась к мусью: – Я сегодня тоже решила у вас позаниматься. Тем более партнер есть.

Партнер? Кого она имеет в виду? Вроде рядом с ней никого нет.

Как выяснилось, Петю. Спокойно подошла и встала рядом.

– В прошлое наше с вами посещение этого дома между нами возникло некоторое недопонимание. Виноваты мы оба, но раз вы не спешите приносить извинения, первый шаг я решила сделать сама.

– Вы решили извиниться?

– Я уже извинилась. Если вы этого не поняли, дальнейший разговор не имеет смысла.

Окончательно бить с княжной горшки в Петины планы никак не входило.

– В таком случае я тоже приношу свои глубочайшие извинения.

В это время заиграла музыка, и они самым естественным образом сделали первое па танца. Некоторое время перемещались молча. Петя попытался осмыслить происходящее. Могла ли Дивеева прийти на танцы просто так? Очевидно, нет. К тому же отсутствие Маши и Гали тоже, скорее всего, не случайно. Решила восстановить с ним более или менее приятельские отношения? Разве что в качестве дополнительной цели. Не того полета он птица. Тут Петя хмыкнул про себя. Все-таки он Птахин. Ему летать положено. И в этот момент запнулся в танце.

– Петр Григорьевич! У меня такое чувство, что вы танцуете еще более неуклюже, чем год назад. Чем вы тут занимаетесь?

– Думаю.

– О чем?

– Что делать дальше.

Ясное дело, Петя имел в виду не танец, но Дивеева сделала вид, что его не поняла.

– Во время танца думать о том, куда следующий шаг сделать, противопоказано. Тело само должно двигаться. А если думать, то только о том, что бы своей даме приятное сказать.

– А что бы вам было приятно услышать?

– Птахин! Вам же Левашов не только танцы, но и курс этикета выучить велел.

Все она знает. Вроде куратор с Петей на эту тему говорил уже после того, как Екатерина ушла. Задержалась подслушать?

И чего она хочет, совершенно очевидно. Только вот надо ли это Пете? Точнее, что для него будет хуже: окончательно рассориться с княжной (и, наверное, ее родней) или дать ей возможность использовать себя в ее (или ее деда) играх? Хотя… Если наместник Дальнего Востока захочет раскопать его историю, обязательно раскопает. Может быть, не со всеми подробностями, но когда большой чиновник знает, что ищет, он найдет. Так что особого проку от его молчания не будет, а ему так точно один вред.

К тому же Родзянка повел себя с ним как последняя свинья, и работать на опричников нет никакого желания. Клятв, тем более магических, о неразглашении информации он не давал. В общем, сами виноваты. Так секретные работы не ведут. (Как их ведут, Петя не знал, но явно не так.)

– Хорошо, – наконец решился Птахин, – я вам все расскажу. Но с двумя условиями. Во-первых, если у меня из-за этого будут неприятности, отбиваться от них мы будем вместе.

– А во-вторых?

– Во-вторых, вы десять раз подумаете, прежде чем решитесь с кем-нибудь еще этой информацией делиться.

Хорошим признаком стало то, что после этого целый круг по залу они прошли молча. Пока княжна не сказала:

– Признаю, это будет справедливо.

– Обещаете?

– Обещаю.

Последнее опять было сказано после паузы. И потом Екатерина добавила:

– Но если ваш рассказ окажется неинтересным, я на вас серьезно обижусь.

На это Петя только усмехнулся. Как ему казалось, многозначительно.

Сам же разговор состоялся после окончания занятия, в карете, на которой Дивеева, как выяснилось, приехала. И в которой они вместе поехали к арендуемому княжной флигелю. Кстати, куда большему, чем снимала Клава. И дом был не приют каретника, а вполне приличный дворянский особнячок.

– Ехать медленно. И не подслушивать! – распорядилась княжна кучеру.

Похоже, он у нее тут постоянный. Вроде с собой с Дальнего Востока его не везла. В прошлом году при ней только компаньонка (представленная как дальняя родственница) и служанка были. Здесь наняла? Или летом из поместья прихватила?

От дома собраний до дома княжны было совсем близко, но ехали они довольно долго, не иначе круги по центру городка наворачивали. Так что Петя успел рассказать в общих чертах все. Только придерживался версии, что украденный у Ульратачи амулет он якобы купил на рынке в Тьмутаракани (где на самом деле купил кинжал, о котором предпочел промолчать). Естественно, о том, что устроил «обморок» брату государя, тоже не рассказал.

– Подведу итоги, – очень серьезным тоном сказала княжна. – Первое. Вы, Птахин, помимо магии жизни обладаете способностями к шаманской магии, видите их тип энергии, но использовать ее можете только с помощью не привязанных к владельцам артефактов. Накапливать энергию самостоятельно вы не можете или не научились. Но даже так, при наличии соответствующих артефактов, ваши способности могут быть очень эффективны, как при противостоянии с другими магами, так и при лечении энергетических каналов.

Второе. Опричники и сотрудничающий с ними Родзянка крайне заинтересованы в использовании шаманской магии в своих целях, давно проводят исследования в этой области и, кстати, забрали себе купленный вами артефакт. О ваших способностях им известно.

Третье. Приглашение в академию Ульратачи было осуществлено в рамках проводимых исследований, но пока к положительным результатам не привело. Ни одного шамана на службе у опричников как не было, так и нет.

– Все правильно, – подтвердил Петя.

– Тогда, должна признать, это все действительно очень интересно. И рассказывать об этом людям, которые в силу своего положения об этом не знают, не стоит. Но с дедом я на каникулах посоветуюсь. Не возражаете?

Петя прекрасно понимал, что вопрос был задан исключительно из вежливости, так что спорить не стал.

– Какие-нибудь еще идеи, как накапливать шаманскую энергию, кроме совместного нахождения с одним из них в давилке, у вас есть?

Петя чуть не ляпнул про дымку вокруг черного ореха, но вовремя одумался. Те применения шаманской магии, которые он видел, хорошо подходят шпионам и диверсантам, но никак не целителям. Заниматься же темными делами в интересах опричников или сильного боярского рода – разница невелика, и это совершенно его не привлекало. Так что лучше промолчать.

Вместо ответа пожал плечами.

– Вполне возможно, что такие способы существуют, только мне о них ничего не известно. Меня же никто ничему в шаманской магии не учил, и я не вижу желающих записаться в учителя. Возможно, что-то ценное содержится в книге, которую привозил Родзянка, но, как вы знаете, ни прочитать, ни скопировать ее пока не удалось. И из своих рук ее опричники не выпускают. Равно как и все шаманские амулеты, о которых только узнают, себе отбирают. У них в столице их несколько десятков хранится. На третьем этаже под землей. Но мне только три активировать удалось. Какой-то «щит», что-то лечебное и вот эту книгу. Остальные, как я понял, специальной привязки к хозяину требуют, которую никто, кроме шаманов, проводить не умеет.

После чего добавил:

– У вас же дедушка – наместник Дальнего Востока. Там этих шаманов не то чтобы очень много, но они есть. Неужели никого на службу переманить не удалось?

– Наверное, нет, раз к вам такой интерес.

– Не такой уж сильный. Без энергии я ничего не могу, как ее добывать, не знаю. Иначе бы меня опричники не отпустили. Да и не привлекает меня все это, я целителем стать хочу. Выдающимся мне не стать, но до пятого разряда дотянуться должен. К тому же у меня острое магическое зрение и способности к силовой магии. Генеральши ваши вам небось рассказали, как я им бородавки и растяжки сводил. Да и у вас, в Дальнем, во время прошлой практики довелось продемонстрировать свои умения прокурору Михаилу Сергеевичу Сула-Петровскому и главному таможеннику порта Алексею Леонидовичу Давыдову. Очень одобряли.

– Так! С этого места подробнее, пожалуйста.

Вообще-то, в общих словах Петя о своих дальневосточных знакомствах Дивеевой рассказывал, когда они прошлой осенью в академию в одном вагоне ехали. Но, видимо, тогда она его не очень слушала. Можно и повторить.

Карета все продолжала кружить по центру городка.

На следующий день Петя вернулся к своему обычному режиму. Учеба, учеба и еще раз учеба. Хотя для него вернее было бы сказать не учеба, а работа. По шестнадцать часов в день, да еще с часовыми медитациями после отбоя и перед подъемом.

Из событий во время работы в оранжерее посетил свой Черный орех. За год деревце подросло, но, если честно, размерами не впечатляло. Довольно жалкий росток с аршин высотой при десятке листочков. Плодов еще долго ждать придется.

А вот легкая дымка темной энергии вокруг растения была. Петя аккуратно попробовал ее в себя втянуть. Даже получилось. Только объем какой-то мизерный, почти незаметно. А вот ореху эта операция на пользу явно не пошла, на глазах поник. Нехорошо.

К тому же Петя, как привезший сюда орех, из которого это растеньице выросло, чувствовал себя за него до некоторой степени ответственным. В результате не только тому всю темную энергию вернул, но и из своих скромных запасов добавил. Вместе с энергией жизни. На всякий случай.

Результат сразу стал виден невооруженным глазом. Деревце не только оправилось, но и новую веточку с парой листочков выдвинуло. Симптом замечательный.

Тут как раз подошел начальник над оранжереей Игумнов. И опять завел разговор о том, что Пете надо на флоре специализироваться. Если на него даже такие сложные растения так реагируют.

Рассказывать ему про темную энергию Петя не стал. Может, тот и сам знает, на занятиях в маготроне в качестве целителя, когда там Ульратачи был, не раз присутствовал. Но если не посвящен, то не Петино это дело. Только посоветовал шамана, когда тот в академию вернется, привлечь к ухаживанию за Черным орехом. От его старшего коллеги получен, должен уметь с такими обращаться.

Заодно с интересом узнал, что Ульратачи, оказывается, вполне успешно обычную магию осваивает. Причем по всем специализациям сразу. Полный универсал. Петя знал, что молодой шаман все виды энергии видит, но что тот со всеми ими управляться может, как-то не задумывался.

– Так он что, и огнешарами с молниями кидаться может?

– Нет, конечно. Боевые заклинания только на третьем курсе дают, а как будет с ним, вообще неизвестно. Все-таки шаманы государю магическую присягу не приносили. Непонятно, почему этот вопрос до сих пор не решен. Но от нас с вами здесь мало что зависит. А с Магаде я поговорю. Странный юноша, но с растениями он действительно неплохо ладит. Хотя как раз про Черный орех упоминал, выражал недоумение, как это вам его подарили.

– Хорошо, в воровстве не обвинял.

– Гм…

Судя по реакции Игумнова, может, и обвинял. Но здесь все проверить несложно. Наверняка шаманы между собой связь держат, и не станет Петин знакомый скрывать, что отдарился в благодарность за сведенные шрамы.

Но за что же его Магаде-то так не любит? Вроде при первом знакомстве в поезде нормально общались, пока сюда ехали. Видимо, очень его раздражает, что кадет-целитель тоже шаманской энергией управлять может. Или, наоборот, потому что Птахин шаман неполноценный, сам энергию не производит. Может, у них таких убивают? Совсем ничего о шаманских внутренних порядках Петя не знает. Есть опасение, что в этом вопросе и опричники не разбираются.

Зато с Дивеевой неожиданно отношения наладились. Не то чтобы они стали лучшими друзьями, но при каждой встрече в академии княжна, если не обменивалась с ним парой ничего не значащих, но благожелательных фраз, то хотя бы кивала ему и улыбалась вполне приветливо. На Петю некоторые кадеты-аристократы стали поглядывать с подозрением. Но молчали, так что это было даже забавно.

Впрочем, Петя не обольщался. Просто он из категории мага, с которым княжна вместе училась (то есть знакомого), был переведен в категорию мага, который может для чего-нибудь пригодиться. Не совсем понятно для чего, но совсем терять не стоит.

Обучение кадетов тем временем на месте не стояло. На магтехе завершился вводный курс простейших манипуляций с растениями. Помимо прививки одного растения к другому с сохранением свойств обоих поэкспериментировали с изменением их внешнего вида, роста, глубины корневой системы и т. п. Естественно, с цветами и плодами тоже поиграли. Но тут оказалось много подводных камней. В принципе, маг жизни может управлять любым растением. В том числе укрепить, например, куст малины и заставить его все лето ежедневно давать по фунту крупных и сладких ягод. Только тогда это маг все лето рядом с этим кустом провести должен. Чтобы эти свойства остались с растением навсегда, маг должен тонко чувствовать, что оно готово принять, а что нет. У Пети это, кстати, получалось. Точнее, он просто видел, когда энергоканалы развивались правильно, а когда за ними не поспевали выходящие из них капилляры. Жаль, не интересовало его сельское хозяйство. Разве что когда-нибудь фруктовый сад при собственном доме разведет.

Начали аналогичные манипуляции с животными, но пока на самом примитивном уровне. Когти там подстричь или оттенок шерсти поменять. До человека Хлунов (преподаватель) обещал добраться только ближе к концу обучения. Когда же они что-нибудь путное освоить успеют?

А вот на одном из обычных занятий по целительству произошло далеко не рядовое событие. Кадетов в этот раз было немного, всего пятеро. Второго и третьего курса, перваки в первом семестре только прокачкой хранилища и каналов занимались.

В академии практиковалась индивидуально-групповая форма обучения. Совсем не так, как у Пети было в школе, но определенные достоинства эта система имела. Занимающихся по одной специальности не разделяли по курсам. То есть все целители, с первого до последнего года обучения, собирались в одной аудитории. Где уже получали индивидуальные задания от преподавателя. А слушали его выступления все вместе. Именно выступления, а не лекции. Причем преподаватели старались не повторяться и даже для новичков каждый год готовили новый материал. Учитывая, что специальностей было много и большинство кадетов владели двумя направлениями магии, а некоторые даже тремя, то и состав занимающихся одновременно одним предметом все время менялся.

В общем, в аудитории собрались только те кадеты, которые рассматривали целительство как свою основную профессию.

Новиков немного задержался, а когда наконец появился, предложил кадетам вместо аудиторного занятия пройти вместе с ним в лазарет.

– Сегодня в маготроне выгорело сразу несколько первокурсников, – объявил он. – Пока времени прошло мало, рекомендую посмотреть, что это за феномен. Поторопитесь. Изменения протекают довольно быстро.

Все заторопились. Выгорание молодых магов – событие неприятное, но рядовое. Чуть не половина первого курса таким образом отсеивается. Остаются только те, кто к концу первого года обучения гарантированно достигнут хотя бы самого младшего, седьмого разряда. То есть реально станут магами. С меньшим хранилищем ни одно заклинание толком не получится.

Неудачников жалко, но, грубо говоря, гордому имени мага надо соответствовать. И слабым среди них не место. А вот посмотреть, как происходит превращение мага в обычного человека, для начинающих целителей может быть интересным. Не с практической точки зрения, шансов на восстановление магических способностей у выгоревших почти нет, но для лучшего понимания взаимосвязи хранилища и энергоканалов. Как они раздуваются в давилке, каждый может посмотреть на себе сам, а вот как усыхают и как быстро это происходит… В общем, все поспешили почти бегом.

По дороге к их компании присоединилась Дивеева. Как она умудряется всегда быть в курсе всех событий – отдельный вопрос, но сейчас формально она тоже имеет дар жизни, хоть и более слабый, чем вода и воздух. Или просто меньше внимания уделяет этой специализации.

Кто там, среди пострадавших, Пете было в принципе все равно. Он даже из старшекурсников ни с кем близко не сошелся, а перваков в лицо, конечно, запомнил, но даже их имена учить не старался. Зачем, если половина из них скоро отсеется?

Каково же было его удивление, когда среди трех тел, неподвижно лежащих на койках, одно оказалось Маши Селивановой.

– Она-то как тут оказалась? – невольно вырвалось у него.

– Потому что дура, – неожиданно ответила на риторический вопрос Дивеева. И добавила после небольшой паузы:

– Тут Павлова в последнее время слишком много о себе воображать стала. В давилку напросилась, грозилась по силе меня обогнать. Ну я ей между делом про ваш опыт рассказала. О том, что в давилку есть смысл только под большое давление ходить и с накопителем, чтобы лишнюю энергию сбрасывать. А то либо развития не будет, либо выгореть можно. И что больно при этом будет очень. Заодно пообещала с Волоховым договориться, чтобы им вместе идти. Так она сразу же расхотела в маготрон ходить. Мол, лишняя сила девушкам необязательна.

– Селиванова-то тут при чем?

– А эта дура, видимо, подслушала или ей Павлова пересказала. Купила себе самый дешевый накопитель из кварца и сразу в камеру вместе с Волоховым полезла. Почему ее никто не остановил, не понимаю. Вот теперь здесь лежит. А завтра домой отправится, благо недалеко.

По интонации Екатерины понять, сочувствует ли она Маше или нет, было сложно. Конкурентку на место поставила, а Селиванова сама виновата. Но, похоже, такой поворот событий был ей все-таки неприятен.

Во время этого разговора Петя, как, наверное, и другие кадеты-целители, смотрел на пострадавших магическим зрением. Вид был не слишком приятный. Все бледные, осунувшиеся и дышат прерывисто. Но главное не это, а их энергосистема. На месте хранилища – вообще ничего. Пустота. Как будто все взрывом разметало. А вокруг какая-то мешанина из порванных каналов, которые пока еще ярки, но на глазах тускнеют.

– Обратите внимание на этого юношу, – подал голос Новиков. – Из этих троих он был самым слабым. У него первого каналы и начинают восстанавливаться. Только уже не как у мага, а как у обычного человека. Уточняю: ослабленного обычного человека, но через несколько месяцев чувствовать он себя будет уже вполне прилично.

Действительно, если приглядеться, можно было заметить, что в обход пустого места, появившегося от взрыва хранилища, начинают проявляться некоторые каналы. Кривые и тонкие. А остальные все больше тускнеют.

А вот у Маши и пустое место было больше и каналы вокруг еще не начали исчезать. Хотя назвать каналами эту перепутанную мешанину не пойми чего было трудно.

Поддавшись какому-то внезапному порыву, Петя подошел к девушке и попытался подключиться к ее энергосистеме своими каналами-манипуляторами.

– Хотите попробовать ей помочь? Думаете, до вас никто не пытался? – раздался голос Новикова. – Рекомендую всем посмотреть, что из этого выйдет. Птахин обладает исключительными способностями в волевой магии, и, возможно, ему даже удастся соединить разорванные края некоторых каналов. Но восстановить хранилище таким образом, к сожалению, нельзя. В лучшем случае он поможет ей быстрее прийти в себя. В худшем – помешает. Но при любых условиях большого вреда не нанесет. Так что смотрите и не будем ему мешать.

Петя услышал эти слова. К его огорчению, похоже, преподаватель знал, о чем говорит. Если постараться, он мог бы по одному протянуть несколько каналов через пустое место и даже соединить там их концы между собой. Что, кстати, совсем не тривиальная задача, но он должен справиться. Но это не будет хранилище, а только несколько пересекающихся каналов. Не факт, что самых основных, которые необходимы любому организму.

Хотя… У него же есть козырь в рукаве. С помощью шаманской темной энергии распутывать каналы получалось много легче. А что будет, если поместить эту энергию на место хранилища? Посреди пустого места? А потом уже подтягивать к нему все, что уцелело вокруг…

Как бы не навредить, однако. Темная энергия каналы не только выпрямляет, она их еще и закупоривает. Так человека и убить можно. Хотя маловероятно. Тут такая мешанина оборванных каналов, из которых через некоторое время останется совсем немного, что навредить будет трудно. И не будет он много темной энергии использовать. Малую капельку, которую в любой момент обратно в себя втянуть сможет.

Выпущенная на место исчезнувшего хранилища капля темной энергии форму сохранить не пожелала, а стала расширяться в виде тусклого облачка, занимая чуть ли не все пустое место. Однако!.. Утешало только то, что никто, кроме Пети, этого не видит. А то наверняка Новиков уже забил бы тревогу.

Так. Теперь выделить оборванный канал и подвести его конец к облачку манипулятором. Ну, подвел. А как его там удержать? Разве что попробовать в него совсем крохотную каплю темной энергии добавить?

В том, что идея сработает, Петя не был уверен. Но она сработала! Когда темная энергия из канала соединилась с темной энергией облачка, канал застыл неподвижно, не пытаясь убежать. Более того, неровный край обрыва немного разошелся в стороны, охватывая краями бывшее место хранилища.

Теперь подсоединиться к следующему обрывку канала…

Петя старался действовать максимально быстро. О том, как умирали кадеты, у которых хранилище было заполнено темной энергией, он помнил хорошо. Там, правда, концентрация была не в пример выше, но убить Машу в его планы никак не входило.

Десять каналов, двадцать каналов…

– Что он делает? – раздались голоса кадетов. Новиков молчал. Видимо, сам не знал.

Каналы занимали свои места, но, к сожалению, состояние Маши на глазах ухудшалось. Сердце еще билось, но, похоже, девушка была в глубоком обмороке. Жаль, но надо срочно заканчивать.

Петя стал втягивать темную энергию в себя, одновременно сжимая присоединенные к нему каналы до тех пор, пока их края не стали соприкасаться. Теперь заменить темную энергию на энергию жизни. И попытаться залатать дыры в том небольшом хранилище, что ему удалось сформировать.

Да! Именно хранилище! Размером не впечатляет, но это именно оно.

Следующий час он уже в более спокойном темпе подтаскивал к хранилищу каналы по одному и пытался их к нему приживить. Опять без темной энергии не получалось. Но таким образом понемногу он даже раза в два увеличил тот комочек жизни, что ему удалось сформировать вначале.

На каком-то этапе к нему присоединился Новиков. Тоже подключился к энергосистеме Селивановой и стал распутывать каналы, буквально продувая их энергией под большим напором.

– Как вы это сделали? – спросил он Петю одними губами, видимо, не желая показывать кадетам свое недоумение.

– Я вам потом расскажу, – так же беззвучно ответил Петя. – А пока давайте считать.

И он немного увеличил громкость голоса:

– У Селивановой ситуация была критической, но еще не фатальной. Небольшой фрагмент хранилища уцелел. Но в развитии ее отбросило назад очень прилично. Но снова в давилку ей пока лучше не ходить, пусть окончательно восстановится. Я бы, если позволите дать рекомендацию, ее снова со следующего года на первый курс отправил.

– Да, кадеты! – подвел итог преподаватель. – Сегодня мы с вами наблюдали уникальный случай. Даже не припомню такого в своей практике. Надо будет его подробно описать.

– Семен Семенович! Птахин! Прошу вас срочно пройти к ректору!

Когда к ним успела подойти Наталья Юрьевна, кажется, никто не заметил. А уж как она узнала, что это следует сделать, было совсем непонятно. Раньше она выгоревших кадетов в лазарете вроде никогда не навещала. Одно слово – магиня.

– Одну минуту, Наталья Юрьевна!

Новиков, похоже, полностью взял себя в руки. Еще раз внимательно осмотрел Машу. Судя по всему, еще и пару заклинаний на нее наложил. Скорее всего, на регенерацию и «полное исцеление».

Петя завистливо вздохнул про себя. Его сил на такие заклинания подряд совершенно недостаточно. Он и одно-то не факт что потянет. Разве только с помощью накачанной под завязку ауры.

Целитель тем временем подвел итог:

– Да, жизни Селивановой больше ничего не угрожает. Мы можем идти.

Наталья Юрьевна пошла перед ними летящей походкой, но Петя шел как в тумане, почти ничего не видя, хотя глаза сами собой и зафиксировались на ее пятой точке.

– Спалился по полной, – констатировал он.

Вот зачем он кинулся Машку спасать? Она же не помирала. Просто магии лишилась. Ведь от нее даже благодарности не дождешься. Хотя не очень-то ему ее благодарность и нужна. Как и она сама. С таким-то характером и такими претензиями. Но сделанного не воротишь. Теперь надо думать, что ректору говорить. И не мешало бы понять, чем ему это грозит.

Как-то незаметно дошли до приемной ректора. Наталья Юрьевна юркнула за дверь к начальнику и почти сразу вернулась.

– Проходите!

И после небольшой паузы:

– А вас, Дивеева, никто не приглашал.

Но затем голос немного смягчился.

– Можете пока на моем месте в приемной посидеть и отгонять посетителей, чтобы никто посторонний не лез.

«Видимо, дружба с генеральшами и здесь сказывается, – подумал Петя. – Другого кадета пинками бы выгнала».

Впрочем, не это его сейчас должно было волновать.

– Садитесь! – неожиданно ректор сделал пригласительный широкий жест рукой, смотря при этом почему-то на Петю. – Рассказывайте.

– Чай? Кофе? – еще более неожиданно прервала паузу Наталья Юрьевна. Неужели здесь чем-то еще и угощают?

Петя сидел, не то чтобы совсем сжавшись, но на Новикова посмотрел с надеждой. Тот не подвел и заговорил:

– Александр Васильевич, сегодня во время сеанса в маготроне выгорело трое кадетов. Два первокурсника и одна второкурсница – Селиванова. О ней вообще особый разговор. Я был против ее посещений, особенно под большой нагрузкой. Но сегодня вы нас сами на совещании задержали, так что занятие начал ассистент Трегубова, Берков.

«А Новиков тоже не дурак, – отметил про себя Петя. – Сразу подчеркнул, что ни в чем не виноват. А ассистент он на то и молодой, чтобы все шишки на него валились».

– Всех трех выгоревших перенесли в лазарет, где я лично убедился, что их жизни ничего не угрожает. После чего счел возможным пригласить кадетов со специализацией жизнь…

– Это все понятно, – перебил целителя ректор. – Наталья Юрьевна говорит, что Птахину удалось восстановить у Селивановой хранилище, что считалось невозможным в принципе.

Наталья Юрьевна в это время снова возникла в кабинете с подносом в руках. С четырьмя чашками! Петя чуть со стула не свалился.

– Теоретически восстановление магических способностей у выгоревшего мага возможно, – не слишком уверенно произнес Новиков. – Описаны случаи, когда это произошло естественным путем.

– И сколько таких случаев было за всю историю? Я читал о двух.

– Ну, там, где два, там сами знаете…

– Но это не наш случай. Что конкретно вы делали, Птахин?

– Ваше превосходительство… – промямлил Петя и попытался встать. Но в этот момент перед ним на столе появилась чашка с чаем, а в загривок слегка вонзились острые ноготки. Как ни странно, это помогло ему собраться.

– Ваше превосходительство! – Петя наконец решился. – Вы, наверное, в курсе, что я обладаю некоторыми шаманскими способностями. К сожалению, очень ограниченными. Шаманскую энергию я не умею вырабатывать, но вижу ее, могу ее собирать и немного ею управлять.

В общем, рассказал практически все, что произошло на самом деле. В конце концов, ректор Щеглов – генерал, его самый главный начальник на время обучения, а интересы опричников с его, Петиными, интересами практически не пересекаются. Так зачем тень на плетень наводить?

Щеглов, наверное, и так о его способностях знал. Или сделал вид, что знал. Наталья Юрьевна тоже. А вот Новиков, похоже, пребывал в шоке. Но предпочел промолчать.

– Семен Семенович! Вы поняли, что ничто вами услышанное, за пределы этой комнаты выйти не должно. – Ректор заметил состояние целителя. – Вы поняли? Никому ни слова. Это и опричников касается. Для нас здоровье будущих магов важнее любых политических игр.

Сказано было веско, но Петя ему не очень поверил. Скорее, просто хочет придержать информацию. Не следует просто так делиться тем, что имеет ценность и в случае чего может быть продано.

Некоторое время все молчали. Потом ректор задумчиво произнес:

– Перспективы открываются интересные, но сразу такой уж большой конкретной пользы я все-таки не вижу. Селиванова, как я понял, существенно потеряла в развитии.

– Да, ваше превосходительство. – Новиков почему-то молчал, а ноготки опять просигналили Пете, что надо отвечать. – Но все-таки ситуация у нее даже немного лучше, чем при поступлении в академию. Основные каналы все-таки остались разработанными. Так что своего седьмого разряда она достигнет обязательно. Возможно, даже шестого. Хотя форсировать нагрузку я бы на ее месте поостерегся.

– Вот видите, – кивнул Щеглов, – слабый маг из нее все-таки получится. Но что делать с первогодками? Они выгорают потому, что никак до седьмого разряда развиться не могут. Ну, восстановим мы им их слабые магические силы, а что толку? Они же только еще раз выгорят.

Ректор задумался. Остальные молчали. Сбивать его с мысли никто не рискнул.

– Однако как научное исследование… это была бы очень интересная тема. Да и с состоявшимися магами несчастья иногда случаются, особенно во время боевых действий. А ваша шаманская магия ведь не только целебными свойствами обладает. Не правда ли, Птахин? И, как я понял, именно эти, никак не связанные с целительством возможности и интересуют опричников в первую очередь.

И снова после небольшой паузы:

– Птахин, а как вы смотрите на то, чтобы после окончания академии остаться в ней работать? Для начала ассистентом? Тема для исследований у вас уже нашлась.

Ноготки явно намекнули Пете, что надо соглашаться, но он неожиданно заупрямился. Просто представил себе, какое место он будет занимать среди преподавателей, где просто нет магов меньше четвертого разряда. А ему никакая тема выше пятого подняться не позволит. В любом провинциальном городе он стал бы очень уважаемым человеком. Даже в столице мог бы заниматься целительской практикой, используя свои особенности, и для его клиентов важен был бы результат, а не его разряд. И вот ему предлагают остаться работать чуть ли не в единственном месте в стране, где на него все будут смотреть как на слабака. Даже если будут признавать важность его работы. Магов не переделаешь.

– Очень польщен вашим предложением, ваше превосходительство. – Петя говорил вежливо, но уверенно, не обращая внимания на ноготки. – Но в академии от меня, при моих невеликих силах, может быть польза, только если мне удастся обзавестись стабильным источником шаманской энергии. Без нее я, кстати, и опричникам неинтересен. Но не будете же вы здесь вечно держать Ульратачи или другого шамана. Тем более что Магаде к тому, что я за его счет энергию запасаю, относится крайне отрицательно.

Говорить о том, что лучшим вариантом было бы вообще переманить шамана к себе на службу, кадет не стал. Чай не дураки тут сидят. Если бы могли, давно бы такого шамана завербовали. Хотя почему с этим возникли трудности, Петя искренне недоумевал.

Впрочем, на это частично ответил сам ректор:

– Согласен, тут могут быть сложности. Родзянка, хоть и выдающийся целитель и ученый, деликатностью не отличается. Привык, что по слову опричников все только под козырек берут. Но государь ему верит и его ценит, так что воспринимайте его как данность.

– Вот я и говорю. Даже если удастся у Ульратачи шаманской энергией поживиться, его превосходительство Родзянка всю ее на опыты с его книгой потратить заставит.

– Птахин, я не поверю, что вы не думали сам, как решить этот вопрос. И не говорите, что у вас нет никаких идей.

Врать на голубом глазу Петя не рискнул. Щеглов очень сильный маг. Кто его знает, что он может. Но про кинжал кадет старательно забыл.

– В принципе, вариант есть, но не уверен, что его возможно осуществить. Привезенный мною с Дальнего Востока Черный орех выделяет немного шаманской энергии, которую я, в принципе, могу собрать. Только росток в оранжерее академии настолько еще хилый, что до сих пор я у него не брал энергию, а сам с ним делился, чтобы рос быстрее. Но если бы Черных орехов была целая роща… Только где ее взять?

– Интересно. А больше ничего подобного вы мне сказать не хотите? Почему я из вас ценные научные сведения клещами тянуть должен?!

– Ваше превосходительство! Да где же я мог вам об этом рассказать? Вы меня в первый раз в кабинет пригласили.

– Вывернулся, – усмехнулся ректор. – Звонить в лишние уши о таком действительно ни к чему. Но к Наталье Юрьевне вы вполне могли подойти.

– Буду знать. – Ноготки уже больше когти напоминали. Петя чуть не взвыл.

– Черный орех просто так в лавках не продается. Намекаете, что вас на Дальний Восток распределить надо?

Вообще-то, лучше было бы денег на покупку найти, а не ждать, что молодой маг как-нибудь сам выкрутится. Но вслух Петя этого не сказал. Ясно, что такие траты бюджетом академии не предусмотрены. Даже если на один орех денег удастся наскрести, проблему это все равно не решит. А Дальний Восток не самое плохое место. И власть ректора туда не распространяется. Там свои начальники есть.

Ректор уже собирался закончить это внеплановое совещание, так ничего и не решив. Потребовал от всех (Пети и Новикова) думать. И докладывать все ценные мысли, которые придут в голову, Наталье Юрьевне.

Но тут Петя опять голос подал:

– А что с Селивановой делать? Продолжать ли ею заниматься или…

Ректор его прервал:

– Сами с Новиковым решите. Я вас больше не задерживаю.

Вышли. Дивеевой в приемной, кстати, не было. Петя срочно «малое исцеление» на загривок себе наложил. Ему показалось, или сзади рассмеялась Наталья Юрьевна. Оборачиваться не стал. Не слишком ему такой знак внимания понравился.

Так парой вместе с Новиковым они и вернулись в лазарет. Кадеты-целители все еще были там и пытались утихомирить пришедшую в себя и бьющуюся в истерике Машу. Остальные выгоревшие пока лежали тихо.

– Это все из-за тебя! – приветствовала она Петю. – Целый год трудов псу под хвост! Я даже «малое исцеление» на себя наложить не в силах!

Отвечать Петя не стал. Не потому, что сказать нечего было. Главное – незачем. Если ей другие кадеты почему-то не сказали, сама могла спросить, кто тут с ней возился. А обвинять его в том, что она сама за ним тянулась и не слушала советов, пусть обвиняет. Ему ее мнение не слишком интересно.

Впрочем, не промолчал Новиков:

– Вы, Мария Константиновна, сами в своем срыве виноваты. Нечего было требовать себе нагрузку, как кадету, который вас на три разряда сильнее. А Петру Григорьевичу надо спасибо сказать. Если бы не его уникально острое магическое зрение, вы и вовсе магии лишиться могли.

Маша замолчала, но всхлипывать продолжала.

Новиков вздохнул и наложил на нее еще одно «полное исцеление». После чего сказал:

– Шли бы вы, Селиванова, домой. Нечего тут себе и другим нервы мотать. Вам хотя бы пару дней отдохнуть от магии надо. А потом посмотрим, как у вас каналы восстанавливаются и что можно сделать.

Петя не стал ждать окончания их разговора и вышел из лазарета. Чтобы обнаружить рядом с собой Дивееву.

– Рассказывайте, что там у ректора было.

– Екатерина Львовна, ректор строго предупредил, что все сказанное за пределы его кабинета не должно выходить. – Он тихо рассмеялся. – Так что давайте не здесь.

После чего был поцелован в щеку. На глазах пусть и случайно оказавшихся в этом районе кадетов, но можно было не сомневаться, что к вечеру об этом будет знать вся академия.

Дивеева деловитой походкой удалилась. А Петя тихо застонал ей вслед.

Зато на ближайших танцах в доме собраний у Пети неожиданно оказалось сразу три партнерши. Причем невозмутимость сохраняла одна Дивеева, которая на него решительно и наложила лапу. Галя явно расстроилась, а вот Маша на нее почему-то еще и нашипела.

В результате Машу подхватил в качестве партнера мусью Шильд. Галя так и вовсе ушла, а Екатерина с Петей прошли в танце один круг и отправились вслед за ней. Причем Дивеева неожиданно догнала расстроенную девушку и даже перед ней извинилась.

– Галя, тут так обстоятельства сложились, что не смогла тебя предупредить. Ты не обижайся. Мне Птахин срочно понадобился.

Эй! А самого Петю спросить?

В общем, конец года у Птахина получился веселый. В смысле взаимоотношений с девушками. Дивеева на танцы пришла еще только один раз. Поговорить о перспективах Петиного распределения после окончания академии на Дальний Восток. Причем сама ничего конкретного не сказала. Ясно, что не сама решает, а хочет показать деду, что в Баяне она не только заклинания учит. И ее знаки внимания на самом деле ничего не значат. Только почему-то после них у Натальи Юрьевны настроение стало портиться. К ней в приемную даже заходить стало страшно.

Зато она сама Петю находила. Почему-то стала контролировать процесс восстановления Селивановой и стала появляться в лазарете всякий раз, как Новиков там Машу осматривал. И Петю с собой приводила, требуя, чтобы тот свои возможности в шаманской магии ей демонстрировал. Естественно, не произнося этих слов вслух.

Что она там могла увидеть, осталось загадкой. Темную энергию не видел никто, кроме Пети. Жизнь – тоже не ее специализация, у нее вода и молния. У Маши – земля и жизнь. Вроде никаких пересечений. Но зачем-то же она наблюдала и даже комментарии иногда отпускала вполне по делу. Загадка, а не женщина. Хорошо хоть больше не царапалась.

На танцы в дом собраний Маша стала ходить регулярно, но неожиданно каждый раз с новым партнером. С Бартеневым поругалась, что ли? Впрочем, сам Птахин на танцы ходил в лучшем случае один раз из трех, так что узнал об этом от самой Маши. Она неожиданно вместе с матерью и сестрами стала частой гостьей у Клавы. Всякий раз, когда Петя заходил к сестре, они оказывались у нее тоже. Хотя никакой системы в посещении родственницы у кадета не было. Разве что система оповещения от соседей срабатывала? Пройти по району незамеченным не было никакой возможности.

Впрочем, особых разговоров Маша не вела, больше молчала или отвечала односложно. Зато ее матушка, Настасья Павловна, заливалась соловьем.

– Ты с ними поаккуратнее, Петенька, – призывала брата Клава, когда они оставались одни. – Настасья тебя явно в зятья наметила. Оно тебе надо?

Но при встречах была очень радушна и любезна. А разговоры старалась свести к возможной жизни на Дальнем Востоке. Кажется, ей эта идея понравилась больше всех.

Основной же партнершей при посещении уроков танцев у Пети снова стала Галя. Такое впечатление, что девушка всегда была в полной готовности оказаться рядом с ним. Приятно, но немного напрягает. Интересно, а что она в другое время делает? Петя-то развлекается очень редко. С другими гуляет? Хорошо бы. Чувствовать себя обязанным кадету не хотелось.

На Рождественский бал все-таки пошел вместе с ней. К счастью, обошлось без эксцессов. Скандалов не случилось, генеральши не приставали. Даже удовольствие получил.

Ульратачи появился в академии только после каникул. Буквально за два дня до начала непонятной Пете зимней практики. Которая больше напоминала, как он понял, недельный поход по бездорожью в зимнем лесу. Причем каждый должен быть сам по себе, хотя в случае встречи с сокурсниками не возбранялось дальше идти вместе. А так их должны были забросить куда-то в дикие места и всем надо будет добраться к общей точке сбора.

Какой во всем этом смысл? Ясно же, что кадеты окажутся в абсолютно разных условиях. Маги воздуха так и вовсе улететь смогут, маги огня, по крайней мере, мерзнуть не будут. У Пети же нет никаких преимуществ. Разве что сам себя вылечить должен суметь, если заболеет.

Но правила устанавливал не он. Зато тщательно готовился. Палатку и теплые вещи он приобрел заранее, теперь тщательно отбирал, что возьмет с собой. На себе же все нести придется.

А вот появление шамана на его занятиях никак не отразилось. Родзянка тоже приехал и даже с командой из пяти человек, но Петю в маготрон никто не позвал. Оказалось, что Ульратачи неожиданно согласился сотрудничать. То есть сам книгу энергией накачивал. Но только дважды в день. Больше, говорил, сил у него нет. А в давилку идти отказался категорически – дед запретил. И на уговоры не поддавался.

Зато заявил, что тоже в поход должен сходить. И это тоже задание деда. Если бы Родзянка сам не был целителем высокого разряда, его, возможно, при этом заявлении шамана удар бы хватил. Но Ульратачи никаких аргументов не слушал. Надо, и все.

Петя об этом узнал случайно. От Натальи Юрьевны. Которая сама к нему подошла на занятии и поманила пальчиком за дверь.

– Учтите, Птахин, наш шаман почему-то обязательно хотел идти в поход вместе с вами. Именно с вами, а не с вашим курсом. Не знаю, к чему это, но имейте в виду.

Глава 4

Зимняя практика

Зимняя практика (или, скорее, одиночный поход по зимнему лесу) оказалась достаточно простым мероприятием со стороны поставленных перед кадетами задач. Совсем недалеко от Баяна, меньше чем в десяти верстах, начиналось пятно леса, в котором почему-то никто не жил. Там даже ни лесников, ни охотников не было. То есть, наверное, охотники в лесу все-таки появлялись, но не в то время, когда академия проводила там учения.

Лес был неухоженный и большой. От одного края пятна до другого было от восьмидесяти до ста верст. Задание же было следующим. Воздушники сразу вылетали в центр леса и оборудовали там лагерь. Капитальный. С постройкой не палаточного городка, а самого настоящего острога. С домами и частоколом с башенками вокруг.

Большая работа, но небесполезная. Потом этот городок превратится в полигон для магов-боевиков. До тех пор, пока те его полностью не разрушат. А новой зимой новая партия кадетов построит новый городок немного в стороне от старого.

Пети такие военные маневры (или игры) до сих пор не касались, он чистый маг жизни, а не разрушитель. Хотя, кажется, перед получением перстня мага и ему придется пару недель тут отработать, выращивая новые деревья на месте вырубленных.

В эту же практику помимо строительных работ кадетам-воздушникам предстояло выполнять задания находящихся в лагере преподавателей и летать дозором над окрестной территорией.

Остальных нелетающих кадетов должны были развести по краю леса с интервалами в десять – пятнадцать верст. После чего им надо будет в одиночку добраться через лес до лагеря. А это сорок – пятьдесят верст по прямой.

Теоретически, в случае крайне тяжелой ситуации, идущие пешком кадеты могли обратиться за помощью к воздушным дозорам. Для этого каждому из них выдали специальную коробочку с алхимическим порошком. Если его бросить в костер, поднимающийся к небу дым приобретал яркий фиолетовый цвет. Но, во-первых, чтобы это сделать, надо было иметь достаточно сил, чтобы развести костер и при этом сохранить свое имущество (хотя бы коробочку с порошком) при себе. То есть не иметь серьезных причин для прекращения похода. Во-вторых, не следовало переоценивать яркость сигнального костра. В ясный день дым, понятно, будет видно издалека, а вот в метель на это рассчитывать не приходилось.

В общем, сигнальный порошок был нужен скорее для успокоения кадетов, а также для облегчения поисков заблудившихся. Так что по истечении недели каждый кадет, не добравшийся до финишного лагеря, должен остановиться и жечь костер до тех пор, пока его не найдут.

В чем смысл такой практики, Петя мог только догадываться. Проваливших практику все равно из академии не отчисляли. Разве что могли перед выпуском на более долгий срок задержать для каких-нибудь отработок. Все равно разряды магам присваивались не за их умение выживать в дикой природе, а по уровню магических сил и освоению необходимых заклинаний.

Скорее всего, цель – заставить всех кадетов испытать свои магические силы в реальных условиях, когда не на кого рассчитывать, кроме себя. Это Птахину за две его летние практики довелось и в походах и в боях поучаствовать. Большинство кадетов в это время только обозначали деятельность где-нибудь поблизости от имений своей родни. Но тогда могли бы освободить Петю от необходимости мерзнуть в лесу. Хотя с его куратором поблажек не дождешься.

В результате Петя провел два дня в дороге и как раз вместе с Левашовым. В начале кадетов было много больше, человек двадцать на пяти санях. Больше половины высадили уже в первый день. Остальных до середины дня второго, в том числе и Ульратачи, которого Левашов отправил в лес предпоследним. Последним, естественно, оказался Петя. И от места высадки шамана его увезли верст на двадцать с гаком, практически дотемна ехали. Впрочем, это был тот редкий случай, когда Птахин воспринял действия куратора даже с одобрением. Не сложились у него отношения с Ульратачи и встречаться с ним в лесу не хотелось совершенно.

Еще вместе с ними прокатился и Волохов. Против его соседства Петя не возражал, друзьями они не были, но и неприятных чувств друг к другу не испытывали. Непонятно только, зачем чемпиона курса куратор в такую даль потащил.

Оказалось затем, что Петю на дороге не высадили. Левашов скомандовал ямщику возвращаться в Баян, после чего подхватил обе здоровенные сумки кадета и взлетел, приказав самого Петю подхватить Волохову.

– Можете гордиться. Куратор лично ваш багаж тащит, как грузчик, – сообщил Левашов.

Впрочем, далеко полет не продлился. Верст через десять (летели, к сожалению, не к центру леса, а куда-то наискосок) Левашов снизился, скинул Петины вещи на какой-то большой поляне, подождал, пока Волохов опустит рядом с ними Птахина, после чего жестом позвал Никиту за собой. Оба воздушника улетели. Судя по направлению, к будущему лагерю. Ну и попутного ветра им в спину!

Петя огляделся. Место высадки ему не слишком понравилось. Довольно глубокий снег, но это еще было полбеды. Поляна доверия не вызывала. Что деревья вокруг не росли, не страшно. А вот то, что сквозь снег то тут, то там выглядывали ершики камыша, наводило на грустные мысли. Похоже, куратор его высадил посреди болота. Надо надеяться, замерзшего. Оттепели в последнее время вроде не было.

Так или иначе, стоя на месте, до лагеря не доберешься. Дотащив свои тюки по одному к ближайшим деревьям, Петя стал готовиться к путешествию. Опыта пеших походов по зимнему лесу у него не было, но он постарался подготовиться как можно лучше.

Прежде всего отвязал от одного тюка притороченные к нему широкие лыжи. Идти на них он не собирался, это был низ от разобранных санок. Также с собой он привез четыре крепящиеся к ним чурбачка, в которые уже были вбиты несколько скобок-петель для крепления настила. Сам настил Петя изготовил на месте из веток, которые обработал взятым с собой небольшим топориком и складной пилой. Силы своего волшебного кинжала решил экономить. Определять, насколько в нем велик заряд, кадет так и не научился. Связать все между собой припасенной для этой цели веревкой уже было не слишком сложно.

Сани получились довольно неказистые, но тащить с их помощью Петины тюки было гораздо легче, чем нести их на себе. Ну а к ногам кадет привязал уже готовые снегоступы, которые тоже извлек из того же тюка. В общем, к дальнейшему походу за пару часов он подготовился.

Как он думал, неплохо подготовился. Но вышло, заблуждался.

Полянка, на которой его высадил Левашов, оказалась еще очень приличным местом. Болото, но небольшое и промерзшее насквозь. С деревьями по краям. А вот за деревьями начиналось уже настоящее болото. Или даже озеро. Или как там правильно назвать этот природный катаклизм.

Дальше болото оказалось почему-то незамерзшим. То есть кое-где его прикрывала корочка льда, но явно не способная выдержать вес человека. А местами так и вовсе полыньи саженей по десять наличествовали. По какой причине так получилось, не слишком важно. Может, там какие подземные теплые источники имеются, или гниет что-нибудь на дне активно, или здесь так проявилась природная магия.

Главное, переправиться можно было разве что вплавь, и барахтаться в ледяной воде для этого требуется несколько верст. Как бы не десяток.

Самым обидным же было то, что и в сторону дороги, по которой они сюда ехали, располагалось точно такое же болото. Может, меньшей протяженности, но тут что пять, что десять верст – разница небольшая. Можно сказать, Птахин на острове очутился.

Можно, конечно, завернуться в аурный щит и понадеяться, что тот защитит от холода. На какое-то время, возможно. Вот только резерв его хранилища не слишком велик, а нагрузка на щит будет непрерывной. Идти же далеко. Причем не просто идти, но и сани за собой тащить, которые по такой местности будут скорее якорь напоминать. Не факт, что спасет даже его большой накопитель. И проверять очень рискованно. Застрянешь где-нибудь на полпути, можно и назад не успеть вернуться.

Ситуацию требовалось обдумать.

Самый простой вариант действий – оборудовать где-нибудь под деревьями временный лагерь и просидеть в нем всю неделю, периодически подбрасывая в костер сигнальный порошок. Но ведь именно этого от него и хотел добиться вредный Левашов. Показать, что герой-орденоносец на самом деле вовсе не герой, а слабак, который не умеет справляться с трудностями. В принципе, плевать, на получении мажеского перстня это не должно сказаться, но очень уж уступать не хотелось. Даже если подать потом рапорт ректору, наверняка окажется, что проход все-таки был, просто нерадивый кадет его плохо искал. Не первый год в этом лесу зимняя практика проходит. Очень может быть, что Левашов тут каждую тропинку успел выучить. В том числе и в этой части леса.

В общем, Петя решил не сдаваться без борьбы.

Лагерь все равно оборудовал. Нашел чуть ли не единственное место, где было можно разгрести снег до самой земли, и поставил там палатку. Нарубил лапника, застелил им пол. Соорудил лежанку. Очистил недалеко от входа в палатку место для костра. Ну а для обогрева палатки ночью у него с собой жаровня была. Надо только ее углями от костра наполнить, и внутри делается заметно теплее. Впрочем, и одеяло у него было меховое.

К тому же погода стояла относительно теплая для зимы. Рядом с водой около нуля или даже немного выше. Или это такое место специальное, где теплее? Главное, что целитель даже Петиного уровня благодаря медитациям и прогону энергии по каналам, в принципе, даже без костра замерзнуть не должен. В смысле насмерть. Так-то ощущение холода никуда не денется. Поэтому валежника Петя заготовил и костер разложил.

В общем, на магию надейся, но сам не плошай. У него еще теплая одежда и палатка есть. А на крайний случай несколько склянок с лечебными мазями и зельями и даже штоф самой обычной водки. Растираться. В крайнем случае внутрь принять можно будет. Вроде тоже согревает.

Еды долго не портящейся, вроде круп, сухарей и вяленого мяса тоже хватает. А воду можно из снега натопить, он тут вроде чистый. К тому же все равно кипятить. Так что не особо шикарно, но жить можно.

А дальше Петя стал тщательнейшим образом обследовать границы своего островка. Прямо так простого пути не нашлось. Но ведь кусочек дороги можно и загатить. Не до края болота, понятно, на такое просто не хватит деревьев, да и работы отнюдь не на неделю. Но навести мост в десяток саженей ему по силам. Вопрос только куда. И очень уж не вдохновляет в ледяной воде купаться.

И потянулись дни в поисках и все-таки купаниях. Выбрав сколько-нибудь перспективное место, Петя некоторое время медитировал, гоняя жизнь по каналам, потом раздевался догола (одежду в таких условиях высушить нереально), после чего лез в воду и пытался преодолеть водный участок до следующей кочки или островка. С час так мучился, после чего с сожалением убеждался, что пройти здесь он все-таки не сможет. Возвращался и отогревался в палатке и у костра. Снова медитировал. Накладывал на себя «среднее исцеление» и во второй половине дня повторял попытку уже в другом месте. Больше двух заходов в день сделать не получалось.

Стали посещать грустные мысли. Даже если он выберется из этого болота, в срок до лагеря ему все равно не добраться. Но все-таки следующим утром возобновлял свои попытки.

Как назло, никто из кадетов-воздушников тоже не прилетал. В конце концов, попросить помощи, чтобы перебраться через болото, было бы неприятно, но тут еще многое зависит от того, кто прилетит. Друзей среди однокурсников у Пети не было, но и врагов тоже. На худой конец, попросить разведать дорогу можно было любого.

Только никто не прилетал. Сигнальный костер Птахин не зажигал, но его лагерь все равно был достаточно хорошо заметен. По крайней мере, с воздуха. Но о нем никто не вспоминал, что даже странно.

Зато на пятый день неожиданно на его островке появился Ульратачи. Петя как раз закончил с очередной безуспешной попыткой найти проход в болоте и голый, мокрый, замерзший и усталый выбирался обратно на свой берег.

А вот молодой шаман был возмутительно сух и от одной кочки до другой скользил по воде, как по льду. Не сам это делал, а зверь, на котором он ехал верхом. Что за зверь, Петя не понял. Больше всего походил на рысь, только не бывают они такими большими. Но главное, зверь этот был то ли из тумана, то ли вовсе из тени, то есть нематериальным духом. Но сидел Ульратачи на нем вполне уверенно и никуда не проваливался. Материализовавшийся дух? Что-то новое. Петя такого раньше не встречал. Впрочем, он вообще раньше видел только тех двух духов, что были у Магаде в его амулетах. Один из которых он в свое время украл.

Хотя… Шаман, которому Петя сводил страшные шрамы на лице на Дальнем Востоке, говорил, что его дух рыси порвал. Не такой ли? Но почему опытный старик шаман получил раны, а молодой Ульратачи спокойно едет на таком духе верхом?

Впрочем, непонятная рысь от этого менее опасной не делается. Петя создал аурный щит, вкачав в него все остатки энергии. Жаль, что так много ее потратить успел. И срочно кинулся в палатку к своим вещам. Встречать гостя голышом было совершенно неприлично. Не говоря о том, что еще и холодно.

Ульратачи спешился, со своим зверем стоял спокойно и действиям кадета не препятствовал. Только кривил губы в неприятной усмешке. Потом заговорил:

– Ты вор. Ты крал мою силу, ты украл мой амулет. Отдай его сам. Или я тебя убью.

Постановка вопроса Пете не понравилась, и вместо того, чтобы продолжать одеваться, он вытащил из вещей пистоль и кинжал.

– У меня нет ничего твоего, – ответил он из палатки.

– Врешь! Я его чувствую.

Почувствовать Магаде мог только кинжал, Петя его сам в свое время по дымке темной энергии на лотке торговца выделил. И купил относительно дешево, так как своими наблюдениями с продавцом делиться не стал. За пятьдесят рублей. Просто как старинную вещь.

– Повторяю. у меня нет ничего твоего. Амулет, который ты можешь чувствовать, я купил на рынке в Тьмутаракани во время практики.

– Ты свой выбор сделал!

Сколько пафоса, однако. Плюнув на остальную одежду (хорошо хоть трусы надеть успел), Петя двинулся к выходу из палатки. Но вылезти не успел. Зверь, который сразу стал казаться совсем громадным, опрокинул его вместе с палаткой. И стал драть когтями. Опять же вместе с палаткой.

Петя вывернул ствол в нужном направлении и выстрелил. В упор. Но без всякого эффекта. Палатку-то он, наверное, прострелил, но та и так превращалась под когтями в лоскуты. А вот на рыси это никак не сказалось. Она продолжала месить кадета когтями. Пока еще щит держался, но казалось, что и он разлетается в клочья.

Еще выстрел прямо в раззявленную пасть. Куда пуля делась? Такое чувство, что пролетела сквозь дым. Но что же тогда Петин щит дерет? Как тот еще держится?

Все. Сглазил. Очередной удар лапы оставил на груди глубокие борозды. Буквально теряя сознание от боли, Петя отчаянно ткнул зверя в бок кинжалом. Тоже никакого сопротивления не ощутил. Конец?

Неожиданно рысь взревела. Не голосом, но дико громко. Петю как волной в землю впечатало.

Зверь с него соскочил и рычал теперь где-то рядом. Но Птахину было не до этого. С трудом потянув энергию из накопителя, он наложил на себя парочку «малых исцелений». На большее не был способен, но хотя бы кровь из рваных ран стала хлестать меньше.

Полежал, приходя в себя. Зверь все так же буйствовал где-то рядом, но смотреть Петя не стал. Раз получил перерыв, надо постараться самому не сдохнуть.

Плохо, что он уже устал в бесплодной попытке найти выход со своего островка. В таком состоянии даже энергию из накопителя тянуть тяжело. А тут еще раны. Но кое-как наскреб на «среднее исцеление», и самочувствие сразу улучшилось. Не пришло в норму, но хотя бы приподняться смог.

Выпутался из обрывков палатки. В десятке шагов от него рысь драла Магаде, подмяв его под себя. Тот уже был весь в крови, но продолжал отбиваться. Лежа на спине, он вцепился руками в шею зверя, не давая тому добраться клыками до его горла, и при этом шептал, как заклинание, одно и то же слово на непонятном языке. Петя почему-то был уверен, что это «подчинись… подчинись… подчинись…»

Что делать?

Сжав в руке кинжал, Петя прямо на четвереньках пополз в сторону шамана и теневой рыси. Зачем? Уж точно не помощь оказывать. Почему-то возникла уверенность, что шаман справится сам и следующей жертвой будет кадет.

В общем, добравшись до сцепившейся парочки, Птахин ткнул кинжалом в бок именно Ульратачи.

Артефакт – предмет неодушевленный, но Петя готов был поклясться, что его кинжал довольно заурчал. По крайней мере, завибрировал от хлынувшей в него энергии. Темная энергия полилась и в кадета, заполняя и раздувая его хранилище и каналы. Ощущения как в маготроне при максимальной нагрузке. Только эту энергию в накопитель слить нельзя.

Откуда в нем столько? Он что, несоизмеримо сильнее Пети был? Или это потому, что кинжал всю энергию до донышка изымает?

И пошевелиться не получается. Рука как будто приросла к рукоятке, а кинжал намертво застрял в боку шамана. Еще не хватало так выгореть.

На мгновение стало немного легче. Кажется, хранилище немного растянулось, но еще цело. Надолго ли? Энергия все прибывает.

Куда же ее деть можно?

Петя попытался перенаправить льющийся в него поток во что-нибудь еще. В амулеты Магаде, которые сейчас плавали в крови у него на груди, да в проклятую рысь, наконец. Странно, что та еще не атакует. Точнее, хорошо.

И снова стоило подумать об этом духе, как он тут как тут. Петю придавило сверху, прижав его к шаману (или уже к его телу?) и смешав их кровь между собой. Рука и кинжал все так же оставались зафиксированными.

Ульратачи уже давно не дергался, но энергия из него продолжала хлестать. В кинжал. Из него – в Петю. И дальше?!

Действительно, стало легче. Поток темной энергии продолжал разрывать, раздувать каналы кадета, но, пройдя сквозь него, нашел другие цели. Прежде всего рысь. Которая, кажется, обрела еще большую плотность, но не нападала, хотя и продолжала придавливать Петю к шаману.

А еще вокруг заплясали тени. Много теней. Были ли среди них знакомые, Петя в его нынешнем положении и состоянии определить не мог. Не факт, что и в спокойной обстановке различил бы. Духа, которого Магаде называл Дьяо, видел при шамане неоднократно, но в виде клочка тумана. А как один клочок тумана от другого отличать? По размеру. Птахин даже не уверен, был ли дух Абасы, который столько кадетов и даже преподавателя у маготрона убил, и Дьяо одним духом или же разными.

К тому же соображал сейчас Петя плохо. Он, скорее, просто пытался думать о чем угодно (думал о духах Ульратачи только потому, что они вокруг сновали), чтобы не потерять сознание и самого себя. «Я мыслю, значит, я существую». Что-то такое им на филмаге рассказывали. Цитата кого-то из старых философов. Кого? Какая разница![3]

Внезапно все стихло, кинжал больше не фиксировал Петину руку. И давление рыси на спину тоже исчезло. Кадет с трудом откатился в сторону и успел заметить, как в измазанные в крови амулеты втягиваются струйки темного дыма. А только что мелькавшие вокруг духи исчезли. Все. Включая рысь.

Неужели все закончилось и он жив? При этой мысли даже самочувствие улучшилось.

Петя поднатужился и с помощью накопителя наложил на себя еще одно «среднее исцеление». Раны окончательно затянулись.

А что с шаманом?

От Ульратачи, как и следовало ожидать, осталось одно высохшее тело. Такая же мумия, в которые превращались все, кого ему довелось убить кинжалом. Только те были обычными людьми и количество выделявшейся при их смерти темной энергии было несоизмеримо меньше.

Ситуация сложилась прескверная. Не потому, что товарища по академии убил (какой это товарищ?), главное, Петя все так же остается на своем острове, только теперь вместе с ним здесь находится странный труп. И ждет Птахина множество неприятных вопросов.

Все равно ничего сделать прямо сейчас он не способен. Отдохнуть и долечиться надо. И надеяться, что в ближайшее время никто из воздушников сюда не прилетит, как не прилетали пять дней до этого. Есть надежда, что искать его станут только через пару дней, когда выйдут сроки сбора в лагере. Очень бы хотелось, чтобы было именно так.

Два часа медитации не полностью восстановили запас хранилища, но самочувствие стало почти нормальным. Речь идет об энергии жизни. От шаманской энергии Птахина продолжало распирать. Но, возможно, именно это помогло ему привести в прядок свои энергоканалы. Как-то темная энергия их если и не залечивала, то расправляла. И от перенесенного напряжения хранилище и каналы еще немного расширились. И в отношении энергии жизни тоже. Петя боялся проверять, но еще перед походом до пятого разряда ему оставался крохотный шаг. И тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, этот шаг, кажется, был сделан.

Если это так, то свою программу обучения в академии он, можно сказать, выполнил. И даже за полгода до ее окончания.

Впрочем, сначала надо было решать текущие проблемы.

Петя подошел к тому, что осталось от шамана. Высохшая мумия в рваной одежде, со следами от когтей на груди. Это хорошо. На их фоне след от кинжала совсем незаметен. Кадет его даже отыскать не смог. Видимо, ранка была совсем небольшая и неглубокая, а теперь ее края полностью сошлись.

Одежда шамана спереди была располосована когтями снизу доверху и пропитана кровью. На обнажившейся груди стали видны многочисленные амулеты. Их оказалось много больше, чем Петя предполагал. Несмотря на раны от когтей, цепочки и даже тесемки амулетов уцелели все. Только в крови перепачканы. В чьей? Самого шамана и Пети. Нехорошо. Объяснять, почему шаман и кадет оказались ранены одновременно и еще друг друга в крови перепачкали, очень не хотелось. Точнее, очень не хотелось быть обвиненным в убийстве Ульратачи. Хотя пытаться спрятать труп, оставаясь самому все на том же острове, безнадежное дело. И за Птахиным когда-нибудь придут или прилетят, и Магаде искать станут. И ведь найдут. Не обычные люди поисками займутся, а маги.

В общем, на текущий момент лучше ничего не трогать и рассказать правду. Только про кинжал не говорить. А так шаман вызвал какого-то жуткого духа, который напал и на него и на Петю. Причем Ульратачи порвал до смерти и выпил. После чего исчез в одном из амулетов.

Могут не поверить, но в то, что шамана выпил Петя, поверить еще труднее. Хотя скверно это все и подозрительное пятно в послужном списке появится.

Получается, что и амулеты с Ульратачи лучше не снимать. Даже если преподавателям известно не про все из них, личные вещи Пети очень даже могут проверить.

Утопить в болоте, в надежде когда-нибудь вернуться? Надо будет на свежую голову подумать.

Взгляд невольно раз за разом возвращался к лежащему телу. Каким же маленьким оно стало по сравнению с одеждой после высыхания! И что-то прямоугольное сквозь эту одежду выступает. Посмотреть, что ли?

Естественно, посмотрел. И приуныл еще больше. Это оказалась та самая шаманская книга, что ему Родзянка заряжать давал. Или похожая? Нет, та самая. Камни на досках переплета не гранили, только обточили, и они сохранили неправильную форму. Такое не подделать. Разве что очень стараться специально, но Петя в это не верил. Получается, Ульратачи у опричников эту книгу украл или даже отобрал. Поверить в то, что фанатичный целитель добровольно с ней расстался, Птахин не мог. Что же у них там без него произошло?

Впрочем, гораздо важнее, что книгу будут искать еще более упорно, чем шамана. Вернуть ее самому в надежде, что ему это зачтется при разбирательстве? Возможно, но без гарантии.

Тут только Петя обратил внимание на то, что камни на книге светятся. Она что, от энергии Ульратачи, которая через кадета в амулеты пошла, зарядилась? Но ведь уже больше двух часов прошло. А они все светятся.

Петя откопал в рухнувшей палатке сумку с личными вещами и извлек из нее тетрадь и любимую ручку. Ту, что при выпуске из вечерней школы у директора со стола спер. На память и в отместку за все хорошее. Можно сказать, с того момента его жизнь и переменилась к лучшему. С тех пор так и носил ее всегда с собой как талисман. Берег, чистил, заряжал чернилами, дорогими и редкими, но на ручке не экономил.

Кинжал энергией зарядился полностью, можно пока его силы не экономить. А вот сколько у него есть времени, непонятно. Поэтому срезал кинжалом целое дерево и нарезал из него веток и чурбаков для костра. Уселся у огня, раскрыл книжку и стал копировать ее страницы в тетрадку. Не с начала, первую главу пропустил, решил, что вводная. А дальше, есть надежда, о чем-нибудь более конкретном говорится. Все равно языка не знает, прочитать не может. Хорошо хоть что рисует неплохо, так что значки копирует достаточно быстро.

Сидел до середины ночи, исписал всю тетрадку. Торопился, но действовал аккуратно. Вроде ошибок не допускал, хотя полностью уверен в этом не был. Постепенно текст на листах книги стал тускнеть. И когда пошел еще листы бумаги искать, вернувшись, обнаружил, что книга закрылась, а камни погасли. В принципе, можно было бы снова ее темной энергией накачать, уже своей, но тогда его запас быстро закончится, а скопировать он успеет хорошо если еще одну страницу. Хватит.

Спрятал ручку и тетрадку в сумку, завернулся в остатки палатки и продремал до утра у костра.

Нельзя сказать, что хорошо отдохнул, но чувствовал себя все-таки лучше, чем после боя с рысью. Но ни к каким окончательным решениям не пришел. Точнее, понял, что прятать труп на острове он не будет. Бесполезно. А что там начальство решит… Аргумент в виде частично скопированной книги у него появился.

Может, еще что полезное среди амулетов Ульратачи найдет? Вдруг какие не требуют привязки!

Петя снял амулеты с мумии шамана и стал перебирать их один за другим, подавая в них капельку силы. И неожиданно откликаться стали все. И новые и старые. Те, которые раньше на его попытки их использовать никак не реагировали.

То ли из-за смерти владельца их связь с Ульратачи пропала. То ли из-за того, что они полежали в крови Пети, смешанной с кровью Магаде. То ли потому, что кинжал шамана выпил и часть его сил перешла к Птахину. Главное, результат налицо. Только очень захотелось забрать амулеты себе. Жаль, не получится. Заметно будет. Он и в прошлый раз, когда один зуб украл, тщательно его прятал.

Спрятать-то, положим, можно и больше чем один амулет. Только он уже об этом думал. Тело шамана обязательно найдут. И заметят, что его обобрали. Рассчитывать на другое глупо. Был бы он магом огня, мог бы все сжечь. И то не факт, что по остаткам магического фона сильные маги ничего прочитать не смогли бы. Но Петя труп максимум расчленить может. Тогда это будет выглядеть как убийство с попыткой скрыть следы. И доказать, что он так за свою жизнь дрался, не получится. Конечно, это только при самом плохом варианте развития событий, но последствия будут для кадета гарантированно фатальными. Петю это совершенно не устраивает.

Но хотя бы один амулет взять, наверное, можно. Какой? Лучше всего было бы тот рог (или зуб), из которого шаман дух Дьяо выпускал. Тем более Петя представляет, что этот дух делать может. Но, с другой стороны, то, что Магаде за этот амулет почти все время рукой держится, заметили многие. И его отсутствие может показаться подозрительным.

А вот это что-то новое. И, кстати, еще не проверенное. Не было у шамана такого амулета раньше. Фигурка непонятного зверя из белого, почти прозрачного, как стекло, камня. Точно не кварц, на него кадет нагляделся. Не стекло, тяжелее. Ну не алмаз же, в самом деле? Слишком велик. Впрочем, это не так уж важно.

Хвост у зверя торчит шипом. Что-то вроде небольшого ножа или шила получается. Оружие? Больно лезвие короткое, таким убить нельзя. Но острое. Как его Магаде носил? Ведь царапать же будет.

Петя аккуратно потрогал острие подушечкой пальца. Аккуратно. И все равно проколол. Капелька крови застыла на лезвии и, если глаза кадета не обманывали, втянулась в него.

Птахин подал в амулет немного темной энергии. И чуть не упал. Из фигурки потянулся дымок, который сформировался в знакомую фигуру рыси. Шрамы на груди затянулись, но полностью их «среднее исцеление» не вылечило. Вот они все разом и вспомнились.

К счастью, зверь на Петю не кинулся, а спокойно стоял рядом. И все? Но ведь шаман им как-то управлял. Пока тот не взбунтовался. Верхом на нем ездил, на Петю натравил. Как же он мог это делать?

Попытка поговорить, как делают многие владельцы домашних животных со своими питомцами, ни к чему не привела. Впрочем, коты своих хозяев тоже часто игнорируют. А собаки, как правило, понимают только простые, заранее выученные команды. Но рысь просто стояла на месте. Не шевелясь. Если так можно сказать о туманной фигуре с нечеткими краями. По крайней мере, с места не сдвигалась.

А как он с духом из амулета, который у него опричники отобрали, обращался? Там как-то само собой все получилось. А здесь как?

Обратиться к духу мысленно? А как? Наверное, надо через фигурку действовать. Недаром же он с ней каналом-манипулятором связан.

Петя покрутил амулет в руках. Обычная, довольно грубо вырезанная фигурка. На части не разбирается (силы не применял, ломать не хотелось). Пощелкал по ней пальцем. С силой сжал в кулаке…

И началось что-то непонятное. Из кадета сама собой полилась в амулет темная энергия, зверь приобретал все более четкие очертания, а зрение как будто раздвоилось. Нет, не поплыло, он просто стал видеть одновременно две картинки – собственными глазами и, видимо, глазами рыси.

К сожалению, картинки накладывались одна на другую, что было не слишком удобно и довольно неприятно. Но минут за пять Петя научился как бы переключаться с одной на другую. Нет, вторая картинка не исчезала, просто он переставал обращать на нее внимание.

Так, а откуда у рыси вообще глаза появились? Их же только что не было? Одно туманное облако.

Птахин переключился обратно на собственное зрение. Рысь стояла рядом с ним во всей красе. Четкая, осязаемая, с темными провалами на месте глаз. И со слегка приоткрытой пастью, из которой выглядывали отнюдь не маленькие клыки. Когти тоже были на месте.

Обратное переключение – на рысь. И Петя понял, что может зверем управлять. Не так, как он со своим прежним духом поступал. Здесь полного слияния не произошло, этим странным зверем кадет себя не ощущал, но его глазами на мир смотрел и с некоторым усилием мог отдавать распоряжения.

Понял он это случайно. Посмотрел на высохшую мумию Ульратачи и подумал, что хорошо бы ее все-таки на острове не оставлять, а притопить где-нибудь в стороне. Желательно подальше. С той стороны, откуда шаман пришел.

И вдруг рысь подалась к трупу, схватила его зубами за руку и довольно ловко закинула тело к себе на спину. После чего понесла по воде, как посуху, прочь от острова, оставив Пете возможность следить за дорогой ее глазами.

Кадет так и простоял больше часа, боясь пошевелиться, чтобы не потерять связь с духом, пока тот не оттащил тело достаточно далеко. До края болота в ту сторону оказалось верст пять-шесть, если Петя правильно оценил проделанный рысью путь. В ста шагах от твердой земли он и попросил духа сбросить труп в воду. Что тот и проделал. После чего некоторое время постоял рядом, глядя, как тело погружается и исчезает под крошкой льда. Вместе со всеми амулетами, включая книгу, которую Петя, закончив давеча с писаниной, на всякий случай сунул Ульратачи в уцелевший карман. На всякий случай, чтобы иметь больше возможностей для маневра. А теперь вопрос решился сам собой.

Амулеты жаль, но так, наверное, будет лучше. Тело, как решил Петя, все равно найдут, а связать странную гибель шамана с кадетом будет довольно сложно. Если что, он никого не встречал, не видел, ничего не знает. Сам чуть не погиб, переправляясь вплавь через болото. Даже одежду почти всю пришлось бросить.

Кстати, а что с амулетом, который Птахин все так же крепко сжимал в руке? Рука, кстати, немного онемела.

Петя попросил духа вернуться и переключился на собственное зрение. Фигурка рыси в его руке приобрела черно-красный цвет, а шип-хвост, оказывается, глубоко вонзился в его ладонь. Вот откуда неприятные ощущения! Но выдергивать его кадет не рискнул. Очень может быть, что именно благодаря такому контакту зверь обрел материальность и с ним удалось наладить связь. Неприятно, но можно потерпеть, позже залечит.

Пока же Петя, не выпуская амулета из руки, занялся уборкой и сворачиванием своего лагеря. Отобрал оставшиеся целыми вещи, в них и переоделся. Остальное, включая драную палатку, сжег, разведя костер побольше. Окровавленный снег сбросил в воду. В общем, следы боя постарался ликвидировать полностью.

Собрал в сумку все самое необходимое, что решил взять с собой. Остальное увязал в другой тюк. После чего пошел снова договариваться к рыси, которая за это время успела вернуться, но так и осталась в своем материальном состоянии.

Договорился. Правда, пришлось ранку от шипа увеличивать и еще темной энергии добавлять. Зато весь оставшийся день и часть ночи ехал, можно сказать, с комфортом. Вообще-то неудобно, конечно, но плохо ехать верхом все равно много лучше, чем перебираться вплавь по ледяному болоту.

По дороге выбросил все вещи из тюка, в который сложил все, кроме обязательного минимума. Если кто будет проверять его путь, пусть видят, как он ему непросто дался. Еле дошел, избавляясь по дороге от лишнего веса.

На самом же деле он и болото преодолел, и почти до самого лагеря за один переход добрался. Специально верст пять-семь оставил, чтобы непонятно на чем в него не въехать. После чего наконец пожелал, чтобы рысь вернулась в амулет.

Как-то это не сразу произошло. Пришлось сначала шип-хвост из руки извлечь (наконец ранку смог залечить) и час дожидаться, пока фигурка снова не стала прозрачной. После чего рысь стала бледнеть, превратилась в туманное облачко, которое втянулось в амулет.

В общем, не тот это дух, которого можно быстро вызвать и которым легко управлять. Зато и возможности у него очень существенные. Жаль, половины запаса темной энергии как не бывало. Хорошо, если еще на один призыв хватит. И устал Петя страшно. Возможно, в том числе и от потери крови. Сколько он ее за это время потерял, оставалось только догадываться.

Разжег костер, вскипятил в жестяной кружке (единственный предмет посуды, который оставил) натопленную из снега воду, добавил в нее для сугреву остатки водки, которую, перед тем как покинуть лагерь, из штофа в склянку перелил. Разновидность грога получилась. С сушеным мясом и парой галет неплохо пошло. Хотя гадость порядочная.

Затем прислонился спиной к дереву рядом с костром и кое-как закемарил, накрутив на себя все оставшиеся вещи. Спал, правда, вполглаза и с накачанным аурным щитом. Кто его знает, а вдруг тут в округе дикие животные бродят. Попасться к ним в зубы или на рога в самом конце пути было бы совершенно неправильно.

Никакие звери на Петю не напали, а вот товарищ по академии посреди ночи прилетел. Ника (Николай) Федоров, из потомственных дворян, с которым Пете на первом курсе не раз в маготроне вместе сидеть пришлось. С довольно редким сочетанием специализации воздух-земля. К лидерам курса не относился, но пятого разряда уже достиг.

– О, Птахин! – приветствовал его Ника. – Что-то ты припозднился. Почему до лагеря не дошел? Тебе же меньше пяти верст осталось. А завтра с утра построение, Левашов будет итоги первого этапа подводить.

Петя встряхнулся, сбрасывая с себя сон.

– Меня наш любимый куратор на острове посреди незамерзающего болота высадил. Все дни проход искал. Потом плюнул, вплавь перебрался. То еще удовольствие, доложу тебе.

Федоров заржал.

– Ордена-то хоть не утопил?

– Ордена, оружие и полштофа водки во время переправы сберег. А вот почти все вещи и даже котелок по дороге выкинул.

– О, водка – это хорошо.

– Не надейся. Как на берег вылез, всю сам выпил. Как там в лагере дела? И что за второй этап? Ни о чем таком раньше не говорили.

– Знатную крепостцу построили. Лично ров вокруг нее вырыл. Вот завтра будем ее разрушать. Даже жалко.

– Разрушать?

– Потешный бой, как во времена князя Ивана. Часть кадетов будет крепость защищать, остальные ее штурмовать. А все вместе – разрушать. Вот пойдешь на штурм, а я тебе башню на голову обрушу.

– Целители на штурм не ходят. Ты лучше Волохова подловить попытайся.

– Так он же летун, в землю не провалится. – И после небольшой паузы: – Ладно, я дальше полетел. Не повезло в последнюю ночь в дозоре оказаться. А ты не задерживайся, лучше прямо сейчас иди. Все равно не спишь.

Говорить, что не спит он потому, что его сам Ника разбудил, Петя не стал. Только проводил улетевшего товарища взглядом, подбросил еще сучьев в костер, снова прислонился к дереву и неожиданно уснул по-настоящему.

Проснулся, когда стало светать. Погонял энергию по каналам и понял, что вопреки обстоятельствам чувствует себя неплохо. Костер прогорел, но кружку воды на углях вскипятить удалось. Пара глотков, снегоступы на ноги – и в путь.

Дорога заняла куда больше времени, чем он рассчитывал. Больше часа. И это для тренированного мага-целителя. Хорошо снегоступы догадался сохранить, когда шел через болото и вещи по дороге оставлял. Иначе бы до вечера не добрался.

Но и так немного опоздал. Все кадеты уже были на построении на площадке внутри деревянной крепости. Хорошо хоть ворота не были закрыты и Петя пристроился у створки, приводя в порядок свой внешний вид и наблюдая за происходящим внутри.

А там перед строем с важным видом прохаживался Левашов.

– Строиться по росту на третий год, я смотрю, вы научились. Только Буйнов и Струве опять что-то из ряда выпадают. Поменялись местами, быстро!

– Петр Фомич, вы нас на каждом построении переставляете то так, то этак.

– Что?! Я вам еще на самом первом построении что сказал? Что молчать, когда не было команды рты открывать, мы вас научим. Думал, научились. Оказалось, только на плацу в академии вы все такие ученые да умные, а как в лес выехали, так все забыли! Теперь будете ближайшую неделю в зверинце с химерами разговаривать. Повторять забытое. А заодно клетки чистить. В наряде. Ручками. Лично проверю.

Левашов оглядел притихшую шеренгу.

– Расслабились вы тут! Решили, что результаты этой практики на получение перстня не повлияют. Но не забывайте, семестр только начался, времени много, как и возможности проявить себя на работах на благо академии. А я вам в этом помогу. – Небольшая пауза. – Думал я, что по итогам этой практики все наряды до конца обучения будут распределены. Но вы задания худо-бедно выполнили. Крепостцу построили, до лагеря через лес добрались. Почти все. Но что-то я среди вас не вижу нашего главного орденоносца Птахина. Значит, будет кому на кухне и в оранжерее отрабатывать. В особом порядке.

Чем-то эта ситуация Пете напомнила вручение аттестатов в его вечерней школе. Как и тогда, он дождался, пока куратор не переведет взгляд в другой конец строя, быстро выскочил из-за створки ворот (в школе – из-за двери) и пристроился к шеренге с другой стороны.

– Ваше высокоблагородие! Я здесь.

Левашов резко обернулся и даже чуть вздрогнул, найдя Петю взглядом. Но тут же заулыбался.

– Жаль, а я уже думал, что есть у нас доброволец на дежурства до конца обучения. Или вы все-таки доброволец?

Петя промолчал, но всем своим видом изобразил недоумение.

– Значит, все-таки нет. Смотрю, вы так спешили, что снегоступы прямо в воротах оставили. Непорядок. И по росту встать не подумали. За аналогичную провинность я Буйнову со Струве неделю дежурств назначил. Но вы совсем уж далеко от своего места встали. Так что вам две недели будет. На кухне. Заодно отогреетесь и отъедитесь после похода. А то что-то вы похудели и вид имеете замерзший.

Насчет замерзшего вида куратор пошутил. После пробежки по лесу от Пети, можно сказать, пар шел, но не спорить же. Хорошо, что две недели, а не четыре месяца до конца обучения. Или даже пять? Хотя нет, Птахин маг жизни, его до выдачи перстня должны сюда еще раз послать, вырубленный лес восстанавливать. Так что четыре месяца максимум. Но все равно много. Хорошо, что пронесло.

Левашов тем временем продолжал:

– Сейчас завтрак. До полудня готовитесь. Разделение на команды защитников и атакующих.

После чего стал перечислять фамилии. Атакующих было почти вдвое больше, чем защитников, двадцать два против двенадцати. Петя попал в число последних.

– Командиры отрядов – Волохов и Павлова. Оставшееся время потратьте на планирование тактики. Вопросы?

Вопросов у Пети не было, но он решил, что молчание будет не в его пользу:

– Шаман Ульратачи отсутствует. Вы его передо мной у леса высаживали.

Левашов скривился.

– Не мой курс. Пусть о нем у начальства голова болит.

Неужели так и оставят? Да нет, не может быть. Просто Левашов хочет всю программу практики (или правильнее сказать учений?) реализовать, а поисками уже после заниматься.

Нельзя сказать, что Птахина этот вопрос не волновал, но и привлекать к нему внимание резона не было. Поэтому сосредоточился на текущих делах.

Оказалось, что сам лагерь был палаточным и располагался за крепостью. Там же был обоз, на котором эти палатки и прочие вещи доставили. Логично. Крепость разрушить планировалось, а лагерь можно просто свернуть. Но пока все палатки стояли на месте, включая столовую. Так что Петя просто сунулся наугад в одну из жилых палаток и попросил разрешение оставить вещи, которых у него осталась одна сумка, после чего пошел есть.

В столовой Павлова, очень довольная тем, что попала в начальники, попросила всех защитников сесть за два стола рядом. И прямо во время еды стала отдавать приказы.

– Чему радуется? – думал Петя. – Куратор явно симпатизирует атакующим. Собрал в их отряде всех сильнейших боевиков. Тут надо думать не о том, как крепостцу защитить, а как проиграть красиво и без травм обойтись.

Но Павлова явно придерживалась другого мнения. Распределила всех кадетов поровну во все четыре башенки.

– Стену и ворота специально защищать не вижу смысла. Огонь из башен вести удобнее. Ворота нам нужны, только чтобы самим через них в крепость войти. Волков и Федоров! Быстро своей землей их засыпьте, чтобы не открывались, и летите в башни.

Федоров, судя по выражению его лица, был не слишком доволен, что им девушка командует. Но она достигла уже четвертого разряда, тогда как у него был только пятый. И вдобавок он не выспался после ночного дозора, поэтому сил спорить просто не было. Очень не вовремя ему это дежурство перепало!

Хотя некоторые не были согласны ни с тактикой, ни с составом троек – гарнизонов башен. Пете, кстати, досталась дальняя от ворот башенка, а в качестве напарниц обе оставшиеся девушки их курса. Марина Штепановская и Марта Тон. И обе почему-то были недовольны.

– Марта, Марина, – убеждала их Павлова, – вы не самые сильные боевики, а ваша башня – наш последний рубеж.

– И поэтому ты нас туда с единственным чистым целителем отправила? Что он вообще делать может?

– Пусть из пистоля своего стреляет. Щиты никому не пробьет, но отвлечь сможет. А ваших сил должно хватить, чтобы случайные наскоки отбить, а все остальные именно к вам перебираться будут, если свои башни удержать не сумеют.

То есть то, что три не самых сильных кадета не смогут защитить башню от полудюжины нападающих, среди которых будет Волохов, Павлова все-таки понимает. Уже хорошо. Но шанс не потерять все за первые пять минут минимален. Хотя лучше бы им сразу в одной башне всем вместе засесть. И полностью ее землей заполнить, оставив только немного места. Так она не упадет и защитников внутри достать сложнее будет. К тому же башенки небольшие, сразу двадцать человек такую атаковать не смогут, только друг другу мешать будут. Впрочем, с советами Петя не лез. Все равно считается, что он, как чистый целитель, в военной тактике ничего не смыслит.

Зато высказался по специальности:

– Если раненые будут, что делать?

– В своей башне сам лечи, а в остальных в каждой тройке кто-нибудь целительством владеет.

– Надо бы башни посмотреть на предмет их укрепления. Я только утром подошел, изнутри их не видел. В них помещения под землей есть?

Оказалось, есть. Построено все хоть и быстро, но продуманно. Есть подвалы с укрепленными сводами. Первый этаж землей, правда, не засыпан, но все равно есть где отсидеться, если что. И это радует.

За оставшееся время Петя успел осмотреть свою башню и даже затащил в подвал пару складных коек – больше не влезало.

– Здесь у меня лазарет будет, – объяснил он. Девушки фыркнули, но не возражали.

Ну а перед самым началом учебного боя, когда все защитники уже были в своих башнях, выскочил на минутку наружу и прибил на стене, обращенной внутрь крепости, к воротам, белое полотенце (спер в столовой), на котором был намалеван красный крест. Не краской, а известным ему алхимическим препаратом, который выпросил в обозе у дежурившего там преподавателя, который оказался менее жадным, чем зельевар Фонлярский. Заодно и свой запас зелий и мазей частично восстановил. И даже носилки прихватил, которые там нашлись.

Полотнище выгорит за несколько дней, но ему важно, чтобы крест ближайший час продержался.

После чего спокойно поднялся наверх и зарядил свой трехствольный пистоль, привезенный еще с первой практики на Дальнем Востоке.

– Птахин к обороне готов! – доложил он Марине и Марте, которые между собой так и не сумели выяснить, кто из них главнее. Но Петю считали самым низшим чином по определению.

Тот не спорил. Но с удовлетворением отметил про себя, что по мажескому разряду он с девушками сравнялся, все – пятого. Седьмой ранг Табели. Хотя для официального признания надо еще перстень мага получить.

А потом все началось.

Честно говоря, Петя думал, что обороняющихся сметут за считаные минуты, если не секунды. Подлетят по тройке летунов к каждой башне, еще столько же по земле подойдут, ударят разок дружно заклинаниями – и что им защитники противопоставить смогут? В лучшем случае сами щитами прикроются. И полетят вниз вместе с обломками башен. А так как обломки, скорее всего, еще и гореть будут, тут уж не о битве за потешную крепость надо будет думать, а о том, чтобы всех живыми откопать успеть.

Одна надежда, что к его башне пешие противники сразу не подойдут, а будут через крепость прорываться. Не похож Никита на тех, кто всякие маневры затевать любит. Попрет в лоб, тем более что так свою силу проявить проще. Но на крайний случай надо будет постараться в подвале спрятаться.

Но все пошло совсем не так и очень неспешно. Похоже, нападающие договорились колошматить по башенкам по очереди. Чтобы каждый себя проявить смог. Сначала вообще по одному воздушнику к первым трем подлетело. И стали пулять. Двое огнешарами, третий большими сосульками. Кажется, такие «ледяными копьями» называются. Но Петя на занятиях по боевке не был ни разу, так что только из разговоров других кадетов о них слышал.

Потом эти улетели, прилетели двое других. А в третью с земли каменные ядра полетели. Или глиняные? Но твердые.

Обороняющиеся, похоже, силы объединили и целиком свои башенки щитами прикрыли. На одной вроде огненный, на другой – воздушный, а на третьей – земляной щит. Получается, Катя кадетов на башни не просто так распределяла, а по сходству специализаций.

Потом нападающие опять сменились, а к Петиной башне вдруг сам Волохов полетел. Девушки заволновались, пытаясь что-то вместе сочинить.

– Не надо, – сказал им Петя, – себя прикройте и достаточно. Не думаю, что он атаковать будет.

После чего высунулся из бойницы и демонстративно выстрелил в воздух, привлекая внимание.

– Никита! Ты что тут забыл? Красный крест видишь? Госпиталь у меня тут, так что не шали.

Волохов подлетел поближе.

– Правда, что ли?

– Конечно. Сейчас вы какую-нибудь башню развалите, пойдем раненых сюда сносить. И лечить.

– А кто тут с тобой?

– Тон и Штепановская. Санитарками.

– Ну ты даешь…

Озадаченный Волохов улетел в глубоких раздумьях. Чуть за другую башню по дороге не зацепился. И, видимо в сердцах, так по ней молнией шарахнул, что верхние ряды бревен как щепки полетели в разные стороны.

– Девушки! Ваш выход! – закричал Петя, вытаскивая носилки. – Волохов башню разнес, стало быть, и щит пробил. Тащите сюда скорее пострадавших.

– А как же… – начала было Марина.

– Поторопись! Слышала же, что Волохов нашу башню за госпиталь признал, не станет пока атаковать. А ребят спасать надо. Погибнут – наша вина будет.

В этот момент башня с громким треском окончательно развалилась, и девушки решились. Подхватив носилки, побежали вниз.

– Пожалуй, такая работа мне нравится, – решил Петя и тоже отправился в подвал, где стал перебирать свои средства оказания помощи. Лечилки, они же амулеты с «малым исцелением» – четыре штуки. Еще два амулета с «малой регенерацией» и два с «обезболиванием». Еще с первой практики остались. Мазь (в обозе разжился) – одновременное сочетание «обеззараживания» и «малой регенерации». Целый горшочек на полфунта. Так что это побольше, чем его лечилки. Еще зелье. Но это только «обезболивание» и «здоровый сон». Регенерацию немного стимулирует, но одного его для лечения мало будет. Ну и сам он заклинания применять может. Что с учетом неплохого заряда в накопителе совсем немало.

Тут и девушки вернулись. Неожиданно не одни. Все три защитника пострадали довольно серьезно. Считай, на троих сломаны две ноги и четыре руки. Это помимо общего сотрясения и некрупных ран и порезов. Все без сознания. Так нападающие сами их Марте с Мариной нести помогли. Молодцы.

Петя вздохнул. Если и у других защитников дела столь же плохи будут, он просто может не выдержать. Это же с первого раза целых шесть «средних исцелений» накладывать надо! Он, конечно, пятого разряда достиг. Так что осилит, особенно с помощью накопителя. Но ведь это не конец…

С ранками и царапинами «малыми исцелениями» обошелся, подзаряжаясь от накопителя. Ну а сотрясения… Темной энергии у него еще порядочно. Надо только не переусердствовать. Хорошо, что пока новых пациентов не несут.

Накаркал. Треск снаружи возвестил, что еще одна башня развалилась.

Девушки сами рванули к выходу. Противники (бывшие или еще нет?) потянулись следом.

Пострадавшие тем временем стали приходить в себя.

– С вами все нормально, – обрадовал их Петя. – Сломанные кости я срастил, порезы залечил. Отдохнете – будете как новые.

– Надо другим помочь. – Один из кадетов неожиданно начал решительно вставать.

– Ты куда собрался, Несвицкий? После такого сотрясения ты там такое намагичишь! Посиди, помедитируй. Если лучше себя почувствуешь, лучше мне помоги. У тебя ведь магия жизни тоже есть. Сейчас новых пострадавших принесут.

– А почему нас здесь не атакуют?

– Потому, что здесь госпиталь. А такие места атаковать не положено.

Разговор прервался, так как появились новые пациенты. Всего двое. Третий защитник, говорят, в башню к Павловой успел перебежать, как эта заваливаться стала. Да и эти кадеты, можно сказать, отделались легким испугом. Несколько «малых исцелений», волевая магия с использованием темной энергии, и вроде с ними все в порядке.

Последняя башня все держалась. Как потом узнал Петя, Волков с Федоровым вокруг нее не просто земляные щиты держали, а целые валы успели возвести. И среди защитников двое четвертого разряда достигли.

Зато когда она наконец разрушилась, это, наверное, в академии слышно было. Такой мощный взрыв прогремел, что и Петина башня подпрыгнула. Впрочем, там все четверо защитников воздухом владели, в последний момент улететь попытались. Один не успел. Точнее, одна, как раз Павлова. Как командир, скомандовала отход к последнему рубежу обороны (как она думала), а сама выскочить не успела. Принесли ее девушки фактически неживой. Голова пробита, перелом позвоночника, вся в крови. Смотреть страшно.

– Вот лечилки и «регенерация». – Петя вытащил свои амулеты и вручил их девушкам. – Как-нибудь сами. На остальных у меня уже сил не хватит.

– Целителя надо! – закричал кто-то.

Кстати, а где преподаватели? Чего ждут? Или возможная гибель кадетов в ходе потешного боя предусмотрена? Впрочем, Пете было не до этого.

Он втянул в себя сколько смог энергии из накопителя и скастовал «полное исцеление». В первый раз в жизни. Уже усталый, но отрешенный и сосредоточенный. Сам не ожидал, что справится. Все, у него теперь точно пятый разряд! Самый настоящий, а не только что достигнутый.

Сказать, что Павлова сразу исцелилась, все-таки было нельзя. Кости срослись, дышать начала. Но у нее вся энергосистема от такого сотрясения вразнос пошла. Обо что же это ее так приложило? О стену? Или о землю?

«Самый актуальный вопрос, – хмыкнул про себя Петя, стараясь не поплыть и вернуть себе концентрацию. Надо еще темной энергией ей каналы поправить. Сколько сможет…»

– Что здесь происходит? – прорвался сквозь Петино отрешенное состояние гневный голос Левашова. – Почему башня цела? Почему все остановились?

– Так госпиталь здесь, – раздался голос Волохова, который, оказывается, тоже был тут. Они что, все в башню набились? Она же маленькая!

– Кто сказал?!

– Вон же знак красного креста на стене висит.

Последовала пауза.

– Ну, Птахин! Всюду, где он, все не как у людей получается!

Глава 5

Полеты

Левашов некоторое время гневно смотрел на Петю, который его полностью игнорировал. Он Павловой каналы выправлял. И сам старался сознание не потерять. Совмещались эти два дела не очень хорошо, но прогресс все-таки был. Собственно, с Катей можно было уже заканчивать. Живая, относительно целая, за неделю-другую сама восстановится. Просто как-то не принято у целителей пациента недолеченным оставлять. И отвлечься боялся. Как бы, потеряв концентрацию, самому не свалиться. Все-таки магия – странная штука. Ну прогнал он через себя благодаря накопителю энергии по объему на три-четыре его хранилища. Казалось бы, что страшного? Но ощущения такие, как будто он не жизнь, а песок по каналам перекачивал. Мало того что устал страшно, так еще и болит не пойми что, но всё.

– Ладно, учебный бой закончили. – Пауза затянулась, и куратор понял, что переиграть в гляделки кадета, который на него не смотрит, не получится. – Всем привести себя в порядок. Получившим травмы – посетить целителей. Кстати, среди вас многие владеют жизнью. Почему «полное исцеление» один Птахин освоил? Поговорю с Новиковым, чтобы вас дополнительно нагрузил. Через час построение в центре лагеря. Будет несколько важных объявлений и заданий. Свободны!

Кадеты потихоньку потянулись к выходу. Некоторые прямо по дороге накладывали на себя и других «малое» и «среднее исцеление». Неужели Петя действительно оказался самым усердным и единственным, кто «полное исцеление» разучил? Странно. О чем они думали? Что всегда успеют это сделать, раз сил на это заклинание хватает? А оно очень заковыристое и сложное в кастовании. Требует хорошей зрительной памяти и предельной концентрации. С наскока его не осилить.

Понятно, что у всех кадетов, кроме него, есть возможность получить вторую, а то и третью специализацию. Наверное, кадеты из потомственных магов и дворян считают, что престижнее боевиками быть. Зря они так. Все равно не меньше половины магов огня, земли и прочих стихийников где-нибудь на производстве работать будут. А в армию их только в случае войны призовут. Как и целителей, кстати. Но большой войны, считай, уже около века не было. Чему Петя очень рад. Впрочем, он себе приключения и так найдет. Или они его находят.

Целительство – самая востребованная из мирных профессий. Целителю всегда и везде найдется работа и гарантировано не только уважение, но и доход помимо оклада от государя. В каждом уездном городе обязательно есть по магу с такой специализацией, вроде мэтра Сухоярова в его родном Песте. И «полное исцеление» как раз и является тем рубежом, перейдя который можно было считаться полноценным целителем. Петина волевая магия прекрасна, но одной ею он бы Павлову не вытащил.

Кстати, Павлова тем временем пришла в себя. Не стал он ее в сон погружать, вот и смотрит на Петю теперь с подозрением. Или не на него, а к себе прислушивается.

– Вылечил? – не то спросила, не то констатировала она наконец.

– В основном да. У меня силы совсем закончились. Но, на мой взгляд, тебе теперь только отдых нужен. И медитации. Силы сами вернутся. Но можешь еще к целителям заглянуть в лагере. От лишней пары «исцелений» вреда не будет.

Катя опять погрузилась в себя, видимо оценивая свое состояние.

– Нормально, так сойдет. После тренировок бывало и хуже самочувствие. Ты-то сам к целителям не хочешь? Видок у тебя – краше в гроб кладут.

– Здоров я. Перенапрягся. Слишком много энергии через себя пропустил. – И, увидев недоуменный взгляд девушки, пояснил: – Накопитель у меня мощный.

– Мощнее моего? Покажи! – Катя явно приходила в себя.

Петя молча выудил из-за ворота чуть ли не десяток амулетов на кожаных ремешках.

– Где-то здесь. Алмаз. Извини, плохо себя контролирую. Надо хотя бы полчаса помедитировать. – И, как был, в одежде и с амулетами на груди, улегся на свободную койку.

Вообще-то медитировать рекомендуется сидя в специальной позе, соблюдая баланс и симметрию, но Петя слишком устал. Тем более в казарме на первом курсе он именно так и медитировал, лежа на своей койке. Час после отбоя и час перед подъемом. Вот и сейчас он легко и быстро провалился в пограничное состояние между астралом и явью, как говорил на занятиях по маге (магической практике) покойный преподаватель Карл Фридрихович Глок, и очень быстро перешел из него в обычный сон.

Проснулся рывком и с чувством страха. Неужели проспал?! Но увидел, что с соседней койки ему улыбается Павлова, и успокоился. Не полностью успокоился, внутренние часы подсказывали, что проспал он часа три, так что построение безнадежно пропустил. Зато чувствовал себя намного лучше. Теперь бы еще часок настоящей медитации, и совсем в норму придет. А то, что дисциплину нарушил… Плохо, но за это не выгонят. Пусть Левашов порадуется, а то переживал, что мало ему нарядов вне очереди назначил. Как-нибудь выдержит, не впервой.

– Алмаз у тебя шикарный, – подала голос Павлова, как будто и не было перерыва на сон. – А держишься так, как будто на одну стипендию живешь.

– Трофей это. С чжурчжэньского мага снял. На практике на Дальнем Востоке повоевать пришлось. Да ты наверняка в курсе. А живу и правда на стипендию. Ни поместья, ни богатых родственников у меня нет, а заниматься коммерцией Левашов строжайше запрещает. Мол, недостойно это мага и офицера. Даже гонорары за лечение брать не велит.

– Странно, – удивилась Катя. – Целитель – уважаемая профессия, это не в лавке торговать. И гонорары берут все целители.

Петя удержал лицо. Все-таки профессию лавочника эта барышня достойной не считает. А как же богатые купцы? Тот же Карташов, например? Тоже перед ними нос морщить будет? Но вслух говорить ничего не стал. Во-первых, ни к чему Павлову против себя настраивать, а во-вторых, спорить было просто лень. И так самочувствие как после тяжелой болезни. Вроде поправился, а силы еще не те.

– Остальные амулеты – всякие простейшие лечилки? – Павлова Петину заминку не заметила и продолжала говорить вполне по-дружески. Раньше они как-то не особо общались, хоть и считались земляками. Из одной губернии. Но если для дворян это еще могло что-то значить, то на мещан вроде Птахина это не распространялось. Нигде их пути до академии не пересекались.

Вот и сейчас непонятно – девушка к Пете прониклась благодарностью за целительскую помощь или ей после пережитого стресса поговорить захотелось, а больше не с кем? Или она всегда такой была, да только негде им было общаться между собой. На занятиях специализации разные, а в кадетский клуб Петя практически не ходит, хоть и платит взносы исправно.

– Я так и поняла. Очень похожи на те, что мы в прошлом году на артефакторике делали.

Петя только кивал в такт ее словам, а других ответов девушке, похоже, и не было нужно.

И еще Петя мысленно себя похвалил, что артефакт-фигурка, который теневую рысь вызывает, у него не на шее висит, а в сумку убран. Правда, произошло это не по его дальновидности, а потому, что постоянно колоть грудь шипом-хвостом фигурки совершенно не хотелось. Как и вызывать рысь на глазах у других. Возможно, ее и не будет видно, как не видят обычные люди и маги других шаманских духов, но лучше не рисковать. Так что все получилось удачно, видеть амулет сокурснице совершенно ни к чему.

– Пока ты спал, я у тебя в сумке немного покопалась, – как ни в чем не бывало сказала девушка. – Надеюсь, ты не в обиде? Мазью натерлась. Хорошо, горшочек подписанный был, да тут и по запаху ошибиться сложно. После каждого занятия на полигоне все ее горстями переводили.

О фигурке ни слова. Заметила? Не заметила? Не спрашивает про нее, так что могла всю сумку не переворачивать. Но наводящие вопросы задавать будет совсем глупо. Так что опять только кивнул, что Катю вполне устроило.

– Мы же с тобой в башне потешной крепости находимся. Которую ты должен был охранять. А почему ее не разрушили? – спросила она.

– Я ее военным госпиталем объявил и флаг соответствующий вывесил. Волохов прилетал, покрутился и улетел. Остальные тоже штурмовать не стали.

– Это что же получается, крепость они так и не взяли? Мы что, победили?

– Сомневаюсь. Пришел Левашов, всех обругал и приказал сломать общими силами. Но пока, как видишь, до этой башни ни у кого руки не дошли.

– Даже не знаю, что по этому поводу сказать. – Катя ненадолго замолчала, а потом сменила тему разговора: – Ты дипломную работу о чем писать собираешься? По целительству? Сегодня небось материала набрал достаточно?

Петя задумался. Диплом в академии, как правило, не слишком серьезная и довольно формальная работа, больше на реферат похожа. Собирается кадет после выпуска работать целителем (боевиком, строителем или кем другим, в зависимости от специализации), вот и описывает, что умеет делать и в каком направлении развиваться собирается. И вот тут у Птахина полной ясности не было.

То есть понятно, что надо использовать свои сильные стороны. Так-то он целитель весьма средненький, пятый разряд результат далеко не выдающийся. Но у него лучше всех на курсе дела обстоят с магическим зрением и концентрацией. Еще совсем недавно он был уверен, что сделает упор на волевую магию, станет дамам косметические операции делать, а старым воякам шрамы сводить. Наверняка спрос на такие услуги будет большой, а следовательно, и его доходы.

Собственно, он и теперь от этой мысли не отказался. Но ведь написание диплома можно использовать как повод расширить свои знания, а не просто как последний шаг перед получением перстня. И тут его стала интересовать артефакторика. Не тот поверхностный курс, который всем кадетам читали, а дополнительные возможности, которые она открывает.

Ведь что он (как почти все кадеты) умеет? Переносить с помощью специальных артефактов известные ему заклинания в заготовки амулетов. На первый взгляд, больше ничего сделать нельзя, если ты, конечно, не маг земли, который эти самые заготовки изготавливает. Но ведь есть еще возможность чтения записанных в амулеты и артефакты заклинаний. Именно чтения, а не опробования методом тыка, как он в хранилище опричников шаманские артефакты изучал. Подавал в них энергию и смотрел, что получается.

Конечно, в амулете заклинание записано в очень мелком масштабе, к тому же неоднородность материала может вносить искажения в стандартный рисунок. Но у Пети с его особо острым магическим зрением, высокой концентрацией внимания и неплохими способностями к рисованию есть все шансы освоить это ремесло (на науку все-таки не тянет).

Только пользы, на первый взгляд, от таких умений будет немного. Целительские заклинания к секретным не относятся, и ничего такого, чего нельзя найти в справочниках, он в амулетах, скорее всего, не найдет. Разве что в перспективе это будет полезно, если он сам конструированием заклинаний захочет заняться.

Но ведь он видит не только целительскую магию, но и шаманскую. И ничего о последней не знает. Зато у него есть кинжал и фигурка рыси в сумке. Наполненные таким количеством заклинаний, что просто страшно представить. Не самое лучшее пособие по шаманской магии, но вдруг хоть что-нибудь удастся освоить. К тому же Пете на жизненном пути могут и другие амулеты попасться. А вот знания и умения по чтению артефактов легче всего будет получить именно в академии. И потратить на это несколько месяцев обучения не такая уж большая жертва. Тем более что по большому счету свою программу обучения он выполнил и никаких серьезных планов на оставшийся семестр у него нет. Пятый разряд достигнут (а четвертый может и вовсе никогда не покориться), все целительские заклинания этого уровня, которые только были в справочниках библиотеки, выучены. Даже основные для четвертого разряда – тоже. Разве что в зельеварении есть куда расти, но там такое количество рецептов, что их за всю жизнь не выучишь. Основные зелья и мази Петя готовить научился, все самые ходовые рецепты тоже запомнил. А дальше очень многое зависит от того, где ему жить и служить придется. На Дальнем Востоке одни растения растут, в Сибири – другие, в тундре – третьи, а на Южном море – четвертые. Так что по этому направлению лучше не новые рецепты зубрить, а справочником потолще разжиться. А это вопрос, прежде всего, денег, а не его усердия в учебе.

В общем, идея освоить чтение артефактов под предлогом написания диплома стала казаться Пете достаточно привлекательной.

Но Павловой ответил уклончиво:

– Окончательно не решил. Что-нибудь связанное с магическим зрением. А ты?

– У меня специализации не самые выигрышные. Воздух и огонь. Прямая дорога в боевики. Только у меня почему-то морозить куда лучше получится, чем нагревать. Сказала бы, не огонь у меня, а мороз. Только нет такой специализации официально. И, как показали сегодняшние учения, с магами огня моего же четвертого разряда мне не тягаться.

Петя по-новому взглянул на Катю. А девушка-то довольно симпатичная. Когда нос не задирает.

– Зачем тебе в боевики рваться? Я бы на твоем месте на время диплома на артефакторику подналег. Будешь морозильные амулеты делать. Разной мощности. Такие всюду нужны. А за врагами пусть Волохов гоняется. А еще лучше бы Левашов.

Девушка, похоже, собиралась возразить, но, услышав предложение по трудоустройству куратора, одобрительно усмехнулась.

– В бытовики предлагаешь податься? Как-то не очень престижно.

– Зато полезно. Во всех смыслах. Тебе решать, но подумай. Я и сам склоняюсь к тому, что артефакторику не мешало бы подтянуть.

В общем, получился вполне содержательный и даже приятный разговор. Почему они раньше фактически не общались?

Ожидаемые проблемы из-за прогула построения как-то забылись. Но о них нашлось кому напомнить. Неожиданно это оказался не разгневанный Левашов, а чем-то озабоченная Наталья Юрьевна. Откуда здесь помощница ректора появилась? Она же вроде в академии осталась.

– Молодые люди, вы не похожи на умирающих. Почему не были на построении? Или у вас тут свидание? – Голос был слегка ехидный, но не особенно грозный.

– У нас здесь военно-полевой госпиталь, – ответил Петя, поднимаясь с койки. Екатерина, кстати, вскочила быстрее. – Кадет Павлова в ходе учений получила очень тяжелые ранения, а у меня случилось банальное магическое переутомление. Прийти на построение вовремя были неспособны, за прошедшие два часа более или менее привели себя в норму.

– Особенно Павлова. Катя, бегом переодеваться! Ректор вызывает, а ты в каких-то лохмотьях вместо формы.

Девушка бегом кинулась к ступеням, ведущим наверх, но затормозила, услышав Петин вопрос:

– Куда нас ректор вызывает? Он что, в лагерь приехал? Тогда куда конкретно, лагерь большой.

– В палатке, отведенной под лазарет. Он сейчас там. Палатку, правда, Левашов немного порушил, когда вас там искал. Теперь возглавляет поиски шамана по лесу.

Рот у Пети самопроизвольно растянулся до ушей. Он постарался поскорее убрать улыбку и даже прикрылся рукой, но Ливанова заметила.

– Чему вы радуетесь, Птахин? – Голос немного построжел.

– Тому, какой вы замечательный человек, Наталья Юрьевна. Поверьте, очень ценю ваше доброе отношение. И успокоился насчет того, почему это Левашов сюда не бежит назначать мне очередной месяц нарядов вне очереди.

– Думаю, что до конца обучения вы еще не раз встретитесь. Так что ваши наряды от вас не убегут. Хотя месяц, пожалуй, чересчур.

Можно было продолжать треп, добавив что-нибудь вроде «я на вас сошлюсь?» – но Петя промолчал, только улыбнулся. Не менее очевидным ответом был бы «за свои поступки надо отвечать самому». А так больше свободы маневра осталось. Хотя прятаться за женской спиной и впрямь не очень красиво.

В отличие от формы Павловой Петина форма во время учебного боя совсем не пострадала, так что он только расправил складки и был готов следовать за своим прекрасным проводником.

В лазарете больных не оказалось. Что, впрочем, и ожидалось. Самые страшные повреждения Петя уже поправил, а с остальным без проблем справились два целителя-преподавателя. Если подумать, и без его военно-полевого госпиталя можно было, наверное, обойтись. Первую помощь можно оказать и на улице, лишь бы раненых до целителей-преподавателей доставить было можно. Все-таки у них разряд повыше, чем у Птахина. Но тогда что бы он возглавлял? Оборону башни, которую было не удержать? Нет, так получилось гораздо лучше. Хорошо, что Левашов в ход боя не вмешивался и не смог ему помешать. Устал, правда, зверски, но практику хорошую получил. И собственную шкуру латать не пришлось.

Зато здесь оказалась компания, которую Петя никак не ожидал увидеть. То есть про ректора его Наталья Юрьевна предупредила. Новикова, Игумнова и даже Хлунова тоже можно было ожидать, все-таки все целители. Хотя кто конкретно из преподавателей поехал с кадетами на учения, Птахин не знал. Наличие в палатке Родзянки с Шиповым тоже можно было объяснить, хотя оба точно оставались в академии в момент выезда кадетов в лес. Но с учетом того, что у Ульратачи была с собой книга, над которой эти два господина откровенно тряслись, их появление в лагере было вполне логичным. Главное, чтобы они не поняли, что Петя знает про книгу.

Впрочем, изображать удивление при этой встрече не пришлось. Здесь же присутствовал старый опричник Стасов и как минимум полудюжина жандармов. Во главе с Петиным знакомым по столице, майором. Ну как знакомым… Как его зовут, Птахин так и не знал. Но дважды на нем демонстрировал действие шаманского амулета. Того, что он когда-то у Ульратачи украл и который у него опричники конфисковали.

Так что выражение озадаченности на Петином лице появилось непроизвольно.

– Чему вы так удивляетесь, Петр Григорьевич? – Стасов явно чувствовал себя в палатке главным, но при этом к Пете обратился неожиданно благожелательно. – Понаделали тут коллеги дел. Пришлось самому приезжать.

Петя почтительно поклонился, но решил сразу же обозначить свою непричастность.

– Вы о работе с книгой и шаманом? Меня это в последнее время не касалось. Вроде Ульратачи с его превосходительством Родзянкой сам согласился сотрудничать.

– Согласился, как же! – Опричник даже засопел от возмущения. – Некоторые, – нахмуренный взгляд в сторону Шипова, который принял самый покаянный вид. – Некоторые стали забывать, в каком ведомстве работают. Хорошо Иван Казимирович спохватился, успел ему жизнь спасти. Но где наш шаман и бесценная книга, теперь только их темные духи знают.

Все вокруг, включая ректора, молчали. К тому же преподаватели, наверное, уже были в курсе событий. Внимательно слушала только Наталья Юрьевна. Но она, скорее всего, надеялась услышать какие-нибудь новые подробности или нюансы, о которых раньше речи не было.

Стасов был сердит, но как-то в меру. Возможно, что больше вид делает. Или, наоборот, хорошо себя в руках держит. Впрочем, его вины в случившемся нет, разве что косвенная. Почему лично не проконтролировал, а на Родзянку с Шиповым понадеялся. Слишком спокоен? Так несолидно генералу истерики закатывать. Небось все маги воздуха уже разогнаны окрестности прочесывать. Хотя теоретически Магаде за неделю мог далеко уйти. А то, что не ушел, никто же не знает. В том числе Петя, о чем не следует забывать. Пока же можно, пользуясь благожелательным настроением опричника, еще кое-какие вопросы задать:

– Вы хотите сказать, что Ульратачи на господина Шипова напал?

– Не шаман. Дух какой-то. Но с вполне материальными когтями и зубами. Прямо в комнате в вашей академии, где тот жил.

– Ничего себе! Впрочем, когда я на Дальнем Востоке был, довелось сводить довольно жуткие шрамы с лица местного шамана. Говорил, что его дух рыси подрал.

– Что, Шипов, был твой дух на рысь похож?

Опричник только руками развел, а ответил снова Стасов:

– Не разобрал он. И дух этот ему не лицо расцарапал, а все кишки выпустил, Родзянка их потом еле на место собрал.

– Так что же Ульратачи сразу не вернули? Явно ведь, что без его участия не обошлось.

Теперь недовольный взгляд достался и Пете.

– Так сработали. Не оперативно. К тому же караван с вами этот ваш Левашов очень быстро гнал, и то, что книга пропала, не сразу заметили. Думаете, она у шамана?

– Ульратачи на нее очень нервно реагировал, явно считал, что не должны ею посторонние владеть. Впрочем, он и о прочих шаманских амулетах думал то же самое. А о чем с дедом говорил, когда домой ездил, мне он не сообщал. У нас с ним вообще отношения не сложились.

– Знаю. Как и то, что вы шаманские амулеты можете на расстоянии чувствовать. Так что хоть вы и не летун, придется вам, Петр Григорьевич, тоже на поиски Ульратачи отправиться. Хорошо бы, конечно, организовать дело так, чтобы вас маги воздуха несли. А то лес этот можно еще год прочесывать.

– Вы уверены, что он в лесу? Если он книгу забрал, да еще причастен к ранению господина Шипова, логичнее ему было бы в бега пуститься.

– На поезде из Баяна он не уезжал, в окрестные деревни тоже наряды жандармов отправлены. Целый батальон по причине разгильдяйства некоторых подняли.

Кажется, у Шипова большие неприятности. Но раз он здесь, а не под арестом, возможно, все наказание так и сведется к ворчанию пожилого опричника. Хотя… наказания разные бывают. Если с присвоением следующего чина придержат, это тоже наказание. Не самое приятное, между прочим.

Стасов повернулся к ректору:

– Александр Васильевич, остался у вас в лагере еще кто-нибудь летающий?

– Боюсь, всех разогнали. Разве что один я остался.

– Н-да…

Но тут вмешалась Наталья Юрьевна:

– Вам, ваше превосходительство, только кадетов на спине таскать не хватает! Есть еще один кадет, Екатерина Павлова. Она, правда, во время учений изрядно пострадала, но Птахин ее как раз вылечить успел. Пусть ее целители посмотрят, но я думаю, послать их на поиски вдвоем вполне реально. Все-таки по силам Павлова уже на четвертый разряд тянет.

Переодевшаяся Павлова уже некоторое время стояла в палатке, изо всех сил стараясь быть незаметной. Но теперь Наталья Юрьевна ее решительно вытащила вперед. К ней одновременно шагнули Новиков и Родзянка.

– Отдохнуть бы Екатерине, конечно, не мешало бы, – начал Новиков.

– Ничего, полсотни верст полета выдержит. Сейчас еще одно «полное исцеление» наложу, и можно отправлять.

– Так ей не одной лететь, а еще юношу на себе тащить, – попытался возразить Новиков.

– Справитесь, Катя? Очень надо, – посмотрела на нее Наталья Юрьевна.

Что девушка могла ответить на это?

– Должна справиться. Если что, у меня накопитель есть. И Птахин – целитель.

– Хороший тандем получается. Жаль только, до конца обучения, – констатировала Ливанова и почему-то подмигнула. Петя не отреагировал, а Катя почему-то покраснела.

На сем совещание, можно сказать, закончилось. Кадетам выдали сигнальную ракету (вроде такими фейерверки устраивают). Забрала ее себе Катя, которая сразу стала вести себя как главная. Затем целители на обоих по несколько заклинаний наложили и они вышли из палатки.

– Садись на закорки, – с непонятным выражением сказала Павлова. – С детства никого на себе не таскала. – И, видя, что Петя мнется, добавила: – Давай уже. Не играл, что ли, в казаков никогда?

В принципе, Петя знал, что маги сильнее обычных людей, так что для Кати его вес не так уж велик. Но так эксплуатировать девушку… Пришлось сделать над собой усилие.

– Тихо сиди, не елозь, – сказала Павлова пятью минутами позже. – И веди себя прилично. А то Ливанова уже нас сватать стала, коза старая. Только посмей намекнуть на что-нибудь, вмиг вниз сброшу!

Ничего особо нового в полете Петя не испытал. С Паленом они точно так же за османскими кораблями летом гонялись. Правда, тогда тепло было, а сейчас зима, да еще и снег пошел. Как в такую погоду что-либо искать? Тут сам от холода уже не одеждой, а аурным щитом спасаешься.

Кате же, наверное, совсем несладко приходится. Лететь сквозь ветер и снег, да еще парня на спине тащить. Хотя это же ее стихии – воздух и холод. Может, ей наоборот комфортно? Хотя не верится.

Уточнять Петя не стал. К посторонним разговорам обстановка не располагала, да и Катя была совершенно не в настроении. В который раз Петя внутренне вздохнул, что совершенно не понимает девушек. Только что была очень любезна, а тут Наталья Юрьевна что-то ляпнула, и Павлова завелась. Понять бы, что именно ее беспокоит? Зато летит быстро…

Направление задавал Петя. Место высадки из саней Ульратачи он приблизительно помнил, оттуда и предложил начать. А через пять минут полета решил, что затягивать поиски будет себе дороже. Конечно, лететь прямиком к месту, где рысь труп шамана под лед отправила, будет подозрительно. Но и перспектива летать над лесом несколько суток, а то и недель (не успокоятся опричники, пока не найдут) его не прельщала. В академии время можно с куда большей пользой провести, да и походная жизнь изрядно надоела. В конце концов, об остроте его магического зрения ни у кого точных данных нет, в том числе у него самого.

Оказалось, что схожие мысли посетили не только Петину голову. Когда они были уже недалеко от места первоначальной высадки (двадцать верст Катя быстрее чем за час пролетела, совсем девушка себя не жалеет), сквозь пургу стало слышно какое-то странное гудение.

«Ветер так подвывает, что ли? – подумал Петя. И вспомнил: – Это же майор Сорокин так звуковое сопровождение полета изображал. Он что, и сейчас летит и гудит?»

Перешел на магическое зрение и почти сразу же увидел за пеленой снега кружащуюся над макушками деревьев ауру человека. После чего переключился на обычное зрение и удивился, как не заметил этого летуна раньше. Пар от него валил. Точно, Сорокин. Как он говорил? Идеальный боевик – это сочетание воздуха и огня. Что сейчас и можно наблюдать.

– Кать, – обратился он к своей перевозчице, – возьми немного левее. Там, по-моему, над деревьями Сорокин кружит. И гудит. Слышишь?

Екатерина чуть не спикировала в дерево, но выровняла полет и пожелание учла. Скоро они были рядом. Летун их заметил и притормозил в воздухе.

– Владимир Николаевич! – закричал Петя. – Это Павлова и Птахин. Хотим проверить путь Магаде от места высадки. Вы тоже этим занимаетесь? Давайте вместе!

Сорокин прореагировал неожиданно. Захохотал в голос и перекувырнулся в воздухе.

– Павлова! Кто же это вас в грифоны произвел? Или вы себя виверной представляете?

– Не надо смеяться, – заступился за сокурсницу Петя. – Не своей волей мы так. Ректор заставил. Решил, что благодаря моей способности видеть шаманские амулеты шансы найти Ульратачи существенно увеличатся. А пешком меня гонять – слишком долго будет. Но если хотите, могу на вас пересесть.

– Нет-нет! – Майор все не мог унять смех. – Ни в коем случае. Вы так замечательно вместе смотритесь! – После чего добавил: – А место высадки мы с Левашовым уже прочесали. Теперь круги над лесом наматываю.

– Да? А мне запомнилось, что место высадки верстах в пяти севернее.

– Там же болото.

– Не знаю, как Магаде, а меня Левашов именно в болоте и высадил. Причем не с краю, а посредине на острове. Думаете, почему я так долго до лагеря добирался? Вплавь через него переправляться пришлось.

Получилось удачно. На Левашова пожаловался, но вроде как не специально, а уточняя местоположение Ульратачи.

– Ничего себе! Так он что, и шамана в болоте высадил? Тогда полетели.

Место затопления мумии Магаде Петя нашел где-то через час. Действительно магическое зрение помогло. То есть примерно место он знал, но и темную дымку, идущую от амулетов, тоже разглядел.

– Давайте снизимся, – попросил он. – Что-то мне вон там померещилось. Надо бы посмотреть поближе.

– Там же вода, – удивился Сорокин, летевший рядом.

– А над водой туманная дымка, как от шаманской магии. Не знаю, отчего это. Может, Ульратачи тут какой амулет потерял?

Спустились ниже.

– И как мы тут проверять будем? – недовольно подала голос Павлова. – Вода же кругом. Почему-то незамерзшая.

– Доброволец у нас есть, – сразу же ответил Сорокин. – Ваша идея, Птахин, вам и проверять. К тому же у вас, по вашим словам, уже большой опыт плавания в этой воде имеется.

– Я верст на десять севернее плавал, – решил уточнить Петя. – Могу остров показать, где меня Левашов высадил. А пока давайте-ка вон туда, к тому дереву. Есть надежда, что оно на островке растет.

От дерева до места было саженей двести.

– Ты что, вплавь такое расстояние пройти хочешь? – удивилась Катя.

– Раздеться я там хочу. Спрыгнуть с тебя вниз я и здесь могу, а вот одежду мочить не хочется. И так холодно, а тут еще в мокром летать. И тебе неприятно будет, если на тебя вода стекать начнет.

Возражений не последовало. Подлетели к дереву.

– Владимир Николаевич! Может, к той полынье вы меня отнесете? А то как-то неудобно мне голышом на девушке летать будет.

Сорокин снова заржал, а Павлова таки стряхнула Петю на дерево.

– Сами разбирайтесь, охальники!

Нырять в ледяную воду то еще удовольствие.

– Тоже мне, крещенское купание, – ворчал Петя, соскальзывая со спины Сорокина в воду. – Все сроки уже прошли. Мало мне было недели этих процедур…

Ворчал больше для Сорокина, чтобы не показать волнения. А как себя естественно вести в такой ситуации, он не знал. По крайней мере, внешняя беззаботность, пожалуй, будет уместна.

Найти под водой тело (точнее амулеты на нем) с помощью магического зрения было несложно. Само тело ничем не выделялось. Мертвое оно. А всю энергию, которая в нем была раньше, кинжал выпил. Только неожиданно оказалось в этом месте довольно глубоко и дно илистое, куда мумия уже изрядно погрузилась. Хорошо не до конца, рукой достать еще можно было. Но как вытаскивать? И, кстати, надо ли Пете самому это делать?

Вынырнув, чтобы подышать, Петя отчитался:

– Нашел. Тело с амулетами Ульратачи. В ил ушло. Просто так не вытащить.

– Тело? – точно определить реакцию Сорокина Петя бы затруднился. – Это точно он?

– Амулеты отдают шаманской магией, я говорил, что ее чувствую. А вот тело как будто никакой энергии никогда не имело. Я, конечно, по трупам не специалист, но, похоже, с ним что-то странное случилось. Так что делать будем? Долго в такой воде я не просижу.

– Как его сюда занесло?

Это был совсем не тот ответ, который Петя ждал. Собственно, это был вопрос. На который Птахин отвечать не собирался. Набрав в легкие воздуха, он нырнул еще раз.

Ножа у него с собой нет, кинжал тем более не брал. Как назло, ремешки от амулетов рваться не желали. А! Где-то книга должна быть.

По закону подлости, тело лежало в иле не на спине, а почти на животе. Но куртка на шамане была от когтей рыси изрядно рваной. Так что удалось просунуть в прореху руку и нащупать прямоугольный переплет.

Рывок! Еще рывок! Выныривал Петя, уже изрядно задыхаясь. Но с гордостью поднял над собой книгу:

– Вот! За пазухой у него была. А амулеты снять не смог. Шнурки порвать не сумел. Но, думаю, книга получше будет.

Сорокин принял книгу у кадета из рук и взлетел куда-то вверх.

– Точно, она! Не попортилась? – озабоченно спросил непонятно кого майор.

– Эй! А меня забрать?!

Преподаватель потряс книгой в воздухе. Даже полой шинели протер. Потом скомандовал:

– Павлова! Запускай ракету!

После чего спрятал книгу за пазуху и наконец спустился к Пете, протягивая руки.

– Хватайтесь! Аккуратнее! Мне шинель мочить не резон.

Так и донес мокрого и грязного кадета до дерева. Павлова сделала вид, что отвернулась. И вообще, возмущена такой демонстрацией Петиных причиндалов. Тот и сам был не рад, но от него мало что зависело. Прикрываться, когда сам на обеих руках висишь в воздухе, было просто нечем.

Все еще фыркающая под нос Екатерина приземлилась рядом, с другой стороны дерева, и подожгла от пальца фитиль ракеты. Делать это в полете не рискнула. И правильно сделала. Из ракеты вылетел изрядный столп пламени. А взлетев вверх на полсотни саженей, она взорвалась ярко-красным огненным шаром. Надо надеяться, выше крон деревьев. Рядом-то с ними ничего высокого не росло.

Некоторое время Петя отчаянно отскребал тело от грязи снегом. Потом не выдержал.

– Владимир Николаевич! Вы меня теплым ветром обдуть не можете? Надо бы вытереться, да нечем. Как-то не подумал, что придется в воду лезть.

Петя не успел одеться, как сверху на них спикировал Левашов. Успел первым. Видимо, не так далеко от них летал.

– О, Петр Фомич! – приветствовал его Сорокин: – А мы с уловом!

И продемонстрировал книгу. Левашов протянул к ней руки, но коллега быстро прижал трофей к груди.

– Та самая книга, можете не сомневаться. А на дне в иле, как говорит Птахин, и тело нашего шамана лежит. С остальными амулетами.

– Птахин! Почему одеты не по форме?

Слов не было. Куратор это, похоже, всерьез сказал. Даже Сорокин не выдержал, забулькал от сдавленного смеха. Вроде третий год он у них преподает, но раньше Птахин не замечал, чтобы майор был склонен к веселью. Или он в походе расслабился?

Дальше минут пять спорили. Куратор хотел Петю обратно в воду загнать, ибо любую работу надо выполнять до конца. К счастью, веревки у него тоже с собой не оказалось. А там и другие маги прилетели. И среди кадетов нашелся маг воздуха и воды. Вот он и заставил воду в нужном месте расступиться, обнажив дно. Частично затонувший в иле труп сразу стал виден.

Птахин тем временем пребывал в одиночестве под деревом. Оделся он уже давно и теперь отогревался, гоняя энергию по каналам. Неплохо было бы еще и костер разжечь, но у него даже огнива с собой не было. Как-то он впопыхах собрался. А просить кого-либо из огневиков не хотелось. Тем более все они были в воздухе.

К месту находки никто Петю транспортировать не стал, роль руководителя принял на себя Сорокин. Левашов тоже был рядом, но он-то точного места не знал, чем коллега и воспользовался.

Суета продолжалась еще долго. Волохова, как самого сильного и быстрого из летунов, господа преподаватели сгоняли в лагерь – доложить и принести веревки и мешок для транспортировки тела. Прямо так тащить его на себе желающих не нашлось.

В лагерь вернулись уже ночью. Причем Петю чуть было не оставили под деревом. Тащить его на себе в присутствии других сокурсников Павлова не захотела категорически и улетела одной из первых. Сорокин и Левашов никак не могли поделить, кто какие находки понесет, в результате упакованное в мешок тело несли за две веревки вдвоем. Книгу Сорокин не отдал. И обоим было не до Птахина.

Петя еле успел Волохова перехватить. Тот удивился, но на спину к себе принял. Все-таки неплохой он человек, этот Никита, хоть и помешан на собственной силе.

Начальство отправилось совещаться, кадеты разбрелись по палаткам, а Петя сообразил, что остался без места. Сумку свою он оставил в первой попавшейся палатке, а вот свободных спальных мест в ней не оказалось. Похоже, их нигде не было. Не успел Птахин себе место оборудовать.

Конечно, можно было поднять шум, разбудить кладовщика и организовать в какой-нибудь палатке перестановку, освобождая себе место. Но Петя этого делать не стал. Кадеты ни в чем не виноваты, а начальство не оценит. Только лишний раз к себе внимание привлечет.

Поэтому вернулся в свою госпитальную башню, убрал одну койку, а на освободившемся месте развел костер из обломков соседней башни. Пол был земляной, башни на скорую руку возводились, но были укреплены магией, так что пожара он не боялся.

Конечно, топить помещение по-черному не самый лучший вариант, но дым неплохо уходил наверх через лестницу. Главное койку с его пути убрать. А так в комнате даже тепло стало.

В общем, ночь провел как получилось. Не лучшим образом, но даже почти выспался.

А вот начальники, похоже, вовсе не спали. По крайней мере, Наталья Юрьевна пришла его будить что-то очень рано. Зимой, понятно, рассветает поздно, но такая кромешная тьма бывает только в середине ночи. Впрочем, хранилище у Пети восстановилось, так что он не пожалел на себя «полного исцеления» и самочувствие пришло в норму.

В лазарете народа оказалось меньше, чем в прошлый раз. Всего три жандарма, остальных, наверное, спать отпустили. Да и оставшиеся непонятно зачем нужны были. Стояли в стороне, ни во что не вмешиваясь.

Лазарет теперь больше напоминал прозекторскую. Труп Ульратачи был раздет, вымыт и лежал на столе посреди палатки. Преподаватели и опричники стояли вокруг него, что-то обсуждая. Но, судя по лицам, к окончательным выводам не пришли.

Первым на вошедших среагировал Левашов. И, как всегда, замечанием.

– Птахин! Почему с вещами явились?

– Ваше высокоблагородие, места в лагере для меня не нашлось, ночевал в госпитальной башне. Оставлять там сумку побоялся, вдруг к моему возвращению ее уже разрушать начнут. Как мне тогда вещи откапывать? И так за время учений почти все вынужден был бросить при переправе через болото.

Стасов посмотрел на куратора с осуждением. Не потому, что к кадету придирается, а потому что вылез со своим воспитательным процессом, когда генералы куда более важные проблемы решают.

– Левашов, вас мы уже слушали. Петр Григорьевич, что вы можете сказать об этом?

– О чем? – спросил Петя с почти искренним недоумением.

– О странном состоянии трупа.

Птахин подошел ближе к столу.

– Извините, раньше не сумел разглядеть. Под водой, да еще в иле я почти ничего не видел. А в магическим зрении тела так и вовсе не было видно. Только амулеты светились. Я об этом их высокоблагородиям доложил. В поднятии тела не участвовал, меня на островке саженей за двести от места обнаружения трупа оставили. Разрешите?

Петя подошел к столу вплотную, склонился над мумией и без тени брезгливости ее пощупал.

– Странно. Тело было в воде, а на ощупь как будто высохло. Словно из плотного дерева сделано. Плотного дерева… А полосы на груди… Это ведь не шрамы, а раны, которые сами собой закрылись? И в магическом зрении я его по-прежнему не вижу. Как будто в нем никогда никакой энергии и не было. Ни жизни, ни шаманской. Живым Ульратачи совсем не так смотрелся.

– То, что в трупе никаких следов энергетических каналов нет, мы тоже заметили. Что еще?

– Простите, а что еще такого я могу увидеть, чего не видят мэтры, много выше меня разрядом магии? Впрочем, могу высказать гипотезу.

– Говорите.

– Раны господина Шипова были похожи на эти?

– О чем вы?

– У шрамов шамана, которые я ему сводил на Дальнем Востоке, было что-то общее со следами ранений этого тела. Возможно, их оставили схожие духи.

– Шипов после ранения совсем не походил на эту мумию, да и ваш шаман, как я понимаю, выглядел совершенно обыкновенно.

Петя мысленно перекрестился.

– Шаманские духи, которые в маготроне появлялись, тоже тянули энергию из всех, до кого дотянуться могли. Здесь же такое впечатление, что Ульратачи выпили досуха.

– Духи – вампиры! Мистика какая-то. Почему же тогда этот дух Шипова не выпил, как вы это назвали?

– Он его и не добил. Мы же не знаем, что там конкретно на болотах произошло и как долго длилось.

Опричник задумался. Ректор хранил молчание.

Вперед вышел Родзянка.

– Вы сказали, что другие духи тоже отбирали у людей энергию?

– Про всех не знаю. А вот дух Дьяо, которого Ульратачи регулярно из амулета, или с помощью амулета призывал, это совершенно точно делал. Был при нем такой амулет в форме небольшого рога или очень большого зуба?

Оказалось, что снятые с тела шамана амулеты уже лежат у пожилого целителя в сумке.

– Про остальные амулеты что сказать можете?

– Я их даже не видел. Ульратачи их мне никогда не показывал. Только вот этот зуб вынимал из-за пазухи и сжимал в кулаке, когда в маготрон входил. Да, вот именно этот амулет.

– Можете продемонстрировать его работу?

– Думаю, что он был привязан к Ульратачи. К тому же, мне очень жаль, но шаманской энергии у меня практически не осталось. Сам я ее, как выяснилось, не произвожу, а в маготрон меня больше вместе с шаманом не звали.

Судя по взгляду, которым Родзянка наградил Петю, ему очень хотелось его убить. Стасов смотрел с сожалением, но при этом явно что-то прикидывал. Взгляд ректора тоже стал задумчивым. Он же и подвел итог:

– Думаю, мы можем отпустить кадета. Если он вспомнит еще что-нибудь, возможно относящееся к этому делу, он нам сообщит. Ведь так?

– Обязательно! – Петя постарался демонстрировать рвение, при этом тщательно скрывая радость. Максимум можно выказать немного облегчения.

Выйдя из палатки, Петя, поколебавшись, вернулся обратно в свою башню. До завтрака было еще далеко, а просто слоняться по зимнему лагерю довольно странное занятие.

Подкинул пищи почти погасшему костру. Стало теплее. И тут ему в голову пришла сумасшедшая мысль. А если…

Петя разыскал в сумке кошачью фигурку и сжал ее в ладонях. После чего направил в нее темную энергию. О том, что ее у него не осталось, он Родзянке соврал. Осталось. Не меньше половины максимального объема. Хотя вопрос пополнения хранилища так и остался нерешенным. Не убивать же, в самом деле, людей своим кинжалом ради его пополнения.

Буквально сразу же рядом с ним возникла фигура призрачной рыси.

– В таком виде тебя не владеющие шаманской магией замечать не должны, – заговорил он с рысью вслух. – И как же тобой управлять? Если крови добавить, ты материальной станешь, тебя видно всем будет. А мне шпион нужен…

Рысь недовольно переступила с лапы на лапу. В воображении Пети. Так-то определить лапы в этом темном туманном облаке было затруднительно.

А если еще энергии добавить?

Пришлось влить практически все, что оставалось. Петя несколько раз думал плюнуть и прерваться. Но все-таки добился результата. Внешне дух остался все таким же туманным облачком. Надо надеяться, невидимым для посторонних. Зато кадет-шаман-недоучка смог не только им управлять, но и видеть его глазами. Как тогда, когда труп Ульратачи топить нес. То есть управление было не совсем полным, но команды рысь понимала и, главное, выполняла.

Дойти до лазарета по знакомому маршруту оказалось несложно. Как и пройти внутрь. Дальше было несколько секунд страха, не увидят ли? Не увидели. Рысь нагло расположилась прямо на столе, где лежало тело, хотя Петя надеялся, что она спрячется под столом. Но так было не только все слышно, но и видно.

Значительную часть обсуждения Петя пропустил, но кое-что важное услышал. Шел спор, стоит ли возвращать тело Ульратачи его деду. Ректор и большинство преподавателей, похоже, были удивлены самой постановкой вопроса. Как же это можно тело погибшего не вернуть родным? Но Родзянка был категорически против. Ведь тогда и амулеты возвращать придется. А тут столько всего интересного и перспективного. Даже если сразу их использовать и изучить не удастся, это должно получиться в будущем. Ну а отношения с шаманами от этого принципиально хуже не станут. Было же нападение духа на Шипова? А потом исчез молодой шаман. Обе стороны должны быть заинтересованы замять эти происшествия.

Петя был решительно на стороне Родзянки. Возвращать шаманам выпитое тело? Они-то сразу сообразят, что это не рысь сделала. И последствия могут быть самыми разными. От паники до кровавой мести. Об этом он раньше не подумал. Впрочем, выбора тоже не было. Там стоял вопрос, кто из них кого убьет, так что все было однозначно. Тогда. А проблемы надо решать в порядке их появления. Хотя лучше бы они совсем не появлялись.

К сожалению, решение так и не было принято. Стасов сказал, что вопрос слишком сложный и его надо оставить на усмотрение государя.

Петя хмыкнул. Как у этих генералов все просто! Есть человек, который за все отвечает, и они в сомнительных случаях этим и пользуются. А сами? Хотя что с этих опричников взять.

Затем разговор переключился на Петю, и он навострил уши. Впрочем, опять как-то все недостаточно конкретно. Родзянка требует отдать кадета ему. При этом не может объяснить ректору – спасибо ему за поддержку, что с ним делать будет. Ну видит Птахин магическую энергию. Но не производит. И как его шаманской энергией обеспечить, непонятно. А без нее он бесполезен. Нет, ну как же?!

В общем, спор, переходящий в ор. И чем он кончился, узнать не удалось. Неожиданно картинка стала тускнеть, а звук становиться тише. Похоже, переданной рыси энергии надолго не хватило. Много ее требуется. Несоизмеримо больше, чем при использовании старого амулета.

Так что Петино присутствие в лазарете закончилось. Хорошо хоть, что при этом возникла уверенность, что рысь в фигурку вернулась. Надо надеяться, что это именно так, а не игра воображения.

И темной энергии у него действительно почти не осталось. Получается, что он даже не соврал, когда говорил об этом Родзянке. Все как Левашов учит. «Маги и офицеры никогда не лгут!» Блажен, кто верует.

Глава 6

Начало черной полосы

Подслушанные разговоры особой ясности не внесли. То, что у него могут быть серьезные проблемы, Петя и так понимал. Причем к старым добавилась еще одна новая – возможный конфликт с шаманами. С совершенно неясными перспективами.

Возможно, ничего страшного и не грозит. Вон у Стасова с Родзянкой какая коллекция шаманских артефактов, но никто на них охоту не объявил. Хотя напасть на Шипова, чтобы книгу отобрать, Ульратачи не постеснялся. Как и по Петину душу пришел в поисках своего амулета. И готов был просто уйти, если бы получил его. Так что приказа убить Птахина (из-за непонятных способностей) от деда Магаде не получил. Теперь, конечно, ситуация изменилась, но, скорее всего, только в отношении этого самого деда. В конце концов, Петя только оборонялся. Знакомому дальневосточному шаману это, скорее всего, удалось бы объяснить. А вот этому деду на глаза лучше не попадаться. Знать бы еще, кто он такой и где живет.

Прав ли он был, когда сам труп Магаде якобы нашел? Петя был уверен, что все сделал правильно. Все равно бы тело нашли. Вопрос нескольких дней. Которые гораздо лучше провести в человеческих условиях, чем в бессмысленных полетах над зимним лесом. Просто в первый день как-то бестолково поиски организованы были. Но раз ректор лично приехал, наверняка уже на следующий день все бы переменилось. Поставили бы магов воды в цепочку и заставили все болото прочесать. Раньше или позже, но нашли бы. А так Петя всем время и силы сэкономил. Спасибо не дождался, но все, кто думать умеет, наверняка это отметили. Не сам Щеглов, так его помощница точно.

Заподозрить Петину причастность к смерти Ульратачи довольно трудно. Даже шаманам. Это если фигурку рыси или тетрадь с записями из книги никому не показывать. К сестре на квартиру их отнести, что ли? Тут, правда, Павлова немного беспокоит. Но раз вопросов не задавала, скорее всего, не заметила. Или значения не придала. Надо будет на всякий случай какую-нибудь фарфоровую фигурку кошки в лавке прикупить. Вроде видел он там подобные. Если что, скажет Павловой, что сестре в подарок купил. А чистых тетрадок у него и так запас есть. Но это только если она сама вспомнит и разговор на эту тему заведет. Сам он внимания к этой теме привлекать не станет.

Интерес к своей персоне со стороны опричников Петя вроде тоже приглушил. Может, не окончательно, но ведь и жизнь по-всякому сложиться может. Это он сейчас не хочет на службу к ним идти. А если вдруг от шаманов прятаться придется? Тогда такая защита будет единственным спасением. Но лучше бы все обошлось.

Пока же единственной неприятностью оказалось то, что вредный Левашов потребовал-таки разрушить его госпитальную башню. И место заровнять. Но это пусть маги земли и огня работают. Петя может разве что весной сюда вернуться, помочь травке на пепелище вырасти и на смену срубленным деревьям новые ростки посадить. Скорее всего, так и случится. Но до этого надо будет семестр закончить.

Возвращение в академию прошло буднично. Воздушники своим ходом полетели, остальные – на санях. Оказалось, что к лагерю можно было не только через лес пробраться, но и по вполне приличной дороге доехать. Естественно, с противоположной стороны той, где кадетов высаживали в начале учений. Петю это не удивило. Та же Наталья Юрьевна летать не может (маг воды и молнии), и через лес она бы точно идти не стала. И очень сомнительно, чтобы позволила себя кому-то из преподавателей-воздушников на руках нести. Разве что ректору. Хотя нет, она с его женой вроде подруги. Не стала бы гусей дразнить.

Вот дальнейшее Пете не понравилось. Левашов в академии объявился до него и сразу же упек своего любимого кадета в наряды на три недели. А чтобы тому скучно не было, сделал их разнообразными. Сутки – кухня, сутки – зверинец, сутки – дежурство в казарме. Без выходных. Чтобы всюду по семь дней успел отдежурить.

Вот чего он добивается? Птахин достаточно упрям, чтобы не перевоспитаться, и достаточно крепок, чтобы не сломаться. Но кинжал Петя на всякий случай носить перестал и закопал в вещах поглубже. А то мысль подзарядиться темной энергией за счет куратора стала переходить в навязчивую идею. Жаль, что тот этого не понимает и совершенно не боится. Или, наоборот, хорошо. Значит, никакой связи между смертью Ульратачи и Петей он не заподозрил.

Левашов, конечно, не показатель. Об умственных способностях куратора Петя был невысокого мнения. Но все-таки немного спокойнее.

В результате в начале семестра Петя из жизни выпал. Занятия посещал и даже упорно на них трудился, как и всегда, но все остальное время съедало перекладывание вещей с места на место на складах, чистка овощей на кухне и клеток в зверинце, причем с химерами приходилось еще и энергией делиться. Ну а спал он разве что во время дежурства у тумбочки, и то находясь в готовности вскочить при любом шорохе. Если бы не целительский дар, обязательно бы загнулся. А так не только пережил этот неприятный период, но и умудрился не дать Левашову повода назначить ему дополнительные наряды.

Первую неделю тот являлся с проверками чуть ли не по десять раз на дню и пару раз каждую ночь, но потом и до него дошло, что тягаться здоровьем с целителем вредно, прежде всего, для него самого. Так что за оставшиеся две недели подходил к Пете всего три раза. Но врасплох все равно не застал.

В город Птахин все это время не выбирался, да и с другими кадетами практически не общался. Пару раз к нему у тумбочки пыталась подсесть Дивеева и один раз Павлова. Но вести беседы не было ни сил, ни настроения. Так что он извинился, сообщил, что не спит уже которые сутки, и попросил не мешать его медитации.

Наконец этот малоприятный период подошел к концу и Петя отправился проведать сестру.

Клавдия ему искренне обрадовалась. Как же, давно не видела, да и стипендию кадетам недавно выдали. Но на деньги сестра отреагировала как-то странно. В основном похвалила за то, что мать не забывает. Перевод ей денег она с самого начала взяла на себя. Петиных денег, естественно. А вот самой вроде деньги не очень-то и нужны. Не похоже, чтобы в чем-то нужду испытывала. Это и по столу, который она стала накрывать, заметно было. Не просто хлеб с сыром или салом подала, но и окорок, и рыбу копченую, и соленья, и варенья всякие.

И ведь не скажешь, что она специально к приходу брата готовилась, не могла она знать, в какой день он появится. Хотя продукты такие, что и полежать могут. Особенно в погребе. Но все равно многовато их что-то. И кофе. Хороший чай ей Петя дарил, а вот кофе с Дальнего Востока он точно не привозил.

В общем, не бедствует сестра. Хорошо, конечно, но немного любопытно.

А у Пети из ста семидесяти рублей стипендии на себя меньше пятидесяти остается. Для большинства кадетов сущие копейки. А по нормам Песта очень неплохие деньги, особенно если их не тратить. Может, даже хорошо, что у него девушки до сих пор нет?

Вот о женихах и невестах Клава и завела с ним разговор. Времени она в Баяне зря не теряла, за полгода, похоже, успела узнать подноготную всех сколько-нибудь заметных жителей. И незаметных тоже. При этом никуда особенно не ходила, только в гости к некоторым соседкам, на рынок и по лавкам. Но в небольших городках сбор и распространение сплетен является, судя по всему, смыслом жизни местных кумушек. Конечно, сплетни вовсе не обязательно достоверная информация, размеры состояний и возможности горожан оценивались, как говорится, плюс-минус лапоть, но жизненный опыт Клавы (или ее природная интуиция) позволяли ей получать более или менее достоверную картину.

– Мне тут за тебя невест каждый день сватают. Даже не думала, что столько девок в Баяне есть. Отбиваться устала.

Ну, насчет отбиваться Клава явно прибедняется. Вон какая довольная стала, когда об этом заговорила. И кстати, теперь понятно, откуда на столе изобилие. От гостинцев сеструха отказываться не приучена.

– К тебе тоже небось очередь из женихов выстроилась? – сказал шутливым тоном, чтобы поддразнить сестру, но интересно было на самом деле.

Клава шутливо закатила глаза, но ответила с натуральным вздохом:

– Неплохой Баян городок, побогаче нашего Песта тут люди живут, но ты же здесь служить не останешься. – Это был не вопрос, а утверждение. – Слишком много тут магов. Понятно, что не в городе, а в академии, с простыми людьми они дел почти не имеют, но такого положения, как у мэтра Сухоярова, тебе здесь не достичь. В столице это еще можно было бы пережить, там другие преимущества есть, а здесь… Смысла не вижу. Ты со мной согласен?

Петя кивнул. Ничего нового сестра не сказала, он сам об этом уже неоднократно думал. А вот то, что и она думает о том же и приходит к тем же выводам… О чем это говорит? То, что Клава грамоты не знает и жила в Тьмутаракани, вовсе не означает, что она дура. И здесь, в Баяне, она очень быстро освоила роль респектабельной горожанки. Женщины в принципе легче мужчин приспосабливаются к обстоятельствам, а к изменениям к лучшему тем более. Но все равно умение сестры наблюдать и делать выводы вызывало уважение. Стоит ее послушать. Может, чего дельного скажет.

– Есть тут женихи, по меркам Песта даже завидные, только кому я нужна без тебя? – Клава снова вздохнула. – Мое главное приданое – это ты. А тащить за тобой еще и мужа отсюда… Проще на новом месте найти.

Все с сестрой ясно. К брату-магу приклеилась надежно, сама не отстанет. А надо ли, чтобы она отстала? С одной стороны, конечно, обуза. Не в том смысле, что деньги на нее надо тратить и о ней заботиться, это как раз пустяки. Хуже, что ее потолок – зажиточные мещане. К генералу в гости с неграмотной сестрой не пойдешь. Но ведь родня. А это слово не пустой звук. Своя она для Пети. И он для нее свой. Нет, конечно, если к нему все семейство задумает переехать, хорошего будет мало. Родне надо помогать, но пусть она лучше в Песте остается. С него и одной сестры под боком хватит. Вот пусть она за остальными и присматривает. Кстати, похоже, ее такая роль вполне устраивает.

– С твоими невестами та же картина, – продолжала между тем Клавдия. – Девки, может, и справные, а серьезного приданого ни у кого нет. Чуть не больше всех дают за Галей Фокиной, что с тобой все на танцах крутилась, целых три тысячи. Только какие же это деньги для мага! У тебя, думаю, уже сейчас больше есть. Вон как ты давеча для матери тысячу мне передавал, просто из кармана вынул.

– Так, может, я последнее для матери не пожалел?

– А то я не знаю, сколько ты в запрошлый год сюда чаю да шелка привез! Весь город знает. Небось в этом году тоже не пустой из Тьмутаракани вернулся.

Нет, эти кумушки прямо дознаватели какие-то! Хотя ничего незаконного он не делал. Подумаешь, через таможню не проводил, так он и не купец, для себя да на подарки брал. Таможенники сами смотреть должны были.

А то, что сестра вместе с товарками его богатеем считает, это ерунда. Все бабы чужие деньги считать любят. Главное, что его от этого только больше уважают. Но замечание сделать надо.

– Сколько ни привез, все мои. И с неба на меня деньги не сыплются, самому стараться приходится.

– Вот я и говорю, тебе бы лучше какая купчиха подошла, с приданым хотя бы в полста тысяч. Или уже мало?

– Деньги я и сам сумею заработать. Богатую аристократку за меня не отдадут, а купчиха от мещанки разве что гонором отличается. А у здешних горожан, считай, кровь магов у всех наличествует.

– И много среди них магов рождается? От чистокровных магов из дюжины детей хорошо если один в родителей пойдет. А среди местных мещан одна Машка Селиванова с даром родилась, да и то его профукала.

– Ну не совсем… Но по уму ей бы снова на первый курс надо идти.

– Ты не знаешь? Неужели не сказал никто? Пока вы по лесу гуляли, ее снова в вашу давилку отправили, седьмой разряд возвращать, так она там окончательно выгорела.

– Вот как?

Петю сообщение расстроило. Не то чтобы он сильно из-за Машки переживал – знакомая, но особой симпатии между ними не было. Стало обидно, что его труды по восстановлению ее каналов прахом пошли. И, возможно, с самого начала смысла не имели. А он уж было решил, что может выгоревших магов восстанавливать, а то и вовсе из обычных людей магов делать. Оказалось, не может. Или эта его способность никому не нужна.

Машка, конечно, сама виновата. Дар у нее слабый был, но на первом курсе все-таки до разряда дотянулась. Стипендию получать стала, из бедности выбралась. Живи и радуйся. Куда ей за Дивеевой или Павловой тянуться? Надо свои силы трезво оценивать. Самой стать генералом ей никак не светило, а вот генеральшей, если повезет, могла бы. Теперь уже нет.

Вот почему с ней преподаватели возиться не стали? Все-таки барышень в академии беречь стараются. Достала всех своими сверхурочными сеансами? Или просто сметой не предусмотрено кадетов на второй год оставлять? Получается, дали ей неделю себя в порядок привести, вот она и выгорела.

И помочь ей Петя больше ничем не может. Во-первых, у самого темной энергии почти не осталось. А во-вторых, бесполезно. В третий раз выгорит. И как бы самому неприятностей через все это не нажить. Так что ну ее…

Поэтому сказал уклончиво:

– Мать ее, Настасью, жалко.

Развивать мысль не стал, сказать на самом деле было нечего. И помогать Селивановым он тоже не собирался. С какой стати?

Но Клавдия на всякий случай уточнила:

– Ты, надеюсь, Машку в качестве невесты не рассматриваешь? Приданого нет, магиня из нее не получилась, а характер – прямо королевна. Чванлива ужасно.

– Так она вроде и есть княжеской крови, – хмыкнул Петя. – И, нет, не рассматриваю. Пока была магиней, объяснила мне, что ее такие лапотники не интересуют.

– Эх, Петенька, наступила бы ясность с твоим местом службы! – сменила тему Клава.

– Некоторая ясность есть, – совершенно серьезно ответил Петя. – Но не полная. Ясно, что на три года в какую-нибудь дыру законопатят. На то она и обязательная отработка, что никто туда своей волей не рвется. Без большого блата в хорошее место не попадешь. Хотя и знатная родня не всегда помогает. Графа Шувалова вон в Ханку упекли. Хотя он странный, сам мог в неспокойные места рваться, боевые ордена выслуживать.

– У тебя ордена уже есть.

– Это радует. Может, Левашов не станет меня за новыми отправлять, он и так недоволен, что у меня столько наград. И хорошо, что я целитель. То есть послать меня туда, где людей нет, у него тоже не получится.

– А снова на Дальний Восток? Ты же мне сам говорил, что на тебя туда заявка есть и там вроде неплохо.

– Это Дальний – приличный город, а рядом с пограничными заставами только деревни ульта. Да и боязно мне туда ехать, хоть и послать могут. Наверняка опричники поручат с местными шаманами дружбу заводить, а как они на смерть Магаде Ульратачи отреагируют, еще неизвестно. Вдруг решат, что меня туда не работать шлют, а мою голову – на обмен. Мол, казните его, и мы квиты.

– Что за ужасы ты говоришь!

– Так дикие люди эти ульта. И думают не по-нашему. Так что буду отбиваться, если получится.

О том, что есть еще один вполне реальный вариант, Петя промолчал. Опять-таки связанный с шаманской магией и опричниками. Можно даже в столицу попасть. Достаточно сказать, что он хочет заклинания в шаманских амулетах изучать и расшифровывать. Он даже о такой дипломной работе думал. Точнее, взять в качестве темы дешифровку заклинаний в амулетах вообще. Но ведь опричники не дураки. Сразу поймут, откуда ветер дует. Посадят его на три года в подвал, где у них редкости хранятся, а потом и вовсе не отпустят. Как владеющего важными тайнами.

Возможно, и не самая плохая работа, но не лежала у него душа с этой конторой связываться. Там вход рубль, а для выхода и стольника не хватит. К тому же не получится у него вечно тайну своего кинжала хранить. Народ там ушлый, да и сам может проболтаться, если в подвале сидеть осточертеет. А там мало того, что убийцей стать придется, так еще наверняка задания ему будут поручать, скажем так, деликатные.

В общем, тему диплома лучше какую-нибудь попроще взять, не выпендриваться.

Дальше их мирные семейные посиделки прервало появление Настасьи Селивановой, которая сделала вид, что зашла совершенно случайно.

– О, Петенька! Рада вас видеть. А то что-то давненько вы в этих краях не появлялись. Понятно, что всё в трудах, но здесь многие о вас искренне переживают и не только Клава. Про свою семью точно сказать могу.

Петя мысленно поморщился. Настасье Павловне он искренне сочувствовал. Дочку от кадета она в свое время, конечно, зря нагуляла, но обстоятельства этого дела ему неизвестны. Да и неинтересны, если честно. В результате замуж смогла выйти только за местного пьяницу, еще двух дочек родила и сама всю семью тянула. Казалось, судьба над ней сжалилась, у старшенькой магический талант оказался. И вот такое несчастье, выгорела Машка.

В общем, жалко тетку, но чем ей Петя помочь может? Мало ли на свете хороших людей, которым помощь не помешала бы. Но он-то тут при чем? Он не благотворительное общество, да и у самого жизненные перспективы пока не очень ясны. Хорошо хоть одна пришла, без Маши. О чем с той говорить, Петя совершенно не представлял. И почувствовал, что начинает злиться.

Клава тем временем плюхнула перед новой гостьей на стол чашку, но особой радости от ее визита выказывать не спешила.

К счастью, появление кадета у сестры заметили не только Селивановы. Петя уже отметил, что в провинциальном городе все окрестные кумушки замечают любых прохожих прямо сквозь глухие заборы и закрытые ставни. Вот и теперь, стоило Настасье сесть, как из прихожей раздались радостные голоса:

– Ой, Клавдия Григорьевна! А мы тут мимо проходили…

Клава было напряглась, несколько нервно глянув на заставленный стол, но сразу же заулыбалась. Новые гостьи с рынка шли. Так, по крайней мере, сказали.

– Петя! Давно тебя не видела! А ты фокусы будешь показывать? – налетела на кадета Нина, младшая сестренка Софи. Непосредственная и довольно симпатичная девочка, только совсем еще мелкая. Или ее мама, после афронта с беременностью старшей дочки Софи, надеется эту малолетку пристроить? А что, года через три в возраст войдет, а там, глядишь, и Петя до женитьбы дозреет… Хотя, возможно, просто за компанию зашли.

– Это, Петенька, Марфа Ильинична, мама Наташи, это Пелагея Петровна – мама Кати, это Инна Львовна – мама Гали, – с легким ехидством в голосе перечисляла Клавдия, как будто Петя сам не знал, как местных кумушек зовут. В маленьких городах все друг друга знают, даже если общих дел не имеют.

В общем, в комнате и за столом стало тесно и шумно.

Неожиданно Пете шумные посиделки понравились. Как-то так получилось, что в подобных мероприятиях ему до сих пор участвовать не приходилось. В Песте к отцу иногда приходили такие же, как он, пьяницы, но тогда он старался сбежать из дома. К Куделину его в гости не приглашали, а в академии он ни с кем близко не сошелся. Здесь тоже люди были для него малознакомые, к тому же имели на него вполне конкретные виды. Но, во-первых, именно их многочисленность не позволяла кумушкам перейти от внимания к навязчивости, а во-вторых, они-то друг друга знали хорошо, так что атмосфера была… тут Петя затруднялся подобрать правильное слово. Нет, не дружелюбная, не праздничная, не веселая. Скорее домашняя и позволяющая чувствовать себя комфортно. Ему. И Клаве. С гостями все не так однозначно, но разве это важно? Сами же пришли.

Просидели до позднего вечера, еле до отбоя смог в академию вернуться. Успел наесться вкусностей, наслушаться местных новостей и сплетен, немного развлек гостей фокусами (как и просила мелкая Нина), а одной тетке даже бородавку со лба свел. После чего сбежал, пока другими просьбами не завалили.

Попутно цели и задачи на ближайшее время сами выкристаллизовались. А именно, от опричников и шаманов держаться подальше, с дипломом не выпендриваться и взять себе чего попроще. А также начать готовиться к самостоятельной жизни, выясняя, каким оборудованием можно разжиться в академии, не влезая в долги и не совершая непосильных трат.

И, как всегда, намеченные планы оказались неосуществимыми.

Нет, началось все неплохо. С артефактором Трегубовым у Пети были неплохие отношения, так что разговор вышел вполне конструктивным. Но от идеи заиметь собственный походный набор артефактора, вроде того, что ему Карп Никитич на первую практику давал, пришлось отказаться. Тот набор предназначался для записи в заготовки под амулеты простых заклинаний седьмого уровня. Которые Птахин на своем пятом уровне может и так творить десятками. Для записи более сложных заклинаний требуется уже стационарная установка. Лишней в академии нет, а делать еще одну под заказ обойдется в такую сумму, что Петя ее за всю жизнь не окупит. И вообще, торговля амулетами может принести доход, только если сам магией земли владеешь и можешь для них заготовки изготавливать. В общем, не вариант.

Зато с магической линзой, которой артефакторы пользуются, Трегубов обещал помочь. Даже бесплатно, так как у него остались еще куски кварца, что Птахин с Дальнего Востока привез. А изготовление самого магического прибора обещал поручить кому-нибудь из выпускников в качестве дипломной работы.

С дипломной работой поначалу все тоже было интересно, хоть и неожиданно. Петя надеялся в лазарете академии заняться волевой магией. И пошел договариваться с Новиковым, чтобы тот разрешил прием горожан, если среди кадетов достаточного количества заинтересованных в сведении шрамов не найдется. Слегка опасался, что с такой заявкой на него наложит лапу супруга ректора или Наталья Юрьевна, но там его перехватил Трубный на пару с Хлуновым. Оказалось, что молодые сотрудники зверинца, готовящие диссертации, выполняют армейский заказ на десяток грифонов.

Интересно, а Петя и не знал, что академия подобными вещами занимается.

Магически обработали и заложили в инкубатор дюжину яиц, чтобы было с запасом, но дальше аспиранты перестали справляться. Теперь они вместе со всеми целителями академии пытаются привести этих птенцов к нормальному для магических химер виду. И сделать это можно только волевой магией, никаких специальных заклинаний для таких случаев не существует. В общем, случай как раз для Пети. Заодно в химерологии продвинется и материал для диплома соберет.

Отказ не предусматривался, да Пете и самому было интересно. Жаль, самый первый этап пропустил. Все-таки превратить зародыш орла прямо в яйце в уродца с двумя парами ног (или лап?), а также гарантировать ему после вылупливания быстрый рост и пластичность формы задача нетривиальная. Заклинания после долгих просьб удалось посмотреть в справочнике, но, к сожалению, оказались они очень сложными, сразу не выучишь. Это если не считать того, что для их исполнения требовалось иметь как минимум четвертый разряд.

Птенцы даже у орлов появляются из яиц достаточно мелкими, а требуется откормить их до размеров лошади. При этом поменять форму тела, а на более позднем этапе еще и заменить заднюю пару ног на жеребячьи. И научить ходить и летать, причем делать это под седлом.

Химера зверь магический, так что физическое тело трансформируется вслед за магическими каналами легче, чем у немагического существа. Зато сколько всего менять надо! Причем не просто основным энергоканалам форму придать, надо все тело густой сетью капилляров пронизать. И чем эта сеть будет гуще, тем сильнее будет у грифона магия.

В общем, было где развернуться. Целители, кстати, линзы использовали, вроде той, что Петя у Трегубова заказал. Но сам он благодаря хорошему магическому зрению и так справлялся. Наверное, с линзой можно было бы еще более тонкие капилляры формировать, но Хлунов запретил. Как говорится, лучшее – враг хорошего. А тут надо впятером двенадцать «птичек» понемногу изменять, а у Птахина это даже быстрее, чем у преподавателей получается.

К тому же грифончиков приходилось почти непрерывно кормить мясом, специальной витаминизированной смесью и энергией жизни, ну и убирать за ними. Отходы при таком питании шли в пропорциональных объемах.

Две недели была полная запарка, когда спать получалось не более двух часов подряд, причем прямо у клеток. С учетом того, что работали в таком режиме далеко не самые слабые маги, не приходилось удивляться, что и цена у грифонов получалась существенной. Когда Петя поинтересовался, получил ответ:

– Вам тысяч за десять отдать можно будет, если военные всю дюжину не заберут.

Пожалуй, ему такого счастья не надо.

Затем процесс вошел в более спокойное русло. Грифончики стали размером с собаку и были более или менее сформированы. Оставалось дорастить их до нужного размера. Контроль состояния дважды за сутки сохранился, небольшие корректировки еще требовались, но уже всей толпой суетиться было не нужно. Ночью и вовсе один маг дежурить оставался. Почему-то чаще других Петя. Но он привычный. Левашов постарался.

Уже можно было начинать писать диплом, сопоставляя осуществленные магические действия и наблюдения за развитием грифончиков, но тут зверинец неожиданно посетила Наталья Юрьевна.

Минут пять она просто ходила между клеток, придирчиво осматривая тамошних обитателей. Перед птенцами грифонов задержалась подольше. При этом встала как раз между ними и Петей и постояла так некоторое время, не ответив на приветствие кадета. Потом вдруг заговорила, так и не обернувшись.

– Петр Григорьевич, не знаю, обрадует ли вас это известие, но вас срочно вызывают к ректору.

Срочно? А что же она столько времени химер изучала и ничего об этом не сказала? Значит, не так уж срочно? Кто этих женщин поймет.

– По какому поводу вызывают, Наталья Юрьевна, не подскажете?

– Вы не стойте столбом, вас ждут. – Магиня никуда не спешила и все так же осматривала химер. – Так и быть, скажу. Опричники по вашу душу приехали. Знакомый вам его превосходительство Стасов и еще с полдюжины людей в разных чинах, но все старше вашего. Так что еще раз рекомендую, не заставляйте их ждать.

Странно все это. Или Наталья Юрьевна так свое отношение к происходящему выражает? Тогда могла бы и побольше сказать, а то теперь Пете стало как-то очень беспокойно внутри. Вроде бы смерть Магаде с ним никак было не связать, но вдруг что-нибудь еще нашли, о чем он и не подозревает?

Или он зря себя накручивает и его совсем по другому поводу вызвали?

Успокоиться, однако, не удалось. К тому же в приемной возник вопрос: что делать? Пусто в приемной оказалось, Наталья Юрьевна никого вместо себя не оставила. А из-за двери прорывался шум разговора на повышенных тонах. К сожалению, нечетко. Подслушать бы. Но после того как нехороший Родзянка у него амулет отобрал, для этого пришлось бы «обострение чувств» на себя навешивать. А оно просто так не снимается, пока вложенная энергия не закончится, любой звук будет громыхать колоколом, свет слепить, а запах валить с ног. Можно перетерпеть, но с начальством в таком состоянии лучше не разговаривать.

Так входить или подождать? Заглянуть и спросить: вызывали? А там генералы между собой ругаются. И с большим удовольствием переадресуют свои громы и молнии на кадета, который им и ответить не может. Лучше подождать.

А Натальи Юрьевны все нет…

Наконец шум в ректорском кабинете затих, и Петя стал собираться с духом, чтобы все-таки напомнить о своем присутствии. Но его опередили. Причем с обеих сторон. Одновременно открылись двери как наружу, так и в кабинет. В первую с невозмутимым видом вошла Наталья Юрьевна, а из второй выскочил взъерошенный Родзянка и уставился на кадета.

– Птахин! Сколько можно вас ждать? Почему не заходите?

– Так у вас там совещание шло, боялся прервать.

– Из-за вас совещание! Проходите наконец!

В кабинете помимо хозяина обнаружились знакомые Пете генералы Стасов и Родзянка, опричники Штепановский и Шипов, Левашов и почему-то два жандарма. Состав участников совещания явно намекал на то, что речь шла о шаманах. Все это было крайне неприятно, но доложиться удалось, сохранив невозмутимое выражение лица. Показывать рвение было уже выше сил.

– Кадет Птахин! – от имени присутствующих заговорил «любимый» куратор с легкими нотками злорадства в голосе. – Возникла необходимость заменить вам тему дипломной работы. До конца семестра вы поступаете в распоряжение господ опричников и едете вместе с ними на Дальний Восток, перенимать опыт местных шаманов.

Петю аж пот прошиб. Это у каких местных шаманов? У деда убитого Петей Магаде? Который прекрасно знает свойства своих духов и у которого Петина версия событий никакого доверия не вызовет. То есть предлагается худший вариант развития событий, при котором шансы уцелеть и успешно окончить академию самые минимальные.

Так какого черта? В другой ситуации он, скорее всего, выматерился бы про себя, но стерпел. Все-таки его цель окончить академию и стать дипломированным магом-целителем. Но сейчас-то появилась реальная опасность недоучиться и покинуть академию ногами вперед. Жаль, рассказать правду про бой с Ульратачи нельзя. Но и покорно идти на заклание тоже нет ни малейшего желания.

– Ваше превосходительство! – Петя пристально смотрел на ректора, но тот сидел опустив глаза. – Насколько мне известно, замена темы диплома происходит в тех случаях, когда кадет оказывается неспособен решить поставленные в работе задачи. У меня же к настоящему моменту фактически собран весь материал, самая трудная часть практической работы выполнена и осталось только наблюдать и оформить результаты. Прошу назначить комиссию, чтобы определить объективно, насколько успешно идет моя работа над дипломом!

– Вы что себе позволяете?! – раненым медведем заревел Левашов. – Сказано вам: смена темы диплома, извольте выполнять!

– Протестую! Должно же быть какое-то основание для такого решения. У меня и так одна из самых сложных тем для реализации, где надо не столько бумагу марать, сколько реальный результат давать. И он есть. Птенцы грифонов уже сформировались и нормально растут. Думаете, это просто было? Две недели почти без сна. И теперь все бросить, потому что куратору, видите ли, этого захотелось? Отдавайте нормальный приказ, чтобы было что обжаловать.

– Десять суток ареста! На губе сгною!

Но Петя закусил удила.

– Ваше предвзятое ко мне отношение всем известно. Во время недавних учений меня единственного по воздуху посреди болота высадили, откуда выход только вплавь был. А когда я до лагеря все-таки дошел, влепили мне кучу нарядов за то, что сделал это последним, хотя я прибыл вовремя. После нарядов – сразу дипломная тема такая, что аспиранты пасуют. А как и с ней справился, так тему менять? Я категорически против! И губы вашей не боюсь. Если уж в ледяном болоте выжил, для меня это отдыхом станет.

Где-то в глубине души Петя понимал, что ведет себя совершенно неправильно. Спорить с куратором да еще жаловаться на него в присутствии посторонних для кадета недопустимо. Но от мрачных перспектив и собственного бессилия, умноженного на физическую и моральную усталость, он просто потерял контроль. Над собой и событиями. Если бы мог дотянуться, он бы сейчас Левашову еще и в морду врезал, но между ними был довольно широкий стол. Так что бунт у него вышел только словесный.

Что собирался ответить куратор, осталось неизвестным. Ректор, долго сидевший так, как будто его здесь нет, взорвался.

– Вон отсюда!

Кому это адресовалось, уточнять не требовалось, так как Петю подхватило порывом ветра и вынесло за дверь, которую очень ловко успела распахнуть Наталья Юрьевна. Толчок был настолько силен, что кадет пролетел всю приемную и врезался в противоположную стену. По которой и сполз на пол.

Следом вылетела еще одна воздушная волна. Теперь со звуком:

– Приказ и предписание получите у Ливановой. Отъезд завтра.

Дверь закрылась. Наверное, Наталья Юрьевна постаралась. Но голоса из-за нее продолжали доноситься. Похоже, их никто не сдерживал, а воздушные барьеры, препятствующие распространению звука, ректор просто забыл поставить.

Чуть поколебавшись, Петя решил дальше никуда не идти. Все равно за бумагами придется сюда возвращаться, а пока можно послушать, о чем в кабинете спорят.

– Левашов! – громыхнул ректор. – Что это был за цирк?

Тот, видимо, попытался ответить, но был прерван:

– Не сейчас! Завтра с утра жду вас с рапортом.

И уже другим тоном:

– Что с грифонами?

– Птенцы вполне сформированы, – это уже Наталья Юрьевна. – Птахин верно доложил, самая трудная часть работы выполнена с опережением графика. И его вклад был значительным.

Петя горько усмехнулся. Приятно, что хоть помощница ректора оценила его по достоинству. Жаль, на поездку это не повлияет.

Тем более что красавица-магиня добавила:

– Думаю, с дальнейшим выращиванием птенцов справятся и аспиранты. Участие Птахина больше не является необходимым.

– Кадет в волевой магии оказался лучше аспирантов? – Вопрос задал Стасов.

– Да, ваше превосходительство, Птахин обладает уникальным магическим зрением и очень хорошим контролем.

– Какого разряда он достиг?

– Пятого. Выше уже вряд ли поднимется, но, учитывая его начальные данные, он добился неплохого прогресса за время обучения.

Характерно, что на вопросы опричника отвечала Наталья Юрьевна, а не куратор курса.

Судя по всему, на это обратил внимание и ректор, так как снова подал голос:

– Левашов, вы поняли? Жду ваш рапорт. И постарайтесь до завтра больше ничего не напортачить. Похоже, придется лично у вас на курсе порядок наводить. А пока свободны!

Петя отошел от кабинетной двери и прислонился к стене, приняв независимый вид. И вовремя. Левашов быстрым шагом пересек прихожую, обжег его ненавидящим взглядом, но ничего не сказал и скрылся в коридоре.

Птахин снова обратился в слух. Но ожидания не оправдались. Из кабинета вышла Наталья Юрьевна, села на свое место и жестом показала кадету подойти к ней ближе.

– Что это с вами, Петр Григорьевич? Я вас не узнаю. Устроили безобразную сцену, расстроили Александра Васильевича. Вы же должны понимать, что решение уже принято и ваш демарш ни на что не повлияет. Только мне работы прибавили, приказ по вам готовить. Хотя, пожалуй, не буду спешить. Пусть Левашов сначала рапорт представит. Так зачем все это было?

Непонятно, что больше повлияло на Петю – удар об стенку, подслушанные разговоры или проход явно потрепанного Левашова, но накатившая было паника отпустила его. Нет, он не перестал бояться поездки к деду Ульратачи, совершенно не желал погибать и с обращением с собой как с вещью был категорически не согласен. Однако появилась решимость бороться до конца при любых обстоятельствах и искать варианты спасения. Поэтому помощнице ректора он ответил в обычной своей манере – вежливо, с доверительными интонациями и восхищением во взоре:

– Сорвался, Наталья Юрьевна. Месяц не высыпаюсь, сначала наряды от Левашова отрабатывал, потом с птенцами грифонов возился, душу в них вкладывал, а тут такое отношение… К тому же я думаю, что никто из тех, кто сейчас к шаманам поедет, живым не вернется.

– Это еще почему?!

– Шаманы очень высоко ценят собственную жизнь и в грош не ставят чужую. Ехать предстоит, как я понимаю, к деду Магаде. А мы внука не уберегли.

– Он же сам из-за какого-то духа погиб, мы к его смерти не причастны.

– Во-первых, виноваты уже тем, что он у нас тут погиб. Наверняка опричники старому шаману давали гарантии безопасности его внука. И не обеспечили их. А во-вторых, шаманы – иные и думают не по-нашему. Забирать кровь за кровь и жизнь за жизнь для них не просто нормально, но и обязательно. Так что нашу делегацию Ульратачи воспримет, скорее всего, именно как компенсацию за внука. Вы, кстати, не можете сделать так, чтобы и Левашова с нами послали? Вместе погибать было бы не так обидно.

– Экий вы кровожадный! – Магиня усмехнулась. – Ваши пожелания я, пожалуй, передам ректору. Но вы напрасно волнуетесь. Уверена, гарантии безопасности для вас получены.

– Магаде они не слишком помогли. Да и наше начальство подданных княжества что-то не очень бережет. Наш шаман-стажер убил в академии полдюжины кадетов и одного преподавателя, но ему за это ничего не было.

– Что значит убил?

– А то и значит. Как вы думаете, откуда взялся в академии этот злой дух Абасы, на которого он ссылался. Сам шаман его в давилке из своего артефакта и выпускал. Я, когда вместе с ним сидел, своими глазами все видел.

– Почему не сказали?

– Сказал. Но ни Стасов, ни Родзянка на это никак не отреагировали. Думаю, им сотрудничество с шаманами представляется важнее жизни нескольких магов.

– Мне не нравится, что и как вы говорите.

– Так я правду говорю. Вы думаете дух, который Шипова подрал, а потом книгу-артефакт Магаде передал, сам собой здесь появился? Шаман его сам в каком-то артефакте привез. И если бы не был этот дух таким своевольным и не напади он на своего хозяина, очень может быть, что трупов было бы много больше, мой в том числе. Ульратачи меня ненавидел и все время меня обвинял в том, что я его энергию ворую. Кстати, одного опричника с того света я вытаскивал. Потому что шаманскую магию видеть могу. Но никто мне за это спасибо не сказал.

– Прекращайте эти пораженческие разговоры и идите отсюда. Собираться. Поезд завтра около полудня отходит, так что будьте готовы. И не сомневайтесь, приказ будет оформлен и подписан.

Из ректорской Петя отправился в город. В местное отделение Государственного банка. Где арендовал на полгода ячейку и оставил все свои облигации и часть наличных денег. Завещание писать не стал, и так ясно, кто у него ближайшие родственники. Но оставил распоряжение, чтобы в случае его смерти доступ к ячейке был предоставлен его сестре, Клавдии Григорьевне Птахиной. Но не раньше. Если все-таки удастся вернуться живым, обнаружить ячейку пустой было бы совершенно некстати.

Последовавший затем визит к вышеупомянутой ближайшей родственнице настроение Пети не улучшил. Сестра его поездке очень обрадовалась. Как оказалось, идея переезда в Дальний, где много холостых офицеров, где невесты из приличных семей в большом дефиците, а маги пользуются почетом и уважением, ей очень и очень нравится. Конечно, дипломная работа это еще не распределение на службу, но ведь логично же посылать молодого мага писать диплом именно туда, где ему в дальнейшем работать предстоит.

– Клава, – попытался ее урезонить Петя, – меня не в Дальний к наместнику Дивееву посылают, а незнамо куда, к старому шаману Ульратачи из народа ульта. С наместником я, может быть, и нашел бы общий язык, с его внучкой, обучающейся в академии, у меня вроде неплохие отношения. А вот внук шамана тоже в нашей академии учился и очень меня невзлюбил. Теперь же он еще и погиб во время учений по своей собственной глупости и подлости, но дед с этим может и не согласиться. Так что вполне может захотеть меня извести.

Но сестра услышала в его словах только то, что хотела.

– Дружишь с внучкой наместника всего Дальнего Востока?! Какой же ты молодец! Уверена, тебя туда неслучайно посылают. Может, мне тоже стоит прямо сейчас вместе с тобой туда переехать?

Еле удалось уговорить ее не пороть горячку и подождать, куда Петю окончательно распределят. Вдруг, например, не в Дальний, а в Находку? Да и к обустройству на новом месте надо отнестись серьезно. Дом присмотреть, с соседями познакомиться. А то вдруг сплошь одни картежники да пьяницы окажутся. В отдаленных гарнизонах такие не редкость.

Что у Пети могут быть проблемы с шаманами, она не верила и не хотела даже слышать об этом.

– Глупости все! Куда местным дикарям с магами тягаться!

В общем, сочувствия от сестры он не дождался. Но нужно ли ему было чье-то сочувствие? Сейчас надо собрать волю в кулак, выторговать себе максимум преференций, а потом быть готовым ко всему. Не получится, конечно. Но когда доберется до шаманов, крутить головой по сторонам придется все время, а бдительность желательно не терять даже во сне.

Сами же сборы много времени не заняли, не в первый раз едет, набор необходимых вещей всегда наготове.

Вечером напоследок посетил своих грифончиков, проверил, все ли с ними в порядке. Но тут Наталья Юрьевна была права, отклонений нет, только дорастить их до нужного размера осталось.

Дежурил в зверинце один из аспирантов. Хлунов, оказывается, по семейным обстоятельствам в академии отсутствует. Избегает встречи, что ли? К нему у Пети как раз претензий нет, не его инициатива была так с кадетом поступить. Что предпочел избежать обсуждения решения начальства, по-человечески понятно, но чести ему не делает. Просил аспиранта передать тому привет. А всем вместе – успешно довести грифонов до нужной кондиции.

К Наталье Юрьевне в приемную зашел только утром. Приказ о смене темы его дипломной работы и вправду был. В качестве основания – по предложению куратора курса. Без пояснений. А чего он, собственно, ждал?

– Зато как генерал поедете. – Похоже, магиня тоже испытывала некоторую неловкость. – Опричники сюда в специальном отдельном вагоне приехали, в нем и уедут. Для вас там место тоже выделили.

Вообще-то, отдельное купе первого класса было бы лучше, чем комната в начальственном вагоне, но зато появится возможность поговорить со Стасовым и Родзянкой. А то выпихивают его к незнакомому шаману за тридевять земель, а никаких подробностей не сообщили. Надо будет разузнать как можно больше и о деде Ульратачи, и о договоренностях с ним. Заодно постараться выторговать себе все, что может помочь выжить в этой поездке.

– В отдельном вагоне вы только до столицы доедете, – в голосе Натальи Юрьевны проскочили некоторые ехидные нотки. – Рассказала я их превосходительствам о ваших опасениях, так, знаете ли, передумали господа генералы вместе с вами к шаману ехать. Хоть первоначально и собирались. Так что из Пронска в Дальний вы уже только с Шиповым да Штепановским поедете. И жандармами.

– Расходы мне хотя бы возместят, если все-таки живым вернуться удастся?

– Вот это правильно! Надо настраивать себя позитивно. А все расходы на себя берут опричники, наверное, Шипов рассчитываться будет. Но я вам все-таки положенные для такого случая деньги от академии выписала. Вот, сорок рублей. Больше не могу. Не положено кадетам первым классом ездить и номера люкс снимать.

Петя усмехнулся.

– Это даже по самым скромным подсчетам на дорогу только в один конец хватит. Ну да бог с вами. Левашова, как я понял, с нами не будет.

– Не может выпускной курс надолго без присмотра оставить. Я с него соответствующий рапорт взяла. Все! Больше не задерживаю.

Петя вышел за дверь. Пожелает удачи напоследок или нет? Промолчала. Ну и ладно. Недолго ему еще кадетом оставаться. При любом раскладе.

Путешествие на вокзал было уже, можно сказать, привычным. Найти нужный вагон тоже труда не составило. Выделялся он. Как внешним видом, так и суетящимися перед дверьми жандармами. Что-то много их. Пожалуй, в вагоне будет не так уж свободно и комфортно, как его Наталья Юрьевна обнадежила.

Действительно, как оказалось, всю середину вагона (примерно три четверти от его длины) занимали двухкомнатные апартаменты двух генералов с залом для совещаний между ними. Далее, по направлению к дверям, располагались с каждой стороны по одному нормальному купе, занятые Шиповым и Штефановским, а затем уже шли клетушки с двухъярусными койками вдоль стен для жандармов. Их офицер по дороге в Баян занимал одну такую клетушку в одиночестве, а теперь к нему подселили Петю. К взаимному неудовольствию обоих. Право же, даже в вагоне второго класса комфортнее было бы. Если бы не потребность в разговоре, Птахин поспешил бы в кассу вокзала за билетом куда-нибудь на другое место.

Так что стоило поезду тронуться, как Петя сразу же бросил своего попутчика и отправился ломиться в двери к генералам. Их комнаты были во всю ширь вагона и коридора сбоку не имели.

У дверей, однако, дежурил жандарм. Надо же! В персональном вагоне, но все равно с охраной. И этот жандарм Петю дальше не пропустил.

– Их превосходительство велели не беспокоить.

Петя с трудом подавил желание дать жандарму в зубы. Обычный мужичишка, не слишком крепкий с виду, только за счет формы солидным кажется. А будущий маг еще в Песте кулачными боями баловался, а став кадетом, изрядно физически развился. Как за счет спортивных занятий (с Левашовым, чтоб ему икалось!), так и благодаря собственной целительской магии. Пожалуй, он этого жандарма не просто с одного удара вырубить может, но и дверь им вышибить. Только руки распускать все-таки не стоит. На генералов-опричников он зол страшно, но вдруг все-таки удастся выжить? Тогда иметь такие фигуры во врагах совсем нежелательно. Поэтому сказал:

– Что ж, и никаких инструкций не будет? Меня с проведения важного эксперимента в магической академии сняли, а вот зачем, так и не объяснили. Так зачем господа генералы в Баян приезжали? Прислали бы ректору письмо, небось не отказал бы им.

Жандарм, видимо, что-то прочитал в Петиных глазах, поэтому как-то весь сжался. Но ответил бодро:

– Их превосходительство сказал, что совещание завтра после обеда проводить будет. Как раз до прибытия в столицу часа три останется. Больше чем достаточно.

Какой из их превосходительств так распорядился, Стасов или Родзянка, жандарм не уточнил. А Петя не спрашивал. Какая разница. Хотя странно, что все на последний момент откладывают. Впрочем, их дело. Может, они пока между собой совещаются. И не факт, что единое мнение выработали.

Поэтому постучался в расположенное рядом купе. На него охрана жандарма не распространялась.

Открыл дверь опричник Штепановский. Недовольным взглядом окинул Петю.

– Петр Григорьевич? С чем пожаловали? Вообще-то совещание на завтра назначено.

– Информацией у вас разжиться надеюсь, Александр Петрович. Кто такой этот шаман, к которому мы едем, где живет, зачем ему я понадобился. Я ведь про него ничего не знаю. С внуком его был знаком. Пренеприятнейший тип был, не тем будь помянут.

– И чем же он был так неприятен вам?

– Кучу народу в академии убил, но начальство предпочло эту историю замять. Так я войду?

Чуть поколебавшись, опричник пропустил его внутрь. Купе ничего особенного собой не представляло. Вдвое меньше, чем те, в которых Петя первым классом ездил. И сесть можно только на койке.

Разговор все-таки состоялся. Много полезного Петя из него не почерпнул, но хотя бы что-то новое узнал.

Во-первых, это точно не тот шаман, с которым он в прошлую поездку на Дальний Восток познакомился. Живет не к югу от Дальнего, а, наоборот, на севере. Правда, не очень далеко, два дня пути на санях. Но местность дикая, рядом никто не живет. Хотя в десяти верстах есть поселение ульта. И еще пять в пределах двадцати верст. Так что местные его периодически посещают. По своим делам.

Места там красивые, но летом. Начиная с весны, вся его сопка сплошь цветами покрыта. Но сейчас зима, вокруг только снег, лед и скалы. Живет то ли в пещере, то ли в доме рядом с ней. Опричник у шамана бывал, но всегда с ним именно в пещере виделся. Пещера, скорее всего, рукотворная. То есть магией сделана.

В последнее посещение шаман как раз и сказал Штепановскому, что хочет Птахина видеть. И будет из него шамана делать. Как Магаде. О чем он Стасову и доложил, после чего вся эта бурная деятельность началась.

– Магаде, вообще-то, помер, – напомнил Петя. – Причем нехорошо помер. Или, наоборот, хорошо. Сразу мумией стал, тело теперь веками храниться может. Но я бы лучше еще пожил.

– Поживете, какие ваши годы, – преувеличенно бодро откликнулся опричник. После чего стал аккуратно выяснять, что там с Шиповым произошло. Его почему-то в подробности не посвятили, одни слухи дошли.

Петя рассказал. Про духа в виде большой кошки с вполне материальными и острыми когтями, про раны, которые обычной магией плохо лечатся, и про книгу, которая пропала у Шипова, а нашлась на трупе Магаде.

Опричник призадумался.

Совещание у начальства на следующий день все-таки состоялось, но ничего принципиально нового Петя там не услышал. Родзянка почему-то был уверен, что Ульратачи будет у кадета шаманские способности пробуждать. И тот сам сможет после этого их энергию вырабатывать. В то, что Птахина могут в мумию превратить, он категорически отказывался верить. Еще наорал. Но подтвердил, что сам при этом присутствовать не будет. У государева целителя есть более важные дела и на Дальний Восток мотаться ему некогда.

– Как я определю, что у меня эти способности появились? Если они появятся, конечно, – спросил Петя. – Верните мне хотя бы мой амулет, что я в Тьмутаракани купил. Его я хотя бы использовать могу, а в том, что шаман мне что-либо новое подарит, простите, не верю.

Что-либо возвращать Родзянке не хотелось категорически. Но Петя стал спорить. Даже напомнил, что амулет он на собственные деньги покупал и никакой компенсации за него не получил. Хотя нужна ему не компенсация, а именно сам амулет.

Спор мог бы затянуться, но неожиданно кадета поддержал Стасов.

– Результат этого мероприятия много важнее одного амулета. Я, кстати, остался при своем мнении: амулеты Магаде надо деду вернуть. Как жест доброй воли.

– А если ничего не выйдет? Где мы новые амулеты доставать будем? Шаманы их почему-то не продают. А у нас есть указ государя великого князя, что все подобные амулеты должны в его хранилище сдаваться.

Видимо, спор был давний, так что заглох он быстро сам собой. Но Пете его амулет все-таки предоставить обещали. Для проверки способностей. А храниться он у Шипова будет.

Вот как? Значит, Шипов тоже смертник? Сочувствия к этому то ли опричнику, то ли только кандидату на эту должность Петя не испытывал. В академии, случись что, он бы постарался ему жизнь спасти. А в нынешнем походе каждый сам за себя. Разные у них цели с опричниками, и он для них просто разменная монета. Или пешка, которая может стать проходной, но может и не стать. Что много вероятнее. Так что при нападении духов он с оказанием помощи спешить не будет. Сперва хорошенько подумает. Главная задача – самому уцелеть. За остальных он не в ответе.

Глава 7

Цена жизни

Снова стук колес и снова дальняя дорога. Поезд везет в самый восточный губернский город Великого княжества – город Дальний. Губерния так и называется – Дальневосточная. Но есть еще и Дальневосточное наместничество, в которое несколько губерний входит. Дворец наместника тоже в Дальнем расположен. Хотя у него и в Уссурийске дворец есть. И именно там он бывает чаще, если верить Штепановскому. Наверное, так и есть, зачем опричнику врать.

Петя сперва недоумевал – для чего лишний начальник нужен? Ведь западнее Каменного Пояса (Уральских гор) никакого наместничества нет, а восточнее – целых два. Второе, точнее, первое – Сибирское. Наверное, потому что народу там мало, а территории громадные. Вон из Дальнего в Пронск больше недели в один конец ехать. Впрочем, не дело кадету об административном устройстве государства рассуждать, великому князю виднее. А то, что у него вроде неплохие отношения с Дивеевой сложились, на самом деле никаких особых преимуществ не дает. В академии много отпрысков знатных семей учится. Он с молодыми Паленом, Голицыным и Воронцовым тоже нормально общался. Как и почти со всеми другими кадетами. Не так уж их много в магической академии обучается. А как разъедутся выпускники по местам службы, так, может, никогда больше в жизни и не увидятся.

Что-то Петю опять на грустные и философские мысли потянуло, ни к чему это. Любой маг уже элита. И не так важно, где ему жить-служить придется, в местном высшем обществе он все равно своим будет. Если, конечно, доживет до выпуска.

А он доживет. Даже если за жизнь драться придется. Аурный щит у него один из лучших, и есть чем даже сильнейших магов удивить. Шаманов, можно надеяться, тоже.

Птахин нежно погладил рукоять кинжала, который он в последнее время стал носить не снимая. С темляком орденской ленты на рукояти. Остальные ордена тоже нацепить пришлось, чтобы оружие не выделялось. Обычно он этого не делал, не любил хвастовства, да и поцарапать ордена можно при носке, но ведь имеет право. А что о нем опричники думают, не волнует. Он о них тоже не самого высокого мнения.

Он и в поход подготовился так, чтобы от попутчиков не зависеть. Вещей немного по объему, всего два саквояжа, но тщательно отобранных. Помимо необходимого набора носильных вещей (запасной комплект формы, теплое белье и т. п.) удалось выпросить у Трегубова несколько артефактов. Во временное пользование, с возвратом. О том, что есть шанс не вернуться совсем, Петя, конечно, не говорил. Наиболее ценными были следующие вещи: спальный мешок, способный заменить палатку, в котором можно было спать прямо на снегу. Далее пластина-нагреватель, которую можно было использовать как грелку при слабом обогреве и как небольшую плиту для готовки. А также фляга, в которой можно было сохранять питье горячим, а при необходимости даже кипятить воду.

То есть Петя обеспечил себя вещами, которые помогут выжить, если придется путешествовать по зимним сопкам в одиночестве. Хорошо бы это не понадобилось, но иметь возможность в случае чего просто сбежать дорогого стоит. И очень нервы успокаивает.

На сей раз Петя взял себе билет в привычное уже купе первого класса в вагоне каретного типа (то есть купе с отдельным входом). За свои деньги. Выяснять у Шипова, что ему положено, не стал. Возместят деньги – хорошо, нет – не самая большая проблема из тех, что сейчас перед ним стоят. Кстати, опричники себе по такому же купе взяли, жандармам – тоже, но тех втроем в одно купе отправили. Их проблемы.

Задушевных бесед больше не вели, встречались на остановках в буфетах, но вместе обедали всего три раза. Один раз с жандармским офицером. Петя счел нужным с ним поближе познакомиться, благо это был для него новый человек, не тот, которого он в прошлую практику в столице на пол в гостинице ронял. И два раза обедал с опричниками. Во второй раз уже накануне приезда, пытался уточнить дальнейшие планы по прибытии в Дальний.

Оказалось, что будет у него день отдыха (остановиться придется в привокзальной гостинице, раз других не знает). За это время Шипов с жандармами озаботятся санями и через день за ним заедут. А вот Штепановский к шаману решил не ехать. В городе результатов их миссии дождется. У него есть и свои служебные обязанности, которые он за время поездки в Баян запустил. Так что и рад бы, но никак не может.

Пете было все равно (даже внутренне поехидничал), а вот Шипов заметно расстроился. Но при кадете отношения выяснять не стали. И хорошо. Нечего аппетит портить.

Зимний Дальний от летнего отличался значительно. И не в лучшую сторону. Метель, сквозь которую едва видны дома на привокзальной площади, и валы из снега, между которыми прочищены дорожки. Прочищены не до камней мостовой, есть подозрение, что до нее еще с пол-аршина утоптанного снега и льда будет. И местами на этих дорожках ледяной каток образовался. В результате, подхваченный порывом ветра, Петя доскользил до дверей гостиницы, почти не отрывая ног от земли. Его энтузиазм по поводу жизни на Дальнем Востоке как-то сразу поутих. Хотя такая непогода тут не каждый день. Наверное.

– А песочком посыпать? – проворчал Петя, скрываясь от непогоды за дверью гостиницы. Куда пошли опричники, его не слишком волновало. Надо надеяться, найдут извозчика. Должны же они к приходу поезда к вокзалу подтягиваться, невзирая на погоду.

В гостиницу Петя тоже вошел не один, но добрался до дверей первым. Багажа у него был самый минимум, носильщики не нужны.

Дежурный был другой, а вот манера ведения дел все та же. Разве что чуть больше уважения во взгляде, скорее всего, из-за формы со знаком академии и орденов на груди. Так что номер был сразу предложен самый лучший, а вместо вопроса «девушек заказывать будете?» был задан несколько иной: «К которому часу девушек приглашать?»

Петя мысленно усмехнулся. Почему чем дальше от академии, тем лучше к нему отношение? А в Баяне Левашов у бань чуть ли не дежурит, перехватывая кадетов на пути к местным жрицам любви. И зачем он это делает? Блюдет моральный облик мага и офицера? Чушь. Устраивать пьянки и загулы с проститутками норма поведения офицеров. Единственное объяснение – демонстрация учащимся академии, что перед властью (даже такой незначительной, как куратор курса) они полные ничтожества.

Стоило вспомнить Левашова, и настроение стало портиться. Но Петя волевым усилием запретил себе думать о неприятном. До послезавтра у него выходной. Вот и следует прожить это время если не с пользой, то хотя бы с максимальным удовольствием.

– Чего тянуть? – кивнул он дежурному. – Часок мне нужен, чтобы привести себя в порядок после дороги. А потом можно ужин подавать в номер. Вместе с девочкой. А что заказывать, пусть сама выберет. А выпивки много не нужно, магам напиваться нельзя. Сами понимаете.

В общем, вечер прошел неплохо. Девушка появилась другая, не та, что в прошлый раз. Но оно и к лучшему. Он к себе проститутку пригласил, а не любовницу в Дальнем завел. А внешне была того же типа, что и давешняя. Круглолицая, с крепкой фигурой. Явно не аристократка, но как вести себя с мужчинами знающая.

Поел, выпил полбокала шампанского. В постели тоже в грязь лицом не ударил, иное, впрочем, для мага-целителя было бы странным. Профилактически пару раз накладывал на себя и девушку «малое исцеление». Про «недопущение беременности» тоже не забыл. Не излишествовал и даже выспался. После еще вместе позавтракали, опять же в номере. Заплатил за все про все, как и в прошлый раз, десять рублей и, кажется, был достаточно щедр. Так что довольным остался не только он, но и девушка. Как ее зовут, не спросил, сам тоже не представлялся.

В город выбрался в хорошем настроении. Думать о предстоящем завтра отъезде и возможных последствиях встречи с шаманом он себе запретил. У него есть свободный день, и надо потратить его с максимальной пользой. Вариант уйти в загул кадет не рассматривал. Напиться и швырять деньгами, демонстрируя случайным собутыльникам свою лихость, какая от этого может быть радость. Достаточно просто вкусно поесть, а вечером снова заказать у гостиничного дежурного девушку на ночь.

Но пока еще только утро и есть после завтрака в номере не хочется.

Как назло, погода совершенно не подходила для прогулки. Можно извозчика нанять, но куда ехать? В принципе, несколько знакомых у него тут есть, но культуру нанесения визитов он так и не освоил. Даже визитных карточек не завел. А рассчитывать, что хозяева его немедленно примут, наивно. Не такая он важная птица, чтобы из-за него все дела откладывали.

Так что поехал на почту, купил там несколько открыток и принялся выводить на них послания. Мол, оказался в вашем прекрасном городе по делам государственной важности, к сожалению, только проездом. Завтра утром вместе с опричниками убывает к месту назначения – старому шаману Ульратачи куда-то дальше на север. Когда вернется и удастся ли это сделать, пока не знает, но если такое случится (на что он очень надеется), обязательно сообщит.

Адресаты были довольно солидные: прокурор Сула-Петровский, таможенник Давыдов и купец Карташов.

Писал довольно долго, так как не хотел просто скопировать одно письмо трем адресатам. Как он понял в прошлое посещение Дальнего, все сколько-нибудь значительные лица тут друг друга знают и регулярно общаются. Могут и открытку показать. Неловко получится, если окажется, что они одинаковые.

Зачем так подробно писал о целях своего путешествия? Не для того, чтобы похвастаться, главное – привлечь к себе внимание. Событий в такой отдаленной провинции происходит не так много, визитом столичных опричников к шаману наверняка заинтересуются. И если суждено будет Пете в этом походе сгинуть, то совсем незамеченной его смерть не пройдет. Весь Дальний о ней узнает, в том числе и губернатор с наместником. А там, глядишь, и до государя дойдет, как его опричники работают.

Не слишком серьезная месть, но лучше, чем ничего.

А если удастся живым вернуться, эти письма гарантия того, что пригласят его в гости далеко не самые последние люди в Дальнем. Глядишь, прежние контакты укрепятся и новые наладятся. Что всегда полезно.

Открытки лично развозить не стал, отправил почтой. В городах она быстро работает[4]. Сегодня же все получат. А вот в гости к себе пригласить уже не успеют. Значит, с большим интересом будут ждать его возвращения.

Больше дел придумать не удалось. Кутаясь в шинель, прошел по располагавшимся неподалеку от почты лавкам. Почти ничего не купил, он уже в академии собрал себе в дорогу все необходимое. На всякий случай только взял немного непортящейся еды – вяленого прессованного мяса и прессованных же сухофруктов. Опять же подстраховался на случай одиночного путешествия, с таким запасом с голоду он не скоро помрет.

Еще разжился в книжной лавке довольно подробной картой (скорее схемой) города Дальнего и его окрестностей. Тщательно изучил и постарался запомнить, по крайней мере, поселения к северу от города. Место обитания шамана обозначено не было, но представлять, какие деревни могут попасться по дороге, не помешает. Кстати, помимо местных ульта один пункт назывался «Казачий». Очень может быть, что там обосновались казаки, скорее всего, отставные. Интересно, а знакомцев там не найдется? Или хотя бы их родственников. А то в отряде Карташова, в котором кадет провел значительную часть своей дальневосточной практики, казаков было изрядное количество.

Потом пообедал в ресторане с ханьской кухней. Официанты и, наверное, повара тоже были из этого народа. Вкусно готовят, черти. И очень разнообразно. На Петин не слишком просвещенный вкус местные мастера кулинарии сто очков вперед дадут хваленым французским поварам. Там только спесь и цены дорогие. Ну не верит Петя, что на вкус можно различить соус из перепелиных яиц и из обычных куриных. Только по предъявленному счету. Зато здесь и рыба, и мясо, и всякие там раки с креветками стоят очень дешево. И приготовлены так, что нигде с костями возиться не надо, даже резать ничего не требуется. Только в рот клади. Палочками, с которыми Петя решил потренироваться. А так как пальцы у него довольно ловкие, то справился вполне прилично. Заодно развлекся.

Затем все-таки погонял извозчика по городу, но ничего интересного для себя не нашел. Сама поездка тоже радости не доставила. В прошлый приезд ему встречались извозчики с нормальными крытыми экипажами. Летом. А сейчас, по случаю зимы, одни открытые сани. Пассажиру для тепла предлагалось укрыть ноги какой-то шкурой. Якобы медвежьей, но, скорее всего, обычной овчиной. К тому же не очень-то чистой. В общем, отнюдь не птица-тройка. Так себе комфорт.

Краеведческий музей, который он в прошлый раз посетить не успел, был открыт, но как-то бедно в нем было с экспонатами. Видно, что на казенный счет содержится и не слишком щедро. Заинтересовался было якобы шаманским реквизитом, но решил, что все подделки. Темной энергии у Пети почти не было, но только и эти крохи зря потратил. Ничто из представленного в музее на нее не реагировало.

В лавке магических товаров тоже ничего интересного не нашел. Банальные лечилки и тому подобные амулеты с заклинаниями низшего разряда, которых у него самого изрядный пакет имеется. Зато по цене раза в два выше, чем в Баяне. Петя даже призадумался, а не стоит ли свои тоже продать, но решил, что самому могут пригодиться. Да и не даст лавочник за них больших денег, наплыва покупателей что-то незаметно.

Можно было еще в театр податься, но до начала спектакля еще часа два. Да и настроения особого не было на чужие страсти смотреть. Своих проблем хватает. Так что вернулся в гостиницу и промедитировал до ужина, который опять заказал в номер и вместе с девочкой. Опять была новая, но, пожалуй, лицом даже более приятная, чем предыдущая. И вполне обходительная. Даже лишний рубль дал ей утром.

К сожалению, долго валяться в постели было нельзя, опричники грозились довольно рано подъехать, так что приводить себя в порядок и завтракать пришлось в бодром темпе.

Правильно сделал. Караван опричников появился еще затемно.

Действительно караван. Из трех саней, аналогичных извозчичьим саням, в которых накануне ездил. Разве что шкур для укрытия было больше и были они чище. Из опричной братии один Шипов. Штепановский не просто от поездки уклонился, но и проводить не пришел. Зато жандармов стало на двух человек больше. К приехавшим пятерым еще местные добавились. Петя сначала усмехнулся про себя: «Поездка в гости военным отрядом. Или это конвой?» Но, подумав, решил, что все правильно. Местные у шамана вроде уже бывали. А то глупо ехать, если никто дорогу не знает.

В результате расселись по три человека в сани. Один жандарм с вожжами, два пассажира. Петины сани ехали в середине и попутчиками у него оказались два жандарма, с которыми ехал от самого Баяна. Даже не поговоришь. Ничего нового от них не узнаешь, а просто языком чесать нет настроения.

Ехали не быстро, с остановками для отдыха лошадей. Почтовых станций по дороге не оказалось, и загонять их никакого резона не было. На третьем привале Петя не выдержал и наложил на каждую по «среднему исцелению». Лошадь тварь крупная, «малым исцелением» ей разве треснувшее копыто залечить можно или какую иную небольшую травму. А так они сразу приободрились и захрумкали овсом в торбах с куда большим энтузиазмом. Жаль только, что стоянку из-за этого короче делать не стали.

Весь следующий перегон Петя провел в медитации, восстанавливая энергию в хранилище. С удовольствием отметил, что пятому разряду он теперь соответствует, что называется, полностью. Как на уровне исполнения заклинаний, так и скорости наполнения хранилища. Жаль, до четвертого еще далеко. Так он не природным талантом свои разряды берет, а упорным трудом. И четвертый тоже возьмет когда-нибудь. Лет через десять, если мучить себя не надоест. Все равно, чтобы генералом стать и потомственное дворянство получить, надо до второго разряда дотянуться, а это уже из области нереального. Его пятый разряд и так к подполковнику приравнен или капитану гвардии. Конечно, полковником, а тем более бригадиром быть приятнее, но разница в служебном окладе не так уж велика, как целитель он может и больше заработать.

Потом вспомнил, что до этих приятных дней еще дожить надо, и настроение испортилось. Но ничего. Чжурчжэни и османы его убить не смогли, как-нибудь и из нынешней ситуации вывернется.

Уже ближе к полуночи добрались до небольшого поселения ульта, местного народа. Точнее, до относительно небольшого, одиноко стоящего дома характерной конструкции. На практике позапрошлым летом ему в таких уже довелось жить, но те большего размера были. Круглая наружная стена, к которой изнутри пристроены комнаты-клетушки, образуя что-то вроде ряда сот. Посредине – общий дворик. Как если бы длинный дом в кольцо свернули. Как Петя запомнил, называются такие строения «тулоу».

Ночевать пришлось по трое в комнате, но их хотя бы жаровнями обеспечили, так что было относительно тепло. Или не очень холодно. Петя, как маг жизни, перепады температуры переносил лучше других, а вот его попутчики-жандармы к утру изрядно задубели. Впрочем, лечить себя не просили, а навязывать свои услуги кадет не стал. Приезжать к шаману с пустым хранилищем ему не хотелось.

Странно, но местные ульта пришельцев, можно сказать, игнорировали. Никто не встречал, ни о чем не спрашивал, ничего не предлагал. Комнаты, в которых путешественники ночевали, к моменту их прибытия стояли пустыми. Ужинали собственными продуктами. Жаровни и даже уголь для них тоже привезли в багаже, а разжигал огонь жандармский офицер, огненный маг шестого разряда. Вообще, представительность их делегации по мере приближения к жилищу шамана снизила уровень. Из Баяна выехали два генерала, а сейчас, пожалуй, этот жандармский майор был старшим по чину. Пете-то его разряд официально не утвердили. А Шипов? У опричников своя епархия, но тоже не слишком высок чином. Обыкновенный порученец.

Ну и уровень приема был никакой. По крайней мере, в этой деревне ульта. Спасибо, что внутрь пустили. Пете даже любопытно стало, с таким отношением он в этих краях раньше не сталкивался. Шипов ничего говорить не стал, а местный жандарм сказал, что их вроде как за паломников приняли. А тех ни о чем спрашивать не положено. Паломничество это личное дело каждого. Кто совершает, сам за себя отвечает. Во всем.

Была бы возможность, после таких слов Петя повернул бы обратно. Впрочем, по доброй воле он бы и из Баяна сюда не поехал. Но стало совсем неприятно. Они, получается, не делегация, а просто паломники! Которые шамана о чем-то просить приехали. Лично ему от шамана ничего не нужно. Век бы его не видел и не знал. Только его не спросили.

Снова выехали рано, позавтракав всухомятку. Кажется, паломничество и не должно быть комфортным путешествием, а подразумевает преодоление трудностей. В общем, у Пети даже черный юмор проснулся.

На сей раз путь был не слишком долог. До места добрались к полудню.

Несмотря на обильный снегопад и не слишком приятный ветер, Петя с любопытством осматривал местность. Жилище данного шамана несколько отличалось от того, что он видел раньше. У того шамана, с которым он познакомился на практике, по сути, была большая хижина. Здесь тоже стояла хижина, в основе которой деревянная конструкция, но снаружи небольшое строение было обмазано глиной. Что, учитывая стоящие вокруг морозы, было логично. Наверное, у первого Ульратачи было теплее, его дом далеко южнее. Хотя с климатом тут все не очень понятно. Птахин прекрасно помнил, как тепло было в Дальнем позапрошлым летом, и совершенно не ожидал попасть в столь суровую зиму.

Хижина у этого шамана была меньше, зато на склоне сопки, у которой стоял этот домик, была пещера. Рукотворная или нет, со стороны не было заметно, но вход в нее больше напоминал ворота и был прикрыт занавесом из шкур.

И, кстати, почему всех шаманов зовут Ульратачи? Это что, одно из названий шамана на местном языке? Или они все родственники? Спросить некого. Опричники, похоже, сами не знают, а Магаде такие вопросы игнорировал. Впрочем, это не самая большая проблема.

Более серьезной задачей, с которой столкнулись путешественники, стало отсутствие для них стационарного жилья. Ни в хижину, ни в пещеру их никто не приглашал. К ним вообще никто не вышел. Но жандармы, по всей видимости, были в курсе местных обычаев, так как безропотно стали разгребать снег и ставить палатки. Обычные солдатские палатки из парусины. Вряд ли в них тепло будет. Хорошо у Пети спальник есть.

А вот уборная (выгребная яма, прикрытая обтянутой шкурами будкой) здесь уже имелась. Видимо, специально для паломников была сделана, чтобы окрестности не загадили. Так что хоть какими-то минимальными удобствами путешественники все-таки были обеспечены.

В хозяйственных работах кадет принципиально участие не принимал. Не своей волей ехал, друзей у него здесь нет, начальников тоже. Но его и не трогали, жандармы сами справились. Не сказать, чтобы очень хорошо, но горячей кашей они и поужинали и позавтракали.

Большую часть времени Петя провел в медитации. Лежа в спальнике, чтобы о холоде не думать. Заодно прикидывал по сотому разу, как себя с шаманом держать. Ничего умного не придумал. Главное, лебезить начинающий маг ни перед кем не собирался. Вины за собой он никакой не чувствовал, Магаде сам на него напал. Но лучше бы шаман эту тему не затрагивал, хотя ничего хорошего от него ждать не приходилось.

Было заметно, что остальные участники экспедиции тоже нервничают, так что в лагере воцарилась напряженная атмосфера. Вечером. А утром тревога усилилась. Ничего вроде не происходит (а может, именно поэтому), но жандармы как-то нервно перешептывались, беспокоясь, что такое пренебрежение к ним со стороны шамана говорит о его гневе.

Пете даже противно стало. Здоровые лбы, при оружии, а боятся. Причем Шипов и офицер (маг, между прочим!) тоже от них заразились. Что им шаман может сделать? Духов натравит? Так никто из них вокруг лагеря не шляется. Хотя видеть-то духов один Птахин может.

Успокаивать никого не стал. Сами сюда приехали, еще его притащили.

Наконец, когда первые лучи зимнего солнца осветили вход в пещеру, стало видно, что в ее проеме сидит закутанный в меха человек. Не двигаясь, молча. Тоже медитирует?

Пауза затянулась на добрый час. А потом раздался голос:

– Что встали? Пусть ваш маг-шаман ко мне идет. Один. А вы ждите. Ответ будет позже, как духи решат.

Шипов бегом кинулся в палатку к Птахину.

– Идите скорее, Петр Григорьевич!

– Да слышал я. Сложно было не услышать.

Голос звучал действительно громко. Наверное, магией был усилен, или что там вместо нее у шаманов.

Петя выбрался наружу. Демонстративно потянулся. После чего протянул руку:

– Амулет давайте!

– Зачем он вам?

Видимо, обычай не выпускать из рук ничего, что к ним попало, укоренился в опричниках намертво.

– Мы ведь это уже сто раз обговорили. Как я иначе наличие темной энергии проверять буду?

– Вот выйдете из пещеры, к этому вопросу вернемся.

– Опять двадцать пять! Давайте, или я за себя не отвечаю!

– Не дам! Я сказал – после!

Но тут на их спор обратил внимание шаман, и гремевший до этого голос обрел шипящие змеиные интонации, от которых мороз по коже пошел даже у Пети.

– Человек, ты пришел сюда просить прощение у духов за смерть молодого Ульратачи. И смеешь прятать от них амулеты? Я скажу им об этом, когда они будут решать твою судьбу. Или выпустить их к тебе уже сейчас? Они рвутся.

Шипов на некоторое время застыл, потом внезапно засуетился, шаря по карманам и за пазухой. И как-то боком стал отступать к палатке.

– Я сейчас! В багаже поищу. А вы идите пока, Петр Григорьевич!

Вот натура поганая. То, что знакомый амулет где-то рядом, скорее всего, в кармане опричника, Петя чувствовал. Но скандал поднимать не стал. Перед смертью не надышишься. Сейчас все решится, а разборки можно и потом устроить. Если жив будет.

Дорожка к пещере извивалась змейкой, но была расчищена. Жандармы этим явно не занимались. Хотя… Из разговоров с Магаде, пока отношения между ними не испортились, Петя знал, что шаманская магия универсальна. По крайней мере, видят они все виды энергии. Здешний Ульратачи голос усиливал, значит, должен владеть воздухом (или чем-то аналогичным). Ну а магу воздуха сдуть снег с дорожки – раз плюнуть.

«Во что я вляпался? С кем связался? – с сожалением подумал Петя, размеренным шагом приближаясь к пещере. – Ну да отступать поздно. Да и не выйдет».

Аурный щит он при этом поднял, накачав энергией по максимуму.

Вблизи шаман оказался самым обыкновенным на вид ульта. С характерным плоским круглым лицом с миндалевидными глазами. Слегка заплывшими. Видно, что немолод, но морщин почти нет. Впрочем, даже сквозь меховую одежду заметно, что этот Ульратачи отнюдь не аскет. Можно даже сказать, что толст. Чем он радикально отличался от того шамана, с которым Петя на практике познакомился.

На доброго старичка-толстячка не походил совершенно. Даже без магического зрения ощущалась сила. Глаза смотрели холодно, лицо застыло, как маска, губы почти не шевелились, но голос звучал отчетливо.

– Проходи, шихи.

Что значит «шихи», Петя, естественно, не знал, но почему-то слово ему не понравилось, хотя шаман никак его не выделил интонацией.

Пещера оказалась довольно длинной и разделялась на секции-комнаты занавесами из шкур примерно через каждые тридцать шагов. Сколько всего было «комнат», оставалось только догадываться. Для начала они прошли в третью.

Внутри было светло и относительно тепло. Не жарко, но пар изо рта уже не шел. Магия, наверное, по крайней мере, что-то вроде магических светильников на стенах висело.

Пол, стены и потолок были более или менее выровнены. Не до зеркального блеска, но и не споткнешься при ходьбе. Во многом было похоже на подземные ходы под Тьмутараканью, только там камень был ракушечник, а здесь явно что-то намного более твердое. Обычной пилой не возьмешь.

В «комнате», куда они пришли, у одной стены стоял стол. Рядом с ним что-то вроде буфета с антресолью. Шаман снял с полки какую-то склянку, с другой взял маленькую пиалу. Налил в нее какой-то темной, густой и пахучей жидкости. Немного, не больше шкалика[5].

– Пей!

Петя не шелохнулся:

– Зачем мне это?

Шаман взял еще одну пиалу и налил в нее из склянки примерно столько же.

– Надо. Обряд очищения. С тобой вместе выпью.

И действительно выпил. Но Птахин все равно не спешил последовать его примеру.

– Очищения от чего?

– От скверны.

– Это как?

– Ты не шаман, не поймешь. Почувствовать надо. Пей.

Поколебавшись, Петя все-таки выпил. Не похож этот шаман на самоубийцу, значит, не яд. Максимум наркотик какой-нибудь. А это он как-нибудь переживет без последствий. Все-таки маг-целитель. Идти же на конфликт с шаманом не хотелось. Ведет себя странно, но агрессии не проявляет. А уточнять, от чего именно это «очищение», тоже не хочется. Почти наверняка имелось в виду убийство Магаде. Рассказывать, что это сделал именно он, пусть и был вынужден… Нет, лучше промолчать.

Напиток оказался на вкус даже приятным. В меру сладким, со сложным травяным букетом и легким алкоголем. Какое-то сложное зелье. На всякий случай сохраняя спокойное выражение лица, Петя стал интенсивно гонять энергию по каналам. Если что, жизнь любую заразу сама выведет.

Некоторое время оба стояли молча. И до Пети постепенно дошло, что давящая атмосфера… нет, не отступила, а перестала его беспокоить. Чувства вроде не притупились, голова осталась ясной, но пришло спокойствие. Не безразличие, а именно спокойствие. Все чувства куда-то исчезли, как будто их никогда и не было. Странное ощущение. И даже не определишь, нравится оно тебе или нет, так как вдруг забыл, что такое «нравится».

– Идем, – спокойным голосом произнес шаман и повел его дальше.

«Может, он еще до выхода к нам успел стопочку этого зелья глотнуть? – подумал Петя. – Больно спокоен с самого начала. Как будто наполовину на том свете. А теперь и я вместе с ним».

Следующая комната оформлением отличалась от предыдущих. Это была даже не комната, а скорее домовой храм. Или ритуальная комната, так как была невелика, не больше трех саженей в длину. Довольно узкая. В боковой стене была вырезана ниша с узким каменным ложем и половиной купола над ним. Не с полкой, а именно ложем. Каменный блок с небольшим изголовьем отстоял от стены почти на аршин. Кстати, завершалась комната самой обычной дверью.

Вся поверхность ложа и купола была покрыта хитрой резьбой. Барельефы с изображением звезд и, видимо, иных небесных тел, а также хитрые орнаменты из иероглифов и каких-то непонятных фигур. Только вот магии во всей этой резьбе Петя не заметил. По крайней мере, ни жизнь, ни темная энергия в них не присутствовали. В отличие от дымчатого камня, вделанного в ложе. От камня буквально разило темной энергией. Куда сильнее, чем от Петиного кинжала в момент наибольшего насыщения. Расположен камень был не совсем по центру ложа, ближе к изголовью. На глаз, он должен был оказаться примерно напротив хранилища, если на это ложе улечься.

Именно это шаман и предложил Пете сделать.

И Петя спокойно снял шинель и китель, остался в одной гимнастерке. И улегся, хотя интуиция говорила, что ничего хорошего его там не ждет. Лежать, кстати, оказалось неудобно. Камень, как и ожидалось, уперся острой гранью в спину, как раз напротив хранилища. Но он был спокоен. Даже слишком спокоен. Может, лучше от этого зелья избавиться?

Стал формировать заклинание «полного исцеления». Максимум того, что он может как целитель. Зато гарантированно любое непотребство из организма выведет.

И неожиданно не смог этого сделать. Странно. Заклинание вызубрено до мельчайших подробностей, отработано до автоматизма и само рассыпается, не сформировавшись до половины. А «среднее исцеление»?

Та же картина. «Малое исцеление» тоже не пошло. Вообще ничего из заклинаний применить не удается. Паники нет. Петя спокоен. Но так быть не должно. Остается только промывать каналы энергией жизни. Хотя бы это получается без проблем. Только эффект если и есть, то очень медленно проявляется.

Шаман тем временем стал негромко что-то напевать. Без аккомпанемента и без танцев. Петя почему-то ожидал именно танцев с бубном или хотя бы погремушкой. Вбитый литературой стереотип. Или здесь какая-то иная волшба происходит? К сожалению, слов Петя не понимал, так как пел Ульратачи на своем языке. Но вроде на «покатаюся, поваляюся, Ивашкиного мясца наевшись» не похоже. Песня звучала заунывно и как-то безжизненно. Потусторонне. Или с духами именно так и надо общаться?

Хотя духи, наверное, есть разные. С какими-то именно так и надо. Вопрос с какими? Петя без труда перешел на магическое зрение. Получается, смотреть можно, а вот заклинания творить нельзя.

Он и увидел. Вокруг закружились какие-то бесплотные тени. Сначала немного, но постепенно их число увеличивалось. Никогда раньше такого не наблюдал. Магаде духов только по одному вызывал. А тут целый хоровод получился.

Но Петю это не взволновало. Он лежал, равномерно дышал, гонял энергию по каналам и краем глаза наблюдал за шаманом.

Тот, продолжая напевать, склонился над кадетом и одним ловким отработанным движением вытащил из-за блока ложа конец внушительной металлической цепи, перекинул ее через Петю и закрепил с другой стороны так, что его тело и руки оказались плотно притянуты к камню. Наверное, если очень постараться, руки, перехваченные цепью чуть ниже локтей, можно было бы высвободить, но с ходу это сделать не получилось, а дергаться и извиваться было лень. Вообще резких движений делать не хотелось.

Убедившись, что молодой маг лежит тихо и не предпринимает попыток освободиться, шаман выпрямился и извлек из рукава узкий кинжал цвета слоновой кости. Скорее всего, это именно кость и была, а вот чья конкретно, оставалось только догадываться. Может, моржовый клык, а может, и бивень мамонта. Вокруг него струилась темная энергия в точности так, как это происходило с Петиным кинжалом.

Лицо старого Ульратачи осталось столь же бесстрастным, но Пете показалось, что в глазах у него впервые что-то промелькнуло. Правда, что именно, он не рискнул бы сказать. Но точно никаких теплых чувств по отношению к себе он не заметил. Шаман выпрямился, поднял кинжал обеими руками, нацелился взглядом на подвздошье (хранилище?) кадета и так застыл. И вот теперь на его лице чувства не только проявились, но и читались довольно легко. Тут и недоумение, и злость, и даже испуг. А затем все это исчезло, лицо снова стало маской, руки безвольно опустились и кинжал стукнул по Петиному животу. К счастью, плашмя, так как аурный щит кадета тот даже не заметил.

Все дело в том, что Петя не стал дожидаться окончания сцены, а сам легонько ткнул шамана в ногу. Своим кинжалом, который до сих пор прятал в рукаве.

Юноша мысленно похвалил свою интуицию. Так-то он правша, но, собираясь на встречу с шаманом, пристроил его именно в левом рукаве. Предварительно привязав к руке ножны и только потом поместив кинжал поверх них, чтобы случайно не порезаться об обнаженное лезвие. И рукой старался шевелить поменьше и ни в коем случае ее не сгибать. Зато когда в пещере увидел, что каменное ложе сделано так, что снаружи окажется именно левая рука, решил, что высшие силы, в том числе и местные духи, на его стороне. Ну а пошевелить кистью, чтобы высвободить кинжал, было уже совсем несложно. Рукав гимнастерки, конечно, прорезал, но разве это серьезная потеря?

В ту же секунду в кинжал, а следом и в Петю хлынул безудержный поток темной энергии. Шаман был явно очень силен, не чета Магаде. Ощущения в давилке по сравнению с нынешними казались легкой щекоткой.

Но Петя, несмотря на сохранившееся чувство отрешенности, был к этому готов. Не зря же ему в спину дымчатый кристалл давит. Явно его в ложе неслучайно поместили. Судя по ощущениям, это какой-то грандиозный накопитель. И кадет буквально вытолкнул из себя к этому камню каналы-манипуляторы, оплетая его и передавая ему энергию.

Сказать, что стало совсем легко, было нельзя. Такие потоки энергии ему никогда не приходилось через себя пропускать, но работать с собственными каналами он умел, да и прокачаны они у него были лучше всех на курсе. Возможно, и во всей академии. Так что юноша постарался задействовать для прохождения энергии как можно больше каналов. А остальные каналы использовал как резерв, для стравливания перепадов давления.

Длилось все это, наверное, несколько минут. Или даже меньше, но Пете казалось, что прошла целая вечность. Каналы трещали, сам он был в полуобморочном состоянии от напряжения, но без фатальных последствий удалось обойтись. А заодно и последствия приема зелья вымыло начисто.

Поток прекратился. Рядом неестественно прямо стояла высохшая мумия. И повалилась на пол, стоило вытащить кинжал.

Напитанное темной энергией лезвие перерезало цепь одним легким движением, и Петя перекинул ее конец обратно за каменный блок. Сел с некоторым трудом. Все тело болело, но слушалось. Зато теперь «полное исцеление» сформировалось без проблем. Сразу стало значительно легче.

Встал вопрос, что делать дальше? Получается, Птахин уже второго шамана убил. И по большому счету провалил предназначенную ему миссию. Хотя сам он с этим не согласен, но опричники вполне могут во всем обвинить его. Шипов так наверняка будет стараться это сделать. Иначе придется признать собственную некомпетентность.

Значит, лишние свидетели ему не нужны. По крайней мере, пускать кого бы то ни было в пещеру не стоит.

Петя поднялся. Оставлять шамана валяться на полу, пожалуй, будет неправильным. Только сначала…

С помощью кинжала кадет выковырял из каменного ложа дымчатый камень, постаравшись его не повредить. Хотя повредить такой было бы сложно даже его магическим лезвием. А вот обычный камень на его место накрошить – уже запросто.

По ощущениям – алмаз. Да еще магический. И с кулак размером. Даже страшно подумать, сколько он может стоить. Жаль, продать не получится, надо быть реалистом. Не его это уровень. Такой можно только великому князю подарить. И то не дадут. Так что лучше и не пытаться. Но оставлять его здесь тоже не хочется. Может, удастся как-нибудь к своим нуждам приспособить?

Костяной кинжал тоже не мешает прибрать к рукам. И вообще, надо бы порыться в пещере на предмет трофеев. Или лучше не жадничать? Местные ульта наверняка вскоре к пещере наведаются. Смерть шамана еще можно списать на естественные, а лучше мистические причины вроде воли духов. Но вот ограбление в эти рамки плохо встраивается.

Однако вопросы решать надо последовательно.

Мумию Петя переложил на каменное ложе, где только что лежал сам. Удачно шаман перед смертью вытянулся в струнку. Поза почти естественной получилась.

Теперь надо что-то с жандармами и Шиповым делать. Тихонько, чтобы никто не заметил, посмотрел сквозь щелку занавеса наружу. Была надежда, что жандармы сами сбежали, больно шаман их утром пугал.

Но нет. Все здесь. Лагерь, правда, свернули и в сани все вещи сложили. Но ждут. Ответа духов, или как там Ульратачи выразился.

Ну так будет им ответ духов. Петя вытащил из-за пазухи фигурку рыси. Долго думал, стоит ли ее брать в пещеру или нет. Но потом решил, что кинжал он возьмет при любых условиях, а заметить фонящие темной энергией артефакты для шамана не составит труда. Пусть уж лучше их будет несколько. Спросит – фигурку первой предъявит. А потом как карты лягут.

Сейчас у Пети темной энергии в хранилище полно, можно рысь вызывать.

Подал на артефакт энергию, вонзив ее шип в ладонь. Не слишком приятно, но немного собственной крови не жалко.

Крупная кошка проявилась довольно быстро. И сразу приняла материальный облик. Переключение на рысь тоже далось легче, чем в прошлый раз. И с двойной картинкой перед глазами удалось разобраться почти без проблем.

– Ну что, киса, погоняешь старых знакомых? – зачем-то произнес он вслух, сопровождая слова мысленным посылом.

Управлять туманным зверем, как и в прошлый раз, получилось с трудом. То есть в целом пожелания Пети рысь выполняла, но полного слияния не происходило. Но смотреть ее глазами и слышать ее ушами получалось.

Кошка легко выскочила за занавес, который при этом даже не колыхнулся, и буквально в несколько прыжков преодолела спуск, игнорируя тропинку. Дальше ее движение замедлилось, и к Шипову она подходила уже медленно.

Тот явно узнал зверя и испугался. Судорожными движениями вытащил знакомый Пете то ли зуб, то ли небольшой рог и кинул его к лапам зверя.

– Вот, забери! Только не подходи! – Голос у опричника сорвался, и он начал пятиться к саням.

– Какая сволочь! – мысленно выругался Петя, и рысь прыгнула вперед. Мгновение – и она уже подмяла Шипова под себя, вцепилась зубами в шею и принялась рвать его когтями. Так что только клочки одежды и брызги крови полетели во все стороны.

Жандармы испуганно закричали и открыли стрельбу, но пули проходили сквозь зверя, не причиняя ему ни малейшего вреда.

– В опричника не попадите! – крикнул офицер.

Стрельба смолкла. Петя наконец сумел взять зверя под контроль и позвал его обратно в пещеру. Однако по дороге заметил лежащий в снегу свой (вообще-то Магаде) старый амулет. Кошка как-то очень легко подхватила его на ходу зубами. Несколько секунд, и вот она уже стоит с ним рядом в пещере.

– Молодец! – прошептал Петя, хотя совершенно не был в этом уверен, и разорвал контакт. Силуэт зверя поблек и струйкой дыма втянулся обратно в фигурку. Принесенный амулет из рога (зуба) остался лежать на полу. Петя его поднял и сунул в карман.

Нехорошо получилось. Никакой симпатии к Шипову Петя не испытывал, более того, тот ему был крайне неприятен, но убивать его не собирался. Но и выскакивать из пещеры с целью оказать ему целительскую помощь, тоже не стал. Тогда весь придуманный сценарий пойдет насмарку. И объяснение с опричниками будет очень тягостным и неприятным. Так что решил подождать и посмотреть, что будут делать жандармы.

Те его ожидания оправдали. Шипова подхватили, забросили в сани, и офицер сразу отдал команду трогаться. Один из жандармов, ехавший с опричником в одних санях, кажется, стал его перевязывать.

– Елки зеленые! – ругнулся Петя. – Мои вещи они тоже увезли. Хорошо, что ничего ценного в багаже не было. Деньги и амулеты у меня с собой. Но спальник жалко. А пистоль? А ордена? И еду я для кого покупал?!

Но порыв послать вдогонку рысь или даже самому ее оседлать подавил. Не должны жандармы ничего в дороге потерять, им еще отчитываться о походе. А там и сам Петя до Дальнего доберется и будет с помощью Штепановского свое имущество назад добывать. Мог бы и раньше них на рыси добраться, но придется сделать вид, что шел пешком. Чтобы ненужных вопросов не возникло. И так разговоры предстоят не самые приятные.

А Шипов? Ну тут уж как ему повезет. Или не повезет.

Остаток дня Петя проводил ревизию в пещере. Искал еду, какую-нибудь замену спальнику и сам не знал, что еще. Что-нибудь ценное, но такое, чтобы его исчезновение не слишком бросалось в глаза.

Можно сказать, что все самое интересное оказалось за дверью. Той, которой заканчивалась ритуальная комната. За ней оказалась самая большая комната пещеры, так сказать, общего назначения. Теперь уже покойный хозяин использовал ее как спальню, кабинет, мастерскую и кухню. Там было отверстие в потолке, видимо, дымоход и самое обыкновенное окно. Пещера, получается, всю сопку насквозь прошла? Но запасного выхода Петя не обнаружил.

К сожалению, очаг под дымоходом был рассчитан на магический огонь, которым Птахин, как маг жизни, не владел. Обычными дровами шаман не пользовался, по крайней мере в этой комнате. Так что обнаруженные в стоящем рядом сундуке крупы Петю не порадовали, готовить было не на чем. Небольшое количество имевшейся посуды тоже не порадовало. Была она серебряной, с однотипной характерной чеканкой. Опять небесные светила, рисунки не пойми кого и цепочки иероглифов. То есть очень заметная посуда. Использовать при посторонних опасно.

Со шкурами дело обстояло лучше, их было целых два больших сундука. В основном снятые с экзотических животных – тигров, леопардов, даже белый медведь попался. Норка тоже имелась. Кстати, именно в норковую шубу и был одет шаман. Но брать готовую одежду Петя не решился.

В конце концов взял довольно грязную и слегка вытертую шкуру, лежавшую на полу. Вроде медвежью. Заменив ее на аналогичную из сундука, только новую. Скажет, что шаман ему ее сам подарил, когда выяснилось, что караван с жандармами уехал без кадета. Изображать, что они расстались лучшими друзьями, Петя бы не решился.

И, наконец, в стене оказался тайник. Ну как тайник… Обычная полка, прикрытая хорошо подогнанной каменной плитой, так что стена казалась монолитной. При обычном зрении. А магическим зрением Петя углядел за ней плотный туман темной энергии.

Плиту Птахин подковырнул кинжалом. Вынулась легко. След от лезвия вроде небольшой остался, если не вглядываться, за обычную выбоинку сойдет.

Внутри в нише оказалось несколько полок с амулетами. Или, скорее, артефактами, настолько сильно они фонили. Наверняка дикое богатство, но брать не стоит. Во-первых, может быть заметно, а во-вторых, как объяснили Пете в свое время опричники, все шаманские артефакты в обязательном порядке подлежат сдаче в великокняжескую казну. Так что не стоит и облизываться. Но, обнаружив на одной полке целую пригоршню дымчатых камней-накопителей, кстати, заряженных, Птахин не удержался. Взял один. Среднего размера. Примерно с лесной орех.

Таких ниш-тайников в комнате оказалось несколько. Еще от одного участка стены сильно фонило жизнью. Было интересно, что там хранится, но Петя даже вскрывать нишу не стал. Раз решил, что грабить нельзя, то и не будет. Лучше и не смотреть, чтобы не расстраиваться.

На сем молодой маг эту пещеру сокровищ и покинул. Ночевать не рискнул. Караван жандармов уже должен был добраться до поселения ульта. Маловероятно, чтобы они стали с ними откровенничать, но сам факт их отъезда местные наверняка отметили. И вполне могут послать кого-нибудь проведать шамана. Встречаться с ними здесь в Петины планы никак не входило. Так что пришлось уходить голодным в ночь на мороз.

Куда? Сейчас почти все равно. Завтра к вечеру желательно выбраться к поселению казаков, которое он нашел на карте. А пока надо просто отъехать куда-нибудь подальше от населенных мест и почти сутки как-нибудь перекантоваться. Именно отъехать. Идти своими ногами по бездорожью Петя не собирался. Во время учений его дух рыси из болота вывез, вывезет и сейчас. Благо энергией он зарядился, а еще и накопитель прихватил.

Плохо, конечно, что еды нет, а вокруг мороз, но хотя бы с водой проблем нет, снег кругом лежит. А он маг жизни, должен выдержать.

Так и поступил. Снова призвал рысь и отъехал на ней верст десять в сторону казачьей деревни. После чего выкопал себе в сугробе лежку, завернулся в медвежью шкуру, да так и просидел до вечера следующего дня. В основном в медитации. Еще гонял энергию жизни по каналам всего тела и несколько раз накладывал на себя «среднее исцеление». В общем, перемогся.

Затем снова ночное путешествие на спине рыси, благо ей темнота не помеха. Как раз к утру нужную деревню отыскали. Самое обидное было снова удалиться от нее почти на версту и идти уже пешком, проваливаясь в сугробы. Радовало только, что снег снова повалил, так что его следы скоро скроются. А то вдруг кто по ним пойдет и обнаружит, что начинаются они из ниоткуда.

Где-то через полверсты выбрался на дорогу, по которой шел довольно неплохо накатанный санный путь. Идти стало легче и веселее.

Поселение оказалось для здешних мест довольно большим, с полсотни домов, то есть несколько сот жителей. Русских. Постучался в первый же дом и в этом убедился. Послали его по-матерному идти куда подальше. Спорить не стал. Домов еще много, а начинать знакомство с местными жителями со ссоры не хотелось. Тем более что шум привлек внимание соседей, и скоро на улицу стали выглядывать любопытные лица. А затем из дома вышел немолодой, солидного вида мужчина и спросил:

– Ты кто будешь, мил-человек? Каким ветром тебя к нам занесло?

Вид у Пети был действительно немного странный. Но он сбросил шкуру с плеч (до этого укрывался ею с головой), продемонстрировал шинель с приколотым академическим значком.

– Кадет магической академии. Был отправлен для сбора материала для диплома к местному шаману. Только вот жандармы из Дальнего, что меня к его пещере довезли, почему-то ждать не стали, а сбежали, бросив меня одного. А шаман, как мы поговорили, меня выгнал их пешком догонять. Только шкуру вот эту подарил от щедрот своих. Но я сани не догнал, потом с дороги сбился, два дня в снегу ночевал, наконец к вам вышел. Хотелось бы обогреться, поесть и нанять у вас сани, чтобы в Дальний вернуться. Я заплачу. Могу подлечить кого, если больные есть. Я маг-целитель пятого разряда.

Вроде изложил все достаточно кратко и, как самому казалось, доходчиво. Мужчина сразу растерял половину своей солидности.

– Маг-целитель, говорите? Вам бы к старосте надо, но сейчас прошу в дом, ваше благородие, нечего на морозе стоять.

В общем, Петя задержался в деревне еще на сутки. Лечил, ел – опять лечил, вымылся в бане – опять лечил. Еще раз поел – опять лечил. Наконец выспался – снова лечил, поел – вылечил еще одного напоследок и уехал. Когда не спал, еще и разговоры вел. Тех, с кем встречался полтора года назад, в поселке не оказалось. Но некоторых из тех, кого он тогда лечил, здесь знали. Или слышали о них. Или делали вид, что слышали.

Желающих получить бесплатную медицинскую помощь оказалось много, вся деревня. Пришлось строго предупредить, что в день может исцелить не более двух тяжелых или десять больных средней тяжести. И привлечь старосту в помощники. Но в целом Пете даже понравилось быть таким востребованным. Хотя понимал, что больше так позволять садиться себе на шею нельзя. Один день куда ни шло, а так должна быть строгая запись на прием. Учтет, когда академию окончит и порядок организует.

Зато кормили и в Дальний отвезли бесплатно. Вещи (шинель да форму) ему вычистили и отгладили. Прорезанный рукав зашили. Да еще чистым бельем разжился.

Затем было долгое и непростое объяснение со Штепановским. Петя придерживался той же версии, что и в казацкой деревне, только с некоторыми дополнительными подробностями.

Шаман его каким-то зельем напоил, после чего он до вечера проспал. Что за это время происходило, узнал только от опричника.

Шипов помер? Жалко, но помочь ему ничем не мог, так как сам в это время пребывал в бессознательном состоянии. К тому же предупреждал, что поездка сопряжена с опасностью. Из опыта общения с шаманами подозревал, что смерть Магаде они просто так не спустят.

Почему на Шипова дух напал, а Петя целый и невредимый вернулся? Так это опричники шаманова внука в академию пригласили, им и отвечать. Петя-то тут при чем?

К тому же он тоже пострадал. В результате проведенного ритуала Ульратачи не только не научил его шаманскую энергию вырабатывать, а наоборот, даже той слабой магии, что у него была, лишил. Духов он больше не видит.

Последнее обстоятельство Штепановского, кажется, расстроило больше всего.

– Совсем ничего не видите?

– В пещере ничего не видел. Шаман сказал, что так теперь всегда будет. Мол, нечего непосвященным в их дела лезть. И еще на мороз выгнал.

Опричник загрустил. Получается, попытка наладить взаимодействие с шаманами закончилась полным провалом. И с кого теперь за это спросят?

Петя прислушался к себе. Как-то все не слишком удачно сложилось, но он жив и вроде выкрутился. Но беспокойство осталось.

И тут он высказал идею, над которой уже думал в пещере, когда камень из ложа и костяной нож прибирал.

– Знаете, Александр Петрович, мне здешний Ульратачи с самого начала ненадежным казался. И у него, и у Магаде против магов какое-то предубеждение было. Зато полтора года назад мне с другим шаманом общаться довелось, который южнее, ближе к Ханке живет. Я ему шрамы с лица сводил, и расстались мы, конечно, не друзьями, но вполне доброжелательно. Может, стоит и сейчас его посетить? За спрос денег не берут. В крайнем случае, вернемся ни с чем. Хуже не будет.

Опричник оживился.

– Съездить? Почему бы и нет.

– Только мне свои вещи походные вернуть надо, которые жандармы увезли.

– Вот уж об этом можете не беспокоиться.

Глава 8

С шаманами просто не бывает

Вещи Пете и вправду вернули. Все, включая ордена, пистоль и амулеты. Только не сразу. Причем кадет так и не понял, была ли задержка связана с желанием кого-то что-нибудь из этого себе присвоить, естественной бюрократической волокитой или въевшейся в кровь кладовщикам установкой не выдавать просто так ничего из попавшего к ним в руки. Ибо Петино имущество сдали на склад найденного и конфискованного имущества при жандармерии Дальневосточной губернии.

То есть мало просто явиться на склад (который еще найти надо), еще требуется перечислить утерянные вещи, написать заявление на их возврат, получить на заявлении несколько подписей-согласований и наконец самую главную подпись-разрешение кладовщику выдать.

За три дня не управился. Мог бы и пару недель бегать из кабинета в кабинет (давать взятку Петя не хотел принципиально), но тут Штепановский обрадовал, что все готово к новой экспедиции. Петя его тоже «обрадовал», что ехать без вещей не может, и через час получил все свое имущество. Надо было сразу опричника за ним посылать.

Утром следующего дня перед дверьми гостиницы снова стоял караван из трех саней с жандармами на козлах. Дежавю какое-то. Только жандармы теперь все местные были, столичные уехали в Пронск, отчитываться. Тело Шипова увезли с собой. В артефактном гробу с наложенными заклинаниями «очищения» (дезинфекции) и «сохранения». Заклинания магии жизни, Петя их тоже знал, но здесь без него обошлись. Дорога дальняя, остается надеяться, что все сделано как надо. Жандармский офицер – маг огня, ничем помочь не сможет.

Наличие каравана Петю немного смутило, ехать до второго (или первого, если по времени знакомства с ним) Ульратачи совсем не близко. Но оказалось, никуда далеко сани ехать и не собирались, на них просто участники экспедиции приехали. А сейчас они только прихватили Птахина и его вещи и доставили через площадь к вокзалу. Можно было и пешком пройти.

На вокзале выяснился еще один приятный сюрприз. К направляющемуся в Ханку поезду специально для них прицепили дополнительный вагон. Первого класса. Так-то туда только вторым классом доехать можно было. В общем, к подготовке путешествия Штепановский отнесся самым серьезным образом.

Это проявилось и в составе экспедиции. Офицер жандармов оказался магом огня и воздуха. Не слишком сильным (шестого разряда), но способным не только согреть палатки или расчистить путь, но и слетать на разведку. Не очень далеко, но в походе это и не требуется.

Заодно дал Пете повод задуматься, откуда такие маги берутся. То есть это-то понятно, из академии. Но он как-то всегда на лучших ориентировался, которые академию с четвертым разрядом оканчивают, а то и с третьим, как Волохов. Но ведь на самом деле таких было не так уж много. Пален со своим четвертым разрядом был лучшим в прошлогоднем выпуске, Воронцов и Шувалов, тоже с четвертым, были лучшими год и два назад. Сейчас, правда, курсом младше много талантов, та же Дивеева (еще и барышня!), но в целом со своим пятым разрядом он будет к выпуску твердым середняком, даже ближе к лучшим. Не так мало и с шестым разрядом выпускаются. С седьмым, правда, редкость. Это надо во время учебы откровенно бездельничать, чтобы за два с половиной года себе разряд не повысить. А вот застрять на шестом – запросто. Вот этот жандарм тому пример. Интересно, а как там Вознесенский (Шуваловский подпевала) себя чувствует? Или в Ханке достаточную практику получил, чтобы с шестого на пятый разряд перебраться? Хотя, если все так же опий курит, вместо того, чтобы тренироваться, вполне мог и прекратить рост.

Еще в вагоне вместе с ними ехал знакомый Пете по дальневосточной практике Матвей Яковлевич – приказчик купца-золотопромышленника Карташова. При пятерке казаков. Из них двое тоже знакомых, правда, не близко. Лечить их кадету не доводилось, за диверсантами-чжурчжэнями вместе не гонялись.

Казаки Петю тоже признали, но обниматься не полезли, как он сначала опасался. Вели себя корректно. Возможно, присутствие опричника сказывалось.

Впрочем, в этой поездке Птахину ни с кем особо общаться не довелось. Ехал он в отдельном купе, как и все остальные попутчики, и мог спокойно заняться своими делами. Точнее, одним делом, которое могло оказаться как бессмысленным, так и важным. В Дальнем он успел купить несколько тетрадок и теперь делал копию своих каракулей, которые он успел в свое время с шаманской книги срисовать. Тогда делал это второпях, в лесу, так что многие значки получились довольно корявыми. Сейчас это можно было бы исправить, но Петя боялся это делать. Точка или черточка в иероглифе могут полностью поменять его смысл, и, когда не знаешь язык, лучше правкой текста не заниматься. Так что старательно копировал все свои неровные линии и закорючки.

В Ханке не задержались. Петя рассчитывал повидать знакомых, хотя бы из вежливости, да и самому любопытно, изменилось ли здесь что-нибудь за полтора года, но прямо у вокзала их ждала новая вереница саней. Кстати, гораздо длиннее, чем та, на которых они в Дальнем разъезжали. Участников похода прибавилось. Загрузили вещи, сели сами – и дальше в путь.

Петя оказался в одних санях с Матвеем Яковлевичем и еще с одним незнакомым господином, Исайей Данииловичем. По всей видимости, тоже приказчиком и тоже старовером. Борода не показатель, а вот библейские имена только они используют. Еще молодой, лет тридцати, с цепким взглядом. Даже странно, что он на козлы уселся, лошадьми править.

Обществу Петя обрадовался. Старый знакомый, с которым вместе аметисты искали. По наводке шамана, к которому сейчас едут. Друзьями они в тот раз не стали, но по прошествии времени любые старые знакомые начинают восприниматься, конечно, не совсем близкими людьми, но уже и не чужими. Так что беседа завязалась легко, и дальнейший разговор был непринужденным.

К тому же в окрестностях Ханки было гораздо теплее, чем в Дальнем. Все-таки на полтысячи верст южнее. Зима никуда не делась, вокруг лежал снег, но мороз был много мягче, чем во время недавних учений под Баяном.

– Мы вас, Петр Григорьевич, летом ждали, – говорил тем временем Матвей Яковлевич. – Очень на хозяина, Фрола Игнатьевича, ваши способности впечатление произвели. Что вы камни магические на десять аршин под землей видите.

– Только те, что с жизнью связаны. И не так уж далеко я их почувствовать могу. А ножками всю тайгу не исходишь. Может, шаман опять на какую подсказку расщедрится, как думаете?

Приказчик с сожалением крякнул.

– Время больно неподходящее, зима, все снегом покрыто. На прииске работы приостанавливаются, где уж тут за камнями бегать. Почему все-таки не приехали летом, Петр Григорьевич? Ждали мы вас.

– Кадет человек подневольный. Куда послали на практику, туда и едет. Почему куратор нашего курса пожелания господина Карташова проигнорировал, не ко мне вопрос. Сам был удивлен. Да и сейчас меня не к вам, а совсем к другому шаману послали, что севернее Дальнего живет. Но с ним как-то не заладилось, вот опричник Штепановский и решил сюда, к старому нашему знакомцу съездить. А насчет камней не беспокойтесь. Снег тут не помеха. Если подскажет шаман, где искать и друза опять большой будет, так и за полверсты ее почувствую. Думаю, отметить место, чтобы не потерять аметист, вы и сами сможете.

Не то чтобы Петю привлекала мысль кататься на санях по зимним чащобам и буеракам, но от нового куска аметиста он бы не отказался. Неплохо он тогда на своей доле добычи заработал.

– Боюсь, в этот раз не получится, – с каким-то неопределенным выражением ответил Матвей. – В санях ездить, это не верхами ходить, всюду не проедешь. Да и интерес Фрол Игнатьевич имеет не столько в друзах кварца, а в камешках вроде того, что вы с командира диверсантов тогда сняли. Ведь откуда-то из этих мест он был. Все лето проходчиков и рудознатцев по речкам и ручьям гоняли, но ничего не нашли. Вы его Исайе не покажете? У него глаз – алмаз. Как раз алмазы рассматривать.

Не сказать, что просьба эта Петю сильно обрадовала. Висит у него накопитель на ремешке на шее, запас энергии обеспечивает, и снимать его как-то непривычно. И неприятно. Сразу слабее себя начинаешь чувствовать. Но не украдут же они у него его? Даже если попытаются, не даст. Но они и не будут. Так что после недолгих колебаний выудил этот кулон из-за ворота и даже стянул петлю ремешка через голову.

– Вот, держите.

А Исайя, получается, не просто порученец. И даже не просто приказчик. Вон как на алмаз уставился, то к одному глазу поднесет, то к другому. Что там углядеть можно? Но, видимо, что-то видит, раз еще и языком прицокивает. Это он не лошадок так подгоняет, слишком тихо это делает. Хотя сани гуськом идут, наверное, даже править не надо, но вожжи не бросил, в левой руке держит. А с правой рукавицу снял, в ней – алмаз.

Минут десять рассматривал, чтобы наконец изречь:

– Нет, не знаю я такого месторождения.

«Я тоже не знаю, – подумал Петя. – Я вообще ни одного не знаю. А с умным видом на камень пялиться смог бы еще лучше. Тем более что магическим зрением владею».

Почему-то этот Исайя Даниилович Птахину не понравился, хотя чем именно, он бы сказать затруднился. Внешность самая обыкновенная для старовера, ведет себя скромно, лошадьми правит. Может быть, тем, что алмаз с каким-то нехорошим блеском в глазах лапает? Была у кадета первоначально мысль показать Исайе дымчатый накопитель с темной энергией, что он в пещере шамана к рукам прибрал, раз он специалист по камням, но что-то расхотелось это делать. Он выждал еще несколько минут и потребовал свой алмаз обратно. Пришлось его фактически вырывать из рук.

Это даже Матвей Яковлевич заметил:

– Чего ты, Исайя, так в камень вцепился? Аль разглядел что-то интересное?

– Вот чувствую, что-то знакомое в нем есть. Никак вспомнить не могу. А тут только всматриваться начал, как уже отдавай. Камни торопливости не любят.

– Мне алмаз не для баловства нужен, – строго осадил его Птахин. – Накопитель энергии это. Я без него больше половины своих возможностей теряю. Вспомнишь что конкретное, так и быть, дам еще раз посмотреть. Из своих рук. Понятно?

Последние слова были довольно грубыми, но миндальничать с Исайей совершенно не хотелось. Да и ни к чему. Видно, что от него ответной вежливости не дождешься. Зачем его только Карташов держит? Неужели и вправду специалист хороший?

Перевел разговор на другое, чтобы не осложнять взаимоотношения. Тем более что Матвей Яковлевич Пете нравился. Нормальный дядька, предан Карташову, но в защите его интересов не наглел и обмануть не пытался.

– Толмача с собой везете или опять на месте искать придется?

Вопрос на самом деле не праздный. Полтора года назад шаман по-русски не говорил, и трудно рассчитывать, что успел язык выучить. И это было слабое место в Петиных планах. Нужен приватный разговор, а как его обеспечить, если через переводчика говорить придется? Если будет местный, еще полбеды. Против воли шамана, скорее всего, не пойдет. А вот опричникам знать о том, что Петя отправил (Куда? На перерождение? На встречу с духами предков?) Магаде и его деда совершенно ни к чему. Еще неизвестно, как этот шаман на такие откровения отреагирует, хотя прямо в лоб ему об этом Петя сообщать не собирался. Но почву прощупать нужно. Почему-то Птахин его не боялся. Не потому, что кинжалом в бок можно ткнуть и этого Ульратачи, внутренний голос говорил, что не станет шаман кадета убивать. Максимум выгонит. Зато прояснится ситуация с шаманами вообще. Станет понятно, можно ли Пете в этих краях появляться или лучше не стоит.

К сожалению, оказалось, что переводчик есть. Еще один приказчик Карташова, на других санях едет. Опричник за малое время успел основательно подготовиться, старался все предусмотреть. Потому караван таким длинным и получился. Впрочем, все приказчики, что с ульта дело имели, как-то с ними объясняться наловчились, но у этого вроде получалось лучше других. Жаль, что Петя сам в местных языках ни бельмеса не смыслит.

Впрочем, карташовские приказчики с ульта не столько разговаривают, сколько простейшие распоряжения отдают. Будет ли этого достаточно для серьезных переговоров, покажет время. Может, удастся на этом как-то сыграть. Например, говорить специально длинными витиеватыми фразами, которые переводчик и по-русски повторить не сможет. Вот и будет все в сокращенном виде переводить. А когда шаман вместо сотни Петиных слов услышит два-три слова перевода, наверняка заметит разницу. И своего толмача пригласит.

Так себе план, но для начала можно будет попробовать. Впрочем, шаман не дурак, должен догадаться, что Петя ему что-то наедине поведать хочет.

Места были гораздо более плотно заселены, чем на севере. Деревни (дома тулоу) попадались чаще и были большего размера. Когда из Дальнего ехали, только один небольшой дом встретили, где и заночевали, а тут три только за первый день пути. Ночевали, правда, снова по три человека в комнате-клетушке, но так у них и народа прибавилось.

Нельзя сказать, что Петя здешние места узнавал. Все-таки зимние пейзажи от летних очень отличаются, но сама мысль, что он здесь уже бывал, как-то успокаивала. Может, и зря. Разговор впереди непростой, собраться надо.

Через день прибыли на место. Последний перегон радости не доставил. Зима решила напомнить о себе страшным снегопадом, причем снежинки были необычайно крупные и мокрые. Самое то снеговиков лепить. Только они не в парке развлекались, а на санях ехали. Вот снег и превращал в снеговиков самих путешественников. Лошадей тоже, но в меньшей степени, от тех только пар валил. Кучера тихо ругались сквозь зубы, широко открывать рты хлопья снега не позволяли. Видно было плохо, сквозь пургу мерещились причудливые тени, а вот дорога еле угадывалась. Так что добрались до места обитания шамана не к полудню, как собирались, а значительно позже. Но добрались.

Обстановка здесь несколько изменилась. В прошлый раз тут была одна хижина (на самом деле дом) жившего отшельником шамана. Для гостей была расчищена от растительности площадка, на которой Карташов и его люди поставили тогда палатки. Теперь же на этой площадке стояли два домика. Не тулоу. По внешнему виду напоминали контору Карташова около прииска, только поменьше размером.

Матвей Яковлевич подтвердил Петины наблюдения.

– Фрол Игнатьевич стал шаману гостинцы регулярно посылать да в гости уже три раза заезжал. Вот мы тут домик и построили, чтобы солидному человеку не в палатке жить.

– Ульратачи не возражал?

– Так мы потому второй дом и поставили. Для местных. Чтобы под открытым небом не ночевали. Все равно же идут к нему за советом многие. Так что шаман подумал и даже спасибо сказал.

– А наводки?

– Дать-то дал одну, да мы найти ничего не смогли. Одна на вас надежда, вы с ним как-то друг друга лучше понимали.

Во как! Теперь понятно, почему карташовские приказчики так быстро на просьбу Штепановского откликнулись. Небось купец их по-отечески поторопил. Как бы не пинками. С Петей-то он даже ласков был (еще бы, друзу аметистов ему нашел), а вот на работников своих бывало и порыкивал. Серьезный господин. Такой и прикопать может.

Впрочем, золотопромышленнику иначе нельзя. Дашь слабину – самого если не прикопают, то разорят уж точно. Не работники, так конкуренты.

Дом неожиданно оказался теплым, на что Петя никак не рассчитывал. Оказалось, два работника Карташова накануне сюда из Ханки заехали и печи протопить успели. Хороший порядок купец держит.

Во втором доме тоже оказались обитатели, ульта. Причем двое из них вышли встречать караван. И оба говорили по-русски.

– Ульратачи духи говорить, вы езжай, – сказал тот из них, кто выглядел постарше. Хотя различать возраст местных жителей у Пети получалось с трудом. Не юноша и не старик. А тридцать ему или пятьдесят, сказать трудно. Тут и в лицо одного от другого не всегда отличишь. Привычку иметь надо, а ее у Птахина как раз и не было.

– Молодой шаман к себе зовет, – пригласительный жест в сторону Пети. – А вы отдыхай. Надо люди помогать, Сучи позовет.

Сучи (ну и имена у них!), по всей видимости, второй ульта. Он с гостями остался, а старший сделал Пете знак следовать за собой.

Вот боялся, планы строил, как наедине поговорить, а все просто оказалось. Хорошо, что в вещах копаться не надо, все самое ценное уже с собой. Амулеты на шее висят или по карманам спрятаны, а тетрадь он еще утром за пазуху переложил. Одну, вторая в бауле среди вещей зарыта.

Но тут вмешался опричник:

– Переводчика с собой возьмите!

Ульта на это никак не отреагировал, а Петя напрягся.

– Не стоит. Неуважительно по отношению к шаману будет. Да и не буду я один никаких серьезных разговоров вести. Здоровье его проверю. Спрошу, не надо ли какие еще шрамы свести.

И быстро, пока приказчики из саней не выгрузились, подхватил ульта под руку и потащил в хижину к шаману. Плотно прикрыв за собой дверь.

– Не надо посторонних, – пояснил он сопровождающему. – У меня к Ульратачи серьезный разговор. О делах шаманов.

По сравнению с прошлым визитом хижина отшельника мало изменилась. Поперек всего строения шла перегородка, разделяющая, так сказать, прихожую и кабинет шамана. За ним уже часть, куда посторонних не пускали. В общем, чем-то напоминает пещеру деда Магаде.

Кстати, внутри хижины было тепло. Магия? Или просто толстые стены и отопление?

Шамана нашли в «кабинете» на полу. Не подумайте ничего плохого, сидел на циновке посреди комнаты с пиалой в руке. Застывшим, отрешенным выражением лица вполне мог бы соответствовать каменной скульптуре Будды, если бы эти скульптуры одевали в наряды из вышитого полотна и меховых шкур. Глаз на Петю не перевел, так и смотрел куда-то перед собой. Духи там, что ли?

Птахин перешел на магическое зрение, но никаких теней в фокусе зрения Ульратачи не обнаружил. Тогда сам встал на это место и отвесил уважительный поклон.

– Приветствую великого шамана и от всего сердца желаю ему здоровья, долгих лет жизни, успеха во всех начинаниях и всеобщего уважения.

Потом посмотрел на застывшего в паре шагов за ним ульта.

– Переводи же!

Тот вздрогнул и прочирикал несколько слов.

– Нормально переводи! Подчеркни, что я проявляю уважение.

На сей раз чириканье заняло больше времени. Петя удовлетворенно кивнул головой. И на всякий случай еще раз поклонился.

– Рад видеть искренне уважаемого мною Ульратачи в полном здравии. Но если мои скромные силы целителя нужны великому шаману, то я в полном его распоряжении. За прошедшее время мне удалось с седьмого разряда перейти на пятый, так что мои возможности увеличились.

Еще один поклон.

Пока говорил переводчик, хозяин внимательно вглядывался в лицо кадета. Тот всем своим видом изобразил почтительность и радость от встречи. Наконец шаман похлопал рукой по циновке рядом с собой.

– Садись. Чаю выпей.

Очень хорошо. Рядом Петя, конечно, не сел, сел напротив. Запоздало мелькнула мысль, не надо ли было снять сапоги? Все равно поздно. И что сидеть на полу неудобно – мелочи. Главное, встреча началась вполне дружелюбно. Когда хотят убить, чаем не поят. Или у ульта все по-другому?

Следующие полчаса прошли в ничего не значащем обмене фразами. Как доехали? Как здоровье? Не сильно ли паломники докучают?

Петя еще несколько слов об академии сказал и передал приветы (по собственной инициативе, никто ему такого не поручал) от ректора, своих преподавателей, своей родни. Даже Дивеева и великого князя приплел. Он же его величество видел и даже говорил с ним. Или говорил только князь? Не важно. Ведь он хотел с ним о шаманах поговорить. Не сложилось, но монарх же этим вопросом интересуется. В общем, нагловато получилось, но Ульратачи вроде был доволен.

К причине своего приезда Петя стал подходить издалека.

– Знает ли уважаемый Ульратачи, что государь Мстислав Васильевич очень заинтересован в шаманах? Но в столице очень мало о вас знают. Хотят узнать больше. Вот великий князь и поручил нашим генералам наладить с вами взаимодействие.

Петя сделал паузу, ожидая реакции. Не дождался. Сохранять каменное лицо этот шаман умел отлично. Поэтому Петя продолжал:

– Как работают генералы, вы, наверное, знаете?

Снова пауза и никакой реакции.

– Наверное, ханьские и чжурчжэньские мандарины так же работают. Бумаги пишут и других гоняют. Вот и меня погнали. Не к вам, а к другому Ульратачи, что севернее Дальнего жил. К нему раньше опричники ездили. Это такие доверенные люди государя. Ничем не управляют, но за всем присматривают. Один из них к вам сейчас приехал. Штепановский Александр…

– Наверное, первым делом опричники стали собирать все шаманские артефакты в своем хранилище. И государь по их просьбе издал указ, что все, относящееся к шаманам, не может находиться в частных руках, а должно туда сдаваться…

Сказав несколько фраз, Петя делал паузу, всматриваясь в лицо шамана. Но тот своего отношения к словам Птахина никак не выражал. Вроде слушал, смотрел на Петю скорее благожелательно, иногда в паузах опускал веки, что кадет воспринимал как предложение говорить дальше. Но никаких эмоций на его лице не отражалось.

Ну, раз так, Петя не спеша и выдал все, что как-либо относилось к данной теме. Естественно, стараясь представить самого себя как жертву обстоятельств. Даже не постеснялся поругать генералов и опричников за отсутствие гибкости.

В его интерпретации события развивались в следующем порядке.

Указ о сдаче артефактов в хранилище был издан без учета мнения шаманов. И, естественно, очень плохо выполнялся. Согласно ему даже уважаемому Ульратачи, раз он проживает на территории Великого княжества Пронского, все свои артефакты надлежит сдать, а потом писать прошение об их возвращении во временное пользование для проведения ритуалов. Причем прошение опричники могут и не удовлетворить.

У шамана и тут ни один мускул не дрогнул.

Далее опричники несколько раз ездили к Ульратачи, что проживал немного севернее Дальнего, и договорились с ним, что его внук Магаде приедет в магическую академию.

Дальше все пошло наперекосяк. На занятиях по развитию магической силы этот Магаде вызвал духа Абасы и убил нескольких кадетов и одного преподавателя, которым не повезло оказаться с ним рядом. Только с Петей ничего не смог сделать, поскольку тот духа видел и мог немного на него воздействовать. Остальные маги духа не видели и не поняли, что случилось. Молодому шаману все сошло с рук.

Возникли проблемы и с указом об артефактах. У опричников откуда-то оказалась шаманская книга.

– Вот эта… – Петя вынул тетрадь и протянул шаману. – У меня в руках она была только один вечер. Перерисовал, сколько успел. Языка не знаю, так что могут быть неточности. Я старался, но спешил. Сразу предупреждаю, первую главу или введение я пропустил. Может быть, зря, но в наших книгах обычно в начале пишут обо всем и ни о чем. Можно не читать.

Кажется, Ульратачи впервые заинтересовался Петиным сообщением. Точнее, книгой. Стал листать и несколько раз усмехнулся. Содержанию или ошибкам кадета – не сказал.

Дальше Петя поведал, что Магаде очень захотел забрать оригинал книги себе и в конце концов призвал духа, который ранил опричника и похитил книгу.

Что было дальше, кадет якобы не знает. Но книгу маги вернули, а Магаде, как говорят, нашли в болоте мертвым.

И вот после всех этих событий опричники вспомнили, что Петя может видеть духов, и послали его к деду Магаде в его пещеру в окрестностях Дальнего. Не одного, с опричником и жандармами.

В пещеру шаман пригласил одного Петю, но там не стал с ним чаи распивать, а захотел какой-то ритуал провести.

– Положил меня на каменную скамью, пристегнул к ней цепью, а сам вот этим ножом на меня замахнулся. – Птахин протянул Ульратачи костяной кинжал рукоятью вперед, придерживая его двумя пальцами за лезвие. И быстро убрал руку, стоило шаману коснуться артефакта. На всякий случай. Угрозы он не чувствовал, но вдруг. Тут большой раны не надо, достаточно царапины.

– И вот еще, – продолжал он, – в скамью был вот этот камень вделан. Я его тоже тебе привез. Чувствую, что неправильно его опричникам отдавать. А у вас ему самое место будет.

Лицо шамана снова стало каменным, но дымчатый алмаз он взял. И крепко сжал всеми пальцами – так, что они даже побелели. В кинжал, кстати, тоже крепко вцепился.

– Как вы поняли, – немного поколебавшись, добавил Петя, – хозяина пещеры я убил. Так как решил, что он сам меня убить собирался. Прощения не прошу, но очень надеюсь, что его кровь между нами не ляжет. Неправильно тот Ульратачи себя вел. Вы на его месте гораздо лучше будете. Потому и алмаз с кинжалом вам привез. И еще схроны того шамана в пещере я видел, но разорять их не стал. Мне чужого не надо.

– У тебя еще артефакты есть.

– Есть. Но я их от опричников во временное пользование получил. Как вернемся, должен отдать. А кинжал… – Кадет распахнул шинель, демонстрируя рукоять с темляком ордена. – Кинжал не ваш. Индийский. Я его в Тьмутаракани купил, как личное оружие ношу.

Если шаман на это прореагировал, то только глазами. А потом надолго воцарилась тишина. Птахин вроде все сказал. Из того, что хотел. Дальнейшие подробности только навредить могут. Ульратачи же молчал. Думал? Или с духами разговаривал? Никаких теней вокруг не видно.

Наконец раздался голос шамана. Такой же бесстрастный, как его лицо.

– Я все слышал. Духи все слышали. Думать надо. Большой совет духов великих созывать.

«Духи великих, наверное, не то же самое, что великие духи, – подумал Петя. – Советоваться с духом Абасы и ему подобными вроде не о чем. Духов шаманов он имел в виду, что ли? А разве так можно? Или это он для красного словца сказал, чтобы своим решениям больший вес придать?»

Это было не так важно, так как шаман сказал:

– Ты езжай отсюда. Ты здесь больше не нужен.

– Эй, а как я узнаю, что вы с духами надумали?

– Если духи решат тебе сообщить, они тебя найдут.

Петя мысленно поежился. Но не очень испугался. В то, что его будут искать духи шаманов, он не верил. Может, их и вовсе нет. А всякие там Абасы и прочие теневые рыси не сами по себе появляются. Их шаман с помощью артефактов вызывает. Захотел бы убить, прямо здесь и напал бы, а он с миром отпускает.

Только…

– Великий шаман, я же к вам не один приехал. И один уехать не могу. А у Карташова к вам еще просьба была. Вы уж извините.

И, пока не выгнали, быстро добавил:

– Искали его люди в этих местах кристаллы для накопителей вроде моего. – Петя вытащил на свет свой алмаз. – Говорят, вы им место указали, а они найти не могут…

Шаман наконец сменил позу и пронзительно посмотрел на кадета. Но голос остался все таким же отрешенным.

– Тебе нужно, ты их туда и отведешь. Прямо сейчас.

В воздухе сформировалась небольшая тень, вроде той, что Магаде из своего артефакта выпускал, и не торопясь двинулась в сторону выхода из дома. Петя спешно поклонился, пробормотал слова благодарности и двинулся за ней.

– Матвей Яковлевич! – завопил он, оказавшись снаружи. – Скорее лыжи мне давайте и обратно сани запрягайте, чтобы за мной ехать. Ульратачи проводника дал к тому месту, где обещанные вам кристаллы лежат. Что-то намагичил, что его только я вижу. И ждать этот проводник не будет.

– Ох ты господи! – закряхтел Матвей, выскочив из соседнего дома. – Что встали, раззявы! Слышали? Бегом! Где лыжи?

Лыжи (скорее, снегоступы) принесли быстро. К счастью, самой простой конструкции, крепящиеся к любой обуви ремешками. Петя их быстро нацепил и рванул по бездорожью.

Было уже довольно темно, тень успела удалиться на значительное расстояние, но благодаря магическому зрению разглядеть ее еще было можно. Потому что с самого начала кадет с нее взгляда не сводил.

К сожалению, всякие неровности почвы в магическом зрении видны были много хуже. На первой сотне шагов Петя упал три раза, но быстро вскакивал и бежал дальше. А на второй сотне духа практически догнал и дальше бежать стало не обязательно. Так что шел спокойно, отряхиваясь на ходу. Огорчало, что снег продолжал валить; если приказчики не поторопятся, его следы вполне может замести.

Примерно через час в голову стали закрадываться сомнения. Почему шаман послал его бежать за духом на ночь глядя? Разве не мог утром его вызвать? Тогда бы все нормально подготовились, а сейчас он бежит один почти в полной темноте. Снегопад, ни луны, ни звезд не видно. Да и тень-дух видна только потому, что в магическом зрении выделяется на общем фоне.

Это испытание? Или хотел так Петю наказать за самоуправство? Или дух его вовсе в какую-нибудь ловушку ведет?

Птахин стал крутить головой по сторонам. Ничего подозрительного не увидел, ни люди, ни звери поблизости от его пути не прятались. Нет, возможно, какие-нибудь мыши под снегом и были, но опасностью от них не веяло. Зато еще раз оступился и шлепнулся.

К счастью, не в ловчую яму и не в медвежью берлогу (впрочем, медведя он магическим зрением заметил бы), но приятного мало. Хорошо лыжи крепкие попались. Тяжелые, но не сломались. Без них было бы невозможно идти.

Дальше шел с большей осторожностью, но особо замедляться тоже было нельзя. Дух летел со скоростью неспешно идущего человека, но остановок не делал.

Еще через пару часов Петя порадовался тому, что он маг жизни, и подготовка у него после занятий физкультурой у Левашова очень приличная. К тому же прямо на ходу может усталость снимать и сил себе прибавлять магией. Обычный человек от духа бы уже безнадежно отстал. Как наверняка отстали и приказчики Карташова. Оставалось надеяться, что они хотя бы следом за ним идут и не заплутают, пока следы не засыпало.

Утром Петя уже не был в этом уверен. В чем? Ни в чем больше он не был уверен. Ни в том, что за ним следом приказчики идут, ни в том, что дух его ведет именно к залежам драгоценных камней. Ни в том, что у него хватит сил дойти до цели. Держался исключительно на упрямстве и магии. И даже хорошо, что зима и кругом чистый снег. Есть возможность жажду утолить на ходу. Слепишь снежок и потихоньку его ешь. А потом «малое исцеление» на собственное горло накладываешь. На всякий случай.

Вредный дух останавливаться совершенно не собирался. Уже новый день перевалил за полдень, а потом стал катиться к вечеру. Сколько верст они уже отмахали? Не меньше восьмидесяти. За один переход без остановок. Точнее, с самыми минимальными. Естественные надобности кадету все-таки иногда надо было справлять. Но быстро, чтобы духа не потерять из виду.

Все четче формировалось желание вызвать из амулета рысь и ехать дальше на ней верхом. Но нет, рысь бежит много быстрее этого духа-проводника. К тому же она – его обратный билет, если самому из этих мест выбираться придется. Пока так потерпит.

Вдруг впереди, чуть сбоку от их курса, проявилось знакомое свечение. Точно так же в магическом зрении ему позапрошлым летом друза аметистов проявилась. Неужели добрались?

Ноги сами собой ускорили движение, дух остался позади, а измученный кадет вскоре стоял гоголем на склоне очередной сопки по колено в снегу и любовался исходящим из глубины отсветом энергии жизни. Есть! Она, родимая!

Запоздало огляделся вокруг. А где же дух-проводник? Исчез, как не бывало. Или скрылся за сопкой? Пока Петя над друзой прыгал, вполне мог и убежать. Тем более ночь уже опустилась и заметить среди ночных теней нужную проблематично. Неслучайно же он всю дорогу глаз с духа не спускал и рядом держался.

А, наплевать! Даже если шаман его так к алмазным россыпям послал, досталось бы все Карташову. И государю. Как-то кадет ранее не интересовался, как в Великом княжестве недра делятся. С золотом все понятно. Песок и самородки в качестве платежного средства идут плохо. Ну а монеты и слитки с пробой уже на государевом монетном дворе делаются. Где он свою долю точно возьмет. Можно, конечно, золото контрабандой к чжурчжэням ввезти, но сомнительно, что там налоги меньше. Да и опасно. По дороге не один раз ограбить могут. Как бандиты, так и пограничники.

С аметистами все проще. Камень не слишком дорогой, полудрагоценный, хоть и красивый. Наверное, в общих доходах купца был учтен, но не факт, что за него специальный налог платить пришлось. У первой гильдии ставка и так высокая, а подобные находки к основным видам деятельности не относятся. Петя так и вовсе не заморачивался.

Вот с алмазами такое может не пройти. Там цены совсем другие. И проблем наверняка больше.

В общем, упустил Петя духа или нет, свое дело он сделал, друзу нашел. А в остальном пусть Карташов сам с Ульратачи разбирается. У Птахина, кстати, так и нет полной уверенности, что дух его не вел в какие-нибудь гиблые места. Кто этих шаманов разберет. С «духами великих» он разговаривать собрался! И что он там с «великими» нарешает, одним только этим духам известно. Честно говоря, Петя на лучший прием надеялся. Конечно, шаманы – одна каста, но они же между собой конкурируют. А тут очень авторитетного Ульратачи не стало, а самые главные его регалии к отшельнику переехали. А если подсуетится, так и прочие артефакты к рукам приберет. И станет его хижина главным центром в Дальневосточном наместничестве. Кстати, если надо, пещеру маги земли в любой соседней сопке вырыть могут. Если сам шаман на это не способен.

Впрочем, это уже не Петино дело. Теперь ему надо живым в академию вернуться. И с Карташова премию получить, конечно. А вот переезжать сюда служить что-то совсем расхотелось. Наверняка спокойно жить не дадут, будут регулярно его к шаманам гонять, а они люди какие-то ненадежные. В том смысле, что не знаешь, чего от них ожидать можно. И что неприятно, при плохом раскладе можно легко голову потерять. С такими ставками лучше вообще не играть. Тем более что на карьере в хорошем смысле это сильно не отразится. Пятый разряд есть пятый разряд. Седьмой ранг табели. Надворный советник, подполковник или капитан гвардии, кому как больше нравится. И генералом стать можно, только свой мажеский разряд повысив. Положим, четвертого он когда-нибудь достигнет. Возможно. Если очень стараться будет и много времени на прокачку каналов и хранилища потратит. Только все равно будет он тогда коллежским советником и все таким же высокоблагородием, как при выпуске с пятым разрядом. Возможно, овчинка выделки не будет стоить. Большую часть своих доходов маги частной практикой получают. Особенно целители.

Можно, конечно, на ордена понадеяться, только не награждали его до сих пор опричники вообще ничем. Хотя поводы были. Тут скорее на наместника можно надеяться, только маловероятно, что Дивеева за него перед дедом хлопотать будет. Где он и где княжна…

Так что лучше от Дальнего Востока с его шаманами держаться подальше. Равно как и от опричников. Кстати, вполне может получиться. Карташов после друзы, скорее всего, еще одно письмо в академию накатает, а самому Пете не помешает похвастаться, как ему во время недолгой командировки на аметистах заработать удалось. Левашов после такого точно костьми ляжет и отправит его по распределению служить куда-нибудь совсем в другую сторону. Главное, чтобы не догадался, что его «любимый кадет» сам хочет ровно того же.

Размышляя подобным образом, Петя занялся обустройством лагеря. Палатки у него с собой не было, никаких вещей и, что хуже, никакой еды тоже. Еще денек перебиться можно, но потом придется что-нибудь придумывать. Как минимум за следующий день надо как следует место обозначить, чтобы его снова найти было бы нетрудно. Или самому друзу с помощью кинжала выкопать? В принципе, реально, но лучше такими возможностями не светить. Достаточно надежно место обозначить. А мага земли Карташов сам пришлет.

Вот завалить кинжалом довольно большое дерево уже можно. Это возможно и обычным ножом сделать, если долго возиться. А то, что сделано это было одним движением, так свидетелей нет. А дерево в основном в костер пойдет.

Впрочем, ветки пошли на лежанку и шалаш вокруг нее. А липкий снег позволил сделать на их основе даже небольшой снежный дом. Так что место, где ждать Матвея с остальными приказчиками, появилось.

Осталось решить проблему с едой. Вариантов было немного. Сооружать силки на зайцев, которые тут водились, было не из чего. У Пети с собой даже веревки не было, а пускать на нее одежду, которой и так всего ничего, непозволительная роскошь.

Поэтому вызвал дух рыси и отправил его за добычей. Объяснить толком ничего не получилось. Не факт, что это возможно в принципе. Петя так и не был уверен, что собой представляют духи. Действительно нечто особое или просто очень сложное заклинание, заключенное в артефакте. Вроде голема, только на основе темной энергии и, возможно, воздуха и воды.

Единственный способ хотя бы частично контролировать этот дух – смотреть на мир его глазами и передавать свои пожелания. Непривычно, неудобно, картинка накладывается на изображение, которое он собственными глазами видит. И сидеть приходится неподвижно, иначе совсем запутаешься. Свои руки с лапами рыси можно перепутать. Но кое-какой опыт уже был, так что справился на удовлетворительном уровне. По Петиной оценке. Явно можно лучше, но у него не получается.

Дух, естественно, был в своей материальной форме. Так что пришлось шипом хвоста фигурки-артефакта ладонь колоть и собственную кровь тратить. И темную энергию в большом количестве. К счастью, оказалось, что дымчатый камень-накопитель, который он в пещере реквизировал (и о котором никому ничего не сказал), был полон и хранил очень большой запас. Значит, все-таки алмаз. Только какой-то особенный. Наверняка кучу денег стоит, только он его никогда продавать не будет.

А вот охота не задалась, зайцы на глаза не попадались. Затаившегося беляка среди снега хрен заметишь. Особенно если опыта нет. Наверное, реальные рыси добычу прежде всего по запаху ищут, но обоняние у Пети осталось прежним, ничего он не чуял. Только дым от костра в лагере.

Вдруг рысь сама рванула куда-то в сторону. Нашла что-то?

Нашла. Целого тигра. Или тигр ее нашел. Небось охотничьи угодья между крупными хищниками поделены и чужаки тут не приветствуются. И что делать прикажете?

О рыси (и себе) Петя не особенно беспокоился. В крайнем случае прервет контакт, и дух перестанет быть материальным. Хотя получить по глазам тигровой лапой, наверное, удовольствие сомнительное. Пробовать не хочется. И проблема обеда не решена. Это помимо опасности, что тигр не отстанет. Летом на практике кадет с таким хищником вполне мирно разошелся. Но сейчас-то зима. Вдруг нападет. С аурным щитом и кинжалом есть шанс отбиться, только мумия тигра текущих проблем не решит, а новых добавит.

Пока кадет был в раздумьях, все решилось за него. Кошки сцепились. Так-то у обычной рыси шансов против тигра нет никаких, но дух и размером был не меньше и когти имел магические.

Как это смотрелось со стороны, сказать было трудно. Петя смотрел изнутри, глазами рыси. А там даже ничего особо не мелькало, его дух, судя по всему, сразу вцепился в тигра зубами. Разве что рев в ушах стоял такой, что можно было оглохнуть. А картинка с минуту подрожала, и все стихло. Причем последние полминуты рысь просто мотала головой, явно тряся поверженного противника. Или уже мертвую тушу.

Точно. Рысь чуть отошла в сторону, и Петя смог увидеть взрытый снег, перемешанный с кровью, и труп тигра. С распоротым брюхом и горлом. Возможно, и другими повреждениями.

– Однако, – подумал Петя, мысленно обращаясь к рыси. – Раз зайцы тебе не интересны, тащи теперь эту тушу в лагерь. Не думаю, что у тигра вкусное мясо, но я уже больше двух суток ничего не ел.

Как ни странно, транспортировка много времени не заняла. Дух с тигром на спине летел с изрядной скоростью, не оставляя следов на снегу. Только расход темной энергии возрос скачком. Но благодаря накопителю это было некритично.

Следующим обстоятельством, которое заставило Петю изрядно понервничать, стало отсутствие у него ножа. Только кинжал. Который режет все, но живых при этом в мумии превращает. Тигр был дохлым, но превращать его в хорошо выдержанную древесину совершенно не хотелось. А управлять рысью так, чтобы она добычу когтями еще разделала… Нет, не сумел. Даже когти выпустить по заказу не получилось.

Был еще, конечно, вариант собственный ноготь отрастить до размера когтя и использовать в качестве ножа. Представление о подобных пластических операциях кадет на магтехе получил. Но это какой же длины надо ноготь отращивать и каким твердым его делать, чтобы тигриную шкуру резать? Да и быстро это сделать никак не получится, а голод не тетка.

В общем, рискнул использовать кинжал – и обошлось. Мертвое тело от него усыхать не стало. В результате быстро вырезал печень, нарезал веточки на шампуры и поджарил на костре. Вполне съедобно получилось, хоть и без соли.

Снятие шкуры тоже стало той еще эпопеей. Как ее не повредить, если твой единственный инструмент режет все, практически не замечая сопротивления? Мясо, кости, саму шкуру. Пришлось из дерева вырезать скребки и точить их чуть не каждую минуту. Но кое-как справился, хотя три дня возился. А на следующий день и Матвей Яковлевич с остальными приказчиками подоспел. На двух санях и с полудюжиной лыжников.

– Ну вы и задали жару, Петр Григорьевич! – произнес он вместо приветствия.

– Не я, а наш с вами любимый шаман. Запустил какой-то блуждающий огонек. Иди, говорит, за ним. Это хорошо, что я маг жизни, вы бы за этим огоньком ни в коем разе не угнались. Сами видите, сколько за ним бежать пришлось. И не знаю, огорчу я вас или порадую. По моим ощущениям, вот тут под землей не алмазы, а еще одна аметистовая друза. Правда, довольно большая.

Большого энтузиазма у старшего приказчика сообщение не вызвало.

– Ну хоть что-то. Может, расходы на строительство домов и подарки компенсируем. Но Фрол Игнатьевич будет недоволен.

Тут Петя возмутился:

– Ничего себе! Можно подумать, дворцы в столице построили! Да им красная цена по сто рублей. И подарков на сколько навезли? На тысячу? Или целых полторы? Пуд риса десяти рублей не стоит. А тут камней на десятки тысяч. Сами меня втемную разыграли. Вы тут с шаманом какие-то игры затеяли, что и как он вам обещал, я понятия не имею. В результате, как лось, больше суток по лесу бежал непонятно зачем. Потом четверо суток тут мерзну без еды. С тиграми воюю. В первый же день зверь ко мне в лагерь вышел, а у меня, кроме кинжала, и нет ничего. Сам не знаю, как справился. Вот и ем уже который день его мясо. Не сказал бы, что вкусно. И, спрашивается, ради чего я все эти лишения терпел? Чтобы Фрол Игнатьевич еще был мною недоволен? Так я у него на службе, между прочим, не состою. Из доброго к нему и вам отношения за шаманским огоньком по бездорожью гонялся. И, кстати, жду, что вы мне за эту друзу заплатите. Без меня вы бы ее никогда не нашли.

Матвей Яковлевич замялся.

– Вы правы, Петр Григорьевич, извините. Тоже устал. Тот же путь по вашим следам проделал, только магом жизни не являюсь. Спешили как могли. А вот по поводу вашей награды… Сами понимаете, не в моей власти. Надо сначала друзу извлечь, оценить… Только потом о деньгах речь идти может. Ну а без этого я могу разве что рублей сто из кассы на непредвиденные расходы потратить. Но вряд ли вас это устроит. Вы бы лучше сами к Фролу Игнатьевичу в Дальнем заглянули, как уезжать будете. Может, к тому времени что-нибудь да прояснится.

В это время к ним подошел Исайя Даниилович. Глаза горят, борода в сосульках. На лыжах бежал, что ли?

– Где? – только и спросил он.

– Прямо под костром, – ответил Петя. – Я им место пометил.

– Только не алмазы это, а кварц, – вмешался Матвей.

– Скорее, аметисты, – уточнил кадет. – Причем годные для создания амулетов и артефактов. И их много.

Приказчик придирчиво оглядел окрестности. Что он там надеялся увидеть?

– Что же, вполне возможно, – согласился он. – Место подходящее. И алмазов тут точно быть не может. Ну хоть что-то.

С такой пренебрежительной оценкой Птахин не был согласен, но спорить не стал. Все равно все решения будет принимать Карташов.

Петя пригляделся к подъехавшим спутникам.

– Я смотрю, Штепановский с жандармами с вами не поехали?

– Нет, господин опричник были очень недовольны, что вы куда-то на ночь глядя на лыжах убежали. Задержал наш отъезд, все пытал, стоит ли ему без вас с шаманом разговаривать. Да только шаман очень скоро сам уехал. По крайней мере, так толмач ульта сказал. Так что Штепановский вас в Ханке подождать собрался.

Получается, шаман ждать не стал и помчался вступать в наследство? Почему не на поезде? Хотя, если верхом на каком-нибудь духе вроде Петиной рыси, своим ходом быстрее получится. И внимания не привлечет.

Вот со Штепановским неудачно вышло. Или, наоборот, удачно? Переговоры прекратились не начавшись. Петя сбежал за каким-то шаманским огоньком (именно так он будет утверждать), а шаман просто по своим делам уехал. Проигнорировав интересы опричника. Обидно? Несомненно. Получается, что Птахин, что Ульратачи крайне ненадежные люди, с которыми трудно иметь дело.

Вот и не надо с ними дел иметь! Очень правильный вывод, с которым Петя полностью согласен. Не надо его к интригам опричников привлекать. Сами все провалили, а кадет академии слишком мелкая сошка, чтобы на него всю вину можно было переложить.

Гадость сделают? Какую? Выгнать из академии кадета-выпускника, уже достигшего пятого разряда, не получится. Могут посодействовать распределению в какую-нибудь дыру, так его туда так и так Левашов отправит. Не навечно, а на три года. И вполне возможно, ему там все понравится. Нельзя мага-целителя в пустыню отправить. Только туда, где люди есть и этих людей не так уж мало. Так что ждет его какой-нибудь провинциальный город вроде его Песта. Совсем неплохо. Большим человеком там будет. Еще могут в какую-нибудь военную часть услать или на крупный завод. Где есть кого лечить. Тоже неплохо. По крайней мере, есть варианты и там хорошо устроиться. А дальше видно будет.

Настроение пошло вверх. Особенно после того, как выяснил, что его вещи приказчики сюда привезли. И что припасы у них тоже имеются.

Матвей с Исайей тем временем активно обсуждали, стоит ли друзу руками выкапывать или лучше мага земли привезти. Решили все-таки за магом съездить.

– Я Петру Григорьевичу верю, – высказался по ходу обсуждения Матвей Яковлевич. – Раз он сказал, что здесь большая друза аметистов находится, так оно и есть. И долбить замерзший грунт кирками, рискуя ее попортить, совершенно ни к чему. К тому же у нас и народу с собой мало. Или ты, Исайя, сам хочешь камень ковырять?

Вопрос был риторический.

– А с магом земли в Ханке (Микулиным) у нас хорошие отношения, а дел в военном городке у него зимой немного, – добавил Матвей Яковлевич. – Так что съездит с удовольствием. Не даром же!

На том и порешили. Половина приказчиков разбила рядом небольшой лагерь из трех палаток, а в Петин снежный дом занесли продукты. Остальные на следующий день уехали. На двух санях. Так что Пете место тоже нашлось.

Ехали довольно бодро, но до Ханки все равно добрались только через неделю. В дороге Петя прикидывал, какие у него там дела могут быть. Рынок посетить – обязательно. А вот закупать ли там чай и шелк – уже как получится. То есть себе и на подарки – обязательно, а вот на продажу – от цен зависит и обстановки. Может, одному ему по городку ходить и не удастся.

Еще можно кое с кем встретиться. Например, с упомянутым уже Микулиным, начальником медслужбы Неласовым, еще с парочкой знакомых офицеров, если они на месте будут. А вот выслушивать претензии Штепановского не хотелось совершенно. Но придется.

Только вот первой, кто ему в Ханке встретился, оказалась Анна. Его несостоявшаяся любовь. Это бы ничего, мало ли по какой причине девушка недалеко от конторы и складов Карташова, конечной точки их маршрута, оказалась. Они, кстати, от рынка недалеко находятся, могла оттуда в офицерскую часть поселка возвращаться. Во время прошлой практики, перед отъездом, Петя ее как раз на рынке встретил. Только тогда они сделали вид, что друг с другом не знакомы. А тут Анна его увидела и неожиданно сама подошла.

Глава 9

Весь в делах. Законных и не очень

– Привет. Ты здесь служить собираешься?

– Здравствуйте, Анна Сергеевна. – Петя покосился на стоящего неподалеку Матвея Яковлевича. – Ничего не имею против службы на Дальнем Востоке, тем более многих здесь в Ханке и Дальнем знаю. Но зависит это не от меня. Высокопоставленных покровителей не имею, так что придется ехать туда, куда укажут в академии.

Анна на краткое время застыла, но сохранила на лице благожелательную улыбку.

– Надолго в Ханке, Петр Григорьевич?

– Не думаю. Скорее всего, ближайшим же поездом отправлюсь в Дальний, а оттуда в Баян, в академию.

– Ну, может еще увидимся.

Анна развернулась на каблуках, сделав это, следует признать, довольно изящно. Петя непроизвольно задержал на ней взгляд. Девушка не обернулась, но наверняка это почувствовала. В общем, ушла королевой.

И что это было? Впрочем, молодой маг давно зарекся понять девушек. А сейчас у него гораздо более серьезные проблемы есть. Первая из них уже нарисовалась в виде двух жандармов. Но все-таки что же она имела в виду?

– Господин Птахин! Господин опричник Штепановский немедленно требуют вас к себе, – рявкнул более молодой из них.

То ли сказалась усталость от напряженного путешествия (не физическая, моральная), то ли неожиданный разговор с Анной смутил его больше, чем он хотел себе признаться, но заявление жандармов он вроде и услышал, но как-то пропустил мимо ушей. Его мысли перескочили на совсем другой предмет.

Петя, как, наверное, и большинство жителей Великого княжества, в чинах опричников не разбирался совсем. Не носят они знаков отличия, и само их ведомство какое-то таинственное. Наверное, специально. Но просто «господин» для опричника как-то мелко. Вот Стасов с Родзянкой, приближенные к государю люди, никак не меньше, чем генералы, то есть «превосходительства». Если Стасов вообще не «высокопревосходительством» будет. Штепановский и Трифонов явно пожиже будут, но ведь тоже командовать норовят. Не только кадетами вроде Пети, но и преподавателями академии.

В этих раздумьях Птахин жандармов проигнорировал, а повернулся к приказчику.

– Матвей Яковлевич, найдется где меня приютить на несколько дней, или надо к коменданту обращаться?

Однако опять вмешались жандармы. Точнее, старший из них.

– Петр Григорьевич, вы бы лучше поспешили! Господин Штепановский очень гневаться изволят. Потребовали, как только появитесь в Ханке, сразу вас к нему доставить.

Кадета такая настойчивость очень разозлила. Вот какого, спрашивается, этот опричник так раскомандовался? Должен же понимать, что люди устали с дороги, им с постоем определиться надо, в порядок себя привести, помыться, поесть, наконец. Так этот шельмец не на совместную трапезу приглашает, а на ковер к себе требует. Немедленно.

Права у опричников какие-то нечетко сформулированные. С крамолой бороться и поручения государя выполнять. Но к Ульратачи Штепановский поехал по своей инициативе. Так же, как к деду Магаде по своей инициативе не поехал. Но считает, что Петя должен к нему по щелчку пальцев бегать и в струнку вытягиваться.

Очень хотелось послать опричника и жандармов куда подальше. Так сильно хотелось, что Петя даже испугался. Неужели он настолько устал ждать окончания обучения, что готов сорваться?

Ведь кто он сейчас? Кадет. Пусть и магической академии. А кадет существо почти бесправное. Любой офицер может на него наорать, а то и выпороть приказать. Как пороли в академии некоторых первокурсников. На старших курсах, понятно, телесные наказания уже не применяются. Во-первых, бесполезно. Его аурный щит выстрел в упор выдержит, что ему розги! А во-вторых, всего через несколько месяцев получит он перстень мага. И сразу станет личным дворянином и обладателем седьмого ранга Табели. Преподаватели об этом помнят и рамок не переступают. Даже Левашов, гадости делая, обставляет их так, будто якобы заботу он о нем проявляет.

Петю снова передернуло.

Так. Успокоиться. И идти к Штепановскому. Не бегом, понятно, но идти.

– Матвей Яковлевич! Вы уж извините, но, похоже, придется вам за моими вещами проследить. Хорошо бы их в мою комнату занести, как только вы ее для меня выделите. А я пока схожу и узнаю, зачем опричнику так срочно понадобился, что даже привести себя в порядок с дороги дать не хочет.

После чего повернулся к жандармам.

– Ну, показывайте, куда идти.

Показывать было особо нечего. Опричник обитал в том же доме, что и комендант форта, капитан Малышенко, и некоторые другие офицеры. Там же находился и кабинет коменданта, где Пете когда-то Георгиевский крест вручали. Но нет, Штепановский обнаружился не в нем, а в комнате поменьше. Тоже с приемной, только в ней никого не было. До тех пор, пока жандармы не пришли. Они, направив кадета к начальственным дверям, сами дальше не пошли. Наверное, чтобы случайно под раздачу не попасть. Их дело.

Опричник сидел за единственным в комнате столом лицом к двери. Так что вошедшего кадета заметил сразу.

– Добрый день, Александр Петрович. Звали?

На приветствие Штепановский не ответил, сесть не предложил. Встал и навис над столом, опершись на него руками.

– Что вы себе позволяете, Птахин? – заорал он. – Вы зачем к шаману ехали? Выполнять поручение государя или вместе с Карташовым коммерцией заниматься?!

Орал он на самом деле довольно долго. С большим чувством. Даже слюной брызгал. Но все, сказанное после первых фраз, было лишь их повторением. И это было хорошо. Не то, что орал, и не то, что повторялся. Главное, основной пар выпустил, а Петя за это время полностью успокоился, взял себя в руки и, когда возникла такая возможность, ответил спокойно и с достоинством:

– Лично я сюда ехал по поручению ректора, материал для диплома собирать. По теме «Некоторые аспекты шаманской магии». Полностью разобраться в их магии мне не по силам. Этим надо всю жизнь заниматься, а не месяц преддипломной практики. Но для диплома это и не требуется. А вот некоторые аспекты мне довелось наблюдать, осталось только свои наблюдения на бумагу перенести.

– А на государя вам, значит, наплевать?! – Голос опричника дрожал от сарказма, но второй раз подряд впасть в неистовство у него не получилось.

– Побойтесь бога, Александр Петрович. Я государю верный слуга и безмерно его уважаю. Но только в данном путешествии мне он ничего не поручал. Как я понимаю, вам – тоже. Конечно, было бы здорово, если бы шаманы вдруг решили вам или мне все свои тайны открыть. Только они этого делать не собираются. Они, насколько я успел понять, совершенно на нас не похожи и думают по-другому. Совершенно другая культура. Кажется, так это называется.

– Вы мне зубы не заговаривайте! При чем здесь это?!

– При том, что шаманы, скорее всего, замкнутая каста. С магами они еще хоть как-то готовы считаться, но не как с равными себе. А кто такие опричники, вы меня извините, и вовсе не понимают. Вон тот Ульратачи, к которому мы первому приезжали, как-то между делом просто убил Шипова, когда у него шаманский амулет обнаружил. Как муху прихлопнул. И, заметьте, ничего ему за это не будет. Разве что шаманы сами как-нибудь вмешаются.

– Что… – Опричник, похоже, хотел что-то сказать, но поперхнулся.

– Вон сколько Карташов местного шамана обхаживает, сколько денег потратил! И многого ли он добился?

Петя бросил быстрый взгляд на Штепановского, ожидая какой-нибудь реакции. Но опричник, похоже, ушел в себя. И кадет продолжал:

– Вы, наверное, недовольны, что здешний хозяин вдруг неожиданно уехал и вас не принял. А меня сразу пригласил. Так и со мной он бесед не вел. Расспросил о встрече с другим Ульратачи, а на иные темы говорить не стал. Когда же я сам попытался тему разговора сменить, он меня попросту выгнал. Намагичил какого-то светлячка. Беги, говорит, за ним. Вот я больше суток без отдыха за ним на лыжах и гнался. Думал, это испытание какое-нибудь. А шаман тем временем уехал. Подозреваю, к первому Ульратачи, о котором расспрашивал. Ему свои дела много важнее наших.

Опричник продолжал молчать, и Петя закончил:

– Так что местный Ульратачи еще по-доброму с нами поступил. Даже местоположение друзы аметистов для Карташова указал. Может, если бы не с пустыми руками ехали, и вам бы чем-нибудь отдарился. А то первый шаман меня и вовсе покалечил. Я теперь их магию больше не вижу. Хорошо хоть целительство мое не пострадало. А так четко дал понять, что ему не нравится, когда маги в дела шаманов лезть пытаются.

Чуть помолчав, добавил:

– Вот об этом я и собираюсь в дипломе писать. Кстати, и вам в отчете, если таковой понадобится, советовал бы сделать то же самое.

Последнее было, вообще-то, наглостью. Не вышел Птахин чином опричнику советы давать. Но раз Штепановский глубоко в себя ушел и слушать его совсем перестал, так почему бы себе приятное не сделать? Хотелось и чего покрепче сказать, но не рискнул. А вдруг все-таки краем уха слушает.

Дальше минут на пять наступила тишина. Наконец опричник очнулся.

– Разочаровали вы меня сильно, Птахин. Важное дело провалили. Не умеете переговоры вести.

– Так нас этому в академии и не учат.

– Идите уж отсюда, неуч. И не попадайтесь мне на глаза.

– До отъезда?

– Во-о-он!

Петя пулей вылетел за дверь, очень довольный собой. Шкура цела, а то, что опричник его больше видеть не хочет, так это взаимно. Глаза бы его не глядели на всю эту опричную братию. И в одном вагоне со Штепановским ехать в Дальний, пожалуй, не стоит. В другой вагон билет купить? Или следующего поезда подождать? Позже решит. Надо сначала с местом проживания определиться.

Впрочем, это оказалось несложно. Достаточно было вернуться к месту прибытия их небольшого каравана и спросить. Нет, не у приказчиков, те с поразительной скоростью успели куда-то исчезнуть. Вместе с санями, грузом и лошадьми. Но перед входом в огороженный забором комплекс зданий Карташова (контора, жилой дом, склад, другие хозяйственные постройки) стояла будка, в которой находился самый обыкновенный солдат-пограничник. Что недвусмысленно указывало на большой вес в Ханке этого купца, а также на его хорошие отношения с комендантом.

Впрочем, и без помощи солдата все бы нашел, благо препятствий проходу внутрь тот не чинил. Но двугривенный, на всякий случай, дал за содействие. В принципе, часовому на посту не то что подарки принимать, ему и разговаривать с посторонними не положено. Да только что это за пост – купца охранять! Вот пусть солдатику от этого хоть какая-то польза будет.

Для начала зашел в контору. Как ни странно, Матвея там уже не оказалось, успел куда-то по делам уйти. Но о Пете не забыл. Вместо него кадета прямо в дверях встретил молодой приказчик и повел в жилой дом, комнату показывать. Его немногочисленные вещи туда уже перенесли. Отнеслись с уважением, что приятно.

Комната оказалась самой обычной. Но в ней было тепло, стояла кровать, стол с парой табуреток и сундук для вещей. Удобства во дворе. Но во дворе еще и баня была, так что уровень комфорта Петю полностью устраивал. А если учесть, что с него за это еще и денег не взяли, так прямо рай.

К сожалению, иных денежных расчетов тоже не было. Появившийся вечером Матвей (оказалось, что жил он в аналогичной комнате того же дома) платить за друзу вперед отказался. Повторил то же самое, что говорил раньше:

– Вы поймите, Петр Григорьевич, рад бы, да не могу. Не положено. Вот съездит туда его высокоблагородие Микулин, привезут камни в контору, тогда и деньги считать будем. А пока даже ста рублей вам права дать не имею. Тут только сам Фрол Игнатьевич мог бы распорядиться, но он в Дальнем. Разве вы к нему на обратном пути сами зайдете.

Петя поскучнел. Зайти-то в гости, может, и можно. А вот денежные вопросы так лучше не решать. Нельзя к купцам просителем приходить, а до полной оценки найденных камней он именно таким и окажется. Ничего, потерпит. Не сейчас, так через год или даже через пять свое законное можно будет потребовать. И отдаст Карташов, куда денется. Ему тоже лицо терять нельзя. А пока лучше подождать. Наличных денег, правда, уже не так много осталось, но пока есть. Даже на покупки на местном рынке можно пару сотен выделить. Или немного больше. На подарки и не только. Может, даже поездка без убытка обойдется.

Впрочем, сразу на рынок Птахин не побежал, решил сначала нанести визиты вежливости знакомым. И был разочарован. Друзьями за время практики он тут не обзавелся. Если честно, у него их нигде не было. А знакомые? У всех свои дела, так что кроме сдержанных улыбок и пары ничего не значащих фраз он от них не получил. Единственный человек, с которым у него могло бы найтись общее дело, маг земли Микулин, как оказалось, уехал рано утром на следующий день после их прибытия. За друзой. Случайно так вышло, или Матвей Яковлевич это специально организовал, осталось неясным. А ждать неделю его возвращения, когда поезд через два дня, Петя не видел смысла. В том, что аметисты там есть и в немалом количестве, он не сомневался. Провести расчет без Карташова все равно не получится. Лучше уехать. Тем более что Штепановский сам зачем-то решил в Ханке задержаться. Ну его. Мирок тут очень тесный.

Вот рынок неожиданно разочаровал. И сильно. Понятно, что зима это вам не лето. Открытые прилавки просто пустовали. Торговали только три обычных магазина. Причем цены неприятно удивили. Алхимические реагенты (травы, минералы) продавались в одном магазине со специями и чаем. Были расфасованы по пакетикам и имели цену если и ниже, чем в аптеке Баяна, то не слишком. Разве что ассортимент был шире, но с летним, конечно, не сравнить. С обычными специями и чаем та же картина. А уж за чай, от которого еле заметно отдавало магией, хозяин лавки запросил десятикратный вес в золоте.

– Вот ведь наглый, – подумал Петя, выходя из лавки, так ничего в ней и не купив. – И откуда он здесь взялся? Летом тут вроде ханцы заправляли. Хотя с такими ценами…

День на раздумья у него еще имелся, но было сомнительно, что удастся купить что-нибудь дешевле. Как-то нехорошо получается.

В лавке с тканями за прилавком стоял ханец, но легче от этого не стало. Наоборот, Петю возмутило, как нагло этот торгаш попытался впарить покупательнице отрез обычного шелка под видом магического. И по тройной цене. Достал какой-то лоскуток и продемонстрировал, что тот не реагирует на пламя свечи. Но, во-первых, лоскуток и вправду фонил магией, а во-вторых, если так быстро водить огоньком, то и обычная ткань загореться не успеет. А иначе, по утверждению продавца, нельзя. Ткань закоптится и цену потеряет.

Впрочем, для особо ценных покупателей, к которым ханец Петю не отнес, на прилавке лежал рулон ткани, действительно магической. Но уже запредельно дорогой, якобы из-за особо редкой окраски. Ибо привезен из совсем уж дальних мест.

Это хозяин лавки (или только приказчик) не Птахину рассказал, а какой-то даме, что одновременно с ним в лавку заглянула. Офицерская жена? Знаком с ней Петя не был, да и не спешил представляться. Уж больно пронзительным взглядом изучала эта госпожа его лицо и мундир, задержавшись на значке академии. Ордена кадет перед походом на рынок надевать не стал. Материал для сплетен собирает, что ли. Поспешил выйти, пока вопросы задавать не стала.

Переждал в третьей лавке, которая торговала всяческой едой и имела при себе небольшое кафе. Заказал себе чаю. Пока раздумывал, что к нему взять из местных вкусностей, к нему подошла Анна.

– Рекомендую взять ма чиу, их здесь вкусно готовят, – сказала она. – Еще что-нибудь из османтуса и, если не спешишь, яблоки в карамели. – И после небольшой паузы: – Яблок побольше. Я их тоже люблю. Ну как, пригласишь меня за свой столик? Давно не виделись. И мне интересно, как там в Баяне дела обстоят. Расскажешь?

В принципе, почему бы и нет? В отличие от тканей и чая, в этой лавке цены не ломили. Хозяева не такие жадные или потому, что еда долго не хранится?

– Конечно, садитесь.

– Может, перестанешь мне выкать? Как будто никогда раньше знакомы не были. Давай считать, что свое презрение мне ты уже выказал, а дальше поговорим спокойно. Мне, правда, интересно, как там дома. А отец на письма не отвечает.

Последнее она произнесла спокойным тоном, но было видно, что ей это совсем не доставляет радости.

После неудачного похода по лавкам Петя и сам был рад отвлечься. Так что стал рассказывать. Поначалу собирался отделаться общими словами, но Анна впилась в него буквально как клещ. И вытянула из него даже такие подробности, о которых он и сам не подозревал, что знает. Сестра была неплохим источником сплетен, но он всегда считал, что пропускает ее рассказы мимо ушей. Однако же при таком допросе оказалось, что все помнит. Даже сам удивился, какой ерундой, оказывается, память забита.

Так что рассказал и об аптекарях, и их соседях, и о подружках, и о городском начальстве, и о кадетах, кто куда отправился, и чуть ли ни обо всех постоянных и временных жителях городка. Часа три так просидели. Сначала чай пили, потом там же пообедали. Несколько странно со сладкого на лапшу и мясо переходить, но Петя съел все с удовольствием. Хорошие здесь повара.

А вот Анну о ее жизни расспрашивать не стал. Хотя она, судя по всему, была не прочь на эту тему поговорить. Не похоже, чтобы она была очень счастлива, хотя сейчас живет явно небедно. Не к чему на себя чужие заботы грузить. Да и живет она сейчас с Шуваловым. Сама с ним уехала и, наверное, на что-то еще надеется. Хотя, если честно, за прошедшее время еще красивее стала. Или это от более дорогой одежды такое впечатление?

Пусть она со своими проблемами сама разбирается.

Еще раз по лавкам Петя не пошел. Провожать Анну до дому тоже не стал. Да она и не настаивала. Хотя в лавке-кафе они не одни были, так что их долгий разговор наверняка многие заметили. И в городке скоро об этом каждая собака знать будет. Может, Анна к этому и стремилась? Надеется у Шувалова ревность вызвать? Или пути отступления прощупывает?

Вряд ли она такая уж интриганка. Скорее все само собой у нее так получается. Хотя она вроде как пошутила, что видит в их второй встрече за два дня Петиного пребывания в Ханке перст судьбы. Он ответил, что в таком маленьком городишке это неудивительно. Но после призадумался. А так ли случайны были их встречи? Шувалов же ему ни разу не встретился.

Впрочем, ему еще до лета в академии учиться, а его тезке графу – обязательную службу тут отбывать. И вообще, чего это он так переживает? Обида на Анну за ее бегство с Шуваловым если и не полностью прошла, то весьма притупилась. И его юношеская влюбленность тоже осталась в прошлом. Если бы они уже после того, как он перстень мага получит, встретились, возможно, смогли бы начать с чистого листа. Возможно, и нет. А сейчас точно не время.

К тому же с женитьбой молодому магу спешить совершенно не обязательно. А всякие мысли возникают исключительно из-за строгих (по крайней мере, для Пети из-за Левашова) порядков в академии. С женщиной побыть ему за эти годы только в Дальнем удалось. Кстати, как вернется туда, надо будет снова проститутку пригласить.

На следующий день снова пошел на рынок. Прихватив с собой один из своих дорожных баулов. Пустой, естественно. Вышел с утра пораньше. В основном чтобы с Анной сразу не встретиться. Сомнительно, чтобы она там весь день дежурила, его дожидаясь. Скорее всего, поход на рынок для офицерских жен и подруг основное развлечение в этой глуши. Возможно, его появление тоже как-то повлияло. Но ломать из-за Пети свой распорядок дня она вряд ли будет. А у него тут все-таки дела есть.

Сначала потолкался в лавке с тканями. Лучше не стало. Обычный шелк по цене магического. И немного по-настоящему магического по еще более высокой цене, причем хозяин явно не заинтересован в его продаже. Почти откровенно отговаривает покупателей тратить на него деньги. Бережет, чтобы на больший срок хватило?

Вот что еще интересно. Обычный шелк лежит не в рулонах, а уже нарезан кусками по тридцать аршин. То есть по отрезу на платье по современной моде. Петя усмехнулся. Вспомнил, как переживал Куделин, когда из моды вышли шлейфы да турнюры. При них и по пятьдесят аршин ткани на платье брали. И как это все дамы на себе носили? Вместе с отделкой совсем немаленький вес получался.

Однако какие-то меры принимать надо. С такими ценами он ничего здесь не купит. А хочется.

В лавку со специями Петя сразу входить не стал. Заглянул в окошко узнать, где там хозяин стоит. Аккуратно по центру прилавка, с покупателями беседует. Или, скорее, с посетителями. При таких ценах сомнительно, чтобы у него много покупали. Не глупые же здесь люди живут. Наверняка запасы летом, когда все было дешево, сделали. Хотя господа офицеры тут за дальность места службы неплохую надбавку получают к жалованью. Да и торговец этот цены на чай и специи хоть и задрал, но не так нагло, как ханец на ткани. Вот для алхимии товары действительно дороги, но кадету они и не нужны.

Немного отодвинулся от окна и застыл, как бы задумавшись. Шарил по карманам, вроде как в поисках чего-то.

На самом деле нашел-то Петя все, что нужно, сразу. И теперь зажал в кулаке свой старый знакомый не то рог, не то зуб, с помощью которого он в Тьмутаракани бандитов и османов сознания лишал. Выпустил из него маленького духа. Даже как-то на сердце теплее стало, сам не ожидал, что так обрадуется вновь его почувствовать. И управлять им, кстати, легче стало. Не надо соляным столбом застывать. В принципе, даже идти можно, если медленно. Но пока ограничился копанием в карманах.

А духа, между тем, завел через щель под дверью в магазин и далее, по стеночке, за прилавок. Еще раз заглянул в окно. Вот он, дух, совсем рядом с хозяином магазина. Ловко он как! Вслепую почти точно подвел к цели.

Дальше все было просто. Прямо по ноге и выше передвинул духа торговцу на голову, к точке бинди. И приказал атаковать. Может, и зря. Дух и сам справился бы. Все равно это его стандартная реакция на контакт с обычным человеком.

Из лавки раздались испуганные крики и звук падения тела. Этого Петя уже не видел, так как от окошка отодвинулся. Подождал чуток, чтобы торговец не сразу в себя пришел, и спокойным шагом вошел в лавку.

Там была некоторая суета. Целых три кумушки-покупательницы на повышенных тонах о чем-то галдели между собой, размахивая руками и хватаясь за сердце. Периодически кого-то звали на помощь. Но сами за прилавок не спешили.

Петя решительно прошел сквозь них и перешагнул небольшой барьер, перекрывающий проход за прилавок.

– Я целитель! – бросил он на ходу. Громко, чтобы до всех дошло.

Наклонился над лежащим без сознания хозяином заведения. Очень удачно тот упал. Лоб себе о прилавок разбить сумел. Не опасно, но кровь течет. И это хорошо. Для Пети. Сразу будет видно, что он целительскую помощь оказывает.

Кадет аккуратно положил пострадавшего вдоль прилавка. Убедился, что кумушки тоже подобрались поближе и затихли. Внимательно смотрят. Для них и старается.

Положил ладонь на рассеченный лоб. Не прижал, пачкаться в крови в планы не входило. И вообще, жест этот был совершенно лишним, для заклинания контакт не требуется. Это он на публику работает.

Чуть сдвинул ладонь, чтобы кумушкам было лучше видно, и наложил «среднее исцеление». Хватило бы и «малого», но силы позволяют, а так быстрее сработает. И эффектнее. Ранка на глазах затянулась.

– Спазм сосудов у бедняги, – сообщил он зрительницам. – Повезло ему, что я в лавку решил зайти. Теперь опасности уже нет.

И через выпущенный канал-манипулятор втянул в себя остатки черноты из головы хозяина лавки. Сама бы рассосалась постепенно, но надо же себя проявить.

– Я на этого господина «среднее исцеление» наложил, – пояснил он кумушкам. – А также «очищение» и жизненных сил ему подкачал. Спазм снял. Сейчас очнется.

Действительно, тело на полу слабо шевельнулось и застонало.

– Не надо так жалобно, – строго сказал Петя. – Все уже прошло. Хотя, если бы я не зашел к вам в лавку купить чаю, последствия могли бы быть куда более печальными. Вплоть до летальных. Сосуды, мой дорогой, беречь надо. Вот вы всякими лечебными травами торгуете, а самому попить? Климат в этих краях для европейцев довольно суров, за здоровьем следить надо.

Одновременно с этой менторской речью Петя помог хозяину заведения подняться и сесть на стоящий за прилавком табурет.

Следующие пять минут пришлось переждать, пока кумушки и хозяин заведения обсуждали инцидент.

– Вот сняли вы для меня, Яков Михайлович, с полки четвертьфунтовый пакетик жасминового чая, положили на прилавок, я только руку за ним протянула, а вы сами вслед за ним на прилавок упали. Я так испугалась. Раньше вы на покупателей никогда не кидались.

– А тут вы что-то прохрипели и с прилавка на пол сползли, – подхватила вторая кумушка.

– И лицо у вас было такое перекошенное!

– Нет. Прямо-таки мертвое!

– Просто ужас!

– Не пугайте Якова Михайловича! – вмешался Петя, мысленно усмехнувшись по поводу отчества. Какой Михайлович? Явный Моисеевич.

Но вслух это обсуждать не стал, а сказал твердым голосом:

– Сейчас ему уже ничего не угрожает. Я не только повреждения снял, но и сосуды подлечил. Так что в ближайшее время повторных приступов не будет. Но травку все-таки попейте.

Беседа немедленно перескочила на то, какие травки пить полезно для укрепления здоровья. Получить консультацию захотелось не только хозяину заведения, но и кумушкам. Петя, внутренне посмеиваясь, выдал кучу полезных советов. Все, что из курса зельеварения по этой теме вспомнил. И даже снял с полки несколько пакетиков, которые рекомендовал заваривать и принимать по столовой ложке ежедневно перед сном. Как с магической травой, так и простой пустырник с валерианой. Здоровью точно не повредят.

Зачем он это сделал? Исключительно реализуя намеченный план. Надо было в глазах лавочника и покупательниц предстать добродушным и благородным. Готовым бескорыстно оказать помощь, если она действительно нужна.

– Все это хорошо, – наконец прервал он разговор на тему здоровья. – Но я сюда, вообще-то, за чаем пришел. Хотел набрать немного на подарки друзьям. Сами знаете, чтобы человека уважить, к нему надо внимание проявить. А чай он всем нужен. Тем более тут такие сорта есть, что только в столице и купишь. А моя академия в Баяне расположена.

– Только вот ваши цены меня смутили, – вздохнул Петя. – Когда я летом тут был, они были существенно ниже. И выбор больше.

Владелец лавки сразу вскинулся и начал что-то бормотать про трудности зимней торговли. но Петя его прервал:

– Я же вам счет за целительские услуги не предъявляю. Могли бы для спасителя своего скидку сделать, продать чай по летним ценам.

– И нам тоже! – оживились кумушки. – Это мы господина целителя к вам привели. Прямо на рынке под руки подхватили. Нехорошо будет с нас лишнее драть. Не в убыток торгуете. А за добрые дела надо добром платить.

Яков Михайлович посмотрел на них затравленным взглядом.

– Хорошо, но только по четверти фунта.

– Бесплатно!

Петя не стал дожидаться окончания спора.

– Я пока сам наберу, а вы сидите! От приступа отойти надо.

И, раскрыв свой баул, Петя стал ссыпать в него с полок расфасованный чай. Ни в коем случае не пропуская те пачки, от которых фонило магией. Заодно, под шумок, и десяток пакетов с алхимией прихватил. Той, от которой наиболее жизнью веяло. Не меньше пуда набрал. Подошел к смотрящему на него сумасшедшими глазами Якову.

– Вот спасибо! – и протянул сотенную купюру.

В принципе, сто рублей за пуд чая очень неплохая цена для здешних мест, так что владелец лавки вцепился в ассигнацию и возражать не стал. Тем более что Петя нес свой баул так, как будто он почти ничего не весит. Хоть какая-то польза от занятий физкультурой с Левашовым.

После чего спокойно вышел наружу.

Уф! Все прошло, как и задумывалось. Сто рублей потратил, а товару набрал, с учетом магического, рублей на пятьсот. А может, и много больше. Надо у алхимиков цену на травку выяснить.

Не слишком большой заработок, тем более что значительная часть чая действительно на подарки и собственные нужды разойдется. С сестрой поделиться надо будет обязательно, а может, и матери чего отослать. Но расходы всяко отобьются. Да и на всю поездку, пожалуй, тоже.

Так что настроение стало замечательным, и то обстоятельство, что его опять окликнула Анна, его не испортило. Снова пошли в лавку-кафе и часа два проболтали ни о чем. После чего разошлись по домам. Писать письма никто никому не обещал, но оба выразили надежду, что еще встретятся. С какой степенью искренности? Женщин Петя так понимать и не научился, а в себе не был уверен. В общем, всякое в жизни может случиться.

Притащив чай в свою комнату, Петя столкнулся с проблемой упаковки багажа. Так-то его у него с собой было немного. Как раз этот баул да вечный сидор. Но сейчас весь баул забит чаем и редкой травой. Пришлось идти к знакомому кладовщику, который когда-то перед отъездом за денежку малую ему пистоль списал и позволил себе оставить. И комплектом унтер-офицерской формы снабдил для награждения у коменданта Георгиевским крестом.

Вот и сейчас служилый оказался на месте и без разговоров выдал Пете громадного размера чемодан. За червонец. Петя даже возмущаться не стал, а заплатил назначенную сумму. В прошлый раз за тот же червонец достались пистоль, шашка и комплект формы. Но тогда он был бедным кадетом, а теперь – тоже пока кадетом, но уже без пяти минут магом пятого разряда. И совсем не таким бедным. Так что все справедливо.

В результате в чемодан свободно влезли все Петины вещи, включая чай, сидор и баул. После чего он сходил на вокзал и купил себе билет в Дальний. Поезд уже стоял у перрона, а в путь отправлялся завтра утром. Вагона первого класса, правда, не имел. Тот, на котором они сюда приехали, стоял на запасном пути и ждал опричника. Ничего, пару суток как-нибудь потерпит. Не сахарный.

Больше делать было нечего. Возможные встречи остались только нежеланные, так что кадет банально улегся спать. Рано, конечно, но отоспаться тоже не мешает, а как еще удастся это сделать в сидячем вагоне, большой вопрос. Так что высыпался впрок.

Дотянул почти до самого утра, но проснулся в три ночи и понял, что больше не может. Выспался. И мысли какие-то беспокойные гложут.

Делать ему совершенно нечего. До отправления поезда пять часов. Зима, светать начнет нескоро, все закрыто. Хотя едой в дорогу он еще вчера запасся, так что с этим проблем нет. Только есть тоже не хочется.

Так что же его беспокоит?

Подумал и решил, что свою программу закупок он выполнил только наполовину. Чаем запасся. А вот шелком – нет. И это неправильно. Так что можно сделать? Повторить спектакль, как с Яковом Михайловичем-Моисеевичем? Во-первых, уже не успеет, поезд отправляется раньше, чем магазин открывается. Во-вторых, в таких делах повторяться нельзя. Народ не дурак, кто-нибудь да сообразит, что дело нечисто. Пете этого не надо.

Тогда что остается? Ограбление? Лавку-то он, наверное, вскрыть сумеет, а вот незаметно ее обнести – нет. На рынке наверняка сторож есть, да и патрули по Ханке ходят. Это не говоря уже о гражданах, у которых может оказаться бессонница. Интересно, что с ним Левашов сделает, если Петя попадется на воровстве? Ведь и казнить могут. Выпускать вора с перстнем мага точно не станут. А лишить магии, если сам не выгорел, наверное, трудно. Кадет, по крайней мере, о таком не слышал. Проще убить.

Так что глупости все это. Не будет он своим будущим и тем более жизнью рисковать ради такой ерунды.

А если сделать по-другому? Ведь как-то же Магаде выкрал книгу из закрытой комнаты. И он даже знает как.

Руки сами нащупали амулет в форме стилизованной рыси и серый камень-накопитель. Почему бы не попробовать. Не получится – не страшно. Главное, он ничем не рискует, кроме потери некоторого количества темной энергии. Но благодаря накопителю у него ее пока много.

Рысь в виде тени вызвалась на удивление легко. Столь же легко произошло слияние, и туманный зверь отправился наружу. Никем не замеченный. Петя даже специально перед охраняющим квартал солдатом покрутился. Никакой реакции, хотя не спит, службу несет.

До рынка и нужного магазина добрался тоже без происшествий и удивительно быстро. Рысь все-таки много быстрее человека передвигается. В магазин тоже без труда просочился. А вот что дальше делать?

Запрыгнул на прилавок. То есть, конечно, призрачная рысь запрыгнула, но Петя при этом ее глазами на мир смотрел и даже, кажется, ощущал, как она лапами двигает.

На прилавке лежал аккуратно сложенный отрез шелка. И почти целый рулон той самой магической ткани. И как можно все это с собой прихватить? Добавить крови и сделать рысь материальной? А как тогда сквозь дверь проходить да еще с рулоном в зубах?

И тут вдруг Пете стало понятно, что да, кровью придется пожертвовать. Но вот с просачиванием хоть в щель, хоть в замочную скважину проблем не будет. И нести вещь не обязательно в зубах.

Это как?

Не попробуешь, не узнаешь. Петя сжал кулак и воткнул хвост фигурки себе в ладонь. После чего пожелал, чтобы рысь взяла отрез ткани.

И она его проглотила! Как? Как она это сделала? Но вот глаза скользят почти вплотную к сложенной ткани отреза… и через секунду на прилавке его уже нет.

А на улицу выйти?

Все то же самое. Вот она дверь, перед глазами. Вот глаза приближаются к щели между дверью и полом. Где и щели-то почти нет, зима все-таки, дверь утеплена.

И – раз! Зверь уже снаружи.

С трудом веря своим глазам, Петя провел рысь обратно в свою комнату. Старался держаться в тени, но, кажется, рысь для посторонних так и осталась невидимой. Впрочем, специально он не проверял. Не та ситуация.

Теперь осталось пожелать, чтобы рысь выпустила отрез.

Обратное движение. Глаза скользят вдоль ткани. И вот все лежит на полу. Столь же аккуратно сложенное, как и на прилавке в лавке.

Еще не веря в происходящее, Петя разорвал контакт. Нет, отрез шелка никуда не исчез. Лежит в его комнате. Идеальное ограбление получилось.

Спрятав шелк в специально вынутый для этого из чемодана баул, Петя несколько минут обдумывал случившееся. То, что магия способна на многое, он знал. Но каковы шаманы! И какие это открывает возможности…

Нет. Надо охолонуть. Возможности возможностями, но увлекаться не стоит. Его впереди и так ждет обеспеченное будущее как мага-целителя. И добывать деньги воровством не его путь. Да, этого зверя можно запустить в хранилище банка и обчистить его. А дальше что? Внезапное богатство привлекает внимание и вызывает подозрения. А если деньгами не пользоваться, то зачем они нужны?

Но обладать подобной возможностью при чрезвычайных ситуациях – это замечательно.

Ну а пока ночь еще длится и до отправления поезда еще долго ждать, можно провести несколько экспериментов. Естественно, с тем же магазином. Все равно то, что его ограбили, утром станет ясно. Но Петя уже уедет, и связать это ограбление с ним просто никому не придет в голову.

Птахин снова призвал рысь и уже проверенным маршрутом провел ее за тот же прилавок. Теперь к рулону магического шелка. И неожиданно ничего не получилось. Почему? Слишком тяжелый? Рулон ткани на целый пуд потянет, а отрез только на десяток фунтов? Других идей нет. Можно экспериментировать дальше.

Теперь к полкам, где отрезы ткани лежали. И тут выяснилось, что проглотить туманный зверь может только один предмет. То есть один свернутый отрез – без проблем, а вот второго уже как будто не замечает. Или это снова перебор по весу? Непонятно. Пришлось снова с одним отрезом шелка возвращаться.

В общем, до утра рысь успела таким образом сбегать еще с полдюжины раз. Можно было бы и больше успеть, но Пете просто надоело. Да и хватит. Нет у него своего галантерейного магазина, а Баян городок маленький, его прошлая поставка отнюдь не влет ушла. Лавочник с ним чуть ли не через год только расплатиться сумел.

К тому же не стоит перед выпуском к себе лишнее внимание привлекать, и серьезных денег он на этом зарабатывать не собирается. Возможно, правильнее будет и чай и шелк на подарки пустить. И на место службы, куда его распределят, тоже кое-чего приберечь не мешает. (Вот, он уже об этом думает!)

А то, что владельцу магазина убыток нанес, Петю не беспокоило. Нечего самому покупателей обманывать. Тем более что убыток не так уж и велик. Если по закупочной цене считать, двухсот рублей не наберется. Так что о пропаже тот, скорее всего, промолчит. А если заявит, сам попадет в жулики. Любая проверка установит, что в отрезах у него не магический шелк, а обычный.

Мелькнула было у Пети хулиганская мысль эти деньги в магазин рысью занести, но решил, что такой необычный поворот как раз к нему и может привлечь внимание. И вряд ли академическое начальство такую шалость одобрит. Лучше тихо сидеть.

И еще для надежности надо будет в Дальнем в магазине дополнительно пару отрезов шелка на платья купить. Не потому, что нужно, а чтобы вопросов по остальному не возникло. Вот как раз сто рублей и потратит. Хотел выделить двести рублей на покупки, так и сделает. Сто на чай, сто на шелк.

И все равно уезжал Петя утром, немного нервничая. Но нет, все было спокойно. Специально вышел на платформу проверить – никакой лишней суеты со стороны рынка до отъезда поезда не возникло. Вот и хорошо.

Дорога тоже ничем не запомнилась. Все то же самое, что и позапрошлым летом. Только окна в вагоне запотевшие и одеты люди теплее, отчего сидеть пришлось немного теснее, чем летом. Но это слишком мелкие неудобства, чтобы обращать на них внимание. С соседями тоже старался общаться поменьше, ни в какую компанию не напрашивался. Тем более что большинство пассажиров неожиданно оказались из народа ульта. Так с ними и не поговоришь, даже если бы желание было.

Доехал благополучно. На вокзале тоже все сложилось удачно. Поезд в столицу отправлялся через два дня, и билет в вагон первого класса удалось купить. Можно сказать, все идеально сложилось. И ждать не особо долго, и отдохнуть успеет, и даже несколько визитов нанести время есть. Повезло. Или это специально так расписание поездов составляют?

Вечер провел в уже хорошо знакомой привокзальной гостинице с максимальной пользой для себя. Поел, помылся, да еще и с женщиной ночь провел. Всегда бы так жить!

Хотя нет. Дом надо иметь свой, да и женщину тоже. И еще много чего. Но как временный отдых очень даже неплохо.

Утром идти никуда не хотелось, даже появилась мысль провести все время до отъезда вот так, в гостинице. Но Петя решил, что это будет неправильно. Он же именно сейчас фундамент своей будущей жизни закладывает, и отказываться от возможностей просто оттого, что было лень, абсолютно недопустимо. Так что нацепил ордена и выгнал себя из номера на улицу пинками.

Мороз за время его отсутствия несколько ослаб, снег больше не валил, а улицы дворники немного почистили. То есть под ногами было относительно чисто и твердо, а вот снежные стены по бокам стали, похоже, еще выше. Страшно подумать, что здесь будет весной, когда все это начнет таять. Хотя должны же были местные жители к этому стихийному бедствию как-нибудь приспособиться. Оно ведь каждый год повторяется.

Двигаясь в сторону центра города, Птахин стал прикидывать, что надо бы сделать, и понял, что в два дня может не успеть. В результате первой своей целью наметил почту.

В принципе, визиты положено отдавать лично, даже если не рассчитываешь, что хозяева тебя примут. Приезжаешь, входишь в приемную, кладешь визитную карточку в специальный ящичек, и можешь быть свободен. Хозяева, когда будут свободны, просмотрят карточки и сделают выводы. Но это в нормальных условиях, и этот способ Петю не устраивает. Тратить время и силы на разъезды, чтобы обменяться парой фраз, в лучшем случае с лакеем, для человека, который в городе проездом, слишком расточительно. У него других дел полно.

Поэтому на почте заполнил три открытки. Две почти слово в слово повторяли друг друга. С кратким сообщением: приехал на преддипломную практику изучать быт шаманов. У двух шаманов побывал, послезавтра поездом возвращается в академию. С благодарностью вспоминает прошлые встречи и проявленную к скромному кадету доброту как со стороны адресата, так и его прекрасной супруги и замечательных детей. Ну и, как положено, выражает глубочайшее почтение и просит принять его наилучшие пожелания. Адресаты – коллежский советник Сула-Петровский (губернский прокурор) и коллежский советник Давыдов (главный таможенник порта).

Эти открытки здесь же и отправил.

Третья была купцу первой гильдии Карташову, с более кратким текстом. Приветов супруге и детям не содержала, так как о них Птахин ничего не знал, зато был немногословный намек на успешное дело с друзой аметистов.

Эту открытку Петя отправлять не стал. Сунул в карман и взял извозчика, чтобы отвез его к дому купца.

Особняк золотопромышленника стоял не на набережной, где в основном обитали местные дворяне, а ближе к порту. Монументальное здание, однако не производившее впечатление жилого. Если бы не уверенность привезшего его сюда извозчика, Петя этот дом принял бы за казенное здание. Или контору. Тем более что прямо по фасаду, по сторонам парадного подъезда, располагались вывески «Прием золотого песка и самородков» и «Золотой банк».

То есть понятно, что у золотопромышленника все должно быть под рукой, и банк со скупкой, скорее всего, Карташову и принадлежат, но обычно крупные купцы старались отделять личную жизнь от работы. Это только мелкие лавочники живут при своих магазинах, переходя из кабинета в торговый зал и обратно. Карташов явно мог бы себе позволить отдельный дом. Или он живет на работе? В смысле живет работой. Возможно, его ничего, кроме коммерческих дел, и не интересует. Впрочем, Петя его недостаточно хорошо знает.

Оказалось, что дверь охраняется. Не снаружи, а с обратной стороны. И охраняется казаками. Войдя внутрь, Петя оказался в довольно просторной прихожей (в гостинице меньше будет), в которой входная дверь была отгорожена п-образным барьером с тремя проходами. Прямо – на лестницу, налево – к двери в банк, направо – в скупку. А посредине, с обеих сторон барьера, полдюжины казаков. С нагайками в руках и пистолями за поясами. Солидно.

К счастью, казаки оказались Пете знакомы. По крайней мере, одного из них он полтора года назад точно лечил. Так что встретили его довольно приветливо.

– Какими судьбами, Петр Григорьевич?

Чваниться Петя не стал и задержался здесь на четверть часа, рассказывая о своей жизни и приключениях. Зачем? Он уже без пяти минут подполковник и «высокоблагородие», а они обычные казаки. Но, во-первых, сам он из простых. И когда такие начинают задирать нос, обычные люди воспринимают это острее. Наживать себе врагов на ровном месте глупо.

Во-вторых, хоть Петя и решил для себя, что к Карташову работать не пойдет, выполнять отдельные заказы за хорошую плату он был очень не прочь. И иметь благожелательно настроенных к себе людей в окружении купца лишним не будет.

И, наконец, просто не мешает потренироваться в общении с нижними чинами. По-простому, но соблюдая дистанцию.

Так что рассказ он начал с того, что пятого разряда в целительстве уже достиг. И продемонстрировал возможности, наложив на всех казаков «диагностику», а потом на одного из них «среднее исцеление». У того что-то с животом не в порядке было.

Орденами тоже похвастался (впрочем, они и так видны были), а также встречей с государем.

В результате о поездке к шаманам рассказал буквально в двух словах. Но про найденную друзу упомянул.

– Вот же повезло Степашке, – поцокал языком один из казаков. – Не хотел ехать в Ханку на дежурство, искал, с кем бы поменяться. А теперь на ровном месте деньгу лишнюю получит.

Петя подтвердил, что, по его ощущениям, друза большая и состоит в основном из аметистов, чем дал казакам новую тему для обсуждения. А сам пошел дальше, на лестницу и вверх. Где кабинет Карташова, ему успели объяснить.

Впрочем, заблудиться было проблематично. Кабинет купца был не единственной комнатой на этаже, но обладал самой солидной дверью.

Дверь вела в довольно большую приемную, в которой за столом перебирал какие-то бумаги знакомый Пете по прошлому посещению приказчик Архип Иванович. Доверенное лицо Карташова, ведавший многими финансовыми вопросами его предприятия.

Пришлось опять задержаться и повторить ту же историю, что и казакам. Только теперь с большими подробностями, так как Архип оказался куда более дотошным.

– Рад за вас, Петр Григорьевич, – благожелательно подвел итог беседы бородач. – Я всегда говорил, что вы далеко пойдете. Только что же вы летом к нам не приехали? Ждали мы вас.

– Так кадет не сам решает, а едет, куда пошлют. Вот куратор нашего курса решил, что мне надо другие земли посмотреть, и отправил на юг, в Тьмутаракань. Этим летом мое обучение заканчивается, но куда пошлют обязательные три года отрабатывать, не говорят. А я бы к вам хотел. Понравилось мне у вас, и люди достойные. Может, и сестру замуж удалось бы пристроить. На два года меня старше, но с лица так даже очень ничего. Сейчас она ко мне поближе в Баян перебралась. Может, и после академии со мной поедет. Хозяйство вести, пока сам холостой. С невестами на Дальнем Востоке, правда, не слишком богато, но мне и спешить некуда. Двадцати лет еще не исполнилось.

– Ну, для такого-то жениха, как вы, глядишь, и сыщется кто, – усмехнулся Архип. – И сестру замуж выдадим. Так что приезжайте.

– Не от меня зависит. Но если бы Фрол Игнатьевич еще раз письмо в академию написал, было бы неплохо. Сам просить не буду, неудобно после того, как куратор Левашов на прошлой практике его просьбу проигнорировал, но если вы словечко замолвите, был бы благодарен.

Беседа затянулась на полчаса, а потом как-то резко прервалась.

– Хорошо с вами говорили, но пора вам и к хозяину пред светлые очи предстать, – вдруг без всякого перехода объявил Архип Иванович.

У них тут что, тайная система связи проведена? В конторе на прииске Петя тоже заметил, что пропускал людей в кабинет Карташова этот секретарь-помощник без всякой системы и без явных сигналов от начальника. Но без сбоев.

Беседа в кабинете почти повторила разговор в приемной, но была короче, и держался купец-миллионщик куда как более важно. Скорее всего, все-таки затаил обиду, что к его мнению в академии не прислушались. А вот что Петя от опричника сбежал ради того, чтобы друзу отыскать, ему понравилось. Денег, правда, не дал. Отделался обычной похвалой.

– Молодец, не обижу. – Но сказано это было действительно с одобрением.

Так что в приемной Петя опять немного задержался. Попросил деньги, буде Фрол Игнатьевич решит его за друзу и старание наградить, перевести на его имя в банк Баяна. Желательно до окончания обучения, так как ехать по распределению на три года совсем не то, что на два месяца на практику. Сборы будут куда серьезнее и деньги понадобятся.

А о том, что Петя, скорее всего, поедет куда-нибудь совсем не сюда, говорить, естественно, не стал. Еще деньги зажмут.

В общем, сказал все, что хотел, и ушел вполне довольный собой. Сделать больше он, пожалуй, и не мог.

Иных визитов наносить не стал, но дела в городе еще были. Во-первых, собирался он пару отрезов шелка купить и в библиотеку зайти. К сожалению, оба дела сделать сразу не выходило. В библиотеке можно застрять допоздна, когда лавки уже закроются. А идти с тканью в читальню как-то странно. Да могут и не пустить.

Впрочем, есть надежда, что с шелком проблем не будет. Адреса не самых дорогих лавок у казаков узнал. Сказал, что хотел сестре на платье купить, но, увидев цены в Ханке на рынке, так расстроился, что уехал, ничего не купив. В дороге охолонул, теперь, может, и дороже получится, но подарок сделать все-таки надо.

Казаки были в курсе. Тоже поругали жадного ханьца. Сказали, что давно бы его подпалили, да как-то он умудрился зимой единственным торговцем остаться. Ничего, летом с ним поговорят. Так что Петя все правильно сделал. Тут в большом магазине Сотина цены для губернской столицы скромные. А какой-то Ахметка (татары и здесь есть) иногда контрабандой приторговывает. Если повезет, возьмет все по летним ценам.

Так что пошел в библиотеку решать крайне непростую задачу. Во-первых, разобраться, на каком языке шаманская книга написана. При этом предъявлять библиотекарю тетрадь со своими каракулями совершенно не хочется. Во-вторых, узнать, какие есть словари этого языка и учебники. И наконец, выяснить, где в Дальнем эти книги можно купить.

Пришлось дежурной (совершенно неожиданно в библиотеке работала пожилая женщина) подарить лечилку из своих запасов. А заодно на нее «среднее исцеление» наложить. От всего сразу, у пожилого организма болячки всегда найдутся. Можно было бы и «полное», но Петя решил, что это уже чересчур будет. Не то чтобы сил жалко было. Просто не надо другим целителям совсем цену сбивать. Неэтично.

В качестве образца текста переписал на отдельный лист пару строк (точнее, столбцов) из тетради. Тетка в этом что-то понимала. Сразу сказала, что у ульта своей письменности нет. Используют модификацию ханьских иероглифов, но произношение совершенно другое. В принципе, понять смысл написанного можно, просто расшифровав иероглифы. Для этого их вслух произносить не нужно. Теоретически русские тексты так тоже записать можно, хотя не факт, что кто-то другой сможет это прочесть. Зато словарей и учебников ханьского довольно много. Назвала пару книжных лавок, где их купить можно.

Вот только Петя не был уверен, что ему этого достаточно. Шаманы же что-то поют, и от их пения что-то происходит. То есть как-то вербально строят заклинания. Иероглифы сами петь не будут.

А вот по фонетике языка ульта нет почти ничего. Пара брошюр, изданных за свой счет каким-то востоковедом.

В общем, после долгих переговоров и еще одного «среднего исцеления» одну такую брошюру из запасника Петя купил. За золотой червонец. Осталось в книжную лавку наведаться, а потом зимними ночами на новом месте разбираться с тем, что в его тетрадке написано. Необязательно, что получится.

Больше ничего сделать не успел, вернулся в гостиницу. Предвкушая сытный ужин и возможность приятно провести время с новой «ночной бабочкой». И самое замечательное, что никаких препятствий для этого не нарисовалось. А то, что пришло приглашение от господина Давыдова на завтрашний день на обед, только подняло настроение на небывалую высоту. К коллежскому советнику и на обед! Признание, однако. Растем.

Глава 10

Наконец-то маг!

На следующее утро бороться с ленью Пете не пришлось. Потерпев поражение накануне, она отступила на задворки сознания и лишь слабо зудела оттуда. Наоборот, проснулся, преисполненный жаждой деятельности, и на мирно спящую рядом девушку покосился без всякого удовольствия. Совершенно заурядная деревенского типа девица, гм… Не сказать, чтобы красивая, разве что молодая. И доступная за небольшие для него теперь деньги. Впрочем, проститутка, что была с ним накануне, была примерно такой же. Но тогда он не был с женщиной больше полугода, а теперь какую-то разрядку уже успел получить.

Так что даже с сожалением подумал, что зря не выгнал ее еще вечером (точнее, ночью). Но потом вспомнил, что остановило его не то, что сама девица совсем не жаждала уходить. С ней-то все понятно. После совместного ужина выспаться в хорошей постели, а потом и позавтракать за счет клиента совсем неплохо. Да еще и чаевые за переработку получить. Но принимать во внимание ее желания было совсем не обязательно. Да Петя бы и не стал это делать. Проблема в том, что, несмотря на наличие дел, спешить утром ему все равно было некуда. До обеда у Давыдова надо было успеть купить шелк и словари, что вполне могло потребовать определенной беготни, но, к сожалению, лавки в городе с петухами не открываются. Тем более зимой, когда по утрам темно. Солидные покупатели в потемках не ходят, а хозяевам магазинов нет резона тратиться на освещение. Особенно когда речь идет о книгах и тканях.

Так что проститутка все свое получила. И за переработку тоже.

Все-таки в книжную лавку, которую ему рекомендовали в библиотеке, Петя приехал на извозчике до ее открытия. И что теперь делать прикажете? Ждать? Так лавка не слишком велика, скорее всего, одним продавцом здесь обходятся. В роли которого вполне может выступать хозяин. Так что если он заболел или отъехал по делам, может и вовсе не открыться.

Другую лавку искать? Дальний – город на самом деле не слишком большой. И книголюбов в нем, скорее всего, немного. Так что специальных книжных магазинов здесь, возможно, больше и нет. Извозчик, по крайней мере, о них ничего не знает. Книгами еще торгуют в лавках, совместно со всякой канцелярией (бумага, карандаши и прочее). Но есть ли там словари – большой вопрос. Есть еще парочка антикварных (видимо, спрос больше), где тоже могут быть книги. В том числе и нужные Пете. Только обидно переплачивать. Ему не древность издания важна, а содержание, причем в новых книгах, есть надежда, с этим дело должно даже лучше обстоять.

В результате поехал за тканями. Хотя бы здесь сюрпризов не было. Даже у Ахметки, сославшись на казаков, купить удалось. Два отреза вполне приличного шелка по цене почти в два раза ниже, чем сам в Баяне выставлял. Даже возникло желание купить побольше, но Петя его подавил. Не собирается он больше торговые авантюры устраивать. По крайней мере, до получения мажеского перстня. Разве совсем чуть-чуть…

К тому времени книжная лавка так и не открылась. Пришлось ехать в антикварную. От идеи объезжать все магазины подряд Петя отказался. Шанс найти таким образом нужную книгу не слишком велик, так что времени может уйти много, а результата не будет. Как бы на обед не опоздать, да и приходить в гости надо в хорошем настроении, а не усталым от бесплодных поисков. К тому же была надежда, что у антиквара окажется что-нибудь интересное помимо словаря.

Собственно, так и оказалось. Книг в лавке было совсем немного и все рукописные, а многие в роскошных переплетах. Хотя и просто старые книги попадались. Но часослов игумена Макария кадету не был интересен совершенно. А вот тетрадь монаха из монастыря, где он пытался сочинить что-то вроде разговорника с местными ульта, Петя купил. За четвертной. Денег было жалко до слез. Не то чтобы не мог себе позволить, на проживание в гостинице со всеми развлечениями примерно столько же потратил. Но там понятно, на что деньги шли. А если бы эта тетрадь была издана брошюрой, красная цена была бы ей двугривенный. В сто раз переплатить пришлось. Оставалось надеяться, что хотя бы польза от покупки будет.

Потратившись, всякие предметы быта и культа ханьцев, чжурчжэней и ульта покупать уже не стал. Магии он ни в чем не обнаружил, а просто на подарки знакомым… Чаем обойдутся. Небольшое сомнение вызвал разве что небольшой барабан. Деревянная миска, прикрытая кожаным блином. Изделие явно новое, кожа с рисунком совершенно не обтрепанная. Магии не содержит. Но чем-то взгляд цепляет. Петя даже к нему темной энергией потянулся. Нет, никакой реакции. Не впитывается, обтекает.

Приценился. Сто рублей. Антиквар стал на полном серьезе вещать, что это древний шаманский бубен. И никак не докажешь, что это не так, Петя даже спорить не стал. Очень хотелось молча развернуться и уйти, но интуиция подсказывала, что все-таки эту игрушку надо купить. Матерясь про себя, отсчитал ассигнации, вырвал барабанчик из рук продавца и ушел, не слушая его поздравлений и предложений упаковать покупку. Только обернулся на секунду и набросил на этого сказочника заклинание «расслабление мышц». Слабенько, чтобы успеть выйти, прежде чем оно подействует. Надо надеяться, что попал куда надо. И скоро в лавке прибавится запахов.

Давно хотелось это заклинание опробовать, да все не решался. Еще на первом курсе его освоил. Наконец-то сподобился. Правда, результата все равно не увидел. И задумался. Почему раньше всегда удерживался, а сейчас не стал? Лавочник пренеприятный тип, но ведь и более противные люди попадались. Тот же Левашов.

Петя хмыкнул, представив на месте антиквара своего куратора. Вот поэтому и сдерживался. А сейчас что произошло? Почувствовал себя уже великим магом пятого разряда? Самому не смешно? Видимо, от усталости (не физической, моральной) контроль стал терять. Больше такого допускать нельзя. Если поползут слухи, что он так шутит, репутация может оказаться испорченной. Так что больше – ни-ни! Взял себя в руки и поехал в гостиницу переодеваться перед походом в гости.

Последнее было не таким уж обязательным действием, гардероб у кадета невелик, несколько комплектов одинаковой формы. Но накануне воспользовался предоставляемой гостиницей услугой, и в номере его ждал тщательно вычищенный и выглаженный комплект. Хоть на парад можно (специальной парадной формы у кадетов нет). И в пир, и в мир, и в добрые люди. Как раз его случай.

Сунул в карманы галифе все оставшиеся лечилки. Вдруг на подарки понадобятся. Не чаем же местных бонз жаловать, у самих полно всякого разного.

За обедом у Давыдовых оказалось, неожиданно для Пети, довольно много народа. И это называется семейным обедом? Столовая, кстати, не слишком большая комната, из мебели только длинный стол с одинаковыми стульями. Столовый гарнитур, кажется, это так называется. На двадцать четыре персоны. А на столе столовый же сервиз. Естественно, тоже на две дюжины персон.

Н-да, не привык Петя к таким мероприятиям. В столовой академии как-то все совсем не так, а в гости к аристократам его до сих пор не приглашали.

Пожалуй, народу за столом сидело все-таки чуть меньше, чем две дюжины. Но свободных мест не осталось. Видимо, лишние стулья слуги заранее убрали. И обед был действительно семейным – вместе со взрослыми были и дети. Правда, все уже достаточно подросшие. Пожалуй, самой младшей была дочка хозяев Катя. Но и она за прошедшие полтора с лишним года подросла и уже не казалась ребенком. Барышня-подросток лет десяти.

Всего было несколько семей. Еще один Давыдов, старший брат хозяина, но не чиновник, а помещик. И судовладелец. Весьма богатый человек.

«Недурно иметь братом главного таможенника порта, – подумал Петя. – Не обязательно помогает, но от нужды давать взятки избавляет наверняка».

Впрочем, зависти Птахин не испытывал, у каждого свой карьерный путь.

Были также сослуживцы хозяина и партнеры его брата. И, несколько неожиданно для Пети, его знакомые – Сула-Петровские. Прокурор с супругой и детьми. Причем если сын Сережа изменился мало, только подрос немного, то старшая – Татьяна – стала уже настоящей барышней и посматривала на прочую малышню свысока.

Помимо семейств было еще два гостя. Петя и некий Моржов Валерий Михайлович, господин лет немного за тридцать. Больше о нем сказать по первому впечатлению было почти нечего. Круглое, не слишком выразительное лицо, нос картошкой, средний рост, не худой и не толстый. Встретишь такого на улице и не заметишь. И оказался он лучшим репортером местной газеты «Заря Дальнего Востока».

«Никогда бы не догадался», – опять же про себя отметил Петя.

Обед обилием блюд не впечатлил. Никаких морепродуктов, все мясное, благо никаких постов сейчас нет. Суп, рубленые котлеты. В академии примерно так же кормят. Разве что рюмки водки в качестве аперитива (для взрослых) не предлагают, но от нее Петя сам отказался. Не рекомендуется магам употребление алкоголя. Понятно, что целителю никакого вреда и бутылка спирта не нанесет. Наложил на себя «среднее исцеление» – и трезв как стеклышко. Только зачем тогда продукт зря переводить?

Еще одним отличием было то, что никто никуда не спешил и разговор велся прямо во время еды. Не просто там обмен отдельными фразами, а именно полноценная беседа.

Причем в центре внимания оказались как раз оба одиноких гостя – Петя и Моржов. Как будто их специально для этого пригласили. А что? Вполне может быть. Угощать гостей надо не только блюдами за столом, но и интересными рассказами. А для этого нужны люди, владеющие новой для местных информацией. Ведь не из газет же новостями друг с другом делиться.

Рассказчик из Пети был так себе, к тому же он поначалу не понял, что от него хотят, и старался отделаться короткими фразами. Но тогда за дело взялся Моржов.

Оказывается, он ездил, можно сказать, по Петиным следам к жилищу деда Магаде.

– Там сейчас такое творится… – Интонации репортера были призваны максимально заинтересовать слушателей.

На самом деле ничего особенного не творилось. Ни войны, ни мора не случилось. Но вместо прежнего Ульратачи в пещере неожиданно появился его коллега с юга. И сообщил, что дух прежнего великого шамана ушел говорить с предками. И просил лет этак с тысячу его не беспокоить.

– Я сам в той пещере побывал, – с какими-то потрясенно-восторженными интонациями вещал рассказчик. – Видел прежнего шамана. Сидит в нише на каменной скамье, руки на животе ладонями друг к другу сложил, а сам весь высох и как каменный стал. Я проверил, паломникам можно до него дотрагиваться, если с почтением. И все это за один день с ним случилось. Так новый шаман говорит. Такова, мол, была величина его святости и сила духа, что без духа его тело так уменьшилось. Я египетские мумии видел, так они пообъемнее нашего шамана будут.

В последнем Петя сомневался. Впрочем, о мумиях ему только читать доводилось. А вот то, что шаман позу поменял, это неожиданно. Небось его южный коллега постарался. Только как это ему удалось? Впрочем, у шаманов полно секретов, о которых можно только догадываться.

Петю тоже массой вопросов закидали. Пришлось подробно рассказывать, что он сам в пещере видел, когда там был. Напирал на то, что Ульратачи в то время был жив и здоров, только характером пакостен. Петю, который зачатками шаманской магии владел, этих способностей лишил. А приехавшего с ними Шипова, не то опричника, не то их порученца, так и вовсе убил. Не сам, страшного духа натравил.

Далее пришлось подробно о духе рассказывать, благо свою рысь Петя уже неплохо изучил. Еще отметил, что новый шаман человек куда более благожелательный, хотя и заставил кадета больше суток гнаться на лыжах за блуждающим огоньком. Зато привел его огонек к месторождению аметистов.

Последняя информация вызвала оживление, особенно среди особ женского пола, а вот то, что достались аметисты Карташову, – некоторое разочарование. Этот просто так никому ничего дарить не будет. Но узнать у него подробнее о находке все равно надо. Благо мир тут тесен и никуда купец от господ чиновников не денется.

За разговорами еда у Пети полностью остыла, хорошо, не был он с детства избалованным, продолжал есть холодное, когда удавалось хоть пару минут помолчать.

Выручил Моржов, который хоть и слушал Птахина с интересом (собирая материал для следующих публикаций и бесед?), но долго молчать не привык. Поэтому, озабоченно качая головой, поведал о том, что вслед за шаманом с юга на север потянулись и ранее окружавшие его ульта. То есть обилие их в Петином поезде было отнюдь не случайным. Пока все мирно проходит, но жителей селений вокруг пещеры они уже значительно потеснили. Как бы волнений не случилось.

Тема волнений была всем участникам обеда близка, ибо у всех в наместничестве были имения, так что доесть Пете удалось относительно спокойно. А то обидно было бы вернуться с обеда голодным, хотя он и так бы от добавки не отказался. Была некоторая надежда добрать бисквитами, которые подали к последовавшему за обедом чаю, но кадет вновь оказался в центре всеобщего внимания.

Теперь разговор переключился на академию, его личные успехи и товарищей по обучению. Сначала расспрашивали не слишком активно, в основном хозяева дома, но после того как Петя рассказал, что он уже достиг уровня пятого разряда и хорошо знаком с Екатериной Дивеевой, взялись за него уже всерьез. Прежде всего дамы. Вытащили из него буквально всю подноготную. И про успехи в магии, и про отношения с кадетами и выпускниками из знатных фамилий, и про прошлую практику в Тьмутаракани, когда он вместе с молодым Паленом захватывал османские суда и ценных пленников. А уж прием у государя так и вовсе на ура пошел. Петя даже забеспокоился, как бы ему тут на всю ночь не застрять.

Заодно отметил, что отношение к нему поменялось явно в лучшую сторону. Стало более уважительным. Татьяна Сула-Петровская (дочка), до этого больше скучавшая за столом, оживилась, активно включилась в беседу и стала посматривать на Петю с определенным интересом. Как, впрочем, и ее мама. Да и остальные дамы и даже их малолетние дочки стали к нему приглядываться как-то оценочно, что ли. И даже о планах на личную жизнь интересоваться стали.

А вот забытый Моржов заскучал было, но потом тоже оживился и стал что-то строчить в небольшом блокноте, который извлек непонятно откуда. Новую статью задумал? Хорошо бы не пасквиль. Впрочем, Петя во всеобщем внимании не виноват, он на него не напрашивался.

В номер Петя вернулся не то чтобы совсем окрыленный, но в очень хорошем настроении. Впервые в жизни он себя почувствовал женихом. Не для мещанок из Баяна, а для настоящих аристократок. Нет, ни в коем случае, не главным призом этой вечной ярмарки женихов и невест, но уже достойным того, чтобы на него обратили внимание, а не отмахнулись с презрением. Конечно, никакую Дивееву за него не отдадут, а вот пригласить на ее свадьбу уже могут. Если он сам в это время в наместничестве окажется. Или ее свадьба будет в столице проходить?

Юноша усмехнулся таким мыслям. Ишь, размечтался! А потом рассмеялся. Безо всякой причины, просто настроение стало хорошим.

Таким оно и продержалось до самого отъезда. Петя даже проститутку в свою последнюю ночь в гостинице приглашать не стал. Настроение совсем неподходящим для этого было.

К сожалению, счастливая жизнь уважаемого мага-целителя, хоть и была уже близко, еще не наступила. В поезде пришлось взять себя в руки и засесть за отчет о преддипломной практике и за сам диплом. Последнее оказалось гораздо более сложным делом, чем сначала показалось. О структуре дипломной работы Петя имел представление (озаботился изучить), вот теперь мучился. Подсуропили ему ректор с опричниками смену темы. Что теперь на защиту вносить прикажете? Раньше все ясно было. Живой и здоровый молодой грифон, выращенный из яйца. А теперь? Брошюра «Некоторые особенности жизни и магии шаманов народа ульта»? Только это работа для историка, этнографа, философа, наконец. Но никак не мага жизни.

Так что он предъявить может? Какой-нибудь артефакт? В приложении к своим наблюдениям за шаманами. Это было бы не ах, но все-таки более солидно. Только что за артефакт?

Рог-зуб, с которым он в Тьмутаракань ездил, не подходит. Его у него опричники уже один раз отбирали – опознают. И возникнет масса ненужных вопросов, как он к кадету обратно попал. К тому же жалко. Самому нужен.

Фигурку рыси тем более жалко. И еще опаснее. Вдруг определят в нем артефакт, причастный к убийству Шипова. Никак нельзя.

Остается кинжал. Но его Петя не отдаст ни при каких условиях. Оружие, которое ему не раз жизнь спасало. Ни за что.

Остается провернуть аферу и выдать за артефакт ни на что не способный барабанчик. Видимо, подсознательно такая мысль ему уже приходила, недаром же не пожалел денег на его покупку. Чувствовал, что понадобится. Надо только его немного обработать, чтобы не сиял новизной. Но это несложно. Только будет чистым надувательством, а Пете такое претило.

Нет, впарить покупателю втридорога какой-либо товар, приукрашая его свойства, для человека, работавшего в лавке, не просто нормально, а признак профессионализма. Но именно что приукрашая, а не придумывая того, чего нет. Поэтому Петю так возмутило поведение ханьца в лавке с тканями в Ханке. Назвать ткань особо легкой, почти несминаемой, даже стойкой к огню – это нормально. Но называть ее магической, когда в ней нет магии… После этого называться честным купцом уже нельзя.

В общем, почему бы не попробовать самому сделать из барабанчика шаманский артефакт? По тому же принципу, что амулеты жизни делал. Воспользовавшись набором с кафедры артефакторики. Ничего серьезного не получится, конечно, Птахин ни одного шаманского заклинания не знает, но ведь карты жизнью он метил еще до того, как учиться начал. То есть вообще ничего не зная о магии. Наверное, и темной энергией также пометить можно. А раз так, то есть смысл провести несколько экспериментов, когда в академию вернется.

Но до академии было еще далеко, а руки чесались. Вот Петя и стал проводить эксперименты, на чем темная энергия лучше держится. Попутно радуясь, какая же большая емкость у накопителя, который он в пещере реквизировал. Сколько уже его использует, а по ощущениям он все такой же полный.

Результаты не слишком обнадеживали. То есть пометить энергией он мог все, что угодно. Только держалась эта метка недолго. Куда меньше, чем если метить жизнью.

Хорошо бы на живых созданиях попробовать, да где же их взять в поезде посреди зимы. Снежинки иногда снежными мухами называют, но это только фигура речи. Ну а всяких там клопов и тараканов Петя первым делом шуганул, когда в купе зашел. Выучил он соответствующее заклинание и пользуется им регулярно. На всякий случай. Так что и на этих насекомых рассчитывать не приходится.

Остался последний вариант – собственная кровь. Проверил, выдавил каплю на донышко барабанчика. Сработало. Не сказать чтобы очень хорошо, но темную энергию Петина кровь впитывала неплохо. Только при высыхании три четверти от нее теряла. Или даже больше. Но что-то все-таки оставалось.

Петя поморщился. Что-то шаманская магия из него в буквальном смысле кровь пьет. На каждый вызов рыси, считай, стакан тратить приходится. Еще и на переделку барабана ее трать… Хорошо хоть, что ранки потом не досаждают. «Малое исцеление» – и от них даже следа не остается. Но есть в этом что-то неправильное.

Впрочем, порицание открытых свойств шаманской магии не помешало кадету отнестись к своей работе творчески. Рисунок на коже он полностью свел, чтобы не осталось ассоциаций с магазинным сувениром. Затем вместо него нарисовал кровью несколько переплетающихся иероглифов, которые из своей тетрадки перерисовал. Было там несколько таких, более сложных и нарисованных отдельно. Вроде как иллюстрации. Возможно, даже схематическое изображение заклинаний. Хотя маловероятно. Петя в них на пробу вливал темную энергию, но никакого видимого эффекта не получил. Но энергию впитывали.

Потом деревянную часть барабанчика покрасил собственной кровью целиком. Дал высохнуть, а затем уже жизнью обработал с помощью волевой магии. Тем самым укрепил материал, а заодно сделал его на вид потемневшим от времени, а местами потертым. В общем, постарался на славу.

Кстати, после проведенной обработки темная энергия из барабанчика рассеиваться практически перестала. Реально какой-то амулет получился. Жаль, пустышка. Но для отчета и диплома выглядит очень достойно.

В этих праведных трудах Петя благополучно доехал до столицы и был неприятно удивлен, когда на платформе его встретили жандармы.

«Ну когда же они от меня отстанут!» – застонал про себя Петя.

При этом сделал вид, что рад проявленному к нему вниманию, и по-деловому спросил:

– Гостиница все та же?

Оказалось, что та же. Куда кадета под белы руки и доставили.

«Хоть что-то хорошее, – опять же про себя отметил Петя. – Все равно на пару дней до поезда в Баян где-то надо было устраиваться. А эта гостиница в прошлый раз была бесплатной, надо надеяться, такой и осталась».

Нельзя сказать, чтобы подобная встреча удивила Птахина так уж сильно. Возможность такого развития событий он предполагал. Понимал, что с опричниками еще придется объясняться, но предпочел бы обойтись пересылкой отчета по почте. После согласования его с преподавателями и хорошо бы с ректором.

Но что есть, то есть. Придется доказывать опричникам свою бесполезность здесь и сейчас.

Петя усмехнулся. Даже забавно! Приходится думать не о том, как представить себя в лучшем виде, а наоборот, в плохом. Но при этом не перегнуть палку. То есть расстаться навсегда и при этом не поссориться. Трудная задача.

О том, что его обвинят в провале миссии и убийстве Шипова, кадет не слишком беспокоился. Во-первых, доказательств никаких нет, наоборот, все видели, как опричника дух когтями рвал, а во-вторых, он себе запретил даже думать на эту тему. Чтобы не вызвать подозрений.

В гостинице Петя перемен не заметил, разве что поселили его в другом номере. А так все та же мебель без изысков и жандармы в качестве коридорных. Столовой (ресторана, кафе) не появилось.

Впрочем, отдохнуть и поесть ему жандармы не дали. Дали закинуть вещи в номер и повели куда-то дальше. Куда? Не сказали, но догадаться было не трудно. В камеру через гостиничный номер не водят, значит, к начальству. Поэтому написанные в дороге отчеты Петя прихватил с собой. Показать, что не только своими делами занимался, но и о задании опричников думал.

Идти было недалеко. Прямо в гостинице оказалась комната для приватных разговоров, где его уже ждали два знакомых старичка-генерала – Родзянка и Стасов.

Петя оценил их вежливость и окончательно успокоился. Не стали его тащить ни на ковер в официальный кабинет, ни тем более в допросную. Сами пришли. Не в номер, это было для генералов несолидно, можно сказать, на нейтральную территорию. То есть повернуться еще может по-всякому, но пока молнии в воздухе не сверкают.

Войдя, Петя вежливо поздоровался с их превосходительствами. Без спешки, с каждым по-отдельности, сопроводив приветствия небольшими уважительными поклонами. В пояс не сгибался, но и не просто головой кивнул. А вот генералы только кивками и ограничились. Но все равно уважили. Для начала все неплохо складывается.

Продолжил, правда, Стасов уже не так приятно:

– Что же вы, Петр Григорьевич, там такое с шаманом сделали, что он на государевых людей духов своих спустил?

От такой встречи Петя немного растерялся. Очень странный тон. На обвинение не похоже. Разве легкое осуждение. Тогда что это? Шутка? Но разве может быть предметом для шуток смерть товарища? Или генералы-опричники Шипова не просто не считали равным себе, но и ценности для них он никакой не представлял? Что-то вроде разменной монеты. Впрочем, если смотреть на вещи объективно, Петю они тоже на милость шамана выдали. В качестве такой же разменной монеты. Цинично. И не слишком приятно. Тут поневоле задумаешься, это шаманы для них так ценны или, наоборот, рядовые подданные никакой ценности не имеют?

Так или иначе, но Петя своего недоумения постарался не показать и ответил как ни в чем не бывало:

– Ничего не делал, ваше превосходительство, лежал в это время к какому-то языческому алтарю прикованным и не ведал, останусь ли жив.

– И как же вы умудрились дойти до жизни такой?

– Ну, я же не боевик, а целитель, и был совершенно не готов к тому, что для меня шаман приготовил. А вообще, я все это в отчете подробно описал. Специально для вас готовил, старался все записать, ничего не забыть.

Генералы переглянулись.

– И где ваш отчет?

– Вот, пожалуйте. – Петя протянул довольно пухлую папку. Вообще-то большую часть написанного он собирался в дипломе использовать, поэтому и не пожалел времени и сил на написание. Листов пятьдесят аккуратным почерком накропать успел. Но сейчас почувствовал, что лучше все, что есть, отдать опричникам.

– Давайте все-таки своими словами перескажите, – нетерпеливым тоном сказал Родзянка, но был неожиданно остановлен Стасовым:

– Успеется, Иван Казимирович. Давайте все-таки сначала с бумагами ознакомимся. Письменное слово, оно, знаете ли, весомее произнесенного будет. – После чего обратился к Пете: – Не буду вас больше задерживать, Петр Григорьевич. Посмотрим, что вы тут написали. Можете пока в гостинице пожить. Когда понадобитесь, мы вас пригласим.

Нельзя сказать, что такой результат разговора кадета сильно обрадовал. Ему диплом готовить нужно, а ему даже руководителя не назначили еще. Можно сказать, каждый день на счету, а он в столице неизвестно на сколько застрял. Но определенное облегчение все-таки испытал. Неприятный разговор хотя бы на сегодня закончился. И пока никаких серьезных проблем не создал. А то, что ждать придется, ничего страшного. Написанное он опричникам отдал, но можно все по памяти восстановить. И даже лучше сделать. С точки зрения оформления материалов для диплома. В гостинице это будет делать даже куда удобнее, чем в поезде.

Петя усмехнулся про себя. Столько людей в столицу рвется на местные красоты посмотреть, в развлечениях поучаствовать, а он собирается, как сыч, в номере сидеть, пером скрипеть. С другой стороны, знакомых у него здесь нет, только опричники. И еще государь, но к нему с визитом просто так не пойдешь. А всякие там театры, галереи и рестораны… Вот станет он настоящим магом, много денег иметь будет, тогда и можно будет их тратить на развлечения. А пока рано.

При этом, честно говоря, Петя не был уверен, что и при наличии денег станет легко их тратить. Не привык. И стоит ли привыкать?

Так что из всех развлечений и для проветривания мозгов оставил себе только пешие прогулки в не самые дорогие рестораны и трактиры. Есть-то все равно надо, а в гостинице не кормят. Вот и можно совместить приятное с полезным, прогулявшись то по одной улице, то по другой, пока до устраивающего его заведения не дойдет. Иногда до второго или третьего, если первое слишком близко оказывалось. Заодно меню своих обедов разнообразил. А вкусно поесть – одно из самых простых, но и больших удовольствий. И хорошо, что средства ему это позволяют.

Вспомнили о нем только через неделю. И то явившийся в номер жандарм (в унтер-офицерском чине) имел целью не пригласить кадета к начальству на беседу, а забрать у него барабанчик. И зачем он его в своем проекте диплома описал? Когда бумаги отдавал, не подумал, что отобрать могут. И ведь опричники в своем праве, и сделать с этим ничего нельзя. Не сознаваться же, что это фальшивка, которую он сам в интересах диплома сделал.

Петя взвыл и потребовал расписку.

– Не положено, – невозмутимо отреагировал унтер. – Могу только протокол изъятия оформить.

После чего добавил доверительным тоном:

– Но я бы не советовал. Оформлять долго, понятых нужно звать. Понятые-то не проблема, дежурные на каждом этаже есть (ага, жандармы, – подумал Петя). Но ведь мне свой протокол по инстанции сдать придется. А изъятие всегда подразумевает попытку сокрытия.

Пришлось уступить.

Опять потянулись дни ожидания. Впрочем, кадет их провел с пользой. Сам от себя не ожидал, но над дипломом работал как одержимый. Писал, переписывал. Переставлял местами листы, но через две недели сидения в гостинице у него была на руках аккуратно переплетенная (в столичной мастерской) книга больше ста листов объемом, заполненная ровными строчками каллиграфического текста с заглавными буквицами и даже с выполненными от руки иллюстрациями. В трех экземплярах, хотя требовалось только два – один сдать в академию, второй себе на память.

Иллюстрации вклеивал, так как прямо начисто рисовать не рискнул. И выполнил их очень качественно, рисовал Петя всегда неплохо. А то, что они сделаны пером, только придавало им большую схожесть с гравюрами. Кстати, это позволило до некоторой степени обойти запрет на приложения из артефактов. Нарисовал Петя не один барабанчик, но и все артефакты, что во время своего путешествия у шаманов видел.

В следующий раз жандармы пришли за Птахиным только через неделю. Даже через восемь дней, если быть точным. На сей раз втроем, с офицером во главе. Правда, всего поручиком. И доставили эти господа его в типичное казенное здание, в котором он еще ни разу не был. Но именно в нем оказался кабинет Стасова. Причем довольно роскошный кабинет. Большой, с четырьмя окнами, расположенными в ряд. В нишах противоположной стены – бронзовые статуи. Причем, похоже, одна из них была скульптурным портретом государя. Остальные, видимо, его предков. Между скульптурами висели картины в золоченых рамах на исторические темы. Тяжелая мебель, видимо, из карельской березы. В общем, интерьер больше соответствовал парадному залу дворца, чем месту для работы чиновника, пусть и генерала.

Кадет с интересом осматривался, когда еще такую красоту увидишь. Интересно, его сюда специально привезли, или Стасов тут особо важных гостей принимает. Глазел не стесняясь. Пусть генералы видят, что сумели произвести на провинциального мальчишку впечатление. Кстати, Стасов с Родзянкой опять были вместе. Скоро они у Птахина будут как единое целое ассоциироваться.

– Ну-с, Петр Григорьевич, – заговорил Стасов на правах хозяина кабинета, – прочитали мы с Иваном Казимировичем ваши материалы. Что могу сказать? Грамотно готовить справки вы совершенно не умеете. Даже странно. Чему вас в академии учат? Такое впечатление, что у вас два разных документа между собой перемешаны.

Сообщать о том, что именно так все и было, Петя не стал. Постеснялся.

– Но некоторые любопытные мысли все-таки есть. Задание вы провалили, но в наблюдательности вам не откажешь… – Его превосходительство сделал многозначительную паузу. Потом продолжал: – В общем, не знаю я, что с вами делать…

Петя стоял потупившись и молчал. А что на такое ответить можно? Хотя его вроде и не спрашивали.

Эстафету подхватил Родзянка.

– Как целитель вы нам неинтересны, а то, что умудрились шаманских способностей лишиться, вообще никуда не годится. Абсолютно безответственно!

Тут Петя вскинулся и возмущенно посмотрел на генерала. Можно подумать, он по своей воле к деду Магаде ехал! Но поперхнулся уже готовой сорваться с языка фразой, так как опричник-целитель продолжал свои рассуждения на тему, о которой Птахину говорить не хотелось совершенно.

– Есть, конечно, слабая надежда, что утраченные способности со временем хотя бы частично восстановятся…

– Слишком эфемерная надежда, чтобы ее всерьез рассматривать, – не согласился с ним Стасов. – Хотя совсем ее не учитывать все-таки нельзя. Что-то желающих поступить к нам на службу шаманов до сих пор не было.

Генералы помолчали. Петя совсем сник под их осуждающими взглядами. Не то чтобы очень проникся их показным расстройством, но никак не реагировать на их слова он не мог. Еще разгневаются.

После некоторой паузы Стасов сказал:

– Думал я вас к себе в опричную службу после академии забрать, теперь не знаю. С одной стороны, вы ни с каким боярским родом не связаны и за время обучения уже успели несколько раз отличиться. Как маг средних способностей, но что-то в вас есть. Талант у вас какой-то ухватистый, я бы сказал. Где бы вы ни оказались, умудряетесь попасть в трудное положение и выйти из него с прибытком. Да и необычными для кадета способностями вы обладаете. Или обладали…

Генерал ненадолго замолчал. Потом продолжал уже другим тоном:

– С другой стороны, вы не дисциплинированны, безответственны и очень уж себе на уме. У вас очевидные пробелы в образовании и воспитании и очень своеобразное представление о государевой службе. Взять хотя бы последний ваш визит к шаману. То, что вы вместо переговоров кинулись за каким-то его огоньком, как вы пишете, я еще могу понять. Решили, что он вас испытывает. Но почему назад не спешили? Вместо этого привели людей купца к месторождению аметистов и торговались с ними о своей доле. В результате к вашему возвращению шаман успел уехать. Без вас. А если бы вы ответственно отнеслись к порученному делу, то смогли бы устроиться к нему в сопровождение. Тем более что за ним целая толпа ульта потянулась.

Петя уныло смотрел себе под ноги. Откуда Стасов знает такие подробности, да еще в такой трактовке? Не иначе как Штепановский постарался. Всю вину за свой провал на кадета переложить пытается. Впрочем, на его месте Петя поступил бы так же. Чем это может грозить? Пожалуй, особо ничем. Из академии не выгонят, а распределение на престижное место и так не светит. Но это не повод для расстройства. Опричник верно заметил, свою выгоду можно в любом месте найти, если усилия приложить. Так что пусть и дальше воздух сотрясает. Надо только еще более расстроенный вид принять.

Генералы ругали его на два голоса еще долго. То есть не совсем чтобы ругали, но осуждали. Читали ему мораль в стиле Левашова, каким должен быть настоящий слуга государев.

«Их послушать, так за право служить надо еще и самому доплачивать, – думал Петя, продолжая сохранять покаянный вид. – То-то у Стасова кабинет такой скромный! У истинных дворян и офицеров, которые на деньги внимания не обращают, этих денег куры не клюют».

«Хотя, наверное, есть люди, которым личная власть важнее достатка, – пришла ему в голову еще одна мысль. – Были же святые, которые ходили в рубище, но при этом князей поучали. Впрочем, достаток при наличии власти обычно сам образуется».

Мысли были глубоко философские и Петю неожиданно увлекли. Вообще-то он к пустому умствованию был совершенно не склонен, но сейчас ничего другого ему не оставалось. Начнешь какие-нибудь планы строить или даже просто медитировать, выражение лица можно не удержать.

Но тут и генералам сотрясать воздух надоело, и Родзянка неожиданно подвел итог:

– Вы хоть понимаете, какую блестящую карьеру упустили?!

Неужели пронесло? «Блестящая карьера»! Цепной собаки, что ли? Спасибо, не надо.

Но тут Стасов повернулся к Родзянке.

– Все-таки у меня чувство, что совсем списывать Птахина со счетов еще рано. Во-первых, шаманские способности совершенно не изучены, и полностью исключить возможность их восстановления мы не можем. А во-вторых, даже такой неправильно оформленный отчет показывает, что не так уж Петр Григорьевич безнадежен. Вот только возиться с ним надо, чтобы подтянуть, а кто этим заниматься будет? Не мы же с вами.

И добавил, обращаясь к Пете:

– В общем, не обещаю, но если на вас придет заявка из нашего ведомства, не удивляйтесь. И постарайтесь быть ее достойным.

На душе заскребли кошки, но пришлось поклониться и рассыпаться в благодарностях. Но решил и характер проявить. Попросил расписку за изъятый у него барабанчик.

Стасов только вздохнул.

– Нет, вы неисправимы. Будет вам расписка, к концу дня, или скорее утром, вам ее передадут в номер. И можете себе билет покупать, мы вас больше не задерживаем.

Зато Родзянка неожиданно пожаловался:

– Пакостью какой-то ваш артефакт оказался! Как работает, непонятно, но я его к себе на стол поставил и чисто механически чуть ли не весь день по нему постукивал. Так представьте, у меня голова заболела и рука неметь начала. У меня! Целителя второго разряда!

После чего посмотрел на Петю как-то оценочно:

– Петр Васильевич, а может, лучше попросить Щеглова, чтобы он Птахина куда-нибудь поближе к шаманам распределил? Глядишь, и помогут ему способности восстановить.

Договаривать «или совсем прикопают» целитель не стал, но Петя его мысль уловил. Но не расстроился, так как ничего хорошего от него и не ждал. А оказаться по распределению на Дальнем Востоке был бы совсем неплохой вариант. Там уже многих знает, да и с золотопромышленником Карташовым наверняка подзаработать удастся.

Так что изобразил рвение, за что и был изгнан поморщившимся Стасовым из кабинета.

Чуть было не задержался, чтобы еще и отзыв на диплом попросить. Но не решился. Тогда ведь оформленную книгу предъявлять придется. А вдруг она опричникам понравится? Родзянка ведь точно ее прочитает. Еще передумают и заберут его к себе. Не надо Пете такого счастья, лучше к шаманам.

В гостиницу вернулся пешком. Недалеко, да и продышаться на морозце не помешает. Заодно и голову остудить.

Неприятная по ожиданиям и своему ходу беседа завершилась чуть ли не наилучшим образом. Напишут опричники ректору или нет? Судя по их настрою, напишут. К себе брать не спешат (и слава богу!), а вот сослать в глушь к шаманам – почему бы и нет. Ректор им не откажет, тут даже Левашов ничего возразить не сможет. И если грамотно все провернуть, можно не в Ханке оказаться (шаман же оттуда уехал), а в самом Дальнем. Очень приличном городе, где масса возможностей открывается и жить вполне комфортно можно.

Только сестре, пожалуй, раньше времени говорить не стоит, чтобы не сглазить. Впрочем, она уже сама на Дальний нацелилась, почему-то уверена, что брата туда распределят. И, похоже, права оказалась.

Надо будет свечку в церкви поставить. Или шаманских духов поблагодарить за содействие? Одно другому не мешает.

Пока Петя торчал в Пронске у опричников, зима как-то быстро сменилась весною. И Баян встретил Птахина журчанием талых вод. Но в остальном его возвращение в академию триумфальным назвать было трудно. Приехал и сразу увидел свою фамилию на доске объявлений. К счастью, это не было перечнем должников или, упаси господи, объявлением «разыскивается преступник». Обычный список кадетов с датами, на которые назначена защита диплома. Только вот Птахин этот список возглавлял, и защита у него уже через две недели. А у последнего в списке – через полтора месяца. Защита проводится раз в неделю, не больше чем по три человека за одно заседание комиссии. Птахин, кстати, в один день с Волоховым защищается. Но все равно первым. При этом Петя – целитель, а Никита – сильнейший боевик среди кадетов (огонь, воздух и молния). Для контраста их, что ли, в один день поставили?

Но тот хотя бы о дате защиты был давно предупрежден, а Птахину теперь надо за две недели получить два экспертных заключения и собрать подписи всех преподавателей, которые вели у него занятия, что они с работой ознакомлены и к защите его допускают.

Интересно, кто это ему так удружил? Впрочем, все очевидно.

Задержись он в столице еще на неделю, гарантированно ничего бы не успел. Даже при том, что диплом у него уже написан и переплетен (это он молодец, что озаботился). А так еще есть шанс, если никто специально палки в колеса ставить не будет.

Так что все время до защиты ушло у Пети на беготню, ожидание под дверьми и сжигание нервов. Преподавателя же надо не просто отловить, ему еще и диплом минимум на сутки оставить надо. Хотя со многими из них у кадета были хорошие отношения, на ходу никто ничего не подписывал, все марку блюли. Левашов с Фонлярским так и вовсе по неделе книгу держали, как будто не знали о сроках. Очень выручило, что у него целых три экземпляра диплома было. С трудом, но успел. Последнюю подпись получил уже накануне заседания комиссии. К счастью, еще в первой половине дня, так как после нее надо было еще бежать в приемную ректора к прекрасной Наталье Юрьевне и зафиксировать у нее, что кадет Птахин все документы собрал и к защите готов.

Когда выходил из кабинета Трегубова (тот неожиданно куда-то отъезжал и появился только накануне), встретил Левашова, который деловым шагом шел ему навстречу к тому же артефактору. Это бы не привлекло Петиного внимания (кроме разве что самого факта встречи), если бы куратор не нес под мышкой книгу, очень похожую на диплом самого кадета. Нет, все-таки не его. Обложка чуть другого цвета, или это тени так играют? Стало интересно.

Птахин отошел немного в сторону и прислонился к стене, сделав вид, что перебирает отзывы и подписанные преподавателями листы. А сам сжал в кулаке шаманский не то рог, не то зуб и вызвал некрупную тень, которая его так в Тьмутаракани выручала. До чего же здорово, что он этот артефакт себе вернул! Да и рысь тоже очень полезной бывает.

Навыков управления духом он не потерял, и небольшая тень ловко просочилась сквозь щель под дверью в кабинет артефактора. И стало слышно, о чем там разговор идет.

– Не понял, Петр Фомич, – говорил Трегубов, – это что же, вы сами за кадета по кабинетам ходите, подписи собираете? Как-то все это очень странно. А где же Волохов?

– Вместе мы бы еще глупее выглядели. Ему защиту на завтра назначили, а еще три подписи осталось. Вот и приходится лучшему выпускнику этого года помогать.

– Но времени у него же было более чем достаточно. А если не успел, может после всех еще одну попытку предпринять.

– Нельзя ему после всех. Лучший кадет курса не может после всех диплом защищать. Ему первым быть положено. Ну, вы понимаете. Я ему и так послабление сделал – в первый день, но после Птахина. На контрасте, так сказать. Думал, что этот мещанин к сроку как раз не успеет. А он вон что выкинул. Всю академию на уши поставил.

– Это как же? Я, простите, не в курсе, только вчера вернулся.

– Вы диплом Птахина видели? Он же только что от вас вышел.

– Естественно. Очень хорошо оформлен, приятно в руки взять.

– Вот именно. А у остальных были просто толстые тетради, которые мало от обычных конспектов отличались. А теперь все будто с ума сошли. Все переписчики и переплетчики в городе работой обеспечены. И даже художникам дело нашлось. Чтобы дипломы были не хуже, чем у Птахина. Такая очередь образовалась. Если бы лично не вмешался, Волохов и вовсе не успел бы. А так – вот, смотрите!

– Действительно, красиво оформлен. Но читать его работу, как я понимаю, времени вы мне дать не хотите?

– Мне еще три подписи сегодня собрать надо, я же говорил. Да и что тут читать? Лучший кадет курса, лучший выпускник за последние десять лет. Ветер, огонь и молния – все уже на уровне третьего разряда. А может, и второго. Просто не принято из академии сразу в генеральском чине выпускать. Вот отработает три года по распределению, вернется, тогда и новый перстень получит. Талантище. И род ведет от Рюрика.

Дальше Петя подслушивать не стал. Все уже ясно, а стоять в коридоре – привлекать к себе ненужное внимание. Толпы сейчас мимо не ходят, младшие курсы на занятиях, но все равно могут вопрос задать или хотя бы поздороваться, а он весь вместе с духом в кабинете.

Не ожидал, что его старания такой эффект произведут. Интересно, сколько эти аристократы денег потратили? Он-то все сам делал. Хотя нет, переплетчику целых три рубля заплатить пришлось.

К Наталье Юрьевне Петя поспешил не прямиком, а с заходом в свою комнату. Прихватил фунтовый пакет чаю и, немного поколебавшись, отрез ткани. Не по чину ему такие шикарные подарки дарить, да и не принято это, но… Прекрасная помощница ректора все время обучения относилась к нему по-доброму, не раз поддерживала, если не сказать выручала. Да и сейчас ее помощь лишней не будет. С одной стороны, защита диплома во многом формальность. Главное, что кадеты магами стали, заклинания освоили и определенного разряда достигли. Но, с другой стороны, академия – высшее учебное заведение, а традиции надо соблюдать. Крови и нервов у выпускников этот последний этап обучения может попортить немало. Наталье Юрьевне вполне по силам как затянуть процедуру присвоения будущему магу перстня, так и упростить ее. А подарки чиновникам и врачам надо дарить не после, а до решения вашей проблемы. Железное правило, многократно подтвержденное практикой.

К тому же Наталья Юрьевна Пете просто нравилась. Так что сомнения были недолгими.

– О прекраснейшая! – Обращение можно было счесть нахальством, если бы Петя не смотрел на помощницу с искренним восхищением и преданностью. Это выражение он не один день отрабатывал перед зеркалом. – Принес документы на завтрашнюю защиту. И радость завершения пути в академии и получение мажеского перстня омрачает только то, что дальше ваш волшебный облик мне придется хранить только в памяти. Вернуться сюда за новым перстнем мне если удастся, то еще очень не скоро. Но ваш образ я сохраню в своем сердце. Да он и сам сохранится, даже если бы я этого не хотел. И позвольте в знак моего восхищения…

Далее Петя преподнес со всей возможной скромностью принесенные дары. И если чай был сразу отложен в сторону, то ткань магиня рассмотрела внимательно и с интересом. Некоторое время очень строго смотрела на кадета, но потом улыбнулась и подарок приняла.

– Не следовало бы, конечно, – подвела она итог своим колебаниям, – но боюсь, без вас в лавках нашего маленького городка что-либо подобное не скоро появится. И строго завершила: – Надеюсь, в продаже этой конкретной ткани не будет?

Петя заверил ее, что вообще ничего не появится. Вот только ей и привез. И еще сестре, если быть честным, но там совсем другая расцветка. И он ее уже отдал. Последнее добавил, чтобы не потребовала посмотреть и тот отрез. А ведь могла, судя по загоревшимся глазам.

Впрочем, расстались они на вполне мажорной ноте, и Петя ушел в уверенности, что серьезных препятствий по дороге к мажескому перстню у него не будет.

Поэтому на защите он совершенно не волновался и спокойно отвечал на любые даже каверзные вопросы. Вежливо и с достоинством.

Мероприятие проходило в аудитории № 1 главного корпуса. Только теперь большую часть небольшой сцены занимали поставленные полукругом столы преподавателей (ныне – высокой комиссии), а трибуна лектора, за которой и предстояло выступать выпускнику, была сдвинута в сторону и оказалась приблизительно в их фокусе.

Места для слушателей кадетов остались на привычном месте. И хотя они были заполнены едва ли на четверть, в зале собрались почти все третьекурсники. И даже десяток кадетов первого и второго курсов, пришедших сюда из любопытства. Зал был способен вместить всех обучающихся в академии (и даже с запасом). Хотя на Петиной памяти такого ни разу не было, общее построение происходило только на плацу.

В президиуме, если уместно так называть высокую комиссию, присутствовали практически все преподаватели академии. Занятия на младших курсах в день защиты не велись. Посредине занял место ректор, Наталья Юрьевна сидела рядом с ним и даже приветствовала вышедшего выступать Петю легким кивком и сдержанной улыбкой. Левашов, наоборот, расположился с краю, наиболее близко к трибуне.

Свой доклад Петя сопроводил вывешиванием на стене за собой больших листов ватмана, на которых были выписаны краткие тезисы его работы, а также все рисунки из ее текста. Все вечера на это убил. Может, и зря, но впечатление, по крайней мере, на кадетов это произвело. Судя по перешептыванию, работы местным художникам в ближайший месяц будет много.

«Жаль, процента с них уже не получить, – отметил про себя Петя. – Надо было раньше договариваться».

Сам же доклад прошел на удивление спокойно. Возможно, его и вовсе не слушали. Петя и не старался говорить интересно. Наоборот, монотонным голосом и максимально занудливо. Ни к чему ему тут театр одного актера разводить, тем более что тема диплома у него была отнюдь не выигрышная. Преподаватели его диплом уже и так прочитали, а сокурсники думали больше о своих предстоящих защитах. Разве что младшекурсникам было интересно послушать про шаманов, но они вопросов, понятно, не задавали.

Оппонентов как таковых не было. Высказался Новиков, как ведущий целитель и Петин куратор. Но тема диплома прямого отношения к целительству не имела, разве только в части оказания помощи пострадавшим от шаманской магии. Но тут сам Семен Семенович мог мало что сказать, так как вопрос был недостаточно изучен. Не Птахиным, а вообще. Хотя признал, что именно у Птахина в этом деле были наибольшие успехи. В целом оценил дипломную работу положительно.

Левашов как куратор курса ничего хорошего о Пете не сказал. Но особо развить мысль о роли и месте мага и офицера в современном обществе ему не дал ректор, не слишком вежливо предложив тому попробовать свои силы не только в физическом развитии кадетов, но и в преподавании философии магии. От оценки конкретной работы Птахина Левашов воздержался.

Высказались еще несколько преподавателей. Скорее за, чем против. После чего Петю попросили сойти с трибуны и уступить свое место Волохову.

Теперь пришел уже Петин черед пропускать доклад товарища мимо ушей. Да и что может быть интересного в рассуждениях боевика, экспериментальным путем определявшего, что и как лучше разрушать заклинаниями огня, воздуха и молнии и их сочетаниями. Ясно, что ни под одно из этих заклинаний, особенно в исполнении мага второго-третьего разряда, лучше не подставляться.

Особо долго Никита не выступал. Преподаватели хвалили его дольше. И Петя даже почувствовал укол зависти. Особой заслуги Волохова в его успехах не было, разве что учился и тренировался прилежно. Но большую роль играл природный талант. Вот бы Пете уровень второго разряда! Но, к сожалению, ему это не светит…

Потом ректор и преподаватели, не вставая с мест, скрылись от кадетов за какой-то магической завесой. Непрозрачной и не пропускающей звуки. Но Петя немедленно отправил за нее своего духа и все прекрасно слышал. Хотя ничего интересного не услышал. Маги-целители его в целом хвалили. Особенно Игумнов, в оранжерее которого были посажены все привезенные Птахиным после первой практики редкие дальневосточные растения. А вот зельевар Фонлярский был настроен против, причем как раз из-за того, что эти растения попали не к нему. Но формально он придирался к недостаточному раскрытию темы использования шаманами магических растений.

Левашов так и вовсе назвал Петю никчемным человеком и магом, которому больше полутора-двух баллов и ставить нельзя. Но назвать Птахина не успешным по физкультуре все-таки не смог. Неприязнь неприязнью, а врать куратор курса все-таки не любил.

В результате работу Волохова без обсуждения признали отличной, а Птахина – только удовлетворительной. Пете было немного обидно, но в целом наплевать. Перстень дадут и ладно. Так что объявление результатов обсуждения высокой комиссии принял спокойно, тем более что о них уже знал. Зато Волохов сиял как новенький червонец и с охотой принимал поздравления от других кадетов. И даже к Пете подошел. Причем повел себя абсолютно нормально. Не поздравлял и не выражал сочувствие. А просто сказал, что был рад с ним учиться и будет счастлив, если их дальнейшие пути пересекутся. Петя его искренне поблагодарил и поздравил, так что расстались они почти друзьями.

Подошла и Катя Павлова. Поздравила с тем, что отмучился. И, немного стесняясь, попросила помочь ей такие же плакаты нарисовать. Все-таки земляки должны помогать друг другу. А сама она справиться точно не успеет. У нее защита через две недели. Хорошо бы сам диплом переплели вовремя, а еще и с художниками договариваться…

Петя сначала хотел было возмутиться. Все-таки они никакие не друзья. А что из одной губернии в академию приехали, так все равно из разных городов. А где потом служить будут, большой вопрос. Он домой возвращаться точно не планировал.

Но потом вдруг понял, что ближайшие полтора месяца ему делать совершенно нечего, и согласился. Быть первым – не всегда хорошо. Если бы он был свободен, тогда да. А сейчас надо ждать, пока раз в неделю будет защищать дипломы очередная пара кадетов. И только потом наконец получить свой долгожданный перстень.

С плакатами Кате помог и был готов помочь и другим, тем более целая очередь желающих набежала. И даже денег ни с кого не брал и брать не собирался. Не потому, что не хотел. Просто почувствовал себя уже полноценным магом. А для такого брать работу за копеечный гонорар – себя не уважать. Сколько местным художника за лист платят? Три рубля? Или даже меньше? Сколько за месяц заработать можно? Пятьдесят или даже сто рублей. Несолидно. То есть вполне приличные деньги, но ему еще много лет магом служить, возможно, даже с кем-нибудь из сокурсников или их родственников. И стать в их глазах «магом за три рубля»? Никто уважать не будет и всю карьеру себе испортишь.

Кстати, у знаменитых музыкантов и певцов тоже больше половины концертов благотворительные. Зато за платные выступления гонорары идут очень серьезные. Иначе нельзя. Однако эта Петина благотворительность была решительно пресечена Левашовым. Лес на месте сведенного во время учений сам не вырастет. Или сделает это очень медленно. Поэтому поехал Птахин его торопить. На целый месяц. Первым из сокурсников, так как первым защитил диплом. Остальные (еще пять человек) появились в самом конце, и почти сразу же работа закончилась. Надо было возвращаться, получать мажеские перстни и распределения на службу. Зато Петя, как объяснил ему куратор, «хорошо отдохнул на природе».

Пришла пора собираться к месту службы, пока неизвестно какому. Привезенные подарки решил придержать. Только травы для алхимии в аптеку сдал. Всего на триста рублей. Очень уж Фроловы плакались на тяжелые времена и отсутствие денег. Но хотя бы затраты свои отбил.

А вот чай и ткани пока припрятал. Конечно, если его снова на Дальний Восток пошлют служить, это будет расточительно. Но тогда, в крайнем случае, чай сам выпьет, а материя сестре пойдет. Не так ее и много, максимум на десяток платьев хватит.

Но интуиция ему подсказывала, что просто не будет. Рано он тогда в Пронске обрадовался. Как пить дать напакостит ему как-нибудь Левашов с распределением.

Зато Клавдия сомнениями не страдала и готовилась к отъезду в Дальний. Петю расспросами об этом городе и тамошнем обществе замучила. И даже умудрилась с Дивеевой познакомиться и с ней на эту тему несколько раз поговорить. Причем княжна ее даже не окорачивала, чему Петя очень удивился. В очередной раз отметив про себя, что совершенно не понимает женщин.

Очень активизировались местные невесты и их мамаши. Петя, конечно, был на курсе далеко не самым завидным женихом, но, как многие решили, самым реальным. Он и вправду подумывал, что, если придется ехать в глушь, женой или хотя бы невестой надо обзавестись. Тем более что в Баяне было много симпатичных и уже знакомых девушек. Жаль, ни в кого он так и не влюбился. А единственная девушка, которая на первом курсе вызывала у него искренний интерес, – Анна Фролова, сбежала из семьи вместе с Шуваловым.

Но тут неожиданно матримониальным планам резко воспротивилась Клавдия. Раньше вроде сама невесту подыскивала, а теперь запела совсем другую песню.

– Куда спешить? Тебе ведь даже двадцати нет. Успеешь еще. Вот поработаешь на новом месте, определишься, что там и как, тогда можно подумать о женитьбе. Для мага невеста и в Дальнем найдется. Но и там спешить не обязательно. Через три года, может, и в столицу переберешься. Девицы из Баяна тебе карьеру делать никак не помогут, да и не денутся они никуда. Эти замуж выйдут – их младшие сестры подрастут. Захочешь, через несколько лет сюда приедешь, к тебе очередь в невесты выстроится.

Возможно, в чем-то она была права. Тем более что распределение еще не объявили. Хотя совсем уж в деревню его не пошлют, какой-никакой городок рядом будет. А там если не богатые невесты, так хотя бы проститутки найдутся.

Спрашивать, почему сестра мнение поменяла, не стал. Вспомнил разносолы, которые ей мамаши потенциальных невест таскали, и только улыбнулся про себя. Клава своего не упустит. Так что первым делом ее саму надо замуж пристроить. Только за небогатого купца или чиновника она теперь не пойдет. Хотя, если что, он и власть проявить может. Всю жизнь ее на своей шее терпеть нет интереса.

Пока Петя сажал и растил деревья, заседание высокой комиссии закончилось. И что интересно, никого на переделку дипломов не отправили. Видимо, преподаватели тоже хотели на каникулы.

Впрочем, перстни и приказы об их выдаче кадетам вручили тоже не сразу. Еще почти две недели ждали. Кадеты младших курсов разъехались по практикам, а они маялись неопределенностью и бездельем. Через день в клубе были то танцы, то картежные игры. В карты Петя не играл (не любил проигрывать), а танцы пару раз посетил, но тоже бросил. Больно уж жалкими ему там девушки показались. Новоиспеченные маги скоро разъедутся, а о свадьбах что-то ничего не слышно.

Наконец объявили торжественное построение на плацу. С напутственной речью ректора, некоторых преподавателей и даже отца Паисия. Который закончил свою речь-проповедь церковной службой прямо на месте.

После чего кадетов вызывали по одному, и в строй они возвращались уже полноценными магами.

Так Петя стал обладателем не только знака академии (кроваво-красный, с вороном и зеленым камнем – символом жизни посредине), но и перстнем с желтым камнем – знаком пятого разряда. Солидно, что ни говори.

А вот назначения по местам службы на ближайшие три года прошли почти буднично. Куратор Левашов приглашал по одному к ректору. Неожиданный порядок. На неделю этот процесс растянулся.

Петя, конечно, оказался самым последним.

Поздоровался в приемной с Натальей Юрьевной. Потом вошел в кабинет. Зачем? Ректор ему только кивнул, а говорил Левашов.

И с радостной улыбкой сообщил, что Петин случай в академии был самым сложным. Письма с просьбой распределить его к ним прислали из Ханки, Дальнего и Тьмутаракани. И была еще рекомендация от опричников, которая все и перевесила.

В общем, чтобы никого не обидеть и учесть пожелание высокопоставленных опричников, его посылают совсем в новое место – в уездный город Мезень Архангельской губернии. Расположен на одноименной реке всего-навсего в четырехстах верстах от Архангельска. Последний незамерзающий порт Северного моря, откуда дальше во время летней навигации осуществляется Северный завоз. Поэтому в городе немало купцов и размещен довольно сильный гарнизон. Так что целитель, даже Петиного пятого разряда, там очень нужен.

Но это не все. В городе и его окрестностях, помимо русских – природных новгородцев – проживают зыряне. Замечательный народ, которым фактически управляют шаманы. В общем, идеальное место службы.

Глава 11

Путь на север

Краткая, но при этом подробная лекция Левашова Петю смутила. Не замечал он за куратором склонности к изучению географии. Разве только на уровне военных карт. А тут, похоже, вопрос был им тщательно изучен. Что и подтвердило окончание его выступления.

– Можете не благодарить. Лично подбирал вам идеальное место для начала карьеры. Очень удачно они заявку на мага-целителя прислали. А то, что там чтут старые традиции, для вас, уверен, только большое удобство. Вы ведь и сами из захолустного городка происходите, поди, староверов там хватало. А в Мезени многие достойные граждане трудились. Небезызвестный протопоп Аввакум там лучшие свои годы провел.

Историю Петя знал не слишком хорошо. Но про протопопа Аввакума слышал. И про то, что в расцвете сил тот был сослан куда-то в глушь с предварительно вырезанным языком, знал. Если это речь именно о том Аввакуме. Хотя довольная рожа куратора снимала все сомнения.

– А как же шаманы? – все-таки задал он вопрос.

Улыбка Левашова стала совсем крокодильей.

– Все есть, не сомневайтесь. Место такое, что туда не только староверы, но и особо дикие карелы бежали. Те, что от старых богов отречься не захотели. В самой Мезени их, понятно, нет. Но в селах под городом, где места поглуше, они свои дома построили и капища. Думаю, вы без труда до них доберетесь. Особенно зимой, когда болота замерзают.

Петя зачем-то посмотрел на ректора. Тот, похоже, думал о чем-то своем и к Левашову не прислушивался. Но на взгляд молодого мага отреагировал, выдав, судя по всему, стандартную фразу:

– Поздравляю, Петр Григорьевич. Вот теперь вы стали полноценным магом на государевой службе. Идите и будьте достойны.

Петя и вышел. Из кабинета. Чувствуя себя слегка пришибленным, но не особо расстроенным. Чего-то подобного он и ожидал. Мезень, судя по всему, очень глухое место, но раз там есть порт и гарнизон, значит, государю оно нужно. И заявку на мага оттуда вполне могли прислать. Небось не первый год уже присылают, и совсем оставить ее без внимания ректору неудобно. Если вспомнить, даже Шувалова в Ханку послали. Дальше некуда. Хотя там и климат получше, и до вполне приличного Дальнего железнодорожная ветка проложена. А главное, самого молодого графа на подвиги потянуло. Повоевать с чжурчжэнями захотелось.

Обычно аристократов родня старается куда-нибудь в более обжитые места пристроить, а то и под бочок к какому-нибудь дедушке-генералу. Дедушке в буквальном смысле этого слова. У Пети такой родни нет. Вот его и посылают туда, куда желающих не нашлось. Не самое плохое место, кстати. Если оттуда Северный завоз стартует, значит, большие деньги в городке крутятся. Жаль, что «северный» прямым текстом намекает на близость к полярному кругу. И холоду. Что-то не очень верится, что порт незамерзающий, как Левашов сказал. Хотя, если там сильный маг-водник имеется, почему бы нет. Разогнать лед на морском пути до Архангельска вполне реально. А туда уже железная дорога проложена.

Немного странно, что этот завоз не прямо из Архангельска организовали, а из Мезени. Но тут Петя не специалист. Возможно, сказалось, что Мезень на триста пятьдесят верст восточнее и накапливать в ней товары можно круглый год. Все-таки во время летней навигации путь короче окажется. На месте виднее будет.

Впрочем, особо долго на эту тему Петя не размышлял. Только по пути к двери из кабинета. Шел, правда, медленно. Все равно что-либо изменить не в его власти. Надо приспосабливаться и извлечь из ситуации максимум пользы для себя.

Собственно, от ректора ему теперь нужны были только подъемные. Которые тот ему еще после первой практики обещал, когда кадет привез в оранжерею академии редкие и ценные дальневосточные растения. Но стоит ли отвлекать его превосходительство по таким пустякам, тем более в присутствии Левашова?

Принял еще более жалкий, но трогательный вид, с надеждой во взоре двинулся прямиком к помощнице ректора.

– Наталья Юрьевна, на вас вся моя надежда! В Мезень меня посылают, мерзнуть около Северного полярного круга. Вы наверняка в курсе. Как бы мне обещанные подъемные поскорее получить, чтобы успеть подготовиться? И желательно побольше. На голом месте обустраиваться придется.

Про отрез шелка, естественно, не напоминал, но смотрел так, что, если бы мог себя видеть со стороны, остался бы доволен. Такая гамма чувств. Симфония!

Неизвестно, тронуло ли его лицедейство прекрасную магиню, сыграло ли ведущую роль новое платье или просто она Пете симпатизировала, но нужные документы оказались уже подготовленными. Или почти подготовленными, поскольку Наталья Юрьевна мило улыбнулась и что-то на бумаге исправила, сказав:

– После у его превосходительства подпишу.

Затем склонилась за правую тумбу своего стола, дверца которой оказалась вроде сейфовой. И вынула конверт, подписанный «Птахин П. Г.».

– Учитывая дальность вашего распределения, я рассчитала с учетом северной надбавки в тридцать процентов. Здесь две тысячи шестьсот рублей.

Петя рассыпался в благодарностях. И мысленно себя похвалил, что не пожалел сторублевого отреза ткани. Теперь пятьсот рублей прибыли заимел. В том, что никакой надбавки без Натальи Юрьевны он бы не получил, сомнений у молодого мага не было.

Задержался еще на пять минут, говоря комплименты. Ему доброе дело сделали, просто буркнуть спасибо будет явно недостаточно. Маловероятно, конечно, но вдруг судьба ему будет в Баян по каким-нибудь делам вернуться. Да и просто приятно полюбезничать с красивой женщиной. Тем более что он теперь тоже маг и даже одного с ней разряда.

Ушел, когда магиня со вздохом попросила его больше не отвлекать и дать ей поработать. Но проводила его теплой улыбкой.

Петю из общежития никто не гнал, хотя большинство выпускников уже разъехались и в их освободившиеся комнаты переселились третьекурсники будущего учебного года. Комнат (квартир) на этаже было больше, чем кадетов. Но особо долго тянуть тоже было нельзя, тем более что у Птахина к отъезду все было практически готово.

Те полтора месяца после экзамена, несмотря на перерыв на работу в лесу, молодой маг постарался провести с максимальной пользой.

Во-первых, обновил себе гардероб. Академическая форма, конечно, хороша, но больше ее надевать не придется. Для магов свой мундир предусмотрен. Значит, надо построить. Причем как минимум два, а лучше три. Специальные парадные мундиры для магов не предусмотрены, но надо один для торжественных случаев поберечь и выбрать для него ткань подороже.

Гражданская одежда тоже нужна. Брюки в полоску и однотонные – под визитку и сюртук. Фрак для торжественных случаев. И еще новомодный смокинг. Маловероятно, что в глуши понадобится, но чем черт не шутит – вдруг столичные гости пожалуют или самому потребуется хотя бы в губернский город съездить. А к ним рубашки и галстуки, как лентой, так и бантом. Не говоря о воротничках, манжетах, белье и всевозможных аксессуарах. Это раньше он в форменной гимнастерке на пуговицах ходил. Теперь ему запонки положены. И табакерка, и портсигар (не курит, а иметь надо). Хорошо хоть приличными часами от бандитов в Тьмутаракани успел разжиться, а то и их покупать бы пришлось.

Обувь тоже нужна новая. Сапоги, ботинки, туфли. И шинель.

В общем, две тысячи подъемных, если все посчитать, совсем не такие уж большие деньги. Одна шинель дороже двухсот обошлась.

Петя покупал (шил, строил) на свои и заранее. После того как диплом защитил, но перстня еще не получил. Хорошо, у него еще деньги были, но с учетом трат на сестру издержался изрядно. В том числе и деньги, полученные у аптекаря, спустил. А от Карташова по поводу друзы пока тишина. Но к моменту назначения места службы «приданое» себе собрал. С учетом ожидаемых суровых зим теперь еще меховой шубой обзавестись надо. Впрочем, шубу можно и на месте заказать. Разумно предположить, что мех в Мезени будет стоить дешевле, чем в Баяне.

Несмотря на обилие сшитых предметов туалета, на самом деле Петя набрал себе только необходимый минимум. Чтобы по прибытии к месту службы не выглядеть нищим оборванцем.

С сестрой было сложнее. Сколько на женские туалеты денег ни потрать, все будет мало. То есть, конечно, пока Клава в Песте жила, у нее хорошо если два платья было – обычное и нарядное. В Тьмутаракани форсить ей тоже было не с чего. Но к хорошему привыкаешь быстро. И при братце-маге равняться ей хотелось уже не на мещанок, а на дворянок. А для тех чего только модные кутюрье не придумали! Приличной девушке в гардеробе надо иметь не только домашнее, обыденное (это разные вещи), вечернее и дорожное платье, но должны они быть в легком, теплом и обычном вариантах (каждое!). И желательно не в единственном экземпляре. И платья-то непростые, с нижними и верхними юбками, кринолинами и жакетами. А к ним еще нужны шали, накидки, мантильи, шляпки и перчатки. А также веера, зонтики и, уж совсем обязательно, бархатные кошельки, украшенные золотой нитью, вышивкой и гравировкой. Не говоря уже о ювелирных украшениях. А там еще обувь, верхняя одежда…

Одно хорошо – на сестру и цыкнуть можно было. Совсем уж наглеть не пыталась. Но все-таки выцыганила у Пети целых три отреза шелка вместо планируемого одного. Ну и денег тоже сколько получилось. В том числе из полученных у Натальи Юрьевны денег почти половину отдать пришлось, во избежание скандалов с портнихами. Но все равно осталось подозрение, что кого-то она крупно надула. Местных портних? Или собственной матери денег меньше высылала, чем для нее у брата брала? Но вроде жалоб на нее ниоткуда не поступало, по крайней мере, до Пети они не доходили.

Хотя вполне возможно, что никаких проблем с портнихами не было и Петя перестраховался, так как не хотел уезжать со скандалом. Городок-то небольшой, работы у мастериц кройки и шитья не так много, все горожанки больше сами свои семьи обшивают. Так что для такого крупного заказа могли и скидку сделать. Раз в десять. Только почему-то одной Клаве, а не молодому магу. Что-то он лопухнулся. Расслабился на радостях, что перстень получил.

Обидно. Надо впредь умнее быть.

А вот известие, что отправляют Петю не в Дальний, а в Мезень, Клавдию очень расстроило. Не тот это город, в котором ей бы всю оставшуюся жизнь прожить хотелось. Да и женихи там совсем не те, на которых она уже губу раскатала. Мещане в качестве таковых ею уже не рассматриваются. А кто остается? Моряки да купцы, из которых многие, наверное, сами с кораблями и товаром по Северному морскому пути ходят. Муж моряк? Может, и не так плохо по полгода его дома не видеть. Но вообще-то хотелось бы такого мужа, чтобы радовало его присутствие, а не отсутствие. К тому же Северный океан не самое безопасное место. Конечно, суда сейчас реже тонут, чем сто лет назад, но риск остается. Так что связанные с морем особые люди, и жены у них должны быть особые. Подойдет ли такая жизнь Клаве, не совсем понятно.

Есть, конечно, еще и офицерики из гарнизона. Тех вполне могут через некоторое время в более приличное место перевести служить. Но сколько их там? Вряд ли много. А холостых и того меньше.

Хотя там же еще губернский город Архангельск должен быть. Куда наверняка у Пети поездки по делам будут. Или просто так. Повод всегда придумать можно. Надо только вместе с ним увязаться. Там, наверное, дела лучше обстоят. Во всем. И с удобствами жизни, и с женихами.

Последнее соображение немного примирило Клаву с распределением брата. Все равно вопрос – ехать или не ехать с ним, для нее не стоял.

Размер и стоимость женского гардероба окончательно убедили Петю в том, что жениться ему еще рано. Нет для него в Баяне богатых невест. Разве что прекрасная Наталья Юрьевна. Но тут надо быть реалистом. Не поедет эта красавица в Мезень. И вообще, замуж за него не пойдет. Запросы другие.

В принципе, была еще Маша Селиванова, несостоявшаяся магиня, которая по дури сама себя в давилке выжгла. Один раз Пете с помощью шаманской темной энергии ей способности вернуть удалось, хоть и в ослабленном виде. Возможно, удалось бы еще раз. В академии ей, конечно, уже нельзя показываться, опять выгорит, но если не спеша каналы качать, за пару лет седьмого разряда могла бы достигнуть. И специализация у нее хорошая – жизнь, как у Пети, и земля. Могла бы сама заготовки под артефакты делать. В общем, такая жена-магиня была бы вполне к месту.

Но, к сожалению, проблем от такой жены, пожалуй, было бы больше, чем пользы.

Во-первых, влюбленности между ними не было ни на йоту, хоть Маша и была довольно симпатичная внешне. Впрочем, в Баяне совсем страшных девушек не было. Видимо, у всех хотя бы капля магической крови да была.

Можно сказать, были они хорошими знакомыми. Вместе целительству учились, даже на танцах иногда парой становились. Да и у матери-портнихи Пете регулярно бывать случалось, в последнее время особенно. Они с сестрой изрядную часть своих заказов ей предоставили.

А вот чувства не возникли.

Маша сама была одержима сильной магиней стать. Пока шла учеба, на Петю свысока смотрела, все-таки магинь много меньше, чем магов. А как выгорела… За восстановление способностей она была на все готова, о чем сама говорила, но способности ей были нужны для себя, а не для мужа. Что Петю совершенно не устраивало.

Во-вторых, повторное восстановление Машей магических способностей никак не могло пройти незамеченным. И связать это с Петей, который оба раза находился рядом и у которого якобы шаманских способностей больше нет, было бы совсем несложно. А опричники выводы делать умеют. И интерес их к Пете мог бы вернуться с новой силой. Что ему совершенно не нужно.

Ну и, наконец, не столь уж велика выгода от наличия в семье слабой магини со способностями к жизни и земле. С лечением Петя сам справится гораздо успешнее. Равно как и с косметическими операциями, которые он намерен практиковать. А самостоятельное изготовление амулетов? Ничего сложнее, чем заготовки под простейшие лечилки, маг седьмого разряда не потянет. Почем они в Баяне? По четыре рубля. А сама лечилка – десять. Причем спрос на них в небольшом городке будет очень ограниченным. Разве что только поначалу разбирать будут. А потом куда важнее зарядка их будет, для которой маг земли не нужен. Так проще самому в академии некоторый запас этих амулетов сделать, чем потом с ними возиться. Особенно с учетом того, что набор артефактора весьма дорого стоит.

В общем, со сватовством к Маше лучше погодить.

Остальные же знакомые девушки были обычными мещанками. Довольно симпатичными, не нищими, но и большого приданого за ними не получить. Наоборот, самому тратиться придется.

Была, правда, еще Галя. У нее семья вполне зажиточная, и за мага она бы замуж пошла с удовольствием. Наверное. А то вдруг в Мезень ехать не захочет?

Нет, надо сначала на месте распределения устроиться, во всем разобраться, наладить быт и доходы. А потом видно будет. Ведь можно через год в тот же Баян в отпуск приехать. Как Шувалов за Анной. Невест-то в городке меньше не станет. Если эти к тому времени будут пристроены, новые подрастут. А то вдруг он в кого на месте влюбится? Или в Архангельске, или даже в столице невесту найдет?

В Мезень добирались на перекладных. Сначала поездом с пересадками в Пронске и Новгороде до Архангельска. Считай, неделю в пути провели. Но когда деньги есть и едешь первым классом, особых неудобств это не доставляет. По крайней мере, Пете. Впрочем, вместо одного купе пришлось брать два, тесниться с сестрой в одном молодой маг счел неуместным. Да и удобнее так. Впрочем, Клава почти всю дорогу дни проводила в купе у брата. Но особо не мешала, наоборот, старалась услужить и поддерживать хорошее настроение, в том числе регулярно хвалила брата, по делу и нет. Немного нарочито, но тот не возражал. В конце концов, это же он кормилец и главный в семье.

В Архангельске пришлось задержаться на четыре дня. Поскольку именно через четыре дня в Мезень отходил пароход товарищества «Белявский и сыновья». Ни то ни се получилось. Слишком мало времени, чтобы успеть прочувствовать город и его жителей, но достаточно, чтобы сбиться с ритма путешествия.

По первому впечатлению вполне приличный город, ничем не хуже Дальнего. Три проспекта, две набережные, морская и речная, застроены в основном деревянными домами в один-два этажа, но среди них много по-настоящему красивых. Каменных церквей больше десятка, три монастыря. Гостиный двор тоже каменный и довольно большой, но есть и рынки попроще. В общем, чувствуется, что город старый и отнюдь не бедный. И большой. Из окна гостиницы на втором этаже конца-края не видать.

В остальном все было привычно. И как в Дальнем, прямо при регистрации солидного вида портье громким шепотом предложил девочек заказать. Чем Петю обрадовал, но сразу воспользоваться предложением он не рискнул. И не сестры постеснялся, а просто решил, что начинать развлекаться сразу по приезде будет неправильно. Он в эту губернию не на пару дней приехал, а три года служить будет как минимум. То есть надо сперва местные порядки разведать, с людьми значительными познакомиться, определиться со своим местом в здешнем обществе. А с самого начала заработать славу легкомысленного развратника не хотелось совершенно.

Поэтому, устроившись в гостинице, Петя переоделся, нацепил ордена и отправился с визитами. Адреса узнал у портье. Город не самый маленький, но значительные персоны у всех на виду, так что получил еще и рекомендации, как добираться. Пешком, благо все недалеко. Первый дом губернатора. Не тот, где он живет, а где службу несет. Доложиться о прибытии и узнать, не захочет ли его превосходительство лично посмотреть на молодого мага-целителя, распределенного служить в эти края. На немедленную встречу он особо не рассчитывал, но, не прояснив ситуацию с высоким начальством, дальнейшие шаги предпринимать было бессмысленно.

Вопрос о встрече с губернатором сам собой отпал. Как выяснилось, отбыл в столицу вместе с супругой. По этой ли причине, или по какой другой, здание вовсе не охранялось. Будка рядом с парадным подъездом была пустая. Записки вроде «отошел на пять минут» тоже не было. Петя пожал плечами и вошел внутрь.

За дверью оказалась довольно просторная прихожая, в которой справа была гардеробная, слева – дверь, открытая в коридор с комнатами по обеим сторонам, и по центру парадная лестница. Не слишком широкая, но с мраморными ступенями и перилами.

Спросить, куда идти дальше, было некого. Гардеробная была абсолютно пуста, видимо, по случаю летнего времени. Стучаться в двери слева Птахин не стал. Может, кто из сотрудников и присутствует, только представляться молодому магу надо начальнику, а не первому попавшемуся мелкому чиновнику. Поэтому поднялся по лестнице на второй этаж, где, по всем правилам, начальственные кабинеты и должны располагаться. Шел, отмечая про себя качество дверей. Чиновники Табель о рангах блюдут строго, чем выше чин, тем роскошнее оформлена дверь кабинета.

Выделялись две двери, по одной с каждой стороны. Не напротив друг друга, но обе ближе к середине здания. Остановило то, что были они совершенно одинаковыми. Не может у кого-то еще быть такой же двери, как у губернатора. Значит, начальники равны чинами.

Искомая же дверь находилась в самом конце коридора. Собственно, он в нее и упирался. А не отметил ее Петя сразу только потому, что она была открыта настежь.

За ней оказалась обычная приемная. Обставленная пристойно, но не слишком дорого. Чисто, аккуратно, но как-то казенно.

А вот секретарша, которая вполне доброжелательно улыбалась из-за своего стола молодому магу, его неприятно поразила. Петя уже как-то отвык от того, что на свете бывают некрасивые женщины. Среди магинь таких не бывает, в Баяне тоже все особы женского пола были довольно симпатичными. Возможно, из-за примеси магической крови. Впрочем, в Пронске, Тьмутаракани и Дальнем откровенные уродины ему тоже не попадались. В конце концов, даже если природа тебя обидела, есть же маги-целители. Возьмут дорого, но исправить могут многое. Возможно, некрасивые женщины есть среди бедняков, но Птахину они в последнее время не встречались. А тут сидит особа женского пола с синими зубами и неправильным прикусом, носом картошкой, густыми, сросшимися бровями над поросячьими глазками, да еще украшенная двумя крупными бородавками на лбу и на щеке. Сидит не где-нибудь, а в приемной губернатора одной из самых богатых губерний Великого княжества. И, судя по всему, именно тут она работает.

Последнее сразу подтвердилось, ибо эта особа обратилась к Пете:

– С чем пожаловали, ваше высокоблагородие?

К тому, что он теперь даже не просто «благородие», а «высокоблагородие», юноша привыкнуть еще не успел и на секунду запнулся. Затем скосил глаза на свой перстень с желтым камнем, который единственный указывал на его мажеский разряд и который он ни в коем случае не выпячивал. Просто носил на пальце. В отличие от академического знака с зеленым камнем (жизнь) и орденов, висевших на груди. Так что хозяйка приемной была глазастой.

Хотя если подумать, а как к молодому магу еще обращаться? Маги с шестого по четвертый разряд соответствуют с восьмого по шестой рангам Табели, то есть титулуются как «высокоблагородия». В эти рамки почти все выпускники академии укладываются. Кроме гениев вроде Волохова или совсем ленивых неудачников. Но, похоже, все-таки глазастая. Ордена тоже взглядом ощупала, включая темляк на кинжале.

– Птахин Петр Григорьевич, маг жизни пятого разряда. Направлен после выпуска проходить службу в Мезени. Зашел представиться.

Секретарша, несмотря на страшный вид, оказалась вполне неплохой теткой. Именно теткой, а не дамой или еще как-нибудь, так как по отношению к молодому магу немедленно взяла на себя роль доброй тетушки.

Сообщила, что губернатор, их сиятельство граф Скавронский, в отъезде. Гнать не стала, напоила чаем, наговорила комплиментов, пообещала большие успехи на службе и даже ввела в курс местных дел. Вежливо, доброжелательно и немного навязчиво. Да, звали помощницу губернатора Матреной Васильевной, что намекало на ее не слишком аристократическое происхождение. Хотя нет. Потомственной дворянкой она была, о чем уже успела сообщить Пете. Правда, из Малороссии, где, в качестве наследства от ляхов, «панов» было чуть ли не больше, чем простых обывателей.

Матрена Васильевна дала несколько полезных советов. Действительно полезных или нет, предстояло обдумать, но спорить с ней Петя, естественно, не стал. Как и задавать уточняющих вопросов.

Про пароход до Мезени именно она молодому магу и сообщила. И посоветовала с отъездом не тянуть. Губернатора на месте нет, а она очень рекомендует молодому магу именно ему первым представиться, а не бегать по другим кабинетам. Это он молодец, что прямо к ней зашел, жаль, не повезло, что Павел Мартынович в отъезде. Вместе с супругой Екатериной Васильевной, урожденной Потоцкой (с многозначительным выражением). Вот ей обязательно надо найти повод быть представленным. Это она искренне советует. Замечательная дама и благодетельница всей губернии.

Петя кивал и мотал на ус.

Оказалось, что два других богатых кабинета на этаже принадлежат прокурору Багрову Степану Михайловичу и товарищу губернатора Калмыкову Андрею Леонидовичу. Но при этом Багров сегодня все равно на охоте. Очень он до этого дела охоч (о, каламбур получился!). Каких-то болотных птиц бьет, так что в ближайшие дни его не будет. Сам-то Птахин как к охоте относится? Никак? Вот и Павел Мартынович дичь на столе предпочитает видеть, а не на болоте.

А вот товарищ губернатора, похоже, ему не совсем товарищ. Как-то говорила о нем Матрена Васильевна, поджимая губы. Мол, только губернатор отъехал, стал сразу купцов к себе созывать. Сегодня очередную делегацию принимает. А завтра – другую. Так что не надо ему мешать. Не оценит.

В чиновничьих интригах Петя был не слишком силен, но фамилию Калмыков раньше не слышал. Жаль, у Дивеевой не проконсультируешься, но, скорее всего, не так уж его род силен. По сравнению с графским. Пожалуй, лучше последовать советам синезубой тетки и пока ни к кому с представлениями не лезть. Тем более что та обещала обязательно довести до их сиятельств (именно обоих) о Петином приходе и правильном поведении.

Для закрепления положительного впечатления молодой маг, очень извиняясь, предложил словоохотливой помощнице губернатора свои услуги по исправлению внешности. Готов был начать (а то и завершить, не так уж много тут дел) прямо сейчас, но по меняющемуся выражению глаз хозяйки кабинета понял, что сказал что-то не то. Так что немедленно пошел на попятную. Мол, понимает, что сейчас время не самое подходящее, но если…

Расхваливать собственные способности в деле исправления дамам мелких недочетов внешности тоже не стал. Тема, видимо, для Матрены Васильевны болезненная, так нечего гусей дразнить. Будет еще повод свои услуги супруге губернатора предложить. Если это будет ему выгодно. Может, сразу предъявлять все козыри и не стоит.

В общем, покинул дом губернатора в некотором смятении, к собственному сожалению смазав положительное впечатление о себе в глазах помощницы. Вот с чего бы это? Он же хотел как лучше.

Но к товарищу губернатора все равно пытаться попасть не стал. Во-первых, к нему как раз делегация купцов входила. А во-вторых, похоже, неслучайно дверь в приемную губернатора настежь открыта. Наблюдает Матрена Васильевна за всеми, кто в коридоре появляется. И к кому идет.

Как-то захотелось поскорее в Мезени оказаться. Надо надеяться, там обстановка попроще.

Чуть поколебавшись, пошел по второму адресу – представиться местному целителю. Все-таки, хоть и формально, но он его непосредственный начальник. Тоже не домой, а в присутствие. Кстати, общее для всех трех местных магов. Почему они не в губернаторском доме расположились, а в отдельном особнячке? Странно. Но здесь, похоже, во взаимоотношениях начальников много странностей. А домик довольно симпатичный. Небольшой, но двухэтажный, с торца эркер нависает, что придает особняку некоторое сходство с кораблем.

Здесь, похоже, порядка было больше. Внизу Петю встретила симпатичная дама средних лет. Это на его взгляд, а так чуть за тридцать. Можно даже сказать, что красивая. А также вежливая и решительная. Вопросов не задавала (и так все по перстню и академическому знаку ясно), а сразу взяла инициативу в свои руки.

– Сейчас я вас к его высокоблагородию Буняеву Михаилу Павловичу провожу. Он вас в курс дела введет. А потом, если он вдруг забудет, снова ко мне подойдите. Его высокородие Шепелев Петр Петрович тоже с вами познакомиться хотел. Так что я жду.

Говоря это, она провела Птахина через небольшую прихожую, в которой, кстати, никого не было, и, открыв дверь в кабинет, благожелательно сообщила:

– Михаил Павлович, к вам Птахин Петр Григорьевич. Направлен после окончания академии целителем в Мезень.

Услышав радостное «о!» в ответ, пропустила Петю внутрь, а сама осталась ждать в приемной.

Его высокоблагородие Михаил Павлович Буняев, маг жизни и воздуха четвертого разряда, оказался добродушным на вид голубоглазым блондином лет сорока (хотя определять на глаз возраст целителя занятие безнадежное), среднего роста и слегка склонным к полноте. Впрочем, целителю фигура атлета и ни к чему, ему не на арене выступать, а пациентов к себе располагать надо. И, судя по всему, эту науку Михаил Павлович освоил очень хорошо. По крайней мере, его радость при виде Пети была настолько искренней, а взгляд и улыбка столь ясными, что у молодого мага сразу стало легко на душе и он невольно заулыбался в ответ.

– Вы не представляете, коллега, как я рад вашему приезду! Прямо гора с плеч свалилась. На мне же одном вся губерния была. В ту же Мезень чуть не каждый месяц мотаться приходилось. Но туда хотя бы пароходы ходят, а ведь здесь полно и других поселений. Ко всем на дом, понятно, не пойдешь, сами должны к целителю добираться, если нужда заставляет. Но по положению дважды в год приходилось по селам и весям с ревизией таскаться. А я хоть и воздушник, в болотах утонуть не боюсь, но, доложу вам, летать на такие расстояния удовольствие сомнительное. Точнее, совсем не удовольствие. Один-то раз можно хотя бы летом маршрут проложить, но в другой раз зимой приходится. А зимы тут, я вам доложу, те еще. Морозные. И метели чуть не каждый день воют. Зато теперь это ваша работа будет. Ощущаете счастье?

Счастья Петя не ощущал, но говорил все это Буняев как-то необидно. Да и сама ситуация была полностью понятна. Кого гонять, как не молодого? Вполне очевидная роль для вчерашнего выпускника. Не слишком приятно, но, можно сказать, справедливо. Правда, поторговаться все-таки не мешает.

– К сожалению, я не воздушник, Михаил Павлович, а по болотам верхом особо не разъездишься.

– Ничего страшного. Будете не два раза в год объезд делать, а только один. Это, в принципе, допустимо. А что далеко, не переживайте. В Мезени, скажу вам по секрету, вам скоро наскучит. Большая работа там только при отправлении каравана в начале навигации. Так что возможности попутешествовать вы только рады будете. Природа тут красивая, города старинные. Одни Холмогоры с Онегой чего стоят. Соловки, наконец.

«Красивая природа, – хмыкнул про себя Петя. – Особенно зимой».

Но вслух сказал только:

– Так, может, вы, Михаил Павлович, эти старинные поселения за собой оставите? Для солидности. Мне до них через всю губернию ехать надо, а у вас они, можно сказать, под боком. И будет нехорошо, если они без целительского пригляда окажутся.

Буняев как-то хитро улыбнулся.

– Может быть. Но давайте для первого раза вы во всех них побываете, а там посмотрим. Возможно, мне тоже размяться захочется.

Ну вот, вроде как обнадежил, но ничего не пообещал. При этом вызывает симпатию. Как это у него получается? Надо бы самому так поучиться.

В результате Петя перестал пытаться перехватить инициативу беседы, а только слушал. И наблюдал. Надеясь подметить хотя бы часть мелких черточек поведения Буняева, чтобы понять источник его обаяния. Слушал краем уха, но все-таки суть сказанного улавливал. Ибо рассказывал словоохотливый целитель довольно любопытные вещи. Сплетни, конечно, но помогающие разобраться в местных реалиях.

Выяснилось, что Скавронский архангельским губернатором стал совсем недавно, до него более двадцати лет губернией управлял князь Василий Николаевич Репнин, но около года назад преставился, ибо был уже весьма немолод. Полгода главным здесь был его товарищ – Калмыков, но окончательно в должности утвержден не был, и приехал относительно молодой (немного за тридцать) граф польских кровей. И это было его первое назначение на пост губернатора.

Больше на эту тему целитель не говорил, но стало понятно, что обстановка в чиновничьих верхах тут довольно напряженная. По-видимому, все старшие чины, достигшие их при предыдущем губернаторе, находятся к новому в определенной оппозиции. А тот бы и рад заменить их, но не на кого, своей команды не привез, только с семьей сюда переехал. Да и нехорошо начинать работу с увольнения заслуженных людей.

Единственные, кого он заменил, это бывшие помощницы Репнина – Софья Сергеевна и Любовь Викторовна. И то не сам, супруга постаралась. Как увидела в его приемной двух красавиц, так сразу же нашла синезубую страхолюдину Матрену Васильевну. Кстати, здесь нашла, а не с собой привезла. Правда, новая помощница тоже из поляков, как и губернатор с супругой.

А бедных Софью Сергеевну и Любовь Викторовну маги к себе забрали. Они себя увереннее чувствуют, чем прочие чиновники. Их служба и положение разрядом определяется, а не волей начальника.

– С Софушкой вы уже познакомились, а Любушку в приемной у Петра Петровича увидите, – сообщил Буняев, голос которого при этом стал даже более сладким, чем раньше. И Петя с ним мысленно согласился. Роскошная женщина. И возраст не портит. А для магов, которые уже и сами не слишком юны, так и вовсе богиня. Если и вторая такая же, то старый губернатор знал толк в женской красоте.

Кстати, стало понятно, почему Матрена Васильевна так кисло отреагировала на предложение исправить внешность. С одной стороны, какая женщина от такого откажется, а с другой – за место страшно. Сложно у них тут. И даже хорошо, что Скавронского на месте нет. Быть вовлеченным в чужие интриги Птахину не хотелось совершенно.

Потом Буняев лично проводил и представил Петю местному старшему магу – Петру Петровичу Шепелеву. Третьего разряда, специализации вода и земля. То есть самые нужные для здешних условий. Он и корабли провести в любое время может, и порт в порядке поддерживать. У такого мол, прикрывающий гавань, не смоет и сама гавань не обмелеет.

Петя с уважением поклонился.

И вновь отметил про себя, как же хорошо быть полноценным магом. Не было в его высокородии никакого чванства по отношению к нему. А ведь статский советник, если по Табели мерить, очень высокий ранг.

– Что, Михаил Павлович, смену себе решили готовить? Вы не пугайтесь, Петр Григорьевич, я смотрю, маг вы боевой, даром что целитель. А у нас тут есть где развернуться. – И, без всякого перехода: – Любушка, вы уж нам там что-нибудь сообразите… ну, за знакомство.

Петя немного растерялся от такой бурной встречи. Не успел оглянуться, как у него уже в одной руке рюмка с какой-то приятно пахнущей жидкостью цвета красного янтаря, а в другой вилка с надетым на нее кусочком тоже чего-то темного, видимо, вяленого мяса или дичи. И эта рюмка уже вторая.

Вообще-то Петя не пил и считал, что магам горячительные напитки противопоказаны в принципе, но у его старших товарищей (именно товарищей, так как встретили они молодого мага по-дружески радушно) было на этот счет другое мнение.

– Богатая у нас тут природа, – как-то даже торжественно говорил Шепелев. – Ягоды северные, некрупные, но какие ароматные. И как на них водочка настаивается! Нектар с амброзией! И для энергетических каналов сплошная польза, будете лет десять принимать, и совершенно точно разряд повысите.

Вообще-то повысить разряд за десять лет Петя надеялся и без настойки, хотя прокачивать их придется упорно. Но вреда от принятого алкоголя тоже не ощущал, только приятное тепло по телу разлилось. Может, и вправду зря он трезвый образ жизни вести собирался? Ведь вкусно же. Да и настоечка эта отнюдь не проста, о чем скоро и поведал хозяин кабинета.

– Поделишься рецептом с молодым коллегой, Михаил Павлович? Чистейшее и наилучшее применение алхимии. Жаль, сам так не могу, не целитель. А Петру Григорьевичу будет чем осенними вечерами заняться. Полезным, я имею в виду.

В общем, хорошо посидели. И закусок прибавилось, и даже женское общество в лице Софушки и Любушки образовалось. Третьего мага, правда, не было. Юрий Иванович Рябчиков (огонь-воздух), оказывается, с прокурором на охоте был.

– Боевик, что с него взять, – пояснил Шепелев. – Хлебом не корми, дай пострелять в кого-нибудь. Но дичью нас всех обеспечивает. А там уже Михаил Павлович ее в чудесную закуску превращает. Алхимик от бога! А я ее ем. В хорошей компании. Хорошо быть начальником, правда, девочки?

«Девочки», хоть и не юные, красавицами были. И с каждой рюмкой становились все краше. Петя даже пожалел, что ни одну с собой в гостиницу увести не получилось. Софушка его даже было пошла провожать, но Буняев ее вернул. Мол, сам дойдет, не маленький. Спорить по такому поводу действительно резона не было. А вот рецептики у него и вправду узнать не мешает.

Так что разбираться с местом на пароходе до Мезени Петя уже не пошел, хотя в номер вернулся еще засветло. Или тут сейчас белые ночи? Название такое он слышал, но пока еще не осознал.

С сестрой обсуждать события дня не стал, пошел спать. И никакие белые ночи его сну не мешали.

Проснулся неожиданно поздно. Точнее, сначала в обычное время, как приучили в академии. Но вставать почему-то было лень. И вспомнилось, что ни на занятия, ни на службу ему сегодня не надо. Надо только местом на пароходе озаботиться. Под размышления, как это лучше сделать, Петя снова заснул и проспал до полудня.

Встал, однако, совершенно бодрым. Слышал, да и видел неоднократно, что на следующий день после попойки люди неважно себя чувствуют. Морально был готов применить к себе «среднее исцеление», но понял, что ничего не нужно. Самочувствие и так отличное, только есть хочется. Может, настойка Буняева и впрямь полезными свойствами обладает?

Сестра сидела в соседней комнате. Будить брата не стала, но полностью собранная ожидала, когда же он наконец встанет. Она что, и дальше так за ним хвостиком ходить собирается? Надо надеяться, что только до Мезени. Там уже найдет, чем себя занять.

Пока завтракали (или уже обедали) в расположенном неподалеку трактире, какой-то мальчишка доставил «господину целителю» записку от Софьи Сергеевны. Милая дама сообщала, что забронировала для них места на пароходе, так что никуда ходить не нужно. Просто назваться приказчику при посадке.

Тем самым решила сразу две проблемы. Во-первых, сами билеты. Где и у кого их брать, требовалось еще выяснить. Да и есть ли там вообще билеты? Может, просто в какой книге приказчик учет ведет, а никаких посадочных талонов никто никому не выдает.

Во-вторых, пришлось окончательно отбросить колебания по поводу времени отъезда. Все-таки Петя не был до конца уверен, не следует ли дождаться возвращения губернатора, а ехать только после того, как удастся ему представиться. Но раз маги решили за него, тем лучше. Докладывать об этом синезубой Матрене он не пойдет, еще попросит подождать с отъездом, а это будет невежливо уже по отношению к его непосредственному начальнику – Буняеву. А вот поблагодарить того за заботу, пожалуй, стоит. Заодно и о рецептиках поинтересоваться.

На сей раз пошел в «дом магов» вместе с сестрой. Клава заметно волновалась, но была настроена решительно. Пора и ей на более высокий уровень переходить. Конечно, и зажиточные кумушки-мещанки в Баяне были куда более уважаемой публикой, чем прежние ее знакомые по Песту или Тьмутаракани, но ориентироваться надо не на них, а на тех, кто равен брату-магу по положению. Или даже выше, но ведь и Петя еще в чинах расти будет.

Так как к себе Птахиным приглашать пока было некуда, а самим в гости напрашиваться неприлично, Петя предложил посидеть в каком-нибудь ресторане. За его счет. Вроде как он проставляется по случаю вступления в должность. Он же теперь один из государевых магов Архангельской губернии, приравнен к подполковнику или капитану второго ранга, если использовать морскую терминологию. Имеет боевые ордена. Впрочем, целитель пятого разряда звучит не менее солидно.

Маги охотно откликнулись на предложение. То ли действительно они между собой без чинов обходятся, то ли им тут банально скучно и новые лица вносят в жизнь разнообразие. К тому же боевик Рябчиков (огонь-воздух четвертого разряда) с охоты вернулся и жаждал послушать новости об альма-матер (академии и Баяне) из первых уст.

Денег было жалко. Неприязненное отношение к дармоедам Петя от отца унаследовал. Но понимал, что так правильно. Надо с местными магами отношения налаживать. Так что старался быть любезным и непринужденным. Когда спросили об орденах, подвиги свои не выпячивал, постарался сделать рассказ остроумным и занимательным. И вообще стремился не столько сам солировать, сколько дать возможность проявить себя и другим. В целом с задачей справился и, надо надеяться, у коллег хорошее впечатление о себе оставил. Так что время и деньги потратил не зря.

А вот Клава была не очень довольна. Нет, она на равных участвовала в беседе и получила свою порцию комплиментов, но, во-первых, все три мага уже были женатыми, а во-вторых, зачем-то притащили с собой этих куриц Софушку с Любушкой. Теток сомнительного поведения и положения, с которыми ее тем самым чуть ли не уравняли. И ведь поставить их на место нельзя. Ясно, что с магами они в особых отношениях, еще навредят как-нибудь. Так что пришлось делать вид, что очень рада обзавестись такими подругами. Хотя по большому счету от таких надо держаться подальше. Но не получится. Неприятно и обидно. Тем более, чтобы не выдать своих чувств, пришлось играть роль провинциальной дурочки. Можно подумать, что Архангельск такой уж центр культуры! Ему до Тьмутаракани… вот эти тысячи верст как раз и будут.

Впрочем, сразу же от первых встреч на многое рассчитывать и не приходилось. Помимо магов тут еще и офицеры гарнизона есть, и дворяне-чиновники, и купцы богатые. Которые, наверное, в этом городе всем и заправляют. Жаль, они тут проездом, серьезных знакомств завести не успеешь.

В этом мнения брата и сестры совпали. Так что в ходе общего разговора Петя постарался выяснить, как часто и как надолго ему будет можно наведываться в губернскую столицу из своей Мезени. Оказалось, все не так плохо. Дважды в год почти обязательно. А там по обстоятельствам.

Заодно выяснил, что в Мезени еще один маг есть, Кротов Андрей Прохорович – земля-вода, четвертый разряд. Уже немолод, лет под пятьдесят, но прижился, уезжать никуда не хочет. Все клады в округе ищет, уверен, что должны здесь быть несметные сокровища, хотя за двадцать лет вроде бы ничего не нашел. В смысле, особо ценного. Так-то каждый год чего-нибудь притаскивает. То горшок какой-нибудь древний, то броньку ржавую, то кусок металла непонятного. Очень переживает, что летать не умеет. Зимой-то ему за портом следить приходится, чтобы не замерзал, да корабли проводить. Далеко не отъедешь. А летом в округе сплошные болота, далеко не всюду даже воднику проехать можно. То есть утонуть-то он не утонет, но лодка только по речкам да ручьям проходит, а самому в грязи плавать удовольствие маленькое. Но занятие это не бросает. Хотя, кажется, зачем ему все это? На богатой купчихе женат, на проводе кораблей деньги лопатой гребет. Но нет, как лето наступает, все в окрестные леса сбежать норовит.

Птахины выслушали историю с интересом. Им с этим оригиналом в одном городке жить. А вот то, что там кто-то деньги лопатой гребет, радует. Целитель, понятно, караваны судов проводить не будет, но болеют-то люди во все времена и во всех местах, а если они при этом богатые, то перспективы открываются заманчивые.

А вот с рецептиками неожиданно ничего не получилось. Не стал Буняев делиться, отделался общими словами. Типа растений с целебными ягодами, орешками, корешками, почками да листочками тут много, некоторые даже слабый магический фон дают. Вот и надо такие растения собирать, а потом как в зельеварении обрабатывать. А этому Петю самого должны были в академии научить. И набор для алхимии и зельеварения у него должен быть свой. И для артефакторики. Странно, что еще не приобрел, должны были более опытные коллеги подсказать. А то, что стоят эти наборы неприлично дорого и заработать на их использовании не получится, мага совершенно не волновало. У солидного целителя все должно быть в наличии.

Петя про себя отметил, что, видимо, Буняеву деньги девать некуда. Это вселяло надежду, но себе он такого не мог позволить. Пока. Впрочем, не было уверенности, что решит заняться подобным в будущем. Разве что удастся лабораторию в Мезени за казенный счет оборудовать. А что, почему бы не подать заявку? Вдруг прокатит.

Больше выходов в свет Птахины до отъезда не устраивали. Посетили рынок, ознакомились с лавками местного гостиного двора, просто по городу побродили. Этим и ограничились. Никаких официальных приемов, где бы они могли с местным бомондом встретиться, не проводилось, а идти с визитами к незнакомым людям – себя не уважать.

Пароход отправлялся утром, не затемно, но довольно рано. Приехали к причалу на извозчике, благо заказать его накануне в гостинице труда не составило.

Пароход впечатления не производил. Больше самоходную баржу напоминал. Этакая видавшие виды калоша с небольшой надстройкой на корме. Петя вспомнил термин, с которым еще в Тьмутаракани познакомился – полуют называется. Почему полу? Потому, что не сильно возвышается, помещения под ним в палубу частично утоплены.

Только вот пройти на этот корабль оказалось не так-то просто. На причал были опущены сходни, по которым грузчики непрерывным потоком тащили какие-то тюки и ящики. Прерываясь только для того, чтобы выпустить других грузчиков (уже без поклажи) обратно на причал. Руководил этим процессом стоявший рядом со сходнями человек, по виду приказчик. Хотя внешне он был больше похож на шкипера, так его себе представлял Петя. Буквально квадратная фигура (понятно, откуда пошло выражение «косая сажень в плечах»), которую венчала лысая голова без усов, но с квадратной же бородой цвета спелой ржи. Только трубки в зубах не хватало. Он держал на локте левой руки открытую амбарную книгу и делал в ней какие-то пометки карандашом. Значки какие-то ставил вроде галочки, изредка цифры записывал. На Птахиных и их багаж не обращал никакого внимания.

Петя решительно подошел к этому персонажу.

– Любезный, это пароход компании «Белявский и сыновья»? Идущий в Мезень?

Ответил странный приказчик не сразу. Сперва метнулся по сходням на палубу и стал орать на грузчиков сиплым голосом, разделяя их на два потока. Тех, что с тюками, он стал загонять в люк слева на полуюте, видимо, в трюм, а тех что с ящиками – ставить поклажу вдоль бортов прямо на палубе. Убедившись, что все идет как надо, снова спустился к молодому магу и только после этого ответил:

– Пассажиры? В курсе. Подождите десять минут, сейчас эта суета кончится, а то еще придавят ненароком. И с вас двести рублей.

Петя не поверил своим ушам.

– Сколько? Я это корыто не покупаю, мне только до Мезени добраться надо.

Приказчик смерил его презрительным взглядом.

– Так купите себе другой корабль. У нас лишних мест нет, специально каюту освобождать пришлось. А цену не я придумал. Койка – сто рублей, а вас двое.

Петя сделал пару глубоких вздохов. Это кто же над ним поиздеваться решил? Этот приказчик? Его хозяева? Или Софушка с подачи кого-то из магов? Билеты до Архангельска первым классом в несколько раз дешевле обошлись. Не может таких цен быть. Так что это? Попытка срубить на нем денег в расчете, что маги их не считают? Или намек от начальства, что не следует слишком часто в губернский город приезжать?

Вопрос, что делать? Заплатить, прорываться с боем на корабль или идти разбираться в канцелярию к губернатору? После некоторого колебания решил, что проще заплатить, а разбираться с этим вопиющим случаем уже в Мезени. Там он единственным целителем в городе будет и сумеет объяснить местным купцам и чиновникам, что ссориться с ним не лучшая политика.

Вернулся к сестре и багажу. Пара грузчиков, которые их вещи из извозчичьей пролетки вынимали, так и стояли рядом. Сестра их никуда не отпустила. Молодец.

– Что случилось? – Клава была явно встревожена и разрывалась между желанием рвануть в бой и необходимостью соответствовать новому высокому положению. – Я плохо разобрала, что он там тебе сказал. Почему нас не пускают?

– Просил подождать несколько минут, пока грузчики тюки носят.

Петя полез в саквояж, выискивая свою любимую ручку. Потом все-таки вынул из портмоне две сотенные купюры и вернулся к приказчику.

– Какая каюта?

– Первая справа от входа.

Понятно, номеров на каютах нет.

– Расписку давай.

– Какая расписка? Не положено. В журнале отмечу.

– Тогда я сам напишу.

Петя ловким движением выхватил у приказчика его гроссбух и развернул его к себе, выискивая строку про каюты.

– Куда?!

Наглый тип попытался вырвать книгу, навалившись на мага со спины. За что немедленно получил локтем в глаз. Как бы нечаянно. Но сильно. Петя и до поступления в академию слабосилком не был, недаром в кулачных боях стенка на стенку ходил, а благодаря магии и занятиям с Левашовым стал много сильнее обычного человека. Так что приказчик, даром что выглядел бугаем, отлетел на шаг в сторону. В результате очень удачно промахнулся мимо сходней и провалился в щель между кораблем и причалом. К сожалению, не глубоко. Щель была узкой, и приказчик в ней попросту застрял, не долетев до воды. Но заорал дурным голосом.

– Как неловко получилось, – спокойно констатировал Петя. – Аккуратнее надо быть.

При этом он успел аккуратным почерком вписать на полях: «Заплачено магом пятого разряда Птахиным за проезд 200 рублей ассигнациями». И расписался. Купюры же спрятал в карман.

Поток грузчиков у сходней прервался, возникла суета. Сразу несколько человек, включая прибежавшего откуда-то матроса, стали протягивать руки, помогая приказчику выбраться.

Петя воспользовался моментом и направил своих носильщиков с вещами в каюту.

– Первая справа от входа, – напомнил он сестре.

Поймал за плечо пробегающего матроса, развернул лицом к себе и сунул в руки книгу.

– Вернешь этому неуклюжему хаму, когда он в себя придет!

После чего спокойным шагом проследовал за сестрой и грузчиками в каюту.

Каюта оказалась сплошным убожеством. Буквально одна квадратная сажень, где вдоль стены поместился сундук, он же койка, а над ним – обычный гамак. Еще в углу было что-то вроде маленького столика. С купе первого класса в поезде не сравнить. Утешало только, что плыть им нужно было около суток. Как-нибудь перетерпят. За двести рублей Петя бы, пожалуй, приказчика покалечил, а так как деньги остались при нем, пусть живет. Лишь бы глаза не мозолил.

Приказчик все-таки пришел. Бесцеремонно вломился в дверь и принялся орать.

Петя не выдержал и дал ему кулаком в глаз. С чувством. Так что того из дверей вынесло. После чего склонился над поверженным телом и счел необходимым объяснить:

– Я для тебя, хам деревенский, не «эй, ты!», а «ваше высокоблагородие господин целитель пятого разряда». Имел ли ты право с меня такие деньги за проезд брать, я еще с твоим купцом, как его, Белявским, разбираться буду. Вместе с городничим. А то, что ты, дрянь криворукая, деньги в воду умудрился уронить, меня никак не касается. И если беспокоить меня не по делу будешь, я тебе и второй глаз разукрашу. А теперь – пошел вон!

И захлопнул дверь.

Видимо, Петино выступление оказалось достаточно убедительным. Или приказчик все-таки не был полным дураком и понял, что маг-целитель ему не по зубам. В общем, вплоть до отхода корабля к нему не лез. После чего все-таки пришел. Вроде как по другому поводу.

Мол, на пароходе есть несколько недужных, а один кочегар так и вовсе паром обварился, так пусть господин целитель их в порядок приведет.

Петя возмутился.

– Я тебе что, корабельный доктор? Вот приеду в Мезень, обустроюсь, вместе с городничим определю круг своих обязанностей, тогда, возможно, у меня и появятся дни бесплатного приема. А пока я на этом пароходе обычный пассажир. Бесплатно лечить никого не буду. Разве что…

Петя накинул на заплывший глаз приказчика «малое исцеление».

– Так и быть, глаз у тебя в течение пары часов пройдет. А если захочешь еще бесплатное лечение получить, могу тебе что-нибудь сломать. Как раз к приезду заживет. Понятно?

Глава 12

«Золотая баба»

Городок Мезень имел очень простую планировку. Две улицы вдоль реки, третьей можно было бы считать набережную, только набережной как раз и не было. Был берег, в нескольких местах «украшенный» причалами, сквозной проход между которыми отсутствовал. И еще несколько нешироких переулков поперек.

Но сказать, что в этом городе нельзя заблудиться, было бы неправдой. Еще как можно. Потому что вокруг упорядоченного центра шли сплошняком бараки, склады, лабазы, амбары и мастерские всевозможного назначения, расположенные на земельных участках весьма причудливой формы и огороженные глухими заборами. Лабиринт получался еще тот.

Дома в центральной части почти все двухэтажные, деревянные. Включая дом городничего и расположенные рядом два дома – присутствие и купеческий клуб. И еще Дом Северного Товарищества (все с прописной буквы). Вот этот дом, хотя тоже деревянный, больше походил на дворец в классическом стиле. С мезонином, кованой оградой и будкой при входе. На той же площади находилась и церковь. Вот она была каменной, из кирпича. Две другие располагались в противоположных концах улицы и, похоже, были деревянными, только оштукатуренными.

Но зажиточность чувствовалась. Что жилые дома, что лавки выглядели солидно, а купеческие особняки соревновались между собой в богатстве отделки.

Как выяснилось, Птахиных ждали. По крайней мере, вышедший встречать пароход служащий порта имел на их счет вполне четкие инструкции. И, что еще лучше, при выходе из порта их ожидал присланный за ними экипаж. Открытый, то есть пролетка, но с большим багажным ящиком. В принципе, найти носильщиков и извозчика проблема небольшая, но проявленная забота радовала.

Привезли Птахиных прямо к Дому Северного Товарищества, где, как оказалось, в правом крыле для них была приготовлена казенная квартира. Двухэтажная, с отдельным входом и уже расставленной мебелью. На первом этаже кабинет для приема больных и служебные помещения: прихожая, кухня, комната для прислуги, кладовая. На втором – три жилых комнаты: гостиная, спальня (пришлось отдать сестре) и, по-видимому, еще один кабинет, который Петя решил использовать и под собственную спальню, благо в нем имелся достаточно большой диван. На все это приходилось целых две печи, которые топились, когда это требовалось, из кухни и прихожей. В общем, не слишком шикарно, но жить можно. Причем на первое время ничего переделывать не надо, только вещи разложить. Удобно.

А дальше? Рано загадывать. Пока неизвестно, на сколько лет они в Мезень приехали, да и в семейном положении брата и сестры могут произойти изменения.

В доме их уже встречали. Солидного вида дама лет пятидесяти – Чижова Надежда Дмитриевна, домовая надзирательница (именно так и представилась), а также два мужика (дворник и истопник?), которые и заносили багаж в комнаты.

Оставив хозяйственные заботы на попечение сестры, Петя переоделся и отправился представляться городничему, благо Чижова предупредила, что тот на месте и его ждет. У молодого целителя даже возникли опасения, а не попал ли он часом куда-нибудь за границу? Больно все хорошо организовано.

Оказалось, не так уж далек он был от истины. Городничим Мезени оказался на редкость педантичный немец, Фоншольский Иван Карлович. Для своей должности молодой, около тридцати лет, невзрачный некрупный блондин, весь какой-то выцветший, очень серьезно относящийся к своей работе. И к себе. Это было видно даже по его фамилии, которую он первым в своем роду писал на русский манер, но приставку «фон» сохранил. Ибо он не просто Шольский, а «фон-барон». Причем такой барон, что его предки не только в крестовые походы ходили, но и при Карле Великом в коллегии скабинов[6] заседали.

Петя аристократическим происхождением похвастаться не мог, и Шольский об этом знал. Принял его сразу, несмотря на то что в приемной сидели два купца солидного вида. Разговаривал с Петей корректно, но как с тупицей, которому надо самые простые вещи разъяснять и по три раза повторять. Или городничий по своей природе таким занудой был?

Такая манера разговора раздражала, но осаживать его молодой маг не спешил. Чин-то у городничего не слишком высокий, восьмого класса по Табели, и по молодому возрасту маловероятно, чтобы он раньше успел более высокий получить (в этом случае прежний ранг сохраняется). А у Птахина, между прочим, седьмой. Но, возможно, у Шольского есть основания чувствовать себя в Мезени царем и богом. Так что начинать знакомство со скандала было бы неправильным. В общем, Петя про себя сатанел, но сохранял внимательное выражение лица и поддакивал.

– Для вас выделен кабинет в земской больнице, – по третьему разу повторял Иван Карлович. – Но появляться в ней слишком часто не советую. Там наш врач, Брулев Федор Прохорович, бесплатно простой народ пользует и в общем-то со своей работой справляется. В сложных случаях он вас сам пригласит, а чрезмерно баловать чернь не надо.

– Ваша квартира также имеет помещение для приема больных. Но и частной практикой я вам не советую увлекаться. Мага-целителя в Мезень пригласили по настоянию самого, поэтому заботу об обеспечении вас пациентами мне придется взять на себя. – Шольский вздохнул. – Что делать, это тоже входит в круг обязанностей доверенного лица его высочества.

Его высочества? Это какого такого высочества? Петя с трудом удержался, чтобы не спросить это вслух. К счастью, городничий пояснил сам:

– Вы, конечно, в курсе, что Северный завоз курирует лично князь Владимир Васильевич. – И, заметив растерянный Петин вид, добавил: – Брат государя.

Теперь понятно, почему городничий так в себе уверен. Доверенное лицо брата государя – это уже что-то вне рангов. Сюрприз, однако.

Взгляд Шольского стал одновременно осуждающим и снисходительным. С одной стороны, безобразие, что молодой маг не навел справки, куда едет и кто его самый большой начальник, а с другой, ему понравилось, как одно упоминание высокой особы смутило целителя.

Смутился Петя совершенно по другому поводу, но быстро сообразил, что не может князь Владимир знать, кто его на приеме у государя лбом о ступеньку приложил. Так что изобразил на лице почтение и восхищение. Чем заслужил одобрительный кивок городничего.

– Вы уж постарайтесь к своим пациентам относиться с полным вниманием, – продолжал чиновник. – И лечить у них то, что вам скажут, а не то, что они попросить могут.

Поймав недоуменный взгляд молодого целителя, объяснил:

– Важно, чтобы люди понимали, что вы здесь не сами по себе, а милостью его высочества князя Владимира.

– Но позвольте, – Петя в первый раз решился возразить, – ежели мне частной практикой не заниматься, мои доходы существенно сократятся.

Городничий снисходительно улыбнулся.

– Об этом не извольте беспокоиться. Оклад свой в присутствии у бухгалтера уточните, он здесь больше, чем в южных городах. Но, главное, его высочество своим людям регулярно из личных средств поощрения выплачивает. Вот, кстати, и вам за своевременный приезд положено…

За спиной у Шольского стоял довольно большого размера несгораемый шкаф, который он немедленно и открыл. В основном полки были заняты папками, письмами, отдельными листами бумаги и небольшим количеством коробок. Но было и еще одно отделение со своей запираемой дверцей. Внутри тоже оказались коробки типа шкатулок. Одну такую хозяин кабинета приоткрыл и вытащил из нее парусиновый мешочек, из которого отсчитал два десятка золотых червонцев.

– Вот, возьмите на обустройство.

Не такая уж большая сумма, но если выплаты будут регулярными… Отказываться Петя, понятное дело, не стал, сгреб монеты со стола и пересыпал в свой кошелек, где в отделении для монет к этому моменту оставалось не слишком много серебра.

«Надо теперь будет аккуратнее монеты вынимать, – подумалось ему. – А то дашь еще какому-нибудь ваньке[7] червонец вместо двугривенного».

Вслух же спросил:

– Их высокоблагородие Михаил Павлович Буняев сказал, что теперь в мою обязанность входит объезжать губернию дважды в год и проводить ревизию здешних городков и поселений. Вместе с тем экипажа для этих целей у меня нет, да и дороги в губернии, как я понял, далеко не всегда проходимы.

– Не нужно понимать слова Буняева буквально. Вы здесь по воле его высочества. Если не будете заняты в Мезени, можете иногда отъезжать в другие городки, но не дольше чем на две недели. Исходя из этого наметьте себе план посещения крупнейших поселений и представьте мне. И поверьте, если вы их объедете не дважды за год, а раз в два года, ничего страшного не случится. Кому будет острая нужда, сам в Мезень или Архангельск приедет.

Сделав многозначительную паузу, добавил:

– Экипаж для передвижения по городу можете у Чижовой заказать. Лучше предупредив ее накануне. Конюшни и каретная прямо в Доме Товарищества расположены, но вы же знаете этих извозчиков. Прямо с утра напиться могут, и ничего с этим поделать нельзя. Народ такой. Ну вы знаете – «пьян как извозчик». А если из города надумаете выехать, то лучше верхом. Больше шансов до места добраться будет.

Пете вообще-то казалось, что есть поговорки «пьян как сапожник» и «ругается как извозчик», но немцу простительно перепутать. К тому же, какие порядки на здешнем севере, еще надо посмотреть.

– Впрочем, – продолжал Шольский, – пока идет навигация, я бы вам советовал воспользоваться лодкой. Практически все сколько-нибудь крупные поселения на реках расположены. Вы под парусом ходить умеете?

– Как-то не довелось.

– Ничего, успеете освоить, а там, глядишь, и какой-нибудь карбас[8] себе заведете. А пока можете на любом проходящем судне путешествовать. Я распоряжусь.

– Но это дело не завтрашнего дня, – после паузы добавил он. – Ближайший месяц будьте на месте обязательно. Пациентов я к вам пришлю. Жаль, что вы к началу навигации не успели, их высочество всегда в это время приезжает. Теперь только к ее закрытию появится. Так что, как с пациентами разделаетесь, до осени можете сами своим временем распоряжаться.

Все? Можно идти?

Ничуть не бывало. Городничий еще по разу повторил свои напутствия, а кое-что и по третьему разу счел нужным подчеркнуть. Так что вышел из кабинета Петя еще не скоро.

В приемной по-прежнему сидели те же два купца, компанию которым составил еще один, помоложе. Сидели молча, лишь молодой от нечего делать что-то перебирал рукой в стоящем рядом приоткрытом портфеле и чем-то там тихонько бренчал. Как бы ни монетами. Пете сразу мешочек с червонцами вспомнился. Не один он, пожалуй, в шкафу у Шольского лежит, ох не один. Ну да с особенностями Северного завоза он пока не знаком. Потихоньку само все прояснится.

Вежливо попрощался с секретаршей, молодой симпатичной блондинкой, но очень уж серьезной. В ответ получил строгий взгляд и, после некоторой паузы, ответ:

– Всего доброго, ваше высокоблагородие.

Выражение лица осталось все таким же строгим и отрешенным.

Знакомиться Петя не стал. Не в этот раз. Пока надо на довольствие встать.

Возвращался после всех этих встреч в полученную квартиру Петя слегка озадаченный. Как-то не так представлял он себе начало трудовой деятельности. По опыту Пронска думал, что будут тут к нему лучшие люди города в очередь выстраиваться, кто со здоровьем попросить помочь, кто в гости пригласить. И все с деньгами и подарками. Тем более что Петина магия действительно простому человеку полезна может быть. А тут, получается, что требовался он в Мезени не столько для спасения больных, сколько для статуса. Хорошо это или плохо для самого мага?

Надо посмотреть, как работой нагружать будут. И как платить. Если к тремстам рублям оклада еще вот так по двадцать червонцев дополнительно каждый месяц получать, будет уже пятьсот. Шесть тысяч в год. Не миллионы, конечно, но вполне достойные доходы[9]. Хотя на частной практике можно заметно больше заработать. Но в Мезени ею заниматься ему не дадут. Что ж, придется все-таки по губернским поселкам почаще ездить. Там-то его никакие городничие контролировать не будут.

Следующий месяц, он же первый месяц службы Пети в Мезени, прошел непривычно спокойно и даже скучно. Все-таки Фоншольский реально навел в городе порядок. Никаких сюрпризов, никаких накладок, никаких чрезвычайных происшествий. Быт наладился. Чижова привела в помощь Клавдии двух теток средних лет, кухарку и горничную, чем та была чрезвычайно довольна. Наконец-то настоящей барыней стала.

О клиентах на завтра ему сообщала секретарша городничего, в приемную которого он наведывался в конце каждого рабочего дня. Ровно два человека. Как правило, купцы. Один до обеда, второй после. Впрочем, приходили к целителю на прием они не всегда в одиночестве. Чаще с семейством, хотя бы в усеченном варианте. Сам с сыном. Сам с женой и дочкой. Сам с женой и двумя детьми. В большем составе не появлялись. Имели инструкцию, что силы мага не беспредельны, больше двух человек сразу лечить не будет.

А вот знакомства как-то не складывались. То есть, конечно, пациенты представлялись (к тому же список их имен Птахин получал еще накануне), но приглашений заходить в гости почему-то не поступало. Хотя лечил их Петя на совесть. Не просто кидал «исцеление» соответствующего уровня сложности, но и волевую магию активно использовал, убирая (особенно у дам) мелкие и не очень дефекты внешнего вида. Видел, что им довольны, видел, что вызывает большой интерес, но каждый визит заканчивался исключительно поклонами и выражением благодарности. Устно. Обниматься никто не лез, да и дамы ручку для поцелуя подавали с явными колебаниями, так что через некоторое время Петя перестал это делать. Похоже, у Фоншольского даже солидные купцы по струнке ходят. Как это ему удалось?

Хотя… Если участие в Северном завозе очень выгодное дело, а требования он предъявляет жесткие, то и самые матерые купцы быстро усваивают правила игры.

Клаве такое положение, естественно, не нравилось. С визитами никто не приходит, их самих не приглашают. Вроде не так уж мало народу на приеме за месяц побывало, но их не то что друзьями, даже знакомыми назвать можно только условно. Стала иногда сама на рынок выбираться, но быстро с этим закончила. Солидные люди туда служанок посылают, а всякая шелупонь ей самой не очень интересна. Разве что в церкви парой фраз перекинуться удается. Но там службу слушать положено, а не разговоры вести.

Надежда на офицеров тоже не оправдалась. Не было в Мезени специального гарнизона, только полицейские службы, подчиненные городничему. Моряков, правда, было в избытке, но тоже не тех. Суда-то торговые. Экипажи небольшие, и молодых капитанов что-то незаметно.

Правда, к осени должен был в Мезени брат государя появиться. Не один же он разъезжает. Должны у него в свите и молодые люди быть из приличных семей. Будет с кем пообщаться, а там вдруг и повезет.

Петя сложившимися обстоятельствами был несколько удивлен, но не слишком расстроен. Он тут человек новый, за месяц полностью прижиться в новом городе можно было бы только при крайне благоприятных обстоятельствах. А так надо помнить, что попал он сюда в обязательном порядке на три года. За это время все уж как-нибудь прояснится. Либо он тут своим станет и займет устраивающее его положение, либо придется писать прошение о переводе. А пока желательно тратить время с максимальной пользой. Тем более что условия для этого созданы.

Настроение подняло и то, что по прошествии месяца городничий опять пригласил его к себе и выдал еще двадцать червонцев, поблагодарив за хорошую службу. И разрешив в ближайшие две недели начать изучать окрестности городка.

Петя немедленно написал письмо в Архангельск с просьбой к тамошнему старшему магу Шепелеву посодействовать ему в приобретении «горшка зельевара». Полный набор зельевара он себе в Баяне приобретать не стал, не было лишних денег. Но, в принципе, основное в нем именно артефактный горшок, в котором зелья и готовятся. А Шепелев в том числе и маг земли, может такой и сам изготовить. Свою просьбу мотивировал тем, что хочет не только изготовление настоек мэтра Буняева освоить по его совету, но и разные грибы-корешки по окрестностям Мезени посмотреть. Наверное, что-нибудь с целебными свойствами и здесь произрастает. Грех это не использовать.

Теперь можно ехать. Вопрос – куда? Собственно, есть три варианта: на восток, запад или юг. На север далеко не уедешь, там море. На юг проще всего. Мезень это не только город, но и река. Довольно широкая и длинная. С множеством притоков. И в бассейне этой реки чуть ли не половина селений губернии расположена. Только вот сейчас к ним на лодке добираться надо, которой у Птахина нет, а зимой по льду вполне можно будет и в возке с относительным комфортом проехаться. Казенный экипаж ему обещали предоставить. Зимой, конечно, холодно, но для мага жизни это беда небольшая. К тому же зимой он все равно планировал по губернии поездить. Так что решено, это направление пока откладывается.

На запад, если не прямо в Архангельск, можно было бы сплавать к ближайшему относительно крупному поселку с романтическим названием Долгощелье. Центр местного рыбного промысла. Только вот сообщение с этими местами нерегулярное. Когда рыбаки улов на продажу привезут, это от путины зависит. Сельдевая уже прошла, минтайная еще не началась. Так что судов из Долгощелья в настоящее время в Мезени нет. А специально нанимать… Нет, пока еще свои деньги Петя тратить на такие вещи не готов.

Так что остался только один вариант – на восток. Благо туда суда с товаром Северного завоза продолжают ходить регулярно. Как в одиночку, так и караванами. Одно неприятно, ближайшая остановка у отправляющегося буквально завтра судна «Евангелист Лука» будет только на самом краю губернии. У какого-то самоедского поселения, не то Нара, не то Мара. Но вроде не так уж далеко, за день-два до русских деревень добраться можно будет. Не пешком, понятно. Но если у самоедов транспорта не найдется, у Пети же есть в рукаве козырь в лице призрака рыси и еще не слишком разряженного накопителя темной энергии. Места там должны быть глухие, засветиться риск небольшой. А рыси всякие там болота и даже реки не преграда.

К тому же хочется опять свои шаманские силы ощутить. Да и найти в летней тундре какое-нибудь интересное растение шанс есть. Или здесь не совсем тундра? Вроде ее в умных книгах лесотундрой называют. Там видно будет.

До Мары добрались без эксцессов. Да и что там идти-то было? Утром пароход отчалил и еще засветло прибыл на место.

Вообще-то в этих широтах «засветло» совсем не показатель. Стоит июль. Полная темнота вообще не наступает. То есть солнце садится, но совсем недалеко, так что предрассветные сумерки стоят всю короткую (часа три-четыре) ночь. Если бы Петя на месяц пораньше приехал, то солнце, говорят, и вовсе не заходило бы. Ничего, на будущий год посмотрит.

Поселок выглядел… странно. Один нормальный дом без архитектурных излишеств. То есть самая примитивная рубленая изба с примкнувшими к ней сараями и небольшим приусадебным участком. Именно туда были перевезены с парохода на шлюпке полдюжины бочек и примерно столько же тюков и ящиков. И Петя. Назад повезли только одну бочку. Как понял молодой целитель, со свежеразделанной тушей оленя. Наверное, окончательные расчеты за товары тут в другое время происходят. Скорее всего, на обратном пути, когда корабли будут в Мезень и Архангельск возвращаться. А прихватить по ходу свежего мяса на камбуз самое разумное дело. Наверняка оно тут дешевле, чем в более обжитых местах.

А изба эта, скорее всего, торговый пост. О чем-то похожем Петя в книжках читал. Так англичане в колониях у туземцев их товары выменивали. Где копру, а где меха. Выходит, в Великом княжестве тоже подобная практика место имеет?

Огибая полукругом избу с приусадебной территорией, расположились в хаотическом порядке довольно примитивные хижины. Связки жердей, обтянутых шкурами. Картинки с подобными домами Пете доводилось видеть в книжках. Вигвамы индейцев Северной Америки. Почему-то англосаксы, в отличие от русских, книги о жизни встреченных ими туземцев выпускают громадными тиражами. А то, что на севере Великого княжества масса подданных государя живет именно в таких домах, Птахин узнал, только оказавшись в тех местах. Оказывается, здесь эти вигвамы называют чумами.

По селению свободно бродило немалое количество собак и северных оленей.

Поселок был расположен на берегу морского залива, там, где в него впадала небольшая речушка. А за ней до самого горизонта, перемежаясь рощами невысоких деревьев, поблескивала поверхность каких-то не слишком больших водоемов. В принципе, даже красиво.

Впрочем, Пете и местным жителям было не до любования красотами природы. Местный люд как-то очень солидно и неспешно, но в большом количестве переместился на приусадебный участок избы. Что характерно, помогать в разгрузке товаров никто не стал. Носили матросы под руководством одного из своих и, видимо, хозяина подворья.

Петя тоже стоял спокойно, ожидая, когда разгрузка кончится. Требовать к себе внимания, пока носят далеко не самые легкие грузы, он счел неправильным, а самому помогать матросам ему теперь не по чину. Барином стал.

Наконец шлюпка отчалила обратно к пароходу и молодой маг решительно шагнул в сарай, где начальник поста что-то подсчитывал на пальцах, пристально уставившись на полки с тюками.

– Вы Петр Орава? – Имя получателя груза он узнал еще на пароходе.

– Да, я – Пекки Орава.

Ударение в своей фамилии этот еще нестарый белобрысый мужчина, одетый в обычную одежду (а не как у остальных обитателей поселка, из шкур), сделал на первом слоге. В отличие от Пети и моряков, которые ударение ставили на втором слоге.

«Чухонец, что ли? – подумал Петя. – Рожа вполне обычная, а не плоская, как у остальных местных жителей».

Уточнять не стал. По-русски говорит, это главное.

– Я новый маг-целитель из Мезени, Петр Григорьевич Птахин. Объезжаю поселки губернии. От вас мне нужно место для ночлега и приема больных. Завтра прямо с утра готов начать прием пациентов. Надеюсь, вы в курсе, кому в поселке нужна квалифицированная помощь?

Пекки что-то буркнул себе под нос (Пете послышалось что-то вроде «не было печали»), но заулыбался и даже поклонился с самым радушным видом.

– Один момент, ваше высокоблагородие! Сейчас все устроим в лучшем виде.

Дурака включил, понял Петя. И решил, что пора прояснить ситуацию.

– Пекки, я не вас проверять приехал. Мне по службе положено губернию объехать. Познакомиться с местными обывателями и помочь особо в этом нуждающимся. Бесплатно. Но подарки принимаю, если от чистого сердца.

Сказал по-доброму, но таким тоном, чтобы в необходимости подарков сомнений не возникло. И добавил:

– Соседние поселения тоже посещу. Но вещи пока у вас оставлю. Чтобы с собой не таскать.

С собой у Пети было всего два саквояжа. С личными вещами и небольшим количеством целебных зелий и лечилок. Таскать их с собой было совсем нетрудно. Более того, именно так он и собирался поступать.

Все, тему подарков можно больше не муссировать. Если не захочет понять, надо будет на прощанье какой-нибудь подарок оставить, вроде двухнедельного поноса. Но, судя по хитрой роже Пекки, до этого не дойдет.

Видимо, принимать гостей Ораве приходилось достаточно часто, так как в избе (довольно большой и состоящей из нескольких клетей) обнаружились две комнатки, явно для этого предназначенные. С уже заправленными чистым бельем постелями и отдельным выходом. Что же, в одной можно будет жить, а в другой принимать пациентов.

Пекки оказался человеком семейным. В той же избе проживала его жена Ритта и двое сыновей. Старший лет десяти, второй – вдвое младше. Все белокожие, с прозрачными глазами и еще более светловолосые, чем Пекки. Чтобы разглядеть черты лица, надо сильно приглядываться.

Пока хозяин общался с остальными селянами, видимо объясняя им, что сегодня ему не до них (если судить по интонациям, язык Пете был незнаком), Ритта быстро собрала на стол, пригласив молодого мага принять участие в трапезе. Тот отказываться не стал.

И сразу же засомневался, а правильно ли он поступил.

– Вы уж извините, ваше высокоблагородие, с «Луки» продукты доставили, но я их еще разобрать не успела. Так что подъедаем пока, что осталось.

Хотя стол был отнюдь не пустой, аппетит у молодого целителя пропал совершенно. Основное блюдо пшенная каша. Не самый любимый продукт, но съедобный. К ней соленые грибы и какие-то моченые ягоды. Возможно, даже вкусные. И рыба. Пете дали обычную бочковую селедку. Из старых запасов, как объяснила хозяйка. Селедка с пшенной кашей? Странное сочетание, но когда голоден, съесть можно. Но там была и рыба местного приготовления. Квашеная. Почти как капуста. Основное достоинство, мясо само с костей соскакивает. Достаточно взять за хвост и встряхнуть над миской. Но при этом как же она воняет тухлятиной! И как выглядит…

Все семейство Оравы ее с удовольствием ест. А Петю чуть не вырвало от одного запаха. Справился только тем, что приглушил себе обоняние.

Оказалось, что помимо квашеной рыбы есть еще и квашеная дичина. Но хозяева ее на стол выставлять не стали, чтобы гостя совсем не запугать.

Некоторое время Петя пытался себя уговорить воспринимать все философски. Раз сами едят, значит, не отрава. Так и отравить целителя задача отнюдь не тривиальная. Но все его естество вопило об обратном. В общем, пару ложек каши Петя все-таки съел. После чего ушел в отведенную ему комнату, сославшись на усталость.

Была мысль поесть чего-нибудь из сохранившихся с парохода запасов. Галеты там, сыра, запить водой с вином. Но не хотелось и этого. Действительно спать лег.

Завтрак, к счастью, оказался нормальный. В смысле, не вонючий. Хозяева успели оприходовать доставленные с парохода продукты. И, судя по тому, как уплетали за обе щеки яичницу с салом, заедая ее суховатым сыром и галетами, местную еду семейство Оравы есть научилось, но предпочитают все-таки традиционные продукты. Кстати, как потом выяснилось, у местных самоедов они тоже большим спросом пользуются и являются вторым по значению товаром, на который они меняют шкуры и мясо северных оленей, добытые шкурки пушных зверей, оленьи панты и поделки из кости. То есть то, ради чего здесь и организован пост.

Да, первым по важности товаром для туземцев является водка, а на третьем месте – соль. Еще керосин небольшим спросом пользуется, а также изделия из металлов. Но последние – товары длительного пользования, от отцов к детям переходят, так что много их на посту не требуется.

А вот галеты, которые тут вместо хлеба, очень хорошо идут. Петя подумал, что надо будет и себе запас пополнить.

Причем вся торговля (или мена) велась в кредит с системой взаимозачетов. На каждую семью была выделена страница в здоровенной амбарной книге, в которой Пекки вел учет, кому, когда и что выдал и что с кого получил. Петя даже позавидовал. Ему бы в лавке такой учет вести! Озолотился бы. Но магом-целителем быть все-таки лучше.

Потом пошли посетители. Чуть не всем поселком. Сначала одни мужчины, потом и женщины с детьми подтянулись. К сожалению, не по своей воле.

Механизм был примерно такой. Местный обыватель приходил на пост осмотреть прибывшие товары и приобрести себе что-нибудь нужное. Но Орава ему ничего не давал, а требовал, чтобы тот предварительно Пете показался. Идти хотели далеко не все. Точнее, никто не хотел, но некоторые быстро смирялись, а другие долго спорили. Но в конце концов все равно шли. Как Пекки умудрялся их убеждать, осталось тайной, говорили они на местном языке, которого Птахин не знал. Только по интонациям догадывался.

Молодой целитель приуныл. Он рассчитывал на благодарность местных обитателей, а какая может быть благодарность, если пациентов приходится палкой загонять! К тому же самоеды оказались на редкость здоровыми. Если не считать мелких бытовых травм, болела только пара стариков. И то их основной болезнью была именно старость. Возможно, преждевременно наступившая, но тут от Пети ничего не зависело. А так легкие и желудки у всех здоровые, зрение хорошее, зубы на месте. Никаких эпидемий тоже нет. Пекки сказал, что лет десять назад моряки завезли было сифилис, но с тех пор контакты с ними сведены к минимуму. А с остальным шаманы справились. Заболевшие померли, а распространиться болезни не дали. Ну а про цингу или диабет здесь и не слышали.

Чтобы не быть совсем бесполезным, за два дня наложил на обоих стариков «полное исцеление», и делать в поселке стало нечего.

Попросил с местным шаманом его познакомить. Но оказалось, что нет его. Возможно, именно поэтому Пекке и удалось к Пете на прием местных самоедов загнать. А пошел этот господин по имени Ейко в другой поселок, расположенный севернее, и даже ученика с собой взял. Там сейчас обряд посвящения в тадебя (то есть шамана) проходит.

– Только вы туда не доберетесь. Путь через болота трудный, а проводника я вам не найду. Когда шаманы так собираются, посторонним туда ходу нет. Никто из местных не пойдет.

– В чем опасность? Убьют, что ли?

– Убить не убьют, а проклясть могут. Болеть долго будете. – Хозяин поста заметил, что Петя заинтересовался и собирается туда наведаться.

– Целителя пятого разряда? Не верю. Даже если какую дрянь нашлют, в момент вылечусь. Да и в болотах маги не тонут. В крайнем случае, если прохода не найду, вернусь.

– Вы тогда записочку оставьте, что я вас отговаривал идти, но вы все равно пошли. Мне неприятности ни к чему.

Пришлось не просто записку писать, а запись в учетной книге оставить, где Орава на Птахина специальную страницу выделил. Где в том числе отметил, что целителем было осмотрено все население поселка Мара, поправлено здоровье двум старикам, а также вылечен один вывих, три царапины и сведено восемь шрамов. И что дальше отправился целитель своим ходом и по своему желанию во временный поселок тадебя на севере.

Прихватил Петя себе запас галет, мешочек гречневой крупы (от пшена отказался) и шмат соленого сала, взял свои баулы и двинулся по краю небольшого озерца на север. Провожаемый гомоном местных самоедов, что вышли из своих чумов поглазеть на его уход. Но остановить не пытались.

К счастью, сразу за границей поселка болото еще не началось, здесь росли кусты и мелкие корявые деревца. Отойдя на полверсты и полностью скрывшись из виду, достал амулет рыси и, воткнув шип хвоста в ладонь (самое неприятное в этой процедуре) вызвал сотканного из тумана зверя.

Конечно, большая кошка не самое удобное верховое животное, но некоторый опыт использования этого духа в таком виде у Птахина уже был. Так что навьючил свои саквояжи, соединив их ручки короткой веревкой, уселся сам и поехал. Для надежности еще аурный щит сформировал, чтобы самому удобнее сидеть и чтобы саквояжи не болтались. Только ноги слегка поджимал – стремян нет, а для такого «коня» они длинноваты. А так рыси было все равно, где идти – по земле, по воде, по кочкам. Вроде лапами двигает, а по ощущениям как будто плывет. И скорость довольно приличная, никак не ниже, чем у лошади по дороге.

Огорчало одно – накопитель темной энергии постепенно разряжался. Он оказался удачно большой емкости, и хватить его должно было еще надолго. Но все равно без пополнения он когда-нибудь закончится. И что тогда делать? Начать резать людей? Как-то не хочется. Еще можно под Черным орехом (хей хутао) помедитировать, но, во-первых, делать это придется долго, а во-вторых, где бы этот орех найти. Привезенный им подарок Ульратачи успешно растет в оранжерее академии, а где взять еще один и где его посадить, совершенно непонятно. Может, местные шаманы что-нибудь подскажут? С надеждой на это и поехал их искать.

Тут возникла другая проблема, о которой Петя подумал только через полдня пути. А как он собирается искать этот временный поселок шаманов? Ехал бы по дороге, все было бы понятно. Но дорог-то как раз и нет. Лес тут не слишком густой, и головой он крутит во все стороны, высматривая все подозрительное как обычным зрением, так и магическим. Но промахнуться мимо поселка можно запросто.

Наверное, ему просто повезло. Или дух рыси, которому он доверил выбирать дорогу, лучше мага чувствовал, куда надо ехать. Или просто в безветренную погоду (а было удивительно тихо) дым от костра вертикально поднимается в небеса и виден издалека.

В общем, только стоило забеспокоиться, как вдалеке, чуть правее от выбранного ими ранее направления, над деревьями стала отчетливо видна струйка дыма. Маршрут был скорректирован, и уже через час большой костер, окруженный на некотором расстоянии десятком чумов, стал отчетливо виден. К сожалению, на противоположном берегу небольшого озера.

Ехать по нему напрямик Петя все-таки не рискнул. Кто его знает, как шаманы отреагируют на то, что он по воде на призраке разъезжает. Поэтому быстро сдал назад за прибрежные кусты и поехал в обход, стараясь избегать открытых мест. Еще час потратил. Все время смотрел магическим зрением, выискивая в зарослях ауры наблюдателей. Должны же были шаманы охрану выставить. Не зря ведь жители Мары предупреждали, что на их сборище посторонним вход закрыт. Но никакой человеческой ауры на подступах не заметил.

Зато когда он уже спешился, собираясь убрать рысь в амулет, из редкого ельника к нему метнулись две тени. И резко затормозили, когда им навстречу двинулась рысь. Неспешно так, можно даже сказать, вальяжно. Тени вдруг порскнули в разные стороны. С такой скоростью, что через секунду их даже в магическом зрении видно не стало. Разве что где-то очень далеко, но и то уверенности нет.

– Ну, ты молодец! – похвалил Петя рысь вслух. Та не реагировала, только некоторое время шла впереди важным кошачьим шагом. Пока Птахин не спохватился и не убрал ее в амулет уже у самого поселка.

Вроде никто на него внимания не обратил, все были своим делом заняты.

Человек двадцать сидели вокруг костра, не вплотную, шагах в десяти от огня. Больше чем у половины из них в руках были бубны, по которым они ритмично постукивали. Остальные просто в ладоши хлопали. Все вместе что-то негромко напевали и слегка покачивались в такт музыке.

Еще три шамана с бубнами, к которым были пришиты небольшие бубенцы, тоже пели, стучали и танцевали, двигаясь большими шагами вокруг костра против солнца.

Они тоже не прижимались к огню, оставив место еще для одного явно молодого человека, который, переваливаясь, ходил вокруг костра, но уже по солнцу. Этот юноша не пел, не хлопал, только ходил. Но было видно, что каждый шаг дается ему с большим трудом.

Чуть поколебавшись, Петя сгрузил свои баулы между двумя шаманами внешнего круга и тоже уселся, опершись на них спиной. Соседи покосились на него, но промолчали.

А как это зрелище смотрится в магическом зрении?

– Замечательно! Это я удачно зашел, – решил Птахин.

Начиная от внешнего круга шаманов, вся территория вокруг костра была пропитана клубами темной энергии, причем чем ближе к огню, тем гуще. Именно энергией, а не духами. Или это был один дух, такой громадный и бесформенный?

Не важно. Только сегодня Петя вздыхал, что не знает, где темную энергию брать, а тут она прямо в воздухе разлита.

Мелькнуло, правда, опасение, что, если начать эту энергию в накопитель тырить, шаманам это может не понравиться. Но если аккуратно… Соблазн был слишком велик, а его пока не гнали и ничего не запрещали…

В общем, выпустил Птахин пару каналов-манипуляторов из ауры. Один – темную энергию тянуть, а другой – ее в накопитель отправлять. И застыл, весь погружаясь в этот процесс.

Процесс пошел. Даже быстрее, чем Петя рассчитывал. Шаманы, видимо, что-то почувствовали, так как стали отбивать ритм быстрее, а петь громче. Но особо не преуспели. Плотность тумана темной энергии потихоньку уменьшалась.

А вот юноша у костра заметно ободрился. Теперь уже не казалось, что после каждого шага он может упасть и больше не встать. Даже напевать что-то стал.

Шаманы еще больше взвинтили темп и буквально кликушествовали, но при этом все чаще стали бросать взгляды в сторону Пети. Тому стало неуютно. Уже ясно, что его манипуляции незамеченными не остались. Как бы бить не начали. Может, стоит попробовать их запутать и отвести от себя подозрение?

Петя коснулся висящего за пазухой амулета и вызвал рысь. В виде духа. И направил в него разлитую вокруг темную энергию с помощью двух дополнительных манипуляторов. Но рысь, кажется, и без него поняла свою задачу и восприняла ее с энтузиазмом. Туман вокруг стал быстро редеть, а она – наливаться черным цветом. Зато теперь все шаманы смотрели на рысь, а не на Петю.

Один из шаманов внутреннего круга, у которого в руках оказалась помимо бубна еще и погремушка на палочке, попытался этой погремушкой ткнуть в нее. Рысь лениво отмахнулась лапой. С когтями. Погремушка улетела в костер, а рукав меховой одежды оказался располосован. Похоже, вместе с рукой.

Раздался болезненный вскрик, и шаманы, подхватив под руки раненого, толпой ломанулись куда-то в подлесок. Кроме молодого, что вокруг костра ходил. Тот сел на землю и заплакал.

«Как-то неловко получилось, – подумал Петя. – Похоже, обряд я сорвал, а темной энергии собрал всего ничего. Но хоть что-то».

Неприятные размышления не помешали ему добрать весь туман без остатка в накопитель. После чего он отозвал рысь назад в амулет.

Придав лицу выражение «а я тут ни при чем», отправился к шаманам, которые, к счастью, далеко не убежали.

– Дайте я посмотрю! Я – целитель. – Петя решительно раздвинул толпу шаманов и подошел к раненому.

Действительно рана. Не очень глубокая, но длинная и скверная. По опыту лечения шамана на Дальнем Востоке он знал, что такие с трудом заживают и остаются неприятные шрамы. Но опыт все-таки был. Тогда, после первого курса, справился, справится и нынче.

В принципе, ничего особо страшного не было и сейчас. Над раной хлопотали два старших шамана (у которых бубны с бубенчиками). Рукав уже отрезали, кровь почти остановили. Сейчас собирались зашивать, похоже, костяной иглой с жилой вместо нитки. Петя поморщился.

– Я целитель пятого разряда, окончивший академию в Баяне. И, кроме того, проходил практику на Дальнем Востоке у Ульратачи. Как обращаться с ранами, нанесенными духами, знаю.

Вокруг загомонили на местном, неизвестном Пете языке. Не сказать, чтобы приветливо. Но неожиданно всех прервал один шаман с бубенцами. Сказал что-то столь же непонятное, но очень властным тоном. После чего перешел на русский:

– Пробуй, целитель. Вдруг сможешь. У нас сейчас сил нет. Чужой дух все забрал.

Спрашивать, откуда дух взялся, шаман не стал. Вот и хорошо. Сейчас все равно не до разговоров, полная сосредоточенность нужна.

В магическом зрении рана была не только на руке, но и на ауре. Энергетические капилляры не просто порваны, но перемешаны в какой-то свернутый на сторону колтун. С добавлением нитей темной энергии. Жуть, короче. Петя с уважением подумал о рыси. Сильна зверюга. Такой в лапы лучше не попадаться.

Кинул «среднее исцеление», но особого эффекта не достиг. Разве что продезинфицировал. Будем надеяться.

Дальше пошла кропотливая работа волевой магии. Сначала втянуть в себя нити темной энергии. Затем, с помощью той же темной энергии, но уже закачивая ее по капле в порванные каналы-капилляры, распутать их по одному и соединить обрывы. Потом темную энергию снова убрать. Полностью. А жизнь добавить. И еще раз «среднее исцеление» наложить. Теперь уже эффект от него был. Края раны стали сами сходиться, стягиваясь в узкий шрам. Можно было еще повозиться и убрать и его, но Петя решил, что достаточно. Ни один из известных ему целителей и такого результата бы не добился.

Последние манипуляции Птахин проводил в окружении склонившихся над рукой товарища остальных шаманов. Тех, которым места хватило. Получается, видят они и жизнь, и темную энергию. А возможно, и остальные. Просто их уже Петя не видит.

– Большими силами владеешь, молодой целитель, – снова подал голос властный шаман. – Хорошим шаманом мог бы стать, если духи разрешат.

И добавил после паузы:

– Сейчас нельзя. Чужой дух пришел. Сильный. Ритуал запретил. Сил лишил. Думать надо.

– Думать всегда полезно, – не удержался Петя. – Меня Петром Птахиным зовут, Как я уже сказал, пятый разряд мага жизни. В ваши края на ближайшие годы служить отправлен. В Мезень.

Шаман кивнул, однако сам представляться не стал. Сказал только:

– Ты туда иди, – показал рукой дальше на север. – Там другие шаманы есть. Не наши. С ними говори.

В общем, спасибо не сказали. Наоборот, не слишком вежливо выпроваживают дальше. Но может, и к лучшему. Как-то неправильно тут себя Петя повел. Впрочем, он к своему новому положению мага с перстнем никак не привыкнет. Вот и не знает, как себя вести. Лучше и вправду уехать.

Не сказав ни слова, Петя подхватил свои баулы и двинулся в указанном направлении. Долго шел, почти версту. Кстати, тут неплохие ягоды попадаться стали. Видимо, неслучайно шаманы эти места для своих ритуалов выбрали. Задержался и целый кузовок набрал.

Рысь вызвал только тогда, когда убедился, что за ним никто не следит. Ни люди, ни их духи.

Отъехал еще немного и снова на поляну с интересными растениями наткнулся. Теперь с травами и цветами. Тоже собрал сколько смог. Решил, пока хватит. Он же не все время верхом разъезжает, пешком тоже немало ходить приходится. Так что к двум баулам можно еще заплечный мешок добавить, а вот больше уже перебор будет.

Заодно перекусил. Что-то его самоеды не слишком угощают в этой поездке. И как-то напряженно относятся. Видимо, не любят шаманы конкурентов.

Подумал, посмотрел на часы и решил прямо на этой полянке переночевать. Дух хороший, целебный, а время уже позднее. Погода хорошая, достаточно в одеяло завернуться. И аурный щит на всякий случай энергией накачать. Чтобы во сне не съели. Вроде некому, но береженого бог бережет.

Впрочем, ночью на него никто не покушался, и поднялся Петя вполне бодрым. Где он будет искать еще одно поселение с шаманскими традициями, причем не самоедов (а кого?), он пока не знал. Но почему-то был уверен, что труда это не составит. Очень уж уверены были давешние бубноносители, что мимо он не проедет. Вот только недомолвки, с которыми его в путь отправляли, намекали, что прием может быть не слишком теплым. Кстати, что за язычники там живут? Какого роду-племени?

На всякий случай подкачал энергии в аурный щит.

Прежде чем ехать, не мешало бы позавтракать. И воды набрать. Вчера обошелся запасом из фляги, но надо бы его пополнить. Впрочем, с водой тут проблем нет. Сплошные болота и, что уже много лучше, неглубокие озера. И одно из них поблескивает сквозь деревья всего в паре сотен шагов от этого места.

Подхватив флягу и котелок, отправился за водой. Тишина, только птичьи голоса слышны. А вот в магическом зрении, похоже, на другом берегу за кустами людские ауры имеются. Две как минимум.

Помахал им рукой в знак приветствия. Если за ним наблюдают, пусть знают, что и он их обнаружил. После чего стал набирать воду.

И чуть не упал. Что-то сильно по ноге ударило. Как раз по колену. Щит выдержал, но равновесие удержал чудом. С небольшим запозданием долетел не слишком громкий хлопок выстрела. Это что же получается, по нему стреляют?!

Тут и по другому колену ударило, и на этот раз на ногах Петя уже не удержался. Упал. В воду. На мелком месте, но одежду частично промочил, на нее аурный щит не слишком распространялся. И очень разозлился. Что же это такое! Даже не спросили, кто он и зачем едет, сразу стрелять начали. И очень метко. Убивать его, правда, не спешили, но, не будь на нем щита, колени бы раздробили. А с покалеченными ногами по лесотундре далеко не уйдешь. Или они его сами куда-то утащить собирались?

Скорее всего, да. Так как из-за кустов появились две фигуры. Одна застыла, держа наготове ружье, а другая стала сталкивать на воду небольшую лодку.

Впрочем, дожидаться дальнейшего развития событий Петя не стал. Слишком зол был. Поэтому вызвал дух рыси и отправил его к супостатам прямо по воде.

На мир, точнее, на стрелявших в него незнакомцев, Петя в это время смотрел глазами рыси. Или что там у нее? Или у него?

Не о том думает. Вот сейчас как добежит, как заглянет им в испуганные глаза, как даст лапой…

Кстати, на вид обычные мужики. В домотканой одежде, светловолосые, бородатые. С ружьями.

До Птахина не сразу дошло, что сопротивления незнакомцы оказать не пытались. Убежать – тоже. Бухнулись на колени. Глаза и вправду испуганные. И лопочут что-то на непонятном языке. Или не совсем незнакомом? Понять не получается, но какие-то ассоциации вызывает. Не то что у самоедов.

Петя с большим трудом подавил свою (скорее, рысью) кровожадность. Очень уж хотелось хоть по разику им когтистой лапой… А потом – кинжалом и накопитель пополнить… И это уже явно не рысь хочет. Но вроде повинную голову меч не сечет. К тому же кто ему дорогу к поселку язычников покажет? Эти наверняка знают. Да и едет он туда с миром, а не воевать. У самоедов как-то все не очень сложилось, хорошо бы здесь нормальные отношения наладить. Так что пусть живут.

Развернул рысь и пустил ее обратно. Проще было бы ее вернуть в амулет, но не захотелось демонстрировать, что этот дух у него в полном подчинении. Тем более что уверенности в этом как раз и не было. Союзник – да, но не раб лампы, как в восточной сказке. Если что не так пойдет, можно будет списать на своеволие призрачного зверя.

Съездил за оставленными на полянке вещами. Пересек озерцо уже с полным багажом. Стрелки его покорно ждали, так и стоя на коленях, хотя Петя думал, что они воспользуются моментом и сбегут.

– Русскую речь понимаете? – спросил Птахин, не особо надеясь на положительный ответ.

– Разумеем, Светлый.

Светлый? Странное обращение. Магов на светлых и темных не делят. Цвет его ауры как целителя зеленый. А то, что он духов из амулетов вызывать может, так это, скорее, темным искусством назвать можно. И цвет у шаманской энергии, которую он для этого использует, темный. Хотя, возможно, это просто старинное обращение младшего к старшему. Что-то такое Стомин на филмаге вскользь упоминал. Тогда возражений нет. Чином их Птахин наверняка старше. К надворному советнику приравнен.

– Ведите меня в свой поселок.

Пошли без возражений. И даже не по буеракам, за кустами тропинка оказалась, хоть и не слишком нахоженная. По дороге попытался расспросить их, кто такие, что здесь делают. Отвечали, но то ли слишком кратко, то ли немного о другом. Петя делал вид, что понимает, но на самом деле почти ничего не понимал. Не из-за проблем с языком. Тот хоть и был каким-то архаичным, но вполне понятным. Но вот то, о чем они говорили, в голове не укладывалось.

Называют себя ругами, что ли? Или руфами? Или рутами? Какой-то совсем непривычный звук вместо третьей буквы. Но это ерунда. Как говорится, пусть хоть горшками называют. Непонятно другое.

Вроде давно здесь живут, хотя и не всегда. Но о государе вроде как и не слышали. То есть знают, что были князья, но где-то в глубокой древности. И дел с ними иметь умные люди не советуют. Точнее, ведающие. А вот о шаманах слышали, но относятся к ним с пренебрежением. Типа дикие люди. С последним в принципе можно согласиться, но чтобы про великого князя не знать?! А на чьей же земле они живут? Говорят, на священной. Странно и непонятно.

До поселка дошли довольно быстро. Часа не прошло. Но понял Петя, что подходят, еще до того, как дома видны стали. По бокам тропинки тени возникать начали, а рысь отчего-то все менее плотной делаться стала. Пока сумки совсем сквозь нее не упали, пришлось обратно в амулет ее отправить. Сделал вид, что так и собирался поступить.

– Нехорошо на священную землю с чужим духом входить. Мне его шаманы ульта дали. Далеко отсюда на востоке живут. Ну, что встали? Взяли вещи и понесли!

Не очень охотно, но баулы с мешком подхватили. Правда, почтения во взглядах поубавилось. Может, не следовало рысь отзывать? Но тогда в нее энергии кучу добавлять пришлось бы. Надо сначала разобраться, что тут вообще происходит.

Происходило пока странное. В магическом зрении увидел, что перегородила им (или одному Пете?) дорогу здоровенная туманная фигура. Возможно, даже человеческая. Рук-ног не видно, как будто вся плащом укрыта, но высокая. В два человеческих роста, не меньше. И нависла над молодым магом, слегка к нему наклонившись.

Птахин ощутил, что из него стала вытекать магическая энергия. Причем вся. И темная, и жизнь. Очень неприятно. Даже стало в чем-то понятно возмущение покойного Магаде, когда он на Петю чуть не с кулаками в давилке лез, ругаясь, что тот у него энергию ворует. Может, такие же ощущения испытывал?

С кулаками на призрака кидаться бессмысленно, а вот энергоканал к нему из ауры молодой маг выпустил. И стал, как когда-то в давилке, в себя энергию тянуть. Дух явно сопротивлялся и тянул сам. Но то ли прошлый опыт сказался, то ли Петя сильнее был, но скоро поток энергии развернулся в правильном для него направлении. Все изъятое вернул и еще добавил. И продолжал тянуть.

Давалось это не слишком легко. Петя застыл в напряженной позе. Наверное, жилы на лбу вздулись и пот выступил, но он этого не ощущал. А вот его сопровождающие это явно заметили, остановились рядом, опустив вещи на землю. И смотрели с интересом. Причем их взгляды сначала были несколько пренебрежительными, а потом более тревожными. Птахину было не до этого. Он полностью сконцентрировался на противостоянии с духом.

И тот все больше уступал. Чем больше энергии забирал Петя, тем легче ему это давалось. Дух стал сдуваться как в переносном, так и в буквальном смысле. Вот он уже одного роста с магом, вот…

Кажется, Петя заполнил свою ауру энергией под завязку, больше не влезает. Надо бы на накопители переключиться. Но пока он нащупал оба накопителя и протянул к ним энергоканалы, концентрация немного сбилась и дух вырвался и моментально исчез. Обидно. Было бы неплохо запас пополнить. Но пока больше негде.

Повернулся к сопровождающим.

– Чего вещи побросали? Взяли быстро! И ведите дальше!

В момент подхватили.

Оказалось, что идти уже никуда не надо. Сразу за кустами открылась широкая поляна, застроенная – нет, не чумами – землянками. С крышами, крытыми дерном. Только не травой заросшими, а мхом. Густым, с серебристым отливом. Даже красиво.

Посередине поселка был насыпан холм, над которым был воздвигнут… даже не совсем понятно, как назвать это сооружение. Шатер? Навес? В общем, что-то вроде открытой веранды, построенной из жердей и с купольной крышей, поросшей мхом. И в центре этого сооружения стояла статуя. От которой в магическом зрении так разило энергией, что впору было зажмуриваться.

Но и в обычном зрении она тоже сияла. Золотым блеском. А может, и не просто блеском, а натуральным золотом. Магом земли Петя не был, так что реальный состав почувствовать не мог. Но проникся. Мощью, золотым блеском и красотой статуи. Античные скульптуры ему доводилось видеть только на гравюрах в книгах. Но он был уверен, что видит один из лучших древних образцов. Надо бы подойти поближе, рассмотреть внимательнее…

Глава 13

Кладоискатель

Петя впился глазами в статую, не замечая ничего вокруг. А поселок между тем был далеко не пуст. Это, конечно, не означает, что по улочкам между землянок бродили толпы, никаких общих мероприятий вроде богослужения или народного собрания сейчас не проводилось. Но как и во всяком жилом поселке, далеко не все прятались по домам, некоторые по каким-то своим делам были на улице. И теперь они все дела отложили и пялились на чужака. Без агрессии, но с некоторым недоумением. И их число потихоньку увеличивалось.

Но идти к статуе молодому магу они не препятствовали. Тот и пошел. Как сомнамбула. Несколько шагов еще сделал с баулами в руках, потом уронил их на землю, а руки протянул к золотому идолу.

Кажется, о чем-то таком ему маги в Архангельске во время совместного распития настойки, изготовленной магом-целителем Буняевым, говорили. Когда разговор о местных легендах зашел. И называли ее «Золотой бабой», оговариваясь, что никто ее в глаза не видел, хотя многие искали. А Петя, получается, нашел. Во время первого же выезда в подлежащие регулярному присмотру поселки. Откуда возникали резонные сомнения, а ездил ли кто-нибудь когда-нибудь из магов или прочих начальников по территории губернии вообще? Или только в отчетах об этом указывали, чтобы проездные деньги получать? Или все-таки маги – честнейшие люди, а это Петя такой везучий?

Хотя о степени везения можно и поспорить. Вот нашел Петя «Золотую бабу», и что ему с этим делать? Как бы самому здесь навеки не остаться. На местном кладбище. Ведь неслучайно же эти люди в глуши прятались. И идола своего прятали.

Эти не слишком приятные мысли витали в голове где-то на краю сознания, а ноги сами несли Птахина к статуе. И принесли. И как-то само собой получилось, что о небольшое возвышение, на котором стояла эта скульптура, он споткнулся и буквально припал к ногам «Золотой бабы», обхватив их руками.

Впрочем, ноги – это громко сказано. Из-под золотого хитона (или как там эта одежда у древних называлась) выглядывал только краешек ступни в сандалии. Тоже золотой. Так что обнял Петя какой-то твердый складчатый колокол, под которым очертания тела даже угадать было трудно. Но если в статуе были соблюдены человеческие пропорции, то щекой он при этом должен был прижаться к ее колену.

«Артемида, наверное, – вспомнилось ему. – Это ее всегда так скромно одетой изображали. И не в доспехах, как Афину».

Мелькнуло сожаление, что не Венера – Афродита, ту могли и совсем голой изобразить, но сразу же пропало. Ибо до него дошло, что в руках у него оказался гигантский накопитель. Полный энергии. Настолько гигантский и с таким объемом энергии, что просто фантазии не хватало это представить. Таких не бывает!

От осознания этого факта Петя чуть сознание не потерял. Однако, не вдумываясь, отрастил из ауры две пары манипуляторов и стал одновременно заряжать оба своих накопителя. Тот, что с жизнью, и тот, что с темной энергией. Одновременно. От одной статуи! И снова мысль: так не бывает! Но уже спокойнее. Зато возникло дикое желание эту статую присвоить. Ее бы ему на всю жизнь хватило. Только не поднимет он ее, слишком тяжелая. Да и не дадут ему местные жители своего идола унести. Но и выпустить из рук сил нет. Тем более что его пока никто не трогает. Растерялись от неожиданного поведения? Не решили, что делать? Или просто никуда не спешат?

Не размыкая объятий, Петя скосил глаза в сторону. Точно, окружили его. В затылок не дышат, но стоят плотно, в несколько рядов. Если что, не прорваться. И смотрят не сказать, чтобы ласково. Но за руки не хватают, от статуи не отрывают. Наоборот, некоторое пространство вокруг него пустым оставили.

Накопители между тем наполнялись. Сначала предел наступил у алмаза. Больше энергии жизни он принять не мог. Затем и темный кристалл превратился в абсолютно черный и тоже отказался принимать энергию. Кинжал тоже наполнился до краев, про ауру и говорить нечего.

Тогда Петя переключился на амулет рыси и стал наполнять и его. Стараясь сделать так, чтобы тень большой кошки не бросалась в глаза, а пряталась на крыше-куполе над статуей. Но то, что она появилась и все больше набирала черноту, он чувствовал. В зуб или рог тоже качнул энергии, но туда всего ничего влезло. Наполнять энергией стало нечего. И что дальше делать, так и стоять? До бесконечности не получится.

Петя чуть пошевелился и немного увеличил угол обзора. Ничего принципиально нового. Та же сплошная стена тел. Разве что теперь ему на глаза попался особенно высокий мужчина, смотревший на припавшего к статуе мага поверх голов жителей этого языческого скита. Еще он выделялся вышитым воротом рубахи и совершенно неуместной по летнему времени высокой меховой шапкой. И начальственным выражением лица. Причем на Птахина он смотрел крайне недобро и, похоже, все время держал полные легкие воздуха, чтобы иметь возможность в любой миг прокричать команду. Из-за чего дышал часто и шумно.

По спине у молодого мага пробежал холодок. Рук высокого мужика не было видно, но, по ощущениям, он держал что-то никак не меньше кинжала. А ждал он, очевидно, когда же незваный гость статую прекратит обнимать. Похоже, пора тикать. Только как?

Петя, не выпуская статуи из объятий, изогнулся всем телом так, чтобы амулет рыси оказался как можно ближе к одной руке, а рукоять кинжала к другой. Восстановил к ним энергетические каналы от статуи. Глубоко вздохнул. Мысленно помолился Богородице, так как взывать к милости идола счел бессмысленным. После чего начал действовать. Очень быстро, ибо счет пошел на доли секунды.

Собственно, все его действия слились в одно размытое движение. Почти одновременно он успел:

– волевым приказом спустить тень рыси с крыши на землю перед собой;

– воткнуть себе в ладонь хвост фигурки-амулета и материализовать рысь;

– отчекрыжить кинжалом выступающую из-под золотой одежды часть ступни статуи богини вместе с куском прикрывающей ее ткани;

– подхватить отрезанный кусок, прижимая его к животу, вскочить верхом на рысь и окончательно слиться с ней мысленно;

– громадным прыжком взмыть вверх и, пробежав по головам, зачем-то подцепить зубами рыси меховую шапку местного начальника;

– рвануть с сумасшедшей скоростью прочь от поселка к озеру.

И все это под аккомпанемент командного крика высокого и, как выяснилось, лысого начальника, опережая поднимающиеся, чтобы его схватить, руки.

Сквозь редкий лес и озеро пролетели так, что только ветер свистел в ушах. После чего Петя все-таки сбавил скорость. Это духи могут перемещаться почти мгновенно, а вот маги-целители к такому не приспособлены. И энергии очень много расходуется. Сейчас темный накопитель полон, но если так нестись, даже с его большой емкостью он дно покажет. Не сегодня. И не через неделю, но попросту жалко вот так неэкономно энергию расходовать. Тем более что и на такой скорости пешком рысь не догнать, а от духов все равно сбежать не удастся. Кстати, странно, что их нет.

Накаркал. Прямо перед ними из ниоткуда возник дух. Вроде гигантского зверя по виду. Медведь, что ли? Размером с дом и иссиня-черный.

Рысь резко остановилась и перешла из своей материальной формы в туманную. Уже второй раз за день из-за внешнего воздействия Петя теряет с ней слияние и проваливается на землю. Только на сей раз рысь в амулет не сбежала, а раззявила пасть и вроде как вознамерилась дать новому призраку бой. Петя же схватился за кинжал и смело бросился прямо в туманно-черную фигуру врага. И стал им там во все стороны размахивать.

Вроде когда Магаде натравливал рысь на него самого, той контакт с кинжалом очень не понравился. Сейчас же никакого видимого эффекта не было. Как и вообще ничего не было видно. Петя оказался в густейшем тумане как для обычного, так и для магического зрения. Кажется, зря он это сделал. И тактику борьбы выбрал нелучшую.

Надо было, как при входе в поселок язычников, из враждебного духа энергию откачивать. Только куда ее девать? Хотя сколько-то темной энергии они с рысью за время бегства потратить успели. А когда находишься внутри духа, даже каналы-манипуляторы отращивать не надо. Хоть всей аурой энергию в себя тяни.

Этим Петя и занялся, направляя набранную энергию в амулет-фигурку рыси, который продолжал сжимать в руке. Кинжалом по-прежнему махал, хотя не с такой интенсивностью.

Сколько он так боролся с духом, сказать Петя не мог бы. По ощущениям очень долго. А в реальности, наверное, не очень. Но устал. Не физически – от жуткого напряжения. И опять столкнулся с ситуацией, когда больше втянуть в себя энергию он не в состоянии. Все емкости заполнены до предела.

Шатаясь, сделал несколько шагов в сторону и вывалился из тумана. Глаза сразу заслезились от света. А когда их протер, выяснилось, что никакого враждебного духа рядом больше нет. Сбежал, что ли? А почему раньше этого не делал? Или, находясь внутри туманного облака, Петя просто не давал ему это сделать?

Зато рысь была на месте и, кажется, даже немного в росте прибавила. И, кстати, обрела материальность. Несмотря на неприятные ощущения, вонзенный в ладонь хвост Птахин так и не вытащил. Надеялся, что тем самым помогает своему духу в его борьбе.

Так или иначе, но справились.

Очень захотелось сесть и отдохнуть, но, случайно бросив взгляд в сторону озера, обнаружил там чуть ли не десяток лодок, энергично плывущих к этому берегу. Значит, погоню язычники все-таки не бросили. И очень хорошо, что медведь, как оказалось, задержал их совсем ненадолго. А то вышел бы Петя из тумана, а его – копьями. Или, скорее, веслами. Не видно, чтобы копья из лодок торчали. Но тоже приятного мало.

Пришлось подбирать с земли кусок статуи, шапку лидера язычников (зачем она нужна?), снова взбираться рыси на спину и мчаться куда глаза глядят. Глаза рыси, потому что сам Петя впал в какую-то прострацию. И немного пришел в себя только тогда, когда они добрались до поселка. Причем неожиданно не того, где шаманы посвящение проводили, а Мары, где пост Пекки Оравы находился. Когда только успели!

Только тут молодой маг немного пришел в себя. На околице слез с рыси и отозвал ее в амулет. Заметили или нет? Вроде бурной реакции его появление не вызвало. Ни Пекки, ни членов его семьи на улице точно нет. А если кто из самоедов что и заметил, не так и страшно, даже если начальнику поста об этом доложат. Они шаманисты, им духи всюду могут померещиться. А то, что рядом с Петей – это признак того, что они его зауважали.

Мара (или все-таки Нара?) это, конечно, хорошо, но в безопасности Птахин себя здесь не чувствовал. Никакого воинского отряда тут не стояло, один торговый пост. Если язычники сюда доберутся, защищать молодого мага никто не будет. Шаманы если кому и станут помогать, так скорее поклонникам «Золотой бабы», чем ему. Так что надо срочно двигаться дальше.

С этим и направился к Ораве. Требовать себе корабль или хотя бы лодку до Мезени. Благо плыть не слишком далеко, каких-то сто – сто пятьдесят верст. А в морских милях так и вовсе семьдесят – семьдесят пять. Но понимания не встретил. Куда спешить? Корабль мимо будет проходить через неделю, максимум через две. Радоваться надо, что такой случай отдохнуть подвернулся. На охоту можно сходить, на рыбалку.

«Местных разносолов поесть»… – Петю от этой мысли всего передернуло. И он продолжал настаивать на необходимости скорейшего отбытия. Но сказать правду, что опасается мести язычников и шаманов, не решился. Очень может быть, что начальник поста обо всех (и о язычниках) хорошо знает и с ними торгует к вящей своей выгоде. Так что вполне может на мажье имущество позариться. О том, что саквояжи у «Золотой бабы» остались, юноша говорить не стал. Наоборот, напомнил, что Пекки для него с местных самоедов подарки за лечение собирал. Где это все?

Вот тут хитрый чухонец вспомнил, что лодку, наверное, нанять можно. И даже за эти самые подарки. Только они тут, в поселке, стоят совсем ерунду, но на наем перевозчика должно хватить.

– Так может, проще деньгами заплатить, – не понял Петя.

Оказалось не проще. Лодки тут маленькие, к перевозу грузов не приспособлены, так что все равно много с собой взять не удастся. Хотя идея доплатить серебром правильная. Так с лодкой точно проблем не будет.

Тут бывшему лавочнику очень захотелось посмотреть на подарки. Пекки сначала поупирался (зачем, если все равно на лодку тратить), но все-таки повел Петю в сарай.

– Это все подарки?

В углу сарая на рогоже была навалена целая гора мехов. Не лучший способ хранения, намекающий на их невысокое качество, но было их много.

– Качество совсем дрянь, – немедленно включился Орава. С его слов получалось, что, принимая их в качестве оплаты, он еще одолжение делает.

Петя не стал возражать. Только сказал:

– Наверное, вы правы. Но давайте до утра отложим. А я, если позволите, здесь и переночую. Никогда в жизни на мехах спать не доводилось.

Пекки посмотрел на Петю с подозрением, но возражать не стал. Только посмеялся над таким детским желанием. Но меха же пока Петины, а то, что он на них спать собрался, только лишний повод цену на них снизить.

К Петиной удаче, раздался голос Ритты, зовущей Пекки обедать. Петя демонстративно обрадовался, что наконец-то удастся поесть домашнего, и отправился вместе с ним. Похоже, все несколько десятков шагов от сарая до дома хозяин поста отчаянно пытался придумать повод, как бы отправить молодого мага к кому-нибудь еще, но не придумал. И смирился, хотя расстроился. По нему это еще не так было видно, а вот хозяйка даже сделала судорожное движение, чтобы убрать со стола разделочную доску с лежащим на ней окороком, но не успела, так и застыла с нею в руках.

– Угощайтесь, Петр Григорьевич, – с трудом выдавила из себя.

А еще на столе была сковорода с большой яичницей, круг копченой колбасы, головка сыра, топленое масло в жестяной банке и большой каравай хлеба. И никакой тухлой рыбы или дичины! А на соседнем столике слегка попахивал дымком самовар с большим заварным чайником и целой связкой баранок рядом. Красота!

Скромничать Петя не стал и набил брюхо показавшейся очень вкусной едой с громадным удовольствием. И понял, что утром при расчете за лодку его горы мехов не хватит. Обязательно должен останется. Он абсолютно искренне поблагодарил хозяев за вкусный стол и отправился в сарай ночевать, сославшись на усталость.

К сожалению, реальная ночевка в сарае в его планы не входила. То есть нормально отдохнуть, конечно, не помешало бы, но пришлось ограничиться наложением на себя пары заклинаний и недолгой медитацией. Сна не заменит, но маг жизни может себе позволить и неделю не спать, если нужда будет. А нужда была. Во-первых, Петя не был уверен, что язычники не явятся в поселок по его душу. Даже предполагал, что явятся. За счет скачки на рыси минимум половину дня он у них выиграл, но рисковать не хотелось. А во-вторых, отдавать задаром меха было жалко. Понятно, что выбивал Пекки их из самоедов для себя, воспользовавшись Петиным приездом как поводом. Но сам же сказал, что это подарки не ему, а магу.

Еще в первый заход в сарай он заприметил в углу на полке целую стопку мешков. Вот теперь и стал заталкивать свое богатство в два из них. Укладывать старался аккуратно, но как можно более плотно. Спать на мешках он не собирался, а вот садился на них несколько раз. После чего еще добавлял туда шкурок.

Все впихнул, ничего не оставил. Зря он, что ли, столько лет в галантерейной лавке проработал!

Дальше у него было два варианта действий. Снова оседлать рысь и добираться своим ходом или все-таки попробовать самому найти подходящую лодку в поселке. Первый вариант был проще в реализации, но вызывал некоторое беспокойство, так как Пекки Орава вполне мог написать своему начальству о странном поведении мага, который любит путешествовать в одиночку по лесам, да еще с грузом. Ничего предосудительного в этом в принципе нет, но если дойдет до опричников, эти господа вполне могут снова пристать к молодому магу, не восстановились ли его шаманские способности. Отбрехаться, возможно, и удастся, но рисковать не хотелось.

Поэтому первым делом отправился к морю, посмотреть местные лодки. Вдруг какая поприличнее найдется. Предварительно убедившись, что никого из семейства Оравы на улице нет. Впрочем, самоеды по улице тоже не шатались. Дело было к вечеру, а просто гулять по поселку здесь, похоже, не принято.

И тут Петя заметил в море дым. Который еще и смещался в нужном направлении – с востока на запад. Сам двигался, а не под влиянием ветра. То есть какой-то пароход мимо проходил. Почему о нем Пекки не сказал? Наверное потому, что тот здесь остановки делать не будет. А гнаться за ним по морю на лодке, скорее всего, местные жители не стали бы. А если их как следует заинтересовать? Все равно не надо…

Птахин бегом вернулся в сарай, схватил мешки в охапку и снова поспешил на берег. У воды выбрал место, где берег прикрывал его от дома Оравы, материализовал рысь, нагрузил ее мешками, сам уселся и помчался прямо по воде в сторону дыма.

Оказалось не слишком близко, но сколько именно, Петя сказать затруднился бы. На воде ориентиров нет. Верст пять, а может, и десять. К счастью, волнения тоже не было, добрался относительно спокойно. А дальше, все так же верхом, взлетел по борту на палубу, сразу же вернул рысь в амулет и закричал куда-то вниз, свесившись с борта:

– Спасибо! Можете возвращаться!

Чем, естественно привлек к себе внимание.

К счастью, письмо городничего Мезени с просьбой оказывать магу Птахину содействие в его путешествиях по губернии он, отправляясь к поселку язычников, на всякий случай переложил из саквояжа в бумажник за пазуху, так что при поспешном бегстве его не лишился. Поэтому, когда его окружили моряки, потребовал к себе капитана и самым небрежным тоном сообщил:

– Новый маг из Мезени, Птахин Петр Григорьевич. Был с инспекционной поездкой в Маре, но застрял у самоедов из-за отсутствия попутного транспорта. Ваш пароход единственным за две недели оказался. Так что пришлось воспользоваться вашим гостеприимством. Надеюсь, отдельная каюта для меня найдется?

Свою специализацию уточнять не стал. То есть по академическому знаку, который он, в отличие от орденов, никогда не снимал, видно, что он целитель. Но возможна же и вторая специальность. Тот же ветер, например. Объяснять, как он без посторонней помощи взобрался на борт, не было никакого желания. Да и не важно это. Маги многое умеют. Маловероятно, чтобы обычные моряки много про магию знали. Только то, что чудеса творить умеют.

А Петя сразу же переключил их мысли на другое:

– Так как моя основная специальность целитель, могу, пока будем до порта добираться, оказать помощь нуждающимся. Бесплатно, в рамках все той же инспекционной поездки.

После чего завалил капитана кучей ненужных вопросов. Куда ходили, что везут, каково водоизмещение, численность команды? Ответить не давал, сразу задавая новый. И довольно быстро довел капитана до того, что тот от него сбежал, распорядившись заняться Петей какому-то начальнику поменьше. Боцману, что ли. Корабль был гражданский, так что знаков отличия никто не носил.

В общем, каюту он себе выбил. Маленькую, больше на чулан похожую, но сумел втиснуться в нее вместе с мешками. А больше и не нужно. Главное, что не сам по лесам бегает, а его везут. И кормить тоже будут.

Единственным неудобством оказалось, что пароход следует прямо в Архангельск, без захода в Мезень. Но по здравом размышлении Петя решил, что так даже лучше. В Мезени он под плотной опекой чрезмерно навязчивого городничего, а в Архангельске вполне благожелательно настроенные коллеги по мажескому цеху. Проще свои дела решать. И придраться Фоншольский к опозданию не сможет. Докладывал о результатах первой инспекционной поездки непосредственному начальнику по губернии – магу жизни и воздуха четвертого разряда Буняеву. Получал замечания и ценные советы для накопления опыта. А то, что при этом мехами торговал и утерянные ордена восстанавливал, его личное дело.

Оставленные в баулах ордена было очень жаль. Трехствольный пистоль – тоже. Очень он к этому оружию привык, и выручало оно его не раз во время прошлой практики. Да и просто как память жалко.

Но все его потери, по сути, только в деньгах выражаются. Не таких уж и больших. Ордена награжденный сам себе у ювелиров покупает. К сожалению, наградных листов с собой нет, но есть надежда, что маги за него слово замолвят. Видели они его при всех наградах. С покупкой нового пистоля тоже проблем быть не должно. Может, заодно и охотничье ружье прикупит. Вроде третий архангельский маг, Рябчиков, любитель этого дела. Наверняка не откажется помочь.

Ну а про всякое там утерянное белье и прочую одежду и говорить нечего. Только бы денег хватило. Но свободные средства зависят от того, как дорого меха пристроить удастся. Опять же на магов надежда. Целитель Буняев может подсказать, как их лучше обрабатывать, да и любитель охоты наверняка много чего полезного подсказать может.

Так что в Архангельск Петя ехал без волнения, а наоборот, с предвкушением приятных и полезных занятий.

Видимо, в жизни молодого мага наступила белая полоса, почти все, как он планировал, и получилось.

До Архангельска добрался без проблем, снял там номер в гостинице и отправился в присутствие – докладывать начальству об успехах. Прошел спокойно, никто при входе во флигель магов не дежурил и вопросов, кто он и почему два мешка несет, не задавал. Заглянул к Буняеву. Но там ни в приемной, ни в кабинете никого не оказалось. Оставил свою ношу и пошел искать дальше.

На сей раз все три мага были в сборе и сидели за столом для совещаний у Шепелева. Значит, совещались. Об интенсивности работы свидетельствовали слегка раскрасневшиеся лица, рюмки в руках, наполовину съеденный окорок на доске, блюдо с мелкими жареными птичками, корзина с хлебом и корзина с вяленой рыбой, тарелки со снедью и миски для мусора. Бутылка на столе была только одна и наполовину полна, но утверждать, что у нее не было предшественниц, Петя бы не взялся. Все знают, плохая примета – пустые бутылки на столе оставлять.

Софушка и Любушка тоже были тут, обслуживая магов, да и о себе не забывая. Так что тоже были румяными, немного растрепанными и с легким беспорядком в одежде. Даже как-то неловко стало отвлекать столь деловых людей.

Видимо, ничему серьезному Петя все-таки не помешал, или компания уже дошла до благодушного состояния, но молодого мага заметили и встретили поощрительными восклицаниями.

– Вот вы, Петр Петрович, говорили, что ничего интересного у нас не происходит, – первым сориентировался целитель Буняев. – А тут наш молодой коллега из первой в жизни инспекционной поездки вернулся. И раз поспешил нам о ней доложить, явно что-то неожиданное там случилось.

И совсем громко добавил, обращаясь к Птахину:

– Вы заходите, Петр Григорьевич, не стесняйтесь. И рассказывайте!

Петя попытался изобразить саму скромность, разве что ножкой не шаркал.

– Вы изумительно прозорливы, Михаил Павлович! Съездил я к самоедам в Мару. Или Нару? Оттуда чуть ли не до Каниного Носа пешком дошел, от шаманов еле сбежал. Но для начала хотел по другому поводу посоветоваться. Тамошний представитель Северного Товарищества, господин Пекки Орава, за оказанные мною целительские услуги принял от благодарных пациентов, пока я по округе путешествовал, некоторое количество разных мехов. Которые потом любезно мне передал. Вот я и хотел с бывалыми людьми посоветоваться: как нежданные подарки обработать для их лучшей сохранности и что с ними вообще делать?

– Ну и где эти ваши шкурки? – несколько пренебрежительно спросил известный любитель охоты Рябчиков. – Небось на десяток летних белок расщедрился?

– Я их, простите, в кабинете Михаила Павловича оставил. Постеснялся по присутствию с двумя большими мешками ходить.

– Мешками?!

– Ничего, сюда несите, – разрешил Шепелев, опрокинув рюмку. – Даже любопытно посмотреть.

– Нет уж, позвольте, – не согласился с ним Рябчиков. – Тут у нас на столах, простите, закусочка. Шкурам здесь не место. Давайте лучше сами перейдем, а Софушка с Любушкой тут пока приберут.

– Юрий Иванович, – не согласилась одна из дам, – нам тоже посмотреть любопытно. А убрать еще успеется. Думаю, вы же сами успехи молодого мага обмыть пожелаете.

Стол у Буняева оказался маловат. Вся гора мехов на нем не поместилась. Пришлось еще один из его комнаты отдыха выносить. И оттоманку загружать. Все молча встали вокруг.

– Н-да, – нарушил тишину Шепелев. – И это, говорите, вам все Орава на своем посту собрал?

– Да.

– Каков подлец!

К кому относился этот вопль души, Петя не понял. Надеялся, что не к нему. К счастью, Буняев пояснил:

– Есть тут один деятель, у которого снега зимой не выпросишь. Мол, летом мехов не бывает в принципе, да и пушного зверя в губернии повыбили, только оленьи шкуры остались. А они, знаете ли, лезут так, что их и на стену вешать не рекомендуется, не то что шубы с шапками из них шить. Вот Юрий Иванович и навострился сам по зиме лис бить, но чтобы такое… Чего тут только нет!..

Дальше пошел банальный дележ добычи. Но при этом веселый и азартный. Шкурки переходили из рук в руки, их разбирали по видам и сортам, перебирали по качеству.

Волчьи шкуры Рябчиков сразу в сторону отложил, сказав, что их как раз на две шубы хватит. Ему и супруге? Или супруге лучше песцовую?

Пришлось еще за столами сходить. Что характерно, это пришлось делать Пете. Желающих помочь не нашлось, только ключи от кабинетов дали.

На отдельный стол сложили рыжую лису, на другой, с некоторым пренебрежением, изрядную кучу шкур зайца-беляка. Небольшая связка горностаев уехала в кресло. И, похоже, за нее изрядные бои наметились. А вот тюленьи шкуры сразу на две кучи разложили – больших и бельков. К последним тоже интерес имелся у всех присутствующих.

Впрочем, споры велись вполне корректно. Поминались и обсуждались шубы, шубки, муфты, ротонды, кому или чьей супруге что нужно и что из имеющихся мехов можно сделать. Оказалось, что у магов еще и дети есть и прочие родственники, о которых тоже можно бы вспомнить. Но, естественно, после удовлетворения собственных запросов.

Софушка и Любушка участвовали в обсуждении и дележе фактически на равных. Один Петя остался не у дел. Пришлось ему о себе напомнить.

– Господа, а мне вы хоть что-нибудь оставите? Со мной еще сестра приехала.

Напоминать про матушку в Песте с кучей младших братьев и сестер он не решился. Уже ясно, что много из привезенной кучи ему не достанется, разве что всех послать и перессориться с магами вусмерть. А этого, пожалуй, меха не стоят. Но и просто так дарить тоже нельзя.

– Я еще надеялся, что вы меня научите шкуры обрабатывать. Вы же, Михаил Павлович и Юрий Иванович, наверняка умеете это делать.

Юрий Иванович Рябчиков к тому времени успел отложить приглянувшиеся ему волчьи шкуры и еще кое-чего по мелочи и от общей суеты вокруг столов с мехами отошел. Видимо, не был так заинтересован в них, как коллеги. Похоже, действительно, неплохой охотник и свои потребности уже удовлетворил. Вот он и подошел к Пете.

– Удивляетесь поведению коллег, Петр Григорьевич? Так и вы нас удивили. Такой магазин мехов устроили, причем хороших. Но не обольщайтесь, продать бы вы их здесь все равно не смогли бы. Монополия Северного Товарищества. Можно только сдать им по тем же закупочным ценам, что они у самоедов принимают. Сущие копейки. А так вам коллеги благодарны будут. И, кстати, Петр Петрович! – Он повысил голос, обращаясь к Шепелеву. – Надо бы Птахина за хорошую работу поощрить. Премию выписать, к медальке какой представить. Не знаю, как вас, а меня он порадовал. Особенно хваткостью. Столько меха с поста Товарищества увезти, это надо суметь. Петр Петрович! Я к вам обращаюсь!

Шепелев, прикладывавший в это время два шикарных лисьих хвоста к Любушкиной шее в качестве воротника, отреагировал, не отрываясь от своего занятия. Говорил негромко, без выражения, зато иногда причмокивал губами и кивал головой. Но это относилось не к его словам, а к рассматриваемым шкуркам.

– Насчет медалек не получится. Никаких юбилеев и памятных событий в ближайшее время не предвидится. Государь, слава богу, жив и здоров, так что коронации наследника цесаревича тоже ждать не приходится. По выслуге лет Петру Григорьевичу еще не скоро награды полагаются. Разве что подвиг какой совершит. А вот премию, пожалуй, выдать можно. Рубликов двести. Ежели больше, с губернатором надо согласовывать, без чего хотелось бы обойтись. По понятным причинам.

Причины Пете были не очень понятны, разве что губернатор тоже долю в мехах иметь захочет. Но и двести рублей не так уж плохо. Много меньше, чем меха стоят, но явно больше, чем за них в Товариществе дали бы. Там и вовсе отобрать могли, сказав, например, что Орава их не имел права никому отдавать. Так что только про сестру напомнил.

– Не по чину вашей сестре в очень уж роскошной шубе ходить, – все так же бесстрастно сообщил главный маг Архангельска. – Вы уж ей что-нибудь из зайцев подберите. Не бельки, а беляки, конечно. Ха, каламбур получился! Но Михаил Петрович вам подскажет, как их укрепить, чтобы подольше носились.

В результате провел Петя с магами в присутствии целый день. Сначала просто ждал, пока все шкурки на кучки не были разложены. Кому что. Его самой маленькой оказалась. И однородной, только беляки. Даже у Софушки с Любушкой побольше, и мех в них разный.

Потом вернулись в кабинет к Шепелеву, доедать и допивать, что там осталось. А осталось много, так как одна из красавиц, оказывается, успела сбегать в трактир и вернулась с половым и кучей снеди. Так что опять на всех дело появилось.

Но некоторая польза от посиделок была и Пете. Во-первых, начальник написал, не забыл, для него записку казначею: получить двести целковых. Уже хорошо. Во-вторых, Буняев ему все-таки показал пару полезных заклинаний, как кожу от гниения защитить и как волоски от выпадения закрепить. Объяснял бестолково, путался, в воздухе пальцами рисуя, но общий принцип Птахин понял. Все-таки в академии он учился старательно и похожие заклинания им давали, например, для сохранения продуктов. Так что только нюансы уточнить старался. Не все понял, но решил, что сам на практике разберется.

С выделкой же шкур все сложнее (или, наоборот, проще) оказалось.

– Ручками, юноша, ручками все делать приходится, – поучал его Рябчиков.

И поведал, как сам на лис охотится.

– Вы бы себе тоже собачку такую, как у меня, завели – гладкошерстого фокстерьера. Пес некрупный, но на диво толковый. Я, когда зимой в лес выбираюсь, сажаю своего Джекушку в котомку и на спину себе вешаю. Сидит спокойно, только головой вертит. Сам на лыжах иду. Умеете, надеюсь? Ну да, у вас же тоже зимняя практика была. Ах, вы еще и к шаманам на Дальний Восток зимой ездили? Ну, значит, человек опытный.

Последнее было сказано несколько с иронией, но по-доброму.

– Вот так и идем мы с Джекушкой, пока лисьи следы не встретим. На снегу они хорошо видны. Затем – по ним, пока к норе не выйдем. Тут уж черед собачки моей приходит. Выпускаю Джека из котомки, а в нору он сам бегом отправляется. И вот в чем прелесть этой породы – он лису не душит, не кусает, то есть шкуру совсем не портит. Но такую суету в норе поднимает, что рыжая сама через несколько минут из нее выскакивает. Из того же входа, куда фокстерьер вошел. А мое дело за это время успеть у этого выхода сеточку поставить. Любую. У меня – небольшой кусок обычной рыболовной. И все. Лиса наша! Хватай ее и… – тут охотник немного замялся. – Лично я прямо ножом ее режу, но это сноровку иметь надо. Впрочем, вы же маг жизни, найдете способ, как ее умертвить, не попортив шкуры.

Дальше шло описание, как надо тушку за ноги на ветку дерева подвесить и чулком шкуру снять, выворачивая ее наизнанку и подрезая сухожилия. Петя слушал с интересом. Наверное, не самая приятная работа, но если хочешь хорошую шкуру получить, о брезгливости лучше забыть.

Потом Рябчиков шкуру в герметичный кожаный мешок убирал и либо дальше охотился, либо домой возвращался.

Дальнейший процесс выделки тоже оказался не слишком сложен. Сначала надо начерно ножом мездру вычистить, потом вывернуть мехом наружу и старательно мех намылить в воде с добавлением дезинфицирующего зелья.

– Чтобы паразитов никаких не осталось, – пояснил охотник.

Для Пети избавиться от блох и прочей кусачей мерзости труда не составляло, заклинание для этих целей есть специальное. Но оказалось, что все не просто так делается. Намыленную шкуру требовалось тем же раствором и изнутри пропитать, а потом на пару недель мокрой в непромокаемом мешке увязать. Чтобы отмокла как следует. И, по словам Рябчикова, полежав так, шкура уже почти полностью выделанной будет.

Потом ее надо тщательно отмыть, опять вывернуть наизнанку и выскоблить уже начисто. При этом натирая смесью талька с толчеными целительскими травами.

– Знаете, этот состав еще в качестве детской присыпки используют.

Затем мех просушить, руками размять как следует – и все. Для обычных охотников на этом выделка заканчивается, а Петя может еще заклинаниями Буняева пройтись. Высший сорт получится.

В общем, познавательный рассказ. Только неужели собаку заводить? Может, призрачную рысь приспособить удастся? Подумать надо. Сестру спросить, что ли, не нужна ли ей собака, которая лис добывает?..

Пароходы между Архангельском и Мезенью ходили регулярно, но не каждый день. Так что пришлось остаться в гостинице почти на неделю. Петя по этому поводу не переживал. Наоборот, появилось время восстановить свои потери. Прежде всего ордена. Не факт, что это можно было сделать в Мезени, но в губернском городе ювелирная мастерская, имеющая право на их производство, была. И опыт изготовления тоже имелся. Так что сделали Птахину и Георгия и Станислава с мечами третьей степени, от старых не отличить. А Анна четвертой степени («клюква») у него уцелела, так как на темляке кинжала была.

Наградных листов с собой не было, но обошлось. Город вроде не такой маленький, но о том, что он новый маг, приехавший в Мезень служить, тут, похоже, каждая собака знала. Видимо, его приезд стал для провинциалов определенным событием, и сплетни о нем по губернии распространились. По крайней мере, хозяин ювелирной мастерской был в курсе о нем и его орденах. И даже обещал не рассказывать другим о том, как Петя их потерять умудрился. Хотя ясно, что тем самым только поднял цену этой теме для разговоров.

Вместо утерянной одежды и белья успел заказать все новое, купил несессер для ухода за собой и другой с письменными принадлежностями. А также набор походной посуды. В общем, восстановил все, чего лишился.

Набор для зельеварения, который он в письме просил Буняева для него приобрести, пришлось покупать самому. У старшего мага до его просьбы руки не дошли. Но так оно и лучше. Когда сам покупаешь, выбираешь именно то, что тебе нужно.

А вот к губернатору Птахин не пошел. В прошлый приезд убедился, что тут какие-то политические интриги плетутся, и решил держаться от них подальше. В Мезени он сам по себе, а в Архангельске есть у него непосредственный начальник – Буняев и старший маг губернии – Шепелев, вот через них пусть все отношения с чиновниками и строятся.

И еще одно важное дело сделал, с которым в Мезени никак не складывалось. Проститутку в гостиницу пригласил. Вот, казалось бы, два портовых города, а нравы совершенно различные. В Мезени чуть ли не две трети населения староверы. Петя хоть и не был атеистом, но, как и все маги, религиозным рвением не отличался, а догматы воспринимал если не скептически, то метафорически. И в какую сторону ходить вокруг церкви крестным ходом, считал совершенно непринципиальным. Так что никаких предубеждений против староверов не имел. Наоборот, уважал за честность и чистоплотность. Но строгость нравов, даже в ущерб собственному карману, его удивляла и не радовала. Не было в Мезени публичных домов, да и с веселыми вдовами или женами моряков, которые по полгода в плавании, тоже были проблемы. Не с ними, а с возможностью завести любовницу. Вот жену – пожалуйста, невест целый табун подгонят, а так – ни-ни. Не повезло с местом распределения, получается.

Нет, конечно, если деньги девать некуда, можно хоть актрису из столицы в качестве любовницы выписать. Но Петя до такого уровня не дорос. И еще долго не дорастет. Пока ему не о комфортной жизни думать надо, а деньги зарабатывать. И, как ни грустно это констатировать, придется ему часто по городкам губернии мотаться. Конечно, двести рублей премии за кучу мехов небольшой прибыток, но в Мезени, похоже, придется и вовсе на одном жалованье сидеть. Не самом маленьком, но и не таком, чтобы деньги считать не приходилось. Можно, конечно, сказать, что раньше все семейство Птахиных как-то на отцовскую пенсию жило и даже не голодало, но равняться на такую жизнь не хотелось совершенно. Ближайший ориентир – мэтр Сухояров, маг его родного города Песта, у того и жалованье по четвертому разряду, и частная практика, и усадьба всем на зависть. И с женщинами наверняка никаких проблем нет…

Вернувшись в Мезень, Петя стал жить в соответствии с им же самим выбранным графиком. Две-три недели активного приема пациентов, которыми его обеспечивал городничий, в кабинете при выделенной ему квартире. Затем поездка в какой-нибудь уездный городок и несколько близлежащих поселков. Как правило, тоже на две-три недели.

Ездил на казенной лодке – удалось выбить из запасов городничего. Помогал ему в поездках пожилой матрос-инвалид[10], которому Петя платил десять рублей в месяц и кормил во время путешествий. Так оказалось проще всего и даже выгодней. Десять рублей расход небольшой, а из каждой поездки молодой маг старался привезти деньгами и подарками не меньше ста рублей.

Основных источников дохода было два. Во-первых, почти в каждом городке находились состоятельные клиенты, которых от чего-нибудь надо было вылечить. От подагры у стариков до юношеских прыщей у подростков. Или у купчихи какой бородавку свести и пару лишних подбородков убрать. Это не те болезни, которые государев целитель бесплатно лечить обязан, но почему бы не помочь хорошим людям за хороший подарок?

Во-вторых, Петя не забывал указать местному начальнику, что он в поездке не просто по целительским делам, но и с инспекцией. И о своих впечатлениях обязательно будет высокому начальству отчет писать. И указать там может всякое разное. Ну а поскольку взятки и прочие подношения неотъемлемая часть культуры российской, то местные чиновники обязательно скидывались на скромный подарок ушлому коллеге, приравненному к надворному советнику.

Причем Петя следил, чтобы подарок был действительно скромным (не превышал ста рублей), и если было больше, возвращал лишек, говоря, что ему, конечно, приятна высокая оценка его заслуг, но – не положено. Почему не положено, не объяснял, но подход вызывал невольное уважение и отбивал всякое желание послать вслед кляузу более высокому начальству. Впрочем, опытные чиновники и сами знали примерную таксу благорасположения начальников разного ранга Табели и довольно скоро стали воспринимать Птахина как своего. Даже городничий Фоншольский стал на него смотреть более осторожно, что ли.

Из своих поездок Петя, как и собирался, стал привозить понемногу разные травы, грибы и ягоды. Не столько сам искал, сколько на местные рынки заглядывал. Деревенских знахарей (встречались здесь и такие) тоже не чурался. Наоборот, не чинился и даже помогал некоторым правильно зелья приготовить. С магией-то они не в пример более сильными получаются. А за труды теми же редкими травами разживался, из которых потом в Мезени уже сам разные зелья и эликсиры готовил. Большую часть потом относил в аптеку при земской больнице. Так что еще и оттуда небольшой доход имел.

В меру сил изучил и отрезанный кусок ступни «Золотой бабы». Но здесь особо не преуспел. Надо бы трофей магу земли показать, да множество ненужных вопросов сразу возникнет, так что молчал. Даже сестре не показал. А так выяснил, что появился у него еще один и очень емкий накопитель темной энергии. Во много раз больше его серого алмаза. А вот из чего сделан – непонятно. Снаружи, похоже, листовое золото. Внутри какой-то неизвестный Пете камень. Серый и твердый. Особо ковырять не рискнул, испортить страшно. Проблему получения темной энергии он так и не решил, а тут такой запас.

Клавдия тоже неплохо обжилась. Знакомствами обросла, все больше среди солидных людей. Что ни день, либо сама к кому-нибудь в гости отправляется, либо у нее кто-нибудь чай пьет. Все Петины дальневосточные запасы под это дело реквизировала. Тот не возражал. Сам ценителем чая так и не стал. То есть умел, как хороший приказчик чайного магазина, расписать и аромат, и особо сложное приготовление (большей частью сам выдумывал), но самому было почти все равно, что пить. Лишь бы веником не пах.

Единственное, что беспокоило в этой в общем-то размеренной жизни, это некоторая неопределенность с дальнейшими планами. Как долго он пробудет здесь? Три года или и дальше тут останется? Отсюда вытекает вопрос: стоит ли тут более основательно обживаться?

В принципе, Петю это пока не особо волновало. Всего ничего тут живут, со временем разберется и решит. А вот сестре хотелось определенности. Оно и понятно. Если замуж выходить, лучше, чтобы брат-маг где-нибудь неподалеку жил. Кой толк от него будет в другом городе? От этого и к ней самой отношение возможной родни принципиально разным будет. Но ответа пока не было.

Вот так, в трудах праведных, лето и пролетело.

Тем временем подошел к концу период навигации. То есть суда из Мезени в Архангельск и обратно будут по-прежнему ходить всю зиму, а вот Северный завоз подошел к концу. Предназначенные северным поселениям товары увезены и доставлены на места, тамошние дары природы и недр свезены на склады в Мезень.

У городничего наступила горячая пора, он сутками не вылезал из своего кабинета. Видимо, сводил концы с концами, ожидая приезда его высочества. Положение доверенного лица не только поднимает статус, но и заставляет крутиться, как белка в колесе.

На Пете это тоже сказалось самым негативным образом. Шольский проводил каждый день десятки встреч с самыми разными (но обязательно небедными) людьми, связанными с работой Северного Товарищества. Банкиры, владельцы судов и складов, промышленники, оптовики, строительные подрядчики. И люди поменьше – капитаны, бригадиры грузчиков, служащие Северной железной дороги, управляющие торговых постов (вроде Оравы, который, кстати, тоже приезжал), просто чиновники, в общем, несть им числа. И всех этих господ городничий взял за правило после встречи с ним отправлять на прием к местному магу-целителю, то есть Птахину. И все они рассчитывали на его время и внимание. Так что целый месяц Пете пришлось начинать прием в восемь утра, а заканчивать уже ближе к полуночи.

Нет, знакомство с таким количеством не самых последних в губернии людей стратегически было делом полезным. Если правильно себя подать, конечно. Всякие мысли о том, что он лишь мелкий служащий Северного Товарищества на подхвате у городничего, приходилось безжалостно пресекать. Петя и сам с усам. Здесь он по распределению и ради получения обширной практики, что способствует росту силы мага. Это сейчас у него только пятый разряд (приравнен к седьмому рангу Табели), но какие его годы! Городничего он чинами точно обойдет. А что доверенное лицо, так и Петя был представлен государю и удостоился личной похвалы за участие в блокаде османского города Томы. С вручением ордена, а их у Птахина к двадцати годам уже три.

Жаль только, что работать приходилось бесплатно, и уставал к концу дня он очень сильно. Никаких дополнительных премий вредный городничий ему не выписал, хотя намекнул, что все может быть по итогам визита высочайшего лица. А пока же, наоборот, при вручении очередных двух десятков червонцев (за прошедший месяц) настойчиво попросил пять из них вернуть назад. Не в качестве штрафа, а в виде сбора на торжественный обед, который благодарные служащие Северного Товарищества устраивают в честь приезда его высочества Владимира Васильевича.

Спорить не стал, хотя сам факт обязательных взносов не одобрил. Могли бы и в бюджете Товарищества такие расходы предусмотреть. Или Шольский считает, что иначе пропадет эффект соучастия? Пете и сам обед не слишком интересен, и возможность посидеть за одним столом с братом великого князя (а на самом деле рядом со случайными людьми) его совершенно не вдохновляла. А тут еще за это платить приходится. И много. Одна надежда, что премия по итогам визита будет более существенной.

Но и здесь губы раскатывать не стоит. За столом несколько сот человек оказаться может, премий на всех не напасешься.

Но что делать…

Действительность разочаровала еще больше. Князь Владимир Васильевич приехал фактически на один день. Приема не вел, только с Шольским некоторое время общался. Остальных приветствовал на обеде, выступив с речью-тостом, в которой подчеркнул высокую роль Северного завоза и Северного Товарищества для всего Великого княжества. Поэтому он лично курирует это направление. И успешно. Хотя работать можно всегда лучше, и он возлагает на присутствующих в этом смысле больше надежды.

Вроде похвалил, но как-то с оговорками. Надо думать, ждал большего. Чего, интересно?

Хотя понятно чего. Приехал, получил у Шольского свою кураторскую долю в виде саквояжа с деньгами и высказал недоумение, почему только один, а не два. Возможно, еще какие-то руководящие указания дал. По списочному составу выгодополучателей. И уехал.

Одна радость – явочным порядком Петя привел на торжественный обед сестру. Поглазеть на брата государя и просто побывать на торжественном мероприятии. Для поднятия авторитета в собственных глазах и глазах соседей. Или с кем там она еще общается. Клавдия была очень довольна. Только стеснялась и почти не ела, чтобы не показаться недостаточно воспитанной. А Петя ел. Аккуратно и вилок не путал. В академии его специально этикету не учили, но на аристократов насмотрелся, так что мог соответствовать. Но не стоил этот обед пятидесяти рублей. Никак не стоил.

Князь уехал. Распорядился ли о премиях, неизвестно, но пока выплат не было. Городничий отходил от перенапряжения последнего месяца и почти никого не принимал. Наступило затишье. Петя тоже с неделю просто отсыпался, медитировал и понемногу варил зелья. Потом наконец сплавал в Долгощелье. Кое-кого там полечил, а главное, целых две бочки рыбы привез. Одну селедки, другую – красной рыбы. Уже готовые. И небольшой бочонок икры. Тоже красной. Сестре на зиму запасы.

Наступила зима. Жизнь в Мезени не замерла, но стала потише. Караваны судов на восток больше не отправлялись, пароходы курсировали только в Архангельск и обратно и то обязательно в сопровождении мага воды. Суда потихоньку ремонтировались, склады тоже ремонтировались и неспешно заполнялись новыми товарами – на следующую навигацию.

Посетителей стало мало. Даже не каждый прием кто-нибудь приходил. Зато все, кто приходил, реально нуждались в помощи. Плевриты и воспаления легких в основном. Были и бытовые травмы. Самые неприятные случаи – обморожения. Но редко, все-таки пациенты у Птахина были солидные люди, такие пьяными в сугробе валяться не будут, их домой обязательно доставят. Но два случая за месяц были. Поехал купец с приказчиком на санях в соседний городок, а те возьми и сломайся по дороге. Купец сгоряча пешком пошел. В метель. Как дошли, непонятно. В общем, привезли обоих к Пете чуть живых, руки-ноги уже гнить начали. Пришлось на каждого «полное исцеление» накладывать. Хорошо накопитель после месячника упорного труда наполнить немного успел. Все равно два раза подряд такое заклинание творить с его уровнем очень тяжело. Но не ошибся, справился. И есть надежда, что от таких перегрузок хотя бы немного, а в силе прибавил. Очень хочется в это верить.

Время потихоньку шло, вот уже и Рождество замаячило. Не завтра еще, почти месяц остался, но надо уже и о подарках думать. Сестре. Кухарке и горничной, которые ей по дому помогают. Инвалиду-лодочнику. У Пети еще медбрат появился. Лучше бы, конечно, девушка молодая и симпатичная, да вот больных иногда на руках носить приходится. Тут сила нужна. А самому магу-целителю подобным заниматься как-то несолидно. Хотя помощникам и, кстати, дворнику подарки необязательно делать. Дать по три рубля и довольно. А вот домовую надзирательницу Чижову лучше уважить. Дама солидная. Городничему? Специально дарить ничего не стоит, но если тот вдруг сам с праздником поздравит, надо будет отдариться. Кстати, на этот случай желательно хоть какой-то запас подарков иметь, мало ли кто поздравлять явится.

Посему получалось, что не мешало бы еще раз в Архангельск съездить. Лавок и мастерских там больше.

Пока время есть, можно эту поездку с инспекционной совместить. Сказано – сделано. Собрал себе в дорогу все необходимое походное имущество, предупредил сестру, что с оказией на санях вверх по льду реки Мезени едет, а сам дождался вечера, спустился на лед реки, убедился, что никто его не видит (магическим зрением тоже посмотрел на предмет наличия ауры), и вызвал свою рысь. А дальше просто примерно прикинул направление и поехал верхом. Вот захотелось ему так.

В результате поселки не искал, не хотелось духа светить. Но заселена губерния не слишком плотно. Только по берегам рек поселения. Если Кулой с Долгощельем объехать, до самого Архангельска ничего не встретишь. А промахнуться бояться нечего. Столица губернии на Северной Двине стоит. Река крупная, не заметить ее невозможно.

Ехал в охотку. Давненько такой свободы не ощущал. На самом деле всего несколько месяцев, но запал ему в душу такой вид передвижения. Дышится хорошо, думается хорошо, даже медитировать на ходу получалось.

За один переход почти сотню верст отмахал. Мог бы и больше, но решил, что совсем без привалов неинтересно. Не на пожар спешит.

Ходить по глубокому снегу, а тем более ставить палатку, было неудобно. Пожалел, что никакими стихиями не владеет. Воздухом бы сдул снег, огнем бы его просто растопил. А с его жизнью только руками разгребать. Хотя… Есть же рысь! Снова ее вызвал и пустил разгребать снег вместо себя. Не сразу приспособился, но получилось. Лапы большие, сил немерено и, главное, ни в ботинки, ни за шиворот ей снег не насыплется. Минут за пять сносно расчистил место под палатку и костер. За валежником, кстати, тоже рысь послал.

Поставил палатку, разжег костер, еду себе приготовил. Поел. Лепота! Лег спать.

Если первую часть пути Петя ехал в темноте и смотрел на мир призрачными глазами рыси, то второй переход решил сделать при свете дня. Для разнообразия. Хотя со светлым временем суток в это время года напряженно, полярный круг все-таки севернее, так что день есть. Только продолжительность его всего часа четыре. Но выехать можно немного раньше. Светать начинает за полчаса до восхода.

Теперь впечатление от пейзажей было уже иное. Очень светло. Кругом нетронутый белый снег, почти как ровное одеяло. Только кое-где невысокие деревья и кусты из него торчат. Тундра все-таки. Многочисленные небольшие озера и болота только угадываются из-за легкого перепада высот. А так земля довольно плоская и почти ровная. Для рыси особенно.

Пока не начало смеркаться, проехал еще около ста верст. Опять разбил лагерь. Тем же способом, с помощью рыси. Привычно оглядел окрестности магическим взором. И даже растерялся. В сотне шагов от палатки сквозь снег вырывалось яркое зеленое сияние. Жизнь! Но не живой организм, а что-то компактное, вроде его накопителя-алмаза. Алмаза?..

Чуть было не рванул по сугробам бегом, но вовремя опомнился. Подъехал на рыси и пустил ее копать. Наверное, ей передалось Петино настроение, поскольку снег так и летел во все стороны.

Ну вот и земля. Но свет продолжает вырываться откуда-то снизу. Хорошо, для рысьих когтей замерзшая земля преграда несущественная. Свет все ярче. Остановил работу, стал подкапывать вокруг. А вдруг и правда там алмаз, а призрачный зверь его когтем попортит!

В конце концов вытащил шмат замерзшей земли и понес его к костру отогревать. Разломал. Действительно алмаз. Довольно крупный. С лесной орех будет. Это сколько же карат? Хотя надо в емкости накопителя мерить. Магические камни просто так на украшения никто пускать не будет. А стоит точно дорого.

– Ну, Петр Григорьевич, я тебя поздравляю, – сказал он вслух.

Пристально огляделся вокруг. Похоже, не один этот камешек здесь потерялся. Не такие яркие точки, но есть еще. Если бы первый камень не нашел, мог бы не заметить. Снег вокруг тоже разными красками сверкает. А теперь стало казаться, что тут чуть ли не все вокруг слабым фоном жизни отдает.

Глава 14

Еще кладоискатели

На этой стоянке Петя задержался. Сначала перерыл все вокруг и откопал еще три камешка. Немного поменьше, но все равно шикарных. Алмазы же! Да еще способны стать накопителями. Как же жаль, что он не маг земли! Хотя тогда он, очень может быть, ничего бы не заметил. Сияние жизни может только маг соответствующей специализации увидеть. Да еще очень острым магическим зрением обладать должен. Прямо как у Пети. Так что грех жаловаться.

Заметил он и еще несколько камешков. Но светили они очень слабо. То есть либо мелкие, либо глубоко под землей спрятаны. Поколебавшись, проверять не стал. Все-таки рысь не землекоп. Не ее это задача глубокие норы рыть да еще в промерзшем грунте.

Вместо этого потратил еще два дня на то, чтобы скрыть следы своей деятельности и сориентироваться на местности, где же он такое сокровище нашел.

Заровнять снег было одновременно легко и трудно. Из-под лап рыси он буквально летел. Но следы оставались. Так что сосредоточился на том, чтобы вырытую землю под снегом спрятать. А полностью заровнять поляну все равно не получится. Но после снегопада в глаза бросаться ничего не будет.

В качестве ориентира нашел не очень далеко, в паре верст, небольшую замерзшую речку. По ней и двинулся. Вниз по течению.

Получилось много дальше, чем по прямой, но попал он в конце концов на замерзшую Северную Двину. Что и требовалось.

Дальше по льду реки на север, а вблизи Архангельска уже на лыжи встал. Ничего, десяток верст пробежаться – только польза для организма.

Весь путь до Архангельска провел в тяжких раздумьях. Место он нашел во всех смыслах замечательное. Мало того что там алмазы есть (как будто одного этого мало!), так еще и фон энергии жизни повышенный. Накопление ее в хранилище идет в разы быстрее. А это что значит? Значит, что и прокачка каналов и объем резерва будут расти быстрее. Если здесь часто появляться, четвертого разряда он достигнет не к концу жизни, а лет через пять. А это… даже слов нет, как же это будет здорово!

Только вот найти и забрать себе – совершенно не одно и то же. Алмазы, которые он выкопал, у него не отберут, но лучше и о них пока помалкивать. Даже сестре говорить нельзя. Слухи в маленьких городах быстро расходятся, обрастая самыми невероятными подробностями. И тогда о приобретении данного куска земли можно забыть. Вот вызовет его к себе его высочество Владимир Васильевич и строго спросит: «Что нашел?» Соврать, что ничего? Это уже прямым обманом очень высокого начальника будет. Вся карьера псу под хвост пойдет, если об этом узнают. Самому тайные раскопки устроить, вроде как во время поездок на охоту? Даже если никто за ним не проследит, обратить алмазы в деньги будет очень тяжело. В настоящий момент у него таких связей нет.

В общем, думать надо. А пока молчать и алмазы никому не показывать. Это, кстати, не так уж трудно сделать. Всяких целебных трав, корешков и тому подобного он за лето изрядно набрал и приобрел. И разложил в своем кабинете по баночкам. Вот в них и спрятать можно будет. Там и без камешков все жизнью фонит. Только завернуть их во что-нибудь, чтобы в банках не гремели, если будет нужда их в руки брать. И крышки воском залить, чтобы медбрат, или служанки сестры, или сама сестра из любопытства не полезли смотреть. Или так, наоборот, больше внимания к ним привлечешь? Хотя если все залить… Это же каждый раз восстанавливать придется, а банок десятки. Пожалуй, без воска лучше обойтись.

Дорога в подобных размышлениях пролетела быстро. По городу на лыжах уже не побежал, поймал извозчика. Доехал до гостиницы, как и положено солидному магу-целителю. А что с лыжами в руках, так уважает спорт. Но вопросов никто не задавал. Да и некому было. Гостиничной обслуге господ постояльцев посторонними вопросами отвлекать не положено, а знакомых он не встретил.

Несколько дней бегал (важно ходил) по лавкам, рынкам и мастерским. Ровно до отхода ближайшего парохода на Мезень. Набрал в основном всякой ерунды, сам не понял зачем. Никто из местных не оценит, но самому понравилось. В основном накупил разных изделий из моржовой кости. Или даже из мамонтовой, как один продавец на рынке утверждал. Фигурки там всякие, браслеты, кулоны, броши. В принципе, вещь неплохая. Кость плотная, можно на амулеты стихии жизни использовать. Например, лечилок наделать. Проблема в том, что нет у него набора артефактора. Это в академии можно было в лабораторию сходить, а здесь куда?

Понадеялся, может, у магов здешних есть. Но его ожидало разочарование. Что Архангельск, что Мезень работали на транзит. Товары поступают непрерывным потоком, а вот собственное производство только на обслуживание кораблей и их команд нацелено. Так что зарядить те же лечилки можно много где, а вот изготовлять их желающих не было. Шепелев и Буняев такой грошовой работой не занимались. Зачем? Все равно подобные амулеты завозились сюда среди прочих товаров. И в немалом количестве.

Получается, он зря в Архангельск съездил? Когда до Пети дошло, о чем он думает, он даже рассмеялся вслух. Да так громко, что прохожие на улице стали оборачиваться. Хорошо, что не знают, по какому поводу он веселится.

А так-то да, для подарков ничего особенного он не нашел. Наверное, в Мезени купить можно было то же самое. Разве что в ювелирной лавке сестре что-либо заказать. Но и тут алмазами светить нельзя, а набор из аметистов, найденных на Дальнем Востоке, у нее уже есть. Можно в дополнение к нему браслет заказать, но аметистов с собой нет. Небольшой запас этих камней у него еще остался. Пожалуй, придется аналогичного мастера в Мезени поискать. А на подарки, если что, придется старые запасы пустить. Шелк у него еще оставался, чай хороший. Да и лечилок он с запасом с собой прихватил. На эти праздники как-нибудь перебьется.

Но надо будет изыскать возможность съездить в течение следующего года в академию, запасы пополнить. Не погонят же его оттуда преподаватели! И безделушки из бивней пригодятся. В качестве подарков с места службы и заготовок под амулеты.

В Мезень вернулся пароходом.

По возвращении Петя вдруг сделался ярым любителем охоты. Сказал, что это беседы с Рябчиковым на него так повлияли. Каждый свободный день стал проводить с ружьем в окрестных лесах. Как на работу туда ходил, отшучиваясь, что охота пуще неволи.

И ведь в самом деле на работу ходил. Так-то никакой страсти к убийству животных и птиц он не испытывал. Скорее наоборот. Но решил себе такой образ создать. Занятие это обществом не осуждалось, скорее даже уважением пользовалось. А ему только того и надо. Не ради мяса и шкурок, а чтобы свой интерес к дикой природе обосновать.

Ходить с ружьем в лес и возвращаться без добычи тоже неправильно. Пришлось соответствовать. Благо окрестности города заселены мало и дичь, скажем так, встречается. Без магии, на лыжах, с одним ружьем Петя вряд ли сумел бы добыть много. Но когда ты видишь ауры, пропитанные жизнью, за несколько верст, а догнать любого зверя можешь верхом на рыси, добыть в походе пару зайцев становилось уже просто. Можно было бы и вовсе никуда далеко не ходить, а охотиться с помощью своего духа, но больно заметные следы от когтей получаются. На собственную криворукость при снятии шкурок плохо списываются. Да и зачем хороший мех портить?

Если погоню за зайцами еще можно было считать охотой, то с лисами это больше напоминало сбор грибов летом. Как учил Рябчиков, найти лисьи следы в лесу не проблема. А по ним и нору. Собаки-фокстерьера у Птахина не было, но была универсальная рысь. В виде духа в нору пролезет без проблем, убьет зверя тоже легко, а потом тушку проглотит и наружу с ней вылезет. Примерно так же, как он с ее помощью когда-то у вредного ханьца из магазина несколько отрезов шелка вынес. Хорошего шелка, кстати. Часть еще до сих пор дома хранится.

Белок бить тоже оказалось очень легко, даже слишком. Они по деревьям скачут, далеко не убегают. Напустить на них малого духа из рога (зуба) – никаких проблем. Зверьки маленькие. Лишь зацепишь их тенью – сами вниз падают, только подбирай. Но шкурки тоже маленькие и сдирать их изрядная морока. А мясо вроде не едят. К тому же Пете их было жалко. Симпатичные мирные зверьки. Но для поддержания образа охотника иногда приходилось себя пересиливать.

К тому же Петина нелюбовь к охоте на добытые шкурки не распространялась. Мех ему, наоборот, нравился. И его выделкой он занимался с удовольствием, используя заклинания и рецепты зелий Буняева, а также наставления Рябчикова. С зельями и сам немного экспериментировал. Кроме того, оказалось, что если шкурку легонько темной энергией обработать, то она на ощупь более приятной делается. Мягкой и даже эластичной. По первым впечатлениям все получалось очень неплохо, даже лучше, чем при стандартной обработке. Но тут только время покажет.

Немного напрягало одно: что-то очень смело он стал темную энергию тратить. Источника ее у него по-прежнему нет. Но алмаз-накопитель с ней всегда полон, а в отрезанном куске ступни «Золотой бабы» расход почти не чувствуется. Даже страшно подумать, какая же емкость у всей статуи.

Петины охотничьи подвиги не остались незамеченными. Что не удивительно. У Клавдии помимо заячьей шубки, появились еще беличья и лисья. А себе Петя все-таки справил волчью. Какая-то одуревшая стая сама на него напала.

О разнообразии стола успешный охотник также заботился, стараясь с каждой охоты приносить не только по паре шкурок, но и что-нибудь съедобное. И довольно много. Первой сориентировалась домовая надзирательница Чижова, которая стала регулярно заглядывать к Птахиным на кухню. Благо кухарка была ее протеже. А там на регулярной основе готовились белые куропатки с перерывами на зайчатину. Или оленятину. Последнее, правда, редко. Места такие, что даже пасущееся без присмотра стадо оленей может считаться чьей-нибудь собственностью. Так что предпочитал не связываться.

Так или иначе, охотничьими трофеями стали подкармливаться не только нанятые слуги, но и все Чижовы. А может, и большее число народу. Ведь не в лавку же сдавать свою добычу магу. Неприлично.

Петю эти условности злили, его инстинкты решительно протестовали, но приходилось соответствовать своему статусу. Маг-целитель пятого разряда – это вам не охотник-промысловик. Добытое он может съесть сам, а из шкур сшить для себя одежду. Это достойно. А излишек трофеев следует только дарить. То есть можно и в заготовительную контору сдать, но это будет уже моветон. Ибо среди уважаемых людей так не принято поступать. Скорее всего, маги в Архангельске именно поэтому так на привезенные меха налетели. Спасибо, хоть премию выписали.

Впрочем, острой нужды в деньгах у Пети не было. К пяти сотням, что ему платили в Товариществе, он еще не меньше сотни в месяц привозил из своих инспекторских поездок. Столько они с сестрой потратить в принципе не могли, даже с учетом покупки им оборудования и ингредиентов для зелий, а также регулярно отсылаемых в Пест денег и тех сумм, что Клавдия откладывала себе на приданое. Понятно, что туда можно было и все жалованье пускать, но она не наглела, так что к весне и у Пети в столе больше тысячи накопилось.

Весной подготовка к Северному завозу стала более интенсивной. Так-то склады неспешно заполнялись всю зиму и пароходы между Мезенью и Архангельском ходили регулярно. На Пете это не отразилось. Все те же периоды с более или менее стабильными часами приема пациентов, все те же триста рублей в месяц в бухгалтерии и двести от городничего, очередные поездки по льду пока еще замерзших рек в поселки. Не без пользы для своего кармана. И вылазки на охоту, которые маг старался совмещать со своими инспекционными поездками.

В общем, жизнь вошла в колею и, можно сказать, наладилась. Но как-то не совсем. Вроде именно о таком он мечтал, когда мальчиком из лавки ехал поступать в академию. Он – единственный маг-целитель в небольшом провинциальном, но довольно богатом городке. Уважаемый человек на государевой службе. Доходы вполне приличные. Позволяют вместо казенной квартиры обзавестись городской усадьбой. А то, что зима тут долгая, для мага жизни не такая уж большая проблема. Яблоневый сад уж всяко вырастит, а захочет, так другие фрукты-ягоды разведет. Скучновато? Так можно и охоту заставить себя полюбить. Или рыбалку. Жену найти такому жениху не проблема. А там и дети пойдут. Живи и радуйся.

Но что-то теперь всего этого ему кажется мало. Особенно когда поляна с алмазами вспоминалась. Ведь точно они там еще есть! И много. А это уже не сотни рублей, а миллионы. С такими деньгами люди не у полярного круга живут, а во дворце в столице. Или у теплого моря, тоже во дворце. Занимая соответствующее положение в обществе. Вот только как их взять, эти алмазы? Совсем ничьей земля быть не может, даже если забором не огорожена и никто рядом не живет. Если она не частное владение, то принадлежит государю. Или, может быть, городу? Кажется, еще и общинная земля бывает.

Петя старательно вспоминал, что им на филмаге по этому поводу читали, но ничего не вспомнил. То ли не было ничего, то ли мимо ушей пропустил. Надо все разузнать, не вызывая нездорового интереса. Хотя есть определенные идеи. Да и охотой он не просто так занялся.

А вот у Шольского опять случился приступ бешеной активности. Если совещания не проводит, то носится по городу, склады проверяет. Или в порту корабли. Так что, по всем приметам, и его высочество князь Владимир Васильевич скоро должен появиться.

Князь появился с началом ледохода, можно сказать, под аккомпанемент грома и треска. Выступил перед народом, который в лице участвующих в Северном завозе купцов и судовладельцев собрали в большом зале Товарищества. Видимо, такое происходило каждый год, так что ажиотажа не вызвало. Петя на этом собрании тоже присутствовал. Идти не хотелось совершенно, но вроде как неудобно игнорировать приглашение.

Чтобы частично компенсировать себе неудобства, попросил у Шольского приглашение и на сестру. Все-таки не бал и не званый вечер, куда можно с дамой проходить свободно. Официальное мероприятие. Клавдия была очень довольна. Сидела тихо, но гордо. Среди лучших людей губернии, так как из Архангельска наиболее крупные чины тоже приехали. В том числе и маги, которым девушку в перерыве представил.

Приехал и архангельский губернатор, которого Петя наконец-то сподобился увидеть. Издали. Специально знакомиться не подходил. Архангельские чиновники вообще держались особняком и задерживаться после собрания не стали. Отдали дань уважения его высочеству и тем же вечером убыли восвояси. Так что и маги в гости не зашли, хоть от приглашения не отказывались. Впрочем, Клавдия не очень расстроилась, все трое оказались женатыми. Петя их об этом не спрашивал (в отличие от сестры) и даже удивился. А как же Любушка с Софушкой? Но мысленно махнул рукой, не его это дело.

В отличие от архангельских чиновников, князь Владимир Васильевич на этот раз в Мезени задержался. В здании Товарищества у него оказался личный роскошный кабинет, в котором он принимал практически всех значительных участников Северного завоза. Иногда в присутствии Шольского, иногда с глазу на глаз. Через пару недель дошла очередь и до Пети. Что его искренне удивило, но и давало шанс форсировать собственные планы.

– Вот, ваше высочество, – городничий на этой встрече присутствовал, – наш новый целитель, Птахин Петр Григорьевич. Выпускник академии. Пятый разряд. Не посмели в Баяне письмо с вашей резолюцией проигнорировать и даже неожиданно прислали вполне перспективного молодого человека. Петр Григорьевич уже сейчас может несколько больше, чем ему по разряду положено. Оказался способен к тонкой работе. Говоря проще, шрамы и прочие дефекты кожи сводит изумительно. Если бы я лично запись к нему на прием не контролировал, порвали бы его наши дамы на части.

Петя не ожидал ни такой лестной характеристики, ни того, что Иван Карлович окажется в курсе его способностей. Опровергать, естественно, не стал. Только еще раз поклонился князю.

– Молодец. А какая специализация помимо целительства?

Вопрос был неприятный. Князь смотрел на Петю свысока, но благожелательно. Довольный не столько им, сколько собой. Но настроение вполне могло перемениться, если признаться в своей однобокости. Все-таки большинство магов двумя стихиями владеют, а таланты, как Волохов, тремя. Показаться на их фоне ущербным совершенно не хотелось. Тем более что разговор поворачивал в нужном направлении, еще чуть-чуть, и о земле поговорить можно будет. В смысле, о землевладении.

– Вторая специализация у меня очень редкая, но проблемная, ваше высочество, – решился молодой маг. – Еще недавно, пусть и слабо, владел я шаманской магией. Но опричники, вы уж простите, намудрили. Послали меня к шаманам на Дальний Восток, да так переговоры провели, что мне ее почти совсем заблокировали, а их порученца – Шипова – и вовсе убили. Возможно, вы об этом случае слышали.

Слышал ли князь о таком происшествии или не слышал, он не сказал. Но заинтересовался:

– Кто же от опричников этим делом занимался?

– Их превосходительства Петр Васильевич Стасов и Иван Казимирович Родзянка.

– Вот как? Любопытно. И что же вы теперь?

– Шаманскую магию, как выяснилось, еще чувствую, но сам ничего создать не могу. Как если бы в обычной магии перегорел. Возможно, со временем и восстановится, но не скоро. Впрочем, меня это не так уж расстроило. Целительство у меня осталось, а когда на тебе опричники эксперименты ставят, удовольствия мало. А так меня, как видите, сюда служить направили.

Петя косил под наивного простачка, но внутренне был весь напряжен. Понимал, что сильно рискует и что обсуждать генералов ему по чину не положено. Но решил поставить на то, что антипатия у князя и Стасова с Родзянкой взаимная. И, кажется, не прогадал.

– Так они что же, получается, прислужника своего вовсе погубили, а вас покалечили? – Владимир Васильевич не скрывал улыбки.

– Ну, это местный Ульратачи постарался. Сами же их превосходительства проявили осторожность и лично на переговоры не поехали. А покойный Шипов, не тем будь помянут… да, переговоры провалил полностью. Хотя, следует признать, что с этими шаманами все сложно. Чужие они нам и думают не по-нашему.

– Осторожность проявили? – Улыбка стала еще шире, а Шольский и вовсе тихонечко захихикал.

– И как вам здешние места после всего этого?

– Душой отдыхаю, – с чувством сказал Петя. – Замечательные тут места. Хорошую практику прохожу, есть надежда со временем разряд повысить. Спасибо вам и господину Фоншольскому. Да и охота тут чудесная. Раньше как-то не было возможности ею заняться, а тут пристрастился.

Князь ненадолго задумался.

– С работой вы вроде справляетесь, Фоншольский вас хвалит. Пятый разряд, конечно, не слишком высок, но, с другой стороны, наши бы купцы заробели, если бы их генерал лечил. А у вас в столь юном возрасте уже и ордена есть… Не хотели бы здесь насовсем обосноваться?

– На всю жизнь загадывать, ваше высочество, после полугода службы было бы с моей стороны легкомысленно, а вот имением бы здесь, если позволите, я бы обзавестись хотел. В Мезенском уезде. Очень любопытные места тут есть.

– Никак опять шаманов встретили? Надеюсь, опричники в Мезень не понаедут? Тут и без них проблем хватает.

Князь улыбнулся. Видимо, лишний раз помянуть оплошность Стасова ему было приятно.

– В том, что в этих краях шаманы встречаются, секрета нет. Я, когда в Мару с инспекцией ездил, в окрестностях этого поселка два культовых места шаманов обнаружил. В одном более или менее мирно меня встретили, даже несколько шкурок подарили, – преувеличение, которое Петя счел вполне уместным, – а из другого спасибо, что живой уехал.

Князь перевел взгляд на городничего. Ничего не сказал, но тот поспешил оправдаться:

– Думаю, молодой человек преувеличивает. Места здесь спокойные, самоеды народ кроткий. В той же Маре пост Товарищества вполне нормально работает.

Петя не стал спорить.

– Раз не убили, наверное, и не очень хотели это сделать. Но не это главное. Куда интереснее, что я в Мезеньском уезде уже два места с повышенным магическим фоном нашел. Одно из них мне очень глянулось. Оно явно с жизнью связано. Не знаю, что там под снегом, скорее всего, какое-нибудь болото с особо жизнестойкой травой, но очень мне захотелось в тех краях усадьбу себе поставить. Помимо того, что там почти наверняка пригодные для зельеварения растения имеются, и для охоты раздолье, маги жизни в таких условиях быстрее развиваются. То есть четвертый разряд для меня станет не дальней перспективой, а вполне достижимым за пять-десять лет.

Кажется, не с той стороны он зашел. Князю на его проблемы было, мягко говоря, плевать, а городничий как-то нехорошо задумался. Скорее всего, в уме прикидывает, а что он лично с этой целебной травы поиметь может. И отдавать ее Птахину просто так совершенно не склонен.

Подавив сомнения и дикие сожаления, Петя предъявил свой главный козырь:

– А в другом месте, где меня как раз неласково встретили, повышенный фон шаманской энергии. И посреди поселка «Золотая баба» стоит. Слышали о такой?

Князь только усмехнулся, а городничий сказал:

– Легенда это местная, ваше высочество. Якобы прячут где-то в тундре язычники идола своего, целиком из золота сделанного.

– Почему же легенда? – не согласился Петя. – Статуя. Скорее всего, античная, богиню Артемиду или Диану изображающая. Не целиком из золота, но этим благородным металлом покрытая. Довольно толстым слоем. Я, прежде чем уехать, кусочек от нее отрубил, пока никто не видел. Потому и поспешил с отъездом, пока претензии не предъявили.

Еще раз внутренне вздохнув, Петя вынул из сумки, которую скромно поставил на пол у ножки начальственного стола, отрезанный кусок статуи. Безумно ценный для него не золотом, а как накопитель темной энергии. Утешало лишь то, что его обычный накопитель был заряжен под завязку, да и сам накачан этой энергией по самое не могу. На какое-то время хватит. А обломок ноги, хоть и обладает большой емкостью, на всю жизнь ему эту проблему все равно не решит.

Шольский буквально выхватил артефакт у Пети из рук.

– Да, внутри какой-то камень. Но и слой золота немаленький. В этом куске его фунтов пять будет, а то и побольше. А какого размера вся статуя?

– Соразмерно ноге. Где-то с два человеческих роста.

– И вся так же отделана?

– Могу только по отрубленному мной куску судить, но, думаю, не меньше. У нее еще и плащ золотой на плечи накинут.

– Пудов пять получается, ваше высочество. А то и десять. Что делать прикажете?

Владимир Васильевич взвесил обрубок в руках. Тяжелый. И большая часть веса не на камень, а на золото приходится.

– Экспедицию туда надо готовить. С солдатами. Тех, кто понадежнее, отберите. Это же надо, в таком тихом месте бунтовщики нашлись. Чуть мага-целителя не убили. Порядок навести надо.

– Шаманы там, ваше высочество, – позволил себе напомнить Петя. – Считай, те же маги, только другой специализации. Простые солдаты с их духами не справятся.

– Пожалуй, прав юноша. Не буду я тут задерживаться. Из столицы хотя бы парочку магов-боевиков пришлю. Ну и трофей птахинский как следует оценить надо.

Петя опять подал голос:

– Мне бы именьице оформить, ваше высочество…

Князь поглядел на Петю. Потом на трофей в своих руках. Видимо, до него дошло, что просто так отбирать несколько фунтов золота будет не совсем красиво. Поэтому выдавил через силу:

– Хорошо. Вы это… Иван Карлович, оформите уж нашему молодому целителю землю под имение, как полагается. Где он там ее для себя выбрал.

После чего городничий быстро выставил Петю из кабинета. Мешать высокому начальству обсуждать детали предстоящей экспедиции за «Золотой бабой» Птахин счел для себя излишним. Даже нежелательным. Принимать в ней участие он не хотел совершенно. В том, что шаманы вполне могут отбиться от роты солдат и пары магов, он не сомневался. Так что легким поход не будет. Самому бегать по поселку с кинжалом наперевес не было никакого желания. Зачем жизнью рисковать, если награды за это не дадут? Статую-то князь явно себе забрать хочет. Точнее, золото с нее. Только артефакт загубит, если его все-таки добыть сумеет. Может, удастся из обломков камней что-нибудь себе прибрать? Вдруг они свойств накопителя не потеряют? Но лучше на это не рассчитывать.

Петина задача – успеть до начала экспедиции землю под имение для себя оформить. А для этого придется при первой же возможности в Архангельск за землемером ехать.

Сделать это удалось довольно быстро. Князь уехал неожиданно быстро, даже прием участников Северного завоза оборвал. В следующий раз – и все. Ему так можно, он брат государя.

«Лучшие люди» немного побурлили, но за неделю успокоились. Петю все это почти не коснулось. Разве что пациентов в эти дни было чуть больше, чем обычно. Видимо, Шольский успокаивал народ в том числе и таким способом.

Потом и время инспекции подошло, и Птахин решил ее использовать в своих интересах. Собственно, он всегда так делал, но теперь поехал не по окрестным поселкам, а в Архангельск к землемеру. Была такая служба при губернаторе. Но Петя начальство беспокоить не стал, договорился частным порядком. За деньги. Кстати, не такие и большие. Всего двести рублей за поездку и работу.

Пришлось, правда, еще на паровой катер с экипажем потратиться, а также оплатить целую кучу временных межевых столбиков. Около полусотни, а точнее, все, что были на складе. На самом деле обычные колья с бирками. Есть и постоянные, каменные, но такие каждый по двадцать пудов весит, везти их и устанавливать целая проблема. Да и нет у Пети права их ставить, пока землю на себя не оформит.

К счастью, память у молодого мага хорошая, так что свой зимний маршрут по льду реки в обратную сторону летом на лодке прошел без проблем. Доехали быстро, за два дня и даже в относительном комфорте. Расстояние не такое и большое оказалось, с учетом изгибов реки, меньше двухсот верст. А скорее и вовсе полтораста.

Кстати, земля оказалась совершенно не болотистой, даже наоборот, немного возвышалась над остальной тундрой. Первоначально Петя хотел все это плато себе забрать, но потом решил, что жирно будет. Жизнью фонило примерно на четверти этой территории. И то немного больше пятисот десятин получилось. Конечно, приличное помещичье землевладение это четыре-пять тысяч десятин, но Птахин даже не потомственный дворянин. Только личный. Не стоит зарываться. К тому же было у него нехорошее предчувствие, что просто так Шольский ему эту землю не отдаст. Выкупать придется. А то, что князь пять фунтов золота в качестве подарка забрал, это городничего не касается. Ему из них ничего не перепало.

Так или иначе, межевые столбики в землю были вбиты, а у Пети появилась карта (скорее набросок) местности с привязкой к реке, от которой его потенциальные владения и начинались. И не просто карта, а официально составленная и подписанная в губернской управе (еще четвертной, увы). С этими документами он и вернулся к Шольскому.

– Быстро же вы управились, – заметил городничий, подразумевая при этом «вот что значит, когда личный интерес есть».

– Не люблю откладывать дела, которые можно сделать сразу, – сказал ему в ответ молодой маг, но его собеседник лишь хитро улыбнулся.

– Земля казенная, а вы ее в частное владение перевести хотите. Что же, законом не возбраняется. Но ее вам выкупать придется. Тарифы на этот случай Земельным министерством установлены.

Чего-то подобного Петя и ожидал. Но совершенно не ожидал услышать сумму.

– Получается пятьсот тридцать три десятины по сорок семь рубликов. Итого с вас в казну, – небольшая заминка, – двадцать пять тысяч пятьдесят один рубль.

Нельзя сказать, что Петя к беседе совсем не подготовился. За время поездки успел с землемером наговориться и цены на землю примерно знал.

– Помилосердствуйте, Иван Карлович! Какие сорок семь рубликов? Это же цена пахотной земли в Черноземье. А здесь тундра. Да Архангельская губерния вовсе в этот реестр не входит.

– Ну и что, что не входит? На что ориентироваться прикажете? Или вы хотите, чтобы вам эту землю даром отдали? Не положено!

Торговаться Петя не любил, но думал, что умеет. Все-таки в галантерейной лавке немало лет проработал. Но, похоже, купцам из Песта далеко до матерого чиновника, работающего с Северным завозом.

Самое обидное, что, когда уже казалось, что договоренность достигнута, спор начинался заново, как только переходили к следующему пункту обсуждения. В смысле, вообще сначала. И так три раза.

На первом этапе Пете удалось все-таки сбить цену с сорока семи рублей до семнадцати. Хотя такие неудобья должны были стоить вдвое дешевле. Но городничий уперся.

– Вы же там не просто жить собираетесь, но и разработки природных богатств вести. Траву свою целебную собирать. Или что вы там найти надеетесь.

Петя сразу же заткнулся. Точнее, поспорил еще для виду, но согласился, боясь спугнуть удачу. То есть договорился о том, что в документе на землю будет закреплено не только его право на сельскохозяйственные работы, но и право на разработку недр.

Недоуменный вопрос Шольского о недрах Птахин отразил заявлением:

– Есть у меня подозрение, что целебная трава в тамошнем болоте уже торфом стала. Очень уж ее мало на поверхности, не могла она такой магический фон дать. А добыча торфа не что иное, как разработка недр.

Договорились.

Но тут встал вопрос оплаты. Не было у Пети таких денег (чуть больше девяти тысяч требовалось). Зато были облигации Южного общества товарных складов. Ровно двести облигаций номиналом в сто двадцать пять рублей. Под десять процентов годовых, которые, правда, можно было получить только при погашении выпуска. То есть через четыре года с момента покупки. Но два года уже почти прошли.

Так что второй раунд переговоров шел по поводу того, сколько теперь такая облигация может стоить, если Птахин ими рассчитываться будет. И был он куда жестче, чем предыдущий. Ибо городничий увидел здесь вполне конкретную личную выгоду.

Петя считал, что облигации должны идти по сто пятьдесят рублей. То есть за номинал и дивиденды за два года. Но был поднят на смех. Обменять эти бумаги по номиналу можно только в конторе Южного общества, то есть в Тьмутаракани. В Государственном банке за них могут дать только по сто рублей, и ни о каких дивидендах речи идти не может.

В этом вопросе Шольский стоял насмерть, и Петя в конце концов решил уступить. Да, большой убыток. Но так из-за пяти тысяч рублей (даже четырех с половиной) можно потерять алмазное поле. А ведь уже те четыре камешка, что он там нашел, дороже стоят. Так что скрепя сердце вынужден был согласиться. Как и согласиться с тем, что городничий его облигации сам в деньги обратит. Тут все ясно было. Та разница в цене, что Шольский у него выторговал, именно ему и пойдет. Обидно, зато не надо отдельной взятки давать и документы оформит быстро.

Вот тут Петя грубо ошибся. Молодость подвела, головокружение от успехов накрыло… Сам не мог бы сказать, как же он так лопухнулся.

Дело в том, что пачку облигаций он взял с собой на переговоры. И достал, намереваясь отсчитать нужное количество (девяносто штук). Но всего-то их было двести!

И с городничим буквально случилась истерика. От всех достигнутых договоренностей он решительно отказался. Не позволит он этой сделке осуществиться, и все тут!

В итоге через два часа криков, стонов и закатывания глаз пришлось отдать ему все облигации. Вместе с документом, подтверждающим их покупку у Южного общества товарных складов, с припиской, что этих ценных бумаг было приобретено Птахиным ровно двести.

За что Петино землевладение было увеличено до двух тысяч десятин. «Цените, с большой скидкой вам их уступаю!» Какая скидка? Две тысячи по семнадцать рублей даже меньше, чем облигации через два года стоить будут. Только из этих денег почти половина Шольскому пойдет. Хорошо, что межевые камни (именно камни, а не те времянки, что стояли сейчас) и их установку городничий обязался провести в течение месяца за казенный счет. Ну а документ на владение выдал уже на следующий день, даже не дожидаясь начала работ. Как оказалось, карта уезда у него в управе хранилась. С нее и сняли копию (точнее, с соответствующего ее фрагмента). И еще Петя на этот месяц официальный отпуск получил, чтобы за работами проследить и начать возведение усадьбы. Правда, денег строить усадьбу у Птахина уже не было, но не это было главное. Лето наступило, можно и в палатке пожить. Главное, земля его. И алмазы его!

К чести городничего, получив свое, он с выполнением взятых обязательств тянуть не стал. Паровой катер нашелся прямо в Мезени, к нему баржу прицепили, груженную межевыми камнями. Землемер и полдюжины рабочих были отправлены в командировку в Петино распоряжение.

Что команда катера, что бригада землемера энтузиазмом не горела, так что пришлось последние деньги наскребать, чтобы их простимулировать. Но в целом все прошло удачно. Даже погода стояла вполне приличная.

Самым сложным во время этой поездки было удержаться и самому не начать копать землю в поисках алмазов. Тем более что их искать? Крупные камни сами сквозь землю в магическом зрении заметны были. Но нельзя. Увидят рабочие, чем он занимается, все дела бросят, сами копать начнут. Потом еще и других охочих людей целая толпа набежит. А охраны у него нет. Можно, конечно, рысь выпустить, но это, пожалуй, слишком радикальное средство. Так что терпел. Чтобы себя занять, искал в округе целебные травы. Не слишком много, но нашел. Так что и легенду будет чем поддержать.

Еще охотился, но не слишком рьяно. Мех летом неважного качества, а на пропитание приехавшей с ним бригады особо много не нужно. Но все равно добыл несколько тетеревов и птиц поменьше (с увеличением его территории ягодные болота у него тоже появились), а один раз кабаргу подстрелил. В общем, мяса на всех хватало, и его авторитет как охотника был подтвержден.

Наконец камни были установлены. В промежутках между ними (по просьбе Пети) воткнули первоначально стоявшие колья-времянки. Получился, конечно, не забор, но две тысячи десятин мага Птахина оказались довольно четко огорожены. Надо бы нормальный забор поставить, но территория больно велика. Впрочем, имелись и естественные границы. В одном месте ручей протекал, в другом какое-то подобие неглубокого оврага было. Ну и река, от которой надел и начинался. В общем, новоиспеченный землевладелец был доволен, выдал всем небольшую премию и отпустил с миром. А сам, как он сказал, решил остаться еще на неделю. Обживаться и прочувствовать, что значит быть хозяином поместья.

По поводу того, как в Архангельск добираться будет, ни у кого сомнений не возникло. В этот поход Петя догадался помимо баржи с межевыми камнями привязать к катеру приписанную ему лодку. На сей раз без инвалида-моряка. Сказал, что сам хочет попробовать.

Так что оставшуюся неделю копался в земле. Лопата с собой была (даже две), даже рысь вызывать не требовалось. Просто ходил по своим владениям, выбирал место с наиболее концентрированным фоном энергии жизни и начинал там копать. К счастью, грунт был не каменистый и проблем почти не возникало. Ну а определить, в каком комке земли спрятался очередной камешек, помогало магическое зрение. Так что самой трудоемкой частью работы стало скрытие следов раскопок. Еще восемь довольно крупных алмазов добыл. Похожих с виду на обычные камни, но каждый весом, как хорошая пуля. Весьма прилично. И по размеру и по цене. Даже страшно представить сколько.

Можно было и дальше искать, но Петя решил не увлекаться. У него теперь дюжина алмазов есть. Хорошее число. А копать все глубже приходилось. В общем, надо сначала разобраться, что со свалившимся на него богатством делать. Вроде все его, законное. Но страшно. За такое и убить могут, никакой аурный щит не спасет.

Так что вернулся в Архангельск, а потом в Мезень в тяжких думах. Надо производство организовывать, то есть рудник. Рабочих нанимать, приказчиков где-то искать. А где взять честных? Алмаз мал, но дорог. Самое то, чтобы воровать. Самому за всем следить? Или, как последнюю неделю, самому и работать? Много так не накопаешь. Компаньонов найти? Те же проблемы. Плюнуть на все и продать землю задорого? Тоже проблемы будут. И жалко. Наверняка продешевишь.

Приобрел себе Петя головную боль.

Триумфального возвращения в Мезень юный маг не ждал, и когда на пристани встретил его наряд солдат, несколько перетрусил. Неужели как-то про алмазы известно стало? Никому же не говорил. Даже сестре.

Оказалось, все по другому поводу. Но тоже неприятному. Князь вернулся. Не один, а с ротой солдат и чуть не взводом опричников. Со Стасовым и Родзянкой во главе. И, возможно, новым городничим. Как опричники про «Золотую бабу» проведали, осталось тайной. Скорее всего, сам князь и растрепал, когда отряд собирал. Но виновным назначил Шольского. Орал на него так, что на улице было слышно. А потом отправил его на пост в Мару, пригрозив, что, если операция провалится, там его и оставит. Ну а в Мезени какой-то новый немец появился. Некий Розен Константин Карлович. Надворный советник и при этом барон. Официально дела не принял, но активно принюхивается.

Все это Пете вывалила прямо сразу после приезда сестра. Так бы он еще долго разбирался. Чиновники из присутствия носились, как наскипидаренные, и к разговорам всякую склонность потеряли. А вот кумушки активно сплетничали. Как всегда. Полезное свойство, как оказалось.

Впрочем, на скандалы среди высоких начальников Пете было наплевать. Только порадовался, что бумаги на землю полностью оформить успел. И если теперь Шольского с должности снимут, на его правах это никак не отразится. Но оказалось, и князь Владимир Васильевич и опричники требовали Птахина с собой. В поход на язычников. «Золотую бабу» отнимать.

Зачем? Место поселка и как к нему пройти из Мары, он подробно описал, при всем желании заблудиться не получится. Но нет, требуют. И не возразишь. На службе он.

В Мару шли не просто на корабле – на крейсере «Князь Владимир». Интересно, случайно ли совпадение имен? Хотя на чем брату государя еще по морю ходить? Не на карбасе же.

Петя сначала даже обрадовался. На подобном судне он с Паленом во время блокады Томы уже жил. На гражданском пароходе для солидных пассажиров каюты комфортнее, но гамак в качестве спального места вспоминался с теплотой.

В этом Птахин не обманулся. А вот отдельной каюты ему не досталось. Слишком много дополнительного народа на корабле оказалось. Две с половиной сотни солдат, три десятка магов и опричников, а еще не меньше полусотни свитских за князем увязалось. Это помимо пятисот матросов и двадцати офицеров экипажа. Которых изрядно потеснить пришлось. Для князя, понятно, роскошная каюта нашлась, генералов тоже не стесняли, да и свитские неплохо устроились. А вот столь незначительным личностям, как маг пятого разряда Птахин, спать пришлось посменно, как и матросам. Хорошо, что путь был недолгий, за сутки дошли.

Только вот поселка Мары на берегу не было. Один пост. Который и указывал, что приплыли они куда надо. Все-таки нет у самоедов поселков, одни стойбища. Которые могут годами на одном месте находиться, а потом – раз! – и исчезнуть. Если так обстоятельства сложатся. Видимо, местные жители посчитали появление нескольких сот военных достаточно важным событием, чтобы откочевать куда-нибудь подальше в тундру. Вместе с оленями.

Вопрос, откуда они о походе узнали. Петя решил, что, скорее всего, Орава их специально предупредил. Все-таки ему с самоедами еще жить и работать, не скажут они ему спасибо, если всех их оленей на мясо пустят для прокорма такой оравы военнослужащих. (Ха! Каламбур получился.) Но Пекки – человек маленький, князь был разгневан, и шансы Шольского вернуться к исполнению прежней должности еще уменьшились. Птахин ему даже мысленно посочувствовал. Городничий (или уже бывший городничий?) человеком был не слишком приятным, властолюбивым и корыстолюбивым, но дело знал и работать с ним было можно. Все с ним случившееся – обратная сторона медали доверенного лица очень большого начальника. Не потрафил ему, больно падать приходится. Лучше от власть предержащих держаться подальше.

К сожалению, последнее пожелание попало для Пети в разряд несбывшихся. С тем, что ему придется поработать для отряда проводником, он уже смирился. Но то, что князь не останется на посту в Маре, а лично возглавит поход, стало неприятным сюрпризом. Он что, не понимает, что нападать на шаманов очень опасно? Или он таким образом решил Стасова с Родзянкой вынудить в бой идти, вспомнив о том, что на Дальний Восток они Шипова послали, а сами побереглись. Как-то все это очень по-детски выглядит. Хотя когда так себя ведет родной брат государя, это называется не капризом, а мужеством.

День ушел на выгрузку и суету, а потом рота солдат, усиленная сотней матросов и почти двумя десятками магов, двинулась на северо-восток в направлении на Канин Нос[11].

Для князя, старших офицеров и опричников, а также большей части свитских нашлись лошади (с собой морем привезли). Петя шел пешком, но совсем рядом с Владимиром Васильевичем. Почему-то тот не пустил проводника вперед, а сам громким голосом отдавал приказания, куда отряду двигаться, перед этим тихо выяснив это у молодого мага. Получалось что-то вроде:

– Держим направление вон на ту березовую рощу!

– Прямо по курсу – болото, обходим его слева!

И все в таком духе.

Следующий поселок, где прошлым летом Петя застал обряд посвящения молодых шаманов, тоже куда-то исчез. Остались следы от чумов и костров, но ни одного человека не наблюдалось. С одной стороны, это было логично. Тут вообще был даже не поселок, а лагерь. И если самоеды сбежали из Мары, то и здешние шаманы наверняка тоже были предупреждены. А возможно, и возглавили откочевывающих оленеводов.

Но, с другой стороны, это вызывало беспокойство. А что, если и почитатели «Золотой бабы» тоже свой поселок покинули? Вместе со статуей. Как бы импульсивный князь не обвинил во всем Птахина.

Беспокойство вызывали и опричники. Ехали рядом, но в разговоры не вступали. Из-за князя?

Опасения по поводу отсутствия шаманов оказались напрасными. Хотя, наверное, лучше бы они оправдались.

Когда перед ними открылось знакомое Пете озеро, маг-воздушник, летевший впереди отряда на довольно значительной высоте, без всякой видимой причины упал на землю. Именно на землю, так как озеро он успел перелететь. И именно упал, а не опустился, что вызывало сильные сомнения в том, что он остался жив. А также привело довольно уверенно шагавших до этого солдат и офицеров в некоторое замешательство. Ведь противника видно не было.

Князь громко выругался, и это, по-видимому, послужило сигналом для офицеров заняться своими прямыми обязанностями. Зазвучали отрывистые команды, солдаты частично рассыпались по обрамляющим озеро кустам, другие вместе с матросами образовали за ними две цепи обороны. Или наступления? В военной тактике Петя силен не был.

На другой берег в направлении упавшего разведчика полетели еще три мага-воздушника. На сей раз низко над водой. Благополучно преодолели озеро и скрылись в кустах на противоположном берегу.

Все замерли в ожидании. Минуты тянулись, а от магов не было ни слуху ни духу. Еще двое взлетели, но теперь уже высоко и вверх, оставаясь над своим берегом. Довольно быстро спустились. Поскольку Петя стоял рядом с князем, услышал их доклад. Все четыре мага лежали на другом берегу без движения. Совершенно нерадостная информация.

– Так стреляйте! – приказал князь. – И ищите, как на другой берег перебраться.

При этом сам спешился. Видимо, понимал, что скоро движение не возобновится, и хотел продемонстрировать свое мужество. При любых условиях бежать, бросив свой отряд, он не собирался.

– А как вы в прошлый раз перебирались?

Неожиданно вплотную к Птахину у него за спиной оказался один из опричников. Незнакомый. Стасов с Родзянкой многих с собой взяли, но Пете их не представили. Да и не говорили с ним. Даже на утреннее «здравствуйте» не всегда отвечали. Впрочем, молодого мага такая немилость совершенно не огорчала (век бы их не видать!), поэтому от вопроса он невольно вздрогнул.

– Тут лодка была, – немного исказил события Петя. – Сейчас я ее не вижу. Да и не переправить такое войско в одной лодке. Так что подсказать, с какой стороны лучше обходить озеро, не могу.

Тем временем с этого берега по кустам противоположного началась довольно густая пальба и полетели огнешары. Шансы лежавших там четырех магов остаться живыми, и так крохотные, стремительно сводились к нулю. Хотя надо отдать должное офицерам: огонь они старались корректировать, чтобы не бить уж откровенно по своим.

И тут из кустов вышли и заскользили по глади озера четыре больших туманных фигуры. Духи! Пете они показались медведями. А вот другие, похоже, их вовсе не заметили.

– Осторожнее! Сюда духи летят! – закричал Птахин. – Вон там!

И он указал рукой направление. Только вот забеспокоились, кажется, одни опричники. Офицеры и маги его проигнорировали. Стасов своим что-то тихо сказал, и несколько огнешаров и ледяных стрел полетело над озером. То есть и среди опричников имелись маги.

К сожалению, никакого видимого вреда туманным фигурам они не нанесли, хотя некоторые магические заряды явно пролетели сквозь них. Неужели разные магические энергии настолько между собой не взаимодействуют? Или это потому, что духи не совсем материальные?

– Ваше высочество, – рискнул обратиться Петя. – Вам бы лучше отойти, трудно понять, на что эти духи способны, но могут быть опасны.

Князь только фыркнул, но некоторые из свитских немедленно выстроились перед ним полукольцом и обнажили то холодное оружие, что у них было. В основном шашки и кортики. Даже немного потолкались при перестроении. Хотя редкие взгляды, которые они иногда бросали на Птахина, говорили о том, что не слишком-то они ему поверили. И еще спросят за ложную тревогу.

Петя же накачал в аурный щит максимум энергии. Это сейчас тихо, а если беспорядочная стрельба пойдет? Как бы от своих пулю не поймать.

Только тревога была не ложной. Духи благополучно переправились на этот берег и заскользили вдоль цепи залегших в кустах солдат. Два налево, два направо. И сначала их действия остались незамеченными. Солдаты и так лежали на земле, так что никто не падал. А что стрелять переставали, так не все же сразу. Скорость перемещения духов от одной жертвы к другой была не слишком велика.

Некоторые офицеры опомнились довольно быстро и пошли проверять, что происходит. Духов они по-прежнему не видели, но что солдаты как минимум в беспамятстве, заметили сразу. И, видимо, растерялись. Кричать «тревога!» только поднимать панику. Невидимый и пока неуязвимый враг, что может быть хуже!

Духи тем временем развернулись и двинулись в обратном направлении, уже по второй цепи солдат. Среди которых многие стояли, сжимая в руках штуцеры и поводя штыками из стороны в сторону. Паника их пока не коснулась. Но когда первые из них стали падать на землю как сломанные куклы, раздались испуганные крики и солдаты пришли в движение. В бегство, правда, никто не бросился, беспорядочная пальба не возникла, и офицеры сумели их даже более или менее организованно перестроить вокруг князя и опричников. А вот свитские частично оказались на передовой.

На это скопление и двинулись духи.

Петя вздохнул и тоже стал перебираться вперед, прикрывая начальство. Особо духов он не боялся. Довелось с подобными уже дело иметь. Тут бы, главное, под дружественный огонь не попасть. А вот к его высочеству на глаза попасться как раз желательно. Только свитские рассуждали так же и пока было не протолкаться.

Но тут один из туманных медведей повернул как раз в сторону князя, и стоявший ближним с этой стороны свитский покачнулся и упал на своих товарищей. Что интересно, никто его подхватывать не стал. Двое подались вперед и отчаянно замахали перед собой клинками, остальные же явно в растерянности подались в стороны, освободив место для Пети. Чем он и воспользовался. И выставил вперед свой кинжал.

Когда же упал и один из размахивавших мечом, места стало еще больше. Птахин решительно шагнул вперед и ткнул кинжалом в туман.

– Врешь, не пройдешь! – воскликнул он. Но резких движений делать не стал, а потянул темную энергию в кинжал и дальше в себя.

Неожиданно дух даже не стал сопротивляться. Он просто сбежал за спины своих товарищей, которые тем временем громили левый фланг войска князя. Одна надежда, укладывали не навсегда. Хотя кто их знает.

– Отступил дух, – сообщил Петя.

– Что со Скваронским? – спросил Владимир Васильевич, внешне стараясь выражать только обеспокоенность о приближенных. – И с Томиловым?

Нервно озираясь, над ними склонился один из свитских.

– Не дышат, ваше высочество.

В принципе, Петя представлял, как возвращать людей к жизни после прикосновения духа. Убрать из них темную энергию и накачать жизнью. Но это требовало полной концентрации и большого напряжения сил. Выпадать из реальности, когда вокруг бродят весьма недружелюбные медведи, было бы легкомысленно.

И тут рядом раздался знакомый голос:

– Значит, ваш кинжал все-таки действует на шаманскую магию. Как же нехорошо обманывать! Вас же предупреждали, что все шаманские артефакты подлежат сдаче. Давайте кинжал сюда! – Родзянка требовательно протягивал руку. И смотрел очень нехорошо, как на вора и мерзавца.

– От духов отбиваться сами будете. – Петя с надеждой посмотрел на князя, но тот почему-то отвернулся.

– Вы же сами сказали, что шаманской магии в вас больше нет, – подтянулся и Стасов. – Значит, с кинжалом любой управится.

– Или вы и в этом обманули?! – воскликнул Родзянка.

Петя протянул кинжал. Хотел еще несколько слов добавить, но пересилил желание. Сволочи эти опричники. А Родзянка еще и на шаманской магии с ума сходит. Может, духи им мозги прочистят? Лучше бы смертельно. Защищать их Петя точно не станет.

С духами тем временем происходило что-то непонятное. Точнее, понятное, но Петя не знал, что такое возможно. Они обретали материальность. Видимо, обожрались энергией солдат и магов. А может, так и было задумано оставшимися на другом берегу озера шаманами.

Теперь это были громадные медведи. И свои жертвы они больше не обволакивали, а рвали когтями и зубами на части.

Правда, и заклинания магов и даже пули солдат стали теперь оставлять в них раны. Которые, впрочем, быстро затягивались.

Зрелище было жуткое. Кровь, оторванные руки и даже головы. Но монстров было всего четверо. И повреждения на них все-таки сказывались. Через некоторое время медведи стали мерцать, а потом и вовсе вернулись к состоянию туманных фигур, которых, похоже, никто, кроме Пети, не видел. После чего неторопливо поплыли над озером обратно на противоположный берег.

Так это что получается, невинных солдат подрали кучу, а опричники целехоньки? И кинжал так у Родзянки и останется?

Петя сжал в кулаке фигурку рыси. Местные духи не помогли, придется дело в свои руки брать. Туманное облако под управлением Пети зашло немного правее и отправило в беспамятство одного из свитских. После чего обрело материальность (пришлось шипом хвоста ладонь протыкать). Двух рысь просто отшвырнула в стороны. Оставалось надеяться, что когтями им досталось не слишком сильно. Ничего против свитских Птахин не имел, но ему была важна достоверность. После чего громадная кошка практически выскочила на князя. Но так, что Родзянка остался немного сбоку.

Надо отдать должное старому целителю. Он не кинулся наутек, а не слишком умело ткнул в рысь кинжалом. И сразу же оказался погребен под черным телом.

Петя, хотя было трудно одновременно двигаться и управлять рысью, вышел вперед и упал на зверя сверху, вроде как стараясь его не то задушить, не то просто стащить с опричника. В результате принял на аурный щит несколько пуль. Его свитские и опричники жалеть не стали. Хотя стреляли они, понятно, в монстра.

Слабая надежда, что эти пули прикончат Родзянку, не оправдалась. Целитель был жив и тоже держал щит. Да и когти рыси его не сильно рвали. Получается, местные медведи были сильнее его кошки. Недаром она от них в прошлый визит сбежать хотела.

Кое-как вывернув руку, Петя просунул ее между зверем и опричником и сумел вырвать кинжал. После чего вонзил его в Родзянку.

Забирать жизненные силы у сильного мага сомнительное удовольствие. Самому сгореть можно, это Пете уже доводилось испытывать. Но сейчас он перенаправил весь поток в рысь. Ну и накопитель наполнил настолько, насколько влезло.

Вялыми движениями изобразил борьбу, не слишком убедительно, но нашлись смельчаки, которые своим оружием тыкали. И это было даже удачно. Больше энергии тратилось, быстрее высасывалась жизнь из Родзянки.

Все. Судя по ощущениям, внизу осталась мумия. И поделом.

Петя свалился с рыси, сделав вид, что она его сбросила. Медленно встал. Зато с кинжалом в руке. А управляемый им зверь столь же медленно (быстрее не получалось) двинулся на князя.

Какой-то свитский все-таки шагнул вперед, закрывая его своим телом, и отлетел в сторону, сбитый могучей лапой. Князь чуть попятился и выстрелил из пистоля. Безрезультатно.

И тут вперед вышел Петя. Удар кинжалом – и зверь исчезает. Совсем. Потому что по воле мага в артефакт вернулся.

Бой закончился. Целители, в том числе и Петя, попытались спасти раненых, но их было слишком много. И хотя Птахин спас почти десяток человек на глазах у князя, но больше не смог и он. У других магов успехи были скромнее. Отряд потерял почти половину от своей численности. Безвозвратно.

Встал вопрос, что делать дальше. Желающих снова идти в бой не было, но и отступить разбитым князю не хотелось. Нашелся еще один смельчак – маг-воздушник, который полетел в обход озера. И, в отличие от предыдущих разведчиков, вернулся. Никто на него не напал.

Только сведения он принес неутешительные. Поселок за озером был, но он был пуст. Дома стояли брошенными, в них никого не было. И место, где, по описаниям Пети, стояла «Золотая баба», имелось, но никакой статуи там не было.

Несколько дней отряд простоял на месте, залечивая раны, хороня убитых и приводя себя в порядок. Затем все-таки обошел озеро и вступил в поселок. Сведения разведчика подтвердились.

Заключение

Кесарю кесарево

Поход закончился бесславно. Большие потери, фактически поражение от шаманов, которых даже увидеть не удалось. И «Золотая баба», ради которой все это было затеяно, куда-то исчезла. Наверное, можно было проследить куда, все-таки перевозить тяжеленную статую, не оставляя следов, невозможно. Только вот ни у солдат, ни у его высочества не было ни сил, ни желания преследовать такого противника.

Как ни странно, в прибытке оказался один Петя. Точнее, получил шанс этот прибыток получить. Деревню идолопоклонников они посетили и ничего там не нашли, кроме брошенных пустых землянок, на крышах которых кое-где рос мох. А вот на сломанном куполе, что раньше «Золотую бабу» прикрывал, этот мох рос сплошным ковром. И немного фонил темной энергией.

В общем, кусок этого купола вместе со мхом Петя потихоньку вырезал своим кинжалом и спрятал в вещах. Не обязательно, что этот мох у него дома приживется, но стоит попробовать. Вдруг что-нибудь вроде Черного ореха получится. Тогда у него будет пусть небольшой, но все же источник шаманской энергии. А то пока он ее только тратит.

Его высочество, как объяснил Пете один из свитских, очень тяжело переживал неудачу. Это выражалось в том, что князь ни минуты не сидел на месте, носился по лагерю, потом перемещался в походной колонне от авангарда к арьергарду и обратно. На корабле тоже не успокоился и появлялся то в одном месте, то в другом. При этом ко всем придирался, устраивал разносы, а Стасову так и вовсе чуть в волосы не вцепился.

В провале были виноваты буквально все. Маги, которые оказались не готовы к встрече с необычным противником; опричники, которые уже столько лет изучают шаманов, но ничего полезного узнать не смогли; офицеры и солдаты, способные только умирать, как бараны на скотобойне, не нанося противнику никакого урона. Наверняка досталось бы и Пете, но тот благодаря умению видеть ауру сквозь стены счастливо избегал опасности попадаться Владимиру Васильевичу на глаза.

Впрочем, князь сам понял, что перегибает палку. Затребовал список потерь и стал отдавать распоряжения о материальной поддержке их семей. Но ни о каких наградах выжившим не могло быть и речи.

Петя смог только философски порадоваться за великого князя. С такой оппозицией, как младший брат, его власти ничего не угрожает.

Положительным моментом было и то, что ни Стасов, ни его опричники Птахину никак не докучали. А по прибытии в Мезень просто все исчезли не попрощавшись. Так что ни на самого молодого мага, ни на его кинжал никто больше не покушался.

Шольский так и остался на посту в Маре, а может, еще дальше куда-нибудь отправился. По крайней мере, в Мезень вместе с князем он не вернулся. А заправлять делами там стал Розен Константин Карлович. Который никаких золотых червонцев Пете в конце месяца не передал. А когда тот пришел разбираться, наоборот, выразил недоумение, почему это занимающийся частной практикой целитель не делится доходами с городничим. Попытки возразить, что такие порядки были установлены прежним городским начальником, были пресечены и высмеяны. После чего Птахин был просто изгнан из кабинета с напутствием научиться работать нормально.

Это было неприятно. Шольский был достаточно тяжелым человеком, но новый городничий вызывал еще меньше симпатии. Если меняет условия приема пациентов для городского целителя, мог бы и сам это гражданам и участникам Северного завоза объяснить. Или даже объявить в приказе. Но нет, все на Петю возложил. Да еще и денег за это хочет.

Делиться с новым городничим деньгами молодой целитель не собирался. А вот развивать ли в городе частную практику, это надо было еще подумать. Сначала требовалось внимательно контракт изучить. Подписал он его год назад почти не глядя. Все и так было понятно и Петю все устраивало. Про двадцать дополнительных червонцев ежемесячно там ничего сказано не было. Так что формально Розен имеет полное право их не платить. И уж точно в контракте не может быть пункта об отчислении части доходов от частной практики в пользу городничего. Так что идет он лесом! Точнее, тундрой. Но и самому подставляться не стоит. Денег жалко, но с учетом появления имения с алмазами несколько сот рублей погоды не делают. Лучше больше времени в инспекционных поездках проводить и под их предлогом своими делами заниматься.

А пока, раз уж отношения с местной властью переходят на формальный уровень, следует взять отпуск. Законный, очередной, после года работы. Поездку с землемерами ему Шольский никак не оформлял, просто так отпустил. Так что имеет право.

Отпуск Розен дал. Только скривился и замечание сделал. Мол, не вовремя Петя его берет. Ему надо работу перестраивать, а не отдыхать. К такой реакции Птахин был готов, ругаться не стал, а дал вежливый ответ, что это не совсем отпуск. Любому магу, а молодому особенно, периодически надо в академию возвращаться. Чтобы с новыми разработками ознакомиться и в своей специализации продолжать развиваться. Вот за этим и едет.

Очень хотелось этому Карловичу какую-нибудь пакость на прощанье сделать, но не рискнул. Совершенно ни к чему, чтобы возникли подозрения в его причастности к проблемам со здоровьем у городничего. Так что во время личной встречи ничего делать нельзя. Надо бы как-нибудь потихоньку подловить, но сейчас этим заниматься некогда, да и некоторое время выждать не мешает. Вот вернется из поездки в Баян, займется. Насылать понос или еще какие болячки с помощью магии жизни не будет. Такое вмешательство другие целители легко заметят. А вот руку или ногу отсушить с помощью темной энергии было бы неплохо. Но все потом.

Поехал один. Точнее, сестра тоже решила съездить, но не в Баян, а в родной Пест. Мать и сестер с братьями повидать. С промежуточной остановкой в столице. Так что пришлось ей почти все последнее жалованье отдать, у самого денег всего ничего осталось. Совсем себя не обделил, но шиковать в поездке не удастся.

Отвык Петя уже от безденежья. Но имел целью в этой поездке попробовать хотя бы один из найденных алмазов продать. Долгие и мучительные размышления дали ему только два варианта поведения. Можно было попробовать продать камешек, сохраняя инкогнито, любому ювелиру в столице. Их там много, есть шанс все проделать тихо. Только не верилось, что это получится. Крупные алмазы, хорошо держащие магию жизни, наверняка большая редкость. К новому человеку должны возникнуть вопросы. Не у ювелира, так у того, кому он будет алмаз перепродавать. Ну а совсем замести следы… Нет у него такого опыта. К тому же, даже если вдруг повезет и все пройдет удачно, что с остальными камнями делать? Денег от продажи одного алмаза на организацию рудника никак не хватит.

То есть надо было находить канал сбыта. Желательно официальный, чтобы неприятностей не иметь. Только Петя о торговле алмазами вообще никакого представления не имеет. Требовалось со знающим человеком посоветоваться.

Единственным человеком из Петиных знакомых, кто мог в этих вопросах что-то понимать, был преподаватель артефакторики Трегубов Карп Никитич. К Птахину он относился неплохо, даже выделял среди прочих кадетов академии. И помог ему после возвращения с первой практики с Дальнего Востока, откуда Петя привез довольно большой кусок друзы аметистов. Не сам купил, а использовал камни на занятиях магов земли, которые из них заготовки под накопители и амулеты делали. Эти заготовки с охотой раскупили другие кадеты, внедряя в них на занятиях нужные им заклинания и после забирая с собой.

Правда, цена таким заготовкам была по двадцать пять рублей, то есть позволить себе иметь такие амулеты могли многие. Алмазы же существенно дороже. Далеко не всякий их себе позволить может.

Был еще один сомнительный момент. Себе Трегубов ничего не взял. Ни денег, ни аметистов. Ему было важнее учебный процесс организовать и кадетов заинтересовать. А амулеты из аметиста выглядели много привлекательнее, чем из обычного кварца. Их можно было использовать не только по прямому назначению, но и как украшения.

Так что предстояло договариваться. Но шансы на успех Птахин оценивал много выше, чем при обращении к незнакомому ювелиру. Если артефактор сам не заинтересуется, может какую-нибудь наводку дать. И довольно большой шанс, что выполнит просьбу не рассказывать другим об алмазах. Все-таки отношения у них были хорошие и к Пете он благоволил. Если уж кому и довериться, то лучшего варианта он не знал. Тем более ничего незаконного молодой маг не делает и алмазы нашел уже на своей земле.

Что-то делать все равно надо, и обращение за помощью к Трегубову казалось лучшим вариантом.

Путешественником Птахин уже был опытным, так что поездка прошла без приключений и с достаточным уровнем комфорта. Денег осталось немного, но не настолько, чтобы в общем вагоне ехать. Как всегда, покупал первый класс. И вообще, это сейчас ему сто рублей ничтожной суммой кажутся. Когда-то он их за несметные богатства считал.

В Баяне было странным и непривычным снимать номер в гостинице. Была такая в городе. Но проситься на постой в академию не стал. Несолидно. Хотя сейчас лето, занятий нет, наверняка большинство комнат старшекурсников пустует. А в казармы первокурсников так и вовсе никто еще приехать не успел.

Никакого ажиотажа его приезд не вызвал, но в целом все прошло благополучно. На территорию прошел без проблем (академический знак нацепил, а мажеское кольцо на пальце всегда). К ректору не напрашивался, но визит вежливости в приемную нанес. А то некрасиво будет – приехал, а у начальства не отметился.

Да и с прекрасной Натальей Юрьевной, помощницей ректора, ему всегда нравилось общаться. Та ему даже приветливо улыбнулась, но, как всегда, сделала вид, что очень занята. А может, и вправду дела у нее были. Так что ограничился короткими фразами о своей службе и вполне искренним комплиментом прекрасной даме. После чего подарил ей парочку сувениров из чьих-то бивней. И с некоторым сожалением пошел дальше.

Трегубов оказался на месте. Впрочем, он почти всегда в своей лаборатории обитал. Из тех артефакторов, кто свой предмет действительно любят.

– О, Петр Григорьевич! – радостно приветствовал он Птахина. – К родным пенатам вернулись? Где служите? В Мезени? Это где-то на севере? Так чем порадуете? У вас хорошая традиция во всех местах что-нибудь интересное находить.

Тут Петя и вынул из кармашка один из своих алмазов.

– Вот, Карп Никитич, какие камешки там попадаются. Только вы, пожалуйста, об этом не распространяйтесь.

– Ого! Вы, я так понимаю, не один такой камешек нашли?

Петя вынул еще три. Из той первой партии, что он еще зимой откапывал.

Несколько минут старший маг изучал камни, беря их по одному. Смотрел, по-видимому, и обычным зрением и магическим. После чего изрек:

– Очень приличные камни. Емкие накопители можно сделать. А если их обработать, то и красивые. В весе они несколько потеряют, но в цене даже приобретут. Но уже сейчас каждый тысячи на полторы-две тянет. Вы ведь, как я понимаю, оставлять их себе не планируете?

– Благодаря вам у меня уже есть накопитель большой емкости. Мне его хватает.

– Но вы понимаете, что искать алмазы это не грибы собирать?

– С моим магическим зрением мне это делать легче, чем другим.

– И вы собираетесь еще алмазы искать?

– Не буду врать, собираюсь. У меня почти каждый месяц случаются инспекционные поездки по губернии, так что, не отвлекаясь от дел службы, я в те края несколько раз в год наведываться могу.

Сразу говорить о том, что землю он уже выкупил и хочет там алмазные копи организовать, Петя не решился. Точнее, решил подождать с этим. Все равно денег на такое грандиозное предприятие у него нет, даже если все найденные камни продаст. Конечно, полторы-две тысячи рублей за алмаз очень хорошие деньги. Его двенадцать камней стоят больше, чем его жалованье за три года. Это если по пятьсот рублей в месяц считать. А не по триста, как в контракте написано.

Вот если бы найти алмаз размером не с лесной орех, а хотя бы с крупную сливу… Пришлось себя одернуть. Сейчас у него камни крупные, но не уникальные. Дорогие, но не слишком. А алмаз размером со сливу привлек бы к себе внимание не только в стране, но и во всем мире. Не надо ему такого.

Но надо понимать, на серьезное предприятие серьезные деньги нужны и их еще предстоит добыть.

И говорить о планах, которые в ближайшее время не удастся реализовать, преждевременно. Надо будет только через некоторое время пост у реки организовать, чтобы всякие посторонние старатели совсем не наглели. На это денег, если камни продать, хватит. Много браконьеры не найдут, на поверхности алмазы не валяются, а под землей их видеть – надо Петин талант иметь. А если сами охранники на посту копать станут? Ну и пусть. Все то же самое, много не найдут, а если Птахин их за этим занятием застанет, им же хуже. Сумеет наказать.

Можно, конечно, компаньонов поискать. Тот же золотопромышленник Карташов наверняка не откажется. Только невыгодно это пока Пете. Как доходы делить будут? Привезет Карташов миллион, а Птахину в рудник и вложить нечего. Камни под землей? Так их еще найти надо. И доказать, что их там много, не факт, что возможно. Вот и будет миллионщик себе львиную долю дохода забирать, пока расходы свои не компенсирует. А производить перерасчеты через несколько лет очень непросто будет. Надо сразу договариваться. В общем, есть большой шанс всего лишиться.

Зато если пару лет подождать, найти за это время алмазов тысяч на двести, тогда и с Карташовым или иным потенциальным партнером совсем другой разговор будет. Как раз и срок обязательной отработки к тому времени к концу подойдет.

Мечты это, конечно, а не планы… Но подождать не мешает.

В общем, удалось с Трегубовым договориться, что эти алмазы он обработает и наиболее богатым кадетам и преподавателям о них расскажет. Без подробностей. Пока бесплатно, а потом за десятую долю в камнях (Петя настоял). Заодно подумает, что Пете дальше с этим делать. Не обещает, так как сам с алмазами дело имел не часто. Но повозиться с ними ему интересно.

В общем, на Петин взгляд, все прошло почти идеально. На такую помощь со стороны артефактора он надеялся, но не был уверен, что тот захочет этим заниматься. Но все срослось.

Задерживаться в Баяне Петя не стал. Еще два дня отвел на встречи с другими преподавателями. Раз уж приехал, надо доложиться. Был даже ректором принят, который ему в шутку попенял, что как-то он недостаточно хорошо работает. С практики между курсами всегда с новыми орденами возвращался, а за год службы по распределению никаких наград не привез. Чуть было не похвастался, что имением обзавелся, но сумел себя сдержать.

При прощании Наталья Юрьевна была необычно приветлива. У Пети даже мелькнула мысль, что став алмазодобытчиком, он бы даже для такой шикарной магини мог бы представлять интерес, но он быстро ее подавил. Вот станет, тогда и думать будет. А пока он всего лишь маг-целитель пятого разряда на государевом жалованье. Немало, но магини и аристократки таких в качестве женихов не рассматривают.

И очень удачно один камень за эти два дня Трегубов сумел продать. Или себе взял? Так что финансовый кризис у Птахина кончился. Остальные алмазы Карп Никитич обещал тоже достаточно скоро пристроить. Но деньги уже банковским переводом пришлет.

Вернувшись в Архангельск, Петя нанял на оставшееся время бригаду строителей, которые у реки, где его владения начинаются, наскоро срубили небольшой домик. Скорее, сторожку. Но с печкой, правда, чугунной, которую с собой привезли. Заодно оставил там котелок с минимумом посуды, немного крупы и попросил строителей дров в запас нарубить. Так что и имение стало понемногу строиться. Красота!

Правда, пока охрану не нанимал, а дверь даже запирать не стал, подвязал кусочком веревки. Чтобы больше на охотничий домик походил и ненужного внимания не привлекал. А если кто посторонний забредет, пусть пользуется, пока хозяина нет. Людям хорошо и имущество целее будет. Чтоб в этих краях какие тати бродили, он не слышал. Про беглых каторжников тоже. Вроде нет тут никакой каторги, обычные редкие поселения. Еще Соловецкий монастырь есть, но, во-первых, он отсюда довольно далеко, а во-вторых, беглых монахов оттуда вроде никто не видел.

Так что места птахинского землевладения довольно спокойные.

Напоследок он еще раз их объехал. Хорошо все-таки тут. Осень, листья облетели, трава тоже приобрела золотистые оттенки. Но как же здесь дышится! Наверное, из-за повышенного фона жизни. Кстати, а травы тоже так ею пропитались, что даже сухие сохранили некоторые магические свойства. Для всяких там целебных эликсиров вполне можно использовать. Алмазы он при строителях искать не стал, но травы нарвать ему никто запретить не может. Нашел пустой мешок и набил его довольно плотно собранным сеном. Так что и по целительским делам не совсем впустую съездил.

Вернулся в Мезень и стал действовать согласно намеченным планам. То есть как можно чаще выезжать в инспекционные поездки и поменьше работать в городе. Приема почти не вел, зато регулярно наведывался в земскую больницу. Зельями и эликсирами делился, сложные случаи исцелял. Все бесплатно. Особой популярности не завоевал, но некоторого уважения от простого люда добился. Возможно, проще будет потом рабочих на копи набирать.

Еще поглядывал, не удастся ли где городничего подловить? Кое-какой план стал вырисовываться. Надо будет только дождаться, когда этот Розен будет с работы пьяным домой возвращаться. Чтобы незаметно его усыпить и небольшие изменения в организм внести.

Только вот этот нехороший человек пил очень умеренно. Но Петя не оставлял надежды.

До ледостава успел еще раз в свое имение съездить и даже пару новых алмазов откопал. Хорошие камни попались, но глубоко рыть пришлось. Может, удастся какого-нибудь мага земли в компаньоны взять? Нормального, без особо больших запросов. Надо будет в следующий визит в академию поспрашивать.

А потом началось что-то странное.

Птахин вел прием в кабинете при своей казенной квартире. И даже пациент там был. Не самый простой. Владелец крупного склада в Мезени, Савва Давыдович Жмыхов. Немолодой уже бородач, но здоровенный, как медведь. К сожалению, здоровенный не значит здоровый. Зачем-то стал на складе силу свою демонстрировать и надорвался. Грыжа у него случилась. Еле до целителя довезли.

Травма неприятная, но для Пети несложная. Сначала он с помощью рук и волевой магии грыжу на место вправил, а потом «среднее исцеление» наложил и немного жизни подкачал. На этом работа целителя закончилась.

Но солидного человека нельзя просто так выставить – скастовал заклинание и пошел вон. Надо вежливо обслужить. Поговорить. Чаем напоить, благо у Пети еще оставался хороший с Дальнего Востока.

Раньше Жмыхов у Пети уже бывал, с подачи Шольского. Так что денег за прием не платил. В этот раз целитель снова платы брать не стал, но рассказал о новых требованиях городничего. Которого они вдвоем осудили.

И вот прямо во время этой приятной беседы в кабинет ворвался всклокоченный человек с сумасшедшими глазами, в котором Птахин с некоторым удивлением признал Исайю Данииловича – одного из приказчиков дальневосточного купца Карташова.

– Где? – завопил он. – Где алмазы?!

– Исайя Даниилович! – возмутился Петя. – То, что мы с вами шапочно знакомы, совершенно не дает вам права врываться ко мне в кабинет, когда у меня тут находится куда более достойный, чем вы, человек, нуждающийся в целительской помощи. Тем более с какими-то завиральными идеями.

– Не отрицайте, я знаю! Вы алмазы нашли!

Петя тем временем нащупал шаманский то ли рог, то ли зуб и постарался с максимальной скоростью вызвать своего малого духа и поместить его на лоб крикливому приказчику. Но тот еще успел прокричать:

– Крупные алмазы! Да еще и магические! Надо срочно регистрировать месторождение!

Что делать дальше, Исайя сказать не успел, так как осел на пол.

– Прошу извинить этого сумасшедшего, – сказал Петя, перетаскивая тело на кушетку. – Он у золотопромышленника Карташова служит. На Дальнем Востоке имел несчастье с ним встречаться. Говорят, хороший специалист, но одержим манией поиска алмазов. Вот что его сюда принесло из Дальнего? Я душевные болезни лечить не умею, только телесные.

Жмыхов смотрел на Петю и его манипуляции с интересом.

– Лихо вы его! Но знаете, алмазы это такой предмет, который никого равнодушным не оставит. Меня тоже.

Петя закатил глаза.

– Не буду врать, во время своих странствий по Дальнему Востоку нашел я алмаз. Крупный, хороший. Но не сам нашел, с чжурчжэньского мага снял. Вот он, – выудил из-за пазухи свой накопитель. – Так этот несчастный решил, что я в любом месте могу алмазы найти. И что с ним делать?

– Что целитель может делать? Только лечить, – добродушно пробасил купчина и стал собираться. – Пойду я, пожалуй. Никто за меня дела делать не будет.

Ушел. Оставив Петю в неприятном сомнении. Похоже, этот матерый волчара его объяснениям совершенно не поверил.

Как же так? Ведь Трегубов все четко обещал…

От фанатика все-таки удалось избавиться, не прибегая к крайним мерам. Петя сказал ему, что один местный житель нашел крупный алмаз прямо под мхом. Примерно в ста верстах от Мезени, если двигаться к Архангельску, но взять чуть южнее. Как опытный рудознатец, сам определит. А Птахин с ним сейчас поехать не может, не раньше, чем месяца через два. Городничий в городе сменился, лютует и со службы его не отпустит. Ну а через два месяца тут уже всюду снега будет по пояс, искать тяжело.

В общем, Исайя умчался. Как всегда с горящими глазами. Но на смену ему пришел куда более обстоятельный персонаж – Матвей Яковлевич. Тоже приказчик Карташова, но уже из реальных помощников купца. Доверенное лицо. И хорошо знакомый Пете, так как на практике и более поздней поездке на Дальний Восток они не просто пересекались, а сначала за аметистами вместе ездили, а потом и к шаманам.

– Куда же это вы, Петр Григорьевич, бедного Исайю услали? Ведь там же ничего нет!

– Ничего, ему полезно. А здесь ваш полоумный мне работать очень мешал. К тому же вдруг и найдет что-нибудь. Я в тех местах не бывал, что там есть, не знаю.

– Но ведь алмазы-то вы и вправду нашли. И даже землю, где они есть, выкупить успели. Никогда не поверю, что вы такие деньги за кусок болота с охотой отдали бы. А уж как Фоншольский волосы на себе рвал, когда об алмазах узнал…

Час от часу не легче! Интересно, а еще кто-нибудь про алмазы знает? Нет, понятно, если проведать, что Петя алмазы нашел и имение себе приобрел, один плюс один сложить несложно. Но Трегубов же обещал не говорить, откуда алмазы. Или по денежному переводу отследили? За оставшиеся камни как раз деньги пришли. Но, вообще-то, банк гарантирует тайну вкладов и переводов. Или не для всех?

Теперь это уже было не так уж важно. Но скверно.

Впрочем, это не повод давать Матвею Яковлевичу вести себя так, как будто Петя ему чего-нибудь должен. Все ровно наоборот:

– Алмазы, конечно, это хорошо. Но ведь еще и друза аметистов была. За находку которой я денег так и не видел.

– Вы правы, некрасиво получилось. Оценка камней неприлично затянулась. Но Фрол Игнатьевич обещал их как ваш вклад в общее дело зачесть. Даже всю друзу как вашу признать.

Слов не было…

Матвей Яковлевич Петю за грудки не хватал, работать не мешал, но каждый день приходил и заводил одни и те же разговоры. В принципе, говорил все, что молодой землевладелец и ожидал.

Пугал трудностями организации дела, массой подводных камней, которые опытный управляющий рудника легко обойдет, а неопытный может все дело загубить. О том, что стоить все это будет очень дорого, тоже говорил. Против этого возразить было трудно. Но вот доли в доходах Птахина никак не устраивали. Мол, сначала надо будет вернуть вложенные деньги. Петя успел потратить не больше сорока тысяч (с учетом облигаций и их неполученных дивидендов), против этого Матвей Яковлевич возражать не стал, к чему мелочиться. И еще друза примерно такой же стоимости.

Но от имени Карташова предполагал сразу вложить полмиллиона, которых вполне может не хватить. Тогда больше. Ну и сбыт алмазов категорически хотел забрать себе. Рынок здесь сложный, без опыта нельзя. Серьезные копи это не десяток алмазов, даже крупных, а пуды мелких кристаллов, которые основную выручку и дадут. Но оценку и бухгалтерию опять же требовал оставить за купцом.

То есть свое Петя однозначно вернет. Возможно, даже скоро. А потом может об алмазах на долгое время забыть. Разве что небольшой доход все-таки удастся выторговать, но и то Матвей настаивал, что об этом можно будет говорить только после того, как станет ясна годовая добыча. Маг-то копейками рискует, а Карташов миллионами. Понимать надо.

От всего этого было грустно, и с ответом Петя тянул. Не устраивает его такой расклад. А какой устраивает? Опыта-то нет. Реально посчитать не получается. Единственное, за что можно зацепиться, это то, что он сам за прошедший год четырнадцать камней нашел. Тысяч на двадцать пять в совокупности. Но как понять, двадцать пять тысяч в год с рудника это много или мало? Неплохо, но явно не миллионы.

К счастью, в торг вмешался Жмыхов. Про имение он тоже узнал и тоже пришел с предложением. С Матвеем он торговаться не стал, а пообещал того из уезда вышвырнуть. Нечего тут дальневосточным делать, здесь Северный завоз правит.

Ну хотя бы оба на некоторое время отстали.

Зато стали приезжать вдруг вспомнившие о нем друзья по академии. Первой появилась Дивеева. Которая как раз прошедшим летом академию окончила, получила распределение к деду (наместнику Дальнего Востока), но решила пока страну посмотреть и примечательные места посетить. Не одна, конечно, с сопровождающими.

Что такого особо примечательного в Мезени и что тут есть, чего нет в том же Дальнем, Птахин не понял. Но раз княжна захотела и дед поездку поддержал, имеет полное право путешествовать где хочет. За неимением других достопримечательностей Петя готов сводить ее на рынок, где можно купить кое-какие меха, моржовую кость (и, возможно, даже мамонтовую). А местными травами и корешками для зельеварения он с ней может из своих запасов поделиться.

– Это все замечательно, – согласилась Екатерина. – А как насчет алмазов? Вся академия знает, что ты их здесь нашел!

Петя охнул про себя, но понял, что отрицать глупо. Никого он ни в чем не убедит. А уж Дивееву с ее упертостью тем более. Но может попробовать аукцион устроить?

В общем, Петя сознался, что землю, где предположительно есть алмазы, он уже выкупил в качестве имения («я знаю», – улыбнулась княжна) и пожаловался на купцов, которые ему проходу не дают.

Вот тут Дивеева буквально взвилась:

– Кто?!

Указал на представителя Карташова и местного Жмыхова.

На Матвея княжна просто наорала и пообещала всевозможные кары за то, что действует без ведома наместника. На Жмыхова тоже наорала. Объяснив, что, хотя он тут и привык казенные деньги на Северном завозе воровать, место свое должен знать. Нечего простому лабазнику князем себя воображать. А Северный завоз, между прочим, ее дедушка более чем наполовину заказывает. И влияет на него чуть ли не больше его высочества, который в такие мелочи не вникает.

Жмыхов проникся, даже борода у него затряслась, но отступать не спешил. Матвей Яковлевич тоже чуть не плакал и жалобно скулил, что без такого опытного промышленника, как Карташов, столь большое дело запустить не удастся.

И оба продолжали Петю обрабатывать, но уже тайком. Хотя условия стали предлагать более привлекательные. Уже прогресс.

А потом начался сумасшедший дом. Или встреча выпускников. Только место для нее было совершенно необычное. В Мезени один за другим появились Пален, Воронцов, Волохов и даже Шувалов. Если с первыми тремя было еще понятно, почти приятели, то с Шуваловым все было с точностью наоборот. Вместе они не учились, граф окончил академию, когда Петя поступал. Зато девушка – Анна Фролова – сначала, после отъезда Шувалова на службу по распределению, стала гулять с Птахиным, а потом все-таки уехала к первой любви на Дальний Восток. И когда им там довелось пересечься, вроде открыто не конфликтовали (да и кем был недоучившийся кадет-мещанин против мага-аристократа), но симпатии друг другу никак не выражали. Теперь же антипатии как будто никогда и не было. Правда, старший тезка (обоих звали Петрами) принял по отношению к Птахину покровительственный тон, который того изрядно раздражал.

– Смотрю, неплохо ты тут устроился, – сказал Шувалов. Похоже, и по плечу хотел похлопать, но Петя вовремя повернулся к нему боком так, что сделать это можно было только чрезвычайно неуклюже, и граф воздержался. – Но ты всегда в любом месте умудрялся подметки на ходу рвать.

Сказать на это было нечего, Птахин только слегка пожал плечами.

– А с Нюркой я расстался, – как ни в чем не бывало добавил аристократ. – Сам понимаешь, она не моего поля ягода. Но знаешь, даже обидно. Как нормальная баба, так в невесты не годится. А как завидная невеста, так Дивеева. Тебя она тоже небось строить пыталась?

Осталось только слегка развести руками вместо ответа.

– О чем я и говорю. Хотя, наверное, это и хорошо, спешить с женитьбой не будешь. А красивых девок полно. Я вот сейчас в столице с актриской одной живу, но думаю ее на балерину променять.

Тут и ответить нечего.

– Кстати, если хочешь, могу Нюрку к тебе прислать. Замуж она так и не вышла. Думаю, прилетит к тебе, только позови.

– Спасибо, не надо.

– Что, богатую невесту приглядел? Или теперь тебе и на родовитых поглядывать можно. Княжну, конечно, не отдадут, а простую дворянку за алмазные копи – запросто.

И после небольшой паузы, занятой смехом Шувалова:

– Только чревато это. Отберут у тебя имение, а самого на цепь посадят. В будке. Лучше кумпанство организовать. Со мной как раз специалист по таким делам приехал. Сейчас вас познакомлю.

Остальные вели похожие разговоры с поправкой на характер и близость знакомства. Пален, например, предлагал не только с копями помочь, но и звал степи вокруг Тьмутаракани прошерстить. Алмазы там найти шанс невелик, а вот курганы и прочие древние захоронения в достатке имеются. С Петиным умением ценные вещи под землей находить там можно весьма неплохими древними артефактами разжиться. Виктор ему в этом с удовольствием компанию составит, а здесь, в Мезени, пусть лучше специалист занимается. Есть у него такой на примете.

А Волохов неожиданно передал привет от Наталии Юрьевны. Всем своим видом показывая, что он тут ни при чем. Попросила, он и передал. Его и про другие вещи передать просили. Родственники.

Дивеева возмущалась, она сюда первая приехала (купцы не в счет), но графы перед ней особо не тушевались. А Шувалов так даже замуж позвал, чем поверг ее на несколько дней в задумчивость.

В общем, бедлам стоял знатный. Пациенты в страхе разбежались, даже городничий на глаза попадаться остерегался. А вот доля в предполагаемых доходах что-то совсем не росла. Видимо, аристократы с детства усваивали нехитрые пропорции дележа барышей с простолюдинами. Им все или хотя бы почти все, а тем – что останется.

И вдруг в разгар всех этих, скажем, переговоров Пете пришел вызов от губернатора в Архангельск. Поехали всей толпой. Всей толпой и к губернатору ввалились. Понятно, не всей, конечно, но княжна с графами сами в кабинет вошли вслед за Петей.

Узнав, кто перед ним, граф Скавронский сделал вид, что рад видеть у себя столь достойных молодых людей. И сейчас ими займется. Только маленькое дело с Птахиным решит. Они могут поприсутствовать.

«Маленькое дело» оказалось целыми тремя указами государя. Которые губернатор и зачитал.

Во-первых, за проявленное мужество во время похода против язычников в районе Мары, а также проведенные в землях уезда изыскания магу пятого разряда Птахину Петру Григорьевичу вне срока присваивался очередной орден. Святой Анны третьей степени.

Теперь у Пети стало два красных крестика и оба с красной же ленточкой – прикалывать. Только у Анны лента с золотой окантовкой, а у Станислава – с двойной серебряной.

Во-вторых, в связи с большими успехами на службе в Мезени маг пятого разряда Птахин Петр Григорьевич переводится на новое место службы. В город Жатск Путивльской губернии, где как раз освободилась вакансия и которую нужно срочно занять в силу важности и густонаселенности этого уезда.

Странно. Через Жатск Петя проезжал, когда ехал поступать в академию. Городок довольно близко расположен и к родному Песту и к губернскому Путивлю. Хорошие, в принципе, места. Он когда-то мечтал где-нибудь в аналогичном месте осесть. Но это до того, как алмазы нашел.

В-третьих, земли Мезеньского уезда выводятся из реестра казенных и переходят в кабинетные[12]. Городов и поселений эта процедура не коснется, а вот личные имения, размером более тысячи десятин, выкупаются у владельцев казною по максимальному тарифу – сто тридцать шесть рублей за десятину.

Тариф такой действительно был. Петя при покупке имения этот вопрос проштудировал. И относился он, кажется, к местам залегания руд. Руд, а не алмазов. О них в реестре ни слова не было. Хотя была оговорка, что цена может быть и договорной. Вот великий князь с ним и договорился. Указом. И, похоже, указ ради одного Птахина писался. Насколько он знал, ни у кого больше подобных землевладений в уезде не было. Даже почетно.

Губернатор дочитывал последний указ с особым выражением и, кажется, с удовольствием. И внимательно следил за выражениями лиц присутствующих.

Впрочем, молодые аристократы лица, что называется, держать умели. Дружно восхитились мудростью и щедростью государя, вслед за Скавронским поздравили Петю с высокой наградой. А потом тихо куда-то исчезли. Про прием у губернатора все как-то забыли, про Птахина тоже. Даже Пален с его курганами больше не объявлялся. В гости в казенную квартиру уездного мага-целителя тоже никто больше не заходил.

Примерно через полгода солнечным днем Петя сидел прямо на свежей траве, покрывавшей все свободные участки земли его довольно большого (с полдесятины) участка городской усадьбы в Жатске и медитировал. Самочувствие и настроение были великолепными. Заодно вспоминал последовавшие за указами великого князя событиями и делал это, пожалуй, с удовлетворением.

Переезд прошел достаточно быстро. Никто Петю задерживать не стал, надо было только вещи собрать, которыми он вместе с сестрой обрасти успел. Пришлось сундуки покупать, а в поезде из Архангельска целых три купе брать. Причем оставить их (вещи) без присмотра Клава никак не желала. Поэтому ехали в отстоящих друг от друга купе, а в то, что между ними, она на каждой остановке наведывалась.

Ведь они не просто свой скарб вывозили. Перед отъездом Петя успел проехаться с последней инспекционной поездкой по ближайшим постам сбора мехов, так что у них теперь их было целых два здоровенных сундука. Плотно набитых. Моржовой кости тоже накупил. Не то чтобы слишком нужна, но дешево досталась, а амулеты из нее приличные получаются. Что меха, что кость можно самим использовать, благодаря магии они не портятся, а можно с хорошей выгодой продать.

Впрочем, в деньгах нужды не было. Помимо денег, оставшихся от продажи первых четырех алмазов (около пяти тысяч), на счет поступила куда более крупная сумма – двести семьдесят две тысячи рублей. Даже налога с нее не взяли. Куча денег! А ведь десяток алмазов так непроданным и остался. Тоже тысяч на пятнадцать – двадцать.

Несостоявшиеся алмазные копи и миллионы было, конечно, жалко. Но по здравом размышлении Петя решил, что великий князь его не ограбил, а выручил. Не положено таким выходцам из низов, как он, подобными делами заниматься. Купеческие фамилии не одно поколение трудятся, пока миллионщиками станут. Если станут, а не разорятся. Не дали бы ему спокойно алмазами заниматься, как-нибудь да отобрали бы. А так получалось, что вложенные в усадьбу деньги увеличились больше чем в семь раз.

С такими деньгами удалось легко купить очень приличную городскую усадьбу на новом месте. И переделать ее под свой (с поправками на сестру) вкус.

Кстати, с Клавой надо что-то делать. Либо замуж выдавать, либо отдельный домик ей покупать. Сам-то он рано или поздно женится, и хозяйкой в его усадьбе будет другая. Или она так и хочет теткой-приживалкой всю жизнь прожить? Засиделась уже в девках. Впрочем, денег на приданое ей хватит, так что все зависит от ее собственного желания. Пока же можно только сказать, что в Пест к матери она возвращаться точно не хочет. Здесь она занимает довольно солидное положение сестры мага-целителя.

Вот на ком Пете жениться самому, так и осталось вопросом. Первая любовь – Анна, естественно, отпадает. И даже не потому, что несколько лет жила с Шуваловым. Детей не завела, а красавицей осталась. Главное, она Шувалова Пете предпочла, хоть и не имела шансов выйти за графа замуж. Так что отпадает.

Выгоревшая магиня Маша Селиванова не подходит по тем же соображениям. Пока училась в академии, Петя был для нее недостаточно хорош. После знаки внимания оказывала, но не потому, что вдруг стала его ценить. То есть ценить стала, но как мага, который может ей способности вернуть. Один раз это с помощью шаманской магии уже делал. Не обязательно, что получится во второй раз, при выгорании каналов и источника травмы очень серьезные. Но даже если получится, будет она свою магию лелеять, а не мужа. Зачем такая нужна.

А так в Баяне невест, в чьем роду рождались маги, осталось много. Наверное, ни одна не откажется за него замуж пойти. Так что можно как-нибудь туда съездить в отпуск. Когда решит, что жениться пора.

А может, к сокурснице Кате Павловой как-нибудь наведаться? Из одной губернии, из городка Стерно она. До него почти столько же, сколько и до Путивля или Песта. Недалеко. Конечно, в академии она его не слишком привечала, дворянским происхождением гордилась, но так девка ладная. И князья к ней в очередь женихами так и не выстроились. В общем, тоже вариант. Хотя и с меньшими шансами.

Ну а за себя он теперь спокоен. Не повезло с алмазами, неожиданно повезло с другим. Когда распаковывал мешок с сухой травой, что на месте, где алмазы были, собрал, оказалось, что с нее куча семян сыпалась. Вот он их по всему участку новой усадьбы и посеял. И вырастил. Впрочем, для мага жизни это не проблема. Важно другое. Трава-то сама волшебной оказалась, а не просто жизнью от алмазов пропиталась. Так что теперь магический фон по всей его новой территории просто чудесный. Для мага его специализации. И здесь он не наездами, а все время живет. То есть четвертый разряд, если и не завтра ему светит, то уже не за горами.

А в самом дальнем и пустом углу он беседку поставил. Которую со всех сторон забором отгородил и никого туда не пускает. Потому что на ее крышу он мох из поселка язычников перенес. И ведь тоже прижился. Немного его пока, но есть надежда, что станет больше. И хотя фон темной энергии от него очень слабый, но он есть. Если не пожалеть времени, кинжал зарядить можно, никого жизни не лишая. Хотя этот вариант со счетов тоже сбрасывать не стоит.

Из-за этого и шаманская книга стала казаться более интересной и реальной. А то отложил ее Петя в долгий ящик. Трудно, конечно, будет с языком разбираться, но время у него теперь есть.

И, наконец, ордена. Теперь у него их целых четыре. Солдатский Георгий. Вроде самый простой, но очень почетный орден. А также Анна четвертой и третьей степени и Станислав третьей. Скоро нового ордена не получить, разве что на войну попроситься, но пока не хочется. И здесь неплохо. Но за выслугу ему все положенное дадут. Все-таки маг-целитель в любом городе фигура заметная и уважаемая. Так что три-четыре года и можно Станислава второй степени получить, потом лет через пять Анну второй степени, а там еще лет через пять – десять – Владимира. Четвертой степени, но дающего потомственное дворянство.

Конечно, это не скоро произойдет, но и лет ему не слишком много. А если к сорока станет потомственным дворянином, то и дети к совершеннолетию ими будут. Совсем не то, как ему приходилось начинать.

Петя довольно улыбнулся и стал еще более энергично гонять жизнь по каналам.

Сноски

1

Для тех, кто не читал первые две книги трилогии. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Вершок – 4,5 см, линия – 0,1 дюйма, или 2,5 мм.

3

Философское утверждение Рене Декарта.

4

Известно, что Лев Толстой, когда жил в Санкт-Петербурге, приглашал гостей к себе на обед почтой, отправляя приглашения по утрам. Гости успевали их получить и явиться к назначенному часу.

5

Шкалик = 1/20 штофа = 61,5 мл.

6

Судебная коллегия, введенная Карлом Великим в 770-х годах.

7

Извозчику.

8

Карбас – парусно-гребное судно среднего размера, распространенное на севере.

9

Столько же, 6 тыс. руб. в год, получал волею Л. Толстого Стива Облонский в «Анне Карениной»; оклад министра финансов С. Ю. Витте был порядка 18 тыс. руб. в год, его заместителей – 12 тыс. руб.

10

Инвалидами в царской России назывались уволенные в отставку нижние чины, вне зависимости от состояния их здоровья.

11

Канин Нос – мыс на севере Архангельской области.

12

Кабинетными назывались земли, принадлежащие лично государю.

Content

Дмитрий Смекалин
Господин маг. Выпускник
(3-я книга трилогии)

Введение

Глава 1 Снова в академии. А ведь это последний год

Глава 2 Нечитаемая книга

Глава 3 Учебный год в разгаре

Глава 4 Зимняя практика

Глава 5 Полеты

Глава 6 Начало черной полосы

Глава 7 Цена жизни

Глава 8 С шаманами просто не бывает

Глава 9 Весь в делах. Законных и не очень

Глава 10 Наконец-то маг!

Глава 11 Путь на север

Глава 12 «Золотая баба»

Глава 13 Кладоискатель

Глава 14 Еще кладоискатели

Заключение Кесарю кесарево

Сноски