Андрей Владимирович Федосов

Готы и славяне

На пути к государственности. III–IV вв

© Федосов А.В., 2020

© «Центрполиграф», 2020

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2020

Введение

Первые упоминания о готах мы находим в работах Плиния Старшего и Клавдия Птолемея, затем емкие характеристики жизни германских племен у Тацита. «Гетика» Иордана, «Римская история» Аммиана Марцеллина, работы Прокопия Кесарийского и Исидора Севильского, перевод Библии в IV в. н. э. на готский язык Вульфилой и т. д. – все это заставило историков и лингвистов обратить на них особое внимание. Однако обилие письменных источников не привело к выработке единого или хотя бы общего подхода к готской истории. Наоборот, до сих пор как среди отечественных, так и среди зарубежных авторов существовали и существуют разногласия по вопросам первоначальной родины готов и их переселения в Северное Причерноморье. Нет единства в вопросах разделения готской общности: тервинги-везеготы, гревтунги-остроготы, крымские готы, «малые» готы, готы-трапезиты или тетракситы и т. д. Не определена их роль в запуске механизма так называемого Великого переселения народов и их влияние на процессы формирования государственности в Восточной Европе. Не определены и уровни развития готских предгосударственных образований, периодически возникавших в различных районах Европы. Нет единого мнения и по вопросам возникновения и этнической принадлежности черняховской культуры[1], которую некоторые исследователи ассоциируют с готскими общественно-политическими объединениями.

Дискуссионно и расселение праславян в Восточной Европе, первые упоминания о которых обычно вне всякой логики увязывают с присутствием готов, поскольку ни письменных, ни археологических источников по истории ранних славян практически не существует[2].

Преградой в решении этих вопросов, как правило, является различный подход к трактовке письменных свидетельств. Однако немаловажное значение имеет и политическая ориентация исследователей, а также стремление их к поиску некоей «исторической новизны». Конечно, историческая новизна, если она понятно объяснена, основана на исторических документах, археологическом материале, который согласуется с источниками, в принципе определяет ценность любой научной работы, но зачастую ее поиск становится самоцелью, и мы видим иной результат. Более того, в современной научной литературе почти не встретишь критических публикаций. Особенно явно эта тенденция проявилась в последние десятилетия, в связи с распадом Советского Союза. Что касается готской проблематики, то в работах последних лет все чаще стали появляться ничем не подтвержденные, надуманные утверждения, элементы недобросовестного цитирования, а также анализ несуществующих текстов (Кассиодор, Аблавий и т. д.). Анализу же письменных первоисточников места почти уже не находится, а те, которые все же упоминаются, часто трактуются своеобразно. Некоторые отечественные историки вообще считают, что их научный потенциал исчерпан, а современные зарубежные специалисты (Великобритания, США) – что пришло время их критического переосмысления. Иными словами, научному изданию важна не историческая достоверность, а «коммерческий успех». В результате выводы, сделанные в таких работах, неточны, а в некоторых случаях абсурдны.

Археологические изыскания последних лет, к сожалению, не добавили определенности и новизны в готском вопросе, однако им зачастую придается необоснованно завышенное значение: по отдельным, иногда единичным находкам делаются выводы глобального масштаба, хотя против «фетишизации некоторых археологических категорий» предупреждал еще Б.А. Рыбаков.

Исходя из этого для объективной оценки готской истории назрела необходимость осуществить комплексный анализ всех основных письменных источников и увязать его с данными археологических исследований, а для определения уровня готских потестарных образований применить методы политической антропологии. Затем, используя историю присутствия готов на территории Европы и их взаимоотношений с Римской империей как некий индикатор, попытаться прояснить вопрос структуризации славянского мира.

Однако это не значит, что подобных попыток не проводилось ранее, поэтому без критического рассмотрения некоторых этих работ по готской проблематике, которые появились в последнее время, нам не обойтись.

Итак, основой данной работы станет рассмотрение процесса расселения готов в Восточной Европе и проблемы становления и развития их предгосударственных образований, а также определение уровня общественно-политического развития славянских объединений. Для этого необходимо прояснить следующие вопросы:

1) определить характер готских миграций из Прибалтики в Северное Причерноморье; начало и причины дробления готского ареала;

2) выяснить взаимоотношения готов с коренными племенами Восточной Европы и Римской империей;

3) определить уровень развития черняховской культуры и ее значение для объективной оценки готских потестарных образований;

4) рассмотреть язычество как основную религиозно-правовую форму готов и трансформации их правовых и религиозных взглядов;

5) определить уровень общественно-политических структур готов и славян в Северном Причерноморье на основе максимально возможного комплекса данных политантропологии;

6) провести сравнительный анализ готских потестарных образований – Готии тервингов, королевства гревтунгов и «королевства» Божа;

7) прояснить хронологию существования готских и славянских потестарных образований в Северном Причерноморье.

Однако, переходя к рассмотрению поставленных вопросов, не лишне будет дать некоторую историческую справку об условиях, в которых складывалась российская историческая наука вообще и история неких славяно-готских отношений в частности. Тем более что они были изначально искажены противостоянием итальянских, немецких и польских гуманистов, а затем и рядом отечественных политических лидеров и историков. Последствия этого противостояния Россия ощущает на себе до сих пор.

Для этого обратимся к европейской истории XV–XVI вв., так как основная масса источников, которые затрагивают темы нашего исследования, появляется именно в этот период. Российская же история начинает зарождаться значительно позже и в основном уже под влиянием сложившихся в ту эпоху идеологических установок.

Итак, обозревая всю источниковую базу по готскому вопросу, можно констатировать, что начиная с VIII в. сообщения о готах как самостоятельном народе пропадают со страниц исторических хроник. Однако с XV в. в исторической литературе вновь возникает интерес к готской истории. О них начинают сообщать как о родоначальниках многих европейских народов, которые якобы оказали существенное влияние на формирование европейских государств. Особенно настойчивы в этом были представители Севера: шведы и отчасти немцы. Астурийцы в Испании также считали себя потомками везеготов, а потому – «дворянами, вне зависимости от сословного происхождения». Чем же объясняется всплеск подобного интереса? Почему с этого времени начинается возвеличивание и восхваление готов? Действительно ли их вклад в европейскую цивилизацию был так велик? Ведь утверждалось, что они принесли в Европу высокие образцы культуры, искусства и права. Но откуда немецкие и скандинавские историки, зачинатели этих сообщений, получили эти сведения? Ведь если судить по письменным источникам и археологическим данным, к моменту своего переселения в Северное Причерноморье готы не знали даже гончарного круга, а основным вооружением в их племенах, согласно Тациту, были копья – фрамеи и дротики – заостренные и обожженные на огне палки. Получается, что пришедшие готы давали народам то, чего сами не имели, и учили народы тому, чего сами не знали. Более того, ни в одном раннем или позднем источнике нет упоминаний о какой-либо созидательной деятельности готов. Даже у готского историка Иордана, прославлявшего их деяния, мы не находим подобных сведений. Что же касается «готского права», на которое упорно указывают немецкие историки, да и не только они, то многочисленными исследованиями установлено, что все европейское, в том числе и так называемое готское, право в основном зиждется на праве римском. Показательно, что даже первый готский кодекс составлен на латыни, а не на готском языке, по римским лекалам.

Возникает вопрос: для чего была нужна подобная мифологизация и восхваление истории готов?

Дело в том, что в XIV–XVI вв. западноевропейская культура переживала эпоху Возрождения. Начало ей, как известно, было положено итальянскими гуманистами, которые объявили себя преемниками высокой культуры Греции и Рима, несмотря на вакханалию в общественной и церковной жизни Италии того периода. Политические убийства, воровство, публичные дома и лавки на содержании церковных иерархов и т. д. – все это было повседневной жизнью страны, а «слово „Италия“ в действительности не представляло никакого определенного понятия», – отмечено в очерке о Савонароле[3].

Итальянская церковь, к тому времени полностью разложившись, потерпела поражение в борьбе за господство со светскими властями, и на смену церковным догмам пришла идеология правящих классов. Но и они не были озабочены выработкой новой концепции существования государства. В связи с этим просвещенная часть итальянского общества начала поиск объединяющей идеи, которая могла бы дать людям понимание общей цели, сплотить их в нацию, способную защитить себя. Поэтому гуманисты и обратились к древней истории, надеясь, что былое величие придаст новый импульс развития обществу.

Но сразу возникал вопрос: что привело итальянское общество к такому состоянию? И ответ был найден: вина за разложение нравов была возложена на германские племена, которые в свое время разрушали Римскую империю. При этом подспудно подразумевались не только древние германцы, но и средневековые немцы, которые веками переходили Альпы, чтобы завоевать Италию. Главными же виновниками падения империи объявили готов, имя которых среди итальянских гуманистов стало прочно ассоциироваться с варварством и дикостью. Поэтому затем более ста лет история и культура немецкоязычного населения Священной Римской империи подвергались очернению. К XVI в. идеи об ответственности готов/германцев за разрушение цивилизованного римского мира достигли апогея.

Но в этот период начинает набирать силу ответное движение в среде немецких гуманистов, приведшее к развитию в Германии идей Реформации и готицизма – особого идеологического направления, приверженцы которого доказывали величие истории древних германцев вообще и готов в частности. Они и были объявлены предками немецкоязычных и скандинавских народов. Готы и германцы стали описываться как храбрые и благородные воины, молодые и здоровые народы, первыми принявшие истинную веру – христианство, противостоящие загнивающей и разлагающейся Римской империи, а идеологической базой для обоснования этих идей стали произведения Тацита и Иордана.

Работа Тацита «О происхождении германцев и местоположении Германии» («Германия») была обнаружена в 1455 г. в Херсфельдском аббатстве и опубликована в 1470-х гг. в Венеции Венделином фон Шпейером. Работа Иордана «О происхождении и деяниях гетов» («Гетика»), найденная в Вене в 1442 г. Энеем Сильвием Пикколомини, была опубликована в 1515 г. Конрадом Певтингером.

Вряд ли случайностью можно объяснить, что они были найдены на территории немецкоговорящих государств. И теперь эти работы считаются основными в изучении готских проблем и являются общепризнанными.

Однако самым важным идеологическим ходом в противостоянии немецких и итальянских гуманистов явилось переименование Священной Римской империи, которая считалась преемницей античной Римской империи, в Священную Римскую империю германской нации при императоре Максимилиане I (1512 г.). Таким образом, немцы получили «собственную» империю, в противовес империи Римской, наследниками которой считали себя итальянцы.

Затем, через столетия, когда в рамках готицизма окончательно сложился миф о величии готско-германского прошлого, в этот идейный спор втянулись сначала представители английской, а затем французской и даже американской общественной мысли. В Англии многие историки XVII–XVIII вв. стали писать о происхождении англичан или их предков англосаксов от готов[4]. А французские аристократы считали себя потомками франков, которые в конце V – начале VI в. завоевали Галлию, территорию будущей Франции[5]. На этом «праве завоевания» они основывали свое владычество над простыми французами – «третьим сословием», которое считалось потомками покоренных галло-римлян. А президент США Томас Джефферсон предложил изобразить на большой государственной печати Хенгиста и Хорсу, предводителей англосаксов, вторгшихся в Британию в середине V в. Он считал, что американцы напрямую происходят от англосаксов и унаследовали от них свои политические принципы и форму правления[6].

К XVI в. можно отнести и возникновение еще одного идейного противостояния в Европе: славяно-германского. Суть его заключалась в том, что для немецких гуманистов, как в свое время и для итальянских, было недостаточным одного возвеличивания своих народов. Возникала необходимость найти народ или народы, которые можно было бы обвинить в неспособности к нормальному развитию, и на них переложить ответственность за варварство. И такими народами стали славяне. В первую очередь – поляки и чехи, как ближайшие соседи немцев. Важно отметить, что итальянские гуманисты подобных «претензий» к славянам не имели.

Однако подобное положение не могло устроить правящие элиты этих стран. Поэтому поляки и чехи начинают лихорадочно заниматься поисками собственных корней. И находят. К примеру, польская шляхта создала миф о своем древнем сарматском происхождении, а варварами, которые еще недавно рабски терпели над собой власть татар, поляки стали именовать своих восточных соседей. Кстати, это польские историки Ян Длугош и Мацей Меховский, жившие на рубеже XV–XVI вв., впервые ввели в употребление для обозначения взаимоотношений Руси и Золотой Орды термин «иго»[7], который почти безоговорочно и безосновательно был принят впоследствии российскими историками.

Так в западноевропейской научной традиции усилиями немецких, скандинавских и части польских историков стало постепенно складываться представление о русских как об отсталом, темном и варварском народе. Эта традиция, несмотря ни на что, не изжита и по сей день. Так начинала складываться навязанная Западом история Руси. В ней утверждалась изначальная зависимость страны от неких иностранных, в частности, германских влияний, тем более что реакции на подобные утверждения из Московского государства не последовало.

В стране в то время не было даже попытки создания собственной исторической концепции. В условиях засилья церкви в Московии так и не сформировался класс просвещенных, образованных людей, которые должны были формировать идеологию государства, а также отвечать на враждебные нападки соседей. Единственной идеологией на Руси еще долгое время оставалось православие, представители которого выдвинули идею о Москве как о Третьем Риме, богоизбранности русских великих князей и их великой миссии по сохранению православной веры. Поэтому можно лишь констатировать, что российские историки в поисках своих корней опоздали лет на двести – триста. Но к этому времени идея об отсталости и варварстве русских и России уже прочно сидела в головах европейцев.

Важно также напомнить, что на начальном этапе создание концепции русской истории было отдано на откуп иностранным историкам, в первую очередь немецким. Именно они в XVIII в. и закладывали ее фундамент. Однако известно, что Г.З. Байер, Г.Ф. Миллер и А.Л. Шлёцер были воспитаны в духе готицизма, то есть традиции возвеличивания германских и скандинавских народов и их первенства по отношению к другим, в том числе и славянам. К тому же они являлись последователями норманизма XVII в., который, кстати, не изжит и по сей день.

Однако здесь нельзя и умолчать о том, что еще на рубеже XVI–XVII вв. все немецкие, шведские, польские и итальянские историографы считали, что русская княжеская династия Рюриковичей происходит из прибалтийских славян – вагров, которые иначе называются варягами. И ни о каком германо-готском влиянии на Русь в то время не было даже упоминаний. Так считали ведущие европейские историки С. Мюнстер, С. Герберштейн, Б. Латом, К. Дюре, М. Преторий, М. Стрыйковский и др.

Так что же случилось с западноевропейской историографией? Ответ прост: экспансионистская политика шведских властей требовала идеологического обоснования их претензий на районы Северной России (включая Новгород) и Прибалтику.

Более того, парадоксально, но идею происхождения русского правящего рода из неславян поддерживали и развивали еще ранее русские правители, например Иван Грозный, который в письме шведскому королю Юхану III писал: «А что писал еси о Римского царства печати, и у нас своя печать от прародителей наших, а и римская печать нам не дико: мы от Августа Кесаря родством ведемся»[8]. Что это – историческая правда или высокомерие царя? В том же письме читаем: «А что ты написал по-нашему самодержьства писму о великом государи самодержце Георгии-Ярославе, и мы потому так писали, что в прежних хрониках и летописцех писано, что с великим государем самодержцем Георгием-Ярославом на многих битвах бывали варяги, а варяги – немцы, и коли его слушали, ино то его были…»[9]

Царь, не стесняясь, обосновывал свою легитимность для Востока – родством с ордынскими ханами, для Запада – от Августа род ведем, для своих – чуть ли не от Иисуса, ни разу не упомянув Рюрика. Откуда Иван Грозный мог позаимствовать эти сведения? Ясно, что не из работ историков. Скорее всего, от западноевропейских специалистов, которые во множестве приезжали в Московию. Возможно, от них он получил и какую-то информацию о готах, иначе чем объяснить сообщения западноевропейских дипломатов и путешественников о том, что московиты считают, что их предки когда-то вместе с готами брали Рим[10]. Не исключено, что идея о былой зависимости варягов-«немцев» от русских и связь русских с готами стала идеологическим обоснованием Ливонской войны 1558–1583 гг. В этом случае Иван IV мог претендовать на эти земли как наследник готов и потомок Ярослава. Подобная мифологизация собственной истории и высокомерие царя очень дорого обходились стране. Сожжение Москвы в 1571 г. Девлет-Гиреем, его отречение в 1575 г. напрямую были связаны с утверждениями и политикой царя и теми отношениями, которые сложились у Московии с Крымским ханством. Ведь Чингизиды традиционно считали Русь своим улусом.

Возвращаясь же к вопросу о совместных походах славян и готов на Рим, можно констатировать, что этим фактам нет подтверждения ни в археологических материалах, ни в письменных источниках, хотя Прокопий Кесарийский в своих сообщениях упоминает славян и готов то в качестве противников, то в качестве союзников Рима. Однако о каких-либо их союзнических отношениях речи в них нет.

В дальнейшем некоторые отечественные историки в XVIIIXIX вв. внесли свою лепту в развитие норманизма и готицизма.

Чего только стоила созданная в XIX в. А.С. Будиловичем теория о «готском происхождении» Руси! Он полагал, что на территории племени полян когда-то существовала готская земля под названием Ros-Gotlandia. Можно ли согласиться с этой точкой зрения, когда никаких свидетельств этому нет? Единственным, кто видит в X в. германцев на территории Киевской Руси, – это Лев Диакон, который называет так древлян[11]. Других сообщений подобного рода не существует.

Приверженцем «готской теории» был также А.А. Куник, который производил название «русь» от готского hrodh – «слава» (отсюда определение черноморских готов как хредготов). Это слово, по его мнению, входило в состав имени Рюрик (Hrуdhrekr) и первоначально обозначало династию, а потом было перенесено на страну, где эта династия правила[12]. Еще дальше продвинулся В. Васильевский, признавая готами существовавший в IX в. в Причерноморье народ Rhos[13].

Впоследствии «готская теория» в конце XIX в. была опровергнута Ф.А. Брауном в его работе «Разыскания в области гото-славянских отношений».

Надо отметить, что вопросами взаимоотношений готов и славян занимались многие историки: Д.И. Иловайский, И.Е. Забелин, Ф.И. Успенский, А.А. Шахматов и т. д. По их мнению, еще до прихода готов на территории будущей Руси существовала этнополитическая общность, главную роль в которой играли славяне и сарматы. Источники и археологические данные говорят о том, что пришедшие готы по-разному относились к этим народам. Иордан в «Гетике» указывает на конфликты между ними (война со спалами и война Винитария с Божем)[14]. Тацит в своей работе «Германия» указывает на большую схожесть культурно-бытовых традиций германцев и венетов[15]. По археологическим же данным наблюдается довольно мирное сосуществование готов и сарматов, и письменных сведений о каких-либо конфликтах между ними нет. Некоторые историки усматривают даже некое сарматское влияние на готов.

По Иордану, готы, пришедшие в Восточную Европу, сразу сталкиваются со славянским миром. Война готов со спала-ми, впоследствии – война Винитария с Божем указывают на присутствие в Восточной Европе славянского этноса, уже сформированного в некие потестарные образования. Авторы V–VI вв. единогласны в том, что в это время в Восточной Европе уже существовало несколько славянских племенных групп (спалы[16], венеты, анты, склавены; это подтверждает и существование киевской культуры). Исходя из этого начало формирования южного, славяно-сарматского (позднее славяно-сармато-тюркского) центра будущей Руси можно отнести к III–IV вв. Позднее на его базе будут формироваться различные потестарные образования славян: племенные союзы антов и дулебов, покоренные аварами. Упомянутая арабским географом X в. Ал-Масуди Валинана, а также восточнославянские племенные союзы (поляне, северяне и др.) и, наконец, Киевская Русь.

Северный же центр, о котором упоминает Повесть временных лет, по-видимому, формируется несколько позже в VIIVIII вв. как славяно-балто-финно-угорский.

Глава 1

Обзор источников

Приход готов в Северное Причерноморье, Скифские войны, возникновение черняховской культуры, попытки создания готских предгосударственных объединений Остроготой, Атанарихом, Германарихом, нападение гуннов и разгром готов и их последующий уход из Северного Причерноморья, а также последовавшее за этим развитие праславянства обычно рассматриваются в мировой исторической литературе фрагментарно. Исследуются только отдельные аспекты, связанные с готами, или отдельные эпизоды их истории (только археология, только отдельные племена, только лингвистика, только земледелие, только керамика, литье и т. д.). Поэтому источники используются своеобразно: видят только те источники, которые могут служить доказательной базой для выводов, а те, которые противоречат им, – не замечают.

Наше исследование развития ранней государственности готов основано на почти полном источниковом материале по их проблематике: от Тацита до раннесредневековых испанских хроник. В него входят практически все письменные сообщения, когда-либо опубликованные в мировой печати. Такой подход позволяет, во-первых, более подробно рассмотреть вопросы истории готов от исхода из Скандзы до их окончательного исчезновения с исторической сцены Европы, а во-вторых, дает возможность более объективно выявить их роль в развитии государственности в Восточной Европе, в том числе и у славян. По нашему мнению, без четко расставленных акцентов в вопросах быта, менталитета, образа жизни, обычаев и традиций готов невозможно сделать сколько-нибудь объективный вывод об уровне развития их общественно-политических объединений.

Итак, в источниковую базу по готскому вопросу входят произведения следующих авторов, которые можно разделить на несколько групп:

1. Античные авторы I–II вв.: Гай Плиний Секунд (Плиний Старший; 23–79 н. э.), Публий (Гай) Корнелий Тацит (56— 117), Клавдий Птолемей (ок. 87 – ок. 165).

2. Греческие (византийские) и римские авторы поздней Античности и раннего Средневековья: Дексипп (III век), Требеллий Поллион (IV в.), Секст Аврелий Виктор (IV в.), Флавий Вописк Сиракузянин (IV в.), Аммиан Марцеллин (330 – после 395), Евнапий (ок. 347 – ок. 420, Филосторгий (ок. 365 – ок. 439), Клавдий Клавдиан (ок. 370 – ок. 404), Сократ Схоластик (ок. 380 – после 439), Олимпиодор (ок. 380–412/425), Павел Орозий (385–420), Феодорит (386/393—457), Созомен (400–450), Зосим (ок. 425–518), Марцеллин Комит (умер после 534 г.), Прокопий Кесарийский (между 490 и 507 – после 565), Петр Магистр/Патрикий (ок. 500–565), Агафий Миринейский (536–582), Менандр (середина VI – начало VII), Стратегикон Маврикия (конец VI – начало VII в.).

3. Готские историки: Кассиодор (ок. 487 – ок. 578), Иордан (ок. 500–560), Исидор Севильский (ок. 560–636).

4. Христианские религиозные источники: «Страсти святого Саввы Готского» (конец IV в.), Готская Библия (перевод Вульфилы IV в.).

5. Эпические сказания: саги скандинавской Старшей Эдды (записаны в XIII в.), древнеанглийская эпическая поэзия (VIIIX вв.) и «Слово о полку Игореве» (конец XII в.).

6. Раннесредневековые испанские хроники VIII–X вв. (Пророческая хроника, Хроника Альбельды, Мосарабская хроника, Хроника Альфонсо III и др.); Аноним Валезия (VIII или IX в.); средневековые авторы и хроники: Саксон Грамматик (ок. 1140 – ок. 1216), Берхтольд из Кремсмюнстера (умер в 1326 г.), Лаврентий Блюменау (умер в 1484 г.), Кведлинбургские анналы (составлены в первой половине XI в.), Анналы Хильдесхайма (составлены в середине X – первой половине XII в.), Вюрцбургская хроника (составлены в XI в. – начале XII в.), Ян Длугош (1415–1480), Павел Иовий (1483–1552), Олоф (Олаус) Петри (1493–1552), Яков Рейтенфельс (вторая половина XVII в.).

Далее кратко рассмотрим этот перечень с нашими комментариями.

Итак, первое упоминание о готах появляется в работе «Естественная история» Гая Плиния Секунда (Плиний Старший, 23–79 н. э.), римского чиновника высшего ранга. Он пишет о пяти крупных германских народах, состоящих из нескольких племен. Готы, по сообщению Плиния, были частью вандилиев (вандалов)[17], то есть, очевидно, некоего племенного объединения, во главе которого стояли вандалы.

Клавдий Птолемей (ок. 87 – ок. 165), древнеримский ученый эпохи ранней империи, упоминает готов (гитонов) в своей работе «Руководство по географии». Он сообщает, что они населяли привисленские районы, «ниже [южнее?] венедов»[18]. Интересно отметить, что готов Птолемей отнес к менее значительным племенам, населяющим Сарматию, в то же время венедов упоминает как многочисленное племя[19]. Кстати, то же самое сообщает о венедах и Иордан.

Подробную же развернутую характеристику германских племен дает в своей работе «О местоположении Германии и происхождении германцев» Публий (Гай) Корнелий Тацит (56—117), государственный деятель Римской империи, историк, биограф, писатель. Им впервые была дана подробная характеристика природных условий Германии, повседневной жизни германцев, состояния их хозяйства, религии и обрядов и их политического устройства. Что касается конкретно готов (которых он называет готонами), то в главе 44 он указывает: «За лугиями живут готоны, которыми правят цари, и уже несколько жестче, чем у других народов Германии, однако еще не вполне самовластно»[20]. Из отрывка понятно, что Тацит относил готов к германским племенам, поэтому так важны характеристики, данные автором, для понимания менталитета, жизни и событий, связанных с историей готов. Приведем некоторые из них:

«Населяющие Германию племена, никогда не подвергавшиеся смешению через браки с какими-либо иноплеменниками, искони составляют особый, сохранивший изначальную чистоту и лишь на себя самого похожий народ»[21].

«Покой этому народу не по душе, и так как среди превратностей битв им легче прославиться, да и содержать большую дружину можно не иначе как только насилием и войной; ведь от щедрости своего вождя они требуют боевого коня и победоносной фрамеи; что же касается пропитания и хоть простого, но обильного угощения на пирах, то они у них вместо жалованья. Возможности для подобного расточительства доставляют им лишь войны и грабежи. И гораздо труднее убедить их распахать поле и ждать целый год урожая, чем склонить сразиться с врагом и претерпеть раны»[22].

Описывая быт германских племен, Тацит сообщает, что они «радуются обилию своих стад»[23], так как это единственное их достояние. Торговля того периода в их среде носила меновой характер, поэтому так ценилось оружие из железа, которого было «у них не в избытке». Тацит сообщает, что редко кто из них пользовался мечами и пиками большого размера, основным оружием были короткие копья-фрамеи. Традиционным боевым порядком германских племен был клин. При этом отряды в бою строились по родам и состояли из родственников. Бросить оружие или щит было величайшим позором для германского воина, и «многие, сохранив жизнь в войнах, покончили со своим бесславием, накинув на себя петлю»[24].

Заслуживают внимания сообщения Тацита о выборе царей, которых избирали из наиболее знатных членов племени, а вождей – из наиболее доблестных. Однако цари не обладали безграничным и безраздельным могуществом, а вожди управляли, «скорее увлекая примером и вызывая их восхищение»[25]. Вожди в германском обществе, по сообщениям Тацита, занимали высокое положение. Вождю важно было иметь доблестных предков – они составляли его славу и достоинство. Вокруг вождей собирались те, кто желал добыть славу и богатства в сражении, они составляли дружину, внутри которой устанавливалась своя иерархия. В главе 13 Тацит пишет, что «дружинники упорно соревнуются между собой, добиваясь преимущественного благоволения вождя». Величие вождей, их могущество, по мнению германцев, заключалось в том, чтобы быть всегда окруженными большой толпой отборных юношей, «которые в мирное время были их гордостью, а на войне – опорой»[26]. Далее в той же главе он пишет, что чем больше дружина и многочисленнее ее подвиги, тем известнее и славнее вождь, причем он «прославляется не только у себя в племени, но и у соседних народов; его домогаются, направляя к нему посольства и осыпая дарами, и молва о нем чаще всего сама по себе предотвращает войны». Но на войне вождь не должен уступать кому-либо в доблести. Для дружинника же выйти живым из боя, в котором пал вождь, – бесчестье и позор на всю жизнь. Защищать своего вождя, оберегать, совершать подвиги ради его славы – вот важнейшие обязанности дружинников: «Вожди сражаются ради победы, дружинники – за своего вождя»[27]. Особо надо отметить сообщение Тацита в 7-й главе о том, что «ни карать смертью, ни налагать оковы, ни даже подвергать бичеванию не дозволено никому, кроме жрецов», что говорит о высоком статусе жречества. Но даже жрецы вершили суд не по своему произволу, а как бы по воле богов.

Важны также сообщения Тацита, касающиеся системы управления в германских племенах. О делах менее важных совещались старейшины, о более значительных – все свободные члены племени. Однако старейшины заранее обсуждали и такие дела, решение которых принадлежало только народу. На собрания германцы приходили с оружием, жрецы велели им соблюдать тишину. Затем слушали царя и старейшин в зависимости от их возраста, знатности, боевой славы и красноречия. И царь, и старейшины больше воздействовали на собрание убеждением, а не приказами. Если их предложения не встречали сочувствия, участники собрания шумно их отвергали; если нравились – раскачивали поднятые вверх фрамеи: «Ведь воздать похвалу оружием, на их взгляд, – самый почетный вид одобрения»[28]. На этих же собраниях также избирали старейшин, отправляющих правосудие в округах и селениях. При каждом из них было сто человек из простого народа, которые одновременно и помогали старейшине советами, и охраняли его.

О системе наказаний у германцев Тацит сообщает, что перебежчиков они вешали на деревьях, трусов и оплошавших в бою, а также обесчестивших свое тело – топили в грязи и болоте, забрасывая поверх валежником. При более легких проступках с изобличенных взыскивали определенное количество лошадей и овец. Впрочем, даже убийство обычно каралось лишь наложением штрафа, часть которого передавалась царю или племени, часть – пострадавшему или его родичам.

О менталитете германцев Тацит сообщает, что, по их представлениям, «поWтом добывать то, что может быть приобретено кровью, – леность и малодушие»[29]. В мирное время они много охотились, а еще больше времени проводили в полнейшей праздности, предаваясь сну и чревоугодию, пьянство не считалось постыдным. Заботы о жилище, домашнем хозяйстве и пашне поручались женщинам, старикам и наиболее слабосильным из домочадцев, тогда как взрослые мужчины погрязали в бездействии. В главе 15 описан существовавший у германцев обычай, чтобы «каждый добровольно уделял вождям кое-что от своего скота и плодов земных, и это, принимаемое теми как дань уважения, служит также для удовлетворения их нужд». Особенно почетны были дары от соседних племен, присылаемые не только отдельными лицами, но и от имени всего племени.

В германских племенах почитали женщин, считая, что в них «есть нечто священное и что им присущ пророческий дар»[30]. Так, некоторые из германских жриц пользовались большим влиянием и даже были обожествлены (Веледа).

Сообщается также, что германцы были очень суеверны и верили в различные приметы и гадания. А с помощью жребия они решали многие, даже политические вопросы, о чем есть сообщения и в других источниках (Иордан).

Германцы не знали городов и не любили, чтобы их жилища примыкали друг к другу. Все постройки сооружались из дерева, при этом они нисколько не заботились о внешнем виде строения, археологические исследования подтверждают эти сообщения. Тацит сообщает, что традиционно для германских племен было устраивать ямы, которые служили убежищем и хранилищем съестных припасов на зиму. Поверх этих ям они наваливали много навоза, что смягчало суровость стужи.

Основной одеждой германцев был короткий плащ, застегнутый пряжкой, а если ее нет, то шипом. Наиболее богатые отличались тем, что, помимо плаща, у них была и другая одежда, узкая и плотно облегающая тело. Носили также шкуры диких зверей.

Браки, по сообщению Тацита, соблюдались в строгости. Германцы были одним из немногих народов той эпохи, в которых мужчина редко имел больше одной жены. Несколько жен обычно было у тех, кто занимал видное положение в обществе, да и это не было общепринятым. Ограничение числа детей или умерщвление кого-либо из родившихся после смерти отца считалось постыдным. Семейные узы были крепки в среде германцев: «К сыновьям сестер они относятся не иначе, чем к своим собственным. Больше того, некоторые считают такие кровные узы и более священными»[31]. Очевидно, это свидетельствует о сохранении в германском обществе I в. н. э. пережитков более древних общественных отношений, когда род велся по женской (материнской) линии.

В германском обществе «господа воспитываются в такой же простоте, как рабы, пока их доблесть не получит признания»[32]. Рабы обрабатывали свои земельные наделы, с которых платили господину установленную меру зерна, овец и свиней или одежды. Других повинностей у рабов не было, все работы в хозяйстве господина выполнялись его женой и детьми.

Пищей германцам служили дикорастущие плоды, дичь, молочные продукты. Единственное им известное зрелище, согласно Тациту, – это «обнаженные юноши, которые носятся и прыгают среди врытых в землю мечей и смертоносных фрамей. Упражнение породило в них ловкость»[33].

Земли ежегодно делились между членами общины по достоинству каждого, при этом раздел полей облегчался обилием свободных пространств. Пашня ежегодно менялась, и при этом всегда оставался, согласно Тациту, излишек полей, поскольку они не прилагали усилий, чтобы умножить трудом плодородие почвы и возместить таким образом недостаток в земле. Германцы не сажали плодовых деревьев, не огораживали лугов, не поливали огороды. От земли ждали только урожая хлебов. И по этой причине они различали, в отличие от римлян, только зиму, весну и лето, а «название осени и ее плоды им неведомы».

Похороны у германцев, описанные в главе 27, были лишены всякой пышности. «Единственное, что они соблюдают, – это чтобы при сожжении тел знаменитых мужей употреблялись определенные породы деревьев». В пламя костра они не бросали ни одежды, ни благовоний, вместе с умершим предавалось огню только его оружие, иногда также и его конь. Могилу обкладывали дерном. У них не было принято воздавать умершим почет сооружением надгробий, так как, по их представлениям, они слишком тяжелы для покойников. «Стенаний и слез они не затягивают, скорбь и грусть сохраняют надолго. Женщинам приличествует оплакивать, мужчинам – помнить»[34].

Кроме того, Тацит сообщает о существовании певкинов, венедов и феннов, которых он не может отнести ни к германским, ни к сарматским племенам: «Из-за смешанных браков они становятся все более безобразными и приобретают черты сарматов». Венеды, которых считают протославянским племенем, по сообщению Тацита, переняли многое из нравов сарматов, «ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и фенами». Однако Тацит склонен отнести их скорее к германцам, потому что они, в отличие от сарматов, сооружали себе дома, использовали щиты и передвигались пешими, и притом с большой быстротой.

Далее в нашей работе мы постоянно будем обращаться к данному источнику, поскольку ценность работы Тацита велика, так как многое из его сообщений было подтверждено более поздними сообщениями. В том числе и готскими историками.

Дексипп (III в.) – римский историк и оратор, возглавлявший отряд афинских граждан после захвата города варварами в ходе Скифских войн в 268 г. Его свидетельства чрезвычайно важны, поскольку он был непосредственным очевидцем и участником данных событий. К сожалению, его труд «Скифская война» был утерян, однако его фрагменты сохранились в пересказе Евнапия. Из них следует, что Дексипп был прекрасно осведомлен о своем противнике. В своем труде он пишет о начале Скифских войн при императорах Максиме и Бальбине: «При них карпы сражались с мезами (мисийцами), и в то же время началась война Скифская и разорена Истрия»[35] и далее в отрывке 15: «Скифы, называемые готами, переправившись через реку Истр при Декии, большой массой опустошали Римскую державу». В отрывке 17 говорится о безуспешной осаде готами Маркианополя: «Скифы, стесненные, не имея возможности противиться мисийцам как по причине бойниц, так и по причине укрепления ворот, не устояли под их ударами, не могли дольше оставаться и ушли без успеха». Это противоречит более позднему утверждению Иордана, который отмечал, что «вскоре они [готы] перешли вброд Данубий, вновь опустошили Мезию и подступили к главному городу той страны, славному Маркианополю. Они долго его осаждали, но, получив выкуп от осажденных, отошли»[36]. По нашему мнению, большего доверия заслуживает сообщение Дексиппа как непосредственного очевидца событий.

Далее подробно описана безуспешная осада фракийского города Филипполя: «Варвары уже и не знали, что им делать. Тем и кончилась осада скифов»[37]. Далее показаны военные возможности готов.

Отрывок 23 его сочинения очень информативен. В нем речь идет о времени, когда «Аврелиан [римский император в 270–275 гг.] разбил наголову скифов-юфунгов и истребил многих из них во время их бегства, при переправе через реку Истр». Далее описаны переговоры с юфунгами о мире. Вступая в эти переговоры, варвары надеялись и впредь получать деньги, прежде посылаемые к ним от римлян.

В этом отрывке автором показана суть истории взаимоотношений Рима и мира варваров.

1. Дексипп называет варваров скифами-юфунгами. Но из текста ясно, что речь идет именно о готах, так как в отрывке упомянуты события, связанные с окончанием Скифских войн, описание которых мы встречаем и у других авторов. Вызывает вопросы название готов – юфунги. Это либо гревтунги (грев-тунги и тервинги у Иордана, а это значит, что размежевание племен уже произошло), либо это название вообще другого готского племени, которое больше не встречается в источниках, однако обращает на себя внимание их количество: 240 тысяч воинов, если считать по тексту.

2. Обращает на себя внимание гордость, высокомерие готов во время переговоров с императором-победителем. Простые послы говорят с ним как с равным. Особо отмечается их безразличие к чужой и собственной смерти. Поскольку война являлась смыслом жизни готов, поэтому так спокойно они относились и к смерти. Подчеркивается и парадность приема послов со стороны римлян. Высокомерие Рима по отношению к другим народам известно, но, возможно, в данном случае демонстрация силы – это скорее проявление неуверенности и страха.

3. 40 тысяч всадников и вдвое больше пехоты чистых юфунгов, и, как они утверждают, это только половина войска. Значит, племя юфунгов могло состоять из 600–700 тысяч членов. В данном случае послы либо преувеличили из тактических соображений численность своего племени, либо речь идет об объединенных силах готов. В современной научной литературе их численность за весь период нахождения на материке определяется не выше 300 тысяч человек.

4. Обращает на себя внимание отрывок текста о том, что «чистые юфунги» не смешиваются со «сбродом разноплеменным и бессильным». По-видимому, в этой фразе и заключен основной смысл взаимоотношений между готами и племенами, втянутыми ими в сферу своего влияния, что говорит о безусловно высоком их положении в среде варваров и коренных племен. О том, что германцы не смешиваются с другими племенами, упоминал еще и Тацит[38]. Ведь известно, что готы Крыма в XVI и, возможно, даже XVIII вв. сохраняли свою идентичность вплоть до своего насильственного выселения. Показательно то, что законодательно было разрешено готам жениться на римлянках и римлянам на готках только с введением «Вестготской Правды»[39]. До этого момента в Бревиарии Алариха II (принят в 506 г. и действовал до VII в.) таких норм не было, да и не могло быть. Нормы готского права вытекали из их языческих традиций. Но иногда, по сообщениям источников, некие «династические» браки все же заключались.

5. Представители юфунгов говорили через переводчика, а они, скорее всего, были не простыми воинами, поэтому можно утверждать, что язык римлян в основном не был еще укоренен в среде готов в тот период, даже в среде знати. Однако нельзя исключить и элемент высокомерия.

6. «Мы предпочитаем мир не потому, что побеждены, а потому, что будущее неизвестно» – эта фраза из речи послов подтверждает сообщения других источников (Тацит, Иордан) о фатализме готов (метание жребия по поводу и без него) и указывает на них как на язычников. Значит, в этот период часть готов (юфунги) еще не была подвержена христианизации.

7. В отрывке упоминаются прежние союзнические отношения Рима и готов. По-видимому, имеется в виду их участие в войнах империи против Ирана при императоре Валериане I (253–260). Учитывая это, юфунгами предлагается Аврелиану союз за «прежнее вознаграждение». Однако это предложение звучит как дерзкий ультиматум. Готы настаивают: или союз только двух народов для достижения власти над остальным миром, или если таковое невозможно, то война с империей и захват ее провинций. Становятся понятными истинные намерения готов. Могли ли готы быть подлинными союзниками и защитниками границ Римской империи, или их войска намеренно не допускали других варваров в ее пределы, рассчитывая впоследствии всю добычу забирать себе?

8. Из ответа императора можно почерпнуть сведения о тактике готов в войнах, об их вероломстве, непостоянстве и лжи. Аврелиан прямо указывает, что именно готы нарушили ранее принятый договор, на который ссылаются послы юфунгов. На вероломство, непостоянство готов указывают почти все известные источники.

9. В ответе императора содержатся сведения о войнах готов с империей, их поражении в количестве 320 тысяч в Азии (провинция Рима). Подобное мы находим и у Требеллия Поллиона в «Божественном Клавдии», и у Иордана. Двойственность в названиях варварских племен: скифы – готы присуща и другим авторам, что несколько затрудняет ясность картины событий. По-видимому, историки не видели большой разницы в этих терминах. Но, скорее всего, авторы пользовались обобщающим термином «скифы», когда имели дело с полиэтническими образованиями.

Далее сообщается о том, что «Геберих (король готов, предшественник Германариха, по Иордану) в начале своего царствования хотел распространить свою власть над вандалами против Визумара (Визимара), их царя, из рода Асдингов. Этот род был самый отличный между ними по силе и мужеству. Так говорит Дексипп, который уверяет, что вандалы едва в течение одного года дошли от океана до наших пределов по причине необъятного пространства земель и т. д.»[40]. На этот факт также указывает и Иордан в «Гетике».

Требеллий Поллион (конец III–IV в.) – римский биограф, один из авторов «Жизнеописаний Августов». В своей работе «Двое Галлиенов» он сообщает, что скифы вторглись в Вифинию и разрушили ряд городов. Скорее всего, имеется в виду поход готов на Малую Азию в 267 г. Описаны также события более раннего периода, когда «скифы, то есть часть готов, опустошали Азию – когда готы на кораблях пересекли Боспор, опустошили Халкедон и Никомедию и напали на Трою, подожгли и разграбили храм Эфесской Луны». Эти события мы находим и в описаниях Иордана. Кроме того, описаны события, связанные с опустошением готами Кизика, Азии и Ахайи, их последующим изгнанием через Эпир, Македонию и Мезию, описанные также Дексиппом.

В работе «Божественный Клавдий» Требеллий Поллион пишет о вторжениях различных варварских племен на территорию Римской империи: «Затем различные скифские народности – певки, грутунги, австроготы, тервинги, визы, гипеды, а также кельты и эрулы, охваченные жаждой добычи, вторглись в римскую землю и произвели там большие опустошения»[41]. Из отрывка понятно, что в последней четверти III в. готские племена уже не составляли единого целого. Они уже были разделены на грутунгов (гревтунгов), австроготов (остроготов), тервингов и визов (везеготов), хотя традиционно считается, что остроготы и везеготы появились лишь после нашествия гуннов, на основе распавшихся образований гревтунгов и тервингов. Автор один из первых выделяет в готском ареале несколько племен, указывая на их обособленность. В дальнейшем он описывает события, связанные с последним крупным нашествием варваров на империю в III в. и сражение при Наиссе в 269 г.: «Было триста двадцать тысяч вооруженных! Прибавь к этому рабов, прибавь домочадцев, прибавь обоз, прибавь то, что реки были выпиты, леса уничтожены, что сама земля, наконец, страдала, приняв на себя такую массу варваров… Сверх того, варвары имели две тысячи судов… Мы уничтожили триста двадцать тысяч готов, потопили две тысячи судов. Реки покрыты их щитами, все берега завалены их палашами и короткими копьями. Не видно полей, скрытых под их костями, нет проезжего пути, покинут огромный обоз. Мы захватили в плен такое количество женщин, что каждый воин-победитель может взять себе по две и три женщины»[42]. Очевидно, что приведенные цифры завышены автором, дабы преувеличить значение победы и возвеличить императора Клавдия.

Секст Аврелий Виктор (IV в.) – римский политический деятель и историк. В работе «О Цезарях» сообщает, что во времена Деция (249–251) «Люцию Приску, стоявшему во главе управления в Македонии, сборищем готов, прорвавшихся туда после разграбления многих областей Фракии, была предоставлена высшая власть»[43]. В 267–268 гг. во времена Лициния Галлиена «готы свободно проникли во Фракию и заняли Македонию, Ахею и ближние земли Азии. Месопотамию заняли парфяне [персы]; на Востоке господствовали разбойники или женщина [Септимия Зенобия, царица Пальмирского царства], Италию также захватили полчища алеманнов, полчища франков, разграбив Галлию, овладели Испанией, разорив и почти разрушив город Тарракону, и, получив своевременно корабли, проникли даже в Африку; потеряны были и земли за Истром, добытые Траяном [Дакия]»[44].

О времени Клавдия II (268–270) он пишет: «Когда он [Клавдий] стремился изгнать готов, приобретших за долгое время мира большую силу и ставших почти оседлыми жителями, в Сивиллиных книгах [собрание предсказаний] вычитали, что для победы нужно принести в жертву первейшего в сенаторском сословии»[45]. Не известно, была ли принесена эта жертва. По-видимому, римским правителям, как и готам, не были чужды суеверия, если они искали в сборниках предсказаний ответы на вопросы политической жизни.

Флавий Вописк Сиракузянин (IV в.) – римский биограф и историк. В работе «Божественный Аврелиан» он, описывая события, связанные с войной против Зенобии, пишет: «По пути он [Аврелиан] вел много разного рода больших войн. Так, он победил варваров, встретившихся с ним во Фракиях и в Иллирике, а за Дунаем уничтожил вождя готов Каннаба, или Каннабауда, с пятью тысячами человек»[46]. Описывается также его триумфальное возвращение в Рим после побед во Фракии, Галлии и Египте. В числе трофеев императора «была еще одна колесница, запряженная четырьмя оленями; она, говорят, принадлежала царю готов». В числе пленников перечисляются: «…блеммии, аксомиты, арабы из Счастливой Аравии, индийцы, бактрийцы, иберы, сарацины, персы, – все с произведениями своих стран; готы, аланы, роксоланы, сарматы, франки, свевы вандалы, германцы со связанными руками как пленники»[47]. Из этой цитаты становится понятно, какие народы выступали в качестве противников империи. Но возникает вопрос: почему одни варвары идут свободно «с произведениями своих стран», а другие – «со связанными руками»? Видимо, первых с империей связывали мирные отношения, а вторые – ее основные противники в эту эпоху.

В этой работе возникает новое историческое лицо, нигде более не встречающееся, – вождь готов Каннаб. Не установлено, к какому ареалу готов он принадлежит. Возможно, речь идет о самостоятельном локальном объединении готов.

Аммиан Марцеллин (330 – после 395), позднеримский военный и политический деятель, историк и писатель, впервые упоминает о готах в книге XXVI, 4–5 своего труда «Римская история», в связи с нападениями варваров на Римскую империю: «Фракию грабили разбойничьи шайки готов». В дальнейшем показана история готов, по времени связанная с правлением императора Валента (364–378), и в основном эта история касается западной части готского ареала – тервингов (книги XXVI, XXVII, XXXI), а основными действующими лицами являются Атанарих и Фритигерн. Первое же краткое упоминание о гревтунгах мы находим в книге XXVII, 5–6. Затем в книге XXXI дана версия Марцеллина о нападении гуннов и гибели короля гревтунгов Германариха. Прослежено их дальнейшее продвижение к Дунаю. Заканчивает Аммиан историю готов описанием сражения под Адрианополем. Поскольку Аммиан Марцеллин является современником событий, ценность его работы бесспорна. И хотя историк лично не участвовал в описываемых событиях, он имел возможность, благодаря своим связям при дворе, получать информацию от римских офицеров и чиновников, а также непосредственно от готов-федератов империи, известных по другим источникам, – Гайна[48], Модар[49] и другие.

Заслуживает внимания и характеристика, данная автором в работе гуннам и аланам.

Евнапий (Эвнапий; ок. 347 – ок. 420), позднеримский историк и софист, описывает историю поздней Римской империи в своем произведении «Продолжение истории Дексиппа», в котором он дает характеристику «скифам», как, по старой традиции, называли готов. В нем он упоминает события, связанные с оказанием помощи готами претенденту на императорский трон Прокопию и сообщает о фактах разорения ими Македонии. Довольно подробно им описаны события, связанные с нашествием гуннов, и переправа готов в империю. Заслуживают внимания характеристики, данные автором готам (которых автор традиционно называет скифами) и гуннам: «Говорили тогда, что приближающиеся скифы были высокомерны, что они презирали всякого, кто им встретится, были склонны к бесчинствам и обидам и со всеми вели себя заносчиво и дерзко… Валент, в короткое время отрезав им обратный путь в Скифию, поймал их как в сети и велел сдать оружие. Скифы сдали оружие, изъявляя нахальство свое потряхиванием волос»[50]. Здесь уместно вспомнить Дексиппа, который также писал о высокомерии готов.

«Где находились гунны, откуда они вышли, как пробежали всю Европу и оттиснули скифский народ, о том никто не сказал ничего ясного… Скифы, побежденные, были истребляемы гуннами. Множество их погибло совершенно. Одних ловили и побивали вместе с женами и детьми, и жестокости при убиении их не было меры. Толпа же собравшихся и устремившихся к бегству немногим не доходила до двухсот тысяч человек, самых способных к войне. Двинувшись и став на берегу реки, они издали простирали руки с рыданием и воплем и умоляли о позволении переправиться через реку»[51].

Вызывает удивление, что Евнапий, так же как и многие другие римские авторы, прекрасно зная об аланах, сарматах, иберийцах, не замечал присутствие гуннов в Меотиде вплоть до их нападения на готов. Хотя, если судить по Клавдию Птолемею, они уже там находились со II в., и из источников мы знаем, что в этот период они не ведут активных завоеваний. Значит, внезапное их появление на исторической арене можно объяснить лишь как ответную реакцию на экспансию готов на контролируемые ими территории.

Филосторгий (ок. 365 – ок. 439), церковный историк, в книге «Церковная история» описывает в целом те же события, что и труды двух предыдущих авторов. Ее ценность заключается в том, что в книге II, 5 более подробно описана деятельность Вульфилы, переводчика Библии на готский язык. Там же содержится информация о том, что готы раньше назывались гетами.

Клавдий Клавдиан (ок. 370 – ок. 404) – позднеримский поэт. В своей поэме «Поллентская, или Гетская война» описал переход готов через Дунай и разорение ими Греции, а также вторжение готов под руководством Алариха в Италию и кампанию Стилихона против них. Также он повторяет версию о гибели императора Валента в огне после Адрианопольского сражения. В другой поэме, «Против Евтропия», он пишет:

Светоч стреми, иным подай грабежам ты начало.

Ни от рифейских предел сопостата тебе домогатись,

Ни чрез кавказски тебе удолья, накликавши вихорь,

Нужды нет. Остроготы, смесясь с грутунгами, орют

Ниву фригийску: их малые могут подвигнуть причины

На злодеянье; на прежний им нрав обратиться удобно.

Так да свершится; когда уж в нашем ратнике крепость

Оцепенела, в послушность войдя пред уставщиком нежным, —

Уничиженны пришлец да отмстит арктийский уставы,

Римскому варварска брань да придет стыду на подмогу[52].

Из отрывка ясно, откуда исходит угроза Риму: не с Урала (Рифейские горы) и Кавказа, а от смешавшихся после гуннского нашествия и поселенных во Фригии (провинция в Малой Азии) остроготов и грутунгов (гревтунгов). Автор указывает: сейчас они пашут фригийскую ниву, но какие малые причины нужны, чтобы они вернулись к прежним своим злодеяниям. Здесь вновь обращает на себя внимание отделение гревтунгов от остроготов.

Также автором красочно описывается мятеж готов под предводительством Трибигильда и трагикомичность последующих событий: подавлять этот мятеж поручено Гайне, готу, родственнику Трибигильда. Опять новое историческое лицо. Из текста непонятно, к какому племени он принадлежал. Подтверждение же тому, какую видную роль играли готы в жизни Империи, находим также у Зосима (V, 17). Многие готы занимали видные посты в армии и административные гражданские должности. Вообще в источниках явно прослеживается стремление по крайней мере верхушки готов к внедрению в высшие военно-политические структуры Империи, однако красной нитью проходит утверждение о склонности их к варварству и злодеяниям, и даже вхождение во властные структуры Империи не меняет их характера и менталитета.

Сократ Схоластик (ок. 380 – после 439), позднеримский церковный историк, в своей работе «Церковная история» сообщает несколько важных сведений о готской истории IV в. Так, в книге IV, 33 содержится описание гражданской войны между Атанарихом и Фритигерном после поражения в войне 367–369 гг. с Империей. Итогом войны стали победа Атанариха и массовые гонения на готов-христиан. Далее, в книге IV, 34 и 38 и в книге V, 1 рассказывается о вторжении гуннов, уходе готов в Империю, Адрианопольском сражении и последовавших за этим событиях, в частности о безуспешной осаде Константинополя. В книге VI, 6 речь идет о готе-федерате Гайне, который пытался захватить верховную власть в Империи, но был разбит.

Олимпиодор (ок. 380–412/425) – позднеримский государственный деятель и историк. Сведения, содержащиеся в «Истории», выходят за рамки рассматриваемого нами периода жизни готов, однако они очень информативны и помогут в создании целостной картины их быта и политики.

В параграфе 3 своего труда он сообщает, что Аларих, которого Стилихон пригласил охранять для императора Гонория Иллирик (это была область, назначенная Гонорию его отцом Феодосием I), узнав об убийстве Стилихона и не получив обещанной ему платы, осадил и разрушил Рим (в 410 г.). Он вывез оттуда огромное количество денег и взял в плен сестру Гонория, Галлу Плацидию, находившуюся тогда в Риме. Еще ранее римляне взяли себе в союзники врага Алариха Сара, тоже гота, по мнению Олимпиодора командовавшего небольшим отрядом (200–300 человек).

Парадоксальность ситуации очевидна. Выше уже был описан случай: подавление мятежа, поднятого готами во Фригии под предводительством Трибигильда, было поручено готу Гай-не – родственнику Трибигильда.

Далее Олимпиодор сообщает, что во время осады Рима дошло до того, что среди населения возникло людоедство. Подробнее об этом передают и Филосторгий[53], и Прокопий[54].

В параграфе 7 историк пишет, что во времена Гонория понятие «букелларий» относилось не только к римским солдатам, но и к некоторым из готов. Точно так же беспорядочная и смешанная толпа получила наименование федератов.

Букелларии – термин, появившийся, по-видимому, в конце IV или в V в. при Гонории и Аркадии. До этого времени более распространенным был термин comites, то есть «спутники», «дружинники». Букелларии составляли отборные отряды личной охраны крупных военачальников (Стилихон и Велисарий имели до 7 тысяч человек телохранителей). Также они служили и отдельным магнатам. Букелларии полностью зависели от своего покровителя, который снабжал их продовольствием, конями и оружием, направлял их в военные экспедиции и обладал правом как награждать, так и карать их. По-видимому, считать их простыми наемниками нельзя, так как они приносили присягу своему господину и в присяге упоминали имя императора. В сражениях они не отходили от своего повелителя и защищали его до последней капли крови.

А если он был убит вне боя, мстили за его смерть. Так отомстил за смерть римского военачальника Аэция его букелларий Оптила, убив императора Валентиниана III в 455 г. Служа магнатам, букелларии исполняли роль, которая определялась возникающими обстоятельствами: так с их помощью землевладельцы подавляли недовольство в среде рабов и колонов.

Термин «федераты» Олимпиодор применил к беспорядочной и смешанной толпе[55]. В более ранних источниках он не встречается, однако это не говорит о том, что этого явления жизни империи до этого не существовало. В IV в. федераты не являлись войсками в римском понимании этого слова: это было вооруженное своим оружием, в основном целое племя варваров, находящееся под командованием своих вождей. Федераты не были покоренным или порабощенным племенем. Они служили Империи на основе договора (foedus), по которому император обязывался выплачивать им ежегодное жалованье или деньгами (munera, stipendia), или продовольствием (annonae, victualia). Обязанностью федератов была защита границ римского государства. Они не платили налогов. В обычной жизни они руководствовались своими традициями и обычаями. В разное время в числе федератов империи были готы, гунны, гепиды, герулы, вандалы и другие племена, достигавшие иногда значительной численности[56]. О федератах и о смысле этого термина сообщают также Прокопий Кесарийский и Иордан.

Федераты и букелларии составляли уникальное явление жизни империи. С одной стороны, это безвыходность ситуации в Риме в деле создания надежной армии, способной противостоять напору варваров. С другой – это раздробленность и разобщенность варварского (в том числе готского) ареала, усугубленная постоянной нехваткой продовольствия и одежды, которая вынуждала их поддерживать свое существование войнами и грабежами. Императоры были вынуждены допускать на территорию империи федератов с их вождями и разрешать военные конфликты их силами, и варварская среда давала империи некоторых выдающихся военных и гражданских деятелей (например, Стилихон, Аспар, Рицимер, император Зенон Исавриец). Однако они уже никак не были связаны со своими племенами. Часто случалось, что Римская империя, привлекая на свою сторону в качестве федератов одни варварские племена, выставляла их против других, иногда этнически близких им племен. Другими словами, с успехом осуществляла как в отношении первых, так и вторых свою политику натравливания.

В параграфе 9 Олимпиодор пишет о вторжении Радагайса (Родогайса) в Италию. По его данным, у готов, пришедших с Радагайсом, командиры назывались оптиматами. Их было около 12 тысяч, и Стилихон, победив Радагайса, включил их в свою гвардию.

В это время враги иногда очень быстро становились союзниками. Радагайс – вождь, рикс племен готов, частично алеманнов, которые в конце 405 г. вторглись в Италию, продвинувшись с Дуная. Павел Орозий (VII, 37, 5) изображает его яростным и необузданным, сравнивая с Аларихом. Радагайс, по Орозию, «язычник, варвар и сущий скиф», тогда как Аларих – христианин, по поведению гораздо ближе к римлянину: «Аларих мягок [то есть сдержан, спокоен] – из страха божия – в убийстве», Радагайс же стремился «не столько к славе или к добыче», что в глазах Орозия оправдывает войну, «сколько с ненасытной жестокостью в убийстве любил само убийство»[57].

Параграф 26 интересен тем, что очень ярко характеризует нравы верхушки готов. Сообщается, что Атаульф, когда у него родился от Плацидии сын, стал особенно привержен к дружбе с римлянами, однако Констанций же и его сторонники действовали против Атаульфа, и потому это стремление его и Плацидии осталось втуне. Когда ребенок умер, они похоронили его в серебряном гробу в одной обители около Барселоны. Затем был убит и Атаульф, в то время как он находился в конюшне, наблюдая за своими лошадьми. Кстати, убил его один из его приближенных готов, Дувий, отомстив, таким образом, за смерть своего первого господина, которого убил Атаульф. Атаульф, умирая, приказал своему брату отдать Плацидию и сохранить дружбу с римлянами. Преемником же его стал брат Сара, Сингерих, который истребил детей Атаульфа от первой жены, отобрав их силой у епископа Сигесара. Галлу Плацидию он велел, в издевку над Атаульфом, заставить идти перед своей лошадью вместе с прочими пленницами. Он правил семь дней и был убит. Владыкой готов стал Валия.

Вызывает интерес рассказ, приведенный в параграфе 27. В нем сообщается, что во время императора Констанция, когда Валерий управлял Фракией, донесли, что нашелся клад. Когда это место раскопали, то нашли три статуи, сделанные целиком из серебра. Они лежали с заведенными за спину обеими руками, одетые в причудливо украшенную варварскую одежду, с длинными волосами, обращенные на север, то есть в сторону варварской земли. После того как эти статуи были извлечены, тотчас же, через несколько дней, сначала племя готов прошло через всю Фракию, а затем не замедлили себя ждать и набеги гуннов и сарматов на Иллирик и на Фракию: «Ведь как раз между самой Фракией и Иллириком и лежали заговоренные [изображения], и было похоже, что число статуй – три – заклинало от всех варварских племен». Из этого следует, что христиане римляне, как и готы, не были чужды суеверий и язычества.

Набег, о котором пишет автор, был совершен, скорее всего, остроготами, так как в первые годы V в. они находились в области Карпат. По сообщению Иордана, их предводитель Торисмунд там воевал с гепидами.

В параграфе 29 автор сообщает: «Вандалы называют готов трулами, потому что однажды в голод они купили у вандалов миску зерна за один золотой; в миске же не было и третьей части ксеста».

Считается, что прозвище «трулы» произошло от слова «труда», что значит миска или чашка, употреблявшаяся как мерка для зерна. Однако некоторые историки считают, что название «трулы» могло произойти от древнего названия р. Днестр – Трул.

В параграфе 31 Олимпиодор сообщает очень интересную информацию: Евплутий был отправлен к Валии, правителю готов, чтобы заключить с ним мир и взять Плацидию. Он принял его охотно и, когда ему прислали 600 тысяч кентинариев хлеба, освободил Плацидию и передал ее Гонорию.

К сведению: один кентинарий равен 32,7 кг, значит, 600 тысяч кентинариев хлеба – это 19 620 тонн зерна. Возникает вопрос: каким образом произошел этот обмен, ведь даже в современных условиях, чтобы вывезти весь этот объем, потребовалось бы около 65 тысяч подвод или 327 шестидесятитонных вагонов? Кстати, 19 620 тонн зерна – это был годовой паек армии в количестве 53 750 солдат (в римской армии в сутки был положен 1 кг зерна на солдата). Вряд ли после вышеприведенных расчетов можно безусловно доверять сообщениям этого автора.

Павел Орозий (385–420), епископ Браги, христианский теолог и историк, в «Истории против язычников» сообщает, что при императоре Галлиене (253–268) «Греция, Македония, Понт и Азия полны наводнившими их готами; навсегда утрачена Дакия за Данувием…»[58]. Он описывает войны Римской империи с готами при Аврелиане и Константине, гонения Атанариха на христиан. Указывает время нападения гуннов на готов, «на 13-м году [то есть в 377 г.] царствования Валента воодушевленное неистовством племя гуннов двинулось против готов, приведя их повсюду в замешательство, выгнало их из старинных мест обитания»[59]. Им описываются события перехода готов через Дунай без договора и без выдачи оружия римлянам. Уделено внимание договору между Феодосием и Атанарихом, по которому готы становились римскими федератами. Он упоминает и о раздорах в среде варваров, когда «два клина готов [гревтунги и тервинги?], затем аланы и гунны грабили друг друга»[60].

Феодорит (386/393—457), епископ Кирский, в своей «Церковной истории» также сообщает о факте перехода готов в Империю и их войне с Валентом, которую автор воспринимает как войну римлян против «бога и истины»[61]. Он также рассказывает о страшной смерти Валента в огне и сообщает подробности принятия готами арианства в результате деятельности епископа Евдоксия, который дарами и речами убедил Ульфилу в том, что в «догматах нет разницы». «Вследствие этого готы и поныне утверждают, что Отец больше Сына, но не признают Сына созданием, хотя и сообщаются с говорящими это»[62].

Одним из источников в изучении готской истории IV в. являются «Страсти святого Саввы Готского» (конец IV в.), повествующие о подвижничестве и мученической кончине тервинга-христианина Саввы, жителя Готии. В нем речь идет о времени гонений на христиан, предпринятых Атанарихом, известных нам и по другим источникам. Это сообщение позволяет представить жизнь, быт и взаимоотношения тервингов, как внутри общины, так и в отношениях с властными структурами. В то время христианство еще не получило широкого распространения в готской среде, и его последователи подвергались гонениям, а в общинах все еще преобладали традиционные родовые отношения.

Поэтому утверждать, что религиозные предпочтения не разделяли простых готов, как утверждают некоторые историки на основании данного источника, нельзя.

Перевод Библии на готский язык, который осуществил епископ Вульфила (создатель готского алфавита) в IV в., дает возможность познакомиться с готским языком, который, по мнению некоторых исследователей, отражал готские социальные, политические, бытовые и культурные реалии IV в. Таким образом, в нем отражен менталитет определенного – господствующего – готского социального слоя. Анализ же ее текста позволяет обнаружить в нем и следы неких гото-славянских контактов, которые привели к языковым заимствованиям.

В работе позднеримского адвоката и историка Созомена Саламийского (400–450) «Церковная история» содержатся сведения о готах (готфах). В книге I, 8 он пишет о войне Константина Великого с готами, которая завершилась феодусом (договором) 332 г., а также характеризует их как воинственное племя, победившее всех варваров и только в римлянах нашедшее себе достойных противников. В книге VI, 37 Созомен пишет о нашествии гуннов и уходе готов в Римскую империю. После того как готы разместились на территории Империи, в их среде произошел раскол на сторонников Атанариха (язычники) и Фритигерна (христиане), в результате чего в среде готов началась гражданская война. Победу одержал Фритигерн, однако Атанарих через некоторое время, по сообщению Созомена, начал преследования христиан. В данном случае налицо хронологическая ошибка автора, так как из большинства других источников мы знаем, что все эти события происходили до, а не после гуннского нашествия, после проигранной готами войны с Империей 367–369 гг. В книге VIII, 4 рассказывается о Гайне. Созомен заканчивает повествование о готах рассказом о деятельности короля Алариха на территории Римской империи (книги VIII, IX).

Если сравнивать сообщения о готах «Церковных историй» Созомена и Сократа Схоластика, то очевидно, что первый постоянно обращался к труду второго. Об этом свидетельствуют схожие сюжеты в описании вторжения гуннов, восстания Гайны и церковного раскола между арианами и католиками, в которых участвовали и готские епископы.

Зосим (ок. 425–518), византийский государственный деятель и историк, в работе «Новая история» дает подробное описание Скифских войн, черноморских походов готов, нападения гуннов на готов. Описаны события, произошедшие во времена правления Валента, и его трагическая смерть. Описано также бегство Атанариха в Римскую империю и его смерть, а также пышные похороны, устроенные Феодосием, прекратившие на время столкновения готов с римлянами. Некоторые его утверждения представляются сомнительными, на что обращают внимание многие современные историки – путаница в названиях рек (Дон – Дунай), упоминаниях о предводителях готов (Фритигерн, Алатей и Сафрак – за Рейном). Далее он также сообщает, что готы, бораны, уругунды и карпы разграбили города Европы, «захватив все ценное, что в них еще оставалось». Кроме того, он пишет о захвате Боспорского царства скифами (готами и другими варварами), после чего боспоряне были вынуждены переправить их через Черное море в Азию на своих кораблях. Описаны грабежи в Азии, Греции, Фракии. Описаны также совместные действия римских войск и готских федератов против персов во времена Юлиана Отступника (331/332—363). Большой раздел работы посвящен правлению Валентиниана I до смерти Феодосия, трагической гибели Валента после Адрианопольского сражения. Зосим подробно рассказывает о гуннском нашествии и переправе готов через Дунай: «Унны, явившись вместе с конями, женами и детьми и всем имуществом, напали на живущих выше Истра скифов… Выстрелами из луков с лошадей перебили бесчисленное множество скифов. Делая это непрерывно, они довели скифов до такого положения, что оставшиеся в живых, покинув свои жилища, предоставили их для жительства уннам, а сами в бегстве переправились на другой берег Истра»[63]. Интересен пассаж Зосимы: «Около того же времени появилось за Истром некое скифское племя, неизвестное всем тамошним кочевникам. Местные варвары называли их гротингами [грев-тунги или другое племя – неясно]. Будучи в большом количестве, имея надлежащее вооружение и, кроме того, отличаясь телесной силой, они легко прошли лежавшие на дороге варварские земли, появились на самом берегу Истра»[64]. Зосим также называет имя их предводителя Идотея, погибшего в 386 г. Больше это имя нигде в источниках не встречается[65]. Вообще, появление в источниках имен готских предводителей, нигде более не встречающихся, служит доказательством раздробленности готского ареала. Интересны подробности описания отбора готов на службу Феодосием по росту и способностям. В конце работы дана характеристика деятельности Алариха в Италии.

Краткие сведения о готах мы находим также в работах Петра Магистра (ок. 500–565) и Менандра (середина VI – начало VII в.), византийских политических деятелей и историков VI в. Первый под 230 г. упоминает готов («готфов») в связи с требованием племени карпов получать от римлян такую же ежегодную дань, какую получали и готы[66]. Из этого отрывка видно, что между готами и Империей еще до начала Скифских войн существовали некие сложные отношения.

Менандр сообщает о готах дважды. В первом сообщении говорится о том, что они были «совершенно побеждены римлянами»[67], правда, о какой победе идет речь, понять невозможно, так как не указан год этого события, хотя, возможно, имеется в виду разгром римлянами Остроготского королевства в Италии. Второе сообщение – о пленении остроготского короля Витигия (Витигиса) Юстинианом[68]. Это же событие описано и Прокопием Кесарийским, поэтому приблизительно можно указать время этих событий – конец 530-х – начало 540-х гг.

Марцеллин Комит (умер после 534 г.), византийский государственный деятель и историк, в работе «Хроника», кроме описания войны остроготов и византийцев в Италии, сообщает о порядке избрания королей готов войском. Об этом же сообщают Иордан в «Гетике» и Прокопий Кесарийский в «Войне с готами».

Прокопий Кесарийский (между 490 и 507 – после 565), секретарь византийского полководца Велизария, историк, писатель. В своей работе «Война с вандалами» дает свой взгляд на историю готских племен, сообщая, что в прежнее время готских племен было много, много их и теперь, но самыми большими и значительными из них были готы, вандалы, везеготы и гепиды[69]. В прежнее время они назывались савроматами и меланхлеинами. Некоторые называли эти племена гета-ми. Все эти народы, согласно Прокопию, отличались друг от друга только именами, но во всем же остальном они сходны: «Все они белы телом, имеют русые волосы, рослые и хороши на вид; у них одни и те же законы, и исповедуют они одну и ту же веру»[70]. Все они ариане и говорят на одном языке, который Прокопий называет готским. «И, как мне кажется, в древности они были одного племени, но впоследствии стали называться по-разному: по именам тех, кто были их вождями. Этот народ издревле жил по ту сторону Истра. Затем гепиды заняли местности вокруг Сингидуна и Сирмия, по ту и другую сторону реки Истра, где они пребывают и в мое время. Везеготы отдельно от других, поднявшись отсюда, сначала заключили союз с василевсом Аркадием, впоследствии же (ведь в умах варваров не живет верность к римлянам), когда их предводителем был Аларих, стали строить козни против того и другого василевса, и, начав с Фракии, они как с вражеской страной обошлись со всей Европой. Готы, перейдя через Истр, заняли сначала Паннонию, а затем, с разрешения императора, заселили местности во Фракии. Пробыв здесь недолгое время, они завоевали Запад»[71]. В этой работе автор ясно указывает на многочисленность, но разобщенность готских племен.

В работе «Война с готами» Прокопий дает характеристику славянам и антам. Он пишет, что славяне (склавины) и анты не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), «и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим». И во всем остальном у этих племен вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один только бог-громовержец является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. «Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы»[72]. Славяне, согласно Прокопию, почитали реки и духов воды – «нимф», а также других божеств, которым приносили жертвы, при помощи которых производили гадания. Жили они в «жалких хижинах», на большом расстоянии друг от друга, и часто меняли места жительства. Что касается военного дела, то большинство славян и антов отправлялось на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же практически никто не надевал, очевидно, из-за их редкости и дороговизны, а некоторые не носили ни рубашек, ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах. Прокопий также отмечает, что у славян и антов один и тот же язык, и по внешнему виду они не отличаются друг от друга: они очень высокого роста и «огромной силы», цвет кожи и волос у них «очень белый или золотистый и не совсем черный, но все они темно-красные»[73]. Образ их жизни автор сравнивает с кочевым, «как у массагетов»[74]: грубый, безо всяких удобств, они всегда грязны, но «по существу они неплохие люди и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же. В древности оба эти племени называли спорами («рассеянными»), думаю, потому, что они жили, занимая страну «спораден», «рассеянно», отдельными поселками. Поэтому-то им и земли надо занимать много. Они живут, занимая большую часть берега Истра, по ту сторону реки»[75]. Сравнивая это сообщение с сообщениями Тацита о германцах, становится очевидна близость их образа жизни, обрядов и традиций. В остальной части работы описана война с готами в Италии.

Агафий Миринейский (536–582), византийский адвокат, поэт и историк, в книге «О царствовании Юстиниана» описывает события, позволяющие судить об отсутствии единства в рядах остроготов после разгрома королевства в Италии: часть их заключила мир и союз с византийцами, другая же часть перешла на сторону франков, вторгнувшихся в Италию[76].

Он сообщает также о расселении и составе гуннов и об их истории до и после правления Аттилы. Он пишет, что народ гуннов некогда обитал вокруг той части Меотидского озера, которая обращена к востоку, и жил севернее реки Танаиса, как и другие варварские народы, «которые обитали в Азии за Имейской горой». Все они назывались гуннами, или скифами. По племенам же в отдельности одни из них назывались котригурами, другие – утигурами, некоторые – ультизурами, прочие – вуругундами. «Спустя много столетий они перешли в Европу, или действительно ведомые оленем, как передает басня [описана также у Иордана], или вследствие другой случайной причины, во всяком случае, перешли каким-то образом Меотидское болото, которое раньше считалось непроходимым, и, распространившись по чужой территории, причинили ее обитателям величайшие бедствия своим неожиданным нападением. Таким образом, изгнав прежних обитателей, они заняли их страну, но, кажется, в ней не очень долго прожили и, как говорится, погибли поголовно»[77]. По-видимому, этот пассаж взят автором из «Гетики» Иордана.

Стратегикон Маврикия (конец VI – начало VII в.) – это византийский военный трактат, автором которого традиционно считается император Маврикий (582–602). Трактат посвящен стратегии и тактике византийской армии, описанию различных нововведений в военной сфере того времени и т. п. Для нас наиболее интересна та часть трактата, которая посвящена описанию врагов Византийской империи, в частности – славянским племенам антов и склавенов. Приведем те характеристики, которые дает автор славянским племенам: «Племена склавов и антов одинаковы и по образу жизни, и по нравам; будучи свободолюбивыми, они никоим образом не склонны ни стать рабами, ни повиноваться, особенно в собственной земле. Они многочисленны и выносливы, легко переносят и зной, и стужу, и дождь, и наготу тела, и нехватку съестных припасов. К прибывающим к ним иноземцам добры и дружелюбны, препровождают их поочередно с места на место, куда бы тем ни было нужно, так что, если гостю по беспечности принявшего причиняется вред, против него начинает вражду тот, кто привел гостя, почитая отмщение за него священным долгом. Пребывающих у них в плену они не держат в рабстве неопределенное время, как остальные племена, но, определив для них точный срок, предоставляют на их усмотрение: либо они пожелают вернуться домой за некий выкуп, либо останутся там как свободные люди и друзья. У них множество разнообразного скота и злаков, сложенных в скирды, особенно проса и полбы. Жены их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве. Живут они среди лесов, рек, болот и труднопреодолимых озер… Ведя разбойную жизнь, они предпочитают совершать нападения на своих врагов в местах лесистых, узких и обрывистых. С выгодой для себя пользуются засадами, внезапными нападениями и хитростями, ночью и днем, выдумывая многочисленные уловки… Каждый мужчина вооружен двумя небольшими дротиками, а некоторые из них и щитами, крепкими, но труднопереносимыми. Пользуются они также деревянными луками и небольшими стрелами, намазанными отравляющим веществом… Пребывая в состоянии анархии и взаимной вражды, они ни боевого порядка не знают, ни сражаться в правильном строю не стремятся, ни показываться в местах открытых и ровных не желают… Они вообще вероломны и ненадежны в соглашениях, уступая скорее страху, нежели дарам. Так как у них господствуют различные мнения, они либо не приходят к согласию, либо даже если и соглашаются, то решенное тотчас же нарушают другие, поскольку все думают противоположное друг другу и ни один не желает уступить другому… У них много вождей, которые не согласны друг с другом…»[78]

Если сравнить эти сообщения с приведенной выше информацией Прокопия Кесарийского, то можно заметить как много общего, так и некоторые отличия в описании славян. И Прокопий, и Маврикий отмечают схожесть в обычаях и нравах антов и склавенов, их выносливость и силу, дружелюбие и гостеприимство. Однако если Прокопий пишет о том, что славяне живут в «народоправстве», то Маврикий уже отмечает наличие в их среде многочисленных вождей, которые, правда, никогда не соглашаются друг с другом. Получается, что институт вождей возник в славянской среде где-то между серединой VI – началом VII в. и еще не успел как следует укорениться – отсюда раздоры и несогласие. Но как это согласуется с сообщением Иордана, который писал, что еще в конце IV в. славянами-антами Северного Причерноморья правил «король» Бож? Ответ может быть таким: в конце III–IV вв. славяне постоянно подвергались давлению со стороны готов (подробнее об этом ниже). Это противостояние заставило славян выработать собственные потестарные структуры для отпора агрессорам. В дальнейшем, после разгрома готов гуннами и ухода готов в Паннонию в начале V в., славянам больше ничего не угрожало, поэтому они постепенно вернулись к «народоправству». И лишь после начала славянских миграций в VI в., и особенно противостояния с Византией, славянам вновь потребовались военные лидеры и иерархичная организация общества, хотя традиции племенной «демократии», очевидно, сохранялись еще какое-то время.

Кассиодор, Магн Аврелий (ок. 487 – ок. 578), римско-готский писатель, оратор, историк, магистр оффиций при дворе Теодориха Великого. В произведении «Варии» (Variae), или «Разное», которое представляет наибольший интерес из всех дошедших до нас его произведений, так как в нем мы находим некоторые важные сведения о жизни готов, он указал на очень интересную традицию у готов, характерную для того времени вообще, – традицию усыновления «благодаря доблести оружия»: «Стать сыном благодаря доблести оружия считается среди всех народов высшей наградой, потому что только тот, кто достоин считаться храбрейшим из людей, заслуживает усыновления. В наших отпрысках мы часто разочаровываемся, но те сыновья, которых мы выбрали по собственному решению, не знают трусости. Ибо они пользуются нашей благосклонностью не по воле природы, но исключительно по заслугам; не связанные с нами кровными узами, они удерживаются узами души, и в этих связях заключена столь могучая сила, что они скорее предпочли бы умереть сами, чем какое-нибудь несчастье приключилось бы с их отцами»[79].

В этом же произведении мы находим подтверждение воинственности готов, на которую обращают внимание и другие авторы: «Готам скорее приходится сообщать о возможности вступить в бой, чем побуждать их к этому: ведь для воинственного племени высшая радость – заслужить похвалу»[80].

Однако далее мы читаем: «Достоин уважения тот государственный строй, при котором во всем видима заботливость короля. Слава нашего времени – восстановление древних городов. Если кто-нибудь на своем поле найдет любые каменные глыбы, пригодные для построения городских стен, пусть добровольно и без промедления сдаст их в распоряжение властей: он доподлинно сделает их своим достоянием, если принесет таким образом пользу всему своему городу»[81]. Кассиодор, наряду с Исидором Севильским, едва ли не единственный автор, который сообщает о каком-либо призыве к созидательной деятельности готов.

Иордан (ок. 500–560), готско-византийский историк, предположительно епископ Кротонский, в своей «Гетике» единственный, кто подробно сообщает об исходе готов из Скандзы, о дальнейшем их расселении на севере Европы и переселении в Северное Причерноморье, освещает всю историю остроготов и везеготов вплоть до создания их государств в Испании и Италии, а также падения одного из них – Итальянского королевства остроготов.

По утверждению самого Иордана, данному как ответ некоему Касталию, становится понятно, что «Гетика» является, по сути, компиляцией произведений Кассиодора: «Ты убеждаешь меня передать своими словами, – втиснув вот в такую малую книжку, – целых двенадцать томов Сенатора о происхождении и деяниях гетов, где изложение спускается по поколениям и королям от древнейших времен и доныне… Дыхание у меня слишком слабо, чтобы наполнить воздухом столь великолепную трубу его [Кассиодора] красноречия… Мы послушно следуем именно за его [Кассиодора] мыслью: ведь я предварительно перечел эти книги, по милости его управителя, – если не ошибаюсь, – в течение всего трех дней»[82].

Видимо, поэтому он не называет столиц готских образований, что очень странно. Значит ли это, что их не было и у Кассиодора?

В основном в «Гетике» показана история побед готов над Римской империей и другими народами. Однако в своей работе Иордан почему-то не дает развернутые характеристики жизни, быта и верований готов, а также не дает описания политической структуры готских потестарных и государственных образований. Его история – это история королей и их деяний: он единственный, кто сообщает полный перечень королей из рода Амалов, называет имена вождей и военачальников всего готского ареала. Однако некоторые его утверждения мифичны и спорны. Удревление истории готов было традиционно для произведений подобного рода того времени. События же, связанные с Весозисом, амазонками, Киром и Дарием, явно списаны у Павла Орозия, а приписывание готам истории и правителей гетов (Замолксис, Дикиней), легендарность 110-летнего Германариха и многое другое дает повод утверждать, что одной из главных задач Иордана было показать значимость и величие народа. У читателя должно было сложиться впечатление о готах как о древнем цивилизованном народе, сыгравшем главную роль в распаде и гибели империи. И ему это удается с помощью подтасовок или умолчаний фактов, аллегорий, а иногда и вымысла. Так, факт смерти Германариха заставил десятки исследователей заняться проблемой «росомонов», выяснением их этнической и статусной принадлежности. Ведь признание смерти Германариха, по версии современника событий Марцеллина, – это конец всей готской, а то и германской героики, так как самоубийство короля по германской традиции являлось позором, означавшим к тому же предательство. Уместно вспомнить сообщение Тацита о том, как хоронили предателей… А здесь – король из великого рода Амалов. Второй пример: описание осады Маркианополя у Иордана и Дексиппа не совпадают. Иордан утверждает, что готы сняли осаду после того, как получили выкуп. Дексипп же сообщает: «Не могли дольше оставаться и ушли без успеха». Казалось бы, мелочь, но… Далее: события первого, по-видимому катастрофического, разделения готов Иордан камуфлирует фразой «мост непоправимо сломался» и т. д. И подобных фактов множество. Но история готов такова, что скрыть все последствия их европейской экспансии невозможно. Поэтому нельзя не отметить в тексте и моменты, когда автор с сожалением описывает некие негативные стороны их жизни: «буйство Респы, Ведука, Тарвара в Азии», их «зверства» во Фракии, гнев и зависть остроготского короля Валамира к Теодориху Страбону (предводитель готов-федератов на службе Восточной Римской империи), их алчность, высокомерие и т. д. Иордан ведь сам указывает, что основной его работой являлось «сокращение хроник»[83], и становится понятным, каким образом. Ведь за обилием аллегорий скрываются важнейшие события жизни готов: переселение на трех кораблях как аллегория разделения на три племени, обрушение того же моста по пути в Ойум как распад готского единства и т. д. И вряд ли стоит винить человека, изначально выражавшего сомнение в успешности порученной ему работы. Поэтому нужно с осторожностью подходить к использованию материалов из «Гетики», по возможности сверяя их с другими письменными и археологическими источниками. Но одно несомненно: составитель «Гетики» – один из образованнейших людей своего времени. Достаточно вспомнить характеристику осуществления власти в то время или его отношение к войне по итогу битвы на Каталаунских полях.

Исидор Севильский (ок. 560–636) – везеготский архиепископ Севильи, один из отцов католической церкви, основатель средневекового энциклопедизма, историк. Его работа «История готов, вандалов и свевов» – это, по сути, хроника событий готской истории с III по VII в.

Кстати, он нигде не упоминает работу Иордана.

Он сообщает, что в 256 г. (294 г. у Исидора[84]), в первый год царствования императоров Валериана и Галлиена, готы опустошили Грецию, Македонию, Понт, Азию и Иллирик.

В 331 г. (369), на двадцать шестом году правления императора Константина, готы вторглись в земли сарматов и пошли на римлян с огромной армией. Вначале, благодаря превосходящим силам, они уничтожили многих людей и разграбили землю сарматов, однако затем Константин, хоть и с большим трудом, оттеснил их за Дунай.

В 369 г. (407), на пятом году правления императора Вален-та, по утверждению Исидора, Атанарих стал первым, кто принял власть над готами, и правил двенадцать или тринадцать лет (в зависимости от перевода). Он начал жестокое преследование верующих готов, являвшихся христианами. Многие стали мучениками, поскольку не согласились приносить жертвы идолам. Остальных Атанарих убивать побоялся, так как их было очень много. Здесь интересно отметить тот факт, что Исидор считает Атанариха первым правителем готов. Однако вызывает удивление тот факт, что ни о его предшественниках, ни об одновременно с ним правившем Германарихе он ничего не знает.

В 377 г. (415), на тринадцатом году царствования императора Валента, готы в Истрии разделились между Атанарихом и Фритигерном, устроив взаимную резню. Атанарих взял верх над Фритигерном с помощью императора Валента (по Созомену, напомним, Валент помог Фритигерну). В ответ на помощь Атанарих отправил послов к императору с дарами и просьбой дать учителей, способных наставлять в христианской вере.

Затем епископ Ульфила придумал готский алфавит и перевел Ветхий и Новый Заветы на их язык. Поскольку готы теперь имели алфавит и священные книги, они создали церкви. «Это позорное зло на протяжении многих времен и вереницы королей они удерживали в течение 213 лет. Наконец, отказавшись от него, ради своего спасения отвергли грязное нечестие и милостью Христа обратились к единственной католической вере»[85]. По сути, Исидор сообщает о начале христианизации части западного ареала готов-тервингов. Но поскольку Вульфила увел своих сторонников в Империю, вряд ли для остальных готов были доступны все эти нововведения.

В 378 г. (416), на четырнадцатом году правления императора Валента, готы, которые ранее изгнали христиан с родной земли, были сами, вместе с королем Атанарихом, изгнаны гуннами. Однако традиционно считается, что первыми подверглись нападению остроготы Германариха в 375–376 гг., а тервинги, на которых указывает Исидор, по Иордану, не пришли ему на помощь. Они, после ряда поражений от гуннов, уходя от столкновений, строили защитные валы, что, кстати, подтверждается археологически. Поэтому вполне объяснима эта дата, указанная историком. Стоит отметить, что Исидор, как и Иордан, называет Атанариха королем.

В 381 г. (419), в третий год царствования императора Феодосия I, Атанарих договорился с Феодосием о дружбе и отправился в Константинополь. Там, через пятнадцать дней после почетного приема, он скончался. Так как правитель умер, готы, дружелюбно принятые императором Феодосием, договорились с ним о мире и признали над собой римскую власть. Иордан же об этом событии пишет, что готы «предались» Империи[86].

В 382 г. (420), в четвертый год правления императора Феодосия, готы отвергли договор с римлянами и поставили своим королем Алариха. Этим они показали, что более не находятся под римской властью.

В 399 г. (437), в четвертый год правления императоров Гонория и Аркадия, готы насильно поделили королевство на две части между Аларихом и Радагайсом, поскольку не могли прийти к соглашению, как уничтожать римлян, и решили также для грабежа разделить на части Италию.

Далее, Исидор делает важнейшее сообщение: «При этом короле [Эврихе] готы получили становления писанных законом, ибо раньше силу имели лишь традиции и обычай»[87].

Исидор в своей работе также приводит версию происхождения готов, которую первым высказал еще Иордан и которую повторили более поздние испанские хроники: «[Известно, что] племя готов самое древнее. Некоторые полагают, что готы произошли от сына Яфета – Магога, обращая внимание на сходство последних слогов, более же вероятным [видится] то, что они узнали об этом от пророка Езекиеля. Прежде ученые мужи именовали их чаще гетами, нежели гогами и магогами. В переводе же на наш язык имя их звучит как „защищающие“, что говорит об их храбрости: и это правда. Ибо не было в круге земном ни одного племени, которое бы до такой степени беспокоило Римскую империю. Именно они были теми, кого Александр советовал сторониться, кого боялся Пирр и перед кем трепетал Цезарь. И вот, раньше, в течение многих лет, они жили с вождями, затем при королях…»[88]

Интересны хвалебные характеристики, данные автором готам. Вот некоторые из них: «Люди они [готы] природой выносливые, характером живые, сознанием доверчивые, телом крепкие, ростом высокие, телодвижениями заметные, к бою готовые, к ранам крепкие, так что и поэт сказал о них: смертью пренебрегают, радуясь ранам, геты. У них столь много было войн и столь великолепная слава побед, что сам Рим, победитель всех народов, был вынужден подчиниться игу торжествующих гетов, и господин всех народов превратился в слугу. Затем подошли они к альпийской преграде. И вандалы, сами считавшиеся варварами, испуганные не столько их присутствием, сколько молвой о них, бежали. Силой готов были уничтожены аланы. И свевы, ранее загнанные в недоступные углы Испании, потом были уничтожены, и королевства, которые они удерживали позорной праздностью, теперь без труда лишены. И удивительно, что, хотя они до сих пор считались могучими, они не попытались даже защищаться. Но кто сможет показать величие гетского народа, поскольку многим народам по причине молитв и тяжестей позволено править, но они правят мирно скорее по свободной связи, чем по требованию, а если им приходилось воевать, то они употребляли больше силу, чем просьбы. И в дальнейшем они выделяются военным искусством, сражаются не только копьями, но и метательными дротиками, вступают не только в конное сражение, но и в пехотное, однако предпочитают сражаться на конях, как поэт сказал: геты на коне идут. Ведь они чрезвычайно ценят подготовку к метанию оружия и боям, ежедневно используя военные игры. При таком, однако, опыте войны они не занимались морской войной. Но после того как государь Сисебут [612–621 гг.] взял скипетр правления, они обратились к такой счастливой доблести, что не только землю, но и само море атаковали своим оружием, и служит им покоренный римский воин, которому служило столько народов и который рассматривал саму Испанию»[89]. Здесь, как и во многих произведениях других авторов, указывается на воинственность этого народа.

Эпические сказания являются одним из поздних видов источников, в которых мы находим упоминания о готах и различных событиях их истории. К примеру, скандинавские саги записаны в XIII в. исландским скальдом Снорри Стурлуссоном. Но еще Тацит в своей «Германии» упоминал о древних песнопениях германцев, которые заменяли им историю[90]. Иордан в «Гетике» также упоминает о древних готских песнях «как бы наподобие истории и для всеобщего сведения»[91]. В них прославлялись их мифические предки, деяния вождей, героев и королей.

Традиционно принято считать, что самые древние упоминания готов в скандинавском эпосе относятся к VII–VIII вв., однако понятно, что некоторые сюжеты Старшей Эдды заимствованы из более ранних преданий. А это, как минимум, VI в. Поэтому очевидно, насколько сложно вычленить из них подлинно исторические события. В сагах беспорядочно перемешаны исторические эпохи, события и имена правителей. Поэтому в вопросе признания их достоверности специалистами высказываются диаметрально противоположные мнения. И все же некоторые сюжеты этих произведений явно согласуются с фрагментами истории готов, описанными в других источниках.

К примеру, уже в первой песни Старшей Эдды – «Прорицании вёльвы» – упоминаются готы, которые в скандинавских эпических произведениях стали не просто именем народа, но синонимом воинов вообще[92]. Так же как и у Тацита, Иордана, Зосимы и других, готы характеризуются в первую очередь как воины.

Готы занимают важное место и в цикле, посвященном Си-гурду, Гудрун и их детям (Нифлунги), который лег затем в основу средневековой «Песни о Нибелунгах» («Подстрекательство Гудрун», «Речи Хамдира», «Гренландские речи Атли» и другие). В частности, в этом цикле содержится сюжет о смерти короля Германариха (Ёрмунрекка в эпосе) от рук братьев своей жены Сванхильд. Этот же сюжет мы находим и в «Гетике» Иордана. Кроме того, сюжет о смерти короля описан и в «Римской истории» Аммиана Марцеллина, только в несколько ином варианте.

В «Песне о Хлёде», которую относят к древнейшему слою поэзии Старшей Эдды[93], нашла отражение борьба готов с гуннами. Причиной вторжения гуннов, согласно сагам, стала борьба за престол Хрейдготаланда (страны готов) между братьями Ангантюром (его отождествляют с Германарихом) и Хлёдом, сыновьями конунга Хейдрика (тот же Германарих, по мнению некоторых авторов). Хлёд вместе с гуннским конунгом Хумли нападает на владения брата, однако гунны в ожесточенном сражении были разбиты и бежали. Таким образом, в саге описано реальное событие, однако его исход изменен на успешный для готов.

В древнеанглийской эпической поэзии также содержатся упоминания об Эорманрике. В германской эпической традиции Германарих предстает как могущественный, но при этом безжалостный правитель, тиран, смерти которого желают даже его подданные. Такие же характеристики готского короля даны в различных скандинавских сагах, а также в древнеанглийских эпических поэмах «Деор» и «Беовульф», которые относятся к числу древнейших памятников германской поэзии (VI–VIII вв.). Лишь в «Видсиде» (IX в.) мы находим несколько другую характеристику короля, в которой он представлен как щедрый, покровительствующий поэтам правитель. Также в ней содержится упоминание о Германарихе как о «клятвохранителе» (хотя по вопросу интерпретации данного эпитета существуют различные точки зрения). Кроме того, в поэме можно найти интересную деталь: Острогота (Эастгота в поэме) назван придворным Германариха[94].

Раннесредневековые испанские хроники VIII–X вв. В этих хрониках сообщается о последнем этапе готской истории на Иберийском полуострове, где они, слившись с испано-римлянами, создали такие невыносимые условия своей политикой, что вызвали ненависть коренного населения, что впоследствии нашло свое отражение в их быстром поражении в войне с арабами. Ненависть к ним была настолько велика, что даже католические священники, например епископ Толедо, открыто помогали мусульманам в войне с готами.

О нравах того времени мы читаем в «Пророческой хронике»: «Вся красота готов была порушена паникой и мечом, потому что они не раскаялись в должной мере за грехи свои. И от того, что они презрели заповеди Божии и законы священного предписания, Господь оставил их, так что они больше не могли сохранить возлюбленную землю свою. И те, кто до этого всегда отражал нападения врага, с помощью десницы Божией, низко пали под Господним приговором. Превзойденные малым числом врагов, они рассеялись почти до ничтожного количества, живущего в унижении»[95].

В «Хронике Альфонсо III» читаем: «После кончины Эгики Витица[96] возвратился в Толедо на трон своего отца. А был он мерзок и бесчестен обычаями и, „как конь, как лошак несмысленный“, осквернял себя с многими женами и сожительницами. И чтобы не возбудили против него разбирательство церковного суда, он распустил соборы, не слушал канонов, обирал духовенство. Епископам, пресвитерам и диаконам он предписал иметь жен. Это вот преступление было причиной гибели Испании…»[97] «Когда Витица умер, готы избрали на царство Рудерика[98]. Последний явно следовал грехам Витицы, и не только не положил конец означенным преступлениям, вооружившись рвением к справедливости, но еще больше увеличил их. А сыновья Витицы, побуждаемые завистью, ибо Рудерик получил царство их отца, отправили по коварному своему замыслу гонцов в Африку и попросили сарацин прийти на помощь, и, когда их корабли прибыли, они впустили их в Испанию. Но те самые, кто причинил разорение отечеству, погибли от меча вместе с племенем сарацин. Когда Рудерик узнал об вторжении, он поспешил им навстречу со всем войском готов, чтобы сразиться с врагами. Но „напрасно бежит тот, кому предшествует неправда“, как речет Писание, угнетенное грузом своих грехов или грехов священства, или, по причине коварства сыновей Витицы, но обнаруженное врагом, все войско готов обращено было в бегство и уничтожено мечом. А что касается короля Рудерика, никому не была известна причина его гибели: однако в наши суровые времена, когда город Визеу и его пригороды были нами захвачены и заселены, в одной базилике была найдена могильная плита, где была высечена сверху эпитафия, которая гласит: „Здесь покоится Рудерик, король готов“»[99].

Из истории мы знаем, что народы, переселяясь на новые территории, часто впитывают материальную культуру, обычаи и традиции коренных народов. Рассматривая историю готов, можно констатировать, что за время своих переселений они сохранили крайнюю агрессивность и воинственность, враждебность по отношению к другим народам и даже своим соплеменникам, поэтому история их – это история войн, грабежей и взаимных распрей.

Аноним Валезия (манускрипт VIII или IX в.) представляет собой компиляцию двух отрывков: в первом («Происхождение императора Константина») речь идет об истории императора Константина I Великого, написанной после его смерти, а второй («Теодорихова хроника») посвящен истории Италии начиная с Юлия Непота и до кончины остроготского короля Теодориха Великого. Он был впервые опубликован французским ученым Анри де Валуа в 1636 г.

Для нас, учитывая рассматриваемый период, наибольший интерес представляет первая часть Анонима. Готы в ней впервые упомянуты в связи с нападением на Фракию и Мезию: «И в то же время, пока Константин пребывал в Фессалонике, готы, презрев границы, вторглись в [Римскую империю] и, опустошив Фракию и Мезию, принялись стяжать добычу. После этого, устрашенные Константином и остановленные его силой, они, выпросив мира, возвратили назад пленников»[100].

В дальнейшем готы под предводительством некоего Алики (в других источниках не упомянут) сражаются против Константина в армии его противника Лициния, однако терпят поражение[101]. Затем Аноним повторяет сообщение Исидора Севльского и некоторых более ранних источников о том, что сарматы попросили у империи помощи в борьбе с напавшими на них готами: «Затем [Константин] начал войну против готов и оказал помощь слезно молившим [об этом] сарматам. И вот в результате действий цезаря Константина от голода и холода погибло около 100 тысяч [готов]. Тогда же он захватил заложников, среди которых – сына короля Ариариха»[102].

Краткие упоминания о готах, их войне с Бусом сохранилось и в «Слове о полку Игореве» (конец XII в.): «Девы готские у края / Моря синего живут. / Русским золотом играя, / Время Бусово поют. / Месть лелеют Шаруканью, / Нет конца их ликованью… / Нас же, братия-дружина, / Только беды стерегут»[103]. Сюжет войны готов Винитария с антами Божа (Буса) мы находим также в «Гетике» Иордана. Упоминание имени «короля» славян Божа/Буса источниками VI и XII вв. указывает на его историчность.

Заслуживает внимания информация, которую можно найти в германских средневековых хрониках.

В своей хронике «Деяния данов» Саксон Грамматик (ок. 1140 – ок. 1216), датский летописец и государственный деятель, приводит свою версию истории Германариха (Ярмерика).

История Ярмерика у него начинается с фрагмента: «Ярмерик вместе со своими еще очень юными сестрами стал добычей врагов, причем одна из его сестер была продана норвежцам, другая – германцам»[104], так как королевство данов было разгромлено, а их отец Сивард убит. В дальнейшем он попадает в рабство к Исмару, королю склавов (славян): «Между тем Ярмерик вместе со своим молочным братом и сверстником Гунно находился в плену под стражей у короля склавов Исмара»[105]. Далее описано его возвышение при дворе Исмара: он становится сначала начальником королевских рабов, затем дружинником и, наконец, ближайшим другом и советником короля. Затем он и его названый брат Гунно, убив королеву и короля, бегут к данам, где Ярмерик становится королем. В дальнейшем он нападает на Швецию и становится ее королем, а после этого он покоряет славян: «Теперь, когда он властвовал над двумя народами и был уверен в своих силах, он пошел войной на склавов»[106]. Затем он отправляется в поход на самбов, курляндцев и другие народы Востока, а по возвращении подавляет мятеж в землях славян. Данный сюжет, очевидно, является отсылкой к рассказам Иордана о покорении венедов Германарихом и о войне антов с Винитарием: «Затем он отправился дальше и устроил побоище среди сембов, куретов и всех прочих народов на Востоке. Однако, пока король был занят всем этим, склавы, посчитав, что [его отсутствие] дает им [отличную] возможность отложиться отданов, перебили тех, кого Ярмерик поставил править ними, и опустошили Данию. Неожиданно вернувшись из похода, Ярмерик перехватил их [возвращавшийся из набега] флот и разбил его, украсив этим подвигом славу своих предыдущих побед. Всех наиболее знатных среди них людей Ярмерик казнил… Этим он смог укротить сердца склавов, и они, объятые сильнейшим страхом, [наконец-то] признали [над собой] власть короля»[107]. Далее описаны события, приведшие к смерти Германариха: после побед король, по сообщению Саксона, стал предаваться «низостям и порокам», а также по наущению своего советника Бикко начал вести себя крайне жестоко, чем вызвал всеобщую ненависть и восстания склавов и даже своих племянников, которые были жестоко подавлены. Бикко был сыном короля ливов, а его братья погибли от руки Ярмерика. Осуществляя свою месть, Бикко оклеветал вторую жену и сына короля от предыдущего брака, обвинив их в любовной связи. Сына – Бродера – приговорили к ритуальному повешению (он остается жив, его поддерживали, не давая задохнуться). Жену Свавильду растоптали конями. После этого Бикко подговаривает неких геллеспонтцев, чьей сестрой была Сванхильд, отомстить за ее смерть. Те собирают большую армию. Но по дороге между ними возникает конфликт: они обвиняют друг друга в незаконном присвоении военной добычи, в результате большая часть армии гибнет в этом конфликте. Поэтому они обращаются к колдунье Гудрун, которая заставляет воинов Ярмерика ослепнуть и убивать друг друга. Геллеспонтцы врываются в город Ярмерика и, несмотря на помощь Одина, убивают его, отрубив руки и ноги: «Это взаимное истребление закончилось тем, что пали обе рати, а Ярмерик потерял [в бою] обе руки и ноги, так что его обрубленное туловище каталось среди мертвых тел. Ему в королевстве наследовал Бродер, человек весьма малопригодный [для управления страной]»[108].

Очевидно, что данное сочинение основано на более ранних исторических работах («Гетика»), а также на скандинавском эпосе, однако, как и в сагах, реальные события здесь смешаны с вымыслом: так, за убийством Ярмерика и гибелью его державы стоит некий Бикко (у Иордана – Аммий и Сар, в сагах – Гудрун) и геллеспонтцы (у Иордана – гунны). Гудрун – явное заимствование из саг, которые Саксон Грамматик должен был хорошо знать, в то время как у Иордана данный персонаж отсутствует. Имя Свавильд (в английском переводе – Swanhild, Сванхильд) – явное заимствование из Иордана через саги, а вот имя сына Германариха – Бродер – есть только у Саксона.

В Хильдесхаймских анналах (составлены в середине X – первой половине XII в.) за 577 год сообщается о взаимных конфликтах в среде готов: «Готы в Испании, разделившись на две партии, разоряют друг друга во взаимной резне»[109]. Подобные сообщения мы находим в большинстве источников и некоторых сагах («Песнь о Хлёде»).

В Вюрцбургской хронике (составлена в XI – начале XII в.) сообщаются некоторые подробности того времени: «Клавдий [I, император в 41–54 гг.] провел перепись граждан Рима; их оказалось 69 144 000 человек… Симеон, сын Клеопы, епископ Иерусалима, распят в возрасте 120 лет… Клавдий II Готский [император в 268–270 гг.]. Он победил готов, вот уже 15 лет опустошавших Иллирик и Македонию. За это сенат установил ему золотой щит в курии и золотую статую в Капитолии… Атанарих – король вестготов в 365–381 гг. преследовал в своем народе [христиан]… Изгнанные готы рассеялись по Фракии; вынужденные голодом, готы восстали»[110]. Описание этих фактов мы встречаем и у других авторов, однако далее сообщается: «Аттила с великой силой взял Аквилею в 452 г. В это время над всеми готами царствовал Эрменрих, хитрее всех в коварстве и щедрее в дарении; после смерти своего единственного сына Фридриха он, руководствуясь исключительно своей волей, повесил своих двоюродных братьев Эмбрика и Фритлу, а Теодориха, также своего двоюродного брата, изгнанного из Вероны по наущению Одоакра, еще одного кузена, вынудил бежать к Аттиле»[111]. В данном отрывке произошло смешение трех эпох: по Марцеллину и Иордану, Германарих правил и погиб в третьей четверти IV в., сын его, Гунимунд, – в последней четверти IV в., а о Фридрихе источники не сообщают. Нет в них и упоминаний о двоюродных братьях Эмбрике и Фритле, а Теодорих, король остготов, согласно тем же источникам, правил в 475–526 гг.

В Кведлинбургских анналах (составлены в первой половине XI в.) сообщается о короле готов Эрманарихе: «Эрманарих, король готов, был постыдно, – как того и заслуживал, – убит братьями Хемидом, Серилой и Адаккаром, отца которых он предал смерти; ему отрубили руки и ноги»[112]. Такая же смерть (отрубание рук и ног) Ёрмунрекка описана в скандинавском эпосе. Обращает на себя внимание разнообразие сюжетов, связанных с Германарихом, в позднеантичных и средневековых источниках и сагах. Еще раз повторим, что положительный его образ мы находим только у Иордана и в «Видсиде»[113]. У Аммиана образ готского короля описан нейтрально. В остальных же сообщениях он выступает в роли жестокого тирана и вероломного убийцы.

Сообщается также о нашествии гуннов и изгнании готов за Дунай: «В это время народ гуннов, долгое время запертый в неприступных горах, воспылал внезапной яростью против готов и, приведя их в расстройство там и сям, прогнал с древних мест обитания за Дунай. Принятые императором Валентом без [договора] о сложении оружия, они вскоре были доведены его жадностью до голода и вынуждены поднять восстание; победив императорское войско, они рассеялись по Фракии, опустошая всё погромами, пожарами и грабежами»[114]. Здесь описана ситуация перед Адрианопольским сражением и после него.

В работе «О происхождении и порядке герцогов Австрии» Берхтольд из Кремсмюнстера (Бернард Норикский) (умер в 1326 г.), священник, хронист монастыря Кремсмюнстер, сообщает об истории расселения остроготов и везеготов с острова Скандзы: «Среди прочих оттуда вышли два народа, а именно остроготы и везеготы. Первый обосновался в Скифии или Паннонии; второй – возле Меотидского болота, а именно возле Понтийского моря. Остроготами же они назывались то ли от стороны света, которая располагалась на востоке, то ли по имени своего царя; провинция их начиналась от Лор-ха [ныне часть Энса, города к юго-востоку от Линца и от реки Энс, притока Дуная] и [простиралась] дальше на восток»[115]. Также он указывает на происхождение названия Австрия (нем. Цsterreich) от Остроготии[116]. Из отрывка ясно, что еще в Скандзе готы не составляли единого народа.

Автор «Истории ордена тевтонских крестоносцев» Лаврентий Блюменау (умер в 1484 г.), каноник Вармийский, доктор права, сообщает о причинах захвата готами Мёзии: «Мёзия расположена в Европе в нижних пределах Скифии и была некогда захвачена готами, варварским и жестоким народом; из-за добротности земли, которой там служила умеренность солнца, а реки, разлившиеся по равнинам и распределенные по удобным местам, со всех сторон сообщали ей плодородие, они, свирепствуя, начали нападать с оружием на соседние, еще не воинственные народы и требовать для своего рода видную отовсюду землю, что в то время как весьма легкое к исполнению, так в короткое время и было исполнено. Ибо соседние народы везде жили в мире, и ни у них, ни снаружи не было никаких пожаров войн, ни дома проявлений алчности, но каждый, довольствуясь плодами сельского хозяйства, вел простую и убогую жизнь в хижинах и лачугах»[117].

В своем труде «Анналы, или Хроники славного королевства Польши» (также известна как «Польская хроника» или «Хроника Длугоша») Ян Длугош (1415–1480), польский историк и дипломат, краковский каноник, писал, что готы, наряду с лангобардами, происходят от второго сына Алана из рода Иафета[118]. О вероятности происхождения готов от Иафета (только уже от его другого сына – Магога) писал, как отмечалось выше, и Исидор Севильский.

Кроме того, хронист сообщает весьма любопытные сведения: «От этого Руса, первого [праотца] и насельника Руси, ведет корень и род русин Одоакр. В год от Рождества Христова пятьсот девятый, при папе Льве Первом и императоре Льве Первом, он явился в Италию с русским войском, взяв Тициний, разрушил его огнем и мечом, взял в плен и обезглавил Ореста, а Августула, который осмелился захватить императорскую власть, изгнал. Войдя со своими [воинами] победителем в Рим, он овладел королевством всей Италии, и никто не смел ему противиться. После его четырнадцатилетнего в высшей степени мирного и спокойного правления Теодорих, король готов, с большим трудом пробился в Италию через Болгарию и Паннонию. Когда он и его войско восстанавливали силы на обильных пастбищах недалеко от Аквилеи, Одоакр напал там на него с войском всей Италии, [но] был разбит Теодорихом и готами. Так как его, спасшегося бегством с немногими, народ не пустил в Рим, он укрылся в Равенне. Измученный трехлетней осадой Равенны и вынужденный сдаться, он попал в плен к Теодориху и был убит, а отнятое у русских королевство Италии Теодорих передал себе и готам»[119].

Однако здесь надо оговориться: события 476 г. (мятеж Одоакра и свержение последнего императора Западной Римской империи Ромула Августула) «переехали» у Длугоша в 509 г., соответственно, и дальнейшие события (поход Теодориха в Италию и гибель Одоакра) оказались несколько смещены во времени.

Данный пассаж более интересен тем, что Одоакр назван «русином», хотя его точное этническое происхождение спорно: Иордан называет его королем торкилингов (?), а Феофан Исповедник (760–818) – готом. В современной же научной литературе его чаще именуют скиром или ругом. Таким образом, не понятно, откуда у Яна Длугоша появились «русинские» корни Одоакра. Возможно, что польский хронист знал о возможной принадлежности Одоакра к ругам и через это связал его с русами. Кстати, А.Н. Назаренко отмечает: в латино-язычной литературе Средневековья русов часто именовали ругами (Rugi)[120].

«Посольство от Василия Иоанновича, великого князя Московского, к папе Клименту VII» Павел Иовий (Паоло Джовио) (1483–1552). В работе этого итальянского ученого-гуманиста, епископа, придворного врача римских пап, историка, биографа, географа, коллекционера мы находим очень важное сообщение о том, что московиты знали о готах в XVI в.: «Я спросил Дмитрия [московского посла], не осталось ли у них какого предания или письменного памятника о Готах, которые за тысячу лет пред сим разрушили Империю Цезаря и опустошили город Рим. Название Готского народа, отвечал он, равно, как и имя Царя Тотилы, у нас весьма хорошо известно; в походе же против Римской империи принимали участие многие народы, – и более других Москвитяне. Присоединившиеся к ним Ливонцы и Приволжские Татары еще более увеличили их силы; названы же все они вообще Готами потому, что Готовы, населявшие остров Исландию или Скандинавию, были главными виновниками сего похода»[121]. В своем комментарии к этому тексту его переводчик М. Михайловский еще в 1836 г. писал: «Об участии Славянских племен в походах Готов и Гуннов противу Римской Империи впервые упоминает известный Готский историк Иорнанд. Когда Готы в третьем в. по Р. X. двинулись из жилищ своих на Балтийском море к берегам Дуная, Славяне должны были покориться победоносному оружию Северных пришельцов и вместе с ними делить опасности и славу их воинских подвигов. Впоследствии они, подобно всем прочим народам, подпали под иго Гуннов, а в полчищах Аттилы явились на запад Европы для опустошения владений Римских. Испытав, как говорит Карамзин, под начальством сих завоевателей, храбрость свою и приятность добычи в богатых областях Империи, Славяне охотно последовали за мужественным Феодориком в Италию и до самого падения Царства Остроготов не преставали сражаться в рядах сих храбрых врагов Всемирной Империи. Трудно понять, откуда Димитрий почерпнул сведения свои об участии наших предков в походах противу Рима, ибо ни один из летописцев Русских не упоминает о сем»[122].

Добавим, что не только русские летописи, впервые созданные через сотни лет после описанных событий, но и их современники ничего не пишут об участии славян в готских и гуннских походах. Можно, конечно, предположить участие отдельных антских или склавенских отрядов в этих событиях, но позднеантичными и раннесредневековыми источниками оно не зафиксировано. Первые же сведения о нападениях славянских племен на Восточную Римскую империю относятся ко второй половине VI в., когда гунны уже сошли с исторической сцены, а готские образования переживали глубокий упадок.

В своем главном труде «Шведская хроника» Олоф (Ола-ус) Петри (1493–1552)касательно готов пишет следующее: «Всеобщие истории достаточно много рассказывают о королевстве готов, о том, какое оно древнее. Однако этих готов не следует отождествлять с гётами, живущими в Швеции. Ибо древние готы (если вообще они действительно такие древние, как некоторые полагают) – те, кто первыми назывались „Gцthe“, жили там, где сейчас находится Венгрия, либо еще дальше; и в то время в Швеции, скорее всего, еще никто не жил. Ведь готы (если истинно все, что о них написано) появились в тех местах своего расселения вскоре после Ноева потопа. И поэтому в то время они не могли изойти из нашей страны; более вероятно, что со временем некоторые из них пришли сюда и стали здесь жить»[123]. Однако далее он пишет, что судить о прародине готов предоставляет другим.

Языком готов он называет немецкий, «поскольку все они носили немецкие имена, как то: Тидерик, Эрмерик, Фильмер, Альрик, Дитмар, Адольф и тому подобное»[124].

Далее он отмечает, что существует мнение о том, что готы и «венды», то есть полабские славяне, имели один и тот же язык, хотя сам в этом сомневается. Однако не исключает, «что они [готы] так долго жили среди вендов, что усвоили их язык и забыли свой собственный, или, что не исключено, венды в то время говорили на немецком наречии, хотя ныне говорят на славянском. А некоторые считают, что вандалы, много свершившие в древности, не были тем же народом, что современные венды»[125].

Также автор повествует о событиях готской истории, которые известны и по другим источникам: Скифские войны, гибель императора Валента под Адрианополем, вторжение Радагаста и взятие везеготами Рима, основание Италийского и Толедского королевств и, наконец, поражение остроготов в войне с Византией и гибель готского королевства в Италии.

Правда, о судьбе везеготов О. Петри ничего не сообщает.

Интересна оценка, данная О. Петри готам, несмотря на то что некоторые источники отзываются о них как о храбром народе воинов. Это мнение было весьма распространено и в Швеции. Однако он пишет: «Если рассудить по совести, в этих деяниях мало чести. Нет особой чести в том, чтобы творить насилие и произвол в землях других народов (которые не сделали нам никакого зла), резать и жечь, убивать и грабить тех, кто хотел бы жить в мире. Для нас было бы большей честью, если бы наши предки всегда являлись миролюбивыми и кроткими, жили тихо, довольствовались тем, что им дал Бог, а не грабили и истребляли других. Что ж, пусть тот, кому хочется, прославляет доблесть готов; те, кто от них пострадал, не восхваляли их, а называли сбродом негодяев и тиранов, захвативших чужие города и земли, на которые не имели никаких прав. Как с очевидностью следует из хроник, эти завоеватели лишили сотни тысяч людей имущества и жизни – вот та величайшая доблесть, которую они проявили. И это не говоря уже об ущербе, который они нанесли латинскому языку и книгам ученых – а это невосполнимый ущерб, о котором ныне сожалеют многие образованные люди. Заслужить почет, предавая огню, убивая, воюя, может лишь тот, чье дело – правое; в противном случае это злодейство и насилие, а не доблесть»[126]. Отметим, что такое негативное отношение к «народу-предку» О. Петри высказал в то время, когда готицизм в Швеции был уже законодательно закрепленной идеологией[127].

В своей работе «Сказания герцогу Тосканскому о Московии» Яков Рейтенфельс (вторая половина XVII в.), курляндский путешественник и дипломат, пишет: «В 552 г. руссы вспоминают в своих летописях, что они выступили против императора Юстиниана в качестве союзников царя Тотилы вместе с соседями – готами из Скандинавии, что подтверждает и Димитрий, посол московский к папе Клименту VII, прибавляя, что готы и скифы тогда жестоко обращались с своими врагами, истязая их таким образом, что прогоняли сквозь растянутое тело их колья»[128].

Если в этом отрывке речь идет об участии славянского племени антов в Готской войне в Италии в составе византийских войск, то об этом есть упоминания и у Прокопия Кесарийского. Но вот интересно, о каких летописях руссов упоминает автор? В существующих такой информации нет.

В книге 3 главы 17 о возникновении славянского языка автор пишет: «Немало внес в него своего и готский язык, так как уже в первые века мироздания готские племена владычествовали над русскими… Буквы и их начертание, если не все, то большую часть их, русские заимствовали, по всей вероятности, сыздревле у скифов, то есть у готов. Кто сравнит русскую азбуку с древнеготскою, тот легко это заметит»[129]. По-видимому, автор имеет в виду греческую основу этих двух азбук. Факт же языковых контактов славян и готов, которые проявились в лексических заимствованиях, доказан и никем из современных ученых не оспаривается.

В главе 18: «О готах же и скифах держится слава, что они дольше, нежели прочие народы, хранили в совершенно целом виде и первобытную веру, и первобытный язык, так как не попадали под их владычество… Говорят, некто Отин прибыл в 3174 г. от сотворения мира из Азии в страну готов и принес с собою новые веру и законы; впоследствии же он был смеха достойным образом обоготворен готами и причтен к сонму богов-покровителей. Изображение его, снабженное золотым оружием, они поставили в знаменитом Упсальском капище вместе с главным идолом, Тором, и богинею Фрикой. Громадная золотая цепь опоясывала башню этого капища. Поклонение этим богам готы при знаменитых своих, за пределами отечества, царях далеко распространили вместе с своим владычеством»[130].

В данном отрывке говорится о язычестве готов и скифов и о более поздних скандинавских богах. При этом автор повторяет предания Младшей Эдды о том, что Один (Отин) изначально был правителем и законодателем, который пришел в Швецию из Азии и которого после его смерти обожествили.

Итак, нами вкратце были рассмотрены практически все основные источники, в которых так или иначе упоминаются готы. Мы попытались показать, как изменялись представления о готах и их истории на протяжении более чем полутора тысячелетий.

Этот список, конечно, можно было бы и продолжить, поскольку готы оставили весьма заметный след в истории поздней Античности и раннего Средневековья. И даже спустя столетия после того, как готы сошли с исторической сцены, многие обращались к их истории, нередко пытаясь увязать их историю с историей своих народов, обосновывая «исторические права» на те или иные территории.

Завершая обзор источников, стоит отметить, что ввиду того, что наиболее подробную историю готов дает Иордан в «Гетике», начиная с их переселения из Скандзы в I в. до падения Итальянского королевства остроготов в VI в., мы в хронологическом аспекте нашей работы будем ориентироваться на его текст. Другие же авторы в основном фрагментарно описывают историю готов, преимущественно западной их части, однако в них довольно подробно изложены события, связанные с деятельностью Атанариха, Фритигерна, Алатея и Сафрака, Вульфилы, поэтому их работы будут использоваться для дополнения и уточнения того, что написано у Иордана.

Менее освещена в источниках история восточных готов. О них в основном пишет только Иордан, вскользь упоминает Аммиан Марцеллин, и в 38-й главе упоминает гротингов Зосим, и то как о неизвестном племени кочевников. О скифах-юфунгах сообщает Дексипп, хотя некоторые ученые считают их отдельным племенем, возможно, готским, а возможно – лишь родственным им. О короле восточного ареала Германарихе мы находим сведения только у двух авторов – Иордана и Аммиана Марцеллина. Упоминания его имени в эпической поэзии и средневековых хрониках неопределенны и противоречивы, при этом стоит отметить, что сообщения средневековых авторов о Германарихе опираются больше на эпические предания, а не на произведения Иордана или Аммиана.

Большое количество источников, которое мы используем в работе, иногда напрямую не связано с временными рамками исследуемой нами темы. Но с их помощью мы можем более полно показать обычаи и традиции, менталитет народов, населявших Восточную Европу в тот период, и уже на этой основе смоделировать картину процессов формирования готских и славянских потестарных образований.

Глава 2

Историография. Обзор литературы

Историографический материал по готской истории обширен и многообразен, однако, как мы и указывали ранее, за долгие годы так и не было выработано общего подхода к готской истории. Казалось бы, перечень источников и материальная культура готов в основном известны, но неизменными остаются проблемы с различной трактовкой этих письменных источников, с полярными различиями в оценке важности археологического фактора, а идеологический фактор становится более весомым. Особенно это заметно при сопоставлении работ различных периодов.

В последнее время большее значение стали придавать использованию в исследованиях археологического материала, однако следует признать, что началась его «фетишизация», по выражению Б.А. Рыбакова[131], когда на основании единичных, спорных находок делаются глобальные выводы.

Исходя из этого в своей работе основной упор мы делали на собственный анализ источников и археологического материала, а историографический материал имел для нас вторичное значение и привлекался в случаях бесспорных и в случаях его исключительности или уникальности. Ниже мы даем краткий перечень наиболее известных и значительных авторов и их работ.

Как мы указывали ранее, в эпоху Возрождения началась мифологизация истории готов. Еще в 1434 г. «на церковном соборе в Базеле посланник скандинавского короля Эрика Померанского епископ Нильс Рагвальдссон произнес речь, в которой назвал нынешних жителей Скандинавии прямыми потомками готов»[132]. Затем придворными и церковными историографами готы объявлялись предками славян[133], немцев, шведов[134]. Так, короли Швеции считали себя преемниками королей готов. Австрийские Габсбурги на этом основании предъявляли претензии на земли от Черного моря до Кадиса[135]. Легендарной «державой Германариха» вдохновлялись сначала германские кайзеры, а затем и нацисты, которые провозгласили немцев наследниками готов и на этом основании стремились присоединить к Германии Польшу, Украину и Крым. Общеизвестны также планы А. Гитлера переименовать Севастополь в Теодорихсхафен, а Симферополь – в Готенбург. Подобное происходит и в наши дни, достаточно ознакомиться с работами ряда отечественных и зарубежных авторов.

С другой стороны, далматинский историк из Дубровника Мавро Орбини относил готов к славянам: «Племя [то есть славяне], из которого вышли в древности многие могущественные народы, такие как славяне, вандалы, бургунды, готы, остготы, вестготы, гепиды, геты, аланы, верлы, или герулы, авары, скирры, гирры, меланхлены, бастарны, певкины, даки, шведы, норманны, фенны, или финны, укры, или ункранцы, маркоманы, квады, фракийцы и иллирийцы»[136].

Однако первые работы о готах появились в Швеции в XVI в. Н. Ригвальди, Ю. Магнус и О. Магнус, О. Рюдбек первыми в Европе обосновали исход готов из Скандинавии и провозгласили шведских монархов преемниками готских. На этом основании, по их мнению, Швеция должна была считаться самой старой монархией Европы, а ее король – старшим по отношению к другим[137].

В Германии всплеск интереса к готам произошел в XIX в. Одним из первых готским вопросом занялся Я. Гримм. Следует также упомянуть и о Л. Ранке, который впервые предположил, что «Гетика» Иордана имеет в своей основе более раннее произведение Кассиодора.

К. Мюлленхоф, известный немецкий историк XIX в., занимался исследованием «списка северных народов» Иордана и считал размеры «державы Германариха» вымыслом.

Особая роль в исследовании готской проблемы принадлежит Т. Моммзену, который перевел и дал критические комментарии к «Гетике» Иордана.

Не имеет смысла перечислять всех исследователей готской проблематики того времени, так как очевидно, что в XIX – начале XX в. в поле зрения ученых попадает только «держава Германариха», которую практически все исследователи считают крупным государственным образованием и даже империей. По-видимому, историки в этот период находились под сильным влиянием «Гетики» Иордана, сообщения которого воспринимали буквально. При этом стоит отметить, что археологические свидетельства о готах в этот период еще отсутствуют.

Появляются они лишь в самом конце XIX в. В 1899 г. украинский археолог В. Хвойка совершил открытие, ставшее поворотным моментом в исследовании готского вопроса. В районе села Черняхов современной Киевской области Украины он открыл могильники неизвестной ранее культуры (сейчас – черняховская), которую он приписал славянам. Однако против данной гипотезы сразу же выступили немецкие археологи.

Далее значительный вклад в решение готской проблемы внес немецкий ученый Л. Шмидт, который первым создал целостную картину истории и жизни готов. Ф. Кауфман, Г. Коссина также внесли свой вклад в прояснение готского вопроса.

Во время нацистской диктатуры в Германии готский вопрос стал идеологическим оружием в обосновании немецких претензий на «восточные территории», хотя сами готы не являлись предками немцев. Готской историей и археологией занимался особый отдел института СС «Аненербе» («Наследие предков»). Экспедиции института проводили исследования в Крыму, пытаясь обнаружить следы готов.

Итак, в первой половине XX в. подход к рассмотрению различных проблем, связанных с готами, заметно меняется. Наиболее важно то, что в указанный период впервые начинают использоваться, наряду с письменными, археологические источники, которые существенно дополнили картину готской истории. Но это время некритического восприятия обоих видов источников и наивысшая точка политизации готской проблемы в нацистской Германии. Готов объявили прямыми предками немцев, а «державу Германариха» – прямой предшественницей Третьего рейха. Все это сказалось на объективности проводимых в то время исследований. Однако богатый археологический материал, уже собранный российскими (В.В. Хвойка, В.В. Шкорпил), позднее советскими (Ю.В. Готье, В.Д. Равдоникас) и немецкими (Г. Янкун, Р. Штампфус) археологами, позволял проводить более объективный и взвешенный анализ событий первых веков готской истории.

После Второй мировой войны подходы к изучению готской проблемы в зарубежной историографии существенно изменились. Ученые отказались от идеи слепого отождествления археологических культур и народов, а также от некритического восприятия источников. Появились более взвешенные и объективные концепции, постепенно снижается градус политизированности проблем, связанных с готами. Однако уровень привлечения археологических источников к решению готского вопроса заметно снизился из-за начавшегося политического размежевания между Западом и СССР. И здесь уместно отметить работы шведского исследователя Й. Свеннунга, австрийского ученого Р. Венскуса, немецкого археолога Р. Хахмана, которые внесли значительный вклад в исследование готского вопроса.

Одним из наиболее известных, популярных и наиболее цитируемых исследователей, занимавшихся готским вопросом, на сегодняшний день является австрийский ученый Х. Вольфрам. В его основной работе «История готов», которая в русском переводе называется «Готы. От истоков до середины VI века (опыт исторической этнографии)», автор большое внимание уделяет этнической истории готов, а также развивает теорию «ядра традиций» Р. Венскуса. Он также полагает, что этноним «готы» постоянно менял свое значение, а в вопросе о размерах «державы Германариха» он придерживается мнения, что нельзя говорить о прямом контроле готов над народами «северного списка», скорее надо вести речь о некоем протекторате. Кроме того, ученый рассматривал вопросы племенной организации и социальной структуры тервингов, организации войска, дружины и т. д.

По-своему интересна полемика археологов: польского А. Коковского и немецкого Ф. Бирбауэра, которые по-разному оценивали этническую принадлежность черняховской культуры.

Несколько интересных идей предложили английские ученые Т. Бёрнси и Г. Брэдли, которые считали, что до Германариха готские короли выбирались из знатных родов, при этом наследственной власти не существовало, и лишь со времен Германариха королевская власть у гревтунгов стала передаваться по наследству и закрепилась за его потомками.

На несколько племенных групп разделял объединения готов в Северном Причерноморье английский исследователь П. Хизер[138].

Подводя некоторый итог рассмотрению зарубежной историографии, посвященной исследованиям истории готов, необходимо отметить, что все они сводятся к повторению одной и той же идеи в разных интерпретациях: «держава Германариха» существовала. Различаются лишь мнения о ее размерах, мощи и составе: немецкие в основном ученые утверждают, что это была огромная, мощная империя (Ф. Дан, Г. Коссина, Л. Шмидт, Х. Вольфрам и др.). Польские ученые более осторожны: они рассматривают «державу Германариха» скорее как рыхлую федерацию (М. Моньчинска, Е. Стржельчик, в какой-то степени А. Коковский и др.). Скандинавские ученые (Й. Свеннунг, И. Коркканен и др.) обычно уделяют большое внимание анализу событий готской истории в скандинавском эпосе, анализу «списка северных народов», поиску скандинавской прародины готов, а не рассмотрению политической структуры «державы Германариха». В среде английских и американских ученых нет единства по поводу «державы Германариха». Часть (Т. Бёрнс) считает «державу» крупным и прочным образованием с развитой экономикой и процветающей торговлей. Другие (Г. Брэдли, П. Хизер) более критичны: они полагают, что «держава» была аморфным, непрочным образованием, которое из-за этого быстро прекратило свое существование перед лицом вторжения гуннов. Американский же историк М. Куликовский вообще считает, что Иордан ненадежный источник, а Марцеллин слишком краток для того, чтобы делать какие-либо выводы по данному вопросу. И если немецкоязычные ученые стремятся отождествить черняховскую культуру и «державу Германариха», хотя никаких доказательств этому нет, то англоязычные считают, что связь готов и черняховской культуры отсутствует.

В связи с этим надо отметить, что в зарубежной историографии практически не используются материалы, накопленные советскими, российскими, украинскими и белорусскими исследователями и археологами. Лишь польские ученые и некоторые западные исследователи (например, П. Хизер) пытаются использовать данные археологии. Известно также сотрудничество харьковских ученых с немецкими коллегами в раскопках готского поселения в селе Войтенки Харьковской области.

Однако российские ученые активно используют весь имеющийся в их распоряжении зарубежный историографический материал. И видимо, поэтому не до конца еще изжило себя некоторое восторженное отношение к готам. Все еще существует соблазн идеализировать и героизировать их образ, показать их якобы значительное место в истории формирования государственности в Восточной Европе, падения Римской империи и формирования новой, германской Западной Европы. Многим немецким, австрийским, да и некоторым российским ученым все еще нравится представлять готов некими «цивилизаторами», несущими прогрессивные идеи государства «недоразвитым» праславянам и сарматам. Однако, по сравнению с первой половиной XX в., во второй на Западе появилось куда больше адекватных, подкрепленных данными источников концепций (Ф. Бирбауэр, П. Хизер и др.). К очевидным же достижениям зарубежной науки следует отнести разработку вопросов, связанных с изучением письменных античных и раннесредневековых источников и скандинавского эпоса и места в нем готов. Кроме того, обстоятельно исследованы вопросы, связанные с историей раннесредневековых готских королевств на территории бывшей Западной Римской империи, однако этот круг вопросов к нашей теме напрямую не относится, а потому мы не будем останавливаться на нем.

В отечественной историографии к готскому вопросу обратились достаточно поздно: российских историков больше интересовало происхождение и становление Древнерусского государства и борьба норманизма и антинорманизма, а также поиск исторических корней славянства. Впервые о готах пишут В.Н. Татищев[139], М.В. Ломоносов[140].

В начале XIX в. Н.М. Карамзин без какой бы то ни было критичности пересказывает отрывок Иордана, в котором тот пишет о «державе Германариха»[141]. Сходной точки зрения придерживался и В.О. Ключевский, который также в основном следовал за этим же источником. Он указывал, что королевство остроготов – это первое исторически известное государство, созданное европейским народом на территории России[142].

И.Е. Забелин, Н.И. Надеждин сомневались в достоверности сведений о готской «державе», которую они считали искусственно созданной Иорданом.

С.М. Соловьев придерживался мнения, что готские дружины проникали в Северное Причерноморье теми же путями, что и позднее варяжские[143].

Ф.И. Успенский считал готов одним из самых талантливых племен эпохи Великого переселения народов, «норманнами эпохи миграций». Он допускал существование «державы Германариха», однако считал, что нельзя говорить об объединении всех готов и о существовании у них наследственной королевской власти[144].

Противником «готской» теории происхождения Руси был Ф.А. Браун, историк-норманист конца XIX в. Свои идеи он изложил в первой в России монографии, посвященной готскому вопросу. В ней на основании лингвистического анализа он доказал невозможность происхождения названия «Русь» из готского языка[145].

Итак, в XVIII–XIX вв. русская историческая наука мало интересовалась проблемой готов. О них вспоминали лишь в связи с одной из теорий происхождения Руси, которая, впрочем, не имела особой популярности даже и в то время, а позднее и вовсе была отвергнута.

О слабом интересе отечественных историков в изучении готской истории ярче всего говорит тот факт, что за два века в России появилась лишь одна монография, целиком посвященная готскому вопросу, – это первая часть (вторая, к сожалению, так и не была опубликована) работы Ф.А. Брауна «Разыскания в области гото-славянских отношений». Остальные ученые ограничивались некритическим пересказом событий, описанных Иорданом в «Гетике».

С другой стороны, именно в России впервые началось исследование археологических артефактов соотнесенной с готами черняховской культуры.

После установления советской власти в изучении готского вопроса появились новые подходы и методы. При этом стоит отметить, что данная проблема стала постепенно все больше смещаться в область археологии, а письменные источники использовались лишь для подтверждения археологических находок. Стоит также отметить, что именно в этот период, в середине 1930-х гг., сформировалось господствовавшее до недавнего времени мнение о готах как о достаточно примитивном племенном союзе.

Например, А.М. Ременников считал, что готы никогда не играли той ведущей роли в Скифских войнах III в., которую им отводили Иордан и многие другие авторы. Он считал, что изначально готы были всего лишь рядовыми участниками этих войн, ведущая роль в которых принадлежала фракийскому племени карпов[146].

В этот период шел процесс накопления археологических знаний о черняховской культуре, которую в это время отождествляли не с готами, а со славянами. Готы же, по мнению тогдашних ученых, никакой важной роли в событиях, происходивших в Северном Причерноморье во II–IV вв., не сыграли, поскольку были лишь одним племенем из многих. Отрицалось и существование в Северном Причерноморье какого бы то ни было могучего готского предгосударственного образования. При рассмотрении готского вопроса в СССР в первой половине XX в. большую роль, как и в Германии, играла идеология. От советских ученых требовалось в первую очередь дать «адекватный ответ» немецким коллегам, настаивавшим на существовании Готской империи на территориях Украины и Крыма, что давало Германии повод претендовать на них. Советская наука настойчиво стремилась показать минимальную роль готов в происходивших на данной территории процессах.

Одним из важнейших событий в отечественной науке о готах стал перевод Е.Ч. Скржинской на русский язык «Гетики» Иордана и комментарии к ней (впервые опубликован в 1960 г.). Она признавала существование «державы Германариха», которую считала союзом племен под руководством короля из рода Амалов. По ее мнению, Германарих действительно покорил перечисленные в «Гетике» племена, однако их подчинение ему не было прочным. Готы, по Скржинской, были малочисленны и составляли, скорее всего, только верхушку племенного союза. Она также высказала гипотезу, что «северный список народов» был не чем иным, как отражением торгового пути из Прибалтики к Черному морю, на протяжении которого жили указанные Иорданом народы.

Заметный вклад в изучение готской проблематики внес М.Ю. Брайчевский. Он отрицал полиэтничность черняховской культуры, считая ее исключительно славянской, и датировал ее II–VII вв. Он также не признавал присутствия готов среди населения черняховской культуры, а затем разработал теорию «антского царства»[147].

Схожей позиции придерживался Г.Б. Федоров, который считал, что черняховская культура возникла еще до появления готов в Северном Причерноморье. При этом он считал, что готские племена не сыграли никакой роли в ее сложении. Наличие же характерных для вельбаркской культуры трупоположений он объяснял сарматским влиянием.

По мнению П.Н. Третьякова, готы стояли на более низкой ступени развития, чем местные, северопричерноморские, племена, в основном скифо-сарматские. Он считал, что готы постепенно утратили свою материальную культуру, но при этом сохранили военное превосходство над коренными народами. Он также признавал существование мощного государства во главе с готами. П.Н. Третьяков утверждал, что черняховская культура имела характерные черты римской периферии, так как она являлась продуктом римских ремесла и торговли. Он полагал, что культура уже существовала к моменту появления готов в Северном Причерноморье, но настаивал на ее полиэтничности. Черняховское население он считал «несложившейся народностью», этногенез которой был прерван вторжением гуннов[148].

Б.А. Рыбаков не доверял сообщениям Иордана о размерах «державы Германариха», полагая, что готы заселили лишь неширокую прибрежную зону в Причерноморье и Приазовье. В черняховской культуре Рыбаков выделил две зоны: северную лесостепную и южную прибрежную. Первая, по его мнению, была прародиной славян, и только вторую, по его мнению, можно связывать с готами-гревтунгами. В росомонах же он усматривал ядро будущей древнерусской народности[149].

В.В. Седов был одним из главных сторонников теории полиэтничности черняховской культуры. Он признавал существование «державы Германариха», которой подчинились окрестные народы, которые поставляли Германариху воинов. Седов считал, что не существует никаких оснований отождествлять черняховскую культуру и «державу Германариха», поскольку черняховская культура продукт развития провинциально римской торгово-ремесленной деятельности. Он выделял два центра сосредоточения германских элементов – в междуречье нижнего Дуная и Днестра (тервинги) и в Нижнем Поднепровье (гревтунги)[150]. Кроме того, он одним из первых стал выделять «субстратные элементы» черняховской культуры, особенно акцентируя внимание на иранском элементе. В последних работах он выдвинул гипотезу, согласно которой антами было создано аналогичное готской «державе» предгосударственное образование, которое он относил, на наш взгляд абсолютно безосновательно, к раннему государству[151].

Одним из наиболее известных и авторитетных отечественных исследователей готского вопроса был М.Б. Щукин. Он достаточно убедительно показал, что переселение готов было медленным процессом, причем было две волны готских переселенцев – брест-тришинская (конец II – середина III в.) и дытыничская (вторая половина III – начало IV в.). Он был сторонником идеи полиэтничности черняховской культуры, хотя и признавал важную роль вельбаркского (готского) элемента в ее формировании. Он также постарался дать археологические критерии, позволяющие отличить черняховскую культуру от других. М.Б. Щукин соглашался с мнением других ученых, что на территории черняховской культуры шел процесс формирования новой народности, прерванный гуннским нашествием. В «списке северных народов» он усмотрел попытку Германариха получить контроль над Балто-Волжским торговым путем[152].

Таким образом, во второй половине XX в. наблюдается всплеск интереса отечественных исследователей к готам и северопричерноморскому этапу их истории, вследствие огромного количества нового археологического материала, а также появившемуся переводу «Гетики». Ожесточенные споры возникли вокруг этнической принадлежности основателей и носителей черняховской культуры, в результате которых была выдвинута компромиссная теория полиэтничности этой культуры. Не затихают дискуссии о роли и влиянии готов на историю славян. Вопрос же о «державе Германариха» решался достаточно единодушно: в ней видели в лучшем случае более или менее крупный союз племен, но никак не могучую державу, как многие западные исследователи.

Изменения в общественно-политической жизни СССР и России в конце XX – начале XXI в. обусловили появление новых концепций в истории вообще и в решении готской проблемы в частности. Поэтому актуальными становятся вопросы, связанные с определением уровня развития готской государственности в Северном Причерноморье.

Так, В.П. Будановой принадлежит первая в советской науке монография, целиком посвященная готской проблеме. Исследовательница считает, что миграции готов в Северное Причерноморье носили в основном мирный характер, конфликты, если и возникали, носили локальный характер. «Державу Германариха» она считает непрочным образованием из-за отсутствия внутреннего единства[153].

Филолог-германист Н.А. Ганина посвятила свою докторскую диссертацию проблеме готских языковых реликтов. По ее мнению, носители черняховской культуры были грамотны, говорили на латыни, по-гречески и владели старшим футтарком. Она также реконструировала готскую форму имени Германарих как Ermanariks, что в переводе означает «великий, могучий король». Это указывает на то, что «Германарих» – это скорее титул или прозвище, а не личное имя[154].

В.В. Лавров пришел к выводу о трехступенчатом устройстве готского общества и наличии в нем политической иерархии: король – вожди («царьки») – знать[155]. Также он одним из первых использовал при изучении готского вопроса такой источник, как «Страсти святого Саввы Готского».

По мнению В.Я. Петрухина, наиболее значительным деянием готов было основание первого государства в Восточной Европе – «державы Германариха», которую он определил как варварское королевство. Он считал, что неукрепленные черняховские поселения свидетельствуют об отсутствии внешней угрозы и внутренней стабильности[156].

По мнению М.М. Казанского, черняховская культура была ядром «империи» Германариха. Под «империей» он понимает не централизованное государство, а союз автономных племен и кланов. Он считал невозможным прямое покорение Германарихом всех перечисленных в «северном списке» народов, однако допускал, что они входили в сферу его влияния в результате дипломатических акций. Он также считает, что в IV в. готы уже обладали этническим самосознанием и вместе с другими племенами в составе «империи» образовали новую народность. М.М. Казанский определяет расположение королевства Винитария между верхним течением Ворсклы и Псла, в непосредственной близости от границ киевской культуры, которую он связывает с антами Божа. Он считает, что готы продержались в Северном Причерноморье до 455 г., после чего закрепились в Паннонии, а часть готов ассимилировалась с местным населением[157].

А.М. Обломский считает, что население черняховской культуры составляло единую экономическую общность, что, по его мнению, было возможно лишь при наличии единой системы власти на данной территории[158].

Украинский археолог В.Д. Баран придерживался мнения, что черняховская и вельбаркская культуры появляются в Северном Причерноморье синхронно и независимо друг от друга. При этом можно говорить о взаимовлиянии двух культур, но не о том, что вельбаркская культура легла в основу черняховской[159].

Д.Н. Козак в своих работах показал, что по пути на юг готы на 50–70 лет осели на Волыни, вытеснив местные племена, что согласуется с археологическими данными. Под «державой Германариха» он подразумевал полиэтническое образование под властью готов.

По мнению Б.В. Магомедова, черняховская культура возникла на основе вельбаркской при сильном провинциально римском влиянии. Основой черняховского этноса, по его мнению, были германские племена, в частности готы. «Державу Германариха» ученый считает ранним государством. Черняховская культура, по его мнению, прекратила свое существование в первой половине V в.[160]

Итак, заканчивая далеко не полный перечень исследователей и их работ, можно видеть, насколько полярен и обширен историографический материал по готскому вопросу, но на одной работе хочется остановиться более подробно.

Свою докторскую диссертацию «Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV века» И.В. Зиньковская определила «первым монографическим исследованием королевства Эрманариха. На основе анализа всего корпуса нарративных, лингвистических и археологических источников, а также изучения богатого историографического наследия впервые реконструируется процесс формирования остроготской государственности на юге Восточной Европы, уточняется ее место во всемирной и отечественной истории»[161].

На сегодняший день И.В. Зиньковская является одним из немногих специалистов по готскому вопросу, и, хотя ее работа посвящена в основном «державе Германариха», в ней автор касается практически всех готских аспектов и проблем, а в качестве доказательств привлекается разнообразный, обширный исторический и археологический материал. Кроме того, она стала одной из первых, кто попытался применить методику политической антропологии при определении уровня развития «державы» Эрманариха.

Однако при рассмотрении ее работы оказывается, что некоторые выводы, которые делает автор, основаны на некорректных доказательствах и ссылках и иногда довольно спорны, а иногда вызывают удивление. Они основываются в основном на археологических данных и историографии, письменные же источники в качестве доказательств используются своеобразно. По-видимому, автор согласна с позицией В.П. Будановой о том, что возможности источниковой базы по готскому вопросу уже исчерпаны. Тогда понятно, почему до сих пор нет единого мнения по многим вопросам жизни готского ареала.

По нашему мнению, именно отсутствие в науке четких определений, игнорирование данных источников и использование в работах только историографических и археологических материалов, а также некорректное, перекрестное цитирование приводят исследователей к появлению большого количества литературы со спорными выводами.

Приведем несколько примеров.

Глава 6 докторской диссертации И.В. Зиньковской называется: «Королевство Эрманариха – раннее варварское государство»[162]. Чем же аргументирует автор это положение?

Ссылаясь на работу В. Гётце, автор указывает, что «королевство Эрманариха» формировалась по третьему пути образования «варварских королевств»: «Судя по впечатляющим результатам его (Германариха) завоеваний, он обладал всеми качествами харизматического лидера, сумевшего создать в Восточной Европе, если верить Иордану, „державу“, по масштабам не уступавшую Руси IX в. В этом смысле политогенез у остроготов под управлением Эрманариха, скорее всего, шел по третьему пути образования „варварских королевств“, недавно выделенному Вернером Гётцем. Он вел к политической централизации огромного восточноевропейского региона и „авторитаризации“ системы управления его разноэтничным населением»[163].

То есть, согласно позиции автора, создание политических объединений может идти тремя путями.

Во-первых, создание политических объединений под управлением королей или вождей, захвативших новые земли, в первую очередь – римские.

Второй путь образования таких объединений – официальное поселение варваров на землях империи в качестве федератов[164].

Третий путь, характерный, согласно И.В. Зиньковской, для «державы Германариха», – это «орды, не имеющие политического единства, которые захватывают страну».

И сразу возникают вопросы: по каким критериям автор делал сравнение «державы» и Руси IX в.? И какую страну захватывают орды Германариха? Ни в источниках, ни в работе автора нет ответа. В то же время можно ли считать «орды» суперсложным вождеством и тем более ранним государством, как это делает автор? И можно ли в этом случае указывать на самого Германариха как на «харизматического» политического лидера?

Кстати, определяя уровень развития «королевства Эрманариха», автор использует в работе определение раннего государства, данное Л.Е. Грининым, и «концепцию» Н.Н. Крадина, его таблицу корреляции между десятью основными признаками сложного общества: «В науке давно установлена определенная связь между признаками наличия в том или ином обществе государственности и цивилизации. Недавно Н.Н. Крадин составил корреляционную таблицу между десятью основными критериями сложного общества. Мы воспользовались ею и провели корреляцию между наиболее характерными признаками черняховской культуры по тем же критериям. В результате выявилась сильная связь между такими важными признаками, как „оседлость“, „агрикультура“, „высокие ремесленные технологии“, „транспорт“, „монеты“, „политическая интеграция“ и в меньшей степени „социальная стратификация“ и „письмо“. Большинство из перечисленных признаков указывает на увеличение культурной и социальной сложности черняховского общества»[165].

Однако ни таблицы, ни данных, по которым она составлялась, в тексте диссертации нет, а очень хотелось бы знать, почему получены именно эти результаты, с помощью какой методики и по каким исходным данным эта таблица составлялась, как, впрочем, и расчеты самого Н.Н. Крадина, который публикует только итоговую таблицу[166].

Поясним: уже давно существует компьютерная программа SPSS for Windows, которая предназначена для статистической обработки данных при проведении прикладных исследований в социальных науках. С ее помощью можно производить расчеты любых соотношений. Н.Н. Крадин указывает, что при составлении своей таблицы он использовал программу SPSS 12.0 for Windows[167]. И.В. Зиньковская такой информации не дает, хотя уверяет, что «корреляцию провели». Однако остается загадкой, какие параметры и как закладывались авторами в качестве исходных данных для расчетов, а это главное. Ведь умолчание или публикация только итогов якобы проделанной работы без указания исходных данных и процесса их обработки и анализа некорректны и недопустимы. Конечно, автор имеет право использовать в своей работе любые доказательства и методики других авторов по своему усмотрению, но главное, чтобы они были строго аргументированы и не выглядели голословными утверждениями.

Кстати, такие же, не подкрепленные источниками и расчетами, выводы не единичны. Мы их встречаем и в работах М.Ю. Брайчевского: «Славяне (анты) и готы в первой половине I тыс. н. э. составляли две главные социально-политические силы в Восточной Европе… Уровень исторического развития обоих объединений был приблизительно одинаковым: Антское царство и Готское королевство представляли собой классические образцы варварских государств, когда осуществлялся переход от первобытно-общинного строя к феодализму с отчетливыми признаками рабовладельчества»[168]. Однако характеристики «классических образцов варварских государств» автор не дает.

Далее, утверждая высокий уровень развития черняховской культуры, И.В. Зиньковская пишет: «Именно высокопродуктивное сельское хозяйство было той производственной базой, которая обеспечила относительное экономическое процветание Черняховского населения, а также настоящий демографический взрыв в IV в. По оценке современных ученых, плотность Черняховского населения тогда составляла не менее 10 чел./1 кв. км»[169], при этом делаются ссылки на работы М.Ю. Брайчевского и И.С. Винокура.

Однако в указанных работах на указанных автором страницах нет сведений о каком-либо демографическом взрыве на территории черняховской культуры, а цифра 10 человек на 1 кв. км М.Ю. Брайчевским в итоге подверглась сомнению, а И.С. Винокуром вообще отрицалась.

М.Ю. Брайчевский указывал, что «на основе побочных данных (каких? – А. Ф.) можно считать, что плотность населения в то время составляла около 10 человек на 1 кв. км»[170]. Он также считал и обосновывал, что «основная территория черняховской культуры может быть оценена приблизительно в 400 000 тыс. кв. км»[171], а это значило, что на территории черняховской культуры проживало 4 млн человек. Однако, обосновав эти цифры, он тут же оговорился: «В действительности, очевидно, было меньше, так как не все районы были заселены в одинаковой мере», понимая, что «для начала новой эры эта цифра выглядит очень значительно»[172].

Становится очевидным, что этот вывод не результат анализа, а лишь мнение, основанное на ощущении автора, причем сам М.Ю. Брайчевский не был до конца в нем уверен.

И.С. Винокур же вообще не признавал расчеты Брайчевского и его цифру плотности населения в 10 человек на 1 кв. км. Он определял ее в различных районах черняховской культуры от 4–5 до 7 человек на 1 кв. км и, не признавая размеры культуры Брайчевского, определял численность всего черняховского населения «не больше 1–1,5 млн человек»[173].

Кстати, современные палеодемографы дают совершенно другие цифры плотности населения в Восточной Европе – 1–2 человека на 1 кв. км.

Однако, по-видимому, И.В. Зиньковской для обоснования «взрыва» были необходимы высокие значения этого параметра, но зачем делать такие сомнительные ссылки?

Так, характеризуя высокий уровень развития черняховской культуры (именно ее автор считает эквивалентом «державы Германариха»), она, используя археологические данные о находках в готских поселениях железных наральников и ссылаясь на работу В.Й. Довженка, делает вывод о ее высокоразвитом пашенном производстве. Она пишет, что на каждую семью черняховской культуры приходилось 10–12 га ежегодной запашки[174], что, по мнению автора, определяло изобилие хлебов.

Кстати, подобные сведения о запашке, но уже почему-то 8—10 га на семью, мы находим у того же М.Ю. Брайчевского, который, описывая уровень земледелия черняховской культуры, ссылается на те же страницы работы В.Й. Довженка, что и И.В. Зиньковская: «Учитывая правильную агрикультуру, при которой ежегодно под паром оставалась половина или треть пашенной земли, приходим к выводу, что на среднюю статистическую семью с двумя трудоспособными членами приходилось около 8—10 га ежегодной запашки. Именно такую площадь и могла обработать семья собственными силами при помощи тогдашней техники»[175]. Сразу же возникает вопрос: какую «технику» имеет в виду автор? Ответа нет.

Однако в работе В.Й. Довженка «Землеробство Древньої Русі» на указанных И.В. Зиньковской и М.Ю. Брайчевским страницах 183–186 ни вышеуказанных цифр 10–12 га запашки на семью, ни вообще каких-либо упоминаний о земледелии черняховской культуры нет. На этих страницах мы находим сведения о трудозатратах на одну десятину (1,1 га) в Курской области в XVII в.

Но главное в том, что В.Й. Довженок вообще никогда не исследовал вопросы земледелия черняховской культуры. В указанной работе он пытался оценить уровень развития земледелия Киевской Руси, считая его продуктивность приблизительно равной продуктивности земледелия XVII в. По его данным, на обработку одной десятины затрачивалось: на вспашку – 5,1 дня, на боронование – 2,2 дня, на сев – 0,6 дня, на жатву – 9,1 дня, на молотьбу – 4,8 дня[176]. То есть один человек (селянин-смерд) мог за день: вспахать 1/5 десятины, забороновать 1/2 десятины, сжать 1/9 десятины, обмолоть 1/5 десятины. На этом основывалось предположение автора о том, что максимально семья из 6–7 человек могла обработать только 8 десятин земли (8,8 га)[177].

Возникает вопрос: почему такие разночтения у авторов с цитируемым источником? Разве допустимо делать подобное без соответствующих пояснений? И разве из источников или по археологическим данным установлено, что каждая семья черняховской культуры имела в своем распоряжении эти 8,8 га? Откуда эти сведения, ведь ссылок ни М.Ю. Брайчевский, ни И.В. Зиньковская не предоставили. Тем более что далее по тексту диссертации И.В. Зиньковская признает, что поля при поселениях черняховской культуры не обнаружены[178]. И в итоге высокопродуктивное пашенное земледелие в «королевстве Германариха» в выводах И.В. Зиньковской существует, однако где оно применялось, неизвестно.

Но даже если гипотетически представить наличие таких полей, то возникает вопрос о возможности их обработки по указанным данным. А это значит, что перед исследователем неизбежно возникнет вопрос о наличии и количестве тягловой силы (лошадь, вол), так как отсутствие или недостаток этих сил вообще ставит под сомнение саму возможность высокопродуктивного землепользования. Однако этих сведений у В.Й. Довженка нет. Естественно, этим не озаботились и цитировавшие его ученые, а жаль, ведь тогда бы стало понятным, что для обработки площади 8,8 га черняховской семьей даже из шести-семи человек при наличии одной лошади или вола потребовалось: на вспашку 44,88 дня (при условии работы одной лошади и двух взрослых мужчин), на боронование 19,36 дня (при условии работы одной лошади и двух взрослых), на сев 5,28 дня. Итого на подготовку земли и сев около 70 дней. На жатву уходило бы около 20 дней (при условии, что работают четыре человека) и на молотьбу около 25 дней (при условии, что работают двое мужчин). То есть на подготовку и проведение сельхозработ уходило бы более 100 дней или 50 дней, если оставлять под паром половину земли. Тем более авторы не указали в своих работах состав семьи и то, как распределялись эти работы среди ее членов. Кстати, для сведения: путь, который проходил пахарь при вспашке 1 га, используя археологический наральник, равен 30–40 км.

Вообще, обращение авторов к работе В.Й. Довженка вызывает удивление. «Для определения продуктивности работ селянина-смерда Киевской Руси» автор использует «не только археологический материал, но также сравнительный материал более поздних периодов»[179]. Другими словами, автор утверждает, что уровень землепользования в Курской области в XVII в. можно приравнять к уровню землепользования Киевской Руси и более ранним периодам (каким?), – довольно смелое утверждение. По-видимому, вышеуказанные авторы считают, что тысячелетний интервал в развити земледелия значения не имеет и его можно не учитывать. Однако вызывает удивление, почему ни И.В. Зиньковская, ни другие исследователи черняховской культуры не замечают сообщения античных источников о состоянии землепользования в период, который находится значительно ближе к тому периоду, который они исследуют. Например, сообщения Марка Теренция Варрона, Колумеллы, Катона. К примеру, граждане Римской империи получали для обработки в свое распоряжение только 2 югера земли для обработки, а это всего 0,5 га, так как только эту площадь они могли эффективно обрабатывать. Поэтому ни о каком высокоэффективном землепользовании в районах черняховской культуры не может быть и речи, тем более что в ее ареале использовалось экстенсивное подсечное земледелие. Исходя из этого можно ли доказательства, приведенные этими авторами, считать корректными? Они не доказывают наличия в ареале черняховской культуры высокоразвитого пашенного производства и тем более изобилия хлебов.

Еще пример: И.В. Зиньковская утверждает, что черняховская культура – это «высокоразвитая» культура, которая уже преодолела порог цивилизации, являясь «государственной культурой королевства Эрманариха»[180].

Возражение напрашивается само собой, так как все три классических признака цивилизации – города, письменность, монументальная архитектура – отсутствуют в ареале черняховской культуры. В источниках нет сведений об этом. Но автор основной упор, как доказательство цивилизованности готов, делает на создание Вульфилой готской письменности и его перевод Библии. Но тогда при чем здесь Германарих и его королевство? Ведь известно, что Вульфила первым ушел в Империю со своими сторонниками, где и начал создавать готскую письменность и перевод Библии, о чем пишет Иордан, а Исидор Севильский помещает это событие позднее 377 г.[181], а это время, когда «королевства Германариха», о котором пишет автор, уже не существовало. Иордан вообще выделяет готов Вульфилы в отдельную группу, называя их «малыми готами»: «Были еще и другие готы, которые называются Малыми, хотя это – огромное племя; у них был свой епископ и примат Вульфила, который, как рассказывают, установил для них азбуку. По сей день они пребывают в Мезии, населяя местность вокруг Никополя, у подножия Эмимонта»[182]. Исходя из этого использовать этот факт применительно к «королевству Германариха» и тем более к черняховской культуре некорректно. Конечно, можно допустить, что эти азбука и перевод использовались малыми готами, но никаких фактов, подтверждающих это, как и факт использования переведенной Библии среди всего ареала готов, в источниках нет. Своя письменность вообще никогда не использовалась ими и в более поздние периоды: в официальном делопроизводстве Итальянского и Испанского королевств.

Далее И.В. Зиньковская утверждает: «Судя по находкам железных запоров и ключей, „длинные дома“ готов запирались на замок. Как уже отмечалось, это важное археологическое свидетельство существования у черняховцев института частной собственности. Его развитие зашло весьма далеко, на что указывает Черняховский погребальный обычай оставлять железные замки и ключи даже в могилах»[183].

Как можно расценивать данное заключение? Напомним: частная собственность – это «одна из форм собственности, которая подразумевает защищенное законом право физического или юридического лица либо их группы на предмет собственности»[184]. Значит, по мнению автора, замки и ключи в захоронениях в ареале черняховской культуры доказывают существование развитой системы готского права, которая гарантировала им существование института частной собственности. И автор находит этому подтверждение, как и некоторые другие исследователи, притягивая для этого сомнительное сообщение Иордана, что некто «Дикиней, их советник, обучил их, обуздал [их] варварские нравы; заставил их жить в соответствии с природой, по собственным законам, которые, будучи записаны, и до сих пор зовутся белагины»[185], и это притом, что Дикиней – это персонаж гето-дакийской, а не готской истории.

Но это сообщение никакого отношения к готам не имеет. Не установлено даже, что означает само слово «белагины», ни язык, на котором оно записано, и т. д. Тем более что Исидор Севильский, как мы уже указывали ранее, сообщает: записывать законы готы начали только при короле Эврихе (466–484)[186], когда ни черняховской культуры, ни «королевства Эрманариха» уже не существовало. Поэтому надо признать, что и это доказательство автора не выдерживает критики. Как можно игнорировать сообщения столь авторитетного автора?

Особый интерес вызывает раздел 6.3 диссертации И.В. Зиньковской «Королевство Эрманариха в свете современных концепций потестарности». Казалось бы, в ней автор должен был дать анализ потестарности королевства на основании существующих методик и определений вождества, раннего государства и т. д. Но, несмотря на обилие как отечественных, так и зарубежных концепций, автор лишь кратко упоминает некоторые работы Н.Н. Крадина и Л.Е. Гринина. Хотя совершенно справедливо замечает: «Для решения этого вопроса многое зависит от того, что считать государством и чем оно принципиально отличалось от более ранних догосударственных форм потестарности»[187].

Однако на этом автор и останавливается, и остается загадкой, какое общество она считает ранним государством, а какое, скажем, вождеством, где различия между ними и т. д. Не поэтому ли утверждения и выводы автора столь неопределенны.

На с. 422 читаем: «По своему геополитическому положению, полиэтничной структуре и роли в нем речных магистралей государство Эрманариха IV в. в известной мере было предтечей Киевской Руси IX в. Этот вывод, впервые сделанный М.И. Ростовцевым почти сто лет назад, несмотря на некоторый налет модернизации, находит все новые подтверждения».

Какие? Здесь, кроме умозрительного сравнения, не приведено ни одного доказательства геополитической роли «государства Эрманариха».

Далее: «Проанализированные данные нарративных источников и археологии позволяют охарактеризовать остроготское общество эпохи Эрманариха как многоуровневую социально-политическую организацию»[188].

На с. 426–427: «Еще раз отметим, что по уровню развития общественного разделения труда (агрикультуры, пашенного земледелия, различных ремесел) население черняховской культуры по сути уже достигло стадии ранней цивилизации».

Но при этом: «Социальная организация готов не обладала базовыми признаками феодального общества даже в самом зачаточном его состоянии. Да этого не могло быть и в силу еще одного, хронологического фактора – в IV в. признаков феодального общества не было нигде. Зато здесь налицо почти все характеристики формирующегося раннеклассового общества и раннего государства, как оно представляется современным исследователям»[189]. Но если это и так, то при чем здесь хронологический фактор? И почему автор не раскрывает «характеристик формирующегося раннеклассового общества и раннего государства», которые имеет в виду в своих выводах?

На с. 427 читаем: «Готы в IV в. находились между варварством и цивилизацией как в стадиальном, так и в геополитическом смысле. По ряду исторических свидетельств и объективных археологических показателей они достигли начальной ступени цивилизации».

При этом: «Из-за трагических событий 375–376 гг. полиэтничное regnum Эрманариха так и осталось где-то на пороге цивилизации и самой ранней ступени государственности»[190].

Неужели «начальная ступень цивилизации» и «ранняя ступень государственности» – синонимы? И где объяснения всем этим вышеперечисленным терминам?

В истории, как и в любой другой науке, выводы должны базироваться на информации, полученной из надежных источников, а термины, которые использует автор, должны быть объяснены.

Конечно, можно понять желание автора совершить историческое «открытие», объявив «королевство Эрманариха» высокоразвитой державой, которая вплотную приблизилась к порогу цивилизации. Но почему-то синхронные ей многочисленные письменные источники совершенно не замечали ее в северопричерноморских степях.

Что касается археологических данных о степени развития черняховской культуры, которые привлекает автор, то они весьма спорны, что признает и сама И.В. Зиньковская.

Поэтому, завершая разбор некоторых работ, надо отметить, что часто стремление к некоей «новизне» подхода к истории, и не только готов, приводит многих авторов к подобным выводам.

Мы уже указывали, что до недавнего времени при изучении готской истории отечественные исследователи большое внимание уделяли археологическим источникам. Нет нужды напоминать важность найденного материала в реставрации истории любого народа. Однако при исследовании комплексных, полиэтнических археологических культур остро встает вопрос идентификации. Так произошло и в случае исследования культур, предположительно связанных с готами.

Обобщенно можно констатировать, что на территории Украины, Молдавии, Румынии и России открыто около 3,5 тысячи памятников черняховской культуры, раскопано около 200 поселений и 120 могильников, предположительно связанных с присутствием готов. Эти памятники археологически делят на три группы.

Первая – «типа Косанов» – имеет элементы вельбаркской культуры и, следовательно, оставлена готами, хотя в ней заметно влияние и других германских культур.

Вторая – «типа Черепин». Некоторые историки относят ее к славянскому типу, так как в ней находят элементы, которые характерны для славянских культур. Хотя и не только для них. Например, жилища в виде квадратных землянок и полуземлянок, печь в углу. Лепная керамика в основном в виде горшков, в том числе близких к будущим «пражского» типа. Германская «мисочная» посуда, впрочем, тоже представлена довольно широко.

Третья – «причерноморский тип». Судя по характеру находок, его особенности определяют поздние сарматы и аланы. В лепной керамике, к примеру, преобладают горшки «поздне-скифского» типа. Дома каменные. Значительная часть захоронений характерна для аланов.

Таким образом, понятно, что черняховская культура не является сугубо готской и не является прямым продолжением готской вельбаркской культуры. Вельбаркские поселения и памятники продолжают существовать сами по себе.

Современные методы исследования показывают, что готские поселения обычно располагаются отдельными территориальными группами, каждое из которых составляло основную готскую социальную единицу – племя – и занимало обычно бассейн небольшой реки или озера. Готы почти всегда занимали эту свою строго определенную эколого-хозяйственную нишу. Судя по количеству поселений, выявленных, к примеру, в бассейне реки Черногузки, в состав такого объединения входило 18–25 семей, и оно насчитывало от нескольких сотен до тысячи человек. Наиболее четкими и заметными являются скопления селищ вельбаркской культуры в Волынской и Ривненской областях, в бассейне Южного Буга.

На этом мы завершим краткое рассмотрение и критический анализ историографии по готской истории. О черняховской культуре и готских политиях мы еще более подробно поговорим ниже, а сейчас, в связи с тем, что наша работа посвящена также и определению типа готских и славянских потестарных образований IV в. в Восточной Европе, необходимо познакомить читателя с политической антропологией и важнейшими работами современных политантропологов.

Глава 3

Методология определения потестарности. Современное состояние политантропологии

Политическую антропологию, или, как чаще ее в XXI в. называют, «социокультурную», используют те исследователи, которые занимаются вопросами образования государства, факторами социальной эволюции, которые всегда вызывали определенный интерес, и не только в среде специалистов. В настоящий момент обширная теоретическая база, сформированная в области этнографии и социальной антропологии, оказалась востребованной и в исторической науке.

Что же касается методологической базы нашей работы, то она была выбрана как в наибольшей степени отвечающая целям и задачам нашего исследования. Тем более в ней мы учли те изменения, которые произошли в науке в XXI в. Одной из основных методологических особенностей науки является компаративистский подход как к источникам, так и к явлениям и процессам. Он позволяет не только по-новому рассмотреть историю различных стран или их групп, но и компенсировать отсутствие или нехватку источников по одной из них. Кроме того, он дает возможность методом индукции сравнивать между собой страны весьма отдаленные друг от друга хронологически и территориально, но близкие типологически или стадиально. Поэтому данная работа – это попытка, с одной стороны, обобщить и охарактеризовать богатый и разноплановый теоретический материал, а с другой – в сравнительном анализе рассмотреть этапы формирования различных политий, а также обозначить свой подход к различным спорным вопросам науки.

Принцип отбора сравниваемых народов и их политий следующий: готам отдано предпочтение, так как они совершили самую большую «одиссею» среди всех народов германского происхождения, и в связи с этим они весьма показательны в плане государствогенеза подвижных социумов, тем более что эта «одиссея» достаточно подробно освещена в различных источниках. Что касается славян, которым явно не повезло с биографами, то утверждение о том, что их политии структурируются на исторической сцене только с VI в., благодаря влиянию готов, автор подвергает сомнению.

Поэтому в работе политогенез готских политий III–IV вв. использован в качестве индикатора для сравнения со славянскими политиями того же периода, что дало возможность вычленить некоторые факторы, определяющие специфику государствогенеза этих народов.

Однако, по нашему мнению, лучшим началом этой главы должны быть строки из работы «Раннее государство, его альтернативы и аналоги» под редакцией Л.Е. Гринина, А.В. Коротаева, Д.М. Бондаренко, Н.Н. Крадина – ведущих политантропологов страны. «По-прежнему нет единства среди ученых по вопросу, какую политию считать ранним государством, а какую зрелым, и что такое вообще государство; так же как нет общего мнения, какая численность населения и какой уровень социокультурной сложности отделяют догосударственные общества от раннегосударственных. Мало кто настаивает на универсальных показателях государственности. Не являются универсальными такие, как строительство монументальных сооружений, появление городов и письменность, численность и плотность населения, наличие классовой эксплуатации, монополия на законное применение силы и другие. Да и само понятие раннего государства не является общепринятым»[191].

Таково состояние современной политантропологии. И если продолжить список спорных проблем, то стоит упомянуть и проблему «нижней грани» при переходе с одного уровня общественно-политической организации на другой. Не определен вопрос и об этапах развития потестарных образований. Не утверждена в науке и структура развития обществ: семья – род – племя – вождество (сложное вождество – суперсложное вождество…) – раннее государство – развитое государство – зрелое государство… Нет даже их четких, удовлетворяющих всех или хотя бы большинство, определений. Поэтому так велик разброс мнений, гипотез и теорий в этих вопросах, а это снижает значение политической антропологии как науки. Выходом из этого положения, по нашему мнению, может стать на первом этапе хотя бы выработка единой терминологии, а также утверждение наиболее полной структуры ступеней общественно-политического развития обществ, а уход от поиска универсальных критериев только запутывает ситуацию.

Совершенно очевидно, что почти все страны и народы имели свои особенности и характерные черты при своем возникновении и развитии. Нет в мировой истории единого пути для возникновения и построения любого общественно-политического образования, но есть объективные факторы, которые оказывают на этот процесс определяющее влияние. Прежде всего это природно-географические условия, которые определяют тип деятельности большинства населения любого раннего образования. Тип деятельности и наличие ресурсов определяет характер взаимоотношений внутри общества и его взаимоотношение с внешним миром. Поэтому в принципе можно выделить некие общие черты в развитии обществ, имеющих сходные условия сложения. Конечно, в своем развитии различные общества не могут абсолютно копировать исторические пути друг друга, хотя иногда мы находим много общих черт в развитии их общественно-политических структур.

В отечественной науке исторический процесс ранее представлялся в форме линейного однонаправленного развития общественно-экономических формаций. До начала перестройки в науке была распространена только марксистская периодизация прошлого. Суть этой концепции заключается в том, что человечество проходит в своем развитии пять последовательных этапов – первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммунистическую формации. В годы перестройки возобладало мнение о том, что формационная теория должна быть заменена теорией цивилизаций. Затем распространилось компромиссное мнение о необходимости «синтеза» между этими двумя подходами.

В настоящее время в социальных науках и истории существуют четыре группы теорий, которые по-разному объясняют основные законы возникновения, изменения и гибели сложных человеческих систем. Кроме различных однолинейных теорий (марксизм, неоэволюционизм, теории модернизации и др.) и цивилизационного подхода, существуют многолинейные теории, согласно которым есть несколько возможных вариантов социальной эволюции, а также мир-системный подход, предложенный И. Валлерстайном, моделирующий циклы экономического, социального и культурного роста или упадка различных центров и периферии. Приведем некоторые из них.

1. Управленческая (организационная) теория.

Сторонники данной теории считают основным фактором сложения государства консолидацию общества, находящегося в состоянии стресса. В частности, при увеличении населения потребности в интеграции могут настолько возрасти, что это вызовет появление управленческих структур. В качестве примера такого подхода можно привести гидравлическую теорию, предложенную историком Карлом Витфогелем в 1950 г. Он объяснил происхождение цивилизации необходимостью ирригации аллювиальных долин.

2. Демографическая теория.

Эта теория является наиболее популярной среди археологов. Ее исходным пунктом является биологическая теория Мальтуса. Рост населения требовал увеличения продуктивности труда или ресурсов, если этого не происходило, увеличивалась смертность и понижалась рождаемость населения.

3. Теория внутреннего конфликта.

В соответствии с данной теорией, становление государства происходило через распад первобытных отношений, социальную и имущественную стратификацию и разделение общества на противоположные по своим интересам классы. Возникшее неравенство закреплялось правом.

4. Теория внешнего конфликта.

По убеждению американского антрополога Роберта Карнейро, в некоторых условиях обязательно возникали конфликты из-за ресурсов, и успех на войне сопутствовал только административно организованным группам, возглавляемым сильными лидерами.

5. Синтетическая теория.

Ряд исследователей придерживался более сбалансированных взглядов, учитывая множество факторов, усложняющих общество и способствующих формированию государства[192].

По мнению брянского ученого Е.А. Шинакова, все существующие теории возникновения государств и государствогенеза допустимо свести в три основные группы с промежуточными звеньями[193].

Первая группа: теории, связанные прежде всего с общеполезными функциями государства, «общественным договором», разделением труда, социальным компромиссом. Среди сторонников первой группы теорий до середины XX в. следует отметить Аристотеля, Цицерона, Дадли, Гроция, Спинозу, Гоббса, Локка, Руссо, Гольбаха, Радищева, Чичерина, Самарина, Моргана, Мейна, Лоци. В первой группе к настоящему времени можно выделить теории Дж. Стюарда, Э. Сервиса, М. Салинза, Р. Адамса. У Стюарда и Сервиса появление структур управления разной степени сложности, в том числе государственных, стимулируется необходимостью разделения труда в обществе, разными степенями социокультурной интеграции.

Вторая группа: при всех вариациях – связана с насилием (внутренним или внешним) одной социальной (классовой, профессиональной, клановой, этнической) группы над другими. Ко второй группе авторов на тот же хронологический период можно отнести Гесиода, частично Д. Юма, К.Е. Дюринга, К. Маркса, В.И. Ленина, К. Каутского, отчасти – М. Вебера. Вторая группа на современном этапе представлена цельной теорией М. Фрида, работами М. Оранса, П. Ллойда, частично – Р. Карнейро. Наиболее полно современная трактовка теории насилия изложена у М. Фрида: «Государство – это продукт социальных конфликтов, вызванных борьбой за обладание стратегическими ресурсами. Общественные группы, победившие в этой борьбе, становятся господствующим классом, утверждающим свою гегемонию организацией специального аппарата насилия, каковым и является государство: ключевой импульс эволюции государства дает нужда в защите системы стратификации»[194].

Третья группа: остальные теории, среди которых наиболее четко выделяются эколого-демографически детерминативные и социально-психологические. Сюда же можно отнести провиденциалистские и окказиональные концепции. Третья группа до середины XX в. была самой слабо представленной. Это – отчасти Юм, в некоторых аспектах – Спенсер, Вольф, Погодин. К этой группе в полной мере можно отнести взгляды Дж. Стюарда и К. Витфогеля (экологическая теория), Р. Карнейро (демографическая), Д. Хааса, Л. Вудберна (экономическая), Л.А. Седова и др. (доступ к ресурсам, его монополизация), К. Леви-Строса, Л. Леви-Брюля, П. Гарднера, О.Ю. Артемовой и др. (социально-психологическая концепция).

Работы Ф. Энгельса относятся к варианту, промежуточному между группами 1 и 2. Промежуточные между группами 1, 2, 3 теории во многом базируются на марксизме, особенно его диалектическом методе[195]. Практически полностью воспринял идеи Л. Моргана и Ф. Энгельса в области политогенеза Л. Уайт, утверждая, что государство возникло прежде всего как «орган защиты классовой общественной системы» (то есть как инструмент насилия над обществом), но при этом в процессе становления осуществляло и «интегративные, общеполезные функции»[196]. Совмещение положения групп 1 и 2 наиболее близко концепции Ф. Энгельса, с другой стороны, у Уайта много взял один из авторов 1-й группы теорий – Р. Адамс[197]. Совмещены положения теорий групп 2 и 3 у К. Оттербайна – причина и путь государствообразования – «соперничество из-за скудных ресурсов», государства же образуются в результате военных столкновений[198]. С К. Оттербайном пересекается и весьма популярная, упомянутая уже выше, «ограничительная» теория Р. Карнейро, предложенная им в 1970 г.

Освещая историю развития политической антропологии, необходимо отметить роль «творческих марксистов» в дискуссии об азиатском способе производства, который привел к новым градациям в истории первобытности и становлении цивилизации. Было доказано, что сложная иерархическая организация власти возникла задолго до появления института частной собственности. Изучая особенности политогенеза у народов Европы, Азии, Африки и Америки, ряд историков и антропологов пришли к выводу об отсутствии частной собственности даже в ранних государствах. И только с формированием зрелых форм доиндустриальных обществ появляется институт частной собственности. Поэтому и возник вопрос классификации уровней развития этих обществ. И как не вспомнить в этой связи скоропалительные утверждения многих ученых, обнаруживающих этот институт в ранних политиях.

В западной науке догосударственные общества стало принято именовать вождествами, а появившуюся государственность – «архаическим» или «ранним» государством. Среди отечественных авторов доминирующей была концепция «дофеодального периода» А.И. Неусыхина[199]. Позднее большинство ученых приняли идею о необходимости выделения трех этапов формирования общества:

1) предгосударственное общество, в котором большинство населения уже отстранено от управления («дофеодальное общество», «предклассовое общество», «военно-иерархические структуры», «протогосударство-чифдом», «вождество» и др.);

2) «раннее государство», знакомое с эксплуатацией, но не знающее частной собственности («раннеклассовое общество», «раннефеодальное», «варварское» или «сословное» государство и пр.);

3) традиционное государство, знакомое с частной собственностью («зрелое государство», «сословно-классовое общество» и т. д.).

Исходя из этих идей сформировались новые формационные схемы, отличные от схемы пяти формаций. В одних концепциях их шесть, в других четыре. Кроме однолинейных формационных схем, появились многолинейные схемы, фиксирующие отличия развития западной цивилизации и незападных обществ. Многолинейный подход к всемирной истории наиболее последовательно отстаивает Л.С. Васильев. Внешне схожая позиция сформулирована в работах А.А. Кара-Мурзы. Некоторые исследователи пытаются соединить принципы стадиальности и многолинейности, опираясь, как правило, на концепцию исторического процесса К. Маркса. Интересна позиция И.Я. Дьяконова, который одним из первых в отечественной науке ввел понятие «чифдом» (калька с англ. chiefdom – вождество) в отношении германских политических образований: в своей книге 1994 г. он выделил восемь основных фаз исторического развития: первобытную, первобытно-общинную, раннюю древнюю, имперскую древность, средневековье, стабильно-абсолютистское постсредневековье, капитализм, пост-капитализм[200].

Е.А. Мельникова предложила отказаться от старой советской терминологии – «племя», «союз племен» – и выделить типы потестарной организации народов Восточной Европы – «вождийство», «дружинное государство», «раннефеодальное государство»[201].

Нам же в связи с темой работы интересными представляются концепции, относящиеся к «племени», «вождеству» и «раннему государству». В их разработке принимали участие зарубежные ученые, предложившие и сами термины (Э. Сервис, К. Поланьи, Х.Й.М. Классен, П. Скальник и др.). Среди работ отечественных ученых этого направления необходимо особо отметить теорию полилинейности и этапности государствогенеза Ю. Бромлея, регионально-типологические и стадиальные исследования медиевистов и востоковедов и, главное, целостные разработки школ Л.Е. Куббеля и В.М. Мисюгина в рамках «потестарно-политической этнографии» и «этносоциальной истории».

Термин «вождество» (англ. chiefdom) в современном его значении в научный оборот первым ввел в 1955 г. К. Оберг, который в статье «Типы социальной структуры среди низинных племен Южной и Центральной Америки» определил вождество как форму политии, промежуточную между автономными поселениями и государствами[202]. Через четыре года новый термин применили американские этнографы Дж. Стюард и Л. Фарон. Следующий шаг сделали М. Саллинз и Э. Сервис, которые подчеркнули важную роль экономического фактора в оформлении социальной стратификации, являющейся одной из основных черт вождества[203]. Поэтому считается, что понятие «вождество» впервые ввел в научный оборот именно Э. Сервис, обозначив им универсальную форму политической и экономической организации, существенно отличающуюся от племени и государства:

«Вождества – не эгалитарные структуры. Политическое лидерство в них часто наследуемо. Социальный и экономический статус определяется родственными связями с вождем.

Вождества обычно состоят из оседлого населения, которое занимается преимущественно земледелием. С увеличением населения развивается централизованная власть, которая должна помочь людям справиться с такими бедствиями, как голод, засуха, наводнение или нападения врагов. Социальный, экономический и политический контроль в вождестве более определен, чем в локальных группах и племенах.

Вождество – это также эффективный инструмент военно-политической экспансии на другие территории. Как племя – это супер-община (супер-группа), так и вождество – это супер-племя. Специализация появляется в регионах с различными экологическими зонами, которые эксплуатируются определенными группами населения. Земледельцы оседают на земле на постоянной основе, что приводит к взаимообмену между людьми, которые занимают разные экологические ниши. С увеличением производства дистрибутивные сети усложняются, что приводит к дальнейшей специализации труда. В вождествах есть специалисты (религиозные и экономические), которых содержит все общество. Часто это происходит с помощью системы экономического перераспределения. Вождь может содержать многочисленных жен, клиентов (дружинников), жрецов и шаманов и ремесленников в столице/религиозном центре, куда люди свозят дань. Часто должность вождя становится постоянной, тогда возникает разрыв между его семьей и остальным обществом. Как только должность вождя становится наследственной, появляется социальная и политическая иерархия»[204].

М. Саллинз считал, что вождества имеют централизованное управление, в них присутствует наследственная передача иерархического статуса, но отсутствует аппарат легализованного насилия. По М. Саллинзу, вождество – это обычно теократия, в которой население – религиозная община – подчиняется вождю-жрецу.

Л.Е. Гринин определил вождество как иерархически организованную и относительно централизованную политию средней сложности, обладающую следующими характеристиками: 1) население от нескольких сотен до нескольких тысяч человек; 2) политическая автономия; 3) возглавляется известным и постоянным вождем или группой вождей, которые властвуют в рамках определенных традиций и процедур; они реально контролируют определенные важные социальные отношения и потоки ресурсов; они имеют организованную вокруг них группу сторонников[205].

В 70-х гг. в терминах «вождества» стали анализироваться культуры позднего неолита, эпохи бронзы и начала железного века Западной Европы. Примерно в это же время данную концепцию заимствовали советские ученые (А.М. Хазанов, Л.С. Васильев, Н.Н. Крадин, Ю.Е. Березкин), находившиеся в процессе поиска различных форм социального развития, характерного для поздней первобытности.

Вождество отличается от государства тем, что в государстве правящая элита приобретает черты профессиональности, имеется администрация и армия.

Вождество определяется также как «промежуточная политическая организация, которая появляется, когда имеются устойчивые условия роста прибавочного продукта. Он основан на социальном ранжировании [различия в социальном статусе людей], но в его структуре и управлении преобладают кровнородственные отношения. Отдельные линиджи [роды] занимают неодинаковые позиции на шкале престижа, старший линидж и, следовательно, общество в целом управляется лидером. Престиж и состояние индивидуума обусловлены тем, как близко он находится к вождю. При этом разделение на классы отсутствует»[206].

Вождество обычно имеет центр власти, часто с храмом, резиденцией вождя и мастерами-ремесленниками, которые часто вынуждены платить вождю излишками продукции. Здесь также могут происходить всякого рода обряды, церемонии, значимые для всего населения. В отличие от города со сложившейся бюрократией это не постоянный центр, но вокруг него всегда имеется какое-то число более мелких и в разной степени подчиненных ему поселений. Такие социальные образования сильно различаются размерами, варьируясь в пределах от 5 до 20 тысяч человек населения. Однако известны также вождества с населением в тысячу и менее человек (вождества некоторых островов Полинезии, индейцы чероки)[207].

Вождества служат переходной формой от простого общества к сложному. Их историческими предшественниками выступают:

1) локальные группы;

2) образовавшиеся на этой базе племена.

Вождества – это более крупные, чем племя, но более мелкие, нежели государство, объединения людей. Вождество образует множество деревень с населением в несколько тысяч человек, объединенных не государственными или административными, а некими условно-договорными и сакральными границами, которые могут отмечать какие-либо культовые сооружения, молельные камни, фетиши.

Вопросами структурирования потестарных образований занималась Е.А. Мельникова. В своей работе «К типологии предгосударственных и раннегосударственных образований в Северной и Северо-Восточной Европе» она указывает: «Общим для потестарно-политических структур ранжированного общества является то, что они возникают в процессе разложения эгалитарного строя на основе производящего хозяйства (земледелия и/или скотоводства). Они имеют своим назначением перераспределение избыточного продукта, поддержание экономических и социальных структур, сложившихся в обществе, организацию общественного труда (строительство укреплений, погребальных монументов, трудоемкие виды хозяйственной деятельности). Причем первому отводится основополагающая роль: доступ к перераспределению общественного продукта обеспечивает выделение и укрепление института вождей и формирование племенной аристократии, а создание системы перераспределения является основой для будущего формирования аппарата государственного управления. Поэтому формирование потестарно-политических структур находится в тесной связи с системой распределения и перераспределения общественного продукта… Политическая организация повсеместно представляет собой теократию, а форма подчинения власти приобретает вид религиозного подчинения жрецу-вождю. Такой политический строй, как показали исследования различных обществ, является универсальным, переживаемым всеми народами в период разложения родоплеменного строя, в том числе теми, которые впоследствии не создали государства. Он стадиально предшествует как рабовладельческим, так и феодальным государствам… В рамках вождийств получение избыточного продукта достигалось тремя основными путями: увеличением производительности труда (наиболее трудоемкий и малоэффективный в ближайшей перспективе), участием в обмене и торговле, военной деятельностью. Отбрасывая две первые как несущественные, она указывает на «очевидные преимущества последней, позволявшей – в случае удачи – максимально быстро и безболезненно с точки зрения общества-завоевателя наращивать прибавочный продукт, что обусловило повсеместное возрастание военной активности при переходе от вождийств к государству»[208].

Образование архаического государства во многих регионах мира проходило через эту стадию. По численности вождество представляет собой достаточно крупное объединение, как правило, не меньшее, чем племя, имеющее несколько звеньев субординации (вождь, субвожди, старосты).

Именно в вождествах появились исторически первые признаки имущественного неравенства и управленческий аппарат, включавший:

1) вождя;

2) бигменов, то есть «знатных» родственников вождя и зажиточных людей, пользовавшихся большим влиянием в общине;

3) простых людей, которых нанимали к себе на работу или в услужение бигмены.

Таким образом, вождества представляют собой потестарные структуры средней степени сложности, занимающие промежуточное положение между простыми независимыми общинами и государствами. В социополитической эволюции человеческого общества вождества – следующий шаг после локальной группы. Если последняя включает несколько семей (семейных групп), то вождество – это объединение нескольких локальных групп под единым управлением. Именно поэтому в нем видят переходную форму на пути эволюционного развития государства, в связи с чем вождества называют протогосударственными образованиями за то, что там уже существовало имущественное неравенство людей, но еще не появились классы, сословия и касты. Вождество основано на таком социальном ранжировании, в котором преобладают кровнородственные отношения. Престиж и состояние индивида зависят от того, как близко он отстоит от вождя.

Существует несколько классификаций вождеств. Самая простая была предложена в 1978 г. В. Степонаитисом и Ш. Милискаускасом. Они разделили вождества на простые и сложные на основе количества поселений, входящих в вождество[209].

В 1981 г. Р. Карнейро предложил разделить вождества на минимальные, типичные и максимальные, на основе количества включенных в вождество поселений: минимальное вождество включало десяток поселений или около того, типичное – 50 и максимальное – до 100[210].

В 1988 г. Хадсон разделил вождества на простые и высшие[211].

В 1992 г. Карнейро вновь выделил 3 этапа вождества: 1) простое, 2) компаундное и 3) консолидированное[212].

Кроме того, вождества можно разделить на теократические, военные, ориентированные на групповые или индивидуальные интересы, стратифицированные или ранжированные, простые и сложные и т. д.[213] Простые имеют демографические размеры в несколько тысяч человек, один уровень политической иерархии над местной общиной и систему установленного ранжирования. Сложные вождества имеют размеры в десятки тысяч человек, два уровня политической иерархии над местной общиной и появление стратификации.

Если обобщить различные точки зрения, выдвигавшиеся в мировой науке разными авторами на сущность вождества, то можно выделить следующие основные формы этой общественной организации:

1) вождество – это один из уровней социокультурной интеграции, который характеризуется наличием надлокальной централизации, сравнительно большой численностью населения и сплочением трудовых ресурсов;

2) в вождестве существовали иерархическая система принятия решений и институты контроля, но отсутствовала узаконенная власть, имеющая монополию на применение силы;

3) в вождестве имелась четкая социальная стратификация, зарождались тенденции к выделению эндогамной элиты в замкнутую группу;

4) важную роль в экономике играла редистрибуция – перераспределение прибавочного продукта;

5) вождество как этнокультурная целостность характеризуется общей идеологической системой, общими культами и ритуалами;

6) правитель вождества имел ограниченные полномочия, а вождество в целом являлось структурой, не способной противостоять распаду общества;

7) верховная власть в вождестве носила сакрализованный, теократический характер[214].

Основываясь на мнении отечественных исследователей, можно выделить также следующие показатели в качестве критериев вождества:

1) централизованная структура управления;

2) стратификация и дифференциация культуры на элитарную и народную;

3) зародышевые органы иерархической власти;

4) редистрибутивная система;

5) общая идеология и ритуалы;

6) отсутствие монополии на узаконенное применение силы;

7) большая численность населения;

8) теократический характер верховной власти[215].

В своей работе «Империя хунну» Н.Н. Крадин пишет, что «увеличение размеров горизонтально организованной неиерархической надлокальной социальной системы возможно до определенного порога. При чрезмерном увеличении нагрузки уменьшается эффективность существующей организации принятия решений. Чтобы справиться с возникшими перегрузками, необходимо ввести организационную иерархию, то есть сформировать такую надобщинную структуру управления, как вождество»[216]. Если перевести этот пассаж на русский язык: с увеличением количества членов общества усложняется вопрос его управления и организации, что, естественно, заставит совершенствовать систему его управления.

Но почему обязательно должно изменяться политическое устройство? А ведь возможен вариант и распада этого увеличившегося общества на более мелкие политии с сохранением в каждой из них прежнего устройства. В качестве примера: создание в ходе Скифских войн объединения Остроготы, которое распалось после их окончания. По нашему мнению, усложнение форм потестарных образований возможно только при наличии воли или желания большинства членов увеличившегося общества или в результате появления сильного лидера, обладающего диктаторскими наклонностями.

По мнению Н.Н. Крадина, вождество – это «специфическая форма социополитической организации позднепервобытного общества, которая, с одной стороны, характеризуется как система, имеющая тенденции к интеграции путем политической централизации, наличием единой редистрибутивной экономики, единой идеологии и т. д., а с другой стороны, как система, имеющая тенденции к внутренней дифференциации посредством специализации труда (в том числе и управленческого), к отстранению непосредственных производителей от управления обществом, формированию элитарной и народной культуры»[217].

Центральным аспектом вождества является, несомненно, фигура вождя. Как правило, он обладал следующими функциями:

– организационно-управленческие;

– перераспределение и контроль над ресурсами (редистрибуция);

– контроль над обменом и торговлей;

– контроль над ремесленным производством;

– война и военно-организационные функции;

– идеологическая, сакральная (не всегда).

Внешне правители многих вождеств выглядели как единовластные самодержцы, однако в реальности их власть была сильно ограничена. Данная особенность, по мнению многих антропологов, является самым важным отличием вождества от государства. Правитель вождества обладал лишь «консенсуальной властью», то есть авторитетом. В государстве же правительство может применять санкции с помощью легитимизированного насилия.

Наряду с концепцией вождества и параллельно ей развивалась теория раннего государства. Наиболее основательно и доказательно она была разработана в работе Х. Классена и П. Скальника The Early State («Раннее государство»).

Классен и Скальник дали следующее определение раннего государства: «Раннее государство – это трехуровневая (национальный, региональный и местный) социально-политическая организация для регулирования социальных отношений в сложном стратифицированном обществе, разделенном, по крайней мере, на два основных класса, или с возникающими классами – правителей и подданных, чьи отношения, характеризующиеся политическим доминированием первых и обязанностью вторых платить налоги, узаконены общей идеологией, основным принципом которой является реципроктность»[218]. Поскольку ранним государствам не хватало монополии на применение законного насилия, чтобы противостоять сепаратизму, персона сакрализованного правителя являлась фигурой, консолидирующей и объединяющей общество. Царь являлся «посредником» между божествами и подданными, обеспечивал благодаря своим сакральным способностям стабильность и процветание общества, объединял посредством дарений социальные коммуникации в единую сеть[219].

X. Классен и П. Скальник разработали типологию ранних государств по степени зрелости, выделив соответственно «зачаточное», «типичное» и «переходное». Для «зачаточного» раннего государства характерно[220]:

1) слабо развиты торговля и рынки;

2) основной принцип комплектования аппарата управления – наследование должности;

3) преобладание общинной собственности на землю;

4) должностные лица существовали за счет доли собираемой ими редистрибуции;

5) не существовало узаконенной правовой кодификации; не было специальных судебных органов;

6) редистрибуция, дань и поборы не были строго определены;

Для «типичного» раннего государства характерно[221]:

1) переход торговли на надлокальный уровень;

2) наследование и назначение на должность присутствуют в равной степени;

3) развитие государственной собственности на землю;

4) источником существования должностных лиц являются как «кормления» за счет подданных, так и жалованье;

5) появился письменно зафиксированный свод законов;

6) существует специальный аппарат судей;

7) изъятие доли прибавочного продукта имело точно установленный характер и осуществлялось как путем взимания дани, так и посредством принудительного труда.

Для «переходного» раннего государства характерно[222]:

1) торговля играет важную роль;

2) преобладание назначения на должность в административном аппарате;

3) основной формой собственности как среди аристократии, так и среди простых людей становятся частные владения;

4) система выплаты жалованья чиновникам доминирует над системой «кормлений»;

5) кодификация законов завершена, все вопросы правотворчества решаются судейским аппаратом;

6) налогообложение превратилось в хорошо отлаженную, регулярно функционирующую систему.

Кроме того, Х. Классен выделил необходимые условия для возникновения раннего государства. К ним относятся[223]:

1) достаточная численность населения для формирования сложного стратифицированного общества, не менее 5 тысяч человек;

2) определенная территория;

3) производство прибавочного продукта для поддержания элиты и специалистов;

4) идеология, оправдывающая существующее неравенство;

5) некое событие или действие, произошедшее до этого и не планировавшееся специально (вторжение, развитие ирригации и т. д.).

Другая классификация была предложена Мортоном Фри-дом. Он считал государство результатом длительного процесса социальной стратификации и возросшего уровня борьбы за контроль и перераспределение ресурсов[224]. Он разделил ранние государства на первичные (pristine) и вторичные (secondary). Первичные ранние государства возникали в результате собственного спонтанного независимого развития и благоприятных для производства и роста численности населения в природно-климатических зонах. К таковым можно отнести, к примеру, Месопотамию, Египет, Китай, Индию, Перу и т. д. Вторичные ранние государства образовывались по соседству, под влиянием уже сформировавшихся первичных центров цивилизации. Влияние первичных государств было неизбежным, и оно проявлялось как напрямую (в виде непосредственного заимствования тех или иных институтов и структурных принципов), так и опосредованно (путем давления на варварскую периферию). Последний вид влияния ускорял процессы политогенеза у менее цивилизованных соседей, и в результате рядом с центрами архаических цивилизаций возникали новые политии, которые могли быть завоеваны технологически более развитыми обществами центра. Но нередко бывало и обратное. Воинственные варвары подчиняли себе более цивилизованные общества, создавая «суперстратификационное» общество[225].

В советской науке А.И. Неусыхин предложил в 1967 г. схожую концепцию дофеодального периода в истории общества: «Дофеодальный период – понятие не хронологическое, а стадиальное. Как стадия развития он находится между родоплеменным и раннефеодальным строем»[226]. Кроме него, вопросы государствообразования рассматривали такие авторы, как Л.Е. Куббель, А.В. Коротаев, В.А. Тюрин, А.Я. Гуревич, А.Р. Корсунский, Л.Б. Алаев, В.В. Бочаров и др.

По мнению Е.А. Шинакова, исследование процесса развития политических структур ставит ключевой вопрос о грани – «почти государство, но еще не совсем»: «предгосударство», «(супер) сложное вождество»[227]. Для определения «уже государства» лучше всего работают марксистские критерии, которые намечены еще Ф. Энгельсом, а затем четко сформулированы М. Годелье, Р. Коэном, Б. Триггером, Д. Битамом. Современная формулировка понятия развивает вполне марксистский взгляд на государство: «Аппарат власти, стоящий над (вне) обществом и служащий интересам правящих страт»[228].

Согласно Е.А. Шинакову, признаками типичного «раннего государства» являются:

1) торговля – как минимум развита на местном уровне (внутренняя торговля);

2) частная собственность на землю – крайне ограничена;

3) роль государственной собственности – постоянно возрастающая;

4) члены аппарата управления – находятся на содержании у правителя, позже часть из них получает жалованье;

5) наследственный принцип продвижения и карьеры уравновешивается принципом назначения;

6) судебная система находится на стадии формирования;

7) начинается кодифицирование законов и систематизация набора наказаний;

8) регулярная система налогообложения существует, но принимает разнообразные завуалированные формы, включающие работы, регулярные подарки и т. д.;

9) начинается идеологическое, мифоэпическое, религиозное обоснование власти. К этому можно также добавить четкие (в отличие от «сложного вождества») и охраняемые границы. Масштабные постоянные войны как способ наращивания прибавочного продукта, характерные для «сложных вождеств», уходят в прошлое[229].

В современной российской науке проблемами раннего государства активно занимается Л.Е. Гринин, который определяет раннее государство следующим образом: «Раннее государство – категория, с помощью которой описывается особая форма политической организации достаточно крупного и сложного аграрно-ремесленного общества (группы обществ, территорий), определяющая его внешнюю политику и частично социальный и общественный порядок; это политическая форма есть в то же время отделенная от населения организация власти: а) обладающая верховностью и суверенностью; б) способная принуждать к выполнению своих требований; менять важные отношения и вводить новые, перераспределять ресурсы; в) построенная (в основном или по большей части) не на принципе родства»[230].

Л.Е. Гринин также выделил критерии появления раннего государства, которые, по сути, в основном повторяют критерии, предложенные Х. Классеном (сходство в трех случаях из пяти)[231]:

1) определенное количество населения (минимум несколько тысяч);

2) определенный производственный базис в виде сельского хозяйства, ремесла и торговли (два последних в отдельных случаях занимает военно-данническая эксплуатация соседей);

3) заметная социальная стратификация общества;

4) определенный уровень политической и структурно-управленческой сложности, не меньше трех уровней управления;

5) конкретно-исторические возможности и способность стать государством.

Кроме того, он предложил термин «примитивное» (или «первичное») раннее государство, вместо термина «зачаточное» раннее государство Классена, так как, по его мнению, при употреблении термина голландского ученого возникает некоторая путаница[232].

По мнению Л.Е. Гринина, раннее государство – это «незавершенное государство», то есть в государствах этого типа часто отсутствуют те черты, которые отделяют собственно государство от догосударственных форм политической организации: «Важно понимать, что профессиональный бюрократический аппарат, система налогообложения и административно-территориальное деление не обязательны для раннего государства. Они становятся обязательны только на следующем этапе развития – при появлении развитого государства»[233]. Но в этом случае возникает вопрос: как отличить раннее государство от сложного или суперсложного вождества?

В отношении племени и его места среди типов и форм до-государственных образований среди политантропологов до сих пор нет единого мнения. Некоторые исследователи уравнивают понятие племени с понятием вождества. Тогда непонятна позиция тех, кто вводит это понятие. Другая крайность: например, у Н.Н. Крадина (со ссылкой на Э. Сервиса) понятие племени вообще исчезает из схемы уровней социальной интеграции (локальная группа – община – вождество – раннее государство – национальное государство)[234], хотя понятно, что основной этнополитической единицей является племя. Вместо этого вводятся малопонятные понятия, не имеющие под собой конкретики.

В XIX в. Ф. Энгельс отводил племени промежуточное положение между родом и государством[235]. Таким образом, племя оказывается идентичным вождеству. Однако большинство исследователей не согласны с такой точкой зрения (Э. Сервис, У. Сандерс, Б. Прайс, Н.Н. Крадин, Л.Е. Гринин, А.В. Коротаев и др.).

Они считают племя альтернативой вождеству: «Племя – альтернатива развитию жестких надобщинных структур в виде развития внутриобщинного суверенитета (конфедерации, амфиктионии и т. д.). В рамках племенных систем наблюдается отсутствие каких-либо должностей, носителям которых члены подчинялись бы только потому, что они являются должностями определенного типа, а поддержание порядка достигается через разработанную систему посредничества и поиска консенсуса»[236].

Э. Сервис писал, что племена – это стадия социальной эволюции (после эгалитарных групп), которая состоит в основном из земледельцев и отличается появлением надлокальных союзов, таких как кланы, общины, ранжированные на основе половозрастного деления. Политической иерархии в племени не существует, лидерство – личное и существует только для достижения определенных целей[237].

У. Сандерс и Б. Прайс считали племя предшествующей вождеству стадией организации власти[238].

Н.Н. Крадин дает следующее определение: «Племя – вторичная форма социальной организации, представляющая объединение родов на основе слабой власти вождя»[239].

Скудная источниковая база иногда не позволяет определить или классифицировать уровень политической организации общества. Поэтому некоторые ученые занялись вопросом определения уровня политической организации по археологическим признакам. Можно привести работы таких ученых, как В.Г. Чайлд, К. Ренфрю, В. Массон.

Вир Гордон Чайлд выделил археологические критерии цивилизации в концепции «городской революции»[240]:

1. Появление городских центров.

2. Возникновение классов, занятых вне производства пищи (ремесленники, торговцы, жрецы, чиновники и пр.).

3. Наличие монументальных культовых, дворцовых и общественных сооружений.

4. Создание прибавочного продукта, значительная часть которого присваивается элитой.

5. Обособление правящих групп, наличие резкой социальной стратификации.

6. Появление письменности и зачатков математики.

7. Возникновение изысканного художественного стиля.

8. Наличие торговли на дальние расстояния.

9. Образование государства.

10. Взимание налогов или дани.

Однако К. Ренфрю список критериев цивилизации в древнегреческом мире сократил вдвое. Он считал, что главным показателем цивилизации выступает некий критерий, в который он включил следующие «характерные, но не обязательно фиксируемые археологами признаки»[241]:

1. Социальная стратификация.

2. Высокоразвитая ремесленная специализация.

3. Появление городов.

4. Наличие письменности.

5. Строительство монументальных культовых сооружений.

Однако он полагал, что из трех последних признаков достаточно двух[242].

В отечественной археологии существует схожая тенденция. По мнению, например, В.М. Массона, критерием цивилизации выступает археологическая «триада» признаков: город, монументальная архитектура и письменность[243].

Итак, из вышеприведенного обзора видно, что на сегодняшний день в науке существует, как минимум, пять определений вождества (Оберг, Сервис, Саллинз, Гринин, Карнейро). Четыре определения раннего государства (Классен и Скальник, Гринин, Шинаков, Карнейро). Четыре определения племени (Энгельс, Сервис, Сандерс и Прайс, Крадин) и т. д. Такой разброс мнений в среде ученых появляется тогда, когда ими рассматриваются только локальные проблемы отдельных этнополитических групп и политий в различных регионах мира в различные временные периоды. И как правило, они рассматриваются вне связи с общемировыми историческими процессами, что, по нашему мнению, несколько снижает значение политической антропологии в изучении процессов политогенеза. Однако такое положение объясняют расширением поля для собственных научных изысканий.

Действительно, можно ли с помощью некоей линейки отмерить дистанцию от ранних обществ до цивилизации? Вряд ли мы найдем критерий, общий для каждого общества. Однако мы считаем, что в качестве отправной точки ранней государственности не должны играть определяющей роли количественные факторы и факторы, обусловленные личностью лидера или вождя. Ведь обычно источники не сообщают даже приблизительно ни о количестве членов, ни о занимаемой обществом территории, а правления и завоевания харизматичных лидеров и вождей после их смерти обычно завершаются смутами и подвергаются распаду. Во всяком случае, такой вывод напрашивается из истории готов, гуннов, да и многих других народов. Также не должны использоваться в качестве критериев оценки государственности критерии, которые не имеют четких границ и определений (критерии появления ранней государственности Л.Е. Гринина). По нашему мнению, отправной точкой в определении ранней государственности следует считать начало внутренней эксплуатации в обществе. Этот качественный параметр включает в себя важнейшие факторы жизни любой политии, который свидетельствует о том, что производительные силы общества развиты настолько, что оно начинает удовлетворять свои потребности за счет внутренних ресурсов. Прежде всего это введение налогообложения в обществе, которое объективно потребует совершенствования, усложнения и расширения управленческого аппарата, а это, в свою очередь, потребует введения и совершенствования законодательной базы, что, в свою очередь, повлечет за собой усиление разделения общества на группы и классы.

В последующих главах будет приведен анализ по определению уровня потестарных образований готов и славян.

Глава 4

Готские миграции в северное Причерноморье

События, происходившие на рубеже Античности и Средневековья в Европе, оказали влияние и на ход исторического развития территорий будущей России. Одним из таких событий явилось переселение готов из Скандзы в Ойум. У себя на родине, в Скандзе, их общество в условиях ограниченной территории представляло собой конгломерат этнически близких племен с довольно высоким уровнем политической организации – общее руководство ареалом, осуществляемое королем. Это, хотя и вскользь, подтверждают сообщения Тацита и Иордана: «За лугиями живут готоны, которыми правят цари, и уже несколько жестче, чем у других народов Германии, однако еще не вполне самовластно»[244]; «С этого самого острова Скандзы, как бы из мастерской, [изготовляющей] племена, или, вернее, как бы из утробы, [порождающей] племена, по преданию, вышли некогда готы с королем своим по имени Бериг»[245].

С потерей родины ситуация меняется: на материке, в условиях обширных территорий, в полной мере проявляется воинственность, харизматичность готов, самостоятельность и независимость их племенных вождей, происходит дробление их ареала, и каждое племя начинает решать свои проблемы самостоятельно. Весь путь готов из Скандзы до Италии и Испании – это путь уже разобщенного народа, так и не сумевшего преодолеть на материке разногласия и сохранить былое объединение, хотя попытки к объединению предпринимались некоторыми наиболее выдающимися лидерами готов. Об этих попытках и пойдет речь ниже.

Начало готской истории в Северной Европе совпало с происходившими в начале нашей эры изменениями мирового климата, что обусловило подъем уровня Мирового океана, что, в свою очередь, вызвало трансгрессию Черного моря и повышение уровня рек в Европе. Эти процессы в первую очередь затронули условия жизни островных и поморских племен. Изменения коснулись и племен, расселившихся на тот момент вдоль крупнейших европейских рек – Вислы, Рейна и Буга, Дуная. А учитывая, что Восточно-Европейская равнина находится на 200 метров ниже уровня океана, то понятно, что разливы рек Восточной Европы создавали угрозу жизни населения на огромных пространствах. Племена Поднепровья, Поднестровья и Подесенья были вынуждены мигрировать на более высокие места проживания в пределах того же региона. В этот же период, по утверждению палеоклиматологов, степи Евразии, в том числе и Южного Приуралья и Нижнего Поволжья, становятся зоной с катастрофическими засухами[246]. Пастбища уже не могут прокормить население, поэтому южные степные племена начинают движение в северном и западном направлении. В движение приходят огромные массы людей.

В этот период начинаются миграции готов под руководством короля Берига с острова Скандзы на территорию современного польского Поморья[247] (Северная Польша с Гданьском и Хелмно, западная граница – река Парсента). По Тациту и Иордану, это племена воинственные, с харизматичными лидерами, хорошо организованные. С этого момента начинается экспансия готов на территории Северной и Восточной Европы. Происходит захват и вытеснение коренных народов: «Вскоре они продвинулись оттуда [из Готискандзы] на места ульмеругов, которые сидели тогда по берегам океана; там они расположились лагерем и, сразившись, вытеснили их с их собственных поселений. Тогда же они подчинили их соседей вандалов, присоединив и их к своим победам»[248].

С их приходом в данном регионе начинает формироваться вельбаркская археологическая культура. Она вытесняет предшествующую ей оксывскую культуру, которая возникла на этих территориях еще во II в. до н. э. Это проявляется в появлении в раннеримский период (I–II вв. н. э.) в области оксывской культуры в Восточном Поморье наряду с трупосожжениями многочисленных трупоположений (в общих могильниках) и новых форм вещей, сделанных преимущественно из бронзы вместо употреблявшегося прежде для тех же изделий железа. При этом Тацит утверждает: «Похороны у них [германцев] лишены всякой пышности; единственное, что они соблюдают, – это чтобы при сожжении тел знаменитых мужей употреблялись определенные породы деревьев. В пламя костра они не бросают ни одежды, ни благовоний; вместе с умершим предается огню только его оружие, иногда также и его конь. Могилу они обкладывают дерном. У них не принято воздавать умершим почет сооружением тщательно отделанных и громоздких надгробий, так как, по их представлениям, они слишком тяжелы для покойников. Стенаний и слез они не затягивают, скорбь и грусть сохраняют надолго. Женщинам приличествует оплакивать, мужчинам – помнить»[249]. Таким образом, очевидно, что германский обряд трупосожжения не совпадает с готским ритуалом трупоположения. Не совпадает и устройство могил. Общим является только бедность захоронений.

Изменения в культуре выразились также в том, что поморские племена перестали класть оружие в могилы. Эти и другие новые явления в культуре племен, живших в Поморье, и связывают с вторжением германского племени готов и родственных им гепидов (археологическая группа Одры-Венсеры).

Здесь уместно вспомнить характеристику, которую дал Тацит германским племенам этого периода: «Они не прилагают усилий, чтобы умножить трудом плодородие почвы и возместить таким образом недостаток в земле, не сажают плодовых деревьев, не огораживают лугов, не поливают огороды. От земли они ждут только урожая хлебов. И по этой причине они делят год менее дробно, чем мы: ими различаются зима, и весна, и лето, и они имеют свои наименования, а вот название осени и ее плоды им неведомы»; «Германцы радуются обилию своих стад, и они – единственное и самое любимое их достояние… Они ограничиваются меновою торговлей»; «Да и железо, судя по изготовляемому ими оружию, у них не в избытке»[250]. Если сопоставить это сообщение с сообщениями о готах других, более поздних, авторов, то налицо явное их совпадение.

Вопрос о соотношении вельбаркской и оксывской культур окончательно не решен, так как вельбаркская культура изначально складывается на месте оксывской и занимает ту же территорию. Для нее характерны трупоположения, каменные стелы, круги и курганы, распространенные в Скандинавии, общая бедность погребального инвентаря и отсутствие в погребениях оружия, обилие вещей из бронзы, посуда, по форме не соответствующая оксывской. Многие вельбаркские поселения и могильники функционируют на месте оксывских, причем не наблюдается разрыва между слоями разных культур; сходны некоторые типы сосудов, а также традиции домостроительства – несильно углубленные полуземлянки[251]. Более того, последние антрополого-одонтологические исследования останков вельбаркского и западнославянского средневекового населения Поморья показали, что обе популяции «неразличимы и с одонтологической точки зрения составляют единое целое»[252]. Такое смешение культур можно объяснить только тем, что переселение готов на континент носило локальный характер, то есть переселялись отдельные группы людей: семьи, роды, которые сумели занять господствующее положение среди местных племен либо силой, либо угрозой силы. Поэтому и население вельбаркской культуры смешанное, где, наряду с пришельцами, проживали местные германские и праславянские племена[253], которые и составили основную массу населения.

У Тацита мы находим: «Народы Германии не живут в городах и не терпят, чтобы их жилища примыкали друг к другу. Строят же они, не употребляя ни камня, ни черепицы; все, что им нужно, они сооружают из дерева, почти не отделывая его и не заботясь о внешнем виде строения и о том, чтобы на него приятно было смотреть. У них принято также устраивать подземные ямы, поверх которых они наваливают много навоза и которые служат им убежищем на зиму и для хранения съестных припасов, ибо погреба этого рода смягчают суровость стужи»[254]. Археологически подтверждено, что поселения вельбаркской культуры в этом районе были бедны и недолговечны. Они выглядели жалкими, даже в сравнении с пшеворскими[255]. В сравнении с ними черняховские поселения были куда более стабильны, хотя и разнились в размерах: Будешты – 35 га, Пертиканы – 2 га, Комрат – 4,5 га, Войтенки – 20 га и т. д.[256] Для сравнения: площадь вельбаркских поселений значительно меньше – от 250 м^2 (в Ромаше) до 1,5–2 га (Великая Слобода). Единственным крупным поселением вельбаркской культуры является Лепесовка, которая занимает площадь в 9 га[257]. Кроме того, на вельбаркских поселениях археологи не находят такого разнообразия, как на черняховских. По нашему мнению, главной целью готов, скорее всего, было не освоение новых земель севера Европы, а расселение в более обустроенных районах Римской империи.

Во II–III вв. артефакты и традиции вельбаркской культуры распространяются сначала на северные регионы Великой Польши и Мазовии к востоку от Вислы (160–210), а затем те же материалы начинают распространяться на юг по Висле и рекам Сан и Буг в Белоруссию, Волынию и Северную Украину (180–230)[258].

Движение носителей вельбаркской культуры «сдвинуло» располагавшиеся южнее пшеворские племена к западу. В некоторых местах вельбарцы оказывали прямое давление на пшеворцев. Часто вельбаркские поселения основывались на новых местах, а там, где продолжали использоваться пшеворские поселения, наблюдается хронологический разрыв между культурными слоями. Движение готов и их давление на пшеворцев привело к началу Маркоманнских войн (166–180)[259].

В результате этого давления мы видим также распространение носителей пшеворской культуры (германцев и праславян) и на юго-восток, на Волынь и Верхнее Поднестровье, что свидетельствует об исходе части населения на новые места. Поэтому на Волыни находят ряд поселений, а в Верхнем Поднестровье – ряд могильников и погребений с трупосожжениями и согнутым по пшеворскому образцу оружием. Кроме пшеворского, здесь выявлены элементы дакийского, сарматского и провинциально римского присутствия, особенно это заметно в смешанной звенигородской группе памятников[260]. Впоследствии, в III в., мы находим пшеворские памятники на территориях более поздней черняховской культуры в Подунавье, Попрутье, Среднем и Нижнем Днестре, где открыты погребения с оружием[261], что говорит о попадании некоторой части пшеворского населения в орбиту готских миграций.

Приблизительно в конце второй четверти – середине II в. н. э. начинаются готские миграции на материке, положившие начало эпохе так называемого Великого переселения народов. Иордан сообщает, что переселение началось в результате перенаселения мест их тогдашнего обитания – районов современного польского Поморья – по инициативе короля Фили-мера, который решил вывести свое племя в «страну Ойум», то есть Скифию: «Когда там выросло великое множество люда, а правил всего только пятый после Берига король Филимер, сын Гадарига, то он постановил, чтобы войско готов вместе с семьями двинулось оттуда. В поисках удобнейших областей и подходящих мест [для поселения] он пришел в земли Скифии, которые на их языке назывались Ойум»[262] (хотя для того, чтобы попасть туда, ему необходимо было только перейти Вислу, которая была естественной границей между Германией и Скифией[263]). Здесь уместно сделать небольшое отступление: объяснение началу переселения готов из Скандзы и далее в Ойум перенаселением территорий мы находим только в «Гетике» Иордана. В дальнейшем даже шведские историки выражали сомнения в достоверности этих сведений. Однако сообщение Иордана вполне объяснимо, если рассматривать перенаселение с позиции уменьшения пригодных для жизни пространств вследствие природных изменений, на что мы указывали выше. Состав племен – участников данного переселения можно лишь предположить. Очевидно, что на юг двинулись готы, родственные им гепиды и скиры, а также вандалы и праславяне, которые попали в орбиту готского переселения. Таким образом, если из Скандзы переселялись этнически более или менее однородные племена, то в Ойум отправляется уже некое объединение различных в этническом отношении племен. Какова была роль готов и их вождей в этом переселении? Возможно, готы влились в общий поток переселенцев в поисках лучших земель. Возможно, сами были инициаторами переселения, а другие племена последовали их примеру. Ясно одно: свободных земель, более плодородных, чем те, с которых снялись готы, было в Восточной Европе предостаточно.

Археологические источники свидетельствуют, что в указанный период действительно имело место распространение на юг элементов вельбаркской культуры. Но они указывают на очень медленный, неспешный, растянувшийся почти на столетие, относительно мирный дрейф готов в южном направлении. Поэтому становится очевидным, что переселение не являлось монолитной, четко спланированной акцией, затеянной королем. По ходу своего движения готы теснили коренные племена либо подселялись к ним, о чем свидетельствует трансформация археологических культур, по территории которых двигались переселенцы.

Так, на востоке пшеворской культуры (Мазовия, Подлясье), населенной в основном вандалами и славянами, с приходом носителей вельбаркской культуры в могильниках больше не находят оружия и погребального инвентаря[264]. Однако в ряде случаев фиксируется смешение коренных жителей и пришельцев: в таких случаях вельбарцы подселялись к пшеворскому населению[265]. На Волыни готы вытеснили с мест обитания представителей зубрицкой группы, ранних славян[266].

Скорее всего, здесь, по мнению Б.В. Магомедова, произошла описанная Иорданом битва готов со спалами, в которых большинство исследователей видят именно славян[267]: «Тотчас же без замедления подступают они к племени спалов и, завязав сражение, добиваются победы». Если так, то это, пожалуй, единственное свидетельство о военном столкновении пришельцев с коренным населением и первое столкновение со славянскими племенами[268].

По сообщению Иордана, славянские племена не отличались воинственностью и силой оружия (что подтверждается и археологически[269]), но были многочисленны[270]: «Начиная от места рождения реки Вистулы, на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов. Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются склавенами и антами. Склавены живут от города Новиетуна и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра, и на север – до Висклы; вместо городов у них болота и леса. Анты же – сильнейшие из обоих [племен] – распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину; эти реки удалены одна от другой на расстояние многих переходов»[271]. Действительно, в данном случае археологические данные подтверждают сообщения источников. Расселения славян, по Иордану, как бы «перегораживали» готам пути в южном направлении, а на мирный характер коренных племен прямо указывает и Лаврентий Блюменау.

По сообщению же Маврикия, славяне, наоборот, были вероломны, не шли на мирные договоры: «Они или не соглашаются между собой, или же если которые и согласятся, то другие делают им наперекор, потому что они все различного мнения друг о друге, и никто из них не хочет послушаться другого»[272]. И хотя Маврикий жил на рубеже VI и VII вв., нет никаких оснований считать, что во II в. ситуация сильно отличалась, так что это сообщение ясно свидетельствует о разобщенности и славянского массива в тот период на территории Восточной Европы.

Характеристику славянским племенам (славянам и антам) дает также Прокопий Кесарийский: «Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания. Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют места жительства. Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут на сражение с врагами. У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем черный, но все они темно-красные. Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они не плохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же. В древности оба этих племени называли спорами („рассеянными“), думаю, потому, что они жили, занимая страну „спораден“, „рассеянно“, отдельными поселками. Поэтому-то им и земли надо занимать много»[273].

Для полноты картины приведем и описание славянских племен из Повести временных лет: «Все эти племена имели свои обычаи, и законы своих отцов, и предания, каждое – свои обычаи. Поляне имеют обычай отцов своих тихий и кроткий, стыдливы перед снохами своими, и сестрами, и матерями; и снохи перед свекровями своими и перед деверями великую стыдливость имеют; соблюдают и брачный обычай: не идет жених за невестой, но приводят ее накануне, а на следующий день приносят что за нее дают. А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски: убивали друг друга, ели все нечистое, и браков у них не бывало, но умыкали девиц у воды. А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: жили в лесу, как и все звери, ели все нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не бывало, но устраивались игрища между селами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни и здесь умыкали себе жен по сговору с ними; имели же по две и по три жены. И если кто умирал, то устраивали по нем тризну, а затем делали большую колоду и возлагали на эту колоду мертвеца и сжигали, а после, собрав кости, вкладывали их в небольшой сосуд и ставили на столбах по дорогам, как делают и теперь еще вятичи. Этого же обычая держались и кривичи и прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон»[274].

Если сопоставить эти характеристики с характеристиками, данными Тацитом германским племенам, то становится очевидным сходство этих народов.

Иордан указывает, что сражение со спалами произошло сразу после форсирования некой реки только половиной войска Филимера. Автор своей аллегорией указывает на момент, разделивший готов, но не сообщает о его причинах. Нет в тексте и названия той реки, хотя указывается на характер местности. По нашему мнению, вопрос о причинах их разделения очень важен, так как указывает на непрочность готского союза, отсутствие ясной цели переселения, а также на отсутствие полноты власти у Филимера, по сути выполнявшего в этом походе только роль проводника. Кстати, Иордан подчеркивает, что Филимер выводит в Ойум только «свое племя». Значит, остальные племена либо попутчики, либо вынуждены идти по принуждению. Было ли это разделение обдуманным шагом, или племенным разногласием относительно пути движения, или касалось конечной цели переселения? Возможно, дело заключалось в усталости готов или других вовлеченных в процесс переселения племен. Можно предположить, что основу отколовшихся от основной массы готов племен составляли гепиды, которые, вместе с присоединившимися к ним племенами, начали освоение близлежащих территорий, а в дальнейшем, в середине – второй половине III в., продолжили движение в южном направлении, в сторону Дакии. Предгосударственное образование, созданное ими, было явно враждебно готам[275]. Поэтому движение готов принимало черты рассеивания родоплеменных образований с собственными властью и целями внутри движения, объединенных только общим маршрутом. Общей, объединяющей цели, по нашему мнению, не было. Можно только предположить, что для готов во главе с Филимером конечной целью были границы Римской империи. У другой части конечной целью было, скорее всего, расселение на более плодородных землях.

Что же касается места разделения готов, то, по нашему мнению, это произошло в Буго-Припятском районе. Вряд ли довольно большое количество людей могло беспрепятственно преодолеть болотистые районы Припяти, которые, фактически, перегораживали им путь на юг. Подтверждение этому мы находим у археологов Беларуси: «Неизвестно, как далеко на восток продвинулась эта экспансия [готов], но серия хорошо исследованных, выразительных памятников вельбаркской культуры, известных на территории Белостокщины, Беловежской Пущи и южной части Брестского Побужья, не оставляет сомнений в том, что вельбаркские колонисты сохраняли за собой эту зону расселения на протяжении всего позднеримского периода плоть до начала Великого переселения народов [то есть до конца IV в. согласно традиционной периодизации]»[276]. И здесь, в этом районе, в полной мере проявляется идентичность готов как в материальной, так и в духовной сферах. Впоследствии, в Причерноморье, она будет проявляться только в ментальной сфере[277].

Вытеснение коренных племен происходит и в верховьях Южного Буга, где до прихода носителей вельбаркской культуры функционировали позднезарубинецкие памятники. Их приписывают славянам, балтам[278], германцам-бастарнам[279], роксоланам или росомонам[280], некоему неизвестному индоевропейскому народу и их «смесям». По нашему мнению, основным этническим компонентом были венеды, неразделенная еще балто-славянская общность, либо ранние славянские племена. Здесь необходимо отметить упоминание венетов Тацитом, который сомневался, к какому народу их отнести, но был более склонен причислять их к германцам, хотя и отмечает, что «из-за смешанных браков их облик становится все безобразнее, и они приобретают черты сарматов»[281], по-видимому, из-за схожести их быта и менталитета. Ведь называл же византийский хронист Лев Диакон древлян «германцами» в X в., приводя ответ императора Иоанна Цимисхия князю Святославу: «Не упоминаю я уж о его (то есть князя Игоря. – А. Ф.) [дальнейшей] жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев (древлян. – А. Ф.), он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое»[282].

Вообще, если сравнить характеристики готов, данные Тацитом, Прокопием Кесарийским, Евнапием, Иорданом, Исидором Севильским, и характеристики ранних славян, данные Маврикием и теми же Прокопием, Иорданом, Тацитом, то, как мы и указывали, увидим много схожего в описании их повседневной жизни, обычаях и традициях.

Итак, суммируя вышесказанное, можно сделать вывод, что перед нами не стремительный марш-бросок, а процесс медленного дрейфа довольно большой разноплеменной массы людей из одной местности в другую, с целью расширения своего жизненного пространства. Никакого заранее обдуманного плана и общего руководства для всей людской массы похода и видения конечной цели не было, было только общее направление движения – на юг. Скорее всего, вожди готов имели какие-то смутные представления о тех землях, куда они вели свои племена. Ведь они пустились в путь, привлеченные рассказами о плодородных землях и несметных богатствах южных земель[283]. Более осторожные селились недалеко от прежних мест обитания, те, кто смелее, уходили дальше на юг, за первопроходцами шли новые и новые люди, иначе бы готы достигли новых земель за год-два. В пользу этого говорит пример вандалов, которые «на протяжении одного года пришли от океана к нашим границам, несмотря на огромную протяженность [промежуточных] земель»[284] (имеется в виду путь от Балтийского моря до границ Римской империи, около 2 тыс. км). Об этом же факте сообщает и Дексипп в своей работе «Скифская война».

Но Иордан прямо указывает на то, что в район Меотиды готы пришли также во главе с Филимером[285], а это не соответствует данным археологии. Значит, в сторону Северного Причерноморья продвигалась только племя или группа племен во главе со своим вождем, в то время как остальная масса готов неспешно продвигались вслед за ними, обживая покоренные территории. В этом случае сообщение Иордана не расходится с данными археологии о медленном распространении вельбаркской культуры на юг. Становится более понятной и роль Филимера в этом походе. По Иордану, он король, хотя и не принадлежит ни к одному из упомянутых им знатных родов: ни к Балтам, ни к Амалам. Значит, по каким-то заслугам, опыту или личным качествам ему было доверено выполнять роль руководителя авангарда и роль проводника, что вполне согласуется с традицией выбора лидера. На это указывал и Тацит: «Царей они выбирают из наиболее знатных, вождей – из наиболее доблестных. Но и цари не обладают у них безграничным и безраздельным могуществом, и вожди начальствуют над ними, скорее увлекая примером и вызывая их восхищение»[286].

Итак, мы видим, что после начала переселения на континент происходит распад готского ареала. Каждое племя начинает по своему усмотрению решать свои собственные задачи. Филимер, таким образом, оказывается последним общеготским королем. И основой их существования становятся война и грабеж, а единственный оседлый ареал готов на Волыни выпадает из поля зрения исследователей, так как источники ничего о нем не сообщают.

Глава 5

Северное Причерноморье в I–III вв

В Северном Причерноморье к моменту появления готов в лесостепной зоне между Карпатами и Днепром располагались две сходные между собой археологические культуры – поянешты-лукашевская и зарубинецкая, смешанные в этническом отношении. Культура Поянешти-Лукашевка сложилась в результате смешения пришлых бастарнов с местным фракийским населением (гето-даки). Зарубинецкая культура сложилась также под влиянием бастарнов на местные, возможно, праславянские племена[287] и прекращает свое существование в конце I – начале II в., оставляя после себя так называемые позднезарубинецкие памятники.

Северочерноморские степи от Дона до Нижнего и Среднего Дуная занимали различные ираноязычные кочевые племена, главным образом – сарматы. В I – начале III в. они располагались следующим образом: языги – в Среднем Подунавье (современная Венгрия), аорсы, роксоланы и группа алан – между Днепром и Нижнем Дунаем, сираки – рядом с Ольвией. В междуречье Дона и Волги располагался основной массив аланских племен.

Территорию от нижнего и среднего течения Днестра и верховьев Тисы до бассейна Нижнего Дуная занимала липицкая культура, относящаяся к фракийскому ареалу и родственная гето-дакийской культуре, распространенной в Подунавье[288]. Данная культура, как и упомянутые уже поянешты-лукашевская и зарубинецкая, также была смешанной. Помимо фракийских в ней присутствуют зарубинецкие и пшеворские черты. Культура просуществовала до конца II – начала III в., после чего внезапно исчезла, возможно, под натиском готов-вельбаркцев[289].

В политическом плане Северное Причерноморье ко времени появления готов выглядело следующим образом. Единственным крупным государственным образованием было Боспорское царство, занимавшее территории в Крыму и на Таманском полуострове. Несмотря на то что Боспором управлял собственный монарх из династии Аспургидов, государство находилось под протекторатом Римской империи и являлось ее форпостом в Скифии; в некоторых городах стояли римские гарнизоны. Однако Боспор был в значительной степени варваризован, особенно в среде знати. Даже правящая династия, как видно из названия, происходила из сарматского мира.

Другое политическое образование на Крымском полуострове – Крымская Скифия – представляло собой один из осколков некогда могущественного Скифского царства. Цари Крымской Скифии Скилур и Палак во II в. до н. э. предприняли ряд попыток укрепить ее позиции в Северном Причерноморье и даже достигли определенных успехов, подчинив Ольвию и ряд территорий в Крыму. Однако в конце II в. до н. э. Палак был разбит войсками царя Понта Митридата Евпатора, после чего могущество Крымской Скифии угасло[290]. Какой-либо важной роли это образование уже не играло и в начале III в. было разгромлено в результате совместной кампании римлян, херсонесцев и боспорян[291]. В дальнейшем готы вытеснили скифов в горные области Юго-Западного Крыма, а окончательно позднескифское государство в Крыму было уничтожено гуннами[292]. Кроме того, в это же время существовали другие скифские укрепления в нижнем течении Днепра, однако они не были связаны между собой политически и большого влияния на политическую ситуацию в Северном Причерноморье не имели.

Наконец, на побережье Черного моря существовали отдельные зависимые от Римской империи либо входящие в состав Боспорского царства города – бывшие греческие колонии. Для Рима они служили северными форпостами в борьбе с варварами и базами для черноморского флота. Основными были Тира (в устье Днестра), Борисфен, Ольвия (оба – в устье Днепра), Херсонес (в Крыму, современный Севастополь) и некоторые другие. Большинство из этих городов выживало лишь благодаря постоянному присутствию римских гарнизонов, лишь Херсонес обладал определенной степенью политической самостоятельности, считаясь союзником империи. После ухода римлян большинство городов попало в руки варваров.

Сарматские, германские, фракийские и славянские племена Северного Причерноморья не составляли какого-либо политического единства. По версии М.Б. Щукина, единственной попыткой объединить племена региона в некое подобие государства было объединение сарматского царя Фарзоя и его наследника Инисмея, которые контролировали территорию от Прута до Днепра и до Бердичева – Тернополя. В качестве столицы они имели Ольвию[293]. Известно, что Фарзой, а за ним и Инисмей начали чеканить собственную золотую монету, что считалось основой независимости. Этот факт, а также их агрессивная внешняя политика вызвали ответную реакцию Рима. На территорию царства были введены войска, в результате чего чеканка монет прекращается. Однако в 69 г. они были выведены из-за гражданской войны в империи, после чего чеканка возобновилась и продолжалась до 80-х гг., после чего прекратилась окончательно[294].

Таким образом, очевидно, что, несмотря на довольно плотную заселенность этой территории, какого-либо единства – ни политического, ни этнического, ни экономического – мы не наблюдаем.

Глава 6

Эпоха скифских войн: сложение черняховской культуры и появление первых готских потестарных образований

Приход готов в Северное Причерноморье в III в. был относительно мирным, о чем говорят общие места поселения и захоронения. Письменные источники также не позволяют говорить о каких-либо крупных военных столкновениях с местным населением в этом регионе в данный период. Однако во время своего движения готы силой или угрозами втягивали в сферу своего влияния племена коренного населения, хотя необходимо отметить, что многие, в силу разных обстоятельств, следовали за ними добровольно. Поэтому к моменту прихода в Северное Причерноморье это уже, по сути, разноплеменное объединение или движение. В эти объединения входили как готские племена (основная политическая единица готов), так и другие: вандалы, гепиды, руги и т. д., с большой долей уверенности можно говорить и о присутствии праславянских племен. Но они не были связаны между собой политически и экономически: каждое племя или группа племен имели свои собственные цели и свою организационную структуру. Объединяющим был только общий маршрут движения, поэтому как-то классифицировать их, по нашему мнению, преждевременно, так как это объединение распадается сразу же по приходе в Северное Причерноморье.

Исследователи отмечают, что здесь и сами готы попали под сильное влияние местных, в особенности сарматских, племен. К примеру, сарматскому влиянию следует отнести изменения в военном деле готов: десятичная система, принятие сарматского комплекса вооружения, появление сильной копейной конницы и т. д. В результате римские источники не всегда различают германские и сарматские племена, поэтому часто в них употребляется «объединяющее» понятие – скифы.

Связь готов с родиной была утеряна, однако в этот период мы не видим даже их попыток по формированию или устройству какого-либо нового государственного образования, во всяком случае, в источниках нет на это никаких ссылок.

Но тем не менее приход готов вызвал раздражение коренных народов своей претензией на власть. Нужно отметить, что по сравнению с коренными племенами (сарматы, даки) пришедшие готы находились на более низком уровне материального развития, однако имели, как отмечает Тацит, более централизованную структуру власти, были более организованы, а власть готских вождей над не готами носила, скорее всего, «заявительный» характер и не была обременительной. Сарматы и даки были наиболее развиты в силу своих давних и постоянных контактов с античным миром. Славянская же общность в этом районе находилась в стадии формирования и имела довольно бедную, схожую с готской, материальную культуру. При этом, согласно источникам (Иордан, Прокопий Кесарийский), с праславянскими племенами у готов возникали постоянные конфликты. О конфликтах же с сарматами и даками источники не сообщают.

Изначально активность готов была направлена на провинции Римской империи, которая переживала тяжелейший кризис, известный как «кризис III в.», который характеризовался экономическим упадком, разложением армии и императорской чехардой, что и подталкивало варварские племена к активным действиям. Эти события получили название Скифских (так как большинство варваров происходило из Скифии) или Готских войн. Они начались примерно в 232 г. и закончились только в конце III в. Готы принимали активное участие в этих событиях, однако не ясно, была ли их роль главной, или же они были только одним из многочисленных племен, вторгавшихся в империю[295].

В ходе войн готы захватили и разорили причерноморские города, такие как Ольвия и Тира, совместно с племенем бора-нов захватили Боспор, который стал их военно-морской базой, совершали многочисленные набеги на провинции империи, в основном на Мёзию, Фракию и Азию. Последний крупный поход состоялся в 269 г. По сути, это эта была первая массовая попытка готов переселиться на земли Римской империи. Однако она не увенчалась успехом. Готы были разгромлены при Наиссе (современный Ниш в Сербии) императором Клавдием[296]. А в 271 г. уже император Аврелиан вторгся в области расселения тервингов и разгромил их вождя Каннаба (Каннабауда), уничтожив 5 тысяч человек[297].

Таким образом, несмотря на отдельные успехи (взятие Фанагории, Танаиса, Ольвии, установление на определенный период протектората над Боспором, занятие Дакии, оставленной римлянами), Скифские войны закончились поражением варварских племен. Империя не просто выстояла, но и смогла нанести серьезный урон нападавшим.

Однако нужно отметить, что именно в период Скифских войн происходит становление черняховской культуры, которую многие исследователи стали связывать с приходом готов. Согласно М.В. Брайчевскому и И.В. Зиньковской, она занимала огромную территорию площадью 400 тыс. км^2. Восточная граница приближалась к Дону, западная – к Дунаю, а северная – к Подесенью.

К концу IV в. черняховская культура, по мнению Х. Вольфрама, занимала Валахию, Молдавию и Южную Украину от Карпат до реки Дон.

Черняховская культура начинает складываться во второй четверти – середине III в., когда появляются первые захоронения в ранних черняховско-вельбаркских могильниках Ружичанка и Косаново[298], и до сих пор является предметом дискуссий. Вопросы вызывают как ее размеры, так и этническая принадлежность населения культуры: его относили то к славянам, то к германцам, то к сарматам. Также не удается проследить эволюцию черняховской культуры из предшествовавших ей археологических культур. М.Б. Щукин предложил три критерия, на основании которых тот или иной памятник может быть отнесен к черняховской культуре:

1) присутствие на памятнике не менее 20, а быть может, даже 50 процентов специфической черняховской гончарной керамики;

2) наличие в группе памятников более или менее большого биритуального могильника с сожжениями и трупоположениями;

3) наличие на поселениях остатков длинных наземных домов, будь они глинобитными, столбовыми или на каменных фундаментах, как в южном, причерноморском, варианте черняховской культуры[299].

Здесь нужно отметить, что еще со времен Коссины археологические культуры отождествлялись с племенами и народами, занимавшими конкретные территории. Однако с усилением миграционных процессов ускоряется взаимопроникновение культур и традиций. Поэтому вопросы их классификации становятся затруднительными: возрастает объем археологического материала с похожими признаками. В связи с этим некоторые исследователи призывают определять археологические культуры как некие комплексные системы, население которых различно по своему этническому происхождению и культурному уровню. Другими словами, они предлагают считать археологические культуры аналогами политических образований. Применимо к нашей теме: черняховская культура – «держава Германариха». То есть утверждается примат готов над остальными народами региона. Но тогда возникает вопрос о связи материальной культуры народа и политической структуры его страны. Ведь на черняховской керамике нет изображения и имени Германариха или других готских правителей, нет памятников, возведенных в их честь, и т. д.

По нашему мнению, границы археологической культуры в принципе не могут быть границами политического образования, особенно если оно полиэтнично. В нашем случае, если пытаться уравнивать границы «державы» с границами черняховской культуры, то как быть с территориями «северных народов» Иордана? В этом случае черняховская культура выглядит маленьким «пятном» на огромной территории «державы Германариха»: «Покорил же он племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов. Славный подчинением столь многих [племен], он не потерпел, чтобы предводительствуемое Аларихом племя герулов, в большей части перебитое, не подчинилось – в остальной своей части – его власти. По сообщению историка Аблавия, вышеуказанное племя жило близ Меотийского болота, в топких местах, которое греки называют „ele“, и потому и именовалось элурами… Умом своим и доблестью он подчинил себе также племя эстов, которые населяют отдаленнейшее побережье Германского океана. Он властвовал, таким образом, над всеми племенами Скифии и Германии, как над собственностью»[300].

Отсюда уже следует вывод о несовместимости границ черняховской культуры и «державы Германариха». Но главное: они не уравниваются во времени возникновения и существования… Однако здесь уместно сделать небольшое отступление.

Как мы указывали ранее, в конце 1-го тысячелетия до н. э. – начале 1-го тысячелетия н. э. стали возникать «комплексные» археологические культуры в результате усиления миграционной активности населения, но не потому, что их не было ранее. Просто ранее племена и народы были более обособлены территориально и более структурированы по материальной культуре. Ярче и четче выделялась доминанта материальной культуры того или другого народа. С усилением роли торговли, войн, природных факторов, этногенеза способность населения к передвижениям возрастает и усиливается, и в этих условиях становится сложно установить приоритет чьей-либо культуры на конкретной территории. Но главное: процессы формирования государств, истории их существования стали документально фиксироваться в различных источниках. И сами источники стали более информативны. Однако увеличившийся объем информации не всегда ведет к ясности и объективности исторической картины. Возникает проблема трактовки источников, ввиду отсутствия единых критериев их оценки. Поэтому, по нашему мнению, правильнее будет определять археологическую культуру как этнокультуру определенной территории с выделением этнически доминирующих компонентов, на которые указывал М.Б. Щукин, – это способы захоронения, строительные традиции, бытовая материальная культура – все то, что составляет основу археологического материала. В результате будет получена более ясная, объективная картина как о материальной культуре каждого из народов, так и об их политических и культурных контактах. Вообще о политической организации общества или обществ в составе любого региона сложно судить только по археологическому материалу. Здесь необходимы исследования письменных источников, если таковые есть в распоряжении историков, а если их нет или они скудны, то в этом случае приемлемы политантропологические построения. В итоге будет четче просматриваться взаимосвязь между различными народами. По нашему мнению, изучение истории целого региона будет более информативно, нежели изучение истории одного народа.

Надо также отметить, что в мировой истории нет примеров, когда народы в одночасье меняли свои обряды погребения, или начинали строить иные дома, или изготавливать керамику других форм и т. д. Обряды и традиции – эти два компонента жизни людей в наименьшей мере подвержены изменениям. В интересующий нас период германский и ираноязычный ареалы в Юго-Восточной Европе уже были в основном сформированы, значит, обрядовая составляющая их идентичности должна явно прослеживаться. Начиналось формирование и структурирование славянского ареала на данной территории. Кстати, племенные, но уже союзы восточных славян, согласно общему мнению, появляются на исторической сцене только в IX в., но они появляются как бы из ниоткуда. В источниках нет сведений о процессе их сложения, однако существования киевской (праславянской) культуры III–IV вв., параллельно с черняховской, никто не отрицает. По нашему мнению, это дает основание говорить о начале сложения этих союзов в этот период.

В настоящее время наиболее распространена гипотеза, согласно которой население черняховской культуры представляло собой конгломерат народов. Поэтому она не может рассматриваться как продолжение одной из местных, предшествовавших ей культур, но представляет собой смесь различных культурных элементов: скифо-сарматских, вельбаркских, пшеворских, зарубинецких, фракийских[301] (при этом выделяется до девяти локальных групп культуры) при сильном провинциально римском влиянии[302].

Другими словами, на огромной территории произошло столкновение культур и традиций, методов хозяйствования и управления, религий и культов, а для многих племен – это изменение условий земледелия и быта. Это неизбежно повлекло изменения в материальной жизни. Возникла зона повышенного межэтнического, межплеменного напряжения как для готского ареала, так и для коренного населения.

Тем не менее в последнее время утвердилось мнение, что основное влияние на формирование черняховской культуры оказали, судя по археологическим данным, готы – носители вельбаркской культуры. Материалы, связанные с вельбаркскими племенами, предшествуют черняховской культуре или находятся в ранних черняховских погребениях. По мнению большинства современных авторов, именно от готов были заимствованы такие специфические культурные черты, как биритуализм погребального обряда, отсутствие или незначительное количество оружия и погребального инвентаря в захоронениях (в черняховской культуре – в погребениях с западной ориентировкой покойного). Все типы черняховских ямных и урновых сожжений имеются и в вельбаркской культуре. Среди них присутствуют закрытые урны и погребения с сосудами-приношениями[303]. Готам приписывают различные типы вещей, например подвязные фибулы с дугообразной спинкой[304] и др. и многие формы и типы керамических изделий (биконические миски и кружки, яйцевидные горшки, воронковидные миски, сосуды с Х-образными ручками, «эльбский горшок» и др.). К готам возносят и традиции домостроительства – «длинные дома» (хотя их можно связать и с пшеворцами-вандалами). Для германцев в составе черняховской культуры также были характерны полуземлянки овальной или прямоугольной форм – их находят на Волыни в вельбаркском ареале: Хринники, Лынив, Городок, Боратны и др., при этом они преобладают над наземными домами[305]. Углубленные жилища характерны для одной группы вельбаркских переселенцев (ранние поселения Волыни), наземные дома – для другой, их, возможно, строили союзники готов – герулы[306].

И вельбаркская, и черняховская культуры включали в себя различные племенные группы, а те люди, которых мы называем готами, в течение времени подверглись изменениям[307]. Как и в вельбаркской культуре, в черняховской сосуществуют кремации и ингумации, а также редко встречаются захоронения с оружием. Сходны также формы лепной керамики, элементы женского костюма, типы фибул и т. д.[308]

К неготским заимствованиям можно отнести гончарный круг и некоторые формы керамики (кельты и/или фракийцы[309]). Каменное домостроительство – это позднескифское и античное влияние[310]. Отдельные формы керамики, например диски-сковороды, – славянское влияние[311]. Средние миски с выемкой под венчиком и средние горшки с округлобоким туловом – кельтское[312]. Некоторые элементы погребальной обрядности, например подбои и земляные склепы, ингумации с согнутыми конечностями, – иранский мир[313]. Изделия из стекла, амфоры – провинциально римский мир[314]. Наличие оружия в погребениях – пшеворцы-вандалы[315]. Полуземлянки – зарубинецкая культура, хотя жилища подобной конструкции встречаются и в ареалах пшеворской и вельбаркской[316], а также липицкой культур.

На всем своем пространстве черняховская культура была однородна. Определенную специфику имеют лишь некоторые маргинальные группы, выделенные М.Б. Щукиным[317].

1. В междуречье верховьев Днестра и Западного Буга, в основном в пределах нынешней Львовской области Украины, существует особая группа памятников, которую можно было бы назвать рипневской или группой Черепин-Рипнев. Как полагают, она сформировалась на основе пшеворско-зарубинецкой зубрецкой группы памятников предшествующего времени, и спецификой ее является почти полное отсутствие могильников – вероятно, применялись погребальные обряды, неуловимые для археологов. Длинные дома отсутствуют вообще. Есть некоторые отличия и в наборе форм гончарной керамики, напоминающих больше ту, что производилась в гончарных центрах Польши, и в значительном проценте лепной посуды, представленной по преимуществу горшками. Возникает даже сомнение: стоит ли включать рипневскую группу в состав черняховской культуры.

2. Соседняя волынская группа тоже обладает своей спецификой, выражающейся прежде всего в преобладании вельбаркских элементов, главным образом в керамике, по сравнению с другими областями черняховской культуры. Промежуточное положение Волыни между основным массивом черняховских памятников и синхронными памятниками вельбаркско-цецельской культуры в Мазовии, Подлясье и в низовьях Вислы обеспечивало, вероятно, и промежуточное состояние облика волынской группы, что стимулировалось еще и постоянно осуществлявшимися на протяжении III–IV вв. контактами Балтика – Черное море. Неоднократно высказывались соображения, что эта группа связана скорее не с готами, а с их родственниками – гепидами, в ряде ситуаций враждебных готам.

3. Есть своя специфика и в памятниках северо-восточного угла черняховского ареала в пределах верховьев левых притоков Днепра, где наблюдается чересполосица памятников черняховской и так называемой киевской культур.

4. Определенным своеобразием отличаются памятники побережья Черного моря между устьями Дуная и Днепра. В отличие от прочих черняховцев жители этого региона строили дома-усадьбы на сложенных насухо из рваного камня фундаментах. Более значителен здесь и процент погребений, сохраняющих скифо-сарматские традиции, – катакомбы, подбои, так называемые могилы с заплечиками. Если в целом в массиве черняховской культуры они составляют всего 1 процент, то в прибрежной зоне – все 20 процентов. От основного массива черняховских памятников эту группу отделяет и отчетливо видимая зона пустоты. Не исключено, что эта пустота отделяет ареалы расселения остготов-остроготов-гревтунгов (степных готов) и вестготов-везеготов-тервингов (лесных готов).

Несмотря на заявленное М.Б. Щукиным внешнее единство черняховской культуры, внутри ее существовали так называемые «локальные варианты», то есть регионы, в которых помимо черняховских присутствовали и иные культурные компоненты. Эти регионы обычно соотносятся с местами проживания того или иного племени в составе черняховской культуры.

Существуют различные классификации данных регионов. Мы приведем здесь один из вариантов, предложенный украинским археологом Б.В. Магомедовым в работе «Черняховская культура. Проблемы этноса».

1. Западная Украина – памятники запада Подолии и юга Волыни, включая север Винницкой и Житомирскую область с древностями типа Пряжев и «волынской группы полей погребений».

2. Верхний Днестр – территория «верхнеднестровской группы памятников». К северу и западу – памятники черняховской и пшеворской культур, по правому берегу Днестра – культура карпатских курганов.

3. Центральная Украина – Правобережная Украина до Западной Подолии. На Волыни соприкасается с юго-восточной областью вельбаркской культуры. На юге граничит с регионами Нижний Днепр и Северное Причерноморье.

4. Восточная Украина – все остальные памятники Левобережья, пункты в Курской и Белгородской областях России. Здесь пролегает северная граница культуры по линии Нежин – Конотоп, далее – по левому берегу Сейма, и восточная – по линии Львов – Белгород и далее по реке Северский Донец. Соседние области заняты поселениями киевской культуры.

5. Нижний Днепр – небольшая область Днепровских порогов. Восточнее и южнее – Приазовская степь, где жили кочевые племена.

6. Северное Причерноморье – между устьями Дуная и Днепра, область памятников «причерноморского типа».

7. Молдова – современная и румынская Молдова, а также часть Черновицкой территории Украины.

8. Мунтения (Валахия) – область в Румынии на левом берегу Дуная до реки Олт.

9. Трансильвания (Семиградье) – отделен от Валахии и Молдовы Карпатами, соответствует исторической области.

Таким образом, пространство расселения черняховских племен на Украине Б.В. Магомедов относит к зоне плодородных почв лесостепи и правобережной степи. Северная граница не заходит в лесную зону с песчаными и болотистыми почвами. Южный ареал ограничен Черным морем и Дунаем[318].

Большинство же «длинных домов» мы находим в регионе Западная Украина и Молдова. Также они встречаются в Северном Поднепровье и на северо-востоке Украины, но не обнаружены в Степном Поднепровье, в Причерноморье и Подунавье[319]. Регион Верхний Днестр занимало раннеславянское население, как показал В.Д. Баран.

На основе анализа погребального материала Б.В. Магомедов определил господствующий этнический компонент того или иного региона:

1. Западная Украина – доминируют германские черты (представлены в наиболее чистом виде), большое количество ингумаций (40—100 %), северная ориентировка доминирует.

2. Молдова – широкие пределы ингумации (0—100 %), преобладает северная ориентировка, но выделяется небольшая группа могильников с преобладанием западной ориентировки (33–69 %) и ингумаций (83—100 %). Германский элемент преобладает, но на большинстве восточных памятников присутствуют скифские и сарматские черты.

3. Мунтения – преобладание северной ориентировки, ингумации – 13—100 %. Господствует германский элемент (в чистом виде – в западных районах), в восточных районах – сарматские черты.

4. Трансильвания – северная ориентировка господствует, преобладание германского элемента плюс группа сарматов.

5. Центральная Украина – преобладает германский элемент (присутствует на каждом могильнике), но на некоторых памятниках сильнее выделяется скифский элемент. Присутствует также сарматский элемент.

6. Восточная Украина – преобладает германский элемент, на отдельных памятниках – позднескифский, присутствует сарматский.

7. Нижний Днепр – на исследованных памятниках проявляется только германский элемент.

8. Северное Причерноморье – смешение всех трех элементов. Германская идентификация присутствует на большинстве могильников, но на востоке преобладает лишь на некоторых из них (Нижний Днепр – Южный Буг). В наиболее чистом виде здесь представлен позднескифский элемент[320].

Несколько другую точку зрения высказал И.С. Винокур, который указывал на лесостепные районы Днепро-Днестровского междуречья как на славянское ядро черняховской культуры на основе анализа лепной черняховской посуды, которую он связывает с зарубинецкой и пшеворской традициями. Готы, по его мнению, лишь восприняли отдельные элементы черняховской культуры, но не были ее создателями[321].

В.В. Седов же, на основе данных антропологии, считал, что черняховцы в значительной степени были потомками скифо-сарматского населения[322].

Ранее сходную точку зрения высказывал Г.Б. Федоров, который считал, что вклад готов в черняховскую культуру минимален. Готы не только не принесли в нее обряд трупоположения как основной признак идентификации, но и вообще никакого отношения к формированию этой культуры не имели. Они лишь заимствовали ее после прихода в Северное Причерноморье [323], а появились они в области ее распространения лишь в самом конце II или начале III в., то есть уже тогда, когда все основные элементы черняховской культуры сложились[324].

В Днепро-Донецком водоразделе они появились вообще во второй четверти IV в., согласно исследованию М.В. Любичева[325]. Несколько раньше (с середины III в.) в данном регионе их фиксирует А.М. Обломский[326].

Во II–IV вв. н. э., согласно письменным источникам (Иордан), на территории Прутско-Днестровского междуречья находились местные гетские земледельческие племена – тирагеты, но сюда же проникали римляне, сарматы, славяне, готы и гунны. Также источники не дают оснований полагать, что пришельцы вытесняли местное гетское население. Как в могильниках, так и на селищах черняховской культуры действительно находятся вещи гетские, сарматские, пшеворские, зарубинецкие, римские, подтверждающие показания письменных источников и свидетельствующие о смешанном составе населения Прутско-Днестровского междуречья во II–V вв.[327]

По мнению Г.Б. Федорова, в период, непосредственно предшествующий черняховской культуре, на этих территориях существовал обряд трупосожжения у местного оседлого земледельческого населения – гетов, живших на Днестре (Тирасе), или тирагетов[328]. К ним в небольшом количестве примешивались носители пшеворской и зарубинецкой культур. Они ассимилировались с местным гетским населением, привнося свои элементы в его материальную культуру. Но еще до начала нашей эры на эту территорию стали просачиваться сарматы, для которых, в противоположность как гетам, так и племенам пшеворской и зарубинецкой культур, был характерен обряд трупоположения[329]. Поэтому естественно, что наблюдаемый впоследствии на этой территории биритуализм следует рассматривать прежде всего как результат именно такого этнического смешения. Обряд трупоположения был привнесен в область распространения черняховской культуры, и никто, кроме сарматов, не мог его принести[330]. Доказательством этому служит последовательность появления обряда трупоположения в Европе: из всех областей, где находились германские племена, раньше всего, еще в доримский период, обряд трупоположения появился в Восточной Австрии, ближе к Дунаю, и в Венгрии, то есть там, где германские племена вступали в непосредственный контакт с сарматами[331]. Появление обряда трупоположения у германских племен есть результат сарматского влияния, так как в результате контактов между различными областями, передвижения по римским торговым путям он широко распространился даже на севере Европы, где и был воспринят рядом германских племен[332]. В Подунавье, в частности в Венгрии, контакт между сарматами и германскими племенами существовал еще до римского периода.

Однако необходимо отметить появление обряда трупоположения на территориях вельбаркской культуры на территориях современного польского Поморья, которую непосредственно связывают с готами, еще в середине I в. н. э., когда о контактах с сарматами не могло быть и речи. Как указывалось выше, обряд трупоположения был присущ готам и ранее, скорее всего еще до переселения из Скандзы. Поэтому здесь надо говорить о совпадении обрядов, хотя в этом случае возникает вопрос о том, что же заставило готов, чуть ли не единственных среди германских племен, отказаться от древнего обряда трупосожжения и перейти к ингумациям. Как бы то ни было, при однотипности готского и сарматского обрядов нельзя не отметить и существенные различия: различное устройство могил, различия в богатстве и количестве погребального инвентаря, различия в положении покойника в могиле и т. д.

Говоря об уровне хозяйственного развития черняховской культуры, практически все ученые утверждают, что он был достаточно высок, есть даже мнение о существовании более или менее развитой монетной системы[333]. Некоторые, например Б.В. Магомедов, считают, что «единообразие массовых ремесленных изделий „черняховского типа“ является продуктом целой экономической системы, которая сформировалась на основе общего внутреннего рынка. Такой рынок мог сложиться только в результате взаимного общения населения внутри политически единого общества»[334]. Поэтому нет каких-либо подтверждений в источниках, хотя трудно было бы современникам не заметить гиганское политическое образование рядом с Империей. Вообще, утверждение Б.В. Магомедова можно понять и объяснить, ведь в конце своей работы «Черняховская культура. Проблема этноса» он пишет: «В целом традиции черняховской культуры в их материальном выражении слабо отразились в раннесредневековых культурах. Иначе и не могло случиться… Более важен тот духовный вклад, который внесли бывшие обитатели Украины и Нижнего Подунавья в общеевропейскую культуру, в культуры германских и других (в том числе славянских) народов… В период сложения этнической карты современной Европы этот вклад связан со становлением первых „варварских“ государственных структур, феодальных юридических кодексов и национальных систем письменности. История племен черняховской культуры еще раз показывает, насколько неразрывно связана земля Украины и ее народ с европейской цивилизацией, со всемирным историческим процессом»[335]. Такое высказывание показывает, что история, к большому сожалению, не свободна от политики, и это усложняет и без того непростой поиск исторической истины, а также ведет к превращению истории из науки в идеологическую «подкладку».

Кроме того, объяснять единообразие изделий на какой-либо территории только политическим единством общества не корректно, так как, вероятнее всего, это результат «взаимообщения населения» коренного и пришлого, слияние технологий, моды и традиций. И нет никакого основания усматривать в этом еще и политическое единство. Ведь общеизвестно, что вначале формируется экономическая целесообразность, где есть выгода, есть интерес, есть производитель и потребитель, а затем уже возникает некое политическое образование, единое или не единое общество. Этот процесс универсален, и появление экономических структур всегда предшествует сложению структур потестарно-политических. Иначе придется признать присутствие в каждом черняховском поселении гота-контролера, который следил за единообразием производства керамики, исполнением обрядов погребения и строительством. Но само такое предположение нелепо, да и ни на чем не основано.

Довольно частые находки наральников, чересел, мотыг, серпов, кос, жерновов и прочего сельскохозяйственного инвентаря на черняховских поселениях, а также изображения на сосудах сцен земледельческого труда дает повод многим современным исследователям заявлять о высокой производственной базе черняховской культуры, а также о ее высокопродуктивном пашенном земледелии. Выше мы указывали, на чем строится так называемая доказательная база этих историков. Но приведем еще один пример. Так, В.В. Седов, отмечая наличие на черняховских поселениях зерновых ям, «некоторые из которых вмещали до 12 центнеров пшеницы», указывает на «изобилие хлебов», хотя при этом тут же оговаривается, что хлеб был «основным предметом импорта»[336], то есть очевидно, что хлеба не хватало и его приходилось ввозить. Тогда откуда «изобилие»?

Вообще, Северное Причерноморье всегда отличалось малопригодным для продуктивного земледелия климатом. Например, Страбон пишет: «Вся страна [Скифия] вплоть до приморских областей между Борисфеном и устьем Меотиды отличается суровым климатом… медные сосуды для воды здесь лопаются [от морозов], а содержимое их замерзает… Морской путь из Пантикапеи в Фанагорию [зимой] становится доступным для повозок… Передают, что на Боспоре на зиму зарывают виноградные лозы, засыпая их толстым слоем земли. По рассказам, жара здесь бывает очень сильной…»[337] Можно вспомнить и многочисленные сообщения различных древних авторов о замерзающем зимой Азовском море и проходящих на его поверхности сражениях, а также о том, что находящийся намного южнее Дунай регулярно промерзал настолько, что по льду могли переходить пешие и конные отряды. Поэтому совершенно ясно, что такие климатические условия (жестокие морозы зимой и страшная жара летом) вовсе не способствуют получению обильных урожаев, о чем говорит и пример России, малороссийские губернии которой даже в XIX в. постоянно страдали от засухи, морозов, саранчи и т. д.

Обычно этот отрывок приводят с намерением охарактеризовать суровый климат региона в тот период, не обращая внимания на вторую часть его, в которой ясно указывается на низкое качество медного литья. Только медное и бронзовое литье, содержащее большое количество примесей, может треснуть при низких температурах, а это уже говорит об уровне литейного производства. Но этого как бы не замечают многие исследователи, которые в качестве доказательства высокого уровня литейного производства часто ссылаются на работу «Металл черняховской культуры» Т.Б. Барцевой и др., хотя во введении к этому изданию Б.А. Колчин и А.П. Смирнов указывают: «Е.П. Черных и Т.В. Барцева в своей работе не смогли осветить все технологические вопросы производства. Во-первых, мы еще не располагаем раскопанными мастерскими черняховских ювелиров и литейщиков, а также отходами производства, полуфабриката, сырья и инструментария. Во-вторых, для полного раскрытия технологии производства необходим металлографический анализ изделий, а это уже другой аспект лабораторного изучения археологических вещей»[338]. Правда, позднее В.В. Седов, Б.В. Магомедов и некоторые другие историки и археологи доказывали высокий уровень черняховской железообработки и использование кузнецами различных технологических приемов обработки железа, ссылаясь в том числе на некие металлографические исследования, однако мы не смогли найти ни одной специализированной работы по этой теме, исключая уже упомянутую монографию Т.Б. Барцевой. Исходя из этого, можно ли говорить о высокоразвитом черняховском металлургическом производстве?

Кроме того, почему находки на черняховских поселениях сельскохозяйственного инвентаря надо признавать в качестве доказательства именно высокоэффективного их производства и земледелия, в интерпретации некоторых авторов? Неужели найдены механизмы или другая техника, которая использовалась в цивилизованных районах Римской империи? Ведь эти находки говорят только о том, что этот инвентарь был в употреблении у населения черняховской культуры, но он малопригоден для использования в высокопродуктивном земледелии. Скорее, он пригоден только для обработки небольших полей, где использовалось экстенсивное подсечное земледелие, тем более что наличие крупных, да и мелких полей на территории черняховской культуры вообще не установлено. Исходя из этого, нужно с большой осторожностью подходить к идентификации и интерпретации археологического материала, увязывая его с сообщениями современников, используя материалы письменных источников, а не делать поспешные, далеко идущие выводы в угоду некоей «новизне», которые в итоге оказываются ложными. Ведь понятно, что подобное отношение к археологическому материалу создает превратное представление либо о народе и его культуре, либо о времени вообще.

Кроме того, о каком «изобилии хлебов» в Северном Причерноморье можно говорить, если еще Марк Теренций Варрон в работе «Сельское хозяйство», а это один из основных подробных авторитетных источников по данному вопросу, описывая обустроенные районы Римской империи, пишет: «Бобов сеют на югер 4 модия, пшеницы 5, ячменя 6, полбы 10, иногда немного больше или меньше: если место жирное, то больше, если тощее – меньше (в этом вопросе с ним согласен Плиний. – А. Ф.). Поэтому наблюдай, как принято сеять в этой области, и поступай так же. Местность и почва имеют огромное значение: так, в одних местах урожай бывает сам-10, а в других, например, кое-где в Этрурии, и сам-15. В Италии, под Сибарисом, обычный урожай, говорят, бывает сам-100; в Сирии, около Гадары, и в Африке, у Бизация, один модий дает тоже 100»[339].

Однако в вопросе урожайности свидетельства римских авторов разнятся: согласно Колумелле, урожай хлеба в Италии редко превышал сам-4[340]. В одном из самых плодородных регионов античности – Сицилии – урожай хлеба достигал сам-12 и сам-15[341].

Итак, один югер – приблизительно 0,25 га, один модий – 8,74 л, немного меньше ведра, а это приблизительно 5,7–6,5 кг зерна. Значит, для посева на 1 югер требовалось 22,8—26 кг зерна, а на 1 га (4 югера) – около 130 кг зерна. Урожай, в зависимости от места посева, по Варрону, от сам-10 до сам-100, но в основном, согласно Плинию, сам-6. А если суммировать данные источников о Римской империи с 117 г. до 390 г., то увидим, что средняя урожайность в ней не превышала 4–8 ц с 1 га. Для справки: согласно статистике, в начале XX в. урожайность в лучшие годы в этом районе была не выше 6—10 ц с 1 га. Поэтому чаще сеяли полбу (мелкий сорт пшеницы), так как она давала наибольшую урожайность, да и то лишь в отдельных местностях. В связи с этим закономерен вопрос: кого могла прокормить такая урожайность? Ясно, что говорить об изобилии продуктов питания в Империи, тем более в ареале черняховской культуры, не приходится. Другой вопрос: кому доставалась львиная доля этого урожая? И если крупные землевладельцы могли экспортировать зерно (на что иногда указывают источники), то мелкие с трудом сводили концы с концами. Для подтверждения своих выводов рассмотрим некоторые общеизвестные данные по Римской империи:

Численность населения: в 160 г. н. э. – 65 млн чел.

Общее население в 65 млн чел. можно условно разделить на следующие группы (численность населения каждой группы включает как самих ее представителей, так членов их семей)[342]:

1. 2,5 млн чел. обладали хорошими условиями для жизнедеятельности:

– 2 тыс. чел. – сенаторское сословие;

– 100 тыс. чел. – всадническое сословие;

– 200 тыс. чел. – муниципальная аристократия;

– 700 тыс. чел. – чиновники, ветераны;

– 1 млн чел. – торговцы и ремесленники и т. д.;

– 500 тыс. чел. – солдаты (легионы, вспомогательные войска, гвардия, флот, городская стража).

2. 12,5 млн чел. обладали сносными условиями для жизнедеятельности:

– 4 млн чел. – рабы, проживающие в городах (из них до 500 тыс. находилось только в одном Риме);

– 8,5 млн чел. – городской пролетариат.

3. 50 млн чел. обладали минимальными условиями для жизнедеятельности:

– 3 млн чел. – свободные фермеры;

– 40 млн чел. – арендаторы, живущие и работающие на земле, принадлежащей другим (колоны);

– 7 млн чел. – рабы, занятые в сельском хозяйстве и добыче полезных ископаемых.

Из этих данных видно, что даже во времена процветания империи абсолютное большинство граждан не имело сносных условий для жизни. Поэтому понятно стремление некоторой части готов стать федератами. Ведь содержание римского солдата было намного выше уровня жизни всех низших слоев гражданского римского общества. Годовой доход армии в денариях представлен в таблице[343].

Годовой доход римской армии в I–III вв.

Годовой доход неквалифицированного городского работника составлял 75—225 денариев, сельского – 50—150 денариев в год.

Цены некоторых продуктов в Риме:

1 кг хлеба – 1/10 денария;

1 кг говядины – 1/4 денария;

1 кг рыбы – 1/4 денария;

1 кг овощей – 1/10—1/7 денария;

1 кг фруктов – 1/10 денария;

1 л вина – 1/10—1/5 денария; стоимость 1 га сельскохозяйственной (под хлебопашество) земли в Италии – 0,5–1 тыс. денариев; аренда производственного помещения под крупную мастерскую в Риме – 2–3 тыс. денариев в год.

Цены на соответствующие товары и услуги в провинциях были в 3–5 раз ниже[344].

И хотя оплата федератов была несколько ниже солдатской и менялась в зависимости от времени правления того или другого императора, их доход был выше доходов подавляющего числа жителей империи.

Зерно в Римской империи составляло основу солдатского рациона: около 1 кг на человека в день. В маршевый же рацион легионера входили каша или жесткие лепешки, дешевое вино с уксусом и бекон. На границах, удаленных от продовольственных житниц Империи, обеспечение провиантом ложилось на плечи самой армии: большое значение приобретала охота. Зерно шло на приготовление хлеба (для солдат – грубого помола, для офицеров – более качественного), каш, супов, а также пива. Большое место в рационе занимали овощи: бобы, чечевица, капуста и редис. При раскопках легионных крепостей археологи находят обугленные косточки персиков, слив, вишен, яблок и груш. Легионеры употребляли также орехи: грецкие, фундук, каштан. Из сладкого на столе легионеров был мед, хранившийся обычно в керамических амфорах. Находки археологов показывают, что заметное место в питании легионеров занимало мясо: говядина, баранина, свинина в жареном или вареном виде. Количество жертвенных животных, предназначенных для солдатского стола, было невелико, но с увеличением числа праздников во II–III в. существенно возросло. Скот разводили для получения мяса, молока и сыра. В военных лагерях часто и в больших количествах держали домашнюю птицу: кур, уток, гусей. После 20-летней службы солдаты имели возможность получить земельный надел (2 югера – 0,5 га), что соответствовало возможности обработать данный надел, и денежные выплаты. Здесь уместно вспомнить 8—10 га черняховских наделов И.В. Зиньковской и М.Ю. Брайчевского.

Исходя из вышеизложенного, становится очевидным, что районы черняховской культуры не могли быть и не были источником изобилия и процветания. Об этом говорит и наличие достаточно большого количества костей диких животных (от 5 до 10 процентов всего костного материала) на черняховских поселениях[345]. Это означает, что достаточно существенную долю продуктов питания черняховцы получали с помощью охоты и рыбной ловли. А это прямо указывает на то, что черняховское население с трудом обеспечивало свои собственные нужды, так что говорить о производстве каких-то излишков не приходится. Использование же промыслов для обеспечения жизнедеятельности вообще является фактом, характерной особенностью обществ с низким уровнем развития. Таким образом, становится ясно, что экономика черняховского общества не могла обеспечить нужды проживавших на ее территории племен. Исходя из этого, вытекает постоянное стремление готов к грабежам, вымоганию подарков и довольствия от Римской империи, стремление к контролю над торговыми путями.

Их постоянно преследовала угроза голода. Особенно это хорошо видно на примере тервингов. Договор 369 г. привел к практически полному прекращению торговли на дунайской границе Римской империи. Экономика Готии, существовавшая как раз за счет этой торговли, рухнула, и это стало одной из причин появления оппозиции Атанариху. Иордан главной причиной исхода готов из Паннонии во второй половине V в. называет невозможность грабить соседей и получать от них продовольствие и одежду: всех их готы к этому времени уже обобрали.

Итак, завершая анализ уровня развития черняховской культуры, необходимо отметить следующее.

Черняховская культура – это комплексная культура без этнически доминирующего компонента, сложившаяся как результат взаимодействия коренных и пришлых народов с Римской империей, часть населения которой в той или иной степени была связана с ней торговыми и хозяйственными отношениями, другая же часть населения использовала территорию культуры в качестве некоего плацдарма для нападения на провинции, недаром ее формирование относится ко времени Скифских войн.

К моменту окончания Скифских войн происходит и разделение готов на две основные, известные по источникам ветви – гревтунгов и тервингов по признаку расселения, по Иордану. По нашему же мнению, главными причинами их разделения в этот раз, как и ранее, были несовпадения взглядов племен и их вождей на свое дальнейшее существование. Целью вождей тервингов было внедрение в структуры Римской империи и поселение на ее территории, а целью гревтунгов, по старой готской традиции, грабеж и взимание дани с коренных народов Северного Причерноморья. Существует мнение, что это разделение произошло еще раньше, и в Северное Причерноморье пришли уже отдельные племена гревтунгов, тервнигов, остро-готов и везеготов[346]. По нашему мнению, существенного значения момент их разделения уже не имеет. К этому времени они уже не представляли собой единого образования, а разделившись по родам и племенам, были заняты поиском новых, лучших мест для жизни, каждые по собственному разумению, и объединялись лишь в случае совпадения интересов.

Но как бы то ни было, уже в ходе Скифских войн формируются эти два центра готов, из которых позднее сформировались готские потестарные образования: первый – на границе с Римской империей, в междуречье Днестра и Дуная и Дакии, предположительно, с центром в Тире – тервинги, откуда шло большинство сухопутных вторжений готов в Империю. Второй – между Днестром и Днепром с центром где-то в среднем или нижнем течении Днепра – гревтунги, которыми правили Амалы. Из этих мест производились морские походы на провинции Рима.

Однако здесь необходимо отметить, что, возможно, первое готское объединение стало формироваться еще в эпоху Скифских войн в форме некого союза племен, возглавляемого Остроготой. Он был инициатором крупномасштабных вторжений варваров на территорию Римской империи. Некоторые авторы указывают на то, что в его кампаниях принимали участие не только готы, но и другие народы[347]. В данном случае речь идет о достаточно крупном союзе племен, который был скреплен исключительно одной целью – грабежом Римской империи и укоренением на ее территории. В него входили сарматские, германские, фракийские и праславянские племена. В данном союзе не существовало подчинения готам других племен, они были равноправными членами этой своеобразной варварской «федерации». Власть в нем не передавалась по наследству. Так, Остроготе, который происходил, по Иордану, из рода Амалов, наследовал Книва, который в тексте «Гетики» не назван королем и в списке королей Амалов отсутствует[348]. Соответственно, можно говорить, что (как и в случае с Филимером) должность верховного правителя была выборной. Функции, которыми он был наделен, ограничивались лишь общим руководством боевыми действиями в период войны. В мирное время его полномочия были ограничены представительскими обязанностями, что соответствует более ранней германской традиции, согласно которой вождь или король выбирался только на период военной кампании. В мирное время власть осуществлялась старейшинами и народным собранием[349].

Тем не менее очевидно, что в Скифских войнах принимают участие большинство готских племен, однако говорить об их единстве в этот период нет оснований. Можно только предположить, что Острогота и Книва в период Скифских войн выполняли функции главнокомандующих, но говорить о каком-либо потестарном объединении у нас нет оснований. В большинстве вышеприведенных источников описаны события Скифских войн, из которых мы можем почерпнуть некоторые сведения об этом объединении. О военных возможностях готов того периода читаем у Дексиппа: «Сорок тысяч чистых юфунгов и вдвое пехоты»[350]– такое количество войск могли выставить только юфунги. Требеллий Поллион сообщает: «Было триста двадцать тысяч вооруженных! Прибавь к этому рабов, прибавь домочадцев, прибавь обоз, прибавь то, что реки были выпиты, леса уничтожены, что сама земля, наконец, страдала, приняв на себя такую массу варваров…», «Мы уничтожили триста двадцать тысяч готов, потопили две тысячи судов»[351].

Если это не вымысел и не натяжка автора, то можно только предположить, какая армия противостояла Римской империи. Поэтому Иордан недалек от истины, указывая на некое объединение готов. По-видимому, именно война с Империей и явилась тем объединяющим фактором, который современные исследователи и принимают за некое потестарное образование.

Не подлежит сомнению и участие в войне воинских формирований других народов. Флавий Вописк Сиракузянин сообщает: «По пути он [Аврелиан] вел много разного рода больших войн. Так, он победил варваров, встретившихся с ним во Фракиях и в Иллирике, а за Дунаем уничтожил вождя готов Каннаба, или Каннабауда, с пятью тысячами человек»[352]. А в числе пленников перечисляются: «…блеммии, аксомиты, арабы из Счастливой Аравии, индийцы, бактрийцы, иберы, сарацины, персы – все с произведениями своих стран; готы, аланы, роксоланы, сарматы, франки, свевы, вандалы, германцы со связанными руками как пленники»[353]. Другие же источники иногда выделяют готов из общего числа нападавших на Империю, однако нет никаких сведений о какой-либо руководящей роли их роли, а союз их сразу же распадается с окончанием военных действий.

Здесь нужно напомнить, что многие готские воинские отряды еще до начала Скифских войн вступили в римскую армию в качестве федератов[354] и сражались под началом своих собственных вождей против своих же соплеменников, на что есть указание и у Иордана[355], и в надписи шахиншаха (царя царей) Ирана Шапура I на «Каабе Зороастра»[356].

Поражение в Скифских войнах окончательно раскололо относительное единство готских племен Северного Причерноморья. Необходимость в консолидации усилий против Рима отпала. Каждое племя отныне стремилось выжить за счет разгрома и грабежа соседей. А это вызвало всплеск межплеменной войны варваров данного региона в конце III в. Мамертин передает, что «готы целиком уничтожают бургундов, с другой стороны, за побежденных вооружаются аламанны, и в то же время тервинги, другая часть готов, присоединив отряд тайфалов, устремляется против вандалов и гипедов»[357].

Итак, вопрос о времени начала образования готских объединений в Северном Причерноморье до сих пор не имеет четкого ответа. Ясно только, что произошло это после Скифских войн, а более точное время определить довольно трудно, в первую очередь ввиду практически полного отсутствия сообщений источников.

Рассматривая же процесс исхода готов от устья Вислы в Северное Причерноморье, можно констатировать, что готы стали представлять собой, по выражению Х. Вольфрама, народ-войско, единственной целью которого был грабеж обжитых цивилизованных районов Римской империи. В орбиту их действий были втянуты и другие народы, которые частью были покорены силой, а частью добровольно сотрудничали с ними. Поэтому готы в ходе движения приобретали все больше черт орды. Они захватывали Боспор, античные причерноморские города, некоторые римские провинции, однако нигде не останавливались надолго, не занимались созидательным трудом. Тем более в этот период готские вожди и не задумывались над созданием каких-либо государственных объединений. Во всяком случае, об этом говорит вся хронология их жизни и полное отсутствие источников или упоминаний на эту тему, а все готские предгосударственные союзы складывались на короткий срок стихийно без стойкого внутреннего побуждения, хотя объективные предпосылки для этого существовали.

Глава 7

Потестарное образование тервингов: история и социально-политическая структура

Создание готских объединений в Северном Причерноморье происходило разными путями. Тервинги постепенно втягиваются в орбиту римского мира: они становятся участниками римских гражданских войн, сначала сражаясь в армиях Лициния и Константина, а затем поддерживая претендента на императорский трон Прокопия против императора Валента. Результатом этого явилось подписание договоров 332 и 369 гг. с Империей, суть которых сводилась к тому, что тервинги обязывались прикрывать границы Римской империи и поставлять в ее войска рекрутов, а Империя обязывалась выплачивать им так называемую стипендию – денежное довольствие, продукты питания, иногда – одежду[358]. Оговаривались также правила ведения приграничной торговли. В условиях вынужденного мира начинает формироваться некое потестарное образование тервингов – Готия или Гуттиуда (страна, народ готов), которая занимала территорию между Дунаем и Днестром, значительную часть Трансильвании. Основные политические центры располагались в румынской Молдавии и Мунтении. Отдельные группы, выделяемые археологически, располагались в Верхней Бессарабии, Молдавии и Валахии[359]. Таким образом, Готия занимала значительную часть современной Румынии. Более точные границы этого образования установить сложно. Однако нельзя не учитывать сообщение Павла Орозия в «Истории против язычников», что при императоре Галлиене (253–268) «Греция, Македония, Понт, Азия полны наводнившими их готами; навсегда утрачена Дакия за Данувием»[360]. Секст Аврелий Виктор о времени императора Клавдия II пишет: «Когда он [Клавдий] стремился изгнать готов, приобретших за долгое время мира большую силу и ставших почти оседлыми жителями…»[361] Становится понятным, что освоение этих территорий готами началось еще до окончания Скифских войн, как и формирование потестарного образования, легшего в основу Готии, которое никак не связано с объединением Остроготы. Но временем сложения этого образования большинство исследователей считают 332 г. – год первого фиксированного источниками договора с Римской империей. Однако в этом договоре определены только права и обязанности сторон в отношении друг друга, и понятно, что на момент его подписания полития тервингов уже существовала. Поэтому, по нашему мнению, как выше мы показали, временем образования Готии следует считать вторую половину III в.

И эту территорию готы сохраняют все время до своего исхода в результате гуннского нашествия в 376 г., когда Атанарих был лишен поста судьи, а Фритигерн и Алавив увели большую часть тервингов в Империю. Об этом сообщают Марцеллин, Зосима, Созомен, Эвнапий и т. д., и после этих событий Готия в источниках уже не упоминается.

Однако часть готов во главе с Атанарихом и Аримером оставались еще в районе Карпат до 380 г., после чего часть тервингов с Атанарихом все же уходит в Империю. Судьба же Аримера и оставшихся готов неизвестна, но археологически фиксируется их присутствие в этом районе.

В произведениях этих же авторов мы находим осуждение политики императора Валента, разрешившего переход готов в Империю, так как, по их мнению, это привело к Адрианопольской катастрофе. Особенно информативны сообщения Евнапия, который так описывает переход готов Алавива и Фритигерна в Империю: «Сперва перешли многочисленные толпы неприятелей, а так как никто не препятствовал, то за ними шли другие, еще в большем количестве. Среди таких бедствий римляне считали для себя выгодой то, что допускали неприятелей подкупать себя подарками»[362].

В других источниках мы также находим подтверждение этому факту, возможно, римлян провоцировало на это обилие перевозимого имущества. Многие указывали, что готские женщины были одеты не как пленницы[363]. «Каждый род вывез с собой из родины отечественную святыню и служащих ей священников и священниц, но молчание их о сих предметах и хранение тайны было самое глубокое и ненарушимое. Наружный вид и притворство их служили к обольщению их неприятелей. Облекши некоторых из них в уважаемую одежду епископов, они скрыли их под ней, придали им много лисьего и пустили их вперед. Посредством клятв, ими презираемых и в точности хранимых царями, они пробирались далее по незащищенным местам. Был у них и род так называемых монахов, установленных наподобие тех, которые учреждены и у римлян. В этом подражании нет ничего трудного, стоило им только надеть черные верхние и нижние одежды, влачащиеся по земле, и лукавством приобрести их доверенность. Варвары скоро узнали, до какой степени уважается римлянами этот чин, и употребили его к их обольщению. Между тем хранили они твердо и неизменно тайны отечественной веры в глубокой непроницаемости. В таком положении дел безрассудство римлян дошло до того, что и люди с умом были твердо уверены, что эти варвары были христиане и исполняли все обряды христианского богослужения»[364].

В комментариях этого отрывка исследователями указывается, что готы Фритигерна были христианами-арианами и везли с собой христианские святыни[365]. Однако, по нашему мнению, в тексте ясно показано лицемерие и вероломство готов. Истинные христиане еще ранее бежали от гонений Атанариха в Римскую империю, в том числе и с Вульфилой. В этот период Римская империя была уже почти полностью христианизирована, и готы прекрасно понимали выгоду своего притворства. Если это не так, то о каких священницах идет речь в отрывке, ведь даже в современном христианском мире все ритуалы исполняют мужчины. Понятно, что готы, как и многие другие народы, с трудом и недоверием принимали новую религию, продолжая поклоняться своим богам и исполнять свои ритуалы, хотя надо признать, что христианизация их носила ненасильственный характер.

Основной политической единицей Готии было kuni[366] – племя или родовая община. Они управлялись князьями (вождями) – reiks (риксы). Каждое подобное племя состояло из нескольких деревень – haims или weihs. В деревне имелся орган «местного самоуправления» – деревенский сход – gamaints. Очевидно, что основная власть в деревне находилась в руках наиболее зажиточных жителей, однако принимать решения они могли только с согласия всех остальных, в том числе беднейших.

В источниках есть упоминания, что тервинги жили в городах, однако их принадлежность готам вызывает сомнение. Обычно в качестве доказательства приводят одну строчку из «Страстей Саввы Готского»: «Савва незадолго до святого дня Пасхи решил наведаться в другой город к пресвитеру Гуттикасу»[367]. Однако почему-то не замечают других: «Тогда кое-кто из язычников, живших в том же селении, что и Савва, предложил своим землякам-христианам открыто есть перед своими преследователями мясо животных…»[368] Далее: «За это те, кто задумал обман, изгнали его из деревни, но через некоторое время позволили вернуться… Некоторые из язычников из той же самой деревни собирались при вознесении жертвоприношений богам поклясться преследователям, что в их селении нет ни одного христианина»[369]. Из отрывков абсолютно ясно, где жил Савва. И в тексте нет никаких сведений о принадлежности города готам. Скорее всего, иногда в источниках речь идет о городах, разрешенных готам для постоя, но эти города не были построены готами. Истории неизвестно ни одного города, построенного самими готами в этот период, и, хотя Готия располагалась на обжитых землях Дакии и Мёзии, археологических доказательств этому нет. Скорее всего, это были лишь не очень большие укрепленные поселения, в которых располагались резиденции готских риксов и, возможно, торгово-ремесленное население. Управлялись они, скорее всего, в отличие от деревень, не собранием жителей, а непосредственно риксом.

Риксы составляли верхушку тервингского общества, первый слой его свободных членов. Они стояли во главе отдельных племен и родов, власть их, в отличие от власти судьи, передавалась по наследству. Власть в отношении своих подданных они осуществляли с помощью дружины. Дружинники, как и в более ранние времена, были связаны со своим господином клятвой верности[370]. Они были не только воинами, но и выполняли различные поручения. Взамен предводитель должен был обеспечивать своих дружинников пропитанием, одеждой, оружием и долей в военной добыче. Можно предположить, что в это время уже произошло разделение дружины на «старшую» и «младшую». Представители первой были не просто воинами, но еще и советниками, помощниками своего вождя, они могли исполнять часть его обязанностей, командовать отдельными отрядами дружины. «Старшие» дружинники могли иметь собственные небольшие отряды воинов, таким образом, складывалось нечто напоминающее более позднюю феодальную лестницу. Члены «старшей» дружины могли также владеть землями и имуществом, что делало их куда более независимыми от щедрости правителя. К представителям этой прослойки можно отнести Гицура Грютингалиди («Песнь о Хлёде»), Хёгни/Хагена (Нибелунгский цикл), Гунтериха и Аргайта, военачальников короля Остроготы, а также, с некоторой долей вероятности, Сара и Аммия из «Гетики» Иордана.

«Младшие» дружинники были в основном обычными воинами и исполнителями воли вождя. Они, как правило, не имели своей собственности и жили исключительно за счет своего предводителя, составляя немногочисленную, но наиболее боеспособную часть войска. Именно представители «младшей» дружины, судя по всему, отправлялись на римскую службу согласно феодусу.

На одну ступень ниже риксов с их дружинниками в иерархии тервингского общества стояли свободные общинники, жившие преимущественно в деревнях, которые управлялись, как уже говорилось, собственными органами власти, которые продолжали традиции более ранних германских народных собраний. Существовали, очевидно, и региональные тинги, которые решали вопросы, касающиеся того или иного племени в составе Готии.

Видимо, все деревни подчинялись тому или иному племенному риксу, однако насколько такая власть была сильной, сказать довольно-таки сложно. Обычно ссылаются на те же «Страсти святого Саввы Готского», в которых описан эпизод тервингской истории, связанный с гонениями на христиан Атанарихом (все источники подтверждают этот факт истории тервингов): один из представителей власти (Атарид, сын Ротестея), прибыв в деревню Саввы, потребовал от жителей выдать всех христиан. Жители готовы были поклясться, что в деревне христиан нет, хотя это было не так. Когда же Савва сам сознался, что он христианин, то жители поклялись, что он только один, что также не было правдой[371]. В этом небольшом эпизоде жизни святого некоторые исследователи (В.Я. Петрухин, И.В. Зиньковская) увидели «сильные родовые и общинные связи» в среде тервингов. По их мнению, в общинах существовала своего рода круговая порука, которая обязывала общинников помогать друг другу в сложных ситуациях. По нашему же мнению, поведение общинников объясняется простым страхом людей перед вооруженным отрядом представителя власти, тем более что они прекрасно понимали, что ждет их в случае признания. О какой поруке можно говорить, когда незадолго до этого те же общинники изгоняли Савву из поселения за отказ есть жертвенное мясо? А разве кто-нибудь из них заступился за него, пришел ему на помощь во время его казни, тем более что палачи сами хотели отпустить этого «деревенского дурачка»? Никто.

Кстати, в среде гревтунгов подобных гонений не было. В целом процесс христианизации носил ненасильственный характер, так как арианство, принятое готами, было сходно с их традиционными взглядами: примат бога-отца, которому «подчиняется» бог-сын, и т. д.

Ниже свободных членов тервингского общества располагались полусвободные – очевидно, потомки местного, доготского населения (фракийцы, римские колонисты) и потомки пленников, захваченных во время Скифских войн. Видимо, это была самая многочисленная прослойка Готии. Статус полусвободных мало чем отличался от статуса свободных, за исключением того, что первые не имели политических прав, не могли носить оружие и служить в армии. Граница между этими слоями была достаточно размытой. Хотя смешанные браки обычно не поощрялись, тем не менее они заключались достаточно регулярно. Так, дед Вульфилы, «апостола готов», был захвачен в плен в Каппадокии во время Скифских войн[372], однако сам Вульфила уже полностью влился в тервингское общество, о чем говорит его чисто германское имя (гот. «волчонок»), а также то, что он был отправлен в Константинополь в качестве заложника в 332 г.

В самом низу готского общества располагались рабы. Судя по всему, их было не очень много, и они не играли существенной роли в экономике Готии. Очевидно, основной формой рабовладения, как и в более ранние времена, было патриархальное рабство, то есть рабы жили под одной крышей с хозяевами и выполняли практически ту же работу. Фактически они были такими же членами семьи, хотя и не имеющими никаких прав.

Этнический состав Готии был достаточно разнообразным. Тервинги были этническим меньшинством в данном образовании, однако они обладали политическим господством. Они выступали в тесном союзе с тайфалами – малочисленным германским племенем, которое тем не менее играло важную роль в объединении, так как выставляло на поле боя конницу, которой всегда не хватало привыкшим сражаться в пешем строю тервингам. Большую же часть населения Готии, как уже говорилось выше, составляли местные племена, населявшие эти земли еще до прихода готов.

Во главе Готии стоял Атанарих, последний и единственно достоверно известный из источников предводитель данного объединения перед гуннским нашествием. По Аммиану Марцеллину, он был наделен титулом судья[373] (лат. iudex, гот. kindins). Иордан же упоминает о нем как о короле[374]. В источниках других авторов, в том числе и современных ему, Атанарих упоминается без титула, а только по имени или как предводитель готов. По этому поводу в историографии до сих пор идут споры. Можно было бы и не придавать серьезного значения этому вопросу, однако в силу того, что об этом сообщают современники, и то, что это, по сути, говорит об отсутствии у тервингов королевской власти, заставляет нас подробнее остановиться на нем.

В исторических произведениях римских авторов, да и у того же Аммиана, титул «судья» употребляется при упоминании римских должностных лиц, занимающихся судопроизводством[375]. В Римской империи титул судьи обычно носил наместник пограничной провинции. В Готской Библии словом kindins назван прокуратор Иудеи Понтий Пилат[376]. И вообще, источники обычно не упоминают титулы готских правителей, кроме Иордана[377]. Нет в них и сведений, к какому роду принадлежал Атанарих и были ли у него предшественники.

Из сообщений Тацита нам известно о политической жизни германцев. Напомним, как происходили выборы высших руководителей в их среде: «О делах, менее важных, совещаются их старейшины, о более значительных – все; впрочем, старейшины заранее обсуждают и такие дела, решение которых принадлежит только народу. Если не происходит чего-либо случайного и внезапного, они собираются в определенные дни, или когда луна только что народилась, или в полнолуние, ибо считают эту пору наиболее благоприятствующей началу рассмотрения дел»; «царей они [германцы] выбирают из наиболее знатных, вождей – из наиболее доблестных. Но цари не обладают у них безраздельным могуществом. И вожди начальствуют над ними, скорее увлекая примером и вызывая их восхищение, если они решительны, если выдаются достоинствами, если сражаются всегда впереди, чем наделенные подлинной властью. Впрочем, ни карать смертью, ни налагать оковы, ни даже подвергать бичеванию не дозволено никому, кроме жрецов, да и они делают это как бы не в наказание и не по распоряжению вождя, а якобы по повелению бога, который, как они верят, присутствует среди сражающихся»[378].

Сам процесс выборов описан довольно подробно: «Когда толпа сочтет, что пора начинать, они рассаживаются вооруженными. Жрецы велят им соблюдать тишину, располагая при этом правом наказывать непокорных. Затем выслушиваются царь и старейшины в зависимости от их возраста, в зависимости от знатности, в зависимости от боевой славы, в зависимости от красноречия, больше воздействуя убеждением, чем располагая властью приказывать. Если их предложения не встречают сочувствия, участники собрания шумно их отвергают; если, напротив, нравятся – раскачивают поднятые вверх фрамеи: ведь воздать похвалу оружием, на их взгляд, – самый почетный вид одобрения»[379]. «На таком народном собрании можно также предъявить обвинение и потребовать осуждения на смертную казнь. Суровость наказания определяется тяжестью преступления: предателей и перебежчиков они вешают на деревьях, трусов и оплошавших в бою, а также обесчестивших свое тело – топят в грязи и болоте, забрасывая поверх валежником. Часть наложенной на них пени передается царю или племени, часть – пострадавшему или его родичам. На тех же собраниях также избирают старейшин, отправляющих правосудие в округах и селениях; каждому из них дается охрана численностью в сто человек из простого народа – одновременно и состоящий при них совет, и сила, на которую они опираются»[380].

Из этих сообщений понятно, что в готских обществах верховная политическая и верховная религиозная власти были разделены. Но эти сведения могли и устареть за почти триста лет. Могла измениться и структура готской власти. Не знаем и того, как сами готы называли своего лидера, ведь Иордан не современник событий. Это положение и привело к многовариантности в трактовке этого вопроса. Приведем только некоторые из них. Итак, исходя из сообщений Тацита и других источников и судя по титулу, Атанарих совмещал в Готии как высшую политическую, так и высшую религиозную власть. В таком случае напрашивается вопрос, как он ее получил: или вождь узурпировал полномочия жреца, или наоборот. Возможно, совет старейшин наделил его этими полномочиями.

С позиции Аммиана Марцеллина ответ может быть таким: Готия была лишь частью готского, варварского мира, поэтому и лидер ее не мог именоваться высшим титулом. Вообще титул Атанариха – судья – вызывает ассоциации с библейскими судьями, которые являлись выборными политическими и религиозными руководителями израильтян. Кстати, функциями судьи были наделены и князья славян.

Современные авторы также по-разному освещают этот вопрос. Например, В.В. Лавров указывает, что тервингский правитель был не более чем наместником, которого утверждал римский император[381], однако неясно, где нашел автор подтверждения этому в источниках. М.Б. Щукин в этом вопросе идет еще дальше и указывает, что Готия входила в Римскую империю на правах провинции, чем объясняется разделение готов на везеготов и остроготов[382], однако мы также не находим подтверждения этой точки зрения в источниках. Ведь нельзя же стремление некоторой части готов считать свершившимся фактом. Империя в тот период не желала видеть их на своей территории, этому противились все. Вспомним, какой шквал критики обрушился на Валента из-за его решения разрешить переселение готов в Римскую империю. Вообще, делать вывод о том, что тервинги каким-либо образом относились к Империи только на основании титула их лидера, не оправдано, ведь в данном случае имело место простое заимствование названия автором «Римской истории». Конечно, Римская империя для готов являлась не только источником обогащения и существования, но также и источником знаний, и естественно, что в их структурах власти и управления были заимствования как в названиях, так и по существу выполняемых ими функций. Однако нет фактов, что это приводило к коренным изменениям в их политической структуре. Практика же предоставления варварским вождям и королям римских титулов и званий была широко распространена в пределах Империи, однако для IV в. это нехарактерно, тем более что появление этого титула у Атанариха можно объяснить следующим.

Считается, что во второй половине IV в. широкое распространение в готской среде стало приобретать христианство. Поэтому для успешной борьбы с ним и чтобы сохранить единство народа Атанариху как приверженцу старых языческих традиций необходимо было объединение политической и религиозной власти в одних руках. Наверное, это первый и единственный случай совмещения верховной политической и религиозной власти у готов. Но предпринятые Атанарихом и описанные практически во всех источниках гонения на христиан привели в итоге к еще большему расколу тервингов на два лагеря по религиозному признаку. Можно утверждать, что именно религиозный внутренний конфликт в Готии и положил начало распаду этого потестарного образования.

Поэтому круг полномочий Атанариха являлся отражением политической ситуации в Готии на тот момент и очерчивался совмещением королевской и религиозной властей:

1) единоличное управление ареалом тервингов;

2) верховное руководство войсками, военными кампаниями;

3) представительство тервингов в переговорах с Римской империей и другими племенами;

4) исполнение функций верховного жреца.

Широта полномочий Атанариха дала повод некоторым современным авторам вообще считать его королем всех готов.

Титул «судья», конечно, не был наследственным, и срок полномочий его не был определен.

Как проходили выборы в среде готов, мы указали выше. Современные же исследователи считают, что они могли проходить и другими путями. Выделим один из них – «аристократический», когда судья выбирался советом из знатных представителей племени. Этого варианта придерживается один из крупнейших специалистов по истории готов Х. Вольфрам. По его мнению, «у тервнигов не было королевской власти монархического характера; у них не было юiudans [то есть верховного правителя, короля или «императора»]. В отдельных подразделениях [племенах], kunja, правили вожди, reiks. Если речь шла об общей политике Готии, то вожди выступали как своего рода племенной совет. Этот совет состоял из вождей, reiks, и представителей, sinistans, maistans, отдельных куни, представители несвободных и низших свободных слоев участия в нем не принимали»[383]. Трудно с ним не согласиться, так как его мнение, по сути, повторяет сообщение Тацита.

Кратковременность существования Готии, известного только по времени правления одного Атанариха, не дает возможности более подробно анализировать устройство ее верховной власти. Источники же указывают на Атанариха как на самовластного, харизматичного правителя готов. В них нет других имен, равных ему по масштабу деятельности, кроме Фритигерна. Да и он не выступает в роли кому-либо подчиненного лидера. Эти вожди возглавляют противоборствующие части тервингов и участвуют в переговорах с Империей. По нашему мнению, окончательный ответ на вопрос, какой пост занимал Атанарих в среде тервингов, дает император Феодосий: Атанариха хоронят в Константинополе как короля с установкой конной статуи. Аммиан Марцеллин сообщает: «Впоследствии Атанарих был изгнан из родной земли вследствие заговора близких ему людей, бежал в Константинополь, где и скончался. С подобающим великолепием его погребение было совершено по нашему обряду»[384]. Иордан пишет: «Мертвого, император почтил его милостью своего благоволения чуть ли не больше, чем живого: он предал его достойному погребению, причем сам на похоронах шел перед носилками»[385]. Таких почестей удостаивался не каждый император. После этого на год установился мир между Империей и тервингами, что дает нам основание утверждать: Атанарих не был малозначительной фигурой в Готии. Это позволяет называть Атанариха королем, тем более напомним, что так же его называл и Иордан. Однако, имея в виду сообщения Тацита о разделении властей в среде германцев, приведенные выше, можно предположить, что со стороны Атанариха – вождя – имела место узурпация религиозной жреческой власти ввиду усилившейся христианизации тервингского ареала, которая, по-видимому, носила угрожающий для него – язычника – характер, что и получило отражение в источнике. Или возросшее влияние Атанариха-жреца позволило ему приобрести статус вождя ввиду тех же обстоятельств.

Вся деятельность Атанариха заставляет усомниться, что свою власть он получил от совета тервингских аристократов, как утверждал Вольфрам. Тервингская знать, конечно, играла важную роль на подобных собраниях, однако вряд ли племенная верхушка, сколь бы могущественной она ни была, могла в то время выбирать судью без учета мнения простых общинников, которые составляли племенное ополчение – основу готского войска.

Атанарих проводил совершенно самостоятельную политику. По своему усмотрению он вмешивался в борьбу за престол в Империи, поддерживая одного из кандидатов – Прокопия. Единолично командовал тервингскими войсками в войне 367–369 гг. От лица всей Готии вел переговоры с Валентом в 369 г. о заключении нового феодуса. Наконец, именно по его инициативе в Готии началось, сразу после указанной войны, преследование христиан, о котором мы упоминали. При этом в источниках нет указаний на наличие какого-либо органа, который бы мог влиять на принятие решений и на политику, проводимую Атанарихом.

Соответственно можно заключить, что титула судьи как такового в готском политическом лексиконе не было. Он присутствовал только в работе Аммиана. Скорее всего, Атанарих сначала в своей среде традиционным путем «всеобщих выборов» на тинге получил верховную политическую власть, а затем прибавил к ней власть религиозную.

Несмотря на кажущуюся довольно упорядоченную и четкую структуру государственной власти, Готия была крайне непрочным образованием. После окончания войны с Империей в 369 г. Атанарих стал быстро терять свой авторитет, так как условия нового феодуса были намного хуже предыдущего: имперские выплаты были урезаны, дунайская граница, кроме двух пунктов, была полностью закрыта для торговли[386]. В результате в среде тервингов произошел раскол. Оппозицию судье составили готы-христиане, желавшие мира и союза с Римской империей. Их вождем был Фритигерн, который еще раньше до раскола вошел в сношения с императором Валентом[387]. Между двумя партиями велись боевые действия, о чем сообщает большинство источников. Однако сведения в них разнятся. По сообщению Сократа Схоластика, на помощь Фритигерну пришли римляне[388]. Исидор Севильский же сообщает: «В 415 г. эры [377 г.], в тринадцатый год правления императора Вален-та, готы разделились по Истру между Атанарихом и Фридигер-ном, обескровливая себя в ходе войн друг с другом. Когда же Атанарих одолел Фридигерна при поддержке императора Валента, он отправил по этому случаю к тому императору послов с дарами и попросил ученых мужей для усвоения основ христианской веры»[389].

Налицо противоречие между источниками, поэтому в данном случае мы склонны более доверять Сократу Схоластику, который жил незадолго после описываемых им событий, в отличие от Исидора Севильского, который писал в VII в. Возможно, информация об этих событиях дошла до него искаженной, либо он неправильно ее понял. Но в данном случае возможен и такой вариант: как известно, обычно Империя старалась «подогревать» внутренние конфликты варваров, натравливая одну группу племен на другую, поэтому исключить вариант «двойной игры» с ее стороны нельзя. Тем не менее Фритигерну все равно пришлось впоследствии прийти к компромиссу с Атанарихом.

Во многих источниках в разных интерпретациях описаны гонения на христиан, которых Атанарих считал изменниками. Судья предпринял попытку возродить языческую религию готов в противовес христианству и приказал возить по стране идолов, которым должны были приносить жертвы. Тех, кто отказывался, пытали и убивали[390]. Эта попытка идеологического сплочения готов за счет «религии предков» привела к тому, что часть тервингов, под предводительством епископа Вульфилы, испросила разрешения у императора поселиться во Фракии и покинула контролируемую Атанарихом территорию[391]. Таким образом, произошел очередной раскол, который и положил начало развалу и без того нестабильного их объединения.

Оставшиеся были вынуждены на время примириться с Атанарихом, так как недоверие по отношению к христианам, многих из которых небезосновательно считали сторонниками Империи, было довольно-таки сильным во всех слоях тервингского общества, поэтому Фритигерн не мог открыто противостоять Атанариху, которого все еще поддерживало, несмотря на все неудачи, большинство тервингов. Однако в результате нападения гуннов и очередного его поражения большая часть тервингов покидает его[392]. Главой тервингов в этих условиях стал, очевидно, Ала-вив[393], и именно под его руководством, после переговоров с императором, их принимают на территорию Империи[394].

Весь этот эпизод еще раз показывает, насколько непрочным образованием была Готия. Несмотря на то что право верховного представительства тервингов в переговорах с Империей принадлежало судье, при первых же проявлениях слабости его власти племенные вожди начинали вести самостоятельную политику, по своему разумению и желанию вступая в переговоры и даже односторонние союзы с Империей. Становится понятно, что как такового однородного понятия «тервинги» никогда не существовало, а вместо них были «готы Атанариха», «готы Фритигерна», «готы Вульфилы» и др., связанные до поры общими интересами. В подтверждение этому можно привести выдержку из «Церковной истории», где Сократ Схоластик сообщает: «В то же время готский епископ Ульфила изобрел и готские письмена и, переведши божественное писание на готский язык, расположил варваров учиться божественному слову. Но так как Ульфила учил христианской вере подданных не только Фритигерна, но и Атанариха, то Атанарих, как бы за нарушение отечественной веры, подверг многих христиан казням, а потому некоторые из арианских варваров сделались тогда мучениками»[395]. Из отрывка ясно, сколь немонолитна была Готия. Но это сообщение несколько противоречит сообщению Исидора Севильского, так как Вульфила ушел в Римскую империю после 377 г. и, исходя из этого, никак не мог учить Атанариха, который значительно позже вместе с верными ему готами попросил убежища в Империи, спасаясь от нашествия гуннов. После чего умер[396]. Его же сторонники частично присоединились к своим сородичам, частично стали римскими федератами. В конце концов, только по договору 382 г. они стали законными обитателями Империи и были встроены в ее гражданское и военное пространство, при этом сохраняя свое собственное управление и компактность расселения[397]. Титул «судья» больше не встречается в источниках.

Глава 8

Королевство гревтунгов

Поражение в Скифских войнах привело к изменениям политики не только среди тервингов, но и среди гревтунгов. Не имея возможности получать дань и военные трофеи от Рима в том же количестве, что и ранее, короли гревтунгов постепенно переходят к эксплуатации населения внутренних районов черняховской культуры. Примерно в это же время начинается экспансия готов против венетов киевской культуры.

В Правобережном Поднепровье черняховские поселения сменяют киевские[398], а также начинается миграционная активность населения киевской культуры Подесенья в северном направлении[399]. В первой половине IV в. памятники с деснинской традицией охватывают уже огромную территорию, включающую все Подесенье (крайняя северная точка – село Косилово в Брянской области на реке Ветьма), верховья Днепра (памятники типа Заозерья с деснинской и смешанной деснинско-верхнеднепровской традицией). В Беларуси (селища Гудок, верхний горизонт Тайманова) они сменяют памятники предшествующего времени – типа Абидни[400]. Впрочем, в этот период готы еще не оправились окончательно от войн с Империей, поэтому давление на народы Северного Причерноморья было не особенно сильным. Однако со временем происходит консолидация гревтунгов вокруг своих вождей. Усиливается влияние института единоличной власти. В связи с этим возрастает давление на коренные народы региона.

Об истории гревтунгов-остроготов известно еще меньше, чем об их западных родичах. Дело в том, что западная группа готов граничила непосредственно с Римской империей, имела с ней постоянные, тесные политические и экономические взаимоотношения и представляла собой потенциальную угрозу римской власти на Балканах. Поэтому римские авторы хоть скудно и вскользь, но освещали как события, происходящие в самой Готии, так и римско-готские контакты. Восточная же группа готов находилась на значительном удалении от римских границ и не представляла непосредственной угрозы для Империи. Отсутствовали и политические контакты между имперской администрацией и гревтунгскими королями. Существовали лишь торговые связи, которые подтверждаются археологическими находками изделий провинций Империи на территории черняховской культуры восточнее Днестра. Поэтому интерес римских авторов к событиям, происходящим на Востоке, был минимальным. Поэтому из источников мы немного знаем только о времени начала экспансии гуннов и связанных с этим событий. Видимо, исходя из этого в современной литературе существование потестарного образования гревтунгов рассматривают и связывают только с годами правления в нем короля Германариха, что с исторической точки зрения неверно, так как и зарождение, и исчезновение этого образования никак не связаны с его именем. Поэтому в дальнейшем мы будем упоминать о нем как о королевстве гревтунгов.

Единственный, кто говорит о существовании гревтунгского потестарного образования между концом Скифских войн и появлением гуннов, – это Иордан, однако информации его «Гетики» явно недостаточно, тем более что часто она противоречива и сомнительна. Так, если верить Иордану, то до Германариха (сына Агиульфа) королями готов были Геберих, который не причислен к роду Амалов[401], Аорих и Ариарих[402], также не Амалы. Но Иордан прямо указывает, что Аорих и Ариарих являются предводителями готов, ставших римскими федератами[403], и традиционно они считаются современными исследователями предшественниками Атанариха на «посту» главы тервингов. В таком случае неясно, в какой же части готского этнического массива правили Геберих и Германарих. Тем более что тот же Иордан сообщает, что Геберих вел победоносную войну с вандалами, которые располагались где-то в бассейне Тисы или Дуная[404] (рядом с территорией, занимаемой тервингами).

По-видимому, проникновение гревтунгов на запад спутало карты современным исследователям: либо перечисленные короли готов правили тервингами, а это не подтверждается источниками, либо в ту эпоху существовало несколько готских потестарных образований, появившихся на месте распавшегося «союза племен Остроготы» после Скифских войн и независимых друг от друга, либо образования гревтунгов и тервингов были лишь наиболее крупными, наиболее сильными и известными из всех, но далеко не единственными. Всего же готских образований, включая Готию и «королевство Германариха», могло быть около десяти – двенадцати[405]. Некоторые исследователи считают, что «везеготы и остроготы не были прямыми потомками тервингов и гревтунгов, а состояли из разных групп»[406].

П. Хизер выделяет 12 готских групп, вошедших в контакт с Римом после гуннского нашествия, из которых лишь часть легла в основу везеготов и остроготов[407]:

Тервинги IV в. составляли одно готское политическое образование. Гревтунги Германариха (к которым, возможно, относились и гревтунги Фарнобия) входили в другое. Остальные группы либо входили в королевство Германариха, либо в IV в. в Северном Причерноморье было больше чем два готских королевства[408].

Здесь надо отметить и тот факт, что, кроме королей племен, существовали в готских образованиях и независимые вожди, и служилая знать. Во всяком случае, в «Гетике» Иордана упоминаются «Респа, Ведук и Тарвар, предводители готов», которые в 262 г., переправившись на кораблях в провинцию Азия, разорили много городов, включая Эфес, где они сожгли храм Артемиды Эфесской и Трою[409]. Затем они разорили Фракию, после чего «вернулись в свои места, а затем были отправлены императором Максимианом в помощь римлянам против парфян»[410]. Он же называет Аргайта и Гунтериха, которых король Острогота «поставил во главе» готов, певкинов и карпов[411]. Аммиан Марцеллин упоминает «старейшин» тервингов Мундериха и Лагаримана[412], а также Фарнобия[413], одного из предводителей гревтунгов, наряду с Алатеем и Сафраком. Евнапий сообщает о двух «вождях» готов в Восточной Римской империи – Фравифе и Эриульфе. Им покровительствовал император, а Фравиф даже женился на римлянке, причем ее отец «считал за счастье иметь такого зятя»[414].

Что же касается короля Гебериха, то он вполне мог оказаться как предшественником Германариха в качестве короля гревтунгов, так и правителем независимого племени. Иордан сообщает: «После того как король готов Геберих отошел от дел человеческих, через некоторое время наследовал королевство Германарих»[415]. Из текста понятно только, что речь идет о передаче власти наследственным путем, но Геберих не являлся родней Германариха[416]. Значит, власть ему в 350 или 351 г. (согласно традиционной точке зрения) передавалась либо от не названного в тексте короля гревтунгов, либо период безвластия и выборы правителя затянулись. Такие ситуации были в истории готов: в связи с большими заслугами усопшего – например, Торисмунда, после его гибели у готов 40 лет не было короля. Однако ясно, что королевство в это время уже существовало, и Германарих к его созданию отношения не имел. Тогда возникает вопрос: почему мы называем его «королевством/державой Германариха»: по масштабам его деятельности, по сравнению с другими правителями (Винитарием, например) или просто потому, что это имя чаще встречается в источниках.

По нашему мнению, королевство остроготов – это не что иное, как часть некогда распавшегося «союза племен Острого-ты», который возник после окончания Скифских войн. Поэтому временем его формирования можно считать конец III – начало IV в. Это можно проследить по тексту Иордана. Поэтому повторим: говорить о именно королевстве, «державе» Германариха неверно, правильнее говорить о королевстве гревтунгов и о времени правления в нем Германариха, историчность которого подтверждается двумя источниками.

В основном ссылаются на работы Иордана и Марцеллина, поскольку другие источники (Павел Орозий, Евнапий, Созомен, Сократ) ничего о нем не сообщают. Зосим смерть Атанариха описал, описал и нападение гуннов на готов, однако Германарих в его работе не упомянут. Исидор Севильский пишет: «В 416 г. [нашей] эры, в четырнадцатый год правления Вален-та, готы, которые еще недавно изгоняли христиан из мест своего обитания, скоро сами были согнаны вместе с королем своим Атанарихом гуннами…»[417] Германарих снова не попадает в поле зрения историка. Даже Аммиан Марцеллин сообщает о нем вскользь, только в связи с начавшейся экспансией гуннов. Так где же еще мы можем встретить упоминание о могущественном короле гревтунгов?

Еще Иордан упоминает о древних готских песнях, «как бы наподобие истории». Значит, на момент написания его произведения какие-то устные свидетельства о древних деяниях готов уже существовали. Тем более что в VI в. при написании «Гетики» Иордан уже знал многое: Кассиодора, работу которого он переписывает, Аблавия и Павла Орозия и т. д., также и сведения о событиях IV в. из эпической поэзии. Какие же сведения были известны Иордану? И какие сведения мы находим в эпической поэзии? В современной историографии скандинавские эпические сказания считаются самым поздним видом источников по готской истории, хотя отмечают, что эти сказания восходят к песням древних германцев, в том числе и готов. При изучении вопроса бросается в глаза то обстоятельство, что сюжеты как источников, так и эпической литературы иногда полностью совпадают. Тогда возникает вопрос приоритета, на который зачастую невозможно ответить однозначно. Иногда же сюжеты не совпадают вообще. Понятно, что эпические сказания создаются в эпоху, когда народ еще не имеет письменности, и повествуют о событиях, имеющих этапные значения, которые передаются в устной форме и появляются из слухов и народной интерпретации тех или иных событий. Поэтому часто версия событий, сохранившаяся в народной памяти, отличается от «официальной» версии. Но в основном это касается героизации образа. В данном случае картина противоположная: о героизации образа Германариха речь не идет, слишком отрицательный персонаж. Но очевидно, что свидетельство Иордана и эпической литературы в основном совпадают: в результате внутренних конфликтов гибнет могущественный тиран. Гунны если и присутствуют в описаниях, то являются скорее неким фоном. У Иордана Германарих – жертва подлости «вероломного племени россомонов». Сообщение же Марцеллина, современника события, о самоубийстве Германариха явно выбивается из контекста источников. И по нашему мнению, является наиболее вероятной версией события благодаря своей беспристрастности. Версия же Иордана, как и его некоторые другие сведения о короле гревтунгов, – плод «совместного» творчества автора «Гетики» и неизвестных готских сказителей, которые, даже если и знали истинную причину гибели Германариха, изменили картину смерти короля до неузнаваемости, ведь в эпосе обычно фиксируются победы, а не поражения. А если учесть, что археологических признаков существования Германариха и королевства гревтунгов на той территории, которую ему отвел Иордан, нет, то становится очевидным, что история располагает только теми эпическими сведениями, которые мы приводим ниже.

В скандинавских сагах «Подстрекательство Гудрун» и «Речи Хамдира» описана смерть Германариха (Ёрмунрекка) от рук братьев его жены Сванхильд, что согласуется с «Гетикой». Очевидно, что саги заимствовали этот сюжет либо напрямую у Иордана, либо из готских преданий, к которым обращался и историк готов.

В саге «Песнь о Хлёде» освещены борьба готов с гуннами, борьба за престол страны готов между братьями Ангантюром (Германарихом) и Хлёдом. В ней алчный Хлёд вместе с гуннами нападает на владения брата. В данном случае брат (Германарих) выходит победителем из столкновения. И вновь эпическая память искажает реальную картину, ведь готы Германариха потерпели поражение от гуннов.

Древнеанглийская эпическая поэзия показывает Германариха (Эорманрик) безжалостным, могущественным тираном, смерти которого желали даже его подданные. Об этом мы читаем и в «Деоре», и в «Беовульфе». Лишь в «Видсиде» Германарих – щедрый, покровительствующий поэту правитель – клятвохранитель.

В Кведлинбургских анналах сообщается о короле готов Германарихе, постыдно убитом братьями Хемилом, Серилой и Аддакаром, отца которых он предал смерти. Ему отрубили руки и ноги. Такая же смерть описана и в скандинавских сагах.

В Вюрцбургских хрониках читаем: «Клавдий Готский (268–270 гг.) победил готов. Атанарих (365–381 гг.) преследовал в своем народе христиан. Аттила с великой силой взял Аквилею в 452 г. В это время над всеми готами царствовал Эрменрих, хитрее всех в коварстве и щедрее в дарении. После смерти своего сына Фридриха он… повесил своих двоюродных братьев Эмбрика и Фритлу, а Теодориха, изгнанного из Вероны по наущению Одоакра, вынудил бежать к Аттиле». Здесь налицо смешение эпох, поскольку «Эрменрих» погиб за семьдесят лет до воцарения Аттилы (434 г.), а Теодорих стал королем остроготов (470 г.) почти через сто лет после гибели Германариха и через 17 лет после смерти Аттилы. Фридриха же, Эмбрика и Фритлу другие источники не упоминают.

Саксон Грамматик сообщает о Ярмерике как о наследнике короля данов, попавшем в рабство к славянам. Погибает он также в результате мести неких «геллеспонтцев» – братьев своей жены, которую он приказал казнить за измену.

Становится понятно, насколько трудно проследить начальную историю гревтунгского потестарного образования и одного из его королей. Значительно сложнее, чем историю Готии.

Согласно представлениям современных исследователей, началом времени существования потестарного образования грев-тунгов все же считается 350 или 351 г., когда к власти приходит Германарих[418]. Временем падения этого образования считают 375 г. – начало нашествия гуннов и смерть короля.

Германариха Иордан называет «благороднейшим из Амалов» и сравнивает с Александром Македонским[419]. Аммиан Марцеллин говорит об «Эрменрихе» как о воинственном царе, «которого страшились соседние народы, из-за его многочисленных и разнообразных военных подвигов»[420]. Иордан пишет, что Германарих владел всеми племенами Скифии и Германии «как своей собственностью»[421]. Аммиан фиксирует восточную границу его владений по Дону[422]. Северную границу владений Германариха он не называет, и это обстоятельство дало свободу для творчества. Большинство современных исследователей в последние годы склонны считать эквивалентом королевства грев-тунгов черняховскую культуру. Хотя, по мнению Г.С. Лебедева, границы его совпадают с областью распространения вещей с эмалями[423], но, по археологическим данным, вещи с эмалями встречаются и в Прибалтике (Литва, Мазурия), в Верхнем Поочье, Среднем Поднепровье и в Подесенье (урочище «Малинов остров», Глажево, Красные Дворики и др.)[424].

В вопросе о границах королевства Германариха исследователи обычно опираются на пресловутый «список северных народов», который содержится в главах 116–120 «Гетики». Иордан сообщает: «Покорил же он [Германарих] племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов… [Эрулы] также, наряду с остальными племенами, покорились королю гетов Германариху… [Венеты] подчинились власти Германариха… Умом своим и доблестью он подчинил себе также племя эстов, которые населяют отдаленнейшее побережье Германского океана».

Некоторые из этих названий, по мнению исследователей, поддаются расшифровке: в гольтескифах В.В. Седов видит голядь/галиндов (восточнобалтское племя)[425], тиудов традиционно считают чудью, васинаброков – весью, имнискаров – черемисами, меренс и морденс – мерей и мордвой соответственно, под рогами многие понимают германское племя ругов, а под колдами – колхов (обитателей восточного побережья Черного моря). По поводу остальных ясности нет никакой, их отождествляют с различными народами, жившими в ту эпоху. Таким образом, по Иордану, выходит, что Германарих правил огромными территориями, от Балтийского (Германский океан) до Азовского (место обитания эрулов) морей и предгорий Кавказа (колды). Другой вопрос: насколько достоверной может являться эта информация. На этот счет существует три точки зрения:

1) Иордан зафиксировал реальное положение дел в IV в., Германарих действительно владел всей указанной гигантской территорией. Эта позиция сформировалась в основном в среде немецких ученых и была в какой-то степени связана с желанием немцев представить сначала кайзеровскую, а потом и нацистскую Германию в качестве преемницы королевства Германариха, обосновать ее претензии на «восточные территории», то есть Польшу, Украину, Крым, Кавказ. К наиболее известным представителям этой точки зрения можно отнести Г. Коссину, Ф. Альтхайма, Ф. Дана, Х. Вольфрама и других ученых, в основном – немецких. Х. Вольфрам даже рисует красивую, но абсолютно нереальную картину того, как готские конные отряды в тяжелых доспехах и с длинными копьями наперевес продирались сквозь дебри Средней России, завоевывая редкие, малонаселенные поселки славян и финно-угров;

2) приведенный список покоренных Германрихом народов – миф, эпическое предание готов, имеющее мало общего с реальностью. Представители данной позиции, например, Г. Брэдли, П. Хизер и др.;

3) эта точка зрения представляет собой своего рода компромисс между первыми двумя. Ее сторонники не отрицают подлинности списка «северных народов», однако считают, что он отражает перечень народов (итинерарий), населявших некий торговый путь (обычно фигурирует Волжско-Балтийский), контроль над которым стремился захватить Германарих. Данную точку зрения разделяют Б.А. Рыбаков, М.Б. Щукин, Д.А. Мачинский, С.В. Ярцев и др.[426]

На наш взгляд, совершенно очевидно, что Германарих не мог контролировать и управлять той территорией, которую отводят ему Иордан и многие современные ученые. Абсолютно никаких предпосылок для появления подобной державы в этих пределах не было. Все эти земли были в ту эпоху преимущественно покрыты лесами, а разливы рек делали их непроходимыми. Поэтому поселения отстояли друг от друга на значительные расстояния. Местные племена были слаборазвиты как в экономическом, так и в политическом плане и вряд ли могли представлять какой-либо интерес для завоевателя. А если еще принять во внимание полное отсутствие каких-либо дорог и городов, то станет ясно, что удержание всей этой территории было бы делом весьма трудным и непродуктивным. В свое время Тацит о Германии писал, что она интересна только тем народам, которые на ней проживают, и что только бедность их земель спасала их от завоевания Римской империей. То же самое можно сказать и о землях, приписываемых Германариху, ведь археологически не подтверждается присутствие готов в этих границах. Здесь уместно напомнить, что, по данным исторической демографии, во времена Великого переселения народов на всей территории от Балтийского до Черного моря и от Днестра до Волги проживало не более 1 млн человек, то есть плотность населения в среднем составляла 1–3 человека на 1 квадратный километр. По нашему мнению, Германарих мог контролировать только существующие торговые пути и речные переправы: из Прибалтики на Волгу, в Северное Причерноморье, Каспий и Кавказ (речные пути), из Северного Причерноморья в Поволжье и Приуралье (сухопутный путь)[427], а также собирать дань с различных немногочисленных племен, располагая свои поселения вдоль торговых маршрутов. Характерным примером тому является городище, найденное в 2004 г. возле села Войтенки в Харьковской области. Это – не обычное поселение черняховской культуры. Оно занимает площадь свыше 20 га, к нему примыкает большой могильник (более 133 открытых погребений), на поселении открыты гончарные и металлургические горны, найдены инструменты, большое количество украшений и деталей одежды. По мнению руководителя раскопок М.В. Любичева, городище изначально принадлежало киевской культуре, но затем, во второй половине IV в., в результате походов Германариха против венетов (которые и являлись, как считается в настоящее время, носителями киевской культуры), было захвачено готами. Городище располагалось на берегу ныне высохшего притока Днепра, на одном из путей в Северное Причерноморье (впоследствии – Муравский шлях, вдоль которого и сейчас археологи находят много черняховских поселений). Интересно, что готское население селилось только на одном берегу реки, а второй был заселен славянами, которые, возможно, занимали более низкие ступени общественной лестницы и потому жили отдельно (подобное разделение зафиксировано и на поселении Журавка[428]). Возможно, это поселение было некоей «столицей» одного из племенных вождей.

По общему мнению, целью написания «Гетики» Иордана было удревление племени готов и возвеличивание рода Амалов и их истории. Вот поэтому Иордану и понадобилось «королевство Германариха» в огромных границах, хотя некоторые исследователи и сегодня согласны с Иорданом. Нельзя здесь и умолчать о том почти сказочном факте, что такие масштабные завоевания на гигантской территории в течение всего лишь 25 лет проводит глубокий старик, ведь, если верить Иордану, Германариху на момент смерти было уже 110 лет, значит, королем он стал на девятом десятке. И это в то время, когда продолжительность жизни, по данным исторической демографии, в среднем была от 25 до 40 лет. Повторимся: археологические данные никак не подтверждают присутствие готов на данных северных территориях. Нахождение же некоторых элементов якобы готского присутствия в рязано-окских могильниках и именьковской культуре можно объяснить бегством части готов на север после вторжения гуннов. Хотя здесь возможно и простое совпадение обрядов погребения. Ведь наиболее распространенными в мире являются лишь два вида погребений: захоронение в землю и кремация. Обустройство же могил настолько разнообразно, что вряд ли этот элемент обряда можно как-то классифицировать и закрепить за каким-либо народом. К примеру, могилы черняховских захоронений в основном прямоугольной формы, могилы же именьковских захоронений в основном округлой формы. Что это: ритуальная специфика, имеющая некое сакральное значение, или дело заключается в инструменте, которым роются эти могилы? Вряд ли существует однозначный ответ на этот вопрос.

Политическое устройство и форма организации королевства гревтунгов радикально не отличались от Готии. Несмотря на то что названия высшего должностного лица различались, общий порядок его прихода к власти, скорее всего, был одним и тем же – через выборы, хотя Иордан настаивает, что Германарих наследовал власть. В пользу того, что гревтунгский король избирался, говорят следующие факты: предшествовавший, по Иордану, Германариху Геберих происходил не из рода Амалов, а правивший по смерти Германариха Винитарий не являлся его наследником по прямой линии, и это – при наличии у Германариха сына. Кроме того, у самого Германариха, если верить Иордану, были старшие братья. Все это подтверждает отсутствие королевской династии у гревтунгов в ту пору. Скорее всего, он был избран за свои военные заслуги и авторитет. Король в ту эпоху занимался преимущественно военными, а не мирными делами. Однако, как и прочие вожди, имел свою территорию, подчиненную только его племени, с которой он и кормился. Как и в Готии, в объединении гревтунгов существовали «готы Германариха», «готы Винитария» и других вождей. Власть короля была достаточно условной, ему подчинялись, пока он делал то, что отвечало интересам прочих вождей и дружинников и не нарушало традиции и законы готов. Германариху, очевидно, сначала удавалось оставаться в границах отведенной ему роли, при этом усиливая свои позиции внутри гревтунгского королевства. Стремлением к усилению единоличной власти объясняется и его военная активность, которая не требовала помощи других вождей, поэтому Германарих силами только своей дружины мог решать насущные вопросы своего королевства, так как большинство окрестных племен уступали ему в военной мощи. Это и вело к усилению личной власти короля по сравнению с остальными вождями. Однако такое усиление не могло устраивать племенных вождей, что впоследствии привело к изолированности Германариха во время гуннского нашествия.

В социальном отношении объединение гревтунгов также мало чем отличалось от тервингской Готии. На вершине общественной пирамиды находились вожди, их опору составляли дружинники, которые были разделены на «старших» и «младших» по принципу близости к вождю. Возможно, роль гревтунгской дружины была несколько больше тервингской, так как военные походы происходили чаще. Естественно, важным фактором ведения войны, особенно в степных регионах, являлась мобильность войск, поэтому мы склонны согласиться с Х. Вольфрамом и другими авторами, которые считают, что основу гревтунгской дружины составляла конница, и в этой ситуации войско было всегда наготове. И хотя некоторые исследователи (И.В. Зиньковская, например) оспаривают это мнение, говоря, что в черняховских погребениях практически не находят элементов снаряжения всадника, стоит напомнить, что для похоронной традиции готов вообще не свойственно было наличие оружия и элементов вооружения в погребальном инвентаре. А наличие у гревтунгов достаточно сильной конницы подтверждают источники: Аммиан Марцеллин пишет, что в войске Фритигерна именно смешанный гревтунго-аланский отряд полностью состоял из всадников.

Также в гревтунгском обществе существовала прослойка служилой знати. Примером тому служит упоминание Аммианом Алатея и Сафрака, которые с частью гревтунгов ушли со своим малолетним королем Видерихом, после нашествия гуннов, в Римскую империю, а также Фарнобия[429], а Иордан упоминает Аммия и Сара, которые покушались на жизнь Германариха и которые, скорее всего, входили в состав приближенных короля, так как являлись братьями его жены[430]. Об этих предводителях готов мы подробно упоминали ранее. В состав знати входили, очевидно, и представители негерманских племен. Важную роль, судя по всему, в обществе гревтунгов играли сарматы. Об этом свидетельствует присутствие людей с сарматскими именами в рядах готских вождей (Сафрак, Сар), а также совместные захоронения сарматских женщин и готских мужчин[431], что и подтверждает социальное равенство этих этнических групп. Здесь необходимо отметить, что гревтунги, в отличие от тервингов, в своей массе были язычниками, по-видимому, из-за удаленности контактов с Римом. Поэтому в отношениях между собой, между своими племенами, а также с окружающим миром гревтунги придерживались своих традиционных обычаев.

Следующую ступень королевства занимали свободные рядовые общинники, еще ниже – полусвободные. Наконец, в самом низу общественной пирамиды находились рабы. По Тациту: «Рабов они используют, впрочем, не так, как мы: каждый из них самостоятельно распоряжается на своем участке и у себя в семье. Господин облагает его, как если б он был колоном, установленной мерой зерна, или овец и свиней, или одежды, и только в этом состоят отправляемые рабом повинности»[432].

Жили гревтунги в основном в небольших неукрепленных поселках. Хотя археологами были найдены и укрепленные поселения: Городок (на Южном Буге), Александровка (р. Ингулец) и Башмачка (Надпорожье). Все они имеют каменные укрепления и здания. Известны также три пункта с каменными домами, построенными в типично римской строительной технике: у села Чимишены (Криулянский район Молдовы), у села Собарэ (Молдова), у села Комарово (Черновицкая обл.)[433].

При этом следует отметить, что ни в одном историческом источнике (Дексипп, Марцеллин, Иордан и др.) нет даже намека на упоминание о каких-либо готских городах или их столице в Северном Причерноморье. Тацит о германцах и Прокопий Кесарийский о готах прямо пишут, что они не терпят жить в городах за стенами, и даже свои жилища предпочитают ставить на больших расстояниях друг от друга.

Упоминание же в сагах неких названий, таких как Данпастадир или Архейм в качестве готских столиц, относится к более поздней эпической скандиновской традиции и более относится к названию местности («Архейм» – «водная/речная область или селение», Данпастадир – «поселение Данпа» либо «Днепровское поселение»), как, к примеру, Ойум, чем к названию какого-либо конкретного городского поселения. И мы не встречаем эти названия в сообщениях готских, римских и византийских авторов, хотя из них же достоверно известно, что столицей готов в Галлии была Тулуза (Толоса), в Италии – Равенна, в Испании – Толедо (Толетум).

Кроме того, не существует даже единого мнения по вопросу локализации данных топонимов. Так, Архейм различные исследователи помещали и в устье Вислы, и в бассейне Днепра, и на Дунае[434]. Данпастадир, судя по названию, располагался на Днепре (производное от «Данп» – Днепр), но конкретное место указать никто не может[435]. Есть версия, что Данпастадир находился на территории Киева, однако никаких доказательств этому не существует.

Итак, в этническом отношении королевство гревтунгов было не менее разнородно, чем Готия. Помимо собственно готов, которые образовывали верхушку королевства и составляли меньшинство населения, в нее входили группы других германских племен (вандалы, герулы/эрулы), различные сарматские племена, венеды, славяне, а также пленники, захваченные во время Скифских войн, и их потомки, в основном ремесленники. Германцы и сарматы занимали верхние ступени социальной лестницы, в то время как остальные находились в подчиненном положении, хотя жестких границ между различными социальными и этническими группами, скорее всего, не существовало.

Глава 9

Вторжение гуннов и распад готских потестарных образований

Как уже указывалось выше, готские образования, несмотря на то что некоторые исследователи считают их стабильными[436], показали свою полную нежизнеспособность и рушатся перед лицом первой же серьезной угрозы, практически не оказывая никакого военного сопротивления. Такой угрозой стало нашествие гуннов. И готы, впервые со времени своего ухода из Скандзы, сами становятся объектом агрессии. До этого они всегда были инициаторами военных конфликтов и грабительских походов как на территорию Римской империи, так и на территории своих соседей.

По поводу народа гуннов, его происхождения и прародины до сих пор ведутся споры, в которые мы не станем углубляться, так как это не касается нашей темы. Отметим лишь, что авторы IV–VI вв. (Аммиан, Сократ Схоластик, Иордан и др.) почему-то говорят о том, что гунны не были известны в Северном Причерноморье до нападения на королевство гревтунгов, так как от других народов их отделяло «величайшее озеро»[437] (Азовское море). Такие сообщения выглядят несколько странно. Клавдий Птолемей еще во II в. помещает племена хунов между бастарнами и роксоланами в районе Азовского моря и междуречье Дона и Волги[438]. А это значит, что готы должны были соседствовать с ними с первых же лет своего пребывания в Северном Причерноморье, а также сталкиваться с ними во время военных походов и торговли. В крайнем случае – слышать о них от соседей. Тем не менее вопрос о соотношении хунов и гуннов окончательно не решен, возможно, речь идет о двух частях одного племени, одна из которых появилась в Северном Причерноморье раньше другой[439]. Н.Н. Крадин в работе «Империя хунну» указывает на гуннов как часть империи хунну (располагалась на северной границе Китая), которая ранее ушла на запад. В общественно-политическом аспекте он определяет гуннов как ханство – сложное вождество. В сообщениях других авторов подошедшие во II в. к Нижней Волге и далее гунны восприняли, а затем изменили местную сарматскую культуру. Широкое распространение получает биритуальный обряд: трупоположения в глубоких ямах, иногда с подбоем с северной ориентацией умерших и трупосожжение с размещением праха почти на горизонте с искусственной деформацией черепов и т. д.

Как бы то ни было, появление гуннов полностью изменило расклад сил в регионе, причем явно не в пользу готов, которые не смогли защититься от нового врага, несмотря на могущество и воинственность своего короля Германариха. В результате возникает несколько вопросов, на которые, несмотря на большое количество исследований, до сих пор нет четкого ответа:

1. Что побудило гуннов вторгнуться в пределы королевства?

2. Чем объяснить ту стремительность, с которой погибло королевство Германариха?

3. Действовали ли гунны в одиночку или в союзе с другими племенами?

4. Кто такие росомоны и какова их роль в падении королевства?

5. Чем объяснить раскол гревтунгов на союзников и противников гуннов?

Выше мы уже указывали на причину перехода гуннов в районы Нижней Волги и Меотиды. Однако были и другие причины. Практически во всех источниках указывается, что гунны предприняли нападение на гревтунгов по причине богатства их земель[440]. Иордан пишет: «Как передает Орозий, взъярилось на готов племя гуннов, восхитившись богатством скифских земель»[441]. Об этом факте сообщает большинство источников, по-видимому используя сведения друг друга. По тексту «Гетики» видно, что это событие было неожиданным для готов, и возникает вопрос, что такого могло произойти, что привело вдруг гуннов в ярость. Ведь они и до этого прекрасно знали, какие и чьи земли расположены за Меотидой. И ничего им не мешало спокойно переселиться туда ранее, а утверждение Иордана о якобы их неосведомленности – это попытка подчеркнуть «дикость» гуннов. По Иордану получалось, что готы знали о богатстве этих земель, находясь в тысячах километров от них, ради чего они в свое время и покинули родину, а гунны не подозревали об их существовании, находясь в ста километрах от них, что, конечно, мало похоже на правду. Также необходимо отметить тот факт, что гунны не предпринимали военных действий против готов ни во время их прихода в Северное Причерноморье, ни после, когда гревтунги стали оседать там, в результате поражения в Скифских войнах и были ослаблены. Поэтому причину нападения гуннов можно объяснить попыткой готов захватить торговые пути восточного направления, находящиеся, скорее всего, под контролем гуннов, и это единственное, что не могло оставить их в роли бесстрастных наблюдателей.

Дело в том, что готы с момента своего прихода в Северное Причерноморье демонстрировали коренным племенам свои претензии на власть, что, естественно, нарушало баланс сил в регионе. Однако участие готов в столкновениях с Римской империей несколько отсрочило разрешение конфликта. С приходом же к власти Германариха военная активность гревтунгов в восточном направлении возрастает. Верные своей традиции выживания за счет эксплуатации других народов, они начинают войны против местных племен. Здесь необходимо отметить, что любые объединения того периода – племенные союзы, государства – чаще всего сколачивались мечами, то есть складывались силовыми действиями и принуждением. Готы не были исключением. Войны, захватнические походы «цементировали» готские образования. И поэтому в своем стремлении колонизировать местное население, а также установить контроль над важнейшими торговыми путями они вошли в конфликт с гуннским ареалом и другими племенами Северного Причерноморья. Сразу же образовался некий союз племен, на себе испытавших цену грабительской политики готов, целью которого было уничтожение готского политического влияния. В него входили соседи гуннов – аланы, которых, по сообщениям Аммиана и Иордана, гунны силой принудили выступить на своей стороне. Анты, которые постоянно подвергались притеснениям со стороны готов. Возможно, именно эта ветвь славянства и являлась носителем киевской культуры[442], из которой позднее развилась пеньковская культура. Нужно отметить, что именно славянские племена подвергались наиболее сильному притеснению со стороны готов за все время их движения и присутствия в регионе, и вряд ли они оставались в стороне от этих событий. Поэтому натиск на королевство Германариха был настолько мощным, что лишил его возможности отразить нападение.

Надо отметить, что во время Скифских войн под контролем готов находились только торговые пути по Днестру и Днепру, Дунаю, которые не входили в зону интересов степняков. Поэтому попытка готов Германариха захватить еще торговые пути восточного направления: на Каспий и Кавказ (речные пути), из Северного Причерноморья в Поволжье и Приуралье (сухопутный путь), северный отрог Великого шелкового пути – вызвала немедленную реакцию гуннов.

Что касается второго вопроса, то к ответу на него мы уже подошли несколько выше. Раскол готского единства после Скифских войн, междуплеменные конфликты у готов, а также высокомерная, захватническая политика Германариха в отношении коренного населения оставила его один на один с объединенными силами коренных племен. Это и есть основные причины, по которым Германарих так и не смог организовать хоть сколько-нибудь серьезный отпор гуннскому союзу – племенные вожди отвернулись от него по причине своей разобщенности, а также понимая бессмысленность сопротивления. Некоторые, как Гезимунд, вообще открыто выступили на стороне гуннов. Добровольная же смерть Германариха, по Аммиану, избавила готов от полного разгрома. Этот поступок мог означать либо ритуальное самоубийство правителя, не оправдавшего надежд, либо полное признание власти победителя и окончание войны.

По Иордану, смерть Германариха наступает в результате заговора против стодесятилетнего властителя: смертельную рану ему нанесли росомоны Сар и Аммий, за то, что он приказал убить их сестру и свою жену Сунильду[443]. Сомнения в подлинности события вызывает явная легендарность изложения события в тексте «Гетике» и возраст Германариха, указанный Иорданом, – 110 лет. Что же касается упоминания в тексте «Гетики» росомонов, то историки относят их то к племени гуннов, как Яков Рейтенфельс[444], то к придворному сословию в составе королевства[445], то к какому-то племени, на что прямо указывает Иордан, называя их «вероломным племенем»[446], то к одному из королевских родов[447]. Кстати, позднейший скандинавский эпос – цикл о Нифлунгах/Нибелунгах воспроизводит версию Иордана о гибели короля очень подробно, однако росомоны при этом не упоминаются[448]. Ю.Ю. Шевченко вообще считает их носителями почепской культуры и отождествляет с роксоланами[449], которых он, вслед за Страбоном[450], считает бастарнами. М.И. Артамонов в статье «Первые страницы русской истории в археологическом освещении» в журнале «Советская археология» (1990. № 3) так же пишет: «Название этой земли [Росской, Русской] восходит к ираноязычным роксоланам (росаланам), какие по-готски назывались росомонами и при появлении гуннов первыми восстали против готов, а затем вошли в состав гунно-болгар»[451].

Дополняя список версий или вариантов события, можно указать и на такой: росомоны были знатным родом гуннского происхождения на службе у Германариха (упоминание о практике найма гуннов готами встречается и в работе Аммиана Марцеллина[452]), а Сунильда могла быть знатной гуннкой. В этом случае брак с Германарихом можно объяснить неким политическим расчетом, а нападение гуннов, которое, по Иордану, произошло сразу после гибели Сунильды[453], имело еще одну причину – месть за ее убийство. При этом не должно вводить заблуждение ее германское имя, ведь Иордан сообщает, что «все знают и обращали внимание, насколько в обычае у племен перенимать по большей части имена: у римлян – македонские, у греков – римские, у сарматов – германские. Готы же преимущественно заимствуют имена гуннские»[454].

По нашему мнению, при определении целостной картины происходящего совершенно не важно, кем были на самом деле росомоны – племенным или сословным образованием. Важно, что Германариху не на кого было опереться в сложившейся ситуации. Очевидно, он не мог положиться даже на свое ближайшее окружение, дружину. На этом, по мнению большинства историков, и заканчивается существование королевства гревтунгов. Однако это не так. Со смертью Германариха готы, попавшие под власть гуннов, сохраняют за собой и места своего прежнего расселения, и власть своих вождей, и говорить о гибели их королевства, по нашему мнению, преждевременно, так как основной целью гуннов было, видимо, не уничтожение готов, а только лишение их политического влияния в регионе. В результате гунны получили монопольный контроль над торговыми путями как восточного, так и черноморского направлений, а также союзников в лице некоторой части готских племен. Однако истории известны имена двух королей гревтунгов, которые не могли мириться с создавшимся положением, – Витимир и Винитарий. Витимира упоминает только Аммиан[455], а Винитария[456] – только Иордан. В настоящее время существует также версия, что Винитарий – это прозвище Витимира, дословно – «победитель венетов».

По Аммиану, Витимир был избран общеготским правителем после смерти Германариха. Возможно, это так, однако его признали не все племенные вожди, а лишь незначительная их часть, находившаяся на территории степных районов современной Восточной Украины. Поэтому в начавшейся войне с аланами, союзниками гуннов, он опирался в основном не на готские формирования, а на некое племя гуннов, «которых он за деньги привлек в союз с собою»[457]. Однако справиться с аланами Витимир не смог. Он погиб в бою, после чего Алатей и Сафрак, регенты при его сыне – малолетнем Видерихе, отступили на Днестр, а затем вместе с тервингами переправились на территорию Римской империи[458]. Это отступление прослеживается и по археологическим данным[459].

Согласно же Иордану, Амал Винитарий, племянник Германариха, взялся за восстановление королевства. Под его контролем находилась территория, примыкавшая к бывшему «центру» королевства, то есть районы Среднего и Нижнего Поднепровья. Возможно, в этом регионе концентрировались владения других племенных вождей – Амалов, которых и возглавил Винитарий, возможно, на правах старшего в роду. По Иордану, Винитарий, хотя формально и подчинялся гуннам, не собирался мириться со своим статусом.

Исходя из этих сообщений может возникнуть впечатление о существовании в готских потестарных образованиях устойчивой наследственной власти, однако это не так. Мы можем констатировать ее появление в среде гревтунгов только после смерти Винитария. В среде же тервингов этот процесс более сложен: не прослеживается четкая наследственная линия передачи власти в границах одного рода.

Итак, первый удар был нанесен Винитарием по антам. Несомненно, это являлось местью готов за участие их в войне против Германариха, хотя некоторые современные авторы видят в этом попытку прорыва готов на запад[460], но это не подтверждается ни письменными, ни археологическими источниками.

Вряд ли это соответствует действительности, так как анты были более легким противником, чем гунны, и проход готов был возможен.

Вначале Винитарий потерпел поражение, но вскоре взял реванш и распял антского «короля» Божа, его сыновей и семьдесят старейшин[461]. Локализация этого события не установлена, так как неизвестен ареал расселения антов в конце IV – начале V в. Скорее всего, они были потомками венетов[462] или споров[463] и были носителями позднекиевской культуры. В начале IV в., а затем во время походов Германариха они были вытеснены гревтунгами с мест своего обитания в Правобережном Поднепровье на север – в район Подесенья. Эта точка зрения, за редкими исключениями, признается практически всеми исследователями. Однако во время вторжения гуннов они воспользовались слабостью королевства и вернули себе прежние места обитания и даже продвинулись южнее[464]. В этот период археологически фиксируется начало продвижения деснинского населения в ареал черняховской культуры. В это же время очередной приток южного (деснинского) населения фиксируется и в ареале памятников типа Заозерья в Подвинье. Здесь появляются поселения с характерным керамическим набором, имеющим полную аналогию с позднекиевскими памятниками Подесенья, такие как Демидовка, Узмень, Слобода-Глушица и др.[465]

Поражение Божа вызвало ответную реакцию гуннов (на это указывает Иордан[466], что еще раз подтверждает участие славян в антиготском союзе). Король Баламбер, победитель Германариха, направил против Винитария свои войска и войско готов Гезимунда. Дважды верх брал Винитарий, однако в решающей битве на реке Эрак он погиб, а его армия была разгромлена[467].

В результате вновь произошел распад гревтунгов на несколько групп. Одна группа во главе с Алтеем и Сафраком вначале примкнула к тервингам, но затем оказалась в Паннонии, где римскими властями им были выделены земли для поселения.

Другая группа ушла в Крым и на Таманский полуостров, куда еще в начале IV в. ушла часть готов, не принимавшая участия в войнах. Но и на этот раз говорить, что с существованием королевства было покончено, преждевременно. Основная часть гревтунгов осталась на прежних местах обитания в Северном Причерноморье под управлением своего короля Гунимунда – сына Германариха, но теперь они находились под безоговорочной властью гуннов[468]. Однако это не мешало ему успешно воевать против племени свавов, а затем его наследнику Торисмунду с гепидами. И как мы упоминали ранее, после ранней смерти последнего у гревтунгов, по Иордану, сорок лет не было королей. Затем их возглавил Валамер, сын двоюродного брата Торисмуда. Но из текста «Гетики» видно, что правил он вместе со своими братьями, но уже в Паннонии, куда гревтунги были вынуждены уйти с гуннами в первой четверти V в.

Это событие и положило конец государственному образованию гревтунгов в Северном Причерноморье, периодом существования которого можно считать конец III в. – 410–415 гг.

Впоследствии гревтунги были участниками походов Аттилы на Римскую империю и участниками битвы на Каталаунских полях. В этой битве они противостояли своим сородичам-везеготам. Только после смерти Аттилы и битвы на реке Недао в 454 г. они освободились от зависимости гуннов. Случилось то, на что указывал Иордан: гунны поступили с готами точно так же, как готы поступали с другими народами во время своего движения в Северное Причерноморье, принуждая следовать за собой, вопреки их воле. А чтобы более отчетливо представить характер власти того времени, его дух, уместно привести две цитаты из «Гетики» Иордана: «Им (остроготам) не было возможности отказаться от борьбы против своих же родичей, везеготов, потому что приказание владыки, даже если он повелевает отцеубийство, должно быть исполнено»[469]. А также «доказано, что род человеческий живет для королей, если по безумному порыву единого ума совершается побоище народов и по воле надменного короля в одно мгновение уничтожается то, что природа производила столько веков»[470]. С такими утверждениями не поспоришь.

Становится понятным процесс формирования больших полиэтнических образований. А исходя из того, что в зону влияния гуннов попадают не только готы, но и другие народы Северного Причерноморья, черняховская культура, которая достигла, по мнению большинства исследователей, расцвета в эпоху Германариха, быстро приходит в упадок и прекращает свое существование.

На ее территории возникнет колочинская культура, но уже как преемница киевской, которая занимала регионы к северу черняховской культуры (районы Курска, Брянска, Гомеля), пеньковская, располагавшаяся на ее основной территории (Украина, Молдавия), и пастырская (культура кутригуров-гунно-болгар[471]) в устье Днепра и в степи от Днестра до Днепра на территории пеньковской культуры. По этнической принадлежности это был ареал смешения славянских племен с балтами, тюрками, иранцами, гуннами и другими народами.

Глава 10

Готы Крыма

Говоря о готских потестарных образованиях, невозможно не упомянуть готов Крыма – страну Дори (Дорос) или княжество Феодоро (в XIV–XV вв.[472]).

Готы появляются в Крыму уже во второй половине III в.[473], в эпоху Скифских войн. Отсюда они совершали морские набеги на малоазийские провинции Римской империи. Следующая волна готских переселенцев появилась в Крыму после гуннского нашествия и разгрома королевства гревтунгов. Уходя от гуннов, ворвавшихся следом, готы были вынуждены переселиться в гористые районы на юге полуострова.

О ранней истории крымских готов из источников известно немного. Мы знаем, что в их среде, скорее всего, раньше, чем среди других готов, стало распространяться христианство, хотя языческие традиции сохранялись вплоть до VIII в.[474] Так, известно, что на Никейском соборе (325 г.) присутствовал епископ крымской Готии Кадм[475].

Кроме того, о крымских готах в VI в. упоминает Прокопий Кесарийский: «Здесь же, на этом побережье, есть страна по имени Дори, где с древних времен живут готы, которые не последовали за Теодорихом, направлявшимся в Италию. Они добровольно остались здесь и в мое еще время были в союзе с римлянами, отправлялись вместе с ними в поход, когда римляне шли на своих врагов, всякий раз, когда императору было это угодно. Они достигают численностью населения до трех тысяч бойцов, в военном деле они превосходны, и в земледелии, которым они занимаются собственными руками, они достаточно искусны; гостеприимны они больше всех людей. Сама область Дори лежит на возвышенности, но она не камениста и не суха, напротив, земля очень хороша и приносит самые лучшие плоды. В этой стране император не построил нигде ни города, ни крепости, так как эти люди не терпят быть заключенными в каких бы то ни было стенах, но больше всего любили они жить всегда в полях»[476].

Как видно из этого отрывка, крымские готы в это время были либо федератами Византийской империи, либо ее союзниками. При этом они в полной мере сохраняют свою идентичность, лишь помогая византийцам в войнах.

Интересно отметить некоторые изменения, произошедшие в готской среде: так, в условиях, когда стало невозможно жить за счет грабежей и дани, собираемой с местного населения, готы переходят к самостоятельному возделыванию земли. Впрочем, существует мнение, что готы в Дори составляли исключительно слой воинской аристократии, а земледелием для них занималось местное население, а «готы» – просто собирательное название разноэтничного населения Крымского полуострова (каким ранее выступало название «скифы»)[477]. Это вполне согласуется с традиционной для готов политикой жизни за счет других. Тем не менее роль собственно готов Крыма была, судя по всему, довольно значительной, ведь и византийские и итальянские источники называют южную часть полуострова Готией[478].

Обращает на себя внимание замечание Прокопия о том, что готы не любят жить в крепостях и городах, а предпочитают жизнь «в полях», то есть, очевидно, в небольших сельских поселениях. Этим он повторяет утверждение Тацита, который пишет, что германцы не живут в городах и никогда не ставят свои жилища вплотную друг к другу[479]. Эти сообщения полностью согласуются с отсутствием собственно готских городов в составе черняховской культуры, поселения же с каменными постройками можно скорее считать укреплениями, а не полноценными городами.

Княжество Дори (Феодоро) долгое время находилось под властью тех или иных государств. Изначально оно находилось в зависимости от Византийской империи, однако, очевидно, не управлялось напрямую из Константинополя, а имело собственного князя или топарха (полунезависимый правитель области в составе империи). По крайней мере, «владетель Готфии» упомянут в «Житии святого Иоанна Готского» в связи с восстанием против хазар[480]. Церковь готов возглавляли епископы, а с VIII в. – митрополиты (список готских первоиерархов Крыма приводит П. Кеппен[481]), подчинялась она константинопольскому патриарху[482], однако языком богослужения еще в IX в. оставался готский[483].

В конце VII – начале VIII в. княжество Дори попадает в зависимость от Хазарского каганата и платит ему дань. Но существует версия, что правитель Готии сам пригласил хазарские войска, опасаясь репрессий со стороны тогдашнего византийского императора Юстиниана II (685–695 и 705–711)[484]. Однако в 767 и 804 гг. произошли два восстания против хазар, которые были жестоко подавлены[485]. Но вскоре Хазарский каганат стал слабеть и в результате походов киевского князя Святослава был окончательно разгромлен, после чего княжество Дори возобновило связи с Византией.

Дальнейшая история княжества освещена слабо. В 1204 г., после захвата Константинополя крестоносцами Четвертого крестового похода, оно вместе с Херсоном вошло в состав Трапезундской империи[486]. В 1253 г. монах Гийом де Рубрук, посол французского короля Людовика IX, отмечал в Крыму сорок укрепленных мест, в которых живут готы, говорящие на немецком наречии[487]. Также в XIII в. патриарх Никейский Герман II в письме кардиналам Римской курии называл готов в числе народов, исповедующих православие. В XIII в. княжество было разорено монголо-татарами, а в 1322 г. попало в зависимость к Золотой Орде, однако после ее ослабления в ходе «великой замятни» в середине – второй половине XIV в. княжество было передано под протекторат Генуи[488], хотя Теодор Спандужино в своей работе «О происхождении оттоманских императоров» отмечает дипломатическую активность князей Готии в этот период[489]. В самом конце XIV в. княжество и его столица – город Мангуп – были разорены Тамерланом, о чем есть свидетельства у иеромонаха Матфея, который посвятил поэму городу Теодоро (Мангупу)[490]. Княжество сумело возродиться и на некоторое время обрело независимость. Окончательно оно прекратило свое существование в 1475 г., когда его захватили турки-османы[491]. В XVI в. посол императора Священной Римской империи Фердинанд фон Бусбек разговаривал в Стамбуле с двумя представителями Готии, один из которых был готом и говорил на готском языке, а второй, очевидно, греком[492]. В это время готы все еще считались хорошими воинами: для крымских ханов они выставляли 800 человек легковооруженной пехоты. Сообщается, что в 1629 г. они сумели отбить нападение отряда запорожских казаков в 500–700 человек[493].

Итак, на протяжении всей своей более чем тысячелетней крымской истории готы находились в довольно ограниченном пространстве горной части полуострова. Не совсем понятно, как обеспечивало земледелие их потребности в продуктах питания, так как они были лишены возможности севооборота. Неясно, на чем основывались их ремесла, ведь возможности использования пастбищ для скота были ограничены. Непонятно, что являлось основой их существования и торговли. По нашему мнению, две главные составляющие, присущие, по Тациту, германцам, в данном случае помогли готам преодолеть все жизненные трудности: это, во-первых, соблюдение этнической целостности и чистоты. Трудно представить количество готов, если бы они стали смешиваться с местным населением. Наверное, они могли бы стать основным населением всего полуострова. Но мы видим другую картину: численность готов за всю их историю в Крыму не выросла. Почему? Ответ, по нашему мнению, очевиден.

Во-вторых, их поселения не представляли интереса для завоевателей. Это становится понятным даже при беглом ознакомлении с их пещерными городами. Эти главные причины, а также их воинственность и свободолюбие позволили готам сохранить свою идентичность, свое присутствие в Крыму так долго. Если рассматривать их общественно-политическое устройство, то вряд ли оно преодолело порог вождества. В дальнейшем крымские готы полностью пропадают со страниц истории. Какова была их судьба – сказать сложно. Очевидно, последние потомки готов покинули Крым в ходе насильственных переселений, проведенных императрицей Екатериной II в конце XVIII в.

Глава 11

Религиозные трансформации готов[494]

Как мы указывали ранее, изменения природно-климатических условий вызвали перенаселение в некоторых районах Европы, что вынуждало людей уходить на новые земли. В основном эти процессы затронули островные народы и народы северного побережья Европы. В это время источники начинают фиксировать формирование некоего «северного» этнического потока, основной целью которого являлось расселение на более пригодных для жизни землях Восточной, Юго-Восточной Европы и Северного Причерноморья. Обозначилась и его явная тенденция движения в сторону цивилизованных провинций Римской империи. В этот полиэтнический поток вливаются и готы, а поскольку их история достаточно подробно отражена в источниках, то она становится своего рода индикатором происходящих событий.

В то же время, как известно, в евразийских степях палеоклиматологи фиксируют катастрофические засухи. В результате образуется такой же «восточный» поток кочевых народов, наиболее известными из которых являются гунны. Их движение также было направлено в районы Северного Причерноморья, которое в тот период было более пригодно для их существования, которое впоследствии явилось центром слияния и столкновения этих двух потоков.

Естественно, что начавшиеся миграции приводили к смешению народов, а также к военным столкновениям между пришельцами и коренными племенами. Поэтому начинают фиксироваться перемещения коренного населения на новые, более отдаленные земли. Все это ускорило процессы взаимопроникновения культур и традиций народов, их обычаев и религиозных представлений. И здесь необходимо отметить, что в тот период основная масса как перемещающихся, так и коренных племен исповедовала язычество в различных формах. В это же время в цивилизованных областях Европы и Римской империи происходило усиление влияния христианских церквей на политическую жизнь государств и народов, поэтому столкновения религиозных взглядов становились неизбежными. Но для этого периода характерно состояние некоей межнациональной веротерпимости, поэтому межконфессиональных вооруженных конфликтов между Римской империей и варварскими племенами не происходит. В основном они вспыхивают внутри самих племен или в их племенных ареалах в связи с отказом некоторой их части от старых традиций, что, естественно, грозило распадом племени или всего ареала. Поэтому очень важен вопрос, как происходила трансформация религиозных взглядов, и происходила ли она вообще, в среде готов.

С момента переселения готов на материк из Скандзы их характеризуют как язычников. В дальнейшем, с середины IV в., многие христианские церковные историки (Филосторгий, Сократ Схоластик, Феодорит и др.) в своих работах уже начинают сообщать о них либо как об истинных христианах, либо как об арианах, в основном делая упор на критике готских языческих традиций и арианства в их среде. В то же время некоторые римские историки продолжают настаивать в своих работах на их языческих религиозных традициях. Поэтому очевидно, что история трансформации религиозных взглядов готов осталась за рамками этих сообщений. И даже в более поздних источниках (Иордан, Исидор Севильский и др.), а также в современной историографии не нашлось подобающего места этому вопросу, поэтому попытаемся вкратце обозначить его основные положения. Разделившись на группы племен с общим руководством и отдельные племена, они решали свои вопросы внешней и внутренней жизни самостоятельно, иногда, при необходимости, создавая временные союзы. В это время основой их религиозных взглядов являлось язычество. В дальнейшем эти образования, каждое по-своему, определяли и свои религиозные пристрастия.

Для начала, чтобы лучше понять языческие религиозные традиции этого народа, приведем краткий экскурс работ, посвященных этому вопросу. Тацит в работе «О происхождении германцев и местоположении Германии», давая довольно подробную характеристику многим сторонам жизни германских племен, в том числе и их языческим традициям, указывает:

«B древних песнопениях – а германцам известен только один этот вид повествования о былом и только такие анналы – они славят порожденного землей бога Туистона… Его сын Манн – прародитель и праотец их народа; Манну они приписывают трех сыновей, по именам которых обитающие близ Океана прозываются ингевонами, посередине – гермионами, все прочие – истевонами…»[495]

«Из богов они больше всего чтят Меркурия и считают должным приносить ему по известным дням в жертву также людей. Геркулеса и Марса они умилостивляют закланиями обрекаемых им в жертву животных. Впрочем, они находят, что вследствие величия небожителей богов невозможно ни заключить внутри стен, ни придать им какие-либо черты сходства с человеческим обликом. И они посвящают им дубравы и рощи и нарекают их именами богов; и эти святилища отмечены только их благочестием»[496].

«Нет никого, кто был бы проникнут такою же верою в приметы и гадания с помощью жребия, как они. Вынимают же они жребий безо всяких затей. Срубленную с плодового дерева ветку они нарезают плашками и, нанеся на них особые знаки, высыпают затем, как придется, на белоснежную ткань. После этого, если гадание производится в общественных целях, жрец племени, если частным образом, – глава семьи, вознеся молитвы богам и устремив взор в небо, трижды вынимает по одной плашке и толкует предрекаемое в соответствии с выскобленными на них заранее знаками. Если оно сулит неудачу, повторный запрос о том же предмете в течение этого дня возбраняется, если, напротив, благоприятно, необходимо, чтобы предреченное, сверх того, было подтверждено и птицегаданием. Ведь и здесь также принято отыскивать предвещания по голосам и полету птиц; но лишь у германцев в обыкновении обращаться за предсказаниями и знамениями также к коням. Принадлежа всему племени, они выращиваются в тех же священных дубравах и рощах, ослепительно-белые и не понуждаемые к каким-либо работам земного свойства; запряженных в священную колесницу, их сопровождают жрец с царем или вождем племени и наблюдают за их ржанием и фырканьем. И никакому предзнаменованию нет большей веры, чем этому, и не только у простого народа, но и между знатными и между жрецами, которые считают себя служителями, а коней – посредниками богов. Существует у них и другой способ изыскивать для себя знамения, к которому они прибегают, когда хотят предузнать исход тяжелой войны. В этом случае они сталкивают в единоборстве захваченного ими в любых обстоятельствах пленника из числа тех, с кем ведется война, с каким-нибудь избранным ради этого соплеменником, и те сражаются, каждый применяя отечественное оружие. Победа того или иного воспринимается ими как предуказание будущего»[497].

Далее у Тацита говорится: «У германцев считалось, что в женщинах есть нечто священное и что им присущ пророческий дар, и они не оставляют без внимания подаваемые ими советы и не пренебрегают их прорицаниями. В правление божественного Веспасиана мы видели среди них Веледу, долгое время почитавшуюся большинством как божество; да и в древности они поклонялись Альбруне и многим другим, и отнюдь не из лести и не для того, чтобы впоследствии сделать из них богинь»[498].

«Недопустимо, чтобы подарки жениха состояли из женских украшений и уборов для новобрачной, но то должны быть быки, взнузданный конь и щит с фрамеей и мечом. За эти подарки он получает жену, да и она взамен отдаривает мужа каким-либо оружием; в их глазах это наиболее прочные узы, это – священные таинства, это – боги супружества. И чтобы женщина не считала себя непричастной к помыслам о доблестных подвигах, непричастной к превратностям войн, все, знаменующее собою ее вступление в брак, напоминает о том, что отныне она призвана разделять труды и опасности мужа и в мирное время и в битве, претерпевать то же и отваживаться на то же, что он; это возвещает ей запряжка быков, это конь наготове, это врученное ей оружие. Так подобает жить, так подобает погибнуть; она получает то, что в целости и сохранности отдаст сыновьям, что впоследствии получат ее невестки и что будет отдано, в свою очередь, ее внукам»[499].

«Похороны у них лишены всякой пышности; единственное, что они соблюдают, – это чтобы при сожжении тел знаменитых мужей употреблялись определенные породы деревьев. В пламя костра они не бросают ни одежды, ни благовоний; вместе с умершим предается огню только его оружие, иногда также и его конь. Могилу они обкладывают дерном. У них не принято воздавать умершим почет сооружением тщательно отделанных и громоздких надгробий, так как, по их представлениям, они слишком тяжелы для покойников. Стенаний и слез они не затягивают, скорбь и грусть сохраняют надолго. Женщинам приличествует оплакивать, мужчинам – помнить»[500].

Иордан в «Гетике» также сообщает о языческой традиции готов: «Марса готы постоянно ублажали жесточайшим культом (жертвою ему было умерщвление пленных), полагая, что возглавителя войн пристойно умилостивлять пролитием человеческой крови. Ему посвящалась первая добыча, в его честь подвешивали на стволах деревьев трофеи. Готы более, чем другие, проникнуты были религиозным к нему горением, и казалось, что поклонение их воздается родителю»[501].

При рассмотрении этих сообщений о языческих представлениях германцев может возникнуть вопрос, откуда в ареале их племен, кроме Туистона и Манна, боги из римского пантеона. Проводя некоторые параллели между богами, можно заметить, что именем Марса Тацит наделил германского бога войны, воинских традиций и обычаев Тиваза (скандинавский Тюр), именем Меркурия наделен бог магии, тайных знаний, поэзии, покровитель воров Вотан (скандинавский верховный бог Один), под именем Геркулеса скрывается бог грома и молнии, защитник мира людей от хтонических чудовищ (существа, изначально олицетворявшие дикую природную мощь земли, подземное царство и т. д.) Донар (скандинавский Тор).

В готском ареале также существовали боги, связанные с культом плодородия: Ингр, Нертус и Фрейя. Известно, что во время преследований христиан в Готии Атанарих приказал возить на повозке идола, которому должны были делать жертвоприношения[502]. Этого идола и можно отождествить с этими несколькими богами. Согласно мифам, Фрейя ездит на повозке, запряженной кошками. Повозку Нертуса тянут коровы.

Предположительно, что «наиболее важным богом» у готов был Гаут или Гапт, по Иордану[503]. От его имени готы и получили свое имя – народ Гаута. Также с именем этого бога связаны гуты, гауты и юты. «Гаут» или его женская ипостась «Гауден» в переводе означают просто «бог» и «богиня», которые породили человечество. Гаут – это верховный бог, бог-творец, бог небес, а также бог войны[504]. Поэтому понятно, почему он почитался в основном вождями и воинами – основной, наиболее влиятельной частью готского общества, а короли готов претендовали на происхождение от Гаута. Наиболее точным объяснением сущности этого бога является «осеменитель», «тот, кто изливает семя» – мужчина, человек[505]. И здесь очевидна его прямая связь с германским богом Манном, о котором мы упоминали выше. Манн, в свою очередь, происходит от индоевропейского бога с таким же именем (Ман), которое означает просто «человек».

В то же время Гаут был еще и богом плодородия и солнечным богом, что нашло свое выражение в готской традиции нанесения знаков свастики и полумесяца на свое оружие[506], что, возможно, связано с еще более ранним культом лунной богини. Упоминание об этом культе находим у Тацита: «О делах менее важных совещаются их старейшины, о более значительных – все; впрочем, старейшины заранее обсуждают и такие дела, решение которых принадлежит только народу. Если не происходит чего-либо случайного и внезапного, они собираются в определенные дни, или когда луна только что народилась, или в полнолуние, ибо считают эту пору наиболее благоприятствующей началу рассмотрения дел. Счет времени они ведут не на дни, как мы, а на ночи. Таким обозначением сроков они пользуются, принимая постановления и вступая в договоры друг с другом; им представляется, будто ночь приводит за собой день»[507].

Есть сведения, что готский арианский епископ Вульфила боролся с этим культом, однако тот в несколько измененной форме – Мадонна на полумесяце – просуществовал вплоть до Средних веков, был воспринят франками от вестготов и сохранялся среди катаров[508].

Кстати, когда в северной традиции появился культ Одина (Один – бог-осеменитель и оплодотворитель, верховный бог), произошло соединение имен богов из-за большого сходства между ними (сотворение мира, война, верховенство над другими богами). Со временем они вообще соединились в двойное божество – Одина-Гаута.

В историографии по готскому вопросу, особенно у современных западных исследователей, можно встретить такой тезис: «В готских потестарных образованиях присутствуют черты „священных царств“, то есть правитель является живым воплощением бога. Но, как известно из индоевропейской истории, для ранних „священных царств“ бронзового века традиционным было избрание короля-конунга на период 6–7 лет в качестве оплодотворителя гудьи-жрицы. После указанного срока его приносили в жертву для получения хорошего урожая»[509]. Однако подобному факту нет подтверждения в источниках, относящихся к готам. Характерно, что зарубежные авторы не особенно утруждают себя поиском доказательств и указанием источников полученной информации в своих работах. Так, они утверждают, что племенные короли-риксы, которые напрямую командовали своими войсками, были персонификацией Гаута/Одина[510], объясняя это только тем, что смерть вождя в бою в традиции готов, становилась трагедией для племени и ложилась на него несмываемым позором.

По нашему мнению, готские короли, во всяком случае в период их подтвержденной источниками истории, никогда не имели черт «священного царя», они не были воплощением перерождающегося бога, а являлись лишь частью некой династии, которую они возводили к богу.

Иордан в «Гетике» подтверждает это, возводя род готов к легендарному Гапту: «Первым из героев, как сами они передают в своих сказаниях, был Гапт, который родил Хулмула. Хулмул же родил Авгиса. Авгис родил того, которого называют Амал; от него-то и ведут происхождение Амалы…»[511]

И у Тацита мы находим: «Ни карать смертью, ни налагать оковы, ни даже подвергать бичеванию не дозволено никому, кроме жрецов, да и они делают это как бы не в наказание и не по распоряжению вождя, а якобы по повелению бога, который, как они верят, присутствует среди сражающихся»[512]. Поэтому «они берут с собой в битву некоторые извлеченные из священных рощ изображения и святыни; но больше всего побуждает их к храбрости то, что конные отряды и боевые клинья составляются у них не по прихоти обстоятельств и не представляют собою случайных скопищ, но состоят из связанных семейными узами и кровным родством; к тому же их близкие находятся рядом с ними, так что им слышны вопли женщин и плач младенцев, и для каждого эти свидетели – самое святое, что у него есть, и их похвала дороже всякой другой; к матерям, к женам несут они свои раны, и те не страшатся считать и осматривать их, и они же доставляют им, дерущимся с неприятелем, пищу и ободрение»[513].

В современной западной исторической литературе (И. Норд-грен) встречается упоминание о существовании в готском ареале обряда инициации, которому подвергались юноши по достижении совершеннолетия. Суть его заключалась в следующем: проходивший этот обряд юноша подвергался ритуальному убийству через повешение, либо ему наносили легкий порез копьем, после чего он становился воином, и ему вручали щит и фрамею. Затем, если он погибал в сражении или умирал, то он все равно оставался в войске в качестве невидимого воина, то есть умирало только его тело, а дух по-прежнему оставался среди товарищей. Вожди при исполнении этого обряда якобы исполняли роль бога Гаута, что вело к укреплению их власти. Именно этим объясняет автор и безоружный воинский похоронный обряд у готов, а упоминание обряда кладет в доказательство об особой миссии вождей в готском ареале[514].

Действительно, источники сообщают о некоем обряде, после которого юноши вправе были требовать от вождя щита и фрамеи[515], однако сведений об обожествлении живых вождей в них нет. По-видимому, автор сделал свой вывод на основании того, что в готской среде существовала традиция обожествления умерших, выдающихся племенных лидеров. Иордан сообщает, что «короля Танаузиса после его смерти они стали почитать в числе богов своего племени»[516]. Вообще такая традиция характерна и для ранних образований других этносов. Выше был приведен пример этой традиции у Тацита (Веледа). Других сведений по этому вопросу в источниках нет.

Факту же безоружного похоронного обряда есть простое объяснение: оружие из железа слишком высоко ценилось, и не только в среде варваров, а у готов, если верить Тациту и Иордану, к нему было сакральное отношение.

Кстати, Кассиодор в «Вариях» и Иордан в «Гетике» сообщают о своеобразной традиции родства по оружию в готской среде, которая, по-видимому, была присуща и другим народам того времени[517].

Здесь уместно отметить, что когда умирала женщина, то она умирала «по-настоящему». Поэтому и похоронный обряд был другим, более богатым: в могилы клали украшения, небольшие изделия из железа, керамику и т. д.

Итак, все эти сообщения говорят о древней, многообразной и стойкой языческой традиции готов. Она пронизывала все стороны их жизни. Так, она давала большие полномочия вождям, но только до того момента, покуда их деятельность удовлетворяла потребности племени. В течение всей готской истории они были заложниками этих языческих традиций, в результате чего, по-видимому, в их ареале так и не был укоренен институт наследственной власти. По сути, они всегда были вынуждены идти на поводу у дружины или подчиняться большинству племени, даже вопреки собственной воле или логике событий. У Иордана мы часто находим подтверждение этому явлению: «Ввиду того что со временем уменьшилась добыча от грабежа соседних племен, возник у готов недостаток в продовольствии и одежде. Людям, которым некогда война доставляла пропитание, стала противна мирная жизнь; и вот все они с громким криком приступают к королю Тиудимеру и просят его: куда ему ни вздумается, но только вести войско в поход. Он же, призвав брата своего и метнув жребий, убедил его идти в Италию, где тогда правил император Гликерий, а сам как более сильный [решил] двинуться на восточную империю, как на государство более могущественное. Так и случилось»[518]. Интересно, что случилось бы с Тиудимером в случае его отказа. Ответ очевиден.

Со второй половины III в. источники сообщают о начавшейся христианизации готов, которая к середине IV в. привела к религиозному расколу и войне в среде тервингов. Какие же события привели к этому? Обратимся к сообщениям церковных историков.

Так, Феодорит (386–457) пишет: «Я думаю, стоит труда показать незнающим, как варвары заразились болезнью арианства. Когда готы перешли Истр и заключили с Валентом мир, бывший в то время ненавистный Евдоксий внушал царю убедить их, чтобы они вступили с ним в общение; ибо этот народ давно уже озарился лучами богопознания и воспитывался в их апостольских догматах. Одинаковый образ мыслей, говорил он, сделает мир более прочным. Похвалив такое намерение, Валент предложил начальникам готов согласиться с ним в догматах, но они сказали, что не решатся оставить учение предков. В то время у них был епископ Ульфила, которому они чрезвычайно верили, и его слова считали за нерушимые законы. Смягчив его убеждениями и склонив деньгами, Евдоксий расположил его дать мыслям варваров такое направление, чтобы они вошли в общение с царем. Убеждая Ульфилу, он говорил, что вражда возгорелась из-за честолюбия, а в догматах нет никакого различия. Поэтому-то готы и до сих пор говорят, что Отец больше Сына, впрочем, не соглашаются называть Сына тварью, хотя и находятся в общении с теми, которые называют Его так. Вообще, они не во всем оставили учение предков, ибо и Ульфила, убеждая их войти в общение с Евдоксием и Валентом, говорил, что в догматах нет различия, но что разделение произведено пустой распрей»[519].

Из отрывка понятно, что виновниками склонения готов к арианству историк считает Евдоксия, архиепископа Антиохийского и Константинопольского, Вульфилу и Валента, который еще ранее, «когда готы перешли Истр и начали опустошать Фракию, собрал войско и вознамерился вести против них войну. При этом ему показалось, что лучше воевать, оградив себя всеоружием всесвятого крещения, чем оставаясь чуждым Божественной благодати. И эта мысль его была хорошая и весьма мудрая, но то, что случилось после сего, показывает крайнюю слабость его души и обличает в нем измену истине. Он, бедный, потерпел то же, что праотец Адам, ибо, подобно последнему, поработился от того, что был обольщен словами жены – был взят в плен не силою оружия, а обманчивыми женскими словами. Сделавшись сперва сама добычею арианского обмана, жена Валента увлекла за собою и мужа, и Валент вместе с нею впал в одну и ту же бездну богохульства. Вождем и тайносовершителем у него был Евдоксий, который тогда еще держал кормило Константинополя и не управлял кораблем, а потоплял его»[520].

По Сократу (380–439), при Евдоксии арианское «исповедание в первый раз принято и епископом готов Улфилою, а до того времени он принимал исповедание Никейское, следуя Феофилу, который, быв епископом Готским, присутствовал на Никейском соборе и подписался». «Вот от чего и теперь много Готов, преданных арианской ереси: они приняли ее тогда (при Валенте) из благодарности к царю»[521].

Созомен (400–450) вообще утверждает, что «Готфы и сопредельные с ними поколения, обитавшие по берегам реки Истра, еще прежде [императора Константина Великого] исповедали Христову веру. К ним попадалось в плен и оставалось у них много и христианских священников, которые нередко исцеляли тамошних больных и очищали одержимых демонами. Избирая их в руководители своих действий, варвары были научаемы, удостаивались крещения и причислялись к Церкви»[522]. Бывший сначала чистым последователем никейского учения, после «Ульфила и сам вступил в общение с арианами и все племя отторг от кафолической Церкви»[523].

И Филосторгий (365–439) уверяет, что «в царствование Валериана и Галлиена Скифы, в несметном количестве переправившись через Истр, вступили в пределы Римской империи, прошли большую часть Европы, проникли в Асию, Галатию и Каппадокию и, взяв многих пленников, в числе коих были и некоторые клирики, с богатою добычей возвратились домой. Это-то плененное благочестивое общество, обращаясь с варварами, немало их обратило к благочестию и вместо языческого образа мыслей научило принять»[524].

Наиболее яркую картину процесса начала массовой христианизации готов дает Иордан в «Гетике»: «Везеготы же… напуганные страхом своих родичей, колебались, на что им решиться в отношении племени гуннов; они долго размышляли и наконец, по общему согласию, направили послов в Романию к императору Валенту, брату императора Валентиниана-старшего, с тем чтобы подчиниться его законам и жить под его владычеством, если он передаст им для поселения область Фракии или Мёзии. Кроме того, чтобы больше было им веры, они обещают стать христианами, если только будут им даны наставники, учащие на их языке. Получив такое известие, Валент тотчас же с радостью согласился на это, так как и сам, помимо всего, собирался просить о том же. Приняв гетов в Мёзию, он поставил как бы стену государству своему против остальных [варварских] племен. А так как император Валент, увлеченный арианским лжеучением, закрыл все церкви нашего толка, то и послал к ним проповедниками сочувствующих своему направлению; они, придя туда, стали вливать [в души] этих грубых и невежественных людей яд своего лжеучения. Так вот, везеготы благодаря императору Валенту сделались арианами. В дальнейшем они, движимые доброжелательством, просвещали как остроготов, так и гепидов, своих родичей, уча их преклоняться перед этим лжеучением; таким образом, они склонили все племена своего языка к признанию этой секты»[525]. Этому сообщению, скорее всего, можно доверять. Очевидно, что до переселения в Римскую империю ни о какой массовой христианизации готов говорить нельзя, несмотря на присутствие последователей Вульфилы и готов-христиан Фритигерна. Это подтверждают и «Страсти святого Саввы Готского»: христианство в готской среде не было щироко распространено, и христиане предпочитали скрывать свое вероисповедание, дабы не стать жертвами гонений.

Исходя из этих сообщений становится понятно, что принятие новой веры было для готов вынужденной мерой и являлось неким пропуском на территорию Империи. Страх перед гуннским нашествием заставил часть тервингов отречься от традиционных взглядов. Однако возникает вопрос: могла ли эта скоропалительная трансформация быть искренней? Конечно нет. И дальнейшие события – разорение и грабеж римских провинций – этому свидетельство. Чего не сделаешь ради спасения своей жизни! Но как быстро забывают готы свои обещания и своих спасителей! Не зря же большинство источников считают характерными чертами готов вероломство, непостоянство и лживость. Хотя Иордан сообщает: «Были еще и другие готы, которые называются Малыми, хотя это – огромное племя; у них был свой епископ и примат Вульфила, который, как рассказывают, установил для них азбуку. По сей день они пребывают в Мёзии, населяя местность вокруг Никополя, у подножия Эмимонта; это – многочисленное племя, но бедное и невоинственное, ничем не богатое, кроме стад различного скота, пастбищ и лесов; земли [их] малоплодородны как пшеницей, так и другими видами [злаков]; некоторые люди там даже вовсе не знают виноградников, – существуют ли они вообще где-либо, – а вино они покупают себе в соседних областях, большинство же питается молоком»[526].

Странно, но Иордан как бы отделяет последователей Вульфилы от остального готского ареала. По-видимому, это племя и есть единственный истинный носитель одного из направлений христианства, которое еще ранее первым переселилось в Римскую империю, и, по-видимому, только ему и был известен готский перевод Библии.

В сочинениях же противников арианства Афанасия Александрийского и Кирилла Иерусалимского готы также уже отмечены в числе народов, которых достигла проповедь Христа. Говоря о ее воздействии на дикую и грубую натуру варваров, Афанасий сообщает, что они приносят жертвы идолам, яростно враждуют друг с другом, но, приобщившись к христианству, тотчас же от войны обращаются к земледелию. Но на этот панегирик мы находим ответ у Клавдия Клавдиана – поздне-римского поэта. Из его поэмы «Против Евтропия» ясно, откуда исходит угроза Риму – от остроготов и грутунгов, «смешавшихся» после гуннского нашествия и поселенных во Фригии (провинция в Малой Азии). Автор пишет: сейчас они пашут «фригийскую ниву», но какие малые причины нужны, чтобы они вернулись к прежним своим злодеяниям! Дальнейшая история готов это подтверждает.

У Эпифания мы также находим сведения о пребывании проповедника Авдия и его последователей среди готов.

Константинопольский патриарх Иоанн Златоуст направлял в Готию епископов, а это свидетельство получения от греков традиции православной веры. Из жития святого известно, что в IV в. готы имели в Константинополе обширный торговый квартал, и византийцам приходилось с ними считаться.

Далее Исидор Севильский сообщает: «Год эры 623-й, власти Маврикия 3-й [586 г.]. После смерти Леувигильда был коронован его сын Реккаред. Тот был в высшей степени предрасположен к нечестию и войне, а этот – к благочестию и миру. Тот искусством оружия расширял владения племени, этот возвышал славу племени торжеством веры. Ведь в его правление, когда он принял католическую веру, весь народ готов был отвращен от ошибочной пагубы и возвращен праведной вере [589 г.]»[527]. Итак, происходит очередная, вторая «мгновенная» трансформация религиозных взглядов готов, но опять возникает вопрос об искренности описания события.

От кого и как были получены готами первые сведения о новой вере, мы указали выше. Однако мало внимания уделялось некоторым ремаркам в этих же источниках, очень важных, по нашему мнению, в которых выражались сомнения в истинности христианизации готов. По утверждению того же Феодорита, «вообще, они не во всем оставили учение предков»[528]. Особенно ярко этот вопрос освещен у Евнапия в описании перехода готов в Империю[529]. А ведь это подтверждается почти всей письменной историей готов, что говорит о незыблемости в их обществах языческих религиозных традиций. Восторженные же сообщения церковных авторов о принятии готами христианства скорее можно отнести к христианской проповеди, чем к исторической правде.

Современные же исследователи, в большинстве своем не касаясь вопроса трансформации готских религиозных взглядов, признают становление в их потестарных образованиях христианства. В доказательство они обычно приводят так называемые «Страсти святого Саввы Готского», а также факт перевода Библии Вульфилой на готский язык. Однако, по нашему мнению, это произведение не является доказательством завершенной христианизации готов и не затрагивает вопроса трансформации их религиозных взглядов. Так, «Страсти святого Саввы Готского» повествуют только о начале становления новых религиозных взглядов в среде тервингов, только на одной из частей готского ареала и реакцией на это их верховной власти. Там кратко описана только жизнь, мучения и смерть одного из первых готских христиан, а также показано поведение перепуганных людей, которые под страхом смерти могут признать или отречься от чего угодно. В этом коротком повествовании прямо указывается, что «этот человек, ортодокс, гот по происхождению и житель Готии, сверкнул подобно молнии на небосводе, среди „строптивого и развращенного рода“ в своих деяниях…»[530]. Постоянно изгоняемый своими же соплеменниками, ищущий смерти не только для себя, но и для своего ближнего, вряд ли его можно считать образцом христианской добродетели. И о какой христианизации готов можно говорить, если из текста понятно, что никто даже не выступил в защиту христианина Саввы. Следовательно, данное доказательство, по нашему мнению, приводить некорректно. Зато это сообщение характерно для христианской церкви, которой были нужны святые и мученики любых национальностей.

Также и деятельность Вульфилы в IV в. по созданию готской письменности и переводу Библии на готский язык является, на наш взгляд, запоздалой реакцией на уже свершившийся факт столкновения готов с христианским миром. Возможность же ее использования вообще сомнительна из-за поголовной их неграмотности, не считая, наверное, сторонников самого Вульфилы, которых он увел в Империю. Ведь в источниках нет упоминаний о его просветительской деятельности в масштабе всего готского ареала. Скорее всего, этот перевод, как некий символ, был необходим только небольшой части готской верхушки. В повседневной жизни простые готы были, скорее всего, двуязычными: тесные контакты с Империей обуславливали это, тем более латынь была языком военных, а это вопросы стратегии, тактики, продовольственные вопросы, вопросы обмундирования и т. д. Этому же способствовала и служба готов в качестве федератов и букеллариев. Кстати, некоторые современные историки утверждают, что дунайские славяне, находившиеся якобы под властью готов-христиан, вполне могли уже в то время не только узнать о христианстве, но и быть крещеными готами, то есть утверждается, что первое представление о христианстве славяне получили от готов. Однако подтверждения подобным фактам в источниках нет, а то, как принималось христианство в Древней Руси, позволяет говорить, что никакого раннего влияния готов-христиан на славянский ареал не было. И здесь уместно было бы напомнить об этом эпизоде выдержкой из Повести временных лет: «„Вот пришли посланные нами мужи, послушаем же все, что было с ними“, – и обратился к послам: „Говорите перед дружиною“. Они же сказали: „Ходили в Болгарию, смотрели, как они молятся в храме, то есть в мечети, стоят там без пояса; сделав поклон, сядет и глядит туда и сюда, как безумный, и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам, и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали – на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом, – знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать“. Сказали же бояре: „Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей“. И спросил Владимир: „Где примем крещение?“ Они же сказали: „Где тебе любо“»[531].

А после введения христианства «посылал он [Владимир] собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное. Матери же детей этих плакали о них; ибо не утвердились еще они в вере и плакали о них как о мертвых»[532].

Как можно оценивать это свидетельство? Разве крещение Руси явилось результатом мучительных духовных поисков и долгих размышлений правителя, которого потом самого еще долго учили, что является символом веры? Нет, только два критерия выбора: красота и веселье. Поэтому естественна и реакция народа.

Важно отметить, что, согласно почти всем средневековым сообщениям, смена религиозных воззрений готов происходила бесконфликтно. Единственным исключением, заметным для историков, был религиозный раскол в среде тервингов – западной части готского ареала, которая непосредственно контактировала с цивилизованными провинциями Римской империи. Но после смерти их правителя – судьи Атанариха, апологета старых готских традиций и инициатора гонений на христиан, готы-тервинги упоминаются в источниках только как ариане. Но это означает следующее: либо готы разом забыли о своих богах, найдя им замену в христианстве, а это противоречит источникам, либо с безразличием относились к новой вере и ее носителям и умело скрывали истинные свои пристрастия, либо церковные историки видели только то, что хотели.

По нашему мнению, главное в этом вопросе состоит в том, что постоянные, непосредственные контакты готов с цивилизованными провинциями Римской империи привели к тому, что вызвали желание у некоторой части тервингов и их племенных вождей войти в ее состав, но язычество готов, по-видимому, являлось неким препятствием этому. Атанарих же, как верховный предводитель, понимал, что смена веры ведет к развалу ареала и потере его власти, поэтому в 369 г. начинаются гонения на христиан, прежде всего как на носителей сепаратизма. Но что делать с желанием отдельных племен быть частью Империи? Хотя вызывает удивление, почему другие вожди не последовали примеру Атанариха. Скорее всего, это указывает на то, что власть надлокального лидера уже была слаба. А по мнению племенных вождей, смена религиозных взглядов не влияла на потерю идентичности готов и не была угрозой для их личной власти, так как этот вопрос уже не был так актуален в силу уже сложившейся полиэтничности их потестарных образований. Дальнейшие события подтверждают наше предположение, что суть вопроса не в религиозных воззрениях, не в начавшейся мнимой или действительной христианизации готов, а в простом желании варваров быть частью цивилизованного общества. А подобные процессы носят глобальный, вневременной характер. И в современном мире, как мы видим, они не ослабевают. А уход Вульфилы со своими сторонниками в Империю, открытое неповиновение и противостояние Фритигерна Атанариху – только подтверждение этому и результат отсутствия единства и стабильности готского ареала вообще. Тем более что, согласно источникам, ни готские вожди, ни Империя, ни в дальнейшем гунны, ни впоследствии арабы не препятствовали готам в выражении своей идентичности. Они никогда не были ущемлены в своих традиционных и религиозных пристрастиях. Этим и объясняется пассивность простых готов в вопросах отношения к новой вере, в отличие, скажем, от Древней Руси, где процесс христианизации растянулся на несколько веков и носил, практически повсеместно, насильственный характер.

Подобных процессов в удаленной от Рима восточной части ареала готов – у гревтунгов – мы не наблюдаем, в источниках нет сведений по данному вопросу. Поэтому можно с большой долей уверенности говорить о приверженности подавляющего их большинства к старым готским языческим традициям. Хотя, конечно, нельзя отрицать влияния христианских проповедников и в их среде, тем более что после гуннской экспансии их влияние на гревтунгов возросло в результате бегства большой их части в Империю. Оставшаяся же под гуннским влиянием другая часть готов, несомненно, сохраняла свои прежние, традиционные взгляды. И можно только предположить, в результате чего и когда и в их среде произошла и происходила ли вообще трансформация религиозных представлений в связи с их переселением в западные районы Европы.

Как мы уже указывали, стремление готской знати быть встроенной в структуры Римской империи и занимать в ней высшие государственные посты предполагало у нее наличие христианской веры. Некую выгоду от этого ощущали и простые люди, христианизация которых происходила ненасильственно, по мере увеличения их контактов с христианским миром и носила вынужденный, поверхностный характер, так как они сохраняли в неприкосновенности свои племенные традиции и обряды. Большинство римских историков вообще не верят в христианизацию готов, хотя, конечно, полностью исключить ее влияние нельзя, поэтому нельзя и исключить появление довольно большого числа готов, в равной степени принимавших обе эти традиции, что позволяет говорить о существования двоеверия в готском ареале в IV–VIII вв.

Действительно, разве можно сделать иной вывод из уже приводимого нами отрывка из Евнапия о переселении готов в Империю: «Каждый род вывез с собой из родины отечественную святыню и служащих ей священников и священниц, но молчание их о сих предметах и хранение тайны было самое глубокое и ненарушимое. Наружный вид и притворство их служили к обольщению их неприятелей. Облекши некоторых из них в уважаемую одежду епископов, они скрыли их под ней, придали им много лисьего и пустили их вперед. Посредством клятв, ими презираемых и в точности хранимых царями, они пробирались далее по незащищенным местам. Был у них и род так называемых монахов, установленных наподобие тех, которые учреждены и у римлян. В этом подражании нет ничего трудного, стоило им только надеть черные верхние и нижние одежды, влачащиеся по земле, и лукавством приобрести их доверенность. Варвары скоро узнали, до какой степени уважается римлянами этот чин, и употребили его к их обольщению. Между тем хранили они твердо и неизменно тайны отечественной веры в глубокой непроницаемости»[533].

По-видимому, это явление было характерно в периоды возникновения и укрепления новых религиозных течений. Так, на Руси еще долго после крещения были заметны явные признаки подобного явления. Очевидно, что некоторые элементы этого феномена можно разглядеть и в наши дни, в любой из ныне существующих конфессий.

Вообще, переселение готов в Северное Причерноморье изменило многие стороны их жизни, подверглись давлению и их религиозные взгляды. Однако, как уже сообщалось, без изменений остались племенные традиции и обычаи внутреннего устройства их потестарных образований.

Безусловно, готы как народ изначально имели общее происхождение, общую культуру и религию, однако после переселения на материк, в результате контактов с другими народами, они представляли идентичность только в сакральном плане. Но надо признать, что готы не утратили свою идентичность и не изменили свой образ жизни, даже находясь в Испании, последнем своем прибежище. Там вожди готов и испано-римлян, объединившись, создали так называемое аристократическое правительство, которое сразу же вызывало ненависть народа, так как готская традиция назначения правителя выборным путем приводила к раздорам и открытой вражде за власть между знатью, что отражалось на жизни простых людей. Эта вражда так ослабила готское государство, что обеспечила быструю и легкую победу мусульманам, нашествие которых началось в 711 г.[534]

В «Пророческой хронике» мы читаем: «Вся красота готов была порушена паникой и мечом, потому что они не раскаялись в должной мере за грехи свои. И от того, что они презрели заповеди Божии и законы священного предписания, Господь оставил их, так что они больше не могли сохранить возлюбленную землю свою. И те, кто до этого всегда отражали нападения врага, с помощью десницы Божией, низко пали под Господним приговором. Превзойденные малым числом врагов, они рассеялись почти до ничтожного количества, живущего в унижении. Город Толедо, победитель всех народов, пал жертвой ликующих (победоносных, торжествующих) измаильтян и заслужил быть покоренным ими. Таким образом, Испания превратилась в руины за ее отвратительные грехи на 380 год правления готов»[535].

О нравах того периода сообщает и «Хроника Альфонсо III»: «После кончины Эгики Витица возвратился в Толедо на трон своего отца. А был он мерзок и бесчестен обычаями и, „как конь, как лошак несмысленный“, осквернял себя с многими женами и сожительницами. И чтобы не возбудили против него разбирательство церковного суда, он распустил соборы, не слушал канонов, обирал духовенство. Епископам, пресвитерам и диаконам он предписал иметь жен. Это вот преступление было причиной гибели Испании; и так как короли и священство оставили закон Божий, все полки готов погибли от меча сарацин»[536]. «Когда Витица умер, готы избрали на царство Рудерика. Последний явно следовал грехам Витицы, и не только не положил конец означенным преступлениям, вооружившись рвением к справедливости, но еще больше увеличил их. А сыновья Витицы, побуждаемые завистью, ибо Рудерик получил царство их отца, отправили по коварному своему замыслу гонцов в Африку, и попросили сарацин прийти на помощь, и, когда их корабли прибыли, они впустили их в Испанию. Но те самые, кто причинил разорение отечеству, погибли от меча вместе с племенем сарацин. Когда Рудерик узнал об вторжении, он поспешил им навстречу со всем войском готов, чтобы сразиться с врагами. Но „напрасно бежит тот, кому предшествует неправда“, как речет Писание, угнетенное грузом своих грехов или грехов священства, или, по причине коварства сыновей Витицы, но обнаруженное врагом, все войско готов обращено было в бегство и уничтожено мечом»[537].

Становится ясно, что готы не изменили своих привычек и традиций жить за счет других, продолжая притеснения и грабежи. Ненависть к ним была так велика, что даже андалусский правитель Юлиан и христианский епископ Толедо не побоялись оказывать помощь арабам во время их экспансии. Это и объясняет отсутствие активного сопротивления завоевателю. Становится понятной и цена христианской веры в готском ареале Испании.

Пришедшие арабы не тронули ни имущества народа, ни христианских храмов, ни языческих традиций и обычаев готов. Они оставались такими же, как и прежде: в спорных вопросах они могли обращаться к своим судьям, не были лишены своих прав и готские вожди, хотя были отменены все готские повинности. Население обязали выплачивать только небольшой налог, а принявших ислам вообще освобождали от него. Поэтому доведенные до отчаяния от гнета местных правителей люди добровольно сдавались мусульманам. По сути, началась ненасильственная теперь уже вынужденная исламизация большой, скорее всего беднейшей, части народа Испании, в том числе и готского ареала.

Мало того, мусульмане стали интенсивно смешиваться с местным населением. Зафиксировано около 30 тысяч таких браков только в первый год их присутствия в Испании. А испанская знать, выказывая свою преданность арабам, ежегодно поставляла во дворец халифа по сто девушек из различных племен. Становится понятно, почему сообщения о готах пропадают со страниц хроник.

Итак, подводя некий итог, можно заключить, что столь быстрая смена религиозных взглядов в среде готов – «двойная» христианизация в Римской империи и последующая исламизация в Испании – носила ненасильственно-поверхностный, добровольно-вынужденный, а иногда и показной, корыстный характер.

Скорее всего, активная политика христианской церкви со своими еще не устоявшимися канонами и устремления готской верхушки вносили неразбериху и сумбур в духовную жизнь готов и приводили к двоеверию, поэтому утверждать, что готы принимали новую религиозную традицию, нельзя. Они в подавляющем большинстве своем сохраняли внутри своих семей и общин старый традиционный языческий религиозный уклад, а все их религиозные превращения хорошо укладываются в строки Публия Овидия Назона, который еще в I в. писал о вере в римском обществе:

Выгодны боги для нас?

Коль выгодны – будем в них верить!

Ведь иначе трудно представить, что огромная, в основном неграмотная масса язычников за короткий срок добровольно, ненасильственно осмыслила и приняла догматы чуждой ей традиции. Скорее всего, христианство и впоследствии ислам служили готам некоей ширмой, за которой скрывалась необузданная языческая сущность этого народа.

Кстати, Яков Рейтенфельс, курляндский путешественник и дипломат, в своей работе «Сказания герцогу Тосканскому о Московии», описывая взгляды ее жителей на некоторые вопросы своей истории в XVII в., в главе 18 указывает: «О готах же и скифах держится слава, что они дольше, нежели прочие народы, хранили в совершенно целом виде и первобытную веру, и первобытный язык, так как не попадали под их владычество. Говорят, некто Отин прибыл в 3174 г. от сотворения мира из Азии в страну готов и принес с собою новые веру и законы; впоследствии же он был смеха достойным образом обоготворен готами и причтен к сонму богов-покровителей. Изображение его, снабженное золотым оружием, они поставили в знаменитом Упсальском капище вместе с главным идолом, Тором, и богинею Фрикой. Громадная золотая цепь опоясывала башню этого капища. Поклонение этим богам готы при знаменитых своих, за пределами отечества, царях далеко распространили вместе с своим владычеством»[538].

Язычество как было, так и оставалось основой их религиозных представлений. Вообще язычество предполагает большую свободу для верующего (что было традиционно для готов), так как он использует ритуалы по своему усмотрению, когда ощущает в этом необходимость, а исполнение культов в основном носит всеобщий (общеплеменной) характер. Нарождающееся христианство предполагало и налагало некоторые ограничения свободы выбора в результате необходимости исполнения культовых ритуалов, количество и обязательность которых было незыблемо. Возрастало и количество запретов, влияющих на повседневную жизнь людей. Появлялся и посторонний контроль за исполнением культов со стороны церкви. И если язычник мог по своему усмотрению вступать в диалог со своими богами и даже спорить с ними, то теперь верующий в основном мог только просить или благодарить бога, а ведь ограничение свободы, согласно источникам, являлось наиболее неприемлемым для готов.

Вообще по письменным источникам влияние новых верований на менталитет готов определяется слабо, поэтому можно утверждать, что сакральная составляющая этого народа имела более глубокие корни.

Итак, нами была достаточно подробно рассмотрена история готов, начиная с их исхода из Прибалтики и заканчивая нашествием гуннов и распадом их первых, наиболее известных готских потестарных образований. Были рассмотрены также вопросы трансформации готских религиозных представлений. Теперь нам необходимо рассмотреть вопрос трансформации их правовых взглядов.

Глава 12

От традиций к правовым кодексам

Общеизвестно, что большинство народов в период своей ранней истории проходило определенные этапы развития и трансформации своих культурных, религиозных и правовых традиций. Иногда эти процессы носили довольно мирный характер (например, франки). Иногда же подобные трансформации происходили насильственно, по воле завоевателя (крещение саксов Карлом Великим) или правителя (например, крещение Руси). Подобное насаждение чуждых взглядов иногда болезненно, иногда с безразличием воспринималось народами, самосознание которых не поспевало за быстротой нововведений, и они по инерции продолжали в своей повседневной жизни, внутри своих образований, руководствоваться старыми, традиционными для себя религиозными и правовыми нормами. Поэтому процессы признания и принятия этих норм населением часто растягивались на столетия, а иногда, в среде отдельных народов, они и вообще не приживались. Одним из таких народов являлись готы.

В главе «Религиозные трансформации готов» мы показали, что, несмотря на сообщения некоторых церковных источников и изменения, которым подверглась жизнь их ареала после переселения из Скандзы, они в своей основной массе, до последнего упоминания их в исторических хрониках, оставались язычниками. А поскольку в потестарных образованиях таких народов основу правовых взглядов составляют их обычаи и традиции, то в данной работе мы также попытаемся показать, что даже в Тулузско-Толедском королевстве, последнем своем прибежище, готы оставались приверженцами своих традиционных правовых норм. И это несмотря на различные правовые кодификации, вводимые их предводителями в разное время.

Как уже отмечалось, обычно не подвергалась коренной ломке внутренняя система управления покоренных племен и народов (например, готы после завоевания гуннами[539]). Не подвергались искоренению и их религиозные традиции, хотя бесспорно, что традиции и обычаи – это та часть культуры любого народа, которая в наименьшей степени подвержена какой-либо трансформации и составляет основу его идентичности и менталитета, а поэтому особо охраняема и только тогда подвергается ломке и изменениям, когда существует либо явная выгода, либо явная угроза жизни для части или целого народа. И история готов знает примеры как яростного отстаивания своих старых традиций и языческой веры (гонения Атанариха на христиан), так и примеры «использования» религиозного фактора (христианства) для достижения своих целей (переселение готов Фритигерна в Империю). Вообще религиозно-правовое самосознание готов подверглось серьезным испытаниям с момента их переселения. Сначала они находились в привычном для себя языческом мире. Затем, с усилением связей и борьбы с Римской империей, их племена ощутили на себе влияние цивилизации и христианства, в результате чего в ареале происходит раскол. Многие же готские племена добровольно оказываются втянутыми в орбиту римских событий в качестве федератов или союзников Рима, но это не предполагало изменения их религиозного сознания. Наоборот, с согласия Рима в их общинах сохранялись все правовые и религиозные традиции народа. Некоторые же, ощутив влияние и преимущества цивилизации, устремились к встраиванию в структуры Империи и впоследствии воевали против своих же соплеменников.

Везеготы Испании так же, как и другие готские образования, испытали на себе подобные религиозно-правовые трансформации: одномоментный переход в католичество в 589 г., введение новых правовых норм королями. Однако это не меняло главного – образа их жизни за счет войн и грабежей даже своих более слабых соплеменников. Но вот завоевание Испании мусульманами вряд ли ставило этот народ перед выбором, ведь принявшие ислам освобождались от налогов, а отношение готов к собственным королям, которые грабили свой народ и довели его до обнищания, к тому времени было уже далеко не традиционным. Поэтому именно в этот период они перестают интересовать историков, а сообщения о них на пять столетий пропадают со страниц исторических хроник.

Тем не менее только в Тулузском королевстве везеготов в 476 г. появляется первый исторически известный «готский» (введенный королем-готом) правовой кодекс (эдикт) Эвриха, который трансформируется затем в другие более поздние «готские» правовые комплексы (Бревиарий Алариха и Книгу приговоров), основу которых составляли положения римского права. В настоящее время эдикт Эвриха в виде фрагментов латинской рукописи XIII в. хранится в Парижской Национальной библиотеке, в одном из которых мы читаем: «По отношению же к старым границам приказываем поступать так, как установил доброй памяти отец наш в другом законе»[540]. Значит, говорить о какой-либо законодательной деятельности в ранних известных политиях готов – Готии тервингов и королевстве гревтунгов некорректно.

По сути, эта цитата – свидетельство некой законодательной деятельности отца Эвриха Теодориха (Теодерида) I. Однако исследователи не считают ее доказательством существования уже в его правление некоего целостного законодательного комплекса, в силу отсутствия возможности проверить это сообщение.

Время же выхода эдикта подтверждается сообщением Исидора Севильского: «При этом короле [Эврихе, 466–484 гг.] готы получили установления писаных законов, ибо раньше силу имели лишь традиция и обычай»[541].

Значит, исходя из этого эдикт Эвриха должен отражать культурные и правовые особенности готского народа. Однако, если отбросить дискуссионные разногласия исследователей, следует признать единственно верной точку зрения испанского историка права Альваро д’Орса, который в своих работах доказал, что эдикт Эвриха, дошедший до нас, – это памятник не германского, а «вульгарного» римского права постклассической эпохи[542]. В итоге возникает некое противоречие, которое необходимо прояснить. Значит, либо за восемь веков эдикт подвергся таким изменениям, после которых он уже не представляет собой запись обычаев и традиций готов, либо изначально он был составлен по аналогии с правилами написания римских кодексов, но уже с учетом существующих на тот момент реалий, либо имело место и то и другое. И сразу мы находим подтверждение своему предположению у того же Исидора Севильского в «Истории готов, вандалов и свевов»: «Этот [Леовигильд, 568–586 гг.] оказался также опасным и для некоторых своих, ибо кого бы ни нашел высокороднейшим и могущественнейшим, либо рубил ему голову, либо, объявив вне закона, отправлял в ссылку. Он был первым, кто обогатил фиск, и первым, кто пополнил казну путем грабежа своих граждан и разорения врагов. Он, кроме этого, основал город в Кельтиберии, который назвал в честь своего сына Рекополем. Он исправил те законы, которые, как казалось, были неумело сформулированы Эврихом, добавив ряд недостающих законов и устранив множество лишних»[543].

Итак, кроме методов правления готских королей, мы располагаем еще и свидетельством радикального исправления первого готского правового кодекса Эвриха. У нас нет сведений о том, что заставило готского короля радикально исправлять и дополнять эдикт Эвриха, кроме неумелости его формулировок, но остается неоспоримым факт новой кодификации готских правовых норм. Мы уже никогда не узнаем первоначальный текст документа, и поэтому справедливо было бы называть ныне известный Парижский кодекс кодексом Леовигильда. Однако можно предположить, что нормы и положения его записывались по аналогии с римскими кодексами (другой формы записи готы не знали, так как жили в романизированном мире). И вряд ли Эврих создавал свой эдикт только на основании религиозно-правового опыта своего народа, без учета той обстановки, в которой он находился.

Несколько позже, в правление Теодориха Великого (493–526), в Итальянском королевстве остроготов появился эдикт Теодориха, который, как и эдикт Эвриха, являлся компиляцией римских кодексов Грегориана, Гермогениана и Феодосия II (408–450).

В связи с этим уместно напомнить сообщение Иордана: «Ввиду того что со временем уменьшилась добыча от грабежа соседних племен, возник у готов недостаток в продовольствии и одежде. Людям, которым некогда война доставляла пропитание, стала противна мирная жизнь; и вот все они с громким криком приступают к королю Тиудимеру [отец Теодориха Великого] и просят его: куда ему ни вздумается, но только вести войско в поход. Он же, призвав брата своего и метнув жребий, убедил его идти в Италию, где тогда правил император Гликерий, а сам, как более сильный, [решил] двинуться на восточную империю, как на государство более могущественное. Так и случилось»[544].

Наверное, этот фрагмент можно расценивать как начало трансформации готских традиций и обычаев отца в некую правовую систему сына.

В дальнейшем правовая система готов известна нам только по кодексам, действовавшим в ареале везеготов. В 506 г., через тридцать лет после выхода эдикта Эвриха, уже в Тулузском королевстве появился Бревиарий Алариха (Римский закон вестготов или Бревиарий Аниана), который был компиляцией и сокращением Кодекса Феодосия II, «Институций» Гая, «Сентенций» Павла, «Фрагментов» Ульпиана, кодексов Грегориана и Гермогениана, «Ответов» Папиниана. Единственной оригинальной его частью является комментарий к большинству из включенных в его состав конституций или фрагментов. Бревиарий был создан специальной комиссией под руководством комита дворца Гояриха, и он был не заменой эдикту Эвриха, а самостоятельным правовым сборником. В дальнейшем, в средневековой Европе, он использовался при обучении юристов вплоть до XII в.[545] Именно в этом качестве он был широко востребован и применялся частично или в полном виде и за пределами Испании. Затем ряд статей из Бревиария был использован при составлении более поздних везеготских кодексов VI–VII вв. Последним стала Вестготская правда, составленная в середине VII в. при королях Реккесвинте (649–672) и Эрвиге (Эрвигии, 680–687). Ее выход был обусловлен рядом причин: во-первых, удовлетворение потребностей судей на местах в полноценном сборнике королевских законов; во-вторых, стремление поддерживаемых церковью королей к поднятию престижа своей власти; в-третьих, стремление подчеркнуть независимость Толедского королевства от Византии. Отсюда стремление везеготских королей при поддержке епископата подчеркивать латинские основы своей культуры и идеологии, то есть стремление толедских правителей ощущать себя вровень с византийскими императорами.

Первая редакция кодекса оформилась к 654 г. и включала в себя 53 титула, которые, в свою очередь, вобрали в себя 526 законов – выдержки из эдиктов везеготских королей и Бревиария Алариха. Следующую редакцию кодекса около 681 г. предпринял король Эрвиг. Новая редакция отличалась включением новых законов. Был введен новый титул, их стало 54, а число законов увеличилось до 559. Впоследствии в текст вносились поправки, вероятно, Витицей в 698 г. В итоге число титулов увеличилось до 55, а законов до 593.

После падения Толедского королевства кодекс не утратил своего значения. Он оставался источником права для испанских христиан, а затем – Кастильского королевства вплоть до XVIII в.

Как уже отмечалось, первые «готские» правовые кодексы появились и действовали в среде народов, и до этого живших по нормам римского права. Правовые же нормы готов до того времени базировались на их языческих представлениях, на их обычаях и традициях. Возникает вопрос: как уживались эти две противоположные правовые концепции?

Возможность более детального рассмотрения этой проблемы появилась с выходом переведенной на русский язык Вестготской правды (Книги приговоров). На основании источников и историографии, в том числе испаноязычной, группа авторов провела анализ правовой системы Тулузско-Толедского королевства везеготов. Это позволило им сделать вывод о том, что оно было наиболее развитым в варварском мире VIVIII вв. Хотя надо признать, что сравнительного анализа с другими политиями того времени авторами дано не было.

Судя же по сообщениям испанских источников, жизнь готов в Испании мало отличалась от их жизни в других частях Европы: грабежи, разбой, войны, междоусобицы были характерной чертой их бытия. Достаточно вспомнить сообщения испанских хроник. В связи с этим возникают вопросы: можно ли на основании анализа лишь правовых кодексов делать выводы об уровне развития народа и его политической системы, тем более что они целиком списаны с норм другого государства? Правомерно ли считать и называть готским свод законов в стране, где доля их населения составляет около одного процента? Что готского осталось в этих документах? Что вообще принесли готы в Испанию: высокую культуру, новизну в земледелии и производство товаров? Как сами готы воспринимали эти нововведения?

По мнению многих историков, неким мерилом уровня зрелости готских королевств может служить история завоевания Испании мусульманами – яркое подтверждение тому, что Толедское королевство не было таким уж высокоразвитым и монолитным, а значит, нельзя говорить и о какой-либо выдающейся роли готов в жизни страны.

Однако нам интересен вопрос: как происходила и происходила ли вообще трансформация правового сознания готов, их правовых традиций и обычаев с момента переселения из Скандзы? Какое значение и влияние имели на жизнь везеготов правовые кодексы, вводимые королями-готами в Тулузско-Толедском королевстве? И что готского мы можем найти в этих документах?

В данной главе мы рассмотрим обычаи и традиции готов, дающие представление об их языческих правовых воззрениях, которые мы находим в работах Тацита, Иордана, Дексиппа, Исидора Севильского. Они будут сопоставлены с имеющимися в нашем распоряжении нормами правовых кодексов, которые вводились в их королевствах в разное время. Основными же источниками для анализа будут эдикт Эвриха и Вестготская правда (Книга приговоров). Результатом этой работы должны стать ответы на поставленные выше вопросы.

Основным источником по ранним готским правовым представлениям для нас является Тацит, который в своей работе «О происхождении германцев и местоположении Германии» дает развернутые характеристики германских племен. А поскольку готы мало чем отличались от других германцев, его характеристики, с некоторыми допущениями, могут быть применены и к ним.

Однако здесь необходимо напомнить: никогда не существовало готских правовых кодексов в чистом виде, в основе которых лежали бы их обычаи и традиции. Мало того, нет ни одной правовой или какой-либо другой нормы, написанной на готском языке. Вообще, кроме перевода Готской Библии, примеров его письменного использования не существует. Все готские кодексы, их правовые нормы составлены на латыни. Такое положение можно объяснить только тем, что готы постоянно находились в ареале романизированного населения и, если еще учитывать их стремление быть встроенными в системы Римской империи, то понятно, почему они были вынуждены принимать не только ее правовые нормы, религиозные традиции, но и ее язык. Однако авторы перевода и исследования Вестготской правды все же считают, что кодексы являлись универсальным правовым средством для всего населения Тулузско-Толедского королевства, поскольку в Бревиарии Алариха (506) ничего не сказано о разделении на везеготов и римлян. Но главное, на что указывают авторы: в «Коммонитории» сам Аларих прямо отмечает, что данное собрание законов составлено «ради пользы нашего народа», дабы на «форуме никакой другой закон и никакая иная формула права не представлялась и не принималась»[546].

Желание Алариха понятно, но можно ли выдавать желаемое за действительность? Не вызывает сомнений то, что эти нормы были восприняты и являлись законом для романизированного населения. Однако вызывает сомнение, что нормы этого кодекса являлись законом и для готов. Выше мы уже показали пример исполнения готского права готами цитатами из испанских хроник. Вспомним и противоречия в сочинениях Афанасия Александрийского, Кирилла Иерусалимского и Клавдия Клавдиана, да и не только их. Вся история готов тому подтверждение.

Конечно, появление, а главное – содержание первых готских кодексов – эдикта Эвриха (Парижские фрагменты) и Бревиария Алариха – не было чем-то новым и необычным для подавляющего большинства населения Тулузско-Толедского королевства. Готам же, в силу их близости к Римской империи, также хорошо были известны эти правовые нормы. Но они никогда и никем не принуждались к их выполнению. Поэтому, скорее всего, пожелание Алариха осталось неисполнимым.

Теперь, с целью установления какой-либо связи готских обычаев и традиций с сохранившимися нормами эдикта Эври-ха и нормами Книги приговоров, перейдем к их сравнительному анализу.

Итак, Тацит в своей работе выделяет целый ряд наиболее важных черт германских племен, характерных и для готов. Мы же выбираем только некоторые из них, и только те, следы которых мы можем обнаружить в работах других авторов и в нормах эдикта и Книге приговоров. Итак, это – несмешение с другими народами; выборность вождей и царей (королей);

особая роль жрецов и старейшин; особая роль народного собрания; безусловная вера в гадания и приметы; сакральное отношение к войне, вооружению и женщинам; отношение к браку; отношение к человекоубийству; отношение к рабам; отношение к ростовщичеству и собственности.

1. По сообщению Тацита: «Что касается германцев, то я склонен считать их исконными жителями этой страны, лишь в самой ничтожной мере смешавшимися с прибывшими к ним другими народами и теми переселенцами, которым они оказали гостеприимство»[547].

Об этой же традиции в среде готов-юфунгов сообщает Дексипп в III в.[548]

Это положение подтверждают и данные современной археологии при раскопках поселений черняховской культуры.

Теперь посмотрим, нашла ли эта готская традиция свое отражение в Вестготской правде или каком-либо другом кодексе.

В книге III Вестготской правды – «О супружеских отношениях» – сказано: «1. Antiqua – О том, что как римлянка с готом, так и готка с римлянином может сочетаться узами брака». Эту норму исследователи относят ко времени короля Леовигильда (568/569—586). Значит, уже во времена действия Бревиария Алариха действовала подобная норма. Из сообщений античных авторов мы знаем о редких браках готов с римлянками в среде высшей знати и в более ранний период (Фравитта и неназванная римлянка, Атаульф и Галла Плацидия), но массового характера это явление не носило. Также мы не можем сказать ничего конкретного о характере этих отношений в более поздний период.

Тем не менее у везеготов Испании существовали определенные ограничения на браки. Так, женщины старшего возраста не могли обручаться с мужчинами младше себя. Также и рабы не могли брать в жены свободных женщин, а рабыни – выходить замуж за свободных мужчин. Точных же данных об исполнении этой нормы готами в нашем распоряжении нет. Поэтому узаконенного несмешения не выявлено.

В сохранившихся фрагментах эдикта Эвриха подобной нормы нет.

2. Характерной особенностью готского ареала была традиция выборности вождей и царей. Тацит пишет: «Царей они выбирают из наиболее знатных, вождей – из наиболее доблестных. Но и цари не обладают у них безграничным и безраздельным могуществом, и вожди начальствуют над ними, скорее увлекая примером и вызывая их восхищение, если они решительны, если выдаются достоинствами, если сражаются всегда впереди, чем наделенные подлинной властью»[549].

Это положение подтверждает также Иордан: «После того как Феодосий… ушел от дел человеческих, сыновья его… принялись губить оба государства… вскоре у готов появилось к ним презрение, и они… избрали себе королем Алариха»[550].

Отражения данной традиции в Парижских фрагментах и Книге приговоров мы не находим. Однако очень похожее положение с 633 г. было закреплено в Испании в 75-м положении IV Толедского собора: «…После того как король почил в мире, первые лица народа (primatus totius gentis) вместе со священниками по общему соглашению назначают ему преемника…»[551] Строго следуя букве данного постановления, можно констатировать, что наследственной власти в Толедском королевстве в это время не существовало.

Кстати, данное положение было принято во время правления короля Сисенанда (631–636), который захватил трон насильственным путем, свергнув при помощи франков короля Свинтилу.

Исходя из этого можно считать, что готская традиция избрания правителя в своих образованиях все же перекочевала и на землю Испании. И именно ее можно считать причиной начавшейся вакханалии верховной власти в Толедском королевстве.

3. По сообщениям Тацита, особая роль в готских образованиях принадлежала жрецам, которые, по сути, кроме религиозного лидерства, выполняли и роль судей: «Впрочем, ни карать смертью, ни налагать оковы, ни даже подвергать бичеванию не дозволено никому, кроме жрецов, да и они делают это как бы не в наказание и не по распоряжению вождя, а якобы по повелению бога»[552]. Та же высокая роль была отведена в готских политиях и старейшинам: «На тех же собраниях также избирают старейшин, отправляющих правосудие в округах и селениях»[553].

В Парижских фрагментах нет упоминания об этих фактах готской жизни. Но в Книге приговоров отражено большое влияние церкви в Испании. Так, в книге VI «О преступлениях и пытках» и в книге IX «О беглых рабах и дезертирах» есть положения, в которых дается право на получение убежища от судебного преследования в церкви. В книге V «О сделках» указано, что имущество, переданное церкви, закрепляется за ней навечно. В книге II «О ведении дел» епископам дано право увещевания неправедных судей. Конечно, можно найти некие общие моменты в деятельности и полномочиях религиозных лидеров язычников-готов и христиан, однако права судить христианские епископы не имели, время инквизиции еще не наступило. Следовательно, влияние этой готской традиции на испано-римскую среду не определяется.

Что же касается традиции выборов старейшин, то надо отметить, что в Толедском королевстве мы не находим структуры, подобной институту старейшин в готских потестарных образованиях. Поэтому и в Книге приговоров нет отражения данной традиции готов.

4. Согласно сообщению Тацита, можно сделать вывод и о значительной роли народного собрания: «О делах менее важных совещаются их старейшины, о более значительных – все; впрочем, старейшины заранее обсуждают и такие дела, решение которых принадлежит только народу. Когда толпа сочтет, что пора начинать, они рассаживаются вооруженными. Затем выслушиваются царь и старейшины в зависимости от их возраста, в зависимости от знатности, в зависимости от боевой славы, в зависимости от красноречия, больше воздействуя убеждением, чем располагая властью приказывать. Если их предложения не встречают сочувствия, участники собрания шумно их отвергают; если, напротив, нравятся – раскачивают поднятые вверх фрамеи: ведь воздать похвалу оружием, на их взгляд, – самый почетный вид одобрения»[554]. «На таком народном собрании можно также предъявить обвинение и потребовать осуждения на смертную казнь»[555].

В имеющихся в нашем распоряжении документах нет положений ни о государственном устройстве, ни о каких-либо политических органах, которые могли бы влиять на принятие решений в масштабе всей страны. В Испании еще до прихода готов существовала римская система права и институтов управления, поэтому готские языческие традиции управления не могли быть привнесены в более цивилизованную романизированную среду.

5. По утверждению Тацита: «Нет никого, кто был бы проникнут такою же верою в приметы и гадания с помощью жребия, как они. Вынимают же они жребий безо всяких затей…»[556]

Пример этому мы находим и у Иордана[557]. У Дексиппа также: «Мы предпочитаем мир войне не потому, что мы побеждены, хотя и не совершенно, но потому, что будущее неизвестно»[558]. Эти сообщения – яркое подтверждение того, какую роль играли в готской среде гадания и прорицания при решении вопросов, затрагивавших судьбу всего народа.

В Книге приговоров в книге VI есть титул 2 «О колдунах и их советчиках, а также об отравителях». Вполне естественно, что с принятием христианства колдовство, гадания и соблюдение языческих традиций были объявлены ересью и грехом, за которые были предусмотрены серьезные наказания. И вполне естественно, что данные языческие традиции не могли перекочевать в нормативно-правовую систему Толедского королевства. Однако на бытовом уровне готы вряд ли отказались от подобных предсказаний. Этим, скорее всего, и объясняется появление целого титула на данную тему. В Парижских фрагментах также нет подобных норм.

6. О сакральном отношении готов к войне и оружию мы находим сообщения во многих источниках. Тацит сообщает: «И гораздо труднее убедить их распахать поле и ждать целый год урожая, чем склонить сразиться с врагом и претерпеть раны; больше того, по их представлениям, поWтом добывать то, что может быть приобретено кровью, – леность и малодушие»[559]. У Иордана мы находим подтверждение этому: «Лучше трудом (то есть войной) снискивать пропитание, чем самому в бездействии пользоваться благами от Римской империи, а людям – прозябать в жалком состоянии»[560]. Тацит пишет: «Бросить щит – величайший позор, и подвергшемуся такому бесчестию возбраняется присутствовать на священнодействиях и появляться в народном собрании, и многие, сохранив жизнь в войнах, покончили со своим бесславием, накинув на себя петлю»[561].

«…Ведь воздать похвалу оружием, на их взгляд, – самый почетный вид одобрения»[562].

«Любые дела – и частные, и общественные – они рассматривают не иначе как вооруженные»[563].

Эти фрагменты наиболее ярко характеризует сакральное отношение к войне и оружию всего готского общества.

В Парижских фрагментах эдикта мы не усматриваем ни буквы, ни духа этой готской традиции. В Книге приговоров есть лишь некоторые отголоски этой языческой традиции в книге IX, титуле 2. Так, за уклонение от воинской службы, дезертирство, неоказание помощи королю во время мятежа предусмотрены различные наказания, от штрафов до обращения в рабство и смертной казни.

7. Об отношении готов к браку Тацит сообщает: «Тем не менее браки у них соблюдаются в строгости, и ни одна сторона их нравов не заслуживает такой похвалы, как эта».

«Так ограждается их целомудрие, и они живут, не зная порождаемых зрелищами соблазнов, не развращаемые обольщениями пиров… Ибо пороки там ни для кого не смешны, и развращать и быть развращаемым не называется у них – идти в ногу с веком»[564].

Двоякое чувство возникает иногда при совмещении описаний некоторых сторон жизни готов. Так и в этом случае: как совместить вышеприведенное с описанием их дикости? Однако уже в CCCXXIII Парижских фрагментов читаем: «Если муж, имея при себе рабов жены либо своих собственных, получит какую-либо добычу, будучи в военном походе, пусть жена не смеет требовать себе из нее ни при жизни, ни после его смерти. Но муж, который имеет жену свою во власти согласно Священному Писанию, равным образом обладает властью и над ее рабами… и все остается в его власти». В этом фрагменте эдикта упомянуто Священное Писание, значит, наши выводы, приведенные выше об этом документе, верны.

Далее в CCCXXXIV: «Муж и жена наследуют друг другу лишь тогда, когда нет никого из ближних или родственников вплоть до седьмого колена…» Это более соответствует их менталитету? Может быть, это и есть нечто характерное для готов? Но эти фрагменты эдикта никак не коррелируются с сообщениями Тацита. Ведь институт семьи и брака в христианских государствах изначально приветствовался церковью, в Книге приговоров супружеским отношениям посвящена целиком книга III. В ней мы находим титулы следующего содержания: титул 1 – «О распоряжении относительно бракосочетания», титул 2 – «О незаконных бракосочетаниях», титул 3 – «О похищении девушек и вдов», титул 4 – «О прелюбодеяниях», титул 5 – «О кровосмесителях, вероотступниках, а также о мужеложцах», титул 6 – «О разводах и расторжении помолвок». Таким образом, очевидно, что забота о сохранении и чистоте супружеских отношений была важной составляющей жизни Толедского королевства. В данном случае налицо преемственность языческих (по Тациту) и христианских традиций вообще, и здесь сложно отделить чисто готские традиции от глубоких традиций народов. Однако как быть с положениями Парижских фрагментов? Неужели к XIII в. нравы настолько упали? Или перед нами некий «переходный» вариант?

8. Об отношении готов к убийству человека красноречиво сообщает Тацит: «…Ведь даже человекоубийство у них искупается определенным количеством быков и овец, и возмещение за него получает весь род, что идет на пользу и всей общине, так как при безграничной свободе междоусобия особенно пагубны»[565], а вот убить раба – дело обычное.

Во фрагментах эдикта об этом нет сведений, а в Книге приговоров в книге VI, титуле 5 «Об убийстве людей» подробно описана система наказаний за те или иные виды убийства. Например, за неумышленное убийство не предусмотрено никакого наказания, а за умышленное убийство близкого родственника – смертная казнь. Однако в некоторых случаях, как и в языческой традиции, предусматривались штрафы или обращение убийцы в рабство, а это свидетельство того, что ни готы, ни романизированное население Испании не были сторонниками жестокости в решении своих внутренних конфликтов. Но это не вяжется со сложившимся образом готов, основой жизни которых были война и грабежи.

9. Об отношении готов к рабам Тацит сообщает: «Рабов они используют, впрочем, не так, как мы: они не держат их при себе и не распределяют между ними обязанностей: каждый из них самостоятельно распоряжается на своем участке и у себя в семье. Господин облагает его, как если б он был колоном, установленной мерой зерна, или овец и свиней, или одежды, и только в этом состоят отправляемые рабом повинности. Остальные работы в хозяйстве господина выполняются его женой и детьми. Высечь раба или наказать его наложением оков и принудительною работой – такое у них случается редко; а вот убить его – дело обычное, но расправляются они с ним не ради поддержания дисциплины и не из жестокости, а сгоряча, в пылу гнева, как с врагом, с той только разницей, что это сходит им безнаказанно»[566].

Это положение соответствует сообщениям многих источников. Рабы составляли значительную часть готских образований, поэтому положения о них есть как в Парижских фрагментах, так и в более поздних правовых кодексах готов.

В Книге приговоров отдельного положения о рабах нет. Однако нормы об их жизни мы находим в каждой из 12 книг Вестготской правды. Эти положения регламентируют их имущественное состояние, их социальный статус, наказание за различные виды преступлений, определен перечень их возможностей – вступление в брак, право наследования, порядок освобождения и т. д. Исходя из этого можно заключить, что отношение к рабам в Толедском королевстве было более строгим, но вряд ли это следует считать доказательством отсутствия связи с традициями готов.

10. Об отношении готов к собственности Тацит сообщает: «Германцы столь же мало заботятся об обладании золотом и серебром, как и об употреблении их в своем обиходе. У них можно увидеть полученные в дар их послами и вождями серебряные сосуды, но дорожат они ими не больше, чем вылепленными из глины; впрочем, ближайшие к нам знают цену золоту и серебру из-за применения их в торговле и разбираются в некоторых наших монетах, отдавая иным из них предпочтение; что касается обитателей внутренних областей, то, живя в простоте и на старый лад, они ограничиваются меновою торговлей. Германцы принимают в уплату лишь известные с давних пор деньги старинной чеканки, те, что с зазубренными краями, и такие, на которых изображена колесница с парной упряжкой. Серебро они берут гораздо охотнее, нежели золото, но не из-за того, что питают к нему пристрастие, а потому, что покупающим простой и дешевый товар легче и удобнее рассчитываться серебряными монетами»[567].

«Ростовщичество и извлечение из него выгоды им неизвестно. Земли для обработки они поочередно занимают всею общиной по числу земледельцев, а затем делят их между собою смотря по достоинству каждого; раздел полей облегчается обилием свободных пространств. И хотя они ежегодно сменяют пашню, у них всегда остается излишек полей. И они не прилагают усилий, чтобы умножить трудом плодородие почвы и возместить, таким образом, недостаток в земле, не сажают плодовых деревьев, не огораживают лугов, не поливают огороды. От земли они ждут только урожая хлебов»[568].

С вопросами собственности готы столкнулись с началом своих взаимоотношений с Римской империей. Однако только в Толедском королевстве, в связи со своим оседанием и длительным пребыванием в Испании, они ощутили необходимость неких правовых норм, касающихся вопросов владения землей, имуществом и т. д. Поэтому, естественно, «безразличного», варварского отношения к собственности у оседлых готов в Испании мы уже не наблюдаем. В их среде уже начал появляться интерес к земле со стороны наиболее образованных и богатых готов, и обострение межклановой борьбы это подверждает. И это нашло отражение во всех ранних готских правовых документах.

Итак, мы сопоставили наиболее характерные для готов традиции и обычаи их жизни с нормами из фрагментов эдикта Эвриха и Книги приговоров готской Испании. Теперь мы можем ответить на вопрос о соответствии и степени влияния готских традиций и обычаев на формирование законодательства Толедского королевства. Или же получим подтверждение, что готы получили его уже в готовом виде в наследство от Римской империи. Для наглядности результаты анализа сведем в таблицу.

Из приведенной таблицы следует, что какого-либо заметного влияния готских традиций и обычаев на кодексы Толедского королевства не наблюдается, о чем мы и указывали выше. А это значит, что сообщение Исидора Севильского о начале записи готами своих законов нельзя понимать буквально. Это событие происходило не в чисто готском обществе, поэтому исключить влияние реалий времени и среды на написание свода законов Эврихом было невозможно. Значит, его эдикт уже изначально содержал в себе элементы права другого народа, другого государства, а дальнейшее его исправление, по сути, окончательно уничтожило его идентичность, кроме редких, возможно случайных совпадений, однако, как уже говорилось, внутри своих общин готы, несмотря ни на что, сохраняли свой традиционный языческий уклад.

Глава 13

Политантропологический анализ готских и славянских потестарных образований в северном Причерноморье

В этой главе мы сосредоточимся только на рассмотрении одной весьма важной проблемы классификации политий тервингов и гревтунгов времени Атанариха и Германариха III–IV вв. с точки зрения политической антропологии. Затем, используя полученные результаты как некий индикатор, попытаемся смоделировать уровень потестарных образований славянских политий того же периода, сведений о которых в источниках значительно меньше.

В связи с этим необходимо отметить, что в современной историографии сложилось стойкое представление о том, что первые славянские племенные союзы возникают на исторической сцене Восточной Европы в VI в., и это появление часто связывают с влиянием готов. Некоторые даже считают, что они оказали значительное влияние и на формирование Древней Руси. Так с территорией и наследием как готского, так и антского племенных союзов связывают две версии происхождения Руси. Одна из самых новых – «герульская» норвежского исследователя Хокуна Станга. И ушедшая в историографическое прошлое «поляно-русская» версия Грушевского – Рыбакова. Также существует предположение, что толчок трансформации юго-западной части славян к началу образования протогосударственных объединений был дан не приходом готов и не гуннским вторжением в Восточную Европу в 375 г., а их возвратным движением из Паннонии обратно на Днепр и Дон, что подтверждается археологическим материалом конца V – начала VI в. Впервые на этот факт на конференции в Липецке в 1999 г. обратили внимание российский исследователь И. Ахмедов и французский – М. Казанский. Но еще ранее К. Тиандер указывал, что «остатки готского народа несомненно играли большую роль в истории Древней Руси, чем это до сих пор принималось», а «история Тмутаракани теснейшим образом связана с судьбой готов тетракситов»[569]. Однако автор не раскрывает, в чем состояла эта роль и связь.

Если же рассматривать историю развития государственности на территориях современной Украины и юга России, то надо отметить следующее. Так называемая «варварская держава» во главе с готами, кратко существовавшая в Северном Причерноморье, территориально, в позднеримскую эпоху, действительно частично совпадала с современной Украиной, но она являлась вторым по времени возникновения после Скифского царства этнопотестарным объединением данного этапа государствогенеза, возникшим в Восточной Европе. Государственность же еще ранее существовавших здесь эллинских городов-государств и Боспорского царства была импортирована в уже сложившемся виде из их метрополии – Греции. В дальнейшем попыткой образования на этих и близким к ним территориях суверенного предгосударственного объединения было создание ханом Кубра-том к середине VII в. полукочевой «Великой Болгарии», в состав которой вошли аланы, славяне и даже некоторые балтские и финно-угорские племена Восточной Европы. Примерно в это же время стали формироваться к северу от степей новые (после антов) восточнославянские «вождества», уже известные по летописи племенные объединения. Древнейшее из которых принадлежало дулебам – волынянам, данникам Аварского каганата, создавших известную по мусульманским источникам державу под названием Валинана. Однако ни в одном случае ни о каком готском влиянии речи не шло. Тем более что античные и раннесредневековые источники, описывая события и более ранних периодов, упоминали некие славянские потестарные образования, которые уже играли в политической жизни народов значительную роль. Поэтому возникает вопрос, действительно ли так велико было политическое и культурное влияние пришедших готов на формирование славянских политий, как на это указывают некоторые авторитетные историки, которые к тому же считают их общества ранними государствами, или же процесс формирования славянских образований – это результат самостоятельного развития этноса.

Для этого определим, что представляли собой готы до прихода в Северное Причерноморье. Известно только об их исходе с острова Скандза и об их завоеваниях на севере и востоке Европы. Приходится верить Иордану, его аллегории о трех кораблях, на которых со Скандзы прибыли остроготы, везеготы и гепиды. Что представляли они собой в политическом плане, Иордан умолчал, только дал понять, что гепиды занимали невысокое положение в готском ареале. В источниках нет сведений и об организационной структуре этих прибывших племен. Известно только, что «управляются они своими царями» и то, что они «более организованы» по сравнению с другими варварами. Их традиции и обычаи, их семейные и родственные связи были чрезвычайно сильны и выполняли роль законов в их политиях. Каждое племя было автономно как экономически, так и политически и имело своих вождей и знать. Надлокальный институт власти в их ареале уже был выработан, если принять за данность упоминание в источниках общеготских королей, но вряд ли он играл определяющую роль. Влияние его сказывалось лишь во время совместных действий готов, а также во время исполнения каких-либо представительских функций. Вряд ли это влияние касалось экономических вопросов ареала: совместных сельскохозяйственных работ, быта или охоты. В мирной жизни надлокальные вожди – короли – вряд ли могли вмешиваться в жизнь и дела племен и их вождей, авторитет которых был безоговорочно высок. Скорее всего, они имели собственные «домены», которые удовлетворяли их потребности. Исходя из этого можно предположить в готском ареале существование распределительной системы как на племенном, так и на надлокальном уровне. К этому времени можно отнести и начало формирования слоя племенной общеготской знати. Здесь, по Иордану, уже формируются и обретают силу по крайней мере два влиятельных рода Амалы и Балты. Им завидуют, с них берут пример, им подражают, стараются им угодить, и вокруг них образуются группы почитателей, соратников – все это свойственно людям, и, по-видимому, этот принцип формирования знати и лидерства носит всеобщий характер: народу нужен успех, удачи в войнах, удачи в мирной жизни. И люди должны видеть и чувствовать удачу вождя. И для них уже не важна форма правления страной. Более сложно и мучительно формируется институт наследственной власти в таких объединениях: слишком много претендентов. Возникновение знати вообще является серьезным испытанием для власти, так как необходимо постоянно контролировать и направлять ее деятельность, ведь влияние ее растет, а это часто приводит к бунтам и развалам в обществах. Поэтому обычно в начальный период знать формируется из родственников и приближенных вождей, хотя, как известно, это не всегда спасает от конфликтов. Управленческий аппарат формируется по такому же принципу, и понятно, что он должен содержаться в строгости законов и традиций и не должен выходить за рамки своих функций. В противном случае, особенно в потестарных образованиях, когда формы наследственной власти еще не укоренились, появление знати, по силе и влиянию почти равной лидеру, а то и превосходящей его, приводит к конфликтам и войнам, что и происходит у готов.

Ситуация меняется, когда к власти приходят самовластные, харизматические лидеры, которым удается на время консолидировать весь народ или его отдельные группы. Однако обычно после их смерти ситуация повторяется, так как сложно сохранить единство при наличии многих желающих занять опустевшее место. И подобные ситуации мы наблюдаем в истории рассматриваемых нами потестарных образованиях. Не меньшую смуту в готском ареале вызвало их переселение на материк. Огромные просторы, легкость, с которой готам покорились несформировавшиеся коренные народы севера и востока Европы, а также их национальные особенности (воинственность, харизматичность, вероломство, алчность) заставили их избрать путь разделенного народа. Поэтому условно можно считать, что общественно-политический уровень готов в Скандзе был несколько выше, чем их потестарных образований на материке, так как он был выработан длительным совместным проживанием нескольких племен и сохранял единство народа. Там уже существовал общеготский институт верховной, по-видимому, наследственной королевской власти. К этому вынуждало, как мы указывали выше, их фактически островное проживание во враждебном окружении. Кстати, этим же можно объяснить и их этническое обособление. Дальнейшее переселение готов разрушило их межплеменное согласие и остановило формирование общеготских структур.

На новом месте возобладали племенные готские традиции. И в силу открывшихся возможностей их единство стало распадаться. Определяющей становилась роль старейшин и племенных вождей. Однако в Ойум они направляются еще под общим руководством короля Филимера – последнего обще-готского короля. И сразу же возникают внутренние противоречия: разделение готского ареала на две части. Одна остается на Волыни, посчитав для себя приемлемыми условия жизни в данном месте, другая, во главе с Филимером, уходит дальше. Становится понятным, что перед нами нестабильное объединение племен с пока еще общим руководством, однако уже не имеющим твердого всеобщего влияния на все объединение, связанное только общей целью: поиск благоприятных условий для проживания, что и подтверждают источники. С этого момента говорить о готах как о едином народе невозможно. По-видимому, определенную негативную роль в распаде готского единства сыграло и то обстоятельство, что готский ареал постепенно становился полиэтничным из-за наличия определенного количества рабов, а также за счет примкнувших к переселению племен севера Европы, где фактическая власть принадлежала низовым структурам – племенным вождям и старейшинам. Источники указывают, что власть готов над покоренными народами не была обременительной, поэтому переселение становилось все более масштабным.

Во время движения начинают складываться новые, уже более многолюдные полиэтнические потестарные образования, где власть их лидеров еще не приобрела статус всеобщей и не была монопольной.

Здесь надо оговориться, что к процессам переселения большого количества людей, которые явились результатом глобальных потрясений и изменений: политических (войны, изменения политических предпочтений руководства стран и т. д.) и природно-климатических (особенно в ранние периоды) из-за неспособности народов противостоять угрозе, мы в полной мере можем применить термин «миграции» и констатировать, что во все времена они всегда были направлены в сторону более развитой цивилизации. А также что любое переселение людских масс является ударом по их этнокультурному коду, который не проходит бесследно как для переселенцев, так и для коренных народов, которые на себе начинают испытывать влияние новых чуждых культур, традиций, обычаев, поэтому зачастую народы становились заложниками этих переселений.

И как известно, некоторые исчезли со страниц истории. Особенно болезненно это переживали моноэтничные народы. В полиэтничных зонах эти процессы протекли несколько по-иному, однако и там возникали очаги напряженности и нестабильности. И это хорошо прослеживается по источникам: сильному воздействию и изменению подвергалась не только материальная часть жизни людей (посуда, украшения, оружие), но и сакральная ее составляющая (похоронный обряд). В итоге становилось сложно выделить основную этническую принадлежность народа. И эти отражения мы находим в источниках, и часто подтверждается археологически. Подобные процессы мы наблюдали в историческом плане в течение столетий. Те же процессы мы наблюдаем и в сегодняшнем мире с одной лишь разницей: этими процессами научились управлять и искусственно создавать предпосылки этих переселений.

По прибытии в конечную точку маршрута – в Северное Причерноморье – готы вновь разделяются надвое: по Иордану – по месту расселения, по нашей версии – по целям их дальнейшего существования. Сразу выделяются два центра власти: гревтунги и тервинги, а это говорит о том, что они уже существовали внутри готского объединения во время движения. По Иордану, выделяются два королевских рода: Балты и Амалы, однако утверждать, что это начало формирования наследственной королевской власти в этих объединениях, нельзя, так как дальнейшая история готов говорит об обратном.

Исходя из этого можно утверждать, что в политическом плане какого-либо общеготского потестарного образования, по сути, уже не существовало, а мнимое его единство достигалось общностью задач, этнической близостью и родственными связями. Такой же аморфной структурой обладали и эти два возникших образования, в которых было заметно начало формирования некоей надобщинной власти. Поэтому готы, пришедшие в Северное Причерноморье, – это объединение полиэтнических племен, по сути превратившихся в орду, которая стала рассеиваться между Дунаем и Доном.

Но именно здесь у готов появляются условия для создания государствоподобного образования, так как появляется возможность расселиться на незанятых или захваченных территориях. Однако сразу же у этих двух полиэтнических образований под руководством готских вождей появляются общие цели – грабеж рубежей Римской империи и соседних племен, и это становится главным промыслом, главным занятием их на долгие годы. Однако и это не подвигло готов к объединению или совместным действиям, наоборот, каждое племя выбрало свои маршруты, на которые мы указывали ранее. Нет достоверных сведений и о какой-либо хозяйственной деятельности готов в этот период. Народ жил грабежом и вымогательством. В результате складываются военизированные союзы, а готские племена начинают пополняться группами коренных племен, добровольно или под принуждением.

Итак, учитывая вышесказанное, пребывание и жизнь готов в Северном Причерноморье можно охарактеризовать несколькими причинами.

1. Оторванные от основного ареала своего прежнего расселения в районах Северной Европы, они в своем движении, по сути, превратились в народ-войско, по меткому выражению Х. Вольфрама. По Иордану, готы двинулись в Ойум, некую обетованную землю, в поисках новых мест для поселения. И надо сказать, что этнополитическая ситуация в районах Прикарпатья, на Волыни и Северного Причерноморья благоприятствовала этому: свободных мест было предостаточно. И некоторые готские племена этим воспользовались. Археологически определяются районы частичного расселения готов в районах Побужья и на Волыни. И Иордан упоминает о разделении войска Филимера надвое в этом районе. Можно предположить, что оставшиеся – это менее воинственные, более склонные к оседлости племена. Но эта местность находилась вне зоны основных военных и политических интересов верхушки готов, поэтому другая их часть уходит далее в южном направлении. В дальнейшем их завоевания позволяли им расселиться и по Днепру, и по Дунаю, и в Крыму. Возможность расселения на своих территориях им предоставляла Империя. Однако стремления к оседлости у основной массы готов, согласно источникам, не наблюдается, а этот факт имеет значение при оценке уровня развития их потестарных образований, так как оседлость населения вообще является как основой, так и условием хозяйственной деятельности. Ведь даже кочевые «империи» имели довольно четкие границы, совпадающие с границами кочевий, и в них всегда существовал слой людей, занятых сельскохозяйственной и ремесленной деятельностью.

Например, Приск Панийский описывает постоянную столицу Аттилы как «огромное селение»[570], в котором жили в том числе ремесленники и торговцы. В отношении готов таких данных нет, а ведь наличие «столицы» как некоего центра – это один из признаков вождества и политий более высокого уровня. Ответом же на этот вопрос служат сообщения Тацита и Прокопия, на которые мы ссылались выше, – готы не живут в городах.

Но нельзя обойти вниманием и сообщение Секста Аврелия Виктора в работе «О цезарях»: «Когда он [Клавдий] стремился изгнать готов, приобретших за долгое время мира большую силу и ставших почти оседлыми жителями…»[571] Из отрывка видно, что усиление и «почти» оседлость готов не входили в планы и интересы Империи. И это объяснимо: на границах находятся враждебные силы. Но ведь готы в разные моменты своих контактов с Империей служили ей в качестве федератов и были участниками ее военных походов. Так почему же Империя не хотела иметь на границах таких союзников? С одной стороны, Империи приходилось содержать войска федератов даже во время относительного мира, что было накладно, так как готы не были расположены заниматься хозяйственной деятельностью, а грабили окрестное население. В ответ Империя начинала снижать поставки, а это вызывало раздражение готов и приводило к конфликтам и открытым столкновением. С другой стороны, готы вообще не особенно утруждали себя выполнением договоров, постоянно нарушая их, совершая грабительские набеги без всякого повода как внутри Империи, так и за ее пределами. Поэтому не желали усиления готов и коренные народы, которые на себе ощущали их соседство. Об этом неоднократно упоминают источники. Интересны данные раскопок многих готских поселений, находящихся в районах их потестарных образований. Количество остатков глиняной посуды, остатков продуктов питания: зерна злаков, кости домашних животных, остатки промысловой охоты – позволяют заключить, что готы вряд ли хотели оставаться в них надолго. Особенно это касается поселений гревтунгов-остроготов, у которых, как известно, крупные раскопанные объекты более похожи на некие военные базы или ставки командиров или вождей, чем на оседлые поселения. Не потому ли у археологов вызывают трудности с идентификацией поселений черняхов-ской культуры, так как военные поселения сходны независимо от национальной принадлежности.

Действительно, вряд ли готы горели желанием осваивать «нецивилизованные» просторы востока Европы. Магнитом для них были освоенные, богатые земли Римской империи. Но, даже заполучив эти земли в результате договоров с Империей или в результате завоеваний, готы не проявляли желания к их дальнейшему обустройству. Добыча от грабежей и войн заменяла им производство. Иордан в «Гетике» подтверждает это предположение: «Ввиду того что со временем уменьшилась добыча от грабежа соседних племен, возник у готов недостаток в продовольствии и одежде. Людям, которым некогда война доставляла пропитание, стала противна мирная жизнь; и вот все они с громким криком приступают к королю Тиудимеру и просят его: куда ему ни вздумается, но только вести войско в поход. Он же, призвав брата своего и метнув жребий, убедил его идти в Италию, где тогда правил император Гликерий, а сам как более сильный [решил] двинуться на восточную империю, как на государство более могущественное. Так и случилось»[572].

И это пишется о готах, которые уже находились в Паннонии в V в., имея и землю, и содержание от Империи.

Приведем еще два свидетельства: «После того как установился прочный мир готов с римлянами, готы увидели, что им не хватает того, что они получали от императора; в то же время стремились они проявить присущую им отвагу и потому начали грабить соседние племена, [жившие] кругом»[573].

Далее: «Немного спустя король Валамир и братья его Тиудемир и Видимир, – ввиду того что запоздала обычная выплата от императора Маркиана, которую они получали наподобие стрены и за это соблюдали мирный договор, – послали посольство к императору и узнали, что Теодорих, сын Триария, также готского происхождения, но из другого рода, не из Амалов, процветает вместе со своими, связан дружбою с римлянами и получает ежегодную выплату; на них же смотрят с презрением. Охваченные гневом, они взялись за оружие и, пройдя почти по всему Иллирику, разграбили и разорили его»[574].

Здесь приведена только часть подобных свидетельств Иордана. Цитирование других источников нецелесообразно, так как это заняло бы слишком много места.

2. Исходя из вышесказанного можно отметить, что основной продукт (пропитание, одежду, вооружение и т. д.) готы получали не за счет собственной хозяйственной деятельности, а за счет дани, грабежей, военной добычи и эксплуатации коренного населения занятых ими регионов. Поэтому можно утверждать, что готы в Восточной Европе очутились внутри замкнутого круга. Для получения собственного продукта им было необходимо его производство. Для производства же были необходимы по меньшей мере место, время и средства, а это означало бы отказ от войн и грабежей. Значит, нужно было трудиться и ждать урожая. Но тогда где и откуда взять средства к удовлетворению ежедневных потребностей? И выходило, что единственным средством добыть себе пропитание, одежду и т. д. – это грабеж и война или вынужденные союзнические отношения с Римской империей.

Масла в огонь подливала и Империя, подпитывая их иждивенческие настроения. Поэтому отсутствие постоянно занимаемой территории и собственного развитого производства пагубно отразилось на их жизни и не способствовало «вызреванию» государственности готов.

Действительно, собственное производство готов никогда не покрывало их потребностей ни в продуктах питания, ни в одежде и обуви (на что прямо указывает Иордан и другие источники) за все время их истории. Да и сложно сопоставить масштабность их военных действий и грабительских налетов на огромной территории с какой-либо хозяйственной деятельностью, которая требует времени, наличия грамотных работников, исходного материала: ведь поля необходимо чем-то засевать, кто-то должен был их обработать и собрать урожай. Кто-то где-то должен ухаживать за скотом. Кто-то и из чего-то должен был делать одежду и обувь, ковать оружие и т. д., и это притом, что находились они, по сути, в походных условиях, передвигаясь семьями и родами. Повторим, ни один источник не указывает на какую-либо хозяйственную деятельность готов. Однако многие повторяют в разных вариантах утверждение Тацита: «Гораздо труднее убедить их распахать поле и ждать целый год урожая, чем склонить сразиться с врагом и претерпеть раны; больше того, по их представлениям, потом добывать то, что может быть приобретено кровью, – леность и малодушие»[575]. Становится очевидным, что пребывание готов в Северном Причерноморье было оплачено трудом и жизнями коренного населения.

Нужно отметить, что война и грабежи вообще являлись образом и смыслом жизни готов, их основной характеристикой. К этому их подталкивало и ослабление Империи.

Силой, угрозами или посулами они втягивали коренные народы в сферы своих интересов, увеличивая, таким образом, свои военные возможности, но если не удавалось совместно грабить провинции Римской империи, то насилию подвергались сами бывшие «союзники».

Различные источники неоднократно указывают на высокомерие и вероломство готов. Об изменах и предательстве даже в их собственной среде мы читаем у Иордана: «Он [Баламбер, король гуннов] призвал к себе Гезимунда, сына великого Гуннимунда, который, помня о своей клятве и верности, подчинялся гуннам со значительной частью готов и, возобновив с ним союз, повел войско на Винитария»[576]. Однако Иордан не воспринимает это как предательство.

У Дексиппа мы находим упоминание о таком явлении в среде готов, как соблюдение ими этнической чистоты: «мы не хотим смешением с чужими помрачить храбрость нашего войска», «мы не сброд разноплеменной и бессильный». Об этой особенности всех германских племен упоминал еще Тацит. Археологические данные подтверждают это положение. Не здесь ли черпали свои идеи идеологи превосходства «арийской расы»? На многих поселениях черняховской культуры установлены факты совместного расселения готов и славян, однако фактов смешения населения не обнаружено. В качестве примера можно указать на расселение готов и славян в селах Войтенки и Журавка, а это наиболее крупные поселения. В них действительно население не смешивается, а расселяется автономно друг от друга. На это указывает и значительное имущественное расслоение между общинами. Археологический материал «готской» части поселения намного богаче «славянской». Поэтому становится очевидным господствующее положение готов среди племен Северного Причерноморья, которые выполняли, по сути, роль их обслуживающего персонала. При необходимости они становились и воинами, и пахарями, и товаром, и т. д. Таковой была суть власти того времени: победитель становился хозяином и земли, и народа, и всего того, чем этот народ владеет. Так было до готов, так же поступили и гунны с готами, и это было совершенно естественно для того времени. Поэтому говорить о каких-либо союзнических отношениях готов с местным коренным населением нужно с большой осторожностью, хотя определенного количества добровольцев в их среде нельзя отрицать. Некоторые исследователи все же указывают на некое смешение населения на территориях, находившихся под контролем готов. Однако, по нашему мнению, масштабного смешения не происходит, так как это совершенно не в традициях германских народов. Совместное проживание на одних поселениях, если коренное население не покидает его во время нашествия (а кто будет кормить пришельцев?), – не факт смешения населения. Подтверждение этому мы можем найти даже в современной истории. Важным свидетелем в этом вопросе выступают готы Крыма, которые сохраняли свою идентичность по крайней мере до XVI в., а возможно, и до конца XVIII в., вплоть до переселения народов Крыма Екатериной II.

Наиболее катастрофической особенностью ареала расселения готов было хроническое отсутствие единства между их племенами и племенными вождями, о чем мы неоднократно упоминали. Попытки Остроготы к объединению готского ареала, по Иордану, были разрушены внутренними конфликтами. Попытка Атанариха объединить тервингов натолкнулась на противодействие Фритигерна и христианской общины. Германарих и гревтунги стали жертвами своей же грабительской политики, вторгшись в зону влияния других народов.

Одним из главных вопросов, который вызывал разногласия среди готов, был вопрос о войне и мире: одни вожди желали союзнических или дружественных отношений как с Римом, так и с коренными народами, другие выступали непримиримыми противниками мирных отношений. Приведем в связи с этим несколько сокращенное свидетельство Евнапия: «В первые годы царствования Феодосия скифский народ был изгнан уннами из страны своей и переправился через реку к римлянам, где они начали между собой немаловажную распрю. Одни хотели оставаться в настоящем счастливом положении, другие – хранить данную ими у себя клятву. Она состояла в том, чтобы всеми средствами строить римлянам козни и всякими хитростями и обманами вредить тем, которые приняли их к себе, хотя бы те оказывали им величайшие благодеяния, покуда не завладеют всей их страной. Это и была причина их распри. Они разделились на две партии: одна обратилась к худшему плану, другая – к лучшему, но каждая партия скрывала причину неудовольствия своего к другой. Вождем боголюбезной и святой стороны был Фравиф, человек молодой, но по добродетели и любви к правде лучший из людей. Он тотчас женился на римлянке, для того чтобы потребность физическая не доводила его до поступков насильственных. Весьма немногие из единоплеменников молодого Фравифа пристали к его образу мыслей. Но большая часть других скифов и сильнейшие из них твердо держались принятого прежде намерения и горели неистовой страстью исполнить замысел. Предводителем этой партии был Эриульф, человек бешеный, превосходивший других яростью»[577].

Упомянутый в тексте факт женитьбы Фравифа на римлянке указывает на наличие в готской среде хотя и «немногих», но сил, желавших мира и объединения как с Империей, так и с коренными народами.

Наверное, этим можно объяснить те немногие совместные захоронения готских мужчин и сарматских женщин, которые встречаются в ареале черняховской культуры. А если вспомнить возможное гуннское происхождение жены Германариха, то становится понятным, что все-таки в ряде случаев, в силу некоей политической необходимости или обстоятельств, в среде готов все же допускались межэтнические браки, однако ясно, что массового характера это явление не носило.

Межплеменные конфликты в готской среде мешали установлению надлокальной, устойчивой централизованной власти. Хотя понятно, что со времени их вступления в южные районы Восточной Европы роль надплеменной власти как таковой возрастала: объединение сил для выполнения масштабных военных походов требовало наличия твердого единоличного управления, переговоры и другие контакты с Римом или представителями других народов требовали участия в них единого представителя. И стремление вождей готов к централизации власти подтверждают источники.

Но здесь же, в этих же источниках, приводятся факты неповиновения или открытого противостояния центральной власти со стороны племенных вождей. Деление на гревтунгов и тервингов по месту их расселения и по родовому влиянию, согласно Иордану, вовсе не означало единства внутри каждого из них. Наоборот, почти во всех источниках мы находим сведения об их политической нестабильности, а то и открытой войне. Не было единства и согласия и между самими этими крупнейшими образованиями. Достаточно вспомнить, по сути, бегство тервингов во время гуннского нашествия на гревтунгов Германариха. А ведь были еще готы, которые расселялись по всему маршруту их движения из районов Балтики. Их поселения, как мы указывали выше, существовали на Волыни со II по VI в. По-видимому, только этот ареал готов и был занят производительным трудом. Были готы, которые сразу ушли в области Крыма и оставались там вплоть до XVI в., не подвергаясь ассимиляции. Кроме того, были и так называемые «малые готы», которые под предводительством епископа Вульфилы переселились в Римскую империю. Такой разброс по территориям и по образу жизни возможен только при отсутствии укоренившейся централизованной надплеменной власти и, наоборот, решающей роли власти традиционной. Определенную роль в разобщении готов сыграл и религиозный фактор. Гонения на христиан не принесли результата Атанариху, но ослабили и фактически подорвали его власть.

Напомним: вожди объединений становились заложниками традиционной системы власти готов, когда войско (состоявшее из всех свободных мужчин племени), по сути, принуждало их к действиям, идущим вразрез с логикой событий или их желаниями. Однако сознание, что то же войско в случае отказа может просто сменить лидера, заставляло вождей выполнять волю большинства (каковой она являлась, мы знаем из источников), тем более что занять высший пост стремились многие.

Мирные же отношения с Римом готы рассматривали с позиции собственного усиления по отношению к другим народам. Яркое тому подтверждение – речь готских посланников у Дексиппа. Воинственность, высокомерие в отношениях с другими народами обнажают истоки некой «исключительности» готов, хотя Иордан постоянно убеждает читателей, что именно они являлись наиболее образованными среди всех германских племен.

За время своего пребывания в районах Северного Причерноморья готы ни разу не становились объектом нападения со стороны как коренных народов, так и со стороны Римской империи, которая ограничивалась отдельными карательными экспедициями. Именно готы внесли своим появлением напряжение в относительно мирный регион Восточной Европы, чему мы находим подтверждение у Иордана и Лаврентия Блюменау. Поэтому нападение «взъярившихся» гуннов на готов Германариха оказалось таким катастрофическим. Впервые готский ареал был потрясен и расколот внешней силой (включая и «союзников», и сателлитов). Однако это нападение не было концом готской эпопеи. Источники указывают на сохранение остроготами и везеготами мест своего расселения. Не подверглась изменению или уничтожению власть внутри их образований. Была уничтожена или сведена к минимуму только власть и влияние готов в регионе в целом. Новыми правителями Восточной Европы стали гунны.

Еще до появления готов в Северном Причерноморье здесь уже существовали некие племенные объединения, главную роль в которых играли: в Поднестровье – карпы; в Поднепровье – роксоланы; в Приазовье – герулы. Для них война также была основной составляющей их повседневной жизни, которых так же прельщали богатства соседей и Рима. И именно их многие исследователи считают основными силами в борьбе с Римом и основными силами в регионе. Появление же готов, несомненно, усилило нажим варваров на Римскую империю. Но этот нажим стал более организованным и масштабным за счет образования временных межплеменных союзов, в том числе и с участием готов. Однако определяющую их роль в этих союзах и войнах видит только Иордан.

Остальные источники не выделяют готов из общей массы варваров и не видят их особой роли в развале Империи, а ведь многие авторы являлись, в отличие от Иордана, современниками и участниками событий. Особенно что касалось жизни западного ареала готов – тервингов.

В современной историографии в последние годы сложилось мнение, что в Северном Причерноморье с приходом готов образовался некий союз племен под руководством их вождей, куда входили славяне, сарматы, фракийцы и т. д. Другими словами, они видят в борьбе Рима с варварами хорошо организованную кампанию. С таким мнением нельзя согласиться, так как это противоречит всей источниковой базе готской истории.

Можно только гадать, сколь долго сопротивлялась бы Империя объединенным силам варваров, будь у них общие цели и общее руководство. Наверняка процесс ее распада ускорился бы. Напомним, Флавий Вописк Сиракузянин сообщает: «Аврелиан вел много разного рода больших войн. Так, он победил варваров, встретившихся с ним во Фракиях и в Иллирике, а за Дунаем уничтожил вождя готов Каннаба, или Каннабауда, с пятью тысячами человек»[578].

В числе же пленников Империи были: «блеммии, аксомиты, арабы из Счастливой Аравии, индийцы, бактрийцы, иберы, сарацины, персы, – все с произведениями своих стран; готы, аланы, роксоланы, сарматы, франки, свевы, вандалы, германцы со связанными руками как пленники»[579].

Из сообщений источников ясен только этнический состав противников Империи, но там нигде не упоминается единое войско. Нет в этих сообщениях упоминаний и о какой-либо руководящей или координирующей роли готов. Поэтому нет оснований утверждать об общности целей и интересов противников Империи. Наоборот, разобщенность варварского мира, которое можно объяснить приблизительным равенством их сил относительно друг друга, позволила ей еще долго сопротивляться его нажиму, используя при этом и подкуп, и шантаж, и угрозы, и союзничество. Иордан в «Гетике» ясно дает понять, какими методами создавались в то время те или иные объединения: «Сами [в свою очередь] (остроготы) подчинялись власти Аттилы, гуннского короля; им не было возможности отказаться от борьбы против своих же родичей, везеготов, потому что приказание владыки, даже если он повелевает отцеубийство, должно быть исполнено. И не иначе смогло любое скифское племя вырваться из-под владычества гуннов, как только с приходом желанной для всех вообще племен, а также для римлян смерти Аттилы»[580]. Не приходится сомневаться, что это был всеобщий принцип.

По нашему мнению, целью вождей готов был вовсе не развал Империи и ее уничтожение, хотя исключать наличие некоторых сил в их среде, желающих этого, нельзя (источники подтверждают это). Целью готов было либо вхождение в состав Империи на правах граждан в границах собственной автономии, либо в качестве федератов. И надо признать, что своих целей, во всяком случае, готская верхушка добилась: готы стали частью Империи, а их вожди занимали в ней высшие посты. Иордан цитирует обращение Валентиниана к королю везеготов Теодориху перед битвой на Каталаунских полях: «Окажите помощь Империи, членом которой вы являетесь»[581]. В истории есть масса примеров, когда наиболее образованные готы занимали высокие военные и административные должности в Империи. Что же касается основной массы готов, то они так и не смогли избавиться от сдерживающего влияния традиционализма и, имея перед собой пример Рима, не восприняли для своих потестарных образований ни системы управления обществом, ни организации жизни народа. Даже будучи встроенными в жизнь Империи (федераты или королевства в Италии, Галлии и Испании), они продолжали внутри своих общин руководствоваться своими родовыми правилами.

Следовательно, рассматриваемые нами в работе готские образования представляют собой небольшие, краткие фрагменты готской истории, существовавшие почти одновременно в разных регионах Европы. По мнению некоторых историков – ранние государства.

Здесь надо оговориться: обычно при определении уровня развития того или иного потестарного образования мы видим не последовательное исследование, которое приводит к неизвестному в начале результату, а, наоборот, сначала указывается некий результат, а затем под него подтаскивают доказательства. Такой подход мы считаем некорректным.

Поэтому, предварительно оценивая эти готские потестарные образования тервингов и гревтунгов III–IV вв., мы должны отметить очевидное: внутренней эксплуатации, налоговой системы у них не существовало. Основную массу необходимых продуктов и товаров готы добывали грабежом и войной и считали это естественным. Даже царства они добывали подобным образом. Иордан сообщает: «Вскоре, когда вышеназванный Аларих поставлен был королем и, держа совет со своими, убедил их, что лучше собственным трудом (читай: войной. – А. Ф.) добыть себе царство, чем сидя в бездействии подчиняться [царствам] чужим. И, подняв войско, через Паннонию – в консульство Стилихона и Аврелиана – и через Сирмий, правой стороной вошел он в Италию, которая казалась опустошенной от мужей»[582].

Но даже в этом случае, завоевав царство, готы в силу своей безграмотности и разобщенности так и не сумели организовать и обустроить хозяйственную и политическую жизнь народа.

Поэтому закономерен вопрос: можно ли вообще применять к известным готским объединениям мерки цивилизационного подхода, можно ли считать членами готских образований племена других народов, как-либо втянутые (случайно, силой или угрозой применения силы) в орбиту их действий, а территории, которые занимали эти племена, объявлять готскими? Ведь многие исследователи считают готские образования полиэтническими, хотя кто считался с волей народов, попавших в сферу готских интересов? Да и знало ли большинство из них, что они входят в эти образования? По Иордану, скорее всего, происходило так: та земля, где ступала нога гота или его сателлита, объявлялась готской. Здесь уместно упомянуть его пресловутый «перечень северных народов», откуда вытекает «гигантизм» «державы» Германариха.

Можно ли классифицировать готские потестарные образования как надплеменные, если период их стабильности составлял десятки лет, а распад их в основном был обусловлен внутренними причинами?

Из вышеприведенного анализа ясно, что готские образования к моменту возникновения представляли собой нестабильные полиэтнические общества во главе с вождями, характерной особенностью которых было отсутствие внутреннего межплеменного единства. Возникающие их союзы были кратковременны, так как создавались для достижения определенных целей и сразу же после этого распадались. Сплачивающей силой обычно было стремление к грабежам и войнам. Надлокальный институт сильной единоличной власти не был сформирован, и большую роль в принятии определяющих решений играл совет старейшин. Поэтому каждое племя внутри образования имело свои политические, экономические, военные цели, а возглавляющие их вожди не считались ни с мнением друг друга, ни с властью верховного правителя. В этот период письменность у готов отсутствует, а функции законов выполняют старые германские традиции и обычаи. Кстати, даже после «обретения азбуки» Вульфилы готы никогда не использовали ее в деловой переписке, предпочитая латынь.

Проживая в соседстве с Римской империей, готы, возможно, стремились копировать функции их административных и военных органов, однако перенесенная на чуждую почву подобная практика не давала результатов, так как, по Тациту, им вообще «тягостен и неприятен мир». Об этом же упоминает Аммиан Марцеллин. Их история показывает, что даже в отсутствие внешнего врага объектами нападений становились родственные племена. Нашествие гуннов, по мнению большинства авторов, явилось катастрофой для готов. По нашему же мнению, катастрофических последствий не последовало: одни ушли от прямых столкновений, другие вообще стали союзниками гуннов, а большинство сохранило за собой свои земли, своих вождей, свои структуры. Произошло замещение одного правителя другим, более могущественным. Показательно, насколько близки они по образу жизни. Приведем некоторые фрагменты о гуннах из «Римской истории» Марцеллина: «Они [гунны] так закалены, что не нуждаются ни в огне, ни в приспособленной ко вкусу человека пище… Никогда они не укрываются в какие бы то ни было здания, напротив, они избегают их, как гробниц. У них нельзя встретить даже покрытого камышом шалаша. Они кочуют по горам и лесам, с колыбели приучены переносить холод, голод и жажду… День и ночь проводят они на коне. Когда приходится им совещаться о серьезных делах, то и совещание они ведут, сидя на конях. Не знают они над собой строгой царской власти, но, довольствуясь случайным предводительством кого-нибудь из своих старейшин, сокрушают все, что попадает на пути… Никто у них не пашет и никогда не коснулся сохи. Без определенного места жительства, без дома, без закона или устойчивого образа жизни кочуют они, словно вечные беглецы, с кибитками, в которых проводят жизнь; там жены ткут им их жалкие одежды, соединяются с мужьями, рожают, кормят детей до возмужалости… Подобно лишенным разума животным, они пребывают в совершенном неведении, что честно, что нечестно, ненадежны в слове и темны, не связаны уважением ни к какой религии или суеверию, пламенеют дикой страстью к золоту, до того переменчивы и гневливы, что иной раз в один и тот же день отступаются от своих союзников»[583].

Поэтому в результате гуннского нашествия мы видим слияние интересов подобных военизированных полиэтнических образований, и дальнейшие события это подтверждают.

Определяя главные предпосылки возникновения готских потестарных образований – везеготов Готии и королевства остроготов, надо отметить следующее: несмотря на объективно объединяющие их причины – общая территория, язык, общие культы, – главным их «объединителем» являлись грабеж и война.

Итак, приступая к главной теме и в связи с тем, что на сегодняшний день не существует методик определения уровней развития общественно-политических систем того или иного общества, мы будем использовать в своем анализе все заслуживающие внимания определения и характерные признаки политий, зафиксированные на сегодняшний день в научной литературе, объединив их в окончательном варианте в одно комплексное построение.

Мы уже упоминали о неоднозначности проблемы обозначения уровня «вождества» и «раннего государства».

В связи с этим в данной главе мы кратко рассмотрим подходы некоторых наиболее значимых отечественных и зарубежных ученых к решению вопроса определения уровня раннего государства и выскажем свое мнение по данной проблеме.

Итак, Х. Классен и П. Скальник в работе The Early State дали следующие характеристики раннего государства:

1) достаточное для социальной стратификации и специализации население;

2) гражданство, которое определяется рождением или проживанием на территории государства;

3) правительство централизовано и имеет достаточную власть, чтобы поддерживать закон и порядок силой или угрозой силы;

4) государство независимо, по крайней мере де-факто. Правительство достаточно сильно, чтобы препятствовать сепаратизму, а также успешно отражать внешнюю агрессию;

5) достаточное количество населения для начала процесса классообразования (правители и управляемые);

6) уровень развития производственных сил достаточен для постоянного получения излишков продукции, которые используются для поддержания государственного аппарата;

7) общая идеология, легитимизирующая власть правящего класса[584].

То есть, иными словами, они установили, что «если для политии… характерны указанные выше характеристики, то мы можем говорить, что она достигла ступени раннего государства»[585].

Значит ли это, что можно говорить о появлении некоей грани, границы появления ранних государств. Так ли это?

Даже беглого взгляда достаточно для того, чтобы понять: характеристики являются субъективным представлением авторов о том, каким должно быть гипотетическое раннее государство. Поясним:

1) «Достаточное для социальной стратификации и специализации население».

«Достаточное население». Значит ли это, что авторы установили взаимосвязь начала стратификации и специализации от роста населения? Значит ли это, что рост населения провоцирует начало «социальной стратификации и специализации населения»? Нет. В работе нет указаний на этот счет. К тому же социальное разделение и специализация населения начинаются на более ранних уровнях развития обществ. Более того, в источниках почти нет достоверных сведений о количественном составе того или иного сообщества. Значит, количественный состав общества не может служить значимым критерием уровня его развития.

2) «Гражданство, которое определяется рождением или проживанием на территории государства».

Как и кем оно определяется? Такого понятия не существовало в ранних обществах, оно устанавливается и фиксируется законодательно, а в предложенном авторами перечне характеристик данных о развитии законодательной деятельности общества нет. Границы обществ еще не были оформлены. Если в качестве примера брать готские образования, то как быть с завоеванными племенами или соседями? Но если гражданство все же фиксируется в обществе, то это уже не раннее государство, а полития более высокого уровня.

3) «Правительство централизовано и имеет достаточную власть, чтобы поддерживать закон и порядок силой или угрозой силы».

Данная характеристика также соответствует уровню более развитого государства, нежели раннему, только что выросшему из догосударственных отношений.

4) «Государство независимо, по крайней мере де-факто. Правительство достаточно сильно, чтобы препятствовать сепаратизму, а также успешно отражать внешнюю агрессию».

Неужели это характеристика раннего государства? И что значит «государство независимо, по крайней мере де-факто»?

Что этим хотели сказать авторы? Ведь с таким правительством, скорее всего, трудно быть зависимым.

5) «Уровень развития производственных сил достаточен для постоянного получения излишков продукции, которые используются для поддержания государственного аппарата».

Излишки продукции объективно начинают появляться в результате повышения уровня производства, но используются не только в интересах госаппарата. В племенах также излишки шли на содержание вождей, жрецов, воинов. В чем разница? Но речь идет о постоянном получении излишков продукции, то есть об уже сформировавшейся производственной базе общества. И это в раннем государстве?

6) «Достаточное количество населения для начала процесса классообразования (правители и управляемые)».

Почему эта характеристика вынесена отдельно от первой? Ведь процессы социальной стратификации, специализации и классообразования идут одновременно и затрагивают все население общества. «Правители и управляемые» – не слишком ли примитивное обозначение процесса, который в таком виде начинается на этапах рода и племени и не заканчивается даже на фазе развития современных государств? Не количество населения, а уровень развития производства прямо влияет на процесс классообразования в обществе.

7) «Общая идеология, легетимизирующая власть правящего класса».

Скорее здесь уместно говорить о традициях, обычаях и мировоззрении в раннем обществе, так как такого понятия, как «общая идеология», еще не существовало. Язычество в этих обществах играло роль цементирующей силы. Раннее христианство также следовало этим традициям. Но если она исторически фиксируется, то речь идет о более высокоразвитом государстве.

Проведенный краткий анализ данных признаков позволяет констатировать, что вряд ли их можно считать корректными для определения уровня раннего государства. По нашему мнению, эти характеристики обтекаемы и неопределенны, но главное, они, по нашему убеждению, не являются критерием оценки уровня раннего государства, так как завышены и соответствуют, скорее, более высокому уровню развития общества.

Далее, для большей объективности, проведем и краткий анализ построений тех же авторов, которые разработали типологию ранних государств по степени зрелости, выделив соответственно «зачаточное», «типичное» и «переходное»[586]. В связи с этим возникает вопрос, как соотнести вышеприведенный уровень и те, о которых речь пойдет ниже.

Для наглядности сведем все эти данные в таблицу:

Начнем с перехода: «слабо развиты торговля и рынки – переход торговли на надлокальный уровень – торговля играет важную роль».

По сути, здесь показан путь трансформации одной из важнейших составляющих деятельности любой политии. Рассмотрим этап «слабо развиты торговля и рынки». Но возникает вопрос: как «слабо» или насколько «слабы»? То есть ничего не говорящее определение, без какого-либо качественного или количественного наполнения, которое можно в полной мере употребить как для политий низкого уровня, так и для более высокоразвитых, поэтому использование его вряд ли можно считать корректным.

Далее – «переход торговли на надлокальный уровень».

Если авторы имеют в виду расширение торговых отношений за пределы политии, то непонятно, за счет чего или в связи с чем произошло это изменение. Это установление новых связей, избыток продукции или расширение торговли внутри политии? То есть эмпирически задана некая планка развития торговых отношений, однако авторами снова не дается каких-либо параметров для определения этого трудноуловимого перехода.

Далее: «торговля играет важную роль».

А разве авторы могут назвать времена, когда торговля этой роли не играла? Но если следовать логике авторов, то только с уровня «переходного раннего государства» торговля начинает играть важную роль. Снова умозрительное утверждение. Вообще-то обмен, торговля в любой политии – это одна из основ ее существования и функционирования. Если же авторы имеют в виду, что основной прибавочный продукт государство начинает получать за счет торговли, то почему оно «переходное», в их интерпретации? Скорее это уже государство более высокого уровня.

Далее, основной принцип комплектования аппарата управления: наследование должности – наследование и назначение на должность присутствуют в равной степени – преобладание назначения на должность в административном аппарате.

Итак, основной принцип комплектования аппарата управления – наследование должности. Хотелось бы знать, где и когда аппарат управления полностью комплектовался по этому принципу. Эти редкие случаи чьей-то воли за какие-либо заслуги известны и в наши дни, но по схеме авторов они присущи только «зачаточному» государству.

Далее: «наследование и назначение на должность присутствуют в равной степени» авторы определяют на стадию «типичного» государства. Вообще эти два принципа никогда не уравновешивали друг друга. Преобладание назначения очевидно по источникам.

Далее: по логике авторов, «преобладание назначения на должность в административном аппарате» происходит на стадии «переходного» государства. Снова авторами задана планка, не имеющая логического значения. Что означает «преобладание» и «в равной степени»? Как это можно определить? В источниках, относящихся ко времени складывания ранних государств, вряд ли можно найти подобные сведения.

Итак, не проводя дальнейший анализ всей типологии, а оценивая ее в комплексе, можно сделать следующее заключение: авторы хотели показать постепенный процесс развития основных составляющих раннего государства. Но этот процесс общеизвестен и никем не оспаривается. Однако авторы не дают ответа на главный вопрос: за счет чего и в связи с чем происходят указанные ими переходы, что является базой, основой этих переходов? Поэтому выходит, что совокупность признаков, которые, по мнению авторов, характеризуют уровень «зачаточного» государства, по нашему мнению, можно с большим основанием применять к характеристике политий более низкого уровня и т. д., а значит, использование их для оценки уровня, указанного авторами, вряд ли будет корректным. Если же авторы просто хотели показать, что в ранних государствах еще сохраняются рудименты более низких этапов развития, что также никто не оспаривает, то тогда где хотя бы элементы нового устройства общества? Их нет. И далее: набор признаков, которыми авторы характеризуют уровень «типичное раннее государство», более уместно определить как уровень «переходное раннее государство», так как в них хотя бы ясно виден и указан смысл перехода политии на более высокий уровень.

Признаки же, характеризующие «переходное раннее государство», согласно типологии авторов, скорее относятся к политиям более высокого уровня с давно устоявшейся политической системой. Критериев же некоего перехода от одного государственного уровня в другой не обозначено, и это лишний раз подтверждает искусственный характер подобных построений.

Кроме того, Х. Классен выделил необходимые условия для возникновения раннего государства. К ним относятся:

1) достаточная численность населения для формирования сложного стратифицированного общества, не менее 5 тысяч человек;

2) определенная территория;

3) производство прибавочного продукта для поддержания элиты и специалистов;

4) идеология, оправдывающая существующее неравенство;

5) некое событие или действие, произошедшее до этого и не планировавшееся специально (вторжение, развитие ирригации и т. д.)[587].

Если кратко анализировать вышеперечисленные условия, то можно отметить следующее. Итак, численность не менее 5 тысяч человек. Для чего была дана эта точная цифра? Как можно проверить ее соответствие по источникам? Цифра явно взята «с потолка» или заимствована у Платона и вряд ли будет уместна. Однако автор считает ее большой и, следовательно, достаточной. Но ведь, согласно данным палеоантропологии, ареал в 5 тысяч человек неминуемо подвергнется вырождению, учитывая низкую продолжительность жизни в ранних обществах, тем более в условиях островного государства, на которое ссылается автор в своей работе.

Далее. В ранних обществах все видимые, незанятые территории считались своими. Границы не обозначались. Точнее, можно было бы обозначить этот пункт как контролируемая обществом территория. Но какая? Любая территория имеет свои особенности: либо это горы и заливные луга, либо леса и болота и т. д., что, естественно, будет накладывать отпечаток на условия и темпы развития любого общества. Значит, вряд ли стоит говорить об «определенной территории», уместнее использовать понятие территории с благоприятными условиями существования, которые используются обществом для удовлетворения своих потребностей.

Далее. Автор пишет, что «должна существовать система производства избыточного продукта для содержания специалистов и привилегированных категорий населения». Но прибавочный продукт – излишек в ранних обществах не создавался только для поддержания элиты и «специалистов». Он появлялся, создавался объективно в результате развития производства и осознания выгоды от его производства и расходовался согласно обычаям и традициям общества или законодательным установкам правителя. Он же становился основой для развития торговли. Но автор ничего об этом не пишет.

Далее. «Должна существовать идеология для объяснения и оправдания существования иерархической административной организации и социально-политического неравенства». Если же идеологии нет, то формирование государства затруднительно или вообще невозможно, тогда складываются другие типы социальной организации.

Вообще-то автор в своей работе ведет речь о ранних обществах. В связи с этим о какой идеологии здесь уместно говорить? Как мы указывали в своих предыдущих работах, идеология возникла, в нынешнем ее понимании, в эпоху Ренессанса в результате ослабления диктата церкви. В ранних государствах ее роль выполняло язычество. В нем был заложен некий дуализм: сакральное начало этноса, племени, народа и некая его правовая база в виде табу или запретов и ритуалов. Кстати, раннее христианство также полностью стояло на старой языческой традиции: десять заповедей и семь смертных грехов и компромисс – миропомазание. И надо помнить, что почти все государства Европы зарождались именно в языческом мире. Кстати, и те, о которых упоминает автор в работе. Поэтому их «попытки надстроить религиозную и социально-политическую структуры не увенчались успехом».

Далее. Итак, автор, указывая на четыре перечисленных выше условия возникновения и формирования раннего государства, все же считает их недостаточными. Тем более что взаимодействие, комбинация их в той или иной степени не приводила к возникновению более сложной социально-политической организации. «Необходим некий повод, который спровоцировал бы трансформации», некое событие или действие, произошедшее до этого и которое не планировалось специально (угроза, развитие ирригации и т. д.). То есть «если в обществе одновременно присутствуют несколько условий и происходит какое-то дающее толчок событие, начинается развитие раннего государства». «Только в таком контексте нужно искать ответ на вопрос» о «появлении раннего государства». Значит, перечисленные условия сами по себе не имеют достаточного значения? Но ведь они, по сути, являются характеристикой общества с уже довольно высоким уровнем развития. И как быть обществам, над которыми не нависла какая-либо угроза и не нужна ирригация? Означает ли это остановку их развития? В то же время автор почему-то не упоминает народы и их общества, которые исчезли со страниц истории в результате подобных толчков. Исходя из этого некорректно рассматривать в качестве «спускового крючка» возникновения раннего государства некий «толчок». Ведь и «угроза», и «развитие ирригации», а также «появление новых идей и верований» уже сами по себе являлись результатом некоего более раннего толчка. К тому же подобных толчков в истории ранних политий предостаточно, поэтому определить первенство или первопричину развития бывает затруднительно. И если «угроза» или «ирригация» были спусковым механизмом развития каких-либо экзотических политий, то вряд ли уместно и корректно использовать эти категории для оценки развития других.

По нашему мнению, главные условия возникновения ранних государств лежат в несколько иной плоскости. А именно: осознание близкими в этническом отношении людьми, которые живут на общей территории, говорят на одном языке и занимаются близкой или взаимодополняющей хозяйственной деятельностью, выгоды от совместного проживания. Эти же условия становятся базой и для развития их обществ и укрупнения за счет других племен и народов.

Выше мы рассмотрели подход к проблемам политантропологии П. Скальника и Х. Классена. Те же проблемы стоят и перед отечественными учеными.

В современной российской науке проблемами раннего государства активно занимается Л.Е. Гринин, который определяет раннее государство следующим образом: раннее государство – это «незавершенное государство», то есть в государствах этого типа часто отсутствуют те черты, которые отделяют собственно государство от догосударственных форм политической организации: «Важно понимать, что профессиональный бюрократический аппарат, система налогообложения и административно-территориальное деление необязательны для раннего государства. Они становятся обязательны только на следующем этапе развития – при появлении развитого государства»[588]. Тогда что является обязательным для раннего государства? Как и по каким признакам отличить раннее государство от ранних политий: племени, сложного или суперсложного вождества? На этот вопрос автор ответа не дал.

По его мнению, «раннее государство – категория, с помощью которой описывается особая форма политической организации достаточно крупного и сложного аграрно-ремесленного общества (группы обществ, территорий), определяющая его внешнюю политику и частично социальный и общественный порядок; эта политическая форма есть в то же время отделенная от населения организация власти: а) обладающая верховностью и суверенностью; б) способная принуждать к выполнению своих требований; менять важные отношения и вводить новые, перераспределять ресурсы; в) построенная (в основном или по большей части) не на принципе родства»[589].

Вообще, слишком научные определения и толкования свойственны многим авторам. Но хотелось бы знать определение раннего государства или хотя бы перечень его характерных признаков. Где «категория, с помощью которой описывается особая форма…»? Не проще ли было, используя терминологию автора, установить, что «раннее государство уже само по себе является особой формой общественно-политической организации достаточно крупного и сложного аграрно-ремесленного общества, которое самостоятельно определяет свою внешнюю политику и частично социальный и общественный порядок. Власть в которой обладает верховностью и суверенностью, способностью принуждать к выполнению своих требований, менять важные отношения и вводить новые, перераспределять ресурсы и принуждать к выполнению своих требований. Где власть строится (в основном или по большей части) уже не на принципе родства». Теперь главное, чтобы с этой формулировкой согласился сам автор.

Но только вряд ли это определение соответствует определению раннего государства, и как совместить это определение с определением, которое давалось автором ранее?

Напомним: раннее государство – это «незавершенное государство», то есть в государствах этого типа часто отсутствуют те черты, которые отделяют собственно государство от до-государственных форм политической организации: «Важно понимать, что профессиональный бюрократический аппарат, система налогообложения и административно-территориальное деление необязательны для раннего государства. Они становятся обязательны только на следующем этапе развития – при появлении развитого государства»[590]. Неясно, какое определение автор считает истинным.

Однако Л.Е. Гринин в своей работе выделил критерии появления раннего государства, которые, по сути, в основном повторяют критерии, предложенные Х. Классеном (сходство в трех случаях из пяти)[591]:

1) определенное количество населения (минимум несколько тысяч);

2) определенный производственный базис в виде сельского хозяйства, ремесла и торговли (два последних в отдельных случаях занимает военно-данническая эксплуатация соседей);

3) заметная социальная стратификация общества;

4) определенный уровень политической и структурно-управленческой сложности, не меньше трех уровней управления;

5. конкретно-исторические возможности и способность стать государством.

Из перечня только один пункт имеет смысловое содержание, хотя и требует обоснования и пояснения. Остальные критерии вообще не наполнены каким-либо смысловым содержанием, поэтому и не дают представления о причинах появления раннего государства, являясь абстрактными представлениями автора.

Л.Е. Гринин также предложил использовать в научном обороте термин «примитивное» (или «первичное») раннее государство, взамен термина «зачаточное» раннее государство Х. Классена. По его мнению, при употреблении термина голландского ученого, возникает некоторая путаница[592]. Возможно, это и так, однако при отсутствии общепризнанной классификации данное предложение, по нашему мнению, носит формальный характер.

Е.А. Шинаков считает, что исследование процесса развития политических структур ставит ключевой вопрос о грани – «почти государство, но еще не совсем»: «предгосударство», «(супер) сложное вождество»[593]. Он считает, что для определения «уже государства» лучше всего работают марксистские критерии, обозначенные еще Ф. Энгельсом: «Надо признать, что современная формулировка „государства“ вполне соответствует марксистской, то есть аппарат власти, стоящий над обществом и служащий интересам правящих страт»[594]. Затем эти критерии были дополнены М. Годелье, Р. Коэном, Б. Триггером, Д. Битамом.

Согласно Е.А. Шинакову, признаками «типичного раннего государства» являются:

1) торговля – как минимум развита на местном уровне (внутренняя торговля);

2) частная собственность на землю – крайне ограничена;

3) роль государственной собственности – постоянно возрастающая;

4) члены аппарата управления – находятся на содержании у правителя, позже часть из них получает жалованье;

5) наследственный принцип продвижения и карьеры уравновешивается принципом назначения;

6) судебная система находится на стадии формирования;

7) начинается кодифицирование законов и систематизация набора наказаний;

8) регулярная система налогообложения существует, но принимает разнообразные завуалированные формы, включающие работы, регулярные подарки и т. д.;

9) начинается идеологическое, мифоэпическое, религиозное обоснование власти. К этому можно также добавить четкие (в отличие от «сложного вождества») и охраняемые границы. Масштабные постоянные войны как способ наращивания прибавочного продукта, характерные для «сложных вождеств», уходят в прошлое[595].

Рассматривая данные признаки, надо отметить их большую информационную насыщенность по сравнению с типологиями других авторов. В них ясно прослеживается направление развития общества:

1. Четко фиксируется уровень, хотя он характерен и для политий более низкого уровня.

2. Частная собственность – это правовое понятие, а судя по пункту 7, в политии только начинается кодифицирование законов и систематизация набора наказаний, поэтому этот признак некорректен. Или же два этих признака надо представлять совместно: начало кодификации, зарождение частного права.

3. Не совсем понятно, о чем идет речь: если о государственной собственности, значит, государство уже существует. Скорее всего, это признак более высокого уровня.

4. В чем отличие? Уместнее было бы – «начинает получать жалованье».

5. Этот признак трудно определить по источникам. Почему уравновешивается? Неужели кто-то следил за этим балансом? Чтобы это декларировать, надо отвечать на вопрос: что вынуждало правителей прибегать к этим способам продвижения? Уместнее – фиксируются факты назначения. А как быть с выборностью?

6. Формальная фиксация данного признака. Что может об этом свидетельствовать? Только фиксация фактов в источниках.

7. То же, что и 6. Как можно это проверить? Только началом фиксации. Как у готов, по сообщениям Исидора Севильского.

8. Не совсем понятно, что имеет в виду автор под словами «регулярная система налогообложения»? Одно дело, если «регулярная система налогообложения» существует в виде «разнообразных завуалированных форм», то в этом случае общество вряд ли можно классифицировать как раннее государство. Другое дело, если при существующей «регулярной системе налогообложения» еще остаются некие рудиментарные «разнообразные завуалированные формы».

9. Наиболее важным в этом пункте является утверждение, заключенное в последнем предложении: «Масштабные постоянные войны как способ наращивания прибавочного продукта, характерные для „сложных вождеств“, уходят в прошлое».

Однако в целом автором создана достаточно понятная картина раннего государства.

Подводя некий итог рассмотрению различных подходов различных авторов к вопросу возникновения ранней государственности, можно констатировать, что различные субъективные методики определения уровня общественно-политических образований все же не приводят к объективному результату.

Исходя из этого выскажем свою точку зрения. Мы считаем, что в качестве объединяющих причин предпосылками образования раннего государства выступают: осознание выгоды от объединения большинством народа; общая территория; общий язык; общая или взаимодополняющая хозяйственная деятельность; общие культы и вера; оборона.

Такие объединения демонстрируют стабильность и долговечность. Силовые объединения или объединения для решения только конкретных задач (война, грабеж, оборона, контроль территорий или торговых путей) формальны и нежизнеспособны, и мы видим подтверждение этому в истории готов.

К примеру, в готских предгосударственных образованиях – королевстве гревтунгов и в Готии тервингов – налицо была общая территория, общий язык, одинаковая хозяйственная деятельность, общие культы, однако не было главного – осознания выгоды от объединения. Постоянные разделения, измены, отсутствие единства вождей обусловили непрочность этих союзов.

Далее. Любые общественные объединения – семья, род, племя, государство – являются неустойчивыми системами и имеют тенденцию как к возникновению, объединению, так и к распаду на любой стадии развития. Поэтому главным критерием их существования является выражение воли, желания человека, группы людей, большинства членов какого-либо общества, большинства населения страны противостоять распаду.

Главным же критерием оценки развития общественно-политических объединений должно быть определение уровня развития производственных сил и отношений, организованности их политических структур.

А уровень развития общества любой политии должен определяться экономическими, базовыми принципами, которые должны рассматриваться в качестве основных характеристик.

Начальной же точкой отсчета для раннего государства должно являться появление в нем элементов внутренней эксплуатации. Это комплексный признак – этап, который рано или поздно проходят все государства в своем развитии. Он свидетельствует о том, что производительные силы общества развиты настолько, что оно начинает удовлетворять свои потребности за счет внутренних ресурсов, а это объективно потребует введения и усложнения налогообложения в обществе, что, в свою очередь, потребует совершенствования, усложнения и расширения управленческого аппарата, а это, в свою очередь, потребует введения и совершенствования законодательной базы, которая приводит к ускорению разделения общества на группы и классы, оформлению и обороне границ.

Исходя из этого только общество, где отсутствуют внутренние причины (условия) для распада, которое начинает удовлетворять свои потребности за счет внутренних ресурсов и в котором фиксируется начало внутренней эксплуатации, по нашему мнению, можно считать ранним государством.

Это утверждение довольно легко проверяется по данным источников. Дробление же уровня раннего государства на некие подуровни считаем нецелесообразным ввиду их почти невозможной фиксации и гипотетичности.

Теперь непосредственно приступим к определению социо-политической организации Готии и королевства остроготов, используя методики, которые, по нашему мнению, наиболее соответствуют определению уровня «раннее государство». Методики, в которых эта категория дробится, мы не рассматриваем, так как считаем их некорректными.

Вначале для определения уровня развития готских потестарных образований воспользуемся методикой Е.А. Шинакова.

Итак, рассматривая по этой схеме общественно-политические устройства готских образований, получаем следующую картину:

1) Торговые отношения готов внутри ареала и вне его носили характер обмена. О торговых отношениях с целью получения прибыли источники не сообщают, а по утверждению Тацита, «ростовщичество и извлечение из него выгоды им неизвестно». Торговля же с Римом являлась важным атрибутом жизни готов в условиях недостатка продовольствия и амуниции. Достаточно вспомнить ситуацию, приведшую к Адрианопольскому сражению. Торговые отношения с сарматами можно определить по данным археологии. Однако возникает вопрос: что составляло основу их торговли – товары собственного производства или на продажу выставлялось награбленное? По нашему мнению, второй вариант наиболее вероятен.

2) В интересующий нас период частной собственности на землю ни у тервингов, ни у гревтунгов не существовало. Подобие частного владения у готов появляется в V–VI вв. в Испании.

3) Государственной собственности у готов не существовало.

4) Некий аппарат управления готских образований получал от вождя определенную долю продукта, однако называть это жалованьем преждевременно. Напомним: «У их общин существует обычай, чтобы каждый добровольно уделял вождям кое-что от своего скота и плодов земных, и это, принимаемое теми как дань уважения, служит также для удовлетворения их нужд. Особенно радуют их дары от соседних племен, присылаемые не только отдельными лицами, но и от имени всего племени»[596]. «Покой этому народу не по душе, и так как среди превратностей битв им легче прославиться, да и содержать большую дружину можно не иначе как только насилием и войной; ведь от щедрости своего вождя они требуют боевого коня и победоносной фрамеи; что же касается пропитания и хоть простого, но обильного угощения на пирах, то они у них вместо жалованья»[597]. По нашему мнению, эти фрагменты Тацита довольно точно определяют ситуацию в готских общинах.

5) Единственный способ возвышения у готов – это признание заслуг тингом или войском. «Заслуги предков доставляют достоинство вождя; все прочие собираются возле уже проявивших себя на деле, никому не зазорно состоять их дружинниками. Впрочем, внутри дружины устанавливаются различия в положении. Дружинники упорно соревнуются между собой, добиваясь преимущественного благоволения вождя. Величие вождей, их могущество в том, чтобы быть всегда окруженными большой толпою отборных юношей, в мирное время – их гордостью, на войне – опорою. Чья дружина выделяется численностью и доблестью, тому это приносит известность, и он прославляется не только у себя в племени, но и у соседних народов; его домогаются, направляя к нему посольства и осыпая дарами, и молва о нем чаще всего сама по себе предотвращает войны».

6) Судебная власть в готских обществах, по Тациту, была в руках жрецов. В Готии власть вождя и жреца совмещал Атанарих. Как таковая, судебная власть у готов еще отсутствовала. «Ни карать смертью, ни налагать оковы, ни даже подвергать бичеванию не дозволено никому, кроме жрецов»[598].

7) В интересующий нас период существовала лишь традиционная система, находящаяся в руках одного жреца. Писаные законы появились позднее.

8) В готских образованиях в Восточной Европе никогда не существовало системы налогообложения.

9) В источниках нет достоверных сведений об отношении готов к власти как таковой и нет сведений о каком-либо обосновании. Удача – основной критерий власти. В готских структурах ее легко получить и так же легко потерять.

В результате вышеприведенного анализа соответствия можно заключить, что готские потестарные образования не преодолели рубеж раннего государства.

Теперь проведем анализ готских образований по характеристикам раннего государства, приведенных Х. Классеном в работе The Early State[599]:

1) «Достаточное для социальной стратификации и специализации население.

2) Гражданство, которое определяется рождением или проживанием на территории государства.

3) Правительство централизовано и имеет достаточную власть, чтобы поддерживать закон и порядок силой или угрозой силы.

4) Государство независимо, по крайней мере де-факто. Правительство достаточно сильно, чтобы препятствовать сепаратизму, а также успешно отражать внешнюю агрессию.

5) Достаточное количество населения для начала процесса классообразования (правители и управляемые).

6) Уровень развития производственных сил достаточен для постоянного получения излишков продукции, которые используются для поддержания государственного аппарата.

7) Общая идеология, легитимизирующая власть правящего класса».

То есть «если для политии… характерны указанные выше характеристики, то мы можем говорить, что она достигла ступени раннего государства»[600].

1) Скорее всего, этот признак соответствует обеим готским политиям, так как из источников можно сделать вывод о многочисленности их населения.

2) Такого понятия, как гражданство, в готских образованиях не существовало.

3) Такого понятия, как правительство, в готских образованиях не было. Закон и порядок поддерживался авторитетом вождя и жреца, а также традициями и обычаями.

4) Данная характеристика не соответствует развитию готских образований. Мы указывали на постоянные распри и нестабильность в готских объединениях.

5) Достаточностью населения вряд ли можно объяснить процесс классообразования, скорее всего, здесь надо говорить о развивающейся экономике, чего у готов мы не наблюдаем.

6) Говорить о некоем уровне производственных сил у готов не приходится, так как основной продукт они получали за счет насилия и грабежей. Вождь и «аппарат» существовали за счет традиции отдавать часть добычи на общее пользование.

7) Если речь в этом пункте идет о сакральности власти правителя, то, как мы уже указывали выше, подобного явления не было в готских образованиях, хотя язычество давало большие возможности вождям и жрецам.

И из этого сопоставления мы также не можем заключить, что Готия и королевство гревтунгов являются ранними государствами, поскольку из семи характеристик раннего государства в данном случае присутствует лишь один.

Также готские образования не подпадают под определение раннего государства, если использовать нашу методику. Проверим.

1) В обществе отсутствуют внутренние причины (условия) для распада.

2) Общество начинает удовлетворять свои потребности за счет внутренних ресурсов.

3) В обществе фиксируется начало внутренней эксплуатации: фиксация налогообложения в обществе, усложнение и расширение управленческого аппарата, фиксация введения и совершенствования законодательной базы, оформление и оборона границ.

Рассмотрим соответствие:

1) Во всех без исключения готских обществах отсутствие единства среди вождей было характерной чертой, на что мы постоянно указывали. Источники постоянно указывают на внутренние конфликты.

2) За всю свою историю готы никогда не удовлетворяли свои потребности за счет своих внутренних ресурсов. Грабеж и войны были, по сути, единственной возможностью их существования.

3) Налогообложения и законодательной базы не существовало в языческих объединениях Атанариха и Германариха.

Источники утверждают, что система организации власти готов была неизменна – выборность вождей вперемежку с наследственным принципом, и мы не располагаем сведениями о причинах, которые бы могли повлиять на его совершенствование.

Мы не располагаем достаточно точными сведениями о каких-либо границах готских образований. Приблизительные очертания в сообщениях источников – это не оформление рубежей. Тем более не уместно говорить об их обороне.

Итак, мы определили, что и по нашей методике готские образования периода тервингов Атанариха и гревтунгов Германариха не могут считаться ранними государствами.

Значит, необходимо рассмотреть соответствие этих образований более низкому уровню. Для начала этой работы воспользуемся определениями племени и вождества, которые фиксируются различными авторами:

«Племя определяется общими чертами, свойственными всем членам племени и объективно отличаемыми: язык, религия, происхождение, обычаи и традиции. Племя может обозначать форму как этнической, так и политической организации. Племя не обязательно обладает территорией компактного проживания, и его претензии на какую-либо территорию не обязательно признаны другими группами»[601].

Как показывают этнографические исследования, племена являются прежде всего политическими союзами. Центром кристаллизации такого объединения нередко являлся предводитель или его потомок, считавшийся позже родоначальником всего племени. При этом нередко использовалась и вера в происхождение народа от какого-либо божества, так, например, считали германские племена алеманнов и лангобардов. Зачастую племена располагали легендой собственного этногенеза, повествующей, как и почему возник их племенной союз. Как же сложились признаки, отличающие их от иных племен?

«В политической антропологии племя рассматривается как форма политической организации (полития), одноуровневая вождеству, но отличающаяся от последнего консенсуальным типом политического лидерства, в то время как вождество характеризуется авторитарным типом политического лидерства. Процесс перехода этнической общности на уровень племени называется трибализацией»[602].

«Если племя – конфедерации общин, действующих по договоренности, согласованию, то вождество – гораздо более иерархизированная структура, имеющая формального лидера. Коллективное действие в племени принимается на основе соглашения, в вождестве возможно принуждение. Лидеру племени подчиняются в силу его личного авторитета, тогда как вождь может отдавать приказы просто в силу занимаемой позиции. Отличаются они и системами распределения. Вождества могут объединяться (в основном в результате завоевания одной группой других), образуя сложные, а затем – суперсложные вождества. В состав суперсложных вождеств могут входить и племенные группы, и локальные общины, и даже ранние государства (?)»[603].

Теперь, не вдаваясь дальнейшее рассмотрение вопроса, воспользуемся методикой Н.Н. Крадина и проведем анализ социополитической организации готских образований, используя таблицу отличительных особенностей для идеальных моделей племени и вождества:

Отличительные особенности идеальных моделей вождества и племени

Рассматривая в комплексе признаки, определяющие «племя» из вышеприведенной таблицы, можно заключить, что все они в той или иной мере присущи как Готии, так и королевству гревтунгов: у тех и у других существуют народное собрание, совет старейшин и вожди играют определяющую роль в их жизни. Однако нельзя отрицать наличие в этих обществах социальной стратификации и редистрибутивной системы и не признать роль и значение таких готских вождей, как Атанарих и Германарих, благодаря которым нам и известна история готов. И здесь необходимо говорить уже о более высоком уровне их власти, надплеменном, так как под их управлением находятся племена вождей, равных или близким к ним по уровню влияния, что дает нам право утверждать, что племенной уровень этими объединениями все же пройден.

Осталось установить, какому уровню вождества соответствуют эти образования. При этом надо сразу оговориться, что в чистом виде ни одно общество не вместится в рамки отведенной ему системы.

Рассматривая признаки, присущие вождеству, нужно отметить, что народ готов никогда не был отстранен от власти за весь рассмотренный нами период его истории. В нашем случае власть вождя напрямую зависела от желания и воли большинства членов общества. Вождь в готских образованиях – это выражение воли народа, который составлял основу войска, и их история тому яркое подтверждение. Атанарих теряет власть в результате религиозного раскола. Германарих сразу лишается поддержки окружения в результате паники, связанной с нападением гуннов. Вождь в готских объединениях обладал всей полнотой власти до тех пор, пока он был удачлив, а его действия удовлетворяли прежде всего войско. Поэтому, как мы уже указывали, вожди становились заложниками общества. В этом и состояла одна из причин их нестабильности. Общества только на первый взгляд казались развитыми и стабильными. В рассматриваемый нами краткий период истории готов их крупнейшие объединения возглавляли влиятельные вожди, поэтому при них в основном и сформировались довольно развитые общественно-политические структуры, а сами они выступали в роли самовластных лидеров.

Нет сомнения, что более стратифицированной структурой обладало общество тервингов, так как оно было более цивилизованным. Постоянные контакты с Римской империей предполагали в ее структуре наличие специалистов в различных областях. Именно эти контакты способствовали появлению ремесленного сословия наряду с уже имевшимися земледельцами и воинами. Многие готы служили в богатых римских домах в качестве букеллариев, многие племена служили в Империи в качестве федератов и имели контакты с соплеменниками и другими племенами. Именно в обществе тервингов более заметным и выраженным было это разделение. Общество грев-тунгов было обустроено по типу воинского формирования, однако нельзя отрицать и разделения по профессиональному принципу. Условия походной жизни, естественно, отрицательно влияли на оседлость и на многоукладность.

Как мы уже указывали выше, редистрибутивная система существовала в их образованиях еще задолго до рассматриваемого нами периода истории готов. Бесспорно то, что готы обладали ранее, в условиях острова, каким фактически являлась Скандинавия в ту эпоху, надлокальной, общеготской, по-видимому, наследственной властью. Впоследствии в истории готов появлялись объединения, имеющие сложную структуру управления обществом, но прежнего единства ареала восстановить не удалось никому. Естественно, что при появлении надлокального уровня появляются и некие структуры аппарата управления, контролирующие или отвечающие за то или иное направление, но уровень и полномочия их напрямую зависят от развития и многофункциональности экономики и уклада жизни, обширности внешних связей и т. д. В обществах, которые мы рассматриваем, не существовало наследственной передачи власти, но власть лидеров в них была безусловной.

Рассматривая пятый пункт – культ вождей, – приведем несколько цитат из работы Ингемара Нордгрена «Источник готов. Готы на севере и на континенте»: «Готские короли имели вначале явные черты „священного царя“, но более шаманистского плана, и они не были перерождающимися богами, а династией из детей, внуков и т. д., которая восходила к богу. Готы имели общую идентичность в сакральном плане, общее происхождение [от бога Гапта/Гаута, на что указывает Иордан]». «До смерти Книвы и воцарения Остроготы у готов существовало „священное царство“, то есть король считался воплощением бога на земле»[604]. «Племенные короли-риксы, которые непосредственно командовали своими войсками, в религиозном плане являлись персонификацией Гаута/Одина в местных воинских культах и в бою, в то время как киндинс [судья] представлял народный культ плодородия. Другими словами, он скорее хранит единство людей, а не направляет политику»[605].

Подобные высказывания можно встретить и у других авторов, однако хотелось бы знать, из каких источников получены эти сведения, ведь эти авторы не приводят ссылок в своих работах. В редких случаях ссылаются в основном друг на друга, на раннюю или современную историографию, что увеличивает количество ни на чем не основанных предположений. Об отношении готов к вождям мы уже высказывались, поэтому в итоге можно заключить, что общества как тервингов, так и гревтунгов можно признать более сложными структурами, чем простое вождество. Однако и вышеприведенная схема не дает ясной картины общественно-политических структур тервингов и гревтунгов.

Нужно отметить, что, согласно современным представлениям, очень тонка грань между племенем и вождеством, и различаются они лишь «типом политического лидерства». Вообще вопрос об этой грани поднимался многими исследователями, однако общего взгляда до сих пор не выработано. В нашем же случае эту грань еще труднее определить, она постоянно колеблется то в одну, то в другую сторону. Ведь мы исследуем не общеготское эволюцинизирующее патестарное образование, а кратковременные, случайно сложенные образования готских племен, связанные с именами только двух лидеров, да еще в условиях ограниченной информации, и прежде чем делать окончательный вывод по поводу уровня их потестарных образований, приведем следующую цитату:

«Как мы ранее отмечали, классическое вождество занимает промежуточное положение между простыми и сложными обществами. Существует некоторая степень разделения труда, но все еще сильны кровно-родственные связи. По крайней мере, в теории, вождь – всего лишь старший мужчина самого старшего рода. В его обязанности входило отправление ритуалов и управление, а в самых примитивных обществах он сам обрабатывал свое поле. Но из принципа наследственного доступа к политической, экономической и религиозной власти (а это – основа вождества) следует комплексное разделение труда, а позже появляется стратификация. С развитием государства клан правителя/вождя разрывает родственные связи с остальным обществом и позиционирует себя как знать, отличную от остальных классов. Затем этот класс обычно нанимает таких специалистов, как писцы, жрецы и солдаты для облегчения процесса управления. Вождь должен опираться на сеть родственных обязательств, чтобы установить свою власть. Король/царь может издавать указы и платить тем, кто их исполняет. Западная Европа пересекла эту границу на рубеже темных веков и Средневековья».

Итак, если принять во внимание приведенное описание классического вождества, становится понятно, что готские образования Атанариха и Германариха несколько переросли указанный уровень. Поэтому мы можем определить уровень их общественно-политических структур как более сложные общества в момент своего расцвета[606].

Здесь уместно привести признаки вождества, данные Х.Дж. Классеном и П. Скальником в работе The Studyof the Sate:

1) вождество более или менее централизовано, однако лидеры не имеют достаточно легитимной власти для навязывания своих решений;

2) отсутствует механизм (условия) предотвращения распада;

3) возникает разделение населения на управляющих и управляемых, однако граница между ними размыта, различие заключается в родовой иерархии; появляется тенденция к брачным предпочтениям;

4) существуют институты и инструменты для систематического изъятия прибавочного продукта для нужд элиты, однако они слабо развиты и применяются от случая к случаю; ни дань, ни дары не являются единственным источником существования элиты;

5) существует общая идеология для племенных сообществ вождества, которая может быть распространена даже больше, чем в государствах[607].

В современной научной литературе различными авторами исследуются различные типы вождеств: военные (военная демократия и военная иерархия), теократические; стратифицированные и ранжированные; простые, сложные, суперсложные, компаудные и консолидированные; ориентированные на частные и групповые интересы и т. д. Однако сложность анализа и их идентификации состоит в том, что выделение основных признаков для каждого отдельного их типа затруднительно, «поскольку „сущностные“ признаки этапов в источниках редко отражаются напрямую. Так как новая их сущность чаще всего прикрыта старой формой – институтами, идеологией, ритуалами и т. д.»[608].

Поэтому мы для итоговой проверки сделанного нами анализа, для окончательного определения типа готских потестарных образований используем все известные, закрепленные в научных публикациях характерные признаки всех типов вождеств. Надо отметить, что подобное исследование производится впервые, а феномен готов и состоит в том, что их потестарные образования в Восточной Европе, возникая и распадаясь, постоянно балансируют на некоей грани, отделяющей эгалитарные структуры от более высоких форм развития их обществ. В современной научной, политантропологической литературе, как указывалось выше, имеется ряд перечней признаков вождества, сложного вождества и суперсложного вождества, данный различыми авторами (Салинзом, Сервисом, Крадиным, Карнейро, Шинаковым и др.). Иногда признаки в этих перечнях совпадают, иногда они разнятся. Мы не стали анализировать каждый из них, как в случае с признаками раннего государства, а постарались свести их в некий общий перечень признаков, наиболее характерный для разного рода политий.

Вместе с этим определены признаки, которых, по Е.А. Шинакову, не может быть в этих обществах. Это:

«Территориальное деление. Профессиональный, оторванный от „общества“ аппарат управления (кроме полисов).

Налоги как показатель суверенитета государства над обществом. Способность первого легитимно (а при необходимости и силой) навязывать решения второму.

Наличие средств предотвращения дезинтеграции (признак, существенный для многих политантропологов).

Кодифицированное общегосударственное (но разное для разных классов, сословий и типологических составных частей – регионов и городов-полугосударств) право, источником которого является государство, а не общество (в некоторых, но разных аспектах, исключения – полисы и феодально-иерархические монархии).

Признание большинством населения сложившегося характера отношений государства и общества, примирение с ним (легитимность власти).

Поддержание государством (иногда им же искусственно созданным) экономически господствующего класса и опора на него»[609].

Теперь, на основании полного перечня признаков вождества, сложного вождества и суперсложного вождества, которые указаны в таблицах, установим окончательный вывод.

Таблица определения уровня готских потестарных образований IV в. № 3, № 4, № 5

Из приведенных таблиц следует вывод, что потестарные образования как гревтунгов, так и тервингов более соответствуют уровню сложного вождества.

Теперь определим, какому типу сложного вождества соответствуют готские политии тервингов и гревтунгов, а затем с помощью коэффициента сопряженности определим связь между ними.

Таблица соответствия потестарных образований гревтунгов и тервингов № 6

Из таблицы видно, что два готских потестарных образования имеют только два явных общих признака: № 7, № 10, что указывает на крайне низкий уровень корреляции исследуемых политий, а анализ сравнительных признаков позволяет утверждать, что общество тервингов времен Атанариха было более цивилизованно и достигло более высокого уровня развития по сравнению с обществом гревтунгов времен Германариха.

Общество же гревтунгов можно классифицировать как военное вождество стадии военной иерархии, так как в данном образовании налицо высокая роль военных вождей и дружины, которая сменила племенное ополчение в качестве основной военной силы. Все общество фактически военизировано, война, грабеж, дань с покоренных племен – основа существования и основной источник добычи прибавочного продукта.

Что касается политии тервингов, то в данном случае достаточно сложно определить тип вождества. По имеющимся в источниках данным, можно охарактеризовать его как теократическое сложное вождество, учитывая, что Атанарих совмещал функции светского и религиозного лидера. Кроме того, из сообщений Евнапия известно о наличии достаточно сильной и многочисленной прослойки жрецов у тервингов. Факт гонений на христиан также говорит о сильном влиянии религии на жизнь общества, хотя власть судьи не была прочной и непререкаемой, даже несмотря на его религиозный статус. Большую роль играли аристократия (племенные вожди) и тинг. Начавшаяся же христианизация подорвала религиозную основу власти Атанариха, а вторжение гуннов, которое он не смог отразить, – его политический авторитет, что и привело к распаду Готии.

Мы уже указывали, что история готов довольно подробно освещена в источниках. Но только Иордан впервые дает картину расселения славян по территории Восточной Европы. И это сообщение многие ученые считают началом их структурирования (спалы, венеты, анты, склавены), так как в них сообщается об их усилившемся влиянии «теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно»[610]. В произведениях же Прокопия Кесарийского, Маврикия и других авторов мы находим довольно подробные характеристики их жизни и быта. В них же находим подтверждение, что уже в VI – начале VII в. славянские общества представляли серьезную угрозу для Византии. Но не могли же они появиться к VI в. ниоткуда. По Иордану, готы уже на пути в Ойум во II в. вступают в войну со спалами, а в конце IV в. им описана война Винитария с Божем. Понятно, что эти два славянских объединения на тот момент уже представляли собой некие потестарные образования. Поэтому на основании этих источников и сделанных нами выводов о политической организации готов можно сделать предположение, что потестарные образования славянского ареала были уже никак не ниже уровня готских политий. В подтверждение этому ниже проведем соответствующий анализ фактов, известных нам, влияющих на определение уровня развития ранних обществ.

Итак, из источников нам известно о существовании нескольких славянских групп. Конкретно в источниках с готскими событиями связаны спалы, венеты, покоренные Германарихом, и анты Божа.

Иордан указывает: «После поражения герулов Германарих двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться. Но ничего не стоит великое число негодных для войны, особенно в том случае, когда и бог попускает и множество вооруженных подступает»[611].

Совершенно очевидно, что в данном отрывке речь идет о многочисленных мирных, оседлых, «могущественных» славянских племенах, которые находятся в непосредственном контакте с высокоразвитой скифо-сарматской культурой. Поэтому для всего славянского ареала, по-видимому, очевиден общий равнозначный уровень общественно-политического развития. Ранее установлено, что пришедшие готы по уровню своей материальной культуры были фактически равны славянам, однако имели более жесткую структуру своих объединений.

Из источников мы знаем, что славянские племена не отличались воинственностью, и Иордан подтверждает это, пришедшие же готы, наоборот, были воинственны и агрессивны, что, скорее всего, привело к возникновению неких даннических отношений между ними, а завоевание славянского мира не входило в планы готов. Вопросы их взаимоотношений в плане союзничества, скорее всего, останутся дискуссионными из-за отсутствия каких-либо достоверных сообщений.

Важно отметить, что как пришедшие готы, так и сарматы и славяне были язычниками, а это уже предполагало наличие некоей «двуглавой» системы управления в их общественно-политических структурах: жрец – вождь. В то же время на основании сообщений Иордана о войне Винитария с Божем мы можем говорить о еще более сложной организационной структуре славянских объединений. Ведь готы Винитария не сразу побеждают антов Божа, что говорит об определенной консолидации в этом славянском объединении, которое уже было способно оказать достойное сопротивление жестоким и воинственным завоевателям. А ведь о силе готов говорит тот факт, что впоследствии гунны с большим трудом наносят им поражение.

Сообщение же Иордана о казни 70 старейшин (не слишком ли много для одного племени?), по нашему мнению, дает основание говорить, что объединение Божа включало в себя не менее двух-трех племен. Да и титул его, по Иордану, – король – говорит о некоем надлокальном уровне в этом объединении. А коли так, то в этом потестарном образовании нельзя исключать ни социального расслоения, ни хотя бы зачатков редистрибутивной системы. А если учитывать быструю реакцию гуннов на поражение Божа от Винитария, то можно предположить и некие международные контакты и связи славянского мира с другими народами. Поэтому на основании вышеприведенных сведений, можно предположить, что племенной уровень объединением Божа пройден. Правы ли мы?

Таблица определения уровня потестарных образований славян II–IV вв. № 7

Итак, из таблицы очевидно, что общественно-политической структурой «королевства» Божа в конце IV в. было вождество, а это позволяет нам считать доказанным примерное равенство уровней общественно-политического развития политий готов и славян времени Божа, Германаниха и Атанариха в IV в. И по-видимому, это был общий уровень потестарных образований, существовавших в Восточной Европе в то время, включая и те территории, на которых впоследствии формировалась государственность Древней Руси. Поэтому утверждение, что готская «держава» хронологически предшествовала началу процесса государствогенеза у восточных славян и дала толчок этому процессу у антов, некорректно. Тем более говорить о каком-либо значимом влиянии готов на процессы государство-образования Древней Руси, так как к этому времени готские политии уже более четырехсот лет как прекратили свое существование в Восточной Европе. А народ стал, по выражению Н.Я. Данилевского, «этнографическим материалом наряду с гуннами, кельтами и другими народами». Влияние же княжества Дори было локализовано только в Крыму.

Однако трудно отрицать, что славянский мир тесно соприкасался с миром готов. На это указывают многие источники, археологические данные и некоторые языковые заимствования.

Отсюда сходство в ментальности народов и формировании их первых потестарных образований. К примеру, даже К. Маркс разглядел «готический период» в истории Руси Рюриковичей в своей работе «Разоблачение дипломатической истории XVIII века». А причины гибели «готской Империи» и превращении готов наряду с гуннами, кельтами и др. в «этнографический материал» объяснил Н.Я. Данилевский в работе «Россия и Европа». Однако тесных контактов по источникам мы не наблюдаем, а готские историки сообщают нам в основном о конфронтационных отношениях между ними. Иордан в VI в. ясно дает понять, что славяне уже «свирепствуют повсеместно», иными словами, к этому времени ни о каком готском влиянии на развитие чьей-либо государственности говорить не приходится. Тем более что по источникам оно было утеряно после прихода гуннов еще в конце IV – начале V в. Поэтому абсолютно ошибочно принимать какие-либо естественные или конфронтационные контакты между народами обязательно за непосредственное влияние на развитие и организацию их общественно-политических систем. А если рассматривать регион, который в той или иной степени соприкасался и был связан с зарождением государственности на Руси, то становится понятным, скольким народам мы должны быть обязаны за это. Однако выше, мы надеемся, ясно показали, при каких условиях происходит это зарождение.

Заключение

Итак, мы рассмотрели основные вопросы истории готов и должны заключить, что их переселение и пребывание на территории Восточной Европы в целом носило захватнический характер. Иначе нельзя объяснить археологически подтвержденные исходы коренного населения на новые земли после их прихода. Ведь как иначе расценивать сообщения авторов произведений, в которых они описывают войны, грабежи, зверства, развязанные готами на огромных территориях? Как оценить насильственное втягивание народов в сферу своих захватнических интересов? С другой стороны, зададимся вопросом, что принесли с собой готы народам Европы: высокую культуру земледелия, новые технологии металлоизвлечения, металлообработки, строительства? Ничего. Ни в одном источнике нет сведений о готах-земледельцах и, наоборот, сколько угодно об их нежелании «целый год ждать урожая»[612]. Ни готов-кузнецов, ни готов-металлургов источники не упоминают. Если же сравнивать грубо отлитые готские фибулы и другие их изделия с изделиями, найденными в скифо-сарматских захоронениях, то это сравнение будет далеко не в пользу готов.

О строительстве в готских поселениях также не упоминает ни один источник, кроме примитивных длинных домов. Зато сколько угодно сообщений, что вся жизнь протекает на повозках, «даже церкви они возят с собой на повозках»[613].

Хотя, ради объективности, мы должны назвать имя единственного свидетеля, который упоминает о созидательной деятельности готов.

Епископ Жироны Иоанн Бикларский (540–621) сообщает: «Во 2-й год императора Тиберия; он же 10-й год короля Лиувигильда (578 г.). Король Лиувигильд, изгнав отовсюду тиранов и одолев защитников Испании, выбрал личный покой, остался вместе с народом и основал в Кельтиберии город, названный им по имени сына – Рекополисом; снабдив его в городских стенах и пригороде чудесными произведениями искусства, он предоставил народу нового города привилегию.

В 5-й год Тиберия; он же 13-й год Лиувигильда (581 г.). Король Лиувигильд захватывает часть Васконии и основывает город, получивший название Викториак»[614]. На этом перечень свидетельств заканчивается, однако они к периоду, рассматриваемому нами, не относятся.

Поэтому народ, для которого даже гончарный круг явился откровением, мог принести с собой только свои традиции, обычаи, свою воинственность и харизматичность.

Многие исследователи считают приход готов в Восточную Европу благом для славянского мира, так как якобы только после их прихода он стал заметен на исторической арене. Вряд ли с этим можно согласиться. Формирование и структурирование славянского мира началось, скорее всего, еще задолго до прихода готов, но эти процессы завершены не были, иначе готы просто не дошли бы до границ Северного Причерноморья. Об этом свидетельствуют сообщения Маврикия из «Стратегикона»[615].

Повлиял ли их приход на эти процессы? По нашему мнению, нет, и мы доказали это, установив примерное равенство общественно-политических организаций готов и славян IIIIV вв. А если сопоставлять сообщения о славянских народах и германцах, становится очевидна их культурная и политическая близость, и, конечно, нельзя отрицать контактов населения двух народов – это подтверждается археологически, а также некоторыми заимствованиями из готского.

Однако, определяя влияние готов на складывающийся славянский мир, возможно, уместно говорить об изменении объединительного вектора. Ведь не будь готов, могла сложиться не балто-славянская общность, а, скажем, сармато-славянская (кстати, такой общностью многие ученые считают антов). И ей только предстояло пройти свой славянский путь. Хотя в большинстве хроник посетителей Московии, да и, по мнению ученых прошлого, в этих процессах поучаствовали представители многих народов, живших когда-то на этой территории.

В цивилизованный же мир Империи готы принесли разруху и анархию, положив начало его варваризации. А их военные успехи в Восточной Европе можно объяснить следующими причинами. Превратившись в кочевой народ, «народ-войско», они были более приспособлены к войне, более подвижны, они не были привязаны к определенным территориям, а в случае поражения легко переходили на другие места. В физическом плане они были более выносливы и неприхотливы. Но главное – это их традиции и обычаи, их воинственность, тяга к войнам и грабежам.

Оседлые народы, в том числе и славяне, были более уязвимы. Однако история показывает, что эти народы все же более жизнеспособны.

История готов – это история блуждающего народа, так и не нашедшего для себя общего дома, а поэтому и «растворившегося» среди народов Европы.

Главной задачей нашей работы было определение уровня потестарных образований тервингов, гревтунгов и славян на основании известных на сегодняшний день методик как отечественных, так и зарубежных политантроплогов, занимающихся вопросами ранней потестарности, что помогло более точно и объективно представить картину ранней истории народов Восточной Европы III–IV вв.

Примечания

Библиографический список

1. Ammianus Marcellinus. Res Gestae. XXXI, III, 4. URL: http:// www.thelatinlibrary.com/ammianus.html.

2. Carneiro R.L. The Calusa and the Powhatan, Native Chiefdoms of North America // Reviews in Anthropology. – Vol. 21: 27–38, 1992. P. 27–38.

3. Carneiro R.L. The Chiefdom: Precursor of the State // The Transition to Statehood in the New World I. Ed. by G.D. Jones and R.R. Kautz. – Cambridge: Cambridge University Press, 1981. P. 37–79.

4. Childe V.G. The Urban Revolution // Town Planning Review 21, No. 1. London, 1950.

5. Claessen H.J.M., Skalnik P. (editors) The Early State. Hague: Mouton, 1978.

6. Claessen H.J.M., Skalnik P. (editors) The Study of the State. Hague: Mouton, 1981.

7. D’Ors A. El Cуdigo de Eurico // Estudios visigуticos. T. 2. Roma; Madrid, 1960.

8. Fried M.H. The Evolution of Political Society: An Essay in Political Anthropology. – N. Y.: Random House, 1967.

9. Fried M.H. The state, the chicken and the egg, or, what came first? // Origins of the state. Eds. R. Cohen, E.R. Service. Philadelphia, 1978.

10. Geary P.J. The Myth of Nations. The Medieval Origins of Europe. Princeton: Princeton University Press, 2002.

11. Gothic Bible. URL: http://www.wulfila.be/gothic/browse.

12. Grinin L. Macrohistory and Globalization. Volgograd: Uchitel publishing house, 2012.

13. Heather P.J. The Goths. Oxford: Blackwell Publishing, 2008.

14. Hudson Ch. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia // The Georgia Historical Quarterly. Vol. 72, 1988. P. 599–626.

15. Isidore of Seville. History of the Kings of the Goths / Conquerors and Chroniclers of Early Medieval Spain. Second edition. Liverpool University Press, 1990. P. 10–23.

16. Jardй A. Les cйrйales dans l’antiquitй grиcque: La Production. Paris, 1979.

17. IV Толедский собор. Канон 75 / Хрестоматия по истории Средних веков: В 3 т. / Под ред. акад. С.Л. Сказкина. Т. 1. Раннее Средневековье. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1961. С. 575.

18. Kazanski M. Les Goths (I-e – VII-e siecles ap. J.-C.). Paris: Errance, 1991.

19. Le Bohec Yann. The Imperial Roman Army. Routledge Chapman & Hall. 2000.

20. loannis Dlugossii senioris canonici Cracoviensis opera. Cracoviae, 1878. T. 14.

21. Maciej Miechowita Chronica Polonorum. Krakow, 1519.

22. Milisauskas S. European Prehistory. N.-Y.: Academic Press, 1978.

23. Nordgren I. The Well Spring of the Goths. About the Gothic peoples in the Nordic countries and on the Continent. iUniverse, Inc. New-York, Lincoln, Shanghai, 2004.

24. Oberg K. Types of Social Structure Among the Lowland Tribes of South and Central America // American Anthropologist 57, 1955. Р. 477–487.

25. Philostorgius. The Ecclesiastical History. URL: http://www.tertullian.org/fathers/philostorgius.htm.

26. Piontek J. et al. Odontological Analysis of Central European Populations from the Roman Period and the Early Middle Ages // Humanbiologia Budapestinensis, 30. 2007.

27. Pliny the Elder. The Natural History. Harvard University Press. 1969.

28. Regna and Gentes. The Relationships between Late Antique and Early Medieval Peoples and Kingdoms in the Transformation of the Roman World / Ed. by H.-W. Goetz, J. Jarnut and W. Pohl. Brill. Leiden; Boston, 2003.

29. Renfrew C. The Emergence of Civilization: The Cyclades and Aegean in the Third Millennium BC. Oxford and Oakville: Oxbow Books, 1972, 2011.

30. Sanders W.Т., Price B.J. Mesoamerica: The Evolution of a Civilization. N. Y.: Random House, 1968.

31. Service E.R. Primitive Social Organization. 2nd ed. New York: Random House, 1971.

32. Service E. The Origin of State and Civilization. New York: W.W. Norton, 1975.

33. Steponaitis V.P. Location Theory and Complex Chiefdoms: A Mississippian Example // Mississippian Settlement Patterns I. Ed. by B.D. Smith. N. Y., 1978. P. 417–453.

34. The Origin of Stratification and States. URL: http://www.des. ucdavis.edu/faculty/Richerson/BooksOnline/He26—95.pdf.

35. Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. URL: http://myriobiblion.byzantion.ru/Just.htm.

36. Аммиан Марцеллин. Римская история // Античная библиотека. СПб.: Алетейя, 1994.

37. Аноним Валезия // Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения: Сборник научных трудов памяти К.Д. Авдеевой. Ивановский государственный университет, 2000. С. 176–193.

38. Артамонов М.И. Первые страницы русской истории в археологическом освещении // Советская археология. 1990. № 3. С. 277–296.

39. Архимандрит Арсений. Готская епархия в Крыму // Журнал Министерства народного просвещения. Январь 1873. СПб., 1873. С. 60–86.

40. Барцева Т.Б., Вознесенская Г.А., Черных Е.П. Металл черняховской культуры. М.: Наука, 1972.

41. Белявец В.Г. К изучению памятников вельбарской культуры в Беларуси // Nowe materialy i interpretacje stan dyskusji na temat kultury wielbarskiej. Gdansk, 2007. С. 293–344.

42. Бертхольд из Кремсмюнстера. О происхождении и порядке герцогов Австрии. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Berchtold_ Kremsmuenster/frametext1.hm.

43. Большой юридический словарь. 3-е изд., доп. и перераб. / Под ред. проф. А.Я. Сухарева. М.: ИНФРА-М, 2007.

44. Бондаренко Д.М., Гринин Л.Е., Коротаев А.В. Альтернативы социальной эволюции // Раннее государство, его альтернативы и аналоги. С. 15–37.

45. Боринская С.А., Коротаев А.Б. Алгебра и гармония социальных структур: от общины до империи // Природа. 2005. № 6. С. 73–79.

46. Брайчевский М.Ю. Утверждение христианства на Руси / Перевод с украинского. Киев: Наукова думка, 1989.

47. Брайчевський М.Ю. Анти / Брайчевський М.Ю. Вибрані твори. К.: KMAcademia, 1999.

48. Брайчевський М.Ю. Біля джерел слов’яньскої державності. Київ: Наукова думка, 1964.

49. Браун Ф.А. Разыскания в области гото-славянских отношений. Т. I. Готы и их соседи до V в. СПб., 1899.

50. Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. М.: Наука, 1990.

51. Вестготская правда (Книга приговоров). Латинский текст, перевод. Исследование / Под ред. О.В. Аурова, А.В. Марей. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2012.

52. Видсид // Древнеанглийская поэзия. М.: Наука, 1982. С. 14–22.

53. Винокур I.С. Істория та культура черняхівских племен Дністро-Дніпровського межириччя. Київ, 1972.

54. Винокур И.С. Черняховская культура лесостепной полосы Правобережной Украины и ее традиции в раннесредневековых славянских древностях // Памятники железного века. Краткие сообщения. М., 1984. С. 47–51.

55. Вольфрам Х. Готы. От истоков до середины VI века (опыт исторической этнографии). СПб., 2003.

56. Второе послание Ивана Грозного шведскому королю Юхану III (1573) // Лихачев Д.С., Лурье Я.С. Послания Ивана Грозного. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1951.

57. Вюрцбургская хроника. URL: http://www.vostlit.info/Texts/ rus17/Chr_Wirziburg/frametext1.htm.

58. Ганина Н.А. Готские языковые реликты. Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук. М., 2008.

59. Гимбутас М. Славяне. Сыны Перуна. М.: Центрполиграф, 2004.

60. Гринин Л.Е. Раннее государство и его аналоги // Раннее государство, его альтернативы и аналоги. С. 85—164.

61. Гудкова А.В., Баран В.Д. Черняхівьска культура: за матеріалами Верхнього Дністра та Західного Бугу // Советская археология. 1984. № 3. С. 257–262.

62. Дашевская О.Д. Поздние скифы в Крыму // Археология СССР. Свод археологических источников. Вып. Д 1–7. М.: Наука, 1991. С. 5—140.

63. Дексипп. Хроника // Византийские историки (Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Париций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец), переведенные с греческого Спиридоном Дестуниосом. СПб.: Типография Леонида Демиса, 1860.

64. Довженок В.Й. Землеробство Древньої Русі. До середини XIII ст. Киев: АН УССР, 1961.

65. Дьяконов И.Я. Пути истории: от древнейшего человека до наших дней. М.: URSS, 2007.

66. Евнапий. Продолжение «Хроники» Дексипповой // Византийские историки (Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Париций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец), переведенные с греческого Спиридоном Дестуниосом. СПб.: Типография Леонида Демиса, 1860.

67. Житие св. Иоанна Готского // Княжество Феодоро и его князья. С. 173–210.

68. Зиньковская И.В. К вопросу об этнокультурных контактах славянского и германского населения в Днепро-Донской лесостепи на рубеже римского времени и раннего Средневековья // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем Средневековье. СПб., 2004. С. 204–207.

69. Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Воронеж, 2010.

70. Зиньковская И.В. Росомоны Иордана в свете германской эпической традиции // Вестник ВГУ. Сер. История. Политология. Социология. № 2. Воронеж, 2008. С. 25–36.

71. Зосим. Новая история // Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т. I. Греческие писатели. Вып. 3-й. СПб., 1900.

72. Иероним Стридонский. К Лете. О воспитании детей // Письма. URL: http://krotov.info/library/10_i/er/onim_01.htm.

73. Иоанн Бикларский. Хроника // Циркин А.Б. Античные и средневековые источники по истории Испании. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006. С. 110–114.

74. Иордан. О происхождении и деяниях гетов // Памятники средневековой истории народов Центральной и Восточной Европы. М: Восточная литература, 1960.

75. Исидор Севильский. История готов, вандалов и свевов // Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения: Сборник научных трудов памяти К.Д. Авдеевой. Ивановский государственный университет, 2000. С. 203–221.

76. Исидор Севильский. История готов, вандалов и свевов // Циркин Ю.Б. Античные и раннесредневековые источники по истории Испании. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006.

77. Карамзин Н.М. История государства Российского: В 3 кн. Кн. 1. СПб.: Кристалл; М.: АСТ, 2003.

78. Кассиодор. Variae / Шкаренков П.П. Кассиодор. Variae (фрагменты) // Вестник РГГУ. 2008. № 12. С. 231–251.

79. Кассиодор. Разное // Памятники средневековой латинской литературы IV–XI веков. М.: Наука.

80. Кведлинбургские анналы // Немецкие анналы и хроники XXI столетий. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2012. С. 15–89.

81. Кеппен П. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических. СПб., 1837.

82. Клавдий Клавдиан. Против Евтропия // Клавдий Клавдиан. Полное собрание латинских сочинений. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2008.

83. Клавдий Птолемей. Руководство по географии. URL: http:// www.pereplet.ru/gorm/almagest/geogr.htm.

84. Классен Х.Дж. М. Было ли неизбежным появление раннего государства? // Раннее государство, его альтернативы и аналоги. С. 71–85.

85. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. Т. 1. М.: АСТ, Харвест, 2002.

86. Колумелла. Сельское хозяйство // Ученые земледельцы Древней Италии. Л.: Наука, 1970. С. 114–199.

87. Коньков Д.С. Трансформация потестарных институтов готов в ходе переселения на территорию Римской империи // Вестник Томского государственного университета. 2011. № 12. С. 93–98.

88. Коротаев А.В. Политическая организация сабейского культурного ареала во II–III вв. н. э.: к соотношению племени и государства // Племя и государство в Африке. М.: Институт Африки АН СССР, 1991. С. 101–119.

89. Коротаев А.В. «Апология трайбализма»: Племя как форма социально-политической организации сложных непервобытных обществ // Социологический журнал. 1995. № 4. С. 68–86.

90. Корякова Л.Н. Археология раннего железного века Евразии. Екатеринбург: Уральский государственный университет, 2002. URL: http://www.eunnet.net/books/ironage/conten.html.

91. Крадин Н.Н. Археологические критерии цивилизации: кросс-культурный анализ // Ранние формы политических систем / Под ред. В.А. Попова. СПб.: Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, 2012. С. 159–180.

92. Крадин Н.Н. Вождество: современное состояние и проблемы изучения // Ранние формы политической организации: от первобытности к государственности / Отв. ред. В.А. Попов. М., 1995. С. 11–67.

93. Крадин Н.Н. Империя хунну. М.: Логос, 2001.

94. Лаврентий Блюменау. История ордена тевтонских крестоносцев. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Blumenau/frametext. htm.

95. Лавров В.В. Готские войны III в. н. э.: римское культурное влияние на восточногерманские племена Северного Причерноморья // Проблемы античной истории: Сборник научных статей к 70-летию со дня рождения проф. Э.Д. Фролова. СПб., 2003. С. 332–352.

96. Лавров В.В. О характере власти у готов в IV в. н. э. // Античное общество – 2. Тезисы Докладов научной конференции 29–30 октября 1996 г. СПб.: Центр антиковедения СПбГУ, 1996. URL: http://centant.spbu.ru/centrum/publik/confcent/1996-11/lavrov.htm.

97. Ле Боэк Ян. Римская армия эпохи Ранней Империи. М.: РОССПЭН, 2001.

98. Лебедев Г.С. Русь и чудь, варяги и готы // Славяно-русские древности: историко-археологическое изучение Древней Руси. Л.: Изд-во ЛГУ, 1988. С. 79–99.

99. Лев Диакон. История // Памятники исторической мысли. М.: Наука, 1988.

100. Ловмяньский Х. Русь и норманны. М.: Прогресс, 1985.

101. Ломоносов М.В. Древняя Российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 г. // Полное собрание сочинений. Т. VI. М.; Л: Изд-во АН СССР, 1952.

102. Луконин В.Г. Культура Сасанидского Ирана. М.: Наука, 1969.

103. Любичев М.В. «Горизонт Боромля» как область «праславянской» культурной провинции середины III – начала IV вв. (ступени С1b—С_2) // Germania – Sarmatia II. Калининград; Курск, 2010. С. 149–179.

104. Маврикий. Стратегикон. Сер. Византийская Библиотека. М., 2004.

105. Магомедов Б.В. Вельбарские элементы в черняховских памятниках Южного Побужья // Kultura wielbarska w młodszym okresie rzymskim. Lublin, 1988. T. II. С. 225–230.

106. Магомедов Б.В. Черняховская культура. Проблема этноса. Monumenta Studia Gothica. T. I. Lublin: Wyd-wo Uniwersytetu Marii Curie-Sklodowskiej, 2001.

107. Марк Теренций Варрон. Сельское хозяйство / Перевод с лат. Серегеенко М.Е.; отв. ред. Крюгер О.О. М.; Л.: Академия наук СССР, 1963.

108. Массон В.М. Первые цивилизации. М.: Наука, 1989.

109. Мельникова Е.А. К типологии предгосударственных и раннегосударственных образований в Северной и Северо-Восточной Европе (постановка проблемы) // Древнейшие государства Восточной Европы. Материалы и исследования 1992–1993 гг. М.: Наука, 1995. С. 16–31.

110. Менандр. Продолжение истории Агафиевой // Византийские историки (Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Париций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец), переведенные с греческого Спиридоном Дестуниосом. СПб.: Типография Леонида Демиса. 1860.

111. Монгайт А.Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. М.: Наука, 1974.

112. Мызгин К.В. Некоторые аспекты политической и экономической истории населения днепро-донецкой лесостепи во второй четверти I тыс. н. э. по нумизматическим данным // Germania – Sarmatia: Сборник материалов. Калининград, 2008. С. 68–87.

113. Мюссе Л. Варварские нашествия на Европу: германский натиск. СПб., 2008.

114. Назаренко А.Н. Русь на международных путях. М.: Языки русской культуры, 2001.

115. Неусыхин А.И. Дофеодальный период как переходная стадия развития от родоплеменного строя к раннефеодальному (на материале истории Западной Европы раннего средневековья) // Вопросы истории. 1967. № 1. С. 75–87.

116. Обломский А.М. Днепровское лесостепное Левобережье в позднеримское и гуннское время (середина III – вторая половина V в. н. э.). М.: Наука, 2002.

117. Обломский А.М. О времени и характере распространения черняховской культуры на территории Днепровского Левобережья // Ostrogothica. Археология Центральной и Восточной Европы поздне-римского времени и эпохи Великого переселения народов. Харьков, 2009. С. 264–287.

118. Олаус Петри. Шведская хроника // Памятники исторической мысли. М.: Наука, 2012.

119. Олимпиодор. История (в записях и выборках Фотия) // Скржинская Е.Ч. «История» Олимпиодора. Византийский временник. Т. VIII. М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР.

120. Описание города Теодоро. Стихи Матфея, простого и смиренного святителя // Княжество Феодоро и его князья. С. 225–233.

121. Орбини М. Славянское царство. М.: Олма Медиа групп, 2010.

122. Павел Орозий. История против язычников // Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т. II. Латинские писатели. Вып. 2-й. СПб., 1906.

123. Павел Орозий. История против язычников // Павел Орозий. История против язычников. Кн. I–VII. Изд. 2, испр. и доп. СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2004.

124. Павла Иовия Новокомского книга о посольстве Василия, великого государя московского, к папе Клименту VII // Барон Сигизмунд Герберштейн. Записки о московских делах; Павел Иовий Новокомский. Книга о московитском посольстве / Введение, пер. и примеч. А.И. Малеина. СПб.: Издание А.С. Суворина, 1908.

125. Петр Магистр. Отрывки из истории патрикия и магистра Петра / Византийские историки (Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Париций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец), переведенные с греческого Спиридоном Дестуниосом. СПб.: Типография Леонида Демиса, 1860.

126. Петрухин В.Я., Раевский Д.С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье. М.: Знак, 2004.

127. Повесть временных лет // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1. СПб.: Наука, 1997.

128. Подстрекательство Гудрун // Скандинавский эпос. С. 168–170.

129. Посольство от Василия Иоанновича, великого князя московского, к папе Клименту VII // Библиотека иностранных писателей о России. Отделение первое, том первый. СПб., 1836.

130. Приск Панийский. Готская история / Пер. В.В. Латышева // Вестник древней истории. 1948. № 4. С. 244–267.

131. Прокопий Кесарийский. Война с вандалами // Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история. М.: Наука, 1993.

132. Прокопий Кесарийский. Война с готами // Прокопий из Кесарии. Война с готами. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1950.

133. Прокопий Кесарийский. О постройках / Пер. Кондратьева С.П. // Вестник древней истории. 1939. № 4 (9). С. 203–283.

134. Пророческая хроника. URL: http://www.vostlit.info/Texts/ rus13/Chr_Prophet/text.phtml?id=1160.

135. Публий Корнелий Тацит. О местоположении Германии и происхождении германцев // Корнелий Тацит. Сочинения: В 2 т. Т. 1. Анналы. Малые произведения. СПб.: Наука, 1993.

136. Раннее государство, его альтернативы и аналоги / Под ред. Гринина Л.Е., Коротаева А.В., Бондаренко Д.М., Крадина Н.Н. Воронеж: Учитель, 2006.

137. Ременников А.М. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. н. э. М.: Изд-во АН СССР, 1954.

138. Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М.: Академический проект, 2014.

139. Саксон Грамматик. Деяния данов: В 2 т. (16 кн.). М.: SPSL, Русская панорама, 2017.

140. Седов В.В. Гольтескифы // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье. Доклады научной коференции, посвященной 60-летию со дня рождения Е.А. Горюнова (Санкт-Петербург, 14–17 ноября 2000 г.). СПб., 2004. С. 88–96.

141. Седов В.В. Происхождение славян и местонахождение их прародины // Очерки истории славян. М.: Индрик, 1996. С. 15—116.

142. Седов В.В. Славяне в римское время. М.: Институт археологии РАН, 2003.

143. Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. М.: Языки славянской культуры, 2002.

144. Секст Аврелий Виктор. О цезарях // Римские историки IV в. М: РОССПЭН, 1997.

145. Скандинавский эпос. Старшая Эдда. Младшая Эдда. Исландские саги. М.: АСТ, 2008.

146. Скржинская Е.Ч. «История» Олимпиодора // Византийский временник. Т. VIII. М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР. С. 223–277.

147. Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н. э. – первой половине I тысячелетия н. э. / Под общ. ред. акад. Б.А. Рыбакова. М.: Наука, 1993.

148. Слово о полку Игореве. Поэтический перевод Н.А. Заболоцкого // Пчелов Е.В. Рюриковичи. История династии. М.: Олма-Пресс, 2003. С. 440–459.

149. Созомен Саламинский. Церковная история. VI, 37. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ermij_Sozomen/tserkovnaja-istorija/.

150. Соловьев С.М. История России с древнейших времен: избранные главы. М.: Олма-Пресс, 2004.

151. Страбон. География / Под общ. ред. проф. С.Л. Утченко. М.: Наука, 1964.

152. Страсти святого Саввы Готского // Зиньковская И.В. «Страсти святого Саввы Готского» как источник по социокультурной истории готов IV в. // Вопросы истории славян: Сб. науч. тр. Воронеж, 2010. С. 53–59.

153. Татищев В.Н. История Российская. Т. 1. М.: АСТ-Ермак, 2005.

154. Терпиловский Р.В. Некоторые дискуссионные проблемы археологии и истории ранних славян // «Славянские древности». Stratumplus. № 5. Кишинев, 2001–2002. С. 420–430.

155. Тиандер К. Датско-русския изследования. Вып. III. Пг., 1915.

156. Толстиков А.В. «Шведскость» как «готскость» (шведский готицизм XV–XVII вв.) // Сущность и метаморфозы шведской идентичности: программа международной конференции 16 марта 2006 г. М., 2006. С. 59–76.

157. Требеллий Поллион. Божественный Клавдий // Властелины Рима. Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана. СПб.: Алетейя, 2001.

158. Третьяков П.Н. По следам древних славянских племен. Л.: Наука, 1982.

159. Трынкина Д.А. Готицизм как английский национальный миф XVII–XVIII вв. // Вестник Томского государственного университета. История. 2016. № 1 (39). С. 46–52.

160. Уотт У.М., Какиа П. Мусульманская Испания. М.: Наука, 1976.

161. Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 1. М.: АСТ, Астрель, 2001.

162. Фадеева Т.М., Шапошников А.К. Княжество Феодоро и его князья. Симферополь: Бизнес-Информ, 2005.

163. Федоров Г.Б. О двух обрядах погребения в черняховской культуре (по памятникам Молдавии) // Советская археология. 1958. № 3. М.: Изд-во АН СССР. С. 234–244.

164. Федосов А.В. Готы и праславяне: к проблеме взаимоотношений // Ученые записки Орловского государственного университета. 2012. № 4 (48). С. 83–88.

165. Феодорит. Церковная история // Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т. I. Греческие писатели. Выпуск 3-й. СПб., 1900.

166. Флавий Вописк Сиракузянин. Божественный Аврелиан // Властелины Рима. Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана. СПб.: Алетейя, 2001.

167. Фурасьев А.Г. О роли миграций в этногенезе ранних славян // Истоки древнерусской государственности. СПб., 2009. URL: http:// www.archaeology.ru/Download/Furasjev/Furasjev_2009_O_roli.pdf.

168. Халиков А.Х. Об этнокультурной ситуации в Среднем Поволжье и Приуралье в I тыс. н. э. // Культуры Восточной Европы I тысячелетия. Куйбышев, 1986. С. 73–89.

169. Хильдесхаймские анналы // Немецкие анналы и хроники XXI столетий. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2012. С. 207–294.

170. Хроника Альфонсо III // Памятники средневековой латинской литературы X–XI вв. М.: Наука, 2011. С. 248–269.

171. Шаров О.В. Боспор и варварский мир Центральной и Восточной Европы в позднеримскую эпоху (середина II – середина IV в. н. э.): Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб., 2009.

172. Шевченко Ю.Ю., Уманец А.Н. Причерниговские памятники начала эпохи Великого переселения народов // Архітектурні та археологічні старожитності Чернігівщини. Чернігів: Сіверяньска думка, 1992. С. 30–40.

173. Шеллер А.К. Савонарола. Его жизнь и общественная деятельность URL: http://az.lib.ru/s/shellermihajlow_a_k/text_0040.shtml.

174. Шинаков Е.А. Генезис древнерусской государственности (опыт сравнительно-исторического анализа): Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Брянск, 2000.

175. Шинаков Е.А. Находки предметов с эмалями позднеримской эпохи в Подесенье и вопросы их происхождения и атрибуции // Случайные находки: хронология, атрибуция, историко-культурный контекст: Материалы тематической научной конференции. СПб., 16–19 декабря 2008 г. С. 109–115.

176. Шинаков Е.А. Что считать периодом «раннего государства» в процессе складывания Древней Руси? // Восточная Европа в древности и средневековье. Ранние государства Европы и Азии: проблемы политогенеза. XXIII. Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В.Т. Пашуто. Москва, 19–21 апреля 2011 г.: Материалы конференции. М., 2011. С. 324–328.

177. Щеглов А.Д. Олаус Петри и его хроника // О. Петри. Шведская хроника // Памятники исторической мысли. М.: Наука, 2012. С. 317–414.

178. Щукин М.Б. Готский путь. Готы, Рим и черняховская культура. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2005.

179. Щукин М.Б. Силадьшомйо или Шимлео Сильваней и Фритигерн // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье: Доклады научной коференции, посвященной 60-летию со дня рождения Е.А. Горюнова (Санкт-Петербург, 14–17 ноября 2000 г.). СПб., 2004. С. 158–168.

180. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Избранные произведения: В 3 т. Т. 3. М.: Политиздат, 1986.

181. Яков Рейтенфельс. Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии // Утверждение династии. М.: Фонд Сергея Дубова, Рита-Принт, 1997.

182. Ян Длугош. Анналы // Щавелева Н.И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длугоша (Кн. I–VI). Памятники исторической мысли. М.: Наука, 2004. С. 213–264.

183. Ярцев С.В., Миляева Ю.В. К вопросу о пути проникновения первых германцев в Северное Причерноморье // Юг России и Украина в прошлом и настоящем: история, экономика, культура: Сборник научных трудов V Международной научной конференции (Белгород, 23–24 января 2009 г.). Белгород, 2009. С. 26–28.

Примечания

1

Существовала во II–V вв. на территориях современных Украины, Молдовы. Румынии, частично – Беларуси и России.

2

Первой более или менее достоверно славянской археологической культурой обычно считается киевская культура II–V вв., хотя некоторые ученые (В.В. Седов, И.П. Русанова) указывают на ее балтское происхождение.

3

Шеллер А.К. Савонарола. Его жизнь и общественная деятельность. Электронная версия: http://az.lib.ru/s/shellermihajlow_a_k/ text_0040.shtml.

4

Трынкина Д.А. Готицизм как английский национальный миф XVII–XVIII вв. // Вестник Томского государственного университета. История. 2016. № 1 (39). С. 46–52.

5

Geary P.J. The Myth of Nations. The Medieval Origins of Europe. Princeton: Princeton University Press, 2002. P. 20.

6

Ibid. P. 6–7.

7

Ioannis Dlugossii senioris canonici Cracoviensis opera. Cracoviae, 1878. T. 14. P. 697; Maciej Miechowita Chronica Polonorum. Krakow, 1519. IV, LXXXV. P. 377 (CCLXXVII).

8

Второе послание Ивана Грозного шведскому королю Юхану III (1573) // Лихачев Д.С., Лурье Я.С. Послания Ивана Грозного. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1951. С. 151.

9

Там же.

10

Павла Иовия Новокомского книга о посольстве Василия, великого государя московского, к папе Клименту VII // Барон Сигизмунд Герберштейн. Записки о московских делах; Павел Иовий Новокомский. Книга о московитском посольстве / Введение, пер. и примеч. А.И. Малеина. СПб.: Издание А.С. Суворина, 1908. С. 262.

11

Лев Диакон. История // Памятники исторической мысли. М.: Наука, 1988. С. 57.

12

Ловмяньский Х. Русь и норманны. М.: Прогресс, 1985. С. 65.

13

Там же. С. 65.

14

Иордан. О происхождении и деяниях гетов // Памятники средневековой истории народов Центральной и Восточной Европы. М.: Восточная литература, 1960. С. 70, 115.

15

Публий Корнелий Тацит. О местоположении Германии и происхождении германцев // Корнелий Тацит. Соч.: В 2 т. Том 1. Анналы. Малые произведения. СПб.: Наука, 1993. С. 355–356.

16

Возможно, название связано со словом «исполины».

17

Plinythe Elder. The Natural History. Harvard University Press. 1969. P. 196–197.

18

Клавдий Птолемей. Руководство по географии, III, V, 20. URL: http://www.pereplet.ru/gorm/almagest/geogr.htm.

19

Там же. III, V, 19–20.

20

Тацит. Указ. соч. С. 354.

21

Там же. С. 339.

22

Там же. С. 340.

23

Там же. С. 339.

24

Там же. С. 343.

25

Там же. С. 340.

26

Там же. С. 343.

27

Там же.

28

Там же. С. 342.

29

Там же. С. 343.

30

Там же. С. 341.

31

Там же. С. 345.

32

Там же.

33

Там же. С. 347.

34

Там же. С. 348.

35

Дексипп. Хроника // Византийские историки (Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Париций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец), переведенные с греческого Спиридоном Дестуниосом. СПб.: Типография Леонида Демиса, 1860. Отрывок 13.

36

Иордан. Указ. соч. С. 84.

37

Дексипп. Указ. соч. Отрывок 19.

38

Тацит. Указ. соч. С. 338.

39

Вестготская правда (Книга приговоров). Латинский текст, перевод. Исследование / Под ред. О.В. Аурова, А.В. Марей. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2012. С. 545–546.

40

Дексипп. Указ. соч. Отрывок 24.

41

Требеллий Поллион. Божественный Клавдий // Властелины Рима. Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана. СПб.: Алетейя, 2001. VI, 2. С. 273.

42

Там же. XXV, VIII, 4–6. С. 274.

43

Секст Аврелий Виктор. О цезарях // Римские историки IV в. М.: РОССПЭН, 1997. Глава XXIX, 2. С. 103.

44

Там же. Глава XXXIII, 3. С. 105.

45

Там же.

46

Флавий Вописк Сиракузянин. Божественный Аврелиан // Властелины Рима. Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана. СПб.: Алетейя, 2001. XXII, 2. С. 292.

47

Флавий Вописк Сиракузянин. Указ. соч. XXXIII, 4. С. 296–297.

48

Евнапий. Продолжение «Хроники» Дексипповой // Византийские историки (Дексипп, Евнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Париций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец), переведенные с греческого Спиридоном Дестуниосом. СПб.: Типография Леонида Демиса, 1860. Отрывок 75.

49

Зосим. Новая история // Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т. I. Греческие писатели. Вып. 3-й. СПб., 1900. С. 804.

50

Евнапий. Указ. соч. Отрывок 38.

51

Там же. Отрывок 42.

52

Клавдий Клавдиан. Против Евтропия // Клавдий Клавдиан. Полное собрание латинских сочинений. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2008. С. 178–179.

53

Philostorgius. The Ecclesiastical History. XIII, 3. URL: http:// www.tertullian.org/fathers/philostorgius.htm.

54

Прокопий Кесарийский. Война с вандалами // Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история. М.: Наука, 1993. С. 180.

55

Олимпиодор. История (в записях и выборках Фотия) // Скржинская Е.Ч. «История» Олимпиодора. Византийский временник. Т. VIII. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР. С. 224, 247–248.

56

Скржинская Е.Ч. «История» Олимпиодора // Византийский временник. Т. VIII. С. 247.

57

Павел Орозий. История против язычников // Павел Орозий. История против язычников. Книги I–VII. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб.: Издательство Олега Абышко, 2004. С. 496–497.

58

Павел Орозий. Указ. соч. С. 462.

59

Павел Орозий. Указ. соч. // Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т. II. Латинские писатели. Выпуск 2-й. СПб., 1906. С. 404.

60

Там же. С. 406.

61

Феодорит. Церковная история // Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т. I. Греческие писатели. Выпуск 3-й. СПб., 1900. С. 776.

62

Там же. С. 777.

63

Зосим. Указ. соч. С. 801.

64

Там же. С. 806–807.

65

Там же. С. 806.

66

Петр Магистр. Отрывки из истории патрикия и магистра Петра // Византийские историки (Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Париций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец), переведенные с греческого Спиридоном Дестуниосом. СПб.: Типография Леонида Демиса, 1860. Отрывок 7.

67

Менандр. Продолжение истории Агафиевой // Византийские историки (Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Париций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец), переведенные с греческого Спиридоном Дестуниосом. СПб.: Типография Леонида Демиса, 1860. Отрывок 30.

68

Менандр. Указ. соч. Отрывок 4.

69

Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. С. 178.

70

Там же. С. 178.

71

Там же. С. 181–182.

72

Прокопий Кесарийский. Война с готами // Прокопий из Кесарии. Война с готами. М.: Издательство Академии наук СССР, 1950. С. 297.

73

Там же. С. 297.

74

Массагеты – кочевое ираноязычное племя.

75

Прокопий Кесарийский. Война с готами. С. 297–298.

76

Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. Книга I, 1, 15. URL: http://myriobiblion.byzantion.ru/Just.htm.

77

Агафий Миринейский. Указ. соч. Книга V, 11.

78

Маврикий. Стратегикон. (Византийская Библиотека.) М., 2004. С. 189–193.

79

Кассиодор. Variae / Шкаренков П.П. Кассиодор. Variae (фрагменты) // Вестник РГГУ. 2008. № 12. С. 240.

80

Кассиодор. Разное // Памятники средневековой латинской литературы IV–XI веков. М.: Наука. С. 151.

81

Там же.

82

Иордан. Указ. соч. С. 65.

83

Там же. С. 65.

84

Далее в скобках даты, привиденные у Исидора.

85

Исидор Севильский. История готов, вандалов и свевов // Циркин Ю.Б. Античные и раннесредневековые источники по истории Испании. СПб.: Издательство СПбГУ, 2006. С. 117.

86

Иордан. Указ. соч. С. 94.

87

Исидор Севильский. История готов, вандалов и свевов // Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения: Сборник научных трудов памяти К.Д. Авдеевой. Ивановский государственный университет, 2000. С. 213.

88

Исидор Севильский. Указ. соч. С. 203–204.

89

Там же. С. 128–129.

90

Тацит. Указ. соч. С. 338.

91

Иордан. Указ. соч. С. 70.

92

Скандинавский эпос. Старшая Эдда. Младшая Эдда. Исландские саги. М.: АСТ, 2008. С. 235.

93

Песнь о Хлёде // Скандинавский эпос. С. 288 (комментарий).

94

Видсид // Древнеанглийская поэзия. М.: Наука, 1982. С. 21.

95

Пророческая хроника. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus13/ Chr_Prophet/text.phtml?id=1160.

96

Вестготский король Испании в 702–710 гг.

97

Хроника Альфонсо III // Памятники средневековой латинской литературы X–XI вв. М.: Наука, 2011. С. 252.

98

Также Родерик/Родерих и, иногда, Родриго, последний вестготский король Испании в 709–711 гг.

99

Хроника Альфонсо III. С. 252–253.

100

Аноним Валезия // Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения: Сборник научных трудов памяти К.Д. Авдеевой. Ивановский государственный университет, 2000. С. 180–181.

101

Там же. С. 182.

102

Там же.

103

Слово о полку Игореве. Поэтический перевод Н.А. Заболоцкого // Пчелов Е.В. Рюриковичи. История династии. М.: Олма-Пресс, 2003. С. 450.

104

Саксон Грамматик. Деяния данов: В 2 т. (16 кн.). М.: SPSL— Русская панорама, 2017. С. 298.

105

Там же.

106

Там же. С. 300.

107

Там же. С. 301.

108

Саксон Грамматик. Деяния данов. С. 304.

109

Хильдесхаймские анналы // Немецкие анналы и хроники X–XI столетий. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2012. С. 215.

110

Вюрцбургская хроника. URL: http://www.vostlit.info/Texts/ rus17/Chr_Wirziburg/frametext1.htm.

111

Там же.

112

Кведлинбургские анналы // Немецкие анналы и хроники XXI столетий. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2012. С. 24.

113

Видсид. С. 19.

114

Кведлинбургские анналы. С. 21–22.

115

Бертхольд из Кремсмюнстера. О происхождении и порядке герцогов Австрии. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Berch-told_Kremsmuenster/frametext1.htm.

116

Там же.

117

Лаврентий Блюменау. История ордена тевтонских крестоносцев. Книга I. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Blumenau/ frametext.htm.

118

Ян Длугош. Анналы // Щавелева Н.И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длугоша (Книги I–VI). Памятники исторической мысли. М., 2004. С. 213–214.

119

Ян Длугош. Анналы. С. 220.

120

Назаренко А.Н. Русь на международных путях. М.: Языки русской культуры, 2001. С. 45–48.

121

Павел Иовий. Указ. соч. С. 262.

122

Посольство от Василия Иоанновича, великого князя московского, к папе Клименту VII // Библиотека иностранных писателей о России. Отделение первое, том первый. СПб., 1836. С. 86.

123

Олаус Петри. Шведская хроника // Памятники исторической мысли. М.: Наука, 2012. С. 10.

124

Там же. С. 11.

125

Там же.

126

Там же. С. 11–12.

127

Щеглов А.Д. Олаус Петри и его хроника // О. Петри. Шведская хроника / Памятники исторической мысли. М.: Наука, 2012. С. 357.

128

Яков Рейтенфельс. Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии // Утверждение династии. М.: Фонд Сергея Дубова, Рита-Принт, 1997. С. 259.

129

Там же. С. 358–359.

130

Яков Рейтенфельс. Указ. соч. С. 361–362.

131

Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М.: Академический проект, 2014. С. 13.

132

Трынкина Д.А. Указ. соч. С. 46.

133

Орбини М. Славянское царство. М.: Олма Медиа групп, 2010. С. 34.

134

Толстиков А.В. «Шведскость» как «готскость» (шведский готицизм XV–XVII вв.) // Сущность и метаморфозы шведской идентичности: программа международной конференции 16 марта 2006 г. М., 2006. С. 59.

135

Вольфрам Х. Готы. От истоков до середины VI в. (опыт исторической этнографии). СПб., 2003. С. 12.

136

Орбини М. Указ. соч. С. 16.

137

Вольфрам Х. Готы. С. 107–108.

138

Heather P.J. The Goths. Blackwell Publishing: Oxford, 2008. P. 52–54.

139

Татищев В.Н. История Российская. Т. 1. М.: АСТ – Ермак, 2005. 289 10 А.В. Федосов

140

Ломоносов М.В. Древняя Российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 г. // Полное собрание сочинений. Т. VI. М.; Л.: Издательство АН СССР, 1952.

141

Карамзин Н.М. История государства Российского: В 3 кн. Кн. 1. СПб.: Кристал; М.: АСТ, 2003. С. 28–29.

142

Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. Т. 1. М.: АСТ, Харвест, 2002.

143

Соловьев С.М. История России с древнейших времен: избранные главы. М.: Олма-Пресс, 2004. С. 44.

144

Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 1. М.: АСТ, Астрель, 2001.

145

Браун Ф.А. Разыскания в области гото-славянских отношений. Т. I. Готы и их соседи до V в. СПб., 1899.

146

Ременников А.М. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. н. э. М.: Издательство АН СССР, 1954.

147

Брайчевський М.Ю. Анти // Брайчевський М.Ю. Вибрані твори. К.: KMAcademia, 1999. С. 391–436.

148

Третьяков П.Н. По следам древних славянских племен. Л.: Наука, 1982. С. 19.

149

Рыбаков Б.В. Язычество Древней Руси. С. 41–43.

150

Седов В.В. Славяне в римское время. М.: Институт археологии РАН, 2003. С. 17–20.

151

Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. М.: Языки славянской культуры, 2002. С. 194.

152

Щукин М.Б. Готский путь. Готы, Рим и черняховская культура. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2005.

153

Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. М.: Наука, 1990. С. 136.

154

Ганина Н.А. Готские языковые реликты. Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук. М., 2008. С. 181–182.

155

Лавров В.В. О характере власти у готов в IV в. н. э. // Античное общество – 2. Тезисы докладов научной конференции 29–30 октября 1996 г. СПб.: Центр антиковедения СПбГУ, 1996. URL: http:// centant.spbu.ru/centrum/publik/confcent/1996—11/lavrov.htm.

156

Петрухин В.Я., Раевский Д.С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье. М.: Знак, 2004. С. 132–140.

157

Kazanski M. Les Goths (I-e – VII-e siecles ap. J.-C.). Paris: Errance, 1991.

158

Обломский А.М. Днепровское лесостепное Левобережье в позднеримское и гуннское время (середина III – вторая половина V в. н. э.). М.: Наука, 2002. С. 88.

159

Гудкова А.В., Баран В.Д. Черняхівьска культура: за матеріалами Верхнього Дністра та Західного Бугу // Советская археология. 1984. № 3. С. 257–262.

160

Магомедов Б.В. Черняховская культура. Проблема этноса. Monumenta Studia Gothica. T. I. Lublin: Wyd – wo Uniwersytetu Marii Curie – Sklodowskiej, 2001.

161

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Воронеж, 2010. С. 14–15.

162

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. С. 396.

163

Там же. С. 421.

164

Regna and Gentes. The Relationships between Late Antique and Early Medieval Peoples and Kingdoms in the Transformation of the Roman World / Ed. by H.-W. Goetz, J. Jarnut and W. Pohl. Brill. Leiden— Boston, 2003. P. 603.

165

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. С. 423.

166

Крадин Н.Н. Археологические критерии цивилизации: кросс-культурный анализ // Ранние формы политических систем / Под ред. В.А. Попова. СПб.: Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, 2012. С. 167.

167

Крадин Н.Н. Археологические критерии цивилизации: кросс-культурный анализ. С. 167.

168

Брайчевский М.Ю. Утверждение христианства на Руси (перевод с украинского). Киев: Наукова думка, 1989. С. 6.

169

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. С. 220.

170

Брайчевский М.Ю. Утверждение христианства на Руси. С. 6–7.

171

Брайчевський М.Ю. Біля джерел слов’яньскої державності. Київ: Наукова думка, 1964. С. 26–27.

172

Там же.

173

Винокур I.С. Істория та культура черняхівских племен Дністро-Дніпровського межириччя. Київ, 1972. С. 38–41.

174

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. С. 221.

175

Брайчевский М.Ю. Утверждение христианства на Руси. С. 7.

176

Довженок В.Й. Землеробство Древньої Русі. До середини XIII ст. Киев: АН УССР, 1961. С. 183.

177

Там же. С. 183–185.

178

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. С. 245.

179

Довженок В.Й. Указ. соч. С. 183.

180

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. С. 187.

181

Isidore of Seville. History of the Kings of the Goths / Conquerors and Chroniclers of Early Medieval Spain. Second edition. Liverpool University Press, 1990. P. 70–71.

182

Иордан. Указ. соч. С. 120.

183

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. С. 258.

184

Большой юридический словарь. 3-е изд., доп. и перераб. / Под ред. проф. А.Я. Сухарева. М.: ИНФРА-М, 2007. VI, 858 с.

185

Иордан. Указ. соч. С. 79.

186

Исидор Севильский. Указ. соч. С. 213.

187

Зиньковская И.В. Королевство Эрманариха в истории Восточной Европы IV в. С. 163.

188

Там же. С. 426.

189

Там же. С. 426.

190

Там же. С. 428.

191

Раннее государство, его альтернативы и аналоги / Под ред. Гринина Л.Е., Коротаева А.В., Бондаренко Д.М., Крадина Н.Н. Воронеж: Учитель, 2006. С. 7.

192

Корякова Л.Н. Археология раннего железного века Евразии. Екатеринбург: Уральский государственный университет, 2002. URL: http://www.eunnet.net/books/ironage/conten.html.

193

Шинаков Е.А. Генезис древнерусской государственности (опыт сравнительно-исторического анализа). Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Брянск, 2000. С. 15–16.

194

Fried M.H. The state, the chicken and the egg, or, what came first? // Origins of the state. Eds. R. Cohen, E.R. Service. Philadelphia, 1978. P. 38.

195

Шинаков Е.А. Генезис древнерусской государственности. С. 16, 20.

196

Там же. С. 20.

197

Там же.

198

Там же.

199

Неусыхин А.И. Дофеодальный период как переходная стадия развития от родоплеменного строя к раннефеодальному (на материале истории Западной Европы раннего средневековья) // Вопросы истории. 1967. № 1. С. 75–87.

200

Дьяконов И.Я. Пути истории: от древнейшего человека до наших дней. М.: URSS, 2007. С. 16—341.

201

Мельникова Е.А. К типологии предгосударственных и раннегосударственных образований в Северной и Северо-Восточной Европе (постановка проблемы) // Древнейшие государства Восточной Европы: Материалы и исследования 1992–1993 гг. М.: Наука, 1995. С. 16–31.

202

Oberg K. Types of Social Structure Among the Lowland Tribes of South and Central America // American Anthropologist 57, 1955. Р. 477–487.

203

Корякова Л.Н. Указ. соч.

204

Service E. The Origin of State and Civilization. New York: W.W. Norton, 1975. Р. 16.

205

Grinin L. Macrohistory and Globalization. Volgograd: Uchitel publishing house, 2012. P. 86.

206

Корякова Л.Н. Указ. соч.

207

Grinin L. Macrohistory and Globalization. P. 85.

208

Мельникова Е.А. Указ. соч. С. 20–21.

209

Milisauskas S. European Prehistory. N. Y.: Academic Press, 1978. P. 165; Steponaitis V.P. Location Theory and Complex Chiefdoms: A Mississippian Example // Mississippian Settlement Patterns I. Ed. by B.D. Smith. N. Y., 1978. P. 420.

210

Carneiro R.L. The Chiefdom: Precursor of the State // The Transition to Statehood in the New World I. Ed. by G.D. Jones and R.R. Kautz. Cambridge: Cambridge University Press, 1981. P. 47.

211

Hudson Ch. A Spanish – Coosa Alliance in Sixteenth – Century North Georgia // The Georgia Historical Quarterly. Vol. 72, 1988. P. 600–601.

212

Carneiro R.L. The Calusa and the Powhatan, Native Chiefdoms of North America // Reviews in Anthropology. Vol. 21, 1992. P. 37.

213

Корякова Л.Н. Указ. соч.

214

Крадин Н.Н. Вождество: современное состояние и проблемы изучения // Ранние формы политической организации: от первобытности к государственности / Отв. ред. В.А. Попов. М., 1995. С. 16.

215

Там же. С. 16–17.

216

Крадин Н.Н. Империя хунну. М.: Логос, 2001. С. 241.

217

Крадин Н.Н. Вождество: современное состояние и проблемы изучения. С. 17.

218

Claessen H.J.M., Skalnik P. The Early State. Hague: Mouton, 1978. P. 640.

219

Крадин. Н.Н. Империя хунну. С. 238.

220

Claessen H.J.M., Skalnik P. Op. cit. P. 22, 641.

221

Ibid.

222

Ibid.

223

Классен Х.Дж.М. Было ли неизбежным появление раннего государства? // Раннее государство, его альтернативы и аналоги. С. 76–80.

224

Grinin L. Macrohistoryand Globalization. P. 88.

225

Fried M. The Evolution of Political Society: An Essay in Political Anthropology. N. Y.: Random House, 1967.

226

Неусыхин А.И. Указ. соч. C. 86.

227

Шинаков Е.А. Что считать периодом «раннего государства» в процессе складывания Древней Руси? // Восточная Европа в древности и средневековье. Ранние государства Европы и Азии: проблемы политогенеза. XXIII. Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В.Т. Пашуто. Москва, 19–21 апреля 2011 г. Материалы конференции. М., 2011. С. 325.

228

Там же.

229

Шинаков Е.А. Что считать периодом «раннего государства» в процессе складывания Древней Руси? С. 325–326.

230

Гринин Л.Е. Раннее государство и его аналоги // Раннее государство, его альтернативы и аналоги. С. 86–87.

231

Там же. С. 88.

232

Grinin L. Macrohistory and Globalization. P. 95.

233

Ibid. P. 97.

234

Крадин Н.Н. Вождество: современное состояние и проблемы изучения. С. 11–12.

235

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Избранные произведения: В 3 т. Т. 3. М.: Политиздат, 1986.

236

Бондаренко Д.М., Гринин Л.Е., Коротаев А.В. Альтернативы социальной эволюции // Раннее государство, его альтернативы и аналоги. С. 21.

237

Service E.R. Primitive Social Organization. 2nd ed. New York: Random House, 1971. P. 101, 103, 105

238

Sanders W.Т., Price B.J. Mesoamerica: The Evolution of a Civilization. N. Y.: Random House, 1968.

239

Крадин Н.Н. Политическая антропология. М.: Логос, 2004. С. 138.

240

Childe V.G. The Urban Revolution // Town Planning Review 21, No. 1. London, 1950. P. 9—16.

241

Renfrew C. The Emergence of Civilization: The Cyclades and Aegean in the Third Millennium BC. Oxford and Oakville: Oxbow Books, 1972, 2011. P. 5–7.

242

Ibid.

243

Массон В.М. Первые цивилизации. М.: Наука, 1989. С. 8—11.

244

Тацит. Указ. соч. С. 354.

245

Иордан. Указ. соч. С. 70.

246

Халиков А.Х. Об этнокультурной ситуации в Среднем Поволжье и Приуралье в I тыс. н. э. // Культуры Восточной Европы I тысячелетия. Куйбышев, 1986. С. 75.

247

Иордан. Указ. соч. С. 70.

248

Там же.

249

Тацит. Указ. соч. С. 348

250

Там же. С. 348, 339.

251

Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н. э. – первой половине I тысячелетия н. э. / Под общ. ред. акад. Б.А. Рыбакова. М.: Наука, 1993. С. 186.

252

Piontek J. et al. Odontological Analysis of Central European Populations from the Roman Period and the Early Middle Ages // Humanbiologia Budapestinensis, 30. 2007. Р. 81.

253

Монгайт А.Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и Железный века. М.: Наука, 1974. С. 360.

254

Тацит. Указ. соч. С. 344.

255

Heather P. The Goths. P. 76.

256

Ibid. P. 77.

257

Славяне и их соседи… С. 185–186.

258

Heather P. The Goths. P. 21.

259

Ibid. P. 38.

260

Щукин М.Б. Готский путь. С. 67.

261

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 81.

262

Иордан. Указ. соч. С. 70.

263

Там же. С. 71.

264

Щукин М.Б. Готский путь. С. 39.

265

Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. С. 146.

266

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 39.

267

Другое мнение см.: Вольфрам Х. Готы. С. 70.

268

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 125.

269

Там же. С. 82.

270

Иордан. Указ. соч. С. 90.

271

Там же. С. 71–72.

272

Маврикий. Стратегикон. С. 191.

273

Прокопий Кесарийский. Война с готами. С. 297–298.

274

Повесть временных лет // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1. СПб.: Наука, 1997. С. 71.

275

Иордан. Указ. соч. С. 85–86.

276

Белявец В.Г. К изучению памятников вельбарской культуры в Беларуси // Nowe materialy i interpretacje stan dyskusji na temat kultury wielbarskiej. Gdansk, 2007. S. 297.

277

Магомедов Б.В. Вельбарские элементы в черняховских памятниках Южного Побужья // Kultura wielbarska w młodszym okresie rzymskim. Lublin, 1988. T. II. С. 229.

278

Гимбутас М. Славяне. Сыны Перуна. М.: Центрполиграф, 2004. С. 78–80.

279

Фурасьев А.Г. О роли миграций в этногенезе ранних славян // Истоки древнерусской государственности. СПб., 2009. URL: http:// www.archaeology.ru/Download/Furasjev/Furasjev_2009_O_roli.pdf.

280

Шевченко Ю.Ю., Уманец А.Н. Причерниговские памятники начала эпохи Великого переселения народов // Архітектурні та археологічні старожитності Чернігівщини. Чернігів: Сіверяньска думка, 1992. С. 33–39.

281

Тацит. Указ. соч. С. 355.

282

Лев Диакон. История. С. 57.

283

Иордан. Указ. соч. С. 70.

284

Там же. С. 88–89.

285

Иордан. Указ. соч. С. 72.

286

Тацит. Указ. соч. С. 66.

287

Славяне и их соседи. С. 23, 39, 85–86.

288

Там же. С. 97.

289

Славяне и их соседи. С. 103.

290

Дашевская О.Д. Поздние скифы в Крыму // Археология СССР. Свод археологических источников. Вып. 7. М.: Наука, 1991. С. 5–6, 44–45.

291

Шаров О.В. Боспор и варварский мир Центральной и Восточной Европы в позднеримскую эпоху (середина II – середина IV в. н. э.). Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб., 2009. С. 162–165.

292

Дашевская О.Д. Указ. соч. С. 45.

293

Щукин М.Б. Готский путь. С. 66–67.

294

Там же.

295

Ременников А.М. Указ. соч. С. 21, 25, 26, 33, 42, 53.

296

Требеллий Поллион. Указ. соч. XXV, VI. С. 27.

297

Флавий Вописк Сиракузянин. Указ. соч. XXII, 2. С. 292.

298

Магомедов Б.В. Вельбарские элементы в черняховских памятниках Южного Побужья. С. 212.

299

Щукин М.Б. Готский путь. С. 109.

300

Иордан. Указ. соч. С. 89–90.

301

Славяне и их соседи. С. 164.

302

Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. С. 150, 155, 161.

303

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 34.

304

Седов В.В. Славяне. С. 183.

305

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 23–24.

306

Там же. С. 23–24.

307

Heather P. Ibid. P. 19.

308

Ibid. P. 22–23.

309

Славяне и их соседи. С. 140.

310

Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. С. 153.

311

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 47.

312

Федоров Г.Б. О двух обрядах погребения в черняховской культуре (по памятникам Молдавии) // Советская археология. 1958. № 3. М.: Издательство АН СССР, 1958. С. 235.

313

Седов В.В. Происхождение славян и местонахождение их прародины // Очерки истории славян. М.: Индрик, 1996. С. 49.

314

Славяне и их соседи. С. 157.

315

Там же. С. 146.

316

Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. С. 152.

317

Щукин М.Б. Готский путь. С. 163–164.

318

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 18.

319

Там же. С. 22.

320

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 40–41.

321

Винокур И.С. Черняховская культура лесостепной полосы Правобережной Украины и ее традиции в раннесредневековых славянских древностях // Памятники железного века. Краткие сообщения. М., 1984. С. 50.

322

Седов В.В. Происхождение славян и местонахождение их прародины. С. 49.

323

Федоров Г.Б. Указ. соч. С. 239.

324

Там же.

325

Любичев М.В. «Горизонт Боромля» как область «праславянской» культурной провинции середины III – начала IV вв. (ступени С1b—С_2) // Germania – Sarmatia II. Калининград; Курск, 2010. С. 149–179.

326

Обломский А.М. Днепровское лесостепное Левобережье в позднеримское и гуннское время. С. 87; Обломский А.М. О времени и характере распространения черняховской культуры на территории Днепровского Левобережья // Ostrogothica. Археология Центральной и Восточной Европы позднеримского времени и эпохи Великого переселения народов. Харьков, 2009. С. 272.

327

Федоров Г.Б. Указ. соч. С. 237.

328

Там же.

329

Там же. С. 241.

330

Там же. С. 241.

331

Там же.

332

Там же.

333

Мызгин К.В. Некоторые аспекты политической и экономической истории населения днепро-донецкой лесостепи во второй четверти I тыс. н. э. по нумизматическим данным // Germania – Sarmatia: Сборник материалов. Калининград, 2008. С. 75.

334

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 17.

335

Там же. С. 149.

336

Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. С. 158.

337

Страбон. География / Под общ. ред. проф. С.Л. Утченко. М.: Наука, 1964. С. 281.

338

Барцева Т.Б., Вознесенская Г.А., Черных Е.П. Металл черняховской культуры. М.: Наука, 1972. С. 8.

339

Марк Теренций Варрон. Сельское хозяйство / Пер. с лат. Серегеенко М.Е.; отв. ред. Крюгер О.О. М.; Л.: Академия наук СССР, 1963. С. 59.

340

Колумелла. Сельское хозяйство // Ученые земледельцы Древней Италии. Л.: Наука, 1970. С. 167–168.

341

Jardй A. Les cйrйales dans l’antiquitй grиcque: La Production. Paris, 1979. P. 58–59.

342

Приводится по: Информация о Древнем Риме // Римская слава. Сайт: http://www.roman-glory.com/04-02-01.

343

Le Bohec Yann. The Imperial Roman Army. Routledge Chapman & Hall. 2000. Р. 212; Ле Боэк Ян. Римская армия эпохи Ранней империи. М.: РОССПЭН, 2001. С. 321–322.

344

URL: http://www.roman-glory.com/04-02-01.

345

Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. С. 158.

346

Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 60–66.

347

Иордан. Указ. соч. С. 84.

348

Там же. С. 81.

349

Тацит. Указ. соч. С. 340, 342.

350

Дексипп. Указ. соч. Отрывок 23.

351

Требеллий Поллион. Указ. соч. XXV, VI, 5; XXV, VIII, 4. С. 273–274.

352

Флавий Вописк Сиракузянин. Указ. соч. XXVI, XXII, 2. С. 291–292.

353

Там же. XXVI, XXXIII, 3. С. 296.

354

Щукин М.Б. Готский путь. С. 92.

355

Иордан. Указ. соч. С. 88.

356

Луконин В.Г. Культура Сасанидского Ирана. М.: Наука, 1969. С. 53.

357

Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 62.

358

Вольфрам Х. Готы. С. 95.

359

Там же. С. 135–139.

360

Павел Орозий. Указ. соч. С. 462.

361

Секст Аврелий Виктор. Указ. соч. XXXIV, 3. С. 108.

362

Евнапий. Указ. соч. Отрывок 56.

363

Там же. Отрывок 43.

364

Там же. Указ. соч. Отрывок 56.

365

Там же.

366

Все готские названия и их переводы приводятся по: Вольфрам Х. Готы.

367

Страсти святого Саввы Готского / Зиньковская И.В. «Страсти святого Саввы Готского» как источник по социокультурной истории готов IV в. // Вопросы истории славян: Сб. науч. тр. Воронеж, 2010. С. 55.

368

Там же.

369

Там же.

370

Тацит. Указ. соч. С. 342–343.

371

Страсти святого Саввы Готского. С. 55.

372

Philostorgius. Ibid. II, 5.

373

Ammianus Marcellinus. Res Gestae. XXXI, III, 4. URL: http:// www.thelatinlibrary.com/ammianus.html.

374

Иордан. Указ. соч. С. 94.

375

Аммиан Марцеллин. Римская история // Античная библиотека. СПб.: Алетейя, 1994. С. 47.

376

Gothic Bible. Matthew 27:11. URL: http://www.wulfila.be/gothic/ browse.

377

Щукин М.Б. Готский путь. С. 207.

378

Тацит. Указ. соч. С. 340, 342.

379

Там же. С. 340.

380

Там же. С. 342.

381

Лавров В.В. О характере власти у готов в IV в. н. э.

382

Щукин М.Б. Готский путь. С. 207.

383

Вольфрам Х. Указ. соч. С. 140.

384

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 389.

385

Иордан. Указ. соч. С. 94.

386

Щукин М.Б. Силадьшомйо или Шимлео Сильваней и Фритигерн // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье. Доклады научной коференции, посвященной 60-летию со дня рождения Е.А. Горюнова (Санкт-Петербург, 14–17 ноября 2000 г.). СПб., 2004. С. 161.

387

Сократ Схоластик. Церкованя история. IV, 33. URL: http:// www.rodon.org/ss/ci.htm.

388

Там же. IV, 33.

389

Исидор Севильский. Указ. соч. С. 205.

390

Созомен Саламинский. Церковная история. VI, 37. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ermij_Sozomen/tserkovnaja-istorija.

391

Иордан. Указ. соч. С. 120.

392

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 495.

393

Коньков Д.С. Трансформация потестарных институтов готов в ходе переселения на территорию Римской империи // Вестник Томского государственного университета. 2011. № 12. С. 95–96.

394

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 495.

395

Сократ Схоластик. Указ. соч. Кн. II, гл. 33.

396

Аммиан. Марцеллин. Указ. соч. С. 495.

397

Коньков Д.С. Указ. соч. С. 96–97.

398

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 127.

399

Обломский А.М. Днепровское лесостепное левобережье в позднеримское и гуннское время. С. 17–18. Терпиловский Р.В. Некоторые дискуссионные проблемы археологии и истории ранних славян // «Славянские древности». Stratumplus. № 5. Кишинев, 2001–2002. С. 424.

400

Фурасьев А.Г. Указ. соч.

401

Иордан. Указ. соч. С. 79.

402

Там же. С. 88.

403

Там же.

404

Иордан. Указ. соч. С. 89, 362.

405

Heather P.J. The Goths. P. 53, 97.

406

Ibid. P. 52.

407

Ibid. P. 53.

408

Heather P.J. The Goths. P. 53.

409

Иордан. Указ. соч. С. 87.

410

Там же. С. 87–88.

411

Там же. С. 84.

412

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 495.

413

Там же. С. 498.

414

Евнапий. Указ. соч. Отрывок 61.

415

Иордан. Указ. соч. С. 89.

416

Там же. С. 81.

417

Исидор Севильский. Указ. соч. С. 206.

418

Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 123.

419

Иордан. Указ. соч. С. 89.

420

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 494.

421

Иордан. Указ. соч. С. 90.

422

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 494.

423

Лебедев Г.С. Русь и чудь, варяги и готы // Славяно-русские древности: историко-археологическое изучение Древней Руси. Л.: Изд-во ЛГУ, 1988. С. 93.

424

Шинаков Е.А. Находки предметов с эмалями позднеримской эпохи в Подесенье и вопросы их происхождения и атрибуции // Случайные находки: хронология, атрибуция, историко-культурный контекст. Материалы тематической научной конференции. СПб., 16–19 декабря 2008 г. С. 109–115.

425

Седов В.В. Гольтескифы // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье. Доклады научной коференции, посвященной 60-летию со дня рождения Е.А. Горюнова (Санкт-Петербург, 14–17 ноября 2000 г.). СПб., 2004. С. 88–96.

426

Подробный анализ историографии, посвященной «державе Германариха», в том числе «северному списку народов», можно найти здесь: Зиньковская И.В. Королевство Германариха: источники и историография; Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 123–128.

427

Ярцев С.В., Миляева Ю.В. К вопросу о пути проникновения первых германцев в Северное Причерноморье // Юг России и Украина в прошлом и настоящем: история, экономика, культура: Сборник научных трудов V Международной научной конференции (Белгород, 23–24 января 2009 г.). Белгород, 2009. С. 27.

428

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 127.

429

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 495.

430

Иордан. Указ. соч. С. 91.

431

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 42.

432

Тацит. Указ. соч. С. 347.

433

Лавров В.В. Готские войны III в. н. э.: римское культурное влияние на восточногерманские племена Северного Причерноморья // Проблемы античной истории: Сборник научных статей к 70-летию со дня рождения проф. Э.Д. Фролова. СПб., 2003. С. 350–351.

434

Скандинавский эпос. С. 289.

435

Там же. С. 290.

436

Мюссе Л. Варварские нашествия на Европу: германский натиск. СПб., 2008. С. 51.

437

См., например: Созомен. Указ. соч., VI, 37.

438

Клавдий Птолемей. Указ. соч. III, V, 25.

439

Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 132.

440

См., например: Созомен. Указ. соч., VI, 37.

441

Иордан. Указ. соч. С. 90.

442

Зиньковская И.В. К вопросу об этнокультурных контактах славянского и германского населения в Днепро-Донской лесостепи на рубеже римского времени и раннего Средневековья // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем Средневековье. СПб., 2004. С. 204.

443

Иордан. Указ. соч. С. 91. Альтернативное мнение о муже Сунильды: Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 134.

444

Рейтенфельс Яков. Указ. соч. С. 257.

445

Зиньковская И.В. Росомоны Иордана в свете германской эпической традиции // Вестник ВГУ. Сер. История. Политология. Социология. № 2. Воронеж, 2008. С. 25–36.

446

Иордан. Указ. соч. С. 91.

447

Вольфрам Х. Готы. С. 133.

448

Подстрекательство Гудрун // Скандинавский эпос. С. 168–170.

449

Шевченко Ю.Ю., Уманец А.Н. Причерниговские памятники начала эпохи Великого переселения народов. С. 33–39.

450

Страбон. Указ. соч. С. 280.

451

Артамонов М.И. Первые страницы русской истории в археологическом освещении // Советская археология. 1990. № 3. С. 287.

452

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 495.

453

Иордан. Указ. соч. С. 92.

454

Там же. С. 77.

455

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 495.

456

Иордан. Указ. соч. С. 115.

457

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 495.

458

Там же. С. 495, 498.

459

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 144.

460

Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 133.

461

Иордан. Указ. соч. С. 115.

462

Там же. С. 71–72.

463

Прокопий Кесарийский. Война с готами. С. 297.

464

Магомедов Б.В. Черняховская культура. С. 127.

465

Фурасьев А.Г. Указ. соч. С. 16.

466

Иордан. Указ. соч. С. 115.

467

Там же.

468

Там же. С. 115.

469

Там же. С. 116.

470

Там же. С. 104.

471

Артамонов М.И. Первые страницы русской истории в археологическом освещении. С. 247.

472

Фадеева Т.М., Шапошников А.К. Княжество Феодоро и его князья. Симферополь: Бизнес-Информ, 2005. С. 33.

473

Архимандрит Арсений. Готская епархия в Крыму // Журнал Министерства народного просвещения. Январь 1873. СПб., 1873. С. 60.

474

Фадеева Т.М., Шапошников А.К. Указ. соч. С. 163.

475

Там же.

476

Прокопий Кесарийский. О постройках / Пер. Кондратьева С.П. // Вестник древней истории. 1939. № 4 (9). С. 249.

477

Фадеева Т.М., Шапошников А.К. Указ. соч. С. 161–162.

478

Там же. С. 162.

479

Тацит. Указ. соч. С. 344.

480

Житие св. Иоанна Готского // Княжество Феодоро и его князья. С. 178.

481

Кеппен П. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических. СПб., 1837. С. 65–70.

482

Фадеева Т.М., Шапошников А.К. Указ. соч. С. 162.

483

Архимандрит Арсений. Указ. соч. С. 66.

484

Там же. С. 64–65.

485

Фадеева Т.М., Шапошников А.К. Указ. соч. С. 31.

486

Архимандрит Арсений. Указ. соч. С. 68.

487

Там же. С. 66.

488

Там же. С. 69.

489

Там же. С. 34.

490

Описание города Теодоро. Стихи Матфея, простого и смиренного святителя // Княжество Феодоро и его князья. С. 225–230.

491

Архимандрит Арсений. Указ. соч. С. 72.

492

Фадеева Т.М., Шапошников А.К. Указ. соч. С. 166.

493

Там же. С. 166, 168.

494

Впервые опубликовано: Федосов А.В. Готы и праславяне: к проблеме взаимоотношений // Ученые записки Орловского государственного университета. 2012. № 4 (48). С. 83–88.

495

Тацит. Указ. соч. С. 338.

496

Там же. С. 341.

497

Там же. С. 341–342.

498

Там же. С. 341.

499

Там же. С. 344–345.

500

Там же. С. 348.

501

Иордан. Указ. соч. С. 73.

502

Созомен. Указ. соч. Гл. 37, § 467.

503

Nordgren I. The Well Spring of the Goths. About the Gothic peoples in the Nordic countries and on the Continent. iUniverse, Inc. New York, Lincoln, Shanghai, 2004. P. 184.

504

Ibid. P. 175, 177.

505

Ibid. P. 173.

506

Ibid. P. 175.

507

Тацит. Указ. соч. С. 342.

508

Nordgren I. Ibid. P. 171.

509

Ibid. P. 178.

510

Ibid. P. 354.

511

Иордан. Указ. соч. С. 81.

512

Тацит. Указ. соч. С. 66.

513

Там же.

514

NordgrenI. Ibid. P. 61, 183–184.

515

Тацит. Указ. соч. С. 343.

516

Иордан. Указ. соч. С. 74.

517

Кассиодор. Указ. соч. С. 240.

518

Иордан. Указ. соч. С. 123.

519

Феодорит. Указ. соч. С. 777.

520

Там же. IV, гл. 12.

521

Сократ. Указ. соч. II, гл. 41.

522

Созомен. Указ. соч. II, гл. 6.

523

Там же. VI, гл. 37.

524

Philostorgius. Ibid. II, ch. 5.

525

Иордан. Указ. соч. С. 92.

526

Там же. С. 120.

527

Исидор Севильский. Указ. соч. С. 125.

528

Феодорит. Указ. соч. IV, гл. 37.

529

Евнапий. Указ. соч. Отрывок 56.

530

Страсти святого Саввы Готского. С. 54.

531

Повесть временных лет. С. 155.

532

Там же. С. 163.

533

Евнапий. Указ. соч. Отрывок 56.

534

Уотт У.М., Какиа П. Мусульманская Испания. М.: Наука, 1976.

535

Пророческая хроника.

536

Хроника Альфонсо III. С. 252.

537

Там же. С. 252–253.

538

Яков Рейтенфельс. Сказания о Московии. С. 361.

539

Иордан. Указ. соч. С. 115.

540

Вестготская правда. С. 70.

541

Исидор Севильский. Указ. соч. С. 213.

542

D’Ors A. El Cуdigo de Eurico // Estudios visigуticos. T. 2. Roma; Madrid, 1960. P. 1–3, 9—11.

543

Исидор Севильский. Указ. соч. С. 217–218.

544

Иордан. Указ. соч. С. 123.

545

Вестготская правда. С. 89.

546

Там же. С. 30.

547

Тацит. Указ. соч. С. 338.

548

Дексипп. Указ. соч. Отрывок 23.

549

Тацит. Указ. соч. С. 340.

550

Иордан. Указ. соч. С. 95.

551

IV Толедский собор. Канон 75 // Хрестоматия по истории Средних веков: В 3 т. Под ред. академика С.Л. Сказкина. Т. 1. Раннее Средневековье. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1961. С. 584.

552

Тацит. Указ. соч. С. 340.

553

Там же. С. 342.

554

Там же.

555

Там же.

556

Там же. С. 341.

557

Иордан. Указ. соч. С. 123.

558

Дексипп. Указ. соч. Отрывок 23.

559

Тацит. Указ. соч. С. 343.

560

Иордан. Указ. соч. С. 125.

561

Тацит. Указ. соч. С. 340.

562

Там же. С. 342.

563

Там же.

564

Там же. С. 345.

565

Там же. С. 346.

566

Там же. С. 347.

567

Там же. С. 340.

568

Там же. С. 347–348.

569

Тиандер К. Датско-русския изследования. Выпуск III. Пг., 1915. С. 172.

570

Приск Панийский. Готская история / Пер. В.В. Латышева // Вестник древней истории. 1948. № 4. С. 244–267.

571

Секст Аврелий Виктор. Указ. соч. С. 108.

572

Иордан. Указ. соч. С. 123.

573

Там же. С. 121.

574

Иордан. Указ. соч. С. 120–121.

575

Тацит. Указ. соч. С. 343.

576

Иордан. Указ. соч. С. 115.

577

Евнапий. Указ. соч. Отрывок 61.

578

Флавий Вописк Сиракузянин. Божественный Аврелиан // Властелины Рима. Биографии римских исператоров от Адриана до Диоклетиана. СПб.: Алетейя, 2001. Гл. XXVI, XXII, 2.

579

Там же. Гл. XXVI, XXXIII, 3.

580

Иордан. Указ. соч. С. 116.

581

Там же. С. 103.

582

Иордан. Указ. соч. С. 95.

583

Аммиан Марцеллин. Указ. соч. С. 491–492.

584

Claessen H.J.M., Skalnik P. The Early State. P. 21.

585

Ibid. P. 21–22.

586

Claessen H.J.M., Skalnik P. The Early State. P. 641.

587

Классен Х.Дж. М. Было ли неизбежным появление раннего государства? С. 76–80.

588

GrininL. Macrohistoryand Globalization. P. 96–97.

589

Гринин Л.Е. Раннее государство и его аналоги. С. 86–87.

590

Grinin L. Macrohistory and Globalization. P. 96–97.

591

Гринин Л.Е. Раннее государство и его аналоги. С. 88.

592

Grinin L. Macrohistory and Globalization. P. 95.

593

Шинаков Е.А. Что считать периодом «раннего государства» в процессе складывания Древней Руси? С. 325.

594

Там же.

595

Там же. С. 325–326.

596

Тацит. Указ. соч. С. 343.

597

Там же.

598

Там же. С. 340.

599

Claessen H.J.M., Skalnik P. The Early State. P. 21.

600

Ibid. P. 21–22.

601

Коротаев А.В. Политическая организация сабейского культурного ареала во II–III вв. н. э.: к соотношению племени и государства // Племя и государство в Африке. М.: Институт Африки АН СССР, 1991. С. 101–119.

602

Коротаев А.В. «Апология трайбализма»: Племя как форма социально-политической организации сложных непервобытных обществ // Социологический журнал. 1995. № 4. С. 68–86.

603

Боринская С.А., Коротаев А.Б. Алгебра и гармония социальных структур: от общины до империи // Природа. 2005. № 6. С. 78.

604

Nordgren I. Ibid. P. 346.

605

Ibid. P. 346.

606

The Origin of Stratification and States. URL: http://www.des. ucdavis.edu/faculty/Richerson/BooksOnline/He26—95.pdf.

607

Claessen H.J.M., Skalnik P. (editors) The Study of the State. Hague: Mouton, 1981. P. 491.

608

Шинаков Е.А. Генезис Древнерусской государственности. С. 61.

609

Там же. С. 72.

610

Иордан. Указ. соч. С. 90.

611

Там же.

612

Тацит. Указ. соч. С. 343.

613

Иероним Стридонский. К Лете. О воспитании детей / Письма. URL: http://krotov.info/library/10_i/er/onim_01.htm.

614

Иоанн Бикларский. Хроника // Циркин А.Б. Античные и средневековые источники по истории Испании. СПб.: СПбГУ, 2006. С. 111–112.

615

Маврикий. Стратегикон. С. 189–195.

Content

Андрей Владимирович Федосов
Готы и славяне
На пути к государственности. III–IV вв

Введение

Глава 1 Обзор источников

Глава 2 Историография. Обзор литературы

Глава 3 Методология определения потестарности. Современное состояние политантропологии

Глава 4 Готские миграции в северное Причерноморье

Глава 5 Северное Причерноморье в I–III вв

Глава 6 Эпоха скифских войн: сложение черняховской культуры и появление первых готских потестарных образований

Глава 7 Потестарное образование тервингов: история и социально-политическая структура

Глава 8 Королевство гревтунгов

Глава 9 Вторжение гуннов и распад готских потестарных образований

Глава 10 Готы Крыма

Глава 11 Религиозные трансформации готов

Глава 12 От традиций к правовым кодексам

Глава 13 Политантропологический анализ готских и славянских потестарных образований в северном Причерноморье

Заключение

Примечания

Библиографический список

Примечания