Аристарх Риддер

Авантюрист. Начало

Пролог

– Ну что, мистер Фултон, готовы проверить вашу машину в настоящем деле?

– Конечно, мистер Гамильтон, для чего еще я её строил?

Мы стоим на мостике новенького "Стелла Марис", первого в мире пароходо-фрегата. Нашего совместного с Робертом Фултоном детища, появившегося на свет почти на полвека раньше срока. Припасы и груз погружены. Угля мы взяли более чем достаточно. Оружия на борту хватит не то что для развития колонии, маленькую победоносную войну выиграть можно. Всё готово.

Я киваю Фултону, видно как господин изобретатель нервничает. Еще бы! Первый рейс корабля и сразу на такое расстояние. Затем я поворачиваюсь к капитану Плетневу. Он улыбается, но глаза выдают его сосредоточение.

– Давайте, Иван Петрович, командуйте, выводите ваш корабль в море. Калифорния ждёт.

Глава 1

12 июля 2015 год. Нью-Йорк, Соединенные Штаты Америки.

Сегодня последний день моего затянувшегося отпуска, ночью у меня рейс в Москву. Послезавтра первая операция, надо будет еще раз посмотреть историю болезни пациента. И с Викой надо что-то решать. Вернее всё давно решено. Не хочет понимать, что больные у меня всегда будут на первом месте, да и пожалуйста, насильно никого не держим.

А неплохо я время провёл эти три недели в Штатах! Прилетел в Сан-Франциско, пара дней в Калифорнии, а потом на машине через всю страну во Флориду. Пляжи там явно лучше калифорнийских, кто бы что не говорил. И надо будет позвонить той сербке, может из этого что-нибудь и получится.

Из-за Катарины я провел во Флориде даже больше времени, чем планировал и прилетел в Нью-Йорк буквально на один день и с одной единственной целью. Собственно, я сейчас и выполняю последний пункт моей программы: мюзикл "Гамильтон" в театре "Ричардс Роджерс", самая горячая премьера на Бродвее за много-много лет. История про трагическую судьбу парня с десятидолларовой банкноты и по совместительству первого министра финансов США.

Второй акт, совсем скоро Гамильтона смертельно ранят. Потом еще пара композиций и всё, можно будет в аэропорт.

Господи! Что это со мной, почему в груди такой холод? Не могу дышать! А вот это совсем плохо, похоже, у меня инфаркт…

Раннее утро 11 июля 1804 года, Уихокен, штат Нью-Джерси, берег Гудзона напротив Нью-Йорка.

Я лечу в каком-то узком и темном туннеле. Вот он расширяется и светлеет, стены становятся то зелеными, то синими, потом прозрачными. Я вижу себя мёртвого в театральном кресле. Кругом кричат. Все исчезают. Я падаю. Куда? Внизу лесная лужайка на берегу реки.

– Большая ошибка, Гамильтон, – слышу я голос. Что здесь происходит? Почему на мне какие-то старинные шмотки? Что у меня в руке? Это что, дуэльный пистолет? И почему он дымиться?

Человек, стоящий в десяти шагах напротив меня, выстрелил из такого же пистолета.

Прозвучал выстрел и тот, кто еще секунду назад был Александром Гамильтоном, первым министром финансов США упал, поражённый точным выстрелом своего противника.

– Мистер Бэрр, вы это видели? – спросил у второго дуэлянта его секундант Уильям Питер Ван Несс, поднимая с земли сбитую выстрелом ветку над головой Аарона Бэрра. – С такого расстояния нельзя промахнуться. Гамильтон специально выстрелил мимо.

– Я видел только то, что он попытался уйти от выстрела, сделав шаг назад, – Аарон Бэрр, третий вице-президент США был мрачен. Он не хотел убивать Гамильтона, с которым когда-то был дружен.

В это время, присутствовавший на дуэли доктор Госак, пытался оказать помощь тяжело раненому Гамильтону.

* * *

– Доктор, не старайтесь, рана смертельна, – сказал я склонившемуся надо мной мужчине. Почему я решил что это врач? Сто процентов, что я вижу его впервые, но отчего-то уверен, что это доктор Госак, Дэви Госак. Как будто, я знал его раньше. Силы покинули меня и я опять погрузился во тьму.

Я внезапно как-бы проснулся. Очень светло и тихо. Первое что я увидел, было лицо моего камердинера, старины Барри. Стоп, какой может быть камердинер у простого анестезиолога? Но я точно знаю, что это Барри. Тот самый Барри, которого я спас на Гарлемских высотах в далёком сентябре тысяча семьсот семьдесят шестого года. Я? А КТО Я?

Темнота. Сознание опять покинуло Александра.

– Мистер О`Салливан. Что с Гамильтоном? Он жив? – спросил у Барри Джеймс Эштон Баярд Старший, близкий друг Гамильтона и хозяин дома, где тот сейчас медленно умирал.

– Мистер Гамильтон опять потерял сознание, сэр. С ним доктор Госак. Я боюсь самого худшего и еду к епископу Муру, – сказав это Барри, вышел из кабинета хозяина дома.

Кто-то включает и выключает тумблер моего сознания. Темнота, свет, темнота, свет. Что-то теплое льётся мне в рот и я прихожу в себя. Всё тело как будто в огне, где-то на задворках сознания я слышу голос:

– Сын мой, вы готовы принять последнее причастие?

Стоп-стоп-стоп, какое еще последнее причастие? Кто это говорит вообще? С трудом поворачиваю голову и вижу типичного, как будто из какого-то сериала, англиканского священника. "Епископ Мур, пришёл отпустить мне грехи перед смертью", – пришла мне в голову мысль. Странная слабость опять чуть было не отправила меня в забытье, но я удержался на краю.

– Мистер Гамильтон, вы слышите меня? – произнёс этот священник.

А вот это уже ближе, он назвал меня Гамильтоном. Каким Гамильтоном? Думай, голова, шапку куплю. Ты точно знаешь кто это.

Странные одежды, странное оружие, люди, говорящие на каком-то странном английском. Знакомые мне люди, которых я, однако, никогда не видел. Надо что-то ответить, мне же задали вопрос.

– Da, – стоп, какое, блин Da. Он же меня по-английски спросил. Как к нему обращаться? Батюшка? Отче? Падре? Святой отец? Ваше Преосвященство? Ваше Преосвященство!

– Да, Ваше Преосвященство.

– Мистер Гамильтон, сын мой, я тут по просьбе вашего камердинера и в память о ваших заслугах перед страной. Церковь не одобряет дуэли, а мистер Аарон Бэрр ранил вас именно на дуэли. Мистер Пэндлтон дал мне прочитать написанное вами перед дуэлью и сказал, что вы специально промахнулись. Я отпущу ваши грехи и причащу, только если вы заверите меня, что не собирались его убивать. Так ли это?

Итак, что мы имеем. Аарон Бэрр, епископ Мур, дуэль, странные одежды и меня называют мистером Гамильтоном. Получается, что я, этот, как его, попаданец. Точно, я попаданец в тело первого министра финансов США.

Какая ирония, пошёл на мюзикл и попал в тело его персонажа. И как раз в тот момент, когда его убили. Однако этот Мур ждёт от меня ответа.

– Ваше Преосвященство! Я не собирался убивать мистера Бэрра и специально выстрелил мимо, – и снова сознание покинуло меня.

– Господа, – обратился епископ Мур к ожидавшим его друзьям Гамильтона, – мистер Гамильтон снова потерял сознание, я отпустил ему грехи, но еще не причастил. Если будет на то воля Господа нашего, ваш друг снова придёт в себя и я закончу начатое.

Услышав это Барри, встал и прошёл в комнату, где лежал его хозяин. Все остальные в тишине раскурили сигары. Потянулись томительные часы ожидания.

– А вы знаете, господа, – сказал Нэт Пэндлтон секундант Гамильтона на дуэли – а ведь Бэрр застрелил Александра практически на том же самом месте, где на дуэли погиб Филипп, сын Гамильтона.

– Мистер Пэндлтон, я бы вас попросил, – сказал Барри, – мой хозяин жив и даст Бог будет жить…

* * *

– Какое сегодня число? – спрашиваю у Барри, судя по всему, он спал в кресле у окна, но проснулся когда я пришёл в себя.

– 14 июля, сэр.

Так, если я правильно помню, мой реципиент уже два дня должен быть мёртв. Вроде бы пуля раздробила два ребра, пробила печень и застряла в брюшной полости. Попробуем глубоко вдохнуть. Чёрт, больно! Ребра действительно сломаны. Но что со всем остальным?

– Барри, где пуля, которой меня ранили?

– Вот она, сэр, – мой камердинер развернул платок и показал свинцовый шарик диаметром сантиметра полтора. Понятно, она прошла навылет.

– Помоги сесть.

– Конечно, сэр. Сейчас.

Так, теперь посмотрим что к чему. Откидываю покрывало, разматываю не очень-то чистые бинты и провожу экспресс-осмотр. Очень странно, пуля наверняка задела печень. Я, как странно даже про себя произносить "Я", должен был умереть от потери крови.

Должен был, но не умер. Странно. Хотя чего я удивляюсь. Мое сознание переместилось в прошлое, в тело другого человека. Это само по себе настолько невероятно, что на этом фоне моё исцеление выглядит сущим пустяком. Очевидно, что мы очень мало знаем и о мире, в котором мы живем и о человеческом теле.

– Где Элизабет? – спросил я. Раз уж я выжил, надо поговорить с женой.

– Сэр, у меня для вас очень плохие новости. Дело в том, что миссис Гамильтон, она… – Барри замешкался, пришлось даже повысить голос.

– Что с ней? Что с моей женой?

– В тот день когда вас ранили, сэр, рядом с портом нашли тело мужчины, как две капли воды похожего на вас. В "Нью-Йорк Пост" не стали разбираться и на следущее утро газета вышла с сообщением о вашей смерти. Миссис Гамильтон увидела это, и с ней случился удар. Сэр, примите мои соболезнования. Она умерла.

Я побледнел и без сил откинулся на подушки.

– Мне надо побыть одному, – Барри кивнул и вышел.

Тот, кто должен был умереть, выжил, а та, кто должна была жить, умерла. Провидение осуществило какую-то рокировку. Никаких особенных чувств известие о смерти жены Гамильтона у меня не вызвало, всё таки она мне абсолютно чужой человек. Но сам факт изрядно меня удивил. Я точно помню, что всё было совсем не так.

И тут я подошёл к главному вопросу. Что мне делать в этом времени? В Европе промежуток в наполеновских войнах. Континентальная блокада уже действует, а на российском престоле мой тёзка, отцеубийца Александр Первый.

Здесь, в Северной Америке тоже не скучно. США только что купили Луизиану и уже посматривают в сторону запада континента, где пока хозяйничают испанцы. Англичане тоже не сидят без дела и готовят попытку реванша. Совсем скоро, в 1812 году, начнётся англо-американская война, в которой подданные королевы сожгут Капитолий и Белый дом. Достойные поступки, жаль только, что потом они проиграют.

Итак, что мне делать? Можно, конечно, так и остаться Александром Гамильтоном, человеком с большими связями и очень большими долгами. Как-то разобраться с финансами и жить, уехать во Флориду, или на Кубу и переждать войну, потом вернуться в Нью-Йорк.

Или можно попытаться столкнуть скрипящую телегу истории с известной мне траектории. Так сказать, решить для себя вопрос о роли личности в истории. А что? Хорошая идея. Географию я знаю. Историю вообще и историю развития техники в частности, тоже.

Решено, будем через колено ломать объективные законы общественного развития.

Вот только как? США сейчас задворки цивилизованного мира, это потом они выдвинуться на первый план, а пока это так, захолустье. Все серьёзные дела решаются в Европе. Но мне пока туда путь заказан. Кто я сейчас для сильных мира сего? Никто, по большому счёту. Бывший министр бывшей колонии. Начну играть в оракула – сочтут забавным дурачком. Нет, надо сначала сделать себе настоящее имя.

Правда, для этого нужны деньги, а Гамильтон, как назло, по уши в долгах. Но ничего страшного, я знаю, где эти деньги взять и это относительно не сложно. Даже закон не придётся нарушать, почти.

Планы пока составлять не буду, гнилое это дело. Сколько раз убеждался, чем подробнее планируешь, тем больше всего надо переделывать. Цель я знаю: направить Россию, да именно её, а не США, по другому пути развития. Где не будет ни восстания декабристов, ни позора Крымской войны с последующим подъёмом народовольцев и прочей революционной нечисти.

Декабристы разбудили Герцена, а он, накатив стопарик, начал крутить головой в поисках денег. Естественно, что нашлись те, кто ему деньги дал. Лайми, кто же еще?

А уж потом всё завертелось, и Россия пришла к революции, которая чуть было страну не угробила. Иосиф Виссарионович, конечно, чутка поправил положение, но всё равно, получилась какая-то задница.

Началось всё это давно, но сейчас еще не поздно всё изменить. Чем я и займусь. Жаль что телу уже сорок семь, но это лучше чем ничего. Лет двадцать активной жизни у меня есть, а там видно будет.

Но сначала надо разобраться с семейными проблемами Гамильтона. У него, хотя нет, теперь уже у меня, остались дети. И я, хмм, их люблю, что бы не писали по этому поводу современники и потомки. Значит, надо устроить их ближайшее будущее.

Благо для этого у меня есть друзья. Да и мой несостоявшийся убийца может еще пригодится…

– Барри, – позвал я своего камердинера. Через секунду он вошёл в спальню.

– Я же в доме у Байарда старшего?

– Да, сэр.

– Отлично, позови его и принеси перо и бумагу…

– Александр, я так рад, что ты выжил. Это настоящее чудо! Доктор Госак сказал, что рана была смертельна, Нэт Пэндлтон тоже сказал, что после такого не выживают.

– Друг мой, видимо Господу нашему я всё еще нужен здесь. Я могу попросить вас об одолжении?

– Конечно, всё что угодно.

– Мне нужны деньги, я собираюсь уехать из Нью-Йорка на какое-то время, и мне нужны деньги. Не могли бы вы заняться продажей моего дома? Его цены должно хватить на покрытие моих долгов.

– Хорошо, если ты так хочешь.

– Спасибо дорогой друг, а теперь, если можно, оставь меня. Мне нужно написать несколько бумаг.

Оставшись в одиночестве, я приступил к написанию писем. По началу писать пером было неудобно, но потом я расслабился, и мышечная память оригинала взяла своё.

Писем было несколько и все они, за исключением одного были очень похожи:

"Дорогой. имя адресата… я чудом выжил после дуэли, но судьба тут-же нанесла мне тяжёлый удар, отняв мою Элизабет. Находясь на пороге смерти я понял, что много бед причинил моей семье и решил, что мне нужно покинуть моих близких. Однако я не могу оставить их без средств к существованию и прошу вас помочь моей семье как материально, так и морально. Надеюсь вы помните как многим вы мне обязаны и не оставите это письмо без внимания". И так нескольким адресатам включая губернатора Нью-Йорка Льюиса Моргана.

В письме к моему противнику на дуэли, мистеру Бэрру я извинился, ведь это я был её причиной, так как оскорбил его, и также попросил о помощи моей семьё. Я был уверен, что и он мне не откажет, в прошлом мы с ним были дружны. Тем более, я знал, что в реальности мистер Бэрр очень корил себя за убийство Гамильтона.

Закончив писать, я позвал Барри и попросил его разнести письма по адресатам. Эта работа отняла у меня очень много сил, и я заснул, откинувшись на подушки.

Следующие пару дней я беззастенчиво пользовался гостеприимством Байарда и принимал посетителей. Всё, что я знал и помнил о Гамильтоне оказалось правдой. Очень многие влиятельные люди Соединённых Штатов Америки были у него в долгу. Вместе они организовали фонд выкупивший мои долги и обеспечивший моим детям достойное содержание. Если у меня всё получится, я расплачусь с друзьями Гамильтона, если нет, значит нет.

Всё устроилось в лучшем виде, детей взяли к себе родственники моей покойной жены, дом я продал, а в день моего отъезда из Нью-Йорка меня посетил мистер Бэрр.

– Мистер Гамильтон, – начал Аарон. – Я получил ваше письмо, оно меня удивило, учитывая сколько грязи вы на меня вылили в последнее время. Однако, Господь велит прощать и я прощаю вас. Признаться, я рад, что не убил вас. Это стало бы тяжёлым грузом для меня. Поэтому я приму самое активное участие в судьбе ваших детей и прошу принять это, – с этими словами он протянул мне увесистый конверт, – здесь десять тысяч долларов. Куда бы вы не отправились, эти деньги точно не будут лишними.

– Я надеюсь, это не подарок?

– Нет, конечно, вы в свойственной вам манере меня перебили. Это ссуда. Отдадите через десять лет.

– В таком случае, я их приму. Могу вас заверить, я отдам их намного раньше.

– Рад это слышать. Теперь позвольте откланяться и удачи.

– Спасибо Аарон.

Однако не ожидал я от Бэрра такого широкого жеста. Десять тысяч долларов, шестнадцать килограмм золота. Сколько это в ценах две тысячи пятнадцатого? Миллиона четыре, не меньше. Это даёт мне намного больше возможностей.

Ну что ж, дела в Нью-Йорке закончены, пора покинуть будущее Большое Яблоко.

– Барри, лошади заложены?

– Да, сэр. Всё готово.

– Том с семьёй предупреждены?

– Конечно, сэр.

– Отлично, поехали.

Глава 2

Да уж, сорок семь это не мои тридцать пять. Тело, прямо скажем, мне попалось не очень кондиционное. Одышка, суставы скрипят как несмазанная телега, головные боли с бессонницей, еще и последствия ранения. Хорошо хоть с мочеполовой системой всё в порядке во всех смыслах. Оно мне, конечно, сейчас не особо нужно, но приятно, что всё работает.

Как бы я не хотел сразу приступить к выполнению своих наполеоновских планов, сначала надо привести себя в порядок.

Физические упражнения мне сейчас противопоказаны, начнём с диеты. Никакой клетчатки, бульончик, курочка и печёнка. Как бы я не любил вредные привычки, от них тоже надо пока отказаться. Виски с сигарами убираем в долгий ящик, да и нет причин для их употребления.

А вообще, это очень странно. Характер моих повреждений такой, что от них умирают. Даже в двадцать первом такие ранения часто приговор, а уж в девятнадцатом и подавно. В лучшем случае, тело должно быть приковано к кровати на много-много дней.

Однако прошло всего две недели а я уже хожу, пока с тростью и вздрагивая от каждого неловкого движения, но хожу. Я чувствую, что день ото дня мне становится всё лучше, скоро начну гимнастику, а потом и полноценные тренировки. Не иначе, высшие силы имеют на меня какие-то планы. Никогда не был особенно религиозным, но тут, волей неволей начинаешь думать о высоких материях.

Я сразу обозначил для себя, что я хочу получить. Надо вспомнить всё, чему учили в военном институте и на службе. А учили меня всякому и на совесть. Пока меня не ранили в одной очень интересной стране, где официально "друзей с севера" и не было никогда, я успел повидать очень и очень много. Чувствую, что и здесь мне всё это понадобится.

Но для спаррингов нужны партнёры с хорошей подготовкой, поэтому сейчас я сижу на стволе бука, а сыновья моего слуги Тома, Гектор и Ахиллес, проходят интенсивный курс молодого бойца.

– Прекрасная работа, юноши! А теперь взяли по парочке вот этих замечательные двадцатифунтовых ядер и бегом вон на тот холмик, – вознаграждением мне стали два ненавидящих взгляда, но юноши молча повесили на плечи утяжелители и молодыми сайгаками побежали.

– Господин Гамильтон, не изволите ли пообедать? – ко мне подошёл Том, пятидесятилетний мулат, когда-то он с женой, миниатюрной Луизой были рабами моей покойной жены, но вот уже почти двадцать лет как я дал им свободу и теперь они мне служат как свободные люди.

– Конечно, старина. Что там приготовила Луиза?

– Для вас, сэр, бульон с яйцом и отварная курица.

– Хорошо, побудь тут пока, твои оболтусы бегают, как вернутся пусть отожмутся по пятьдесят раз и идут обедать.

– Хорошо, господин.

* * *

Мы в Нью-Джерси, в доме моего камердинера. Его я выбрал для своей временной базы. Здесь нет соседей и самое главное, большой пустой амбар, разделённый на две части. То, что нужно для хомяка-добытчика, в которого я скоро превращусь.

Поистине царский подарок Бёрра я решил сразу пустить в дело и отправил Барри в Бостон. Там мой верный ирландец занимается закупками нужного мне оборудования и припасов. А понадобится мне много всего и на всё нужны деньги. Одни только паровые машины встанут в копеечку. Они, конечно, понадобятся мне не здесь, а… об этом пока молчок, даже в мыслях не буду загадывать, мало ли что.

Но и без них список впечатлял: глицерин, благо он уже известен и в Америке его производят, азотная кислота, серная кислота, полые четырнадцатифунтовые стальные ядра с затравным отверстием, порох, химические реактивы, медь и гремучая ртуть для капсюлей Шоу. Кизельгур достанем потом, я знаю, где его найти, но что это такое, знаю только я.

Знающий человек, увидев мой "список желаний" сразу бы понял, что к чему. Да, я хочу изготовить разрывные ядра, снаряжённые динамитом и стальными пулями. Шрапнель уже принята на вооружение англичанами, мой вариант будет намного круче.

Динамит в качестве взрывчатого вещества в ядре и есть у меня безумная идея насытить порох парами нитроглицерина. Если в процессе не убьюсь, получится чудо-оружие. Моя артиллерия будет бить значительно дальше и намного больнее.

Сами пушки мне привезут чуть-чуть попозже. В вопросе их приобретения здорово помогли мои связи. Всё-таки, Гамильтон помимо поста министра служил в армии юных США, и не просто служил, а был целым генералом. Даже газетная статья про смерть Александра в уже неактуальном варианте истории называлась: "Полковник Бёрр застрелил генерала Гамильтона".

Там, где я хочу получить первоначальный капитал, по-прежнему шалят идейные последователи сэра Френсиса Дрейка. Для дискуссии с этой милой публикой лучше заранее подготовить доводы повышенной разрушительной силы, убойные, так сказать, аргументы.

Есть еще мысль про нормальное огнестрельное оружие, но его пока не изготовить, а вот когда получу капиталец, вот тогда-то… Но и об этом я пока говорить не буду.

Помимо продвинутых средств убиения своих ближних я начал подготовку и к противоположным действиям. Это по первому образованию я лицензированный массовый убийца, а вот второе образование у меня медицинское.

Поэтому, простите господин Пирогов, не стать вам основателем военно-полевой хирургии. Впрочем, думаю, что он не обидится, а просто на моих, так сказать, плечах, продолжит развитие. Да и вообще, я много кого собираюсь маленько подвинуть с научными приоритетами.

Для этого тоже нужны материалы и оборудование, одни только нормальные термометры и шприцы чего стоят. Ни того ни другого пока еще нет, но изготовить всё это реально, я так думаю.

После обеда пришла пора переквалифицироваться в учителя. Барри младший, сын моего камердинера, вместе с Розой, дочкой Тома сели за парту, а я стал их образовывать в рамках школьного курса физики, химии и другого ботанства. Конечно, пришлось изрядно адаптировать способ и количества материала, но ничего. Эти девственные умы впитывают всё буквально как губки. Твердолобые ирландцы сначала не понимали, почему я вожусь с чернокожими, расизм здесь это не пустое слово, а печальная реальность, но ничего, моего авторитета хватает, чтобы гасить конфликты в зародыше.

От всей этой работы, к концу дня у меня закипели мозги, так что в постель я буквально рухнул.

* * *

– Ладно ребятки, давайте посмотрим чего вы стоите сейчас, – говорю своим ученикам. С момента моего попадания на "землю возможностей" прошло уже три недели. Я, к удивлению моих людей, почти отправился от раны. Боли пока что не ушли, но хожу я без трости, хромаю конечно и глубоко дышать трудно. Впрочем, это всё лирика, надо начать тренировать ребят по-настоящему. Времени у меня почти нет.

Гектор и Ахиллес похожи друг на друга как две капли воды: высокие, сильные, красивые своей дикой красотой. Через лет двести наверняка были бы спортсменами не из последних. Я на их фоне выгляжу старой развалиной. Но ничего, сейчас я вас немного удивлю.

– Парни, не забудьте что я вам говорил утром, – кричит из далека Том, я оглядываюсь и вижу как на крыльце дома Барри стоит мой слуга с женой и хозяйка дома, миссис О`Салливан. Жена Барри рано постарела после сильнейшей лихорадки и с радостью встретила появление Луизы в своём доме.

Не надо читать мысли, чтобы понять, что Том говорил сыновьям. Наверняка предупреждал ребят, что их ждут очень большие неприятности, если они ненароком помнут хозяина.

Я даю сигнал, и юноши медленно приближаются. Идут рядом, будто ища друг у друга поддержку. Моя поза нарочита расслаблена, возле ног лежит крепкая трость.

Когда расстояние стало меньше двух метров, ребята переглянувшись, рванули ко мне. И через секунду оказались на земле. Я ногой подбил в воздух трость, схватил её и сместившись влево, под неудобную для сыновей Тома руку, аккуратно заплёл её ноги Ахиллеса, а потом и Гектора.

Сзади послышался довольный смех Барри-младшего и Розы. Моим будущим светилам науки понравилось, как я отправил в полёт физически намного более крепких юношей.

– Мистер Гамильтон, это не честно, – сказал Ахиллес, поднявшись с земли.

– Что не честно, молодой человек?

– У вас была трость. Мы думали, что будем драться голыми руками, – едва он это сказал, как этой же тростью ему ощутимо прилетело по ребрам.

– Ахиллес, я похож на идиота, зачем мне с вами драться на кулаках? Вы с братом выше меня на голову, тяжелее, быстрее, моложе и сильнее. Запомните первый урок. От врага надо ожидать всё, что угодно. У любого за пазухой может оказаться нож или пистолет в кармане сюртука. Всегда надо быть готовым к любым неожиданностям.

И вы, молодые люди, тоже должны уметь использовать всё до чего можете дотянуться. Трость, палка, булыжник, да хоть бутылка с виски. Мы с вами не в игры играем. Вы должны быть готовы в любой момент защитить не только себя, но и тех, кто рядом. Ясно?

– Да, мистер Гамильтон.

– Отлично, тогда попробуем еще раз.

В этот раз братья во все глаза смотрели на трость. И снова им это не помогло. Я сам пошёл в атаку, метнул моё оружие в живот Гектору, тот упал согнувшись. Брат отвлёкся на него буквально на секунду, а я был уже тут как тут. Нехитрая подсечка, парень летит на землю, я хватаю его руку и провожу болевой.

– Том, это никуда не годится. Твои сыновья здоровые как вставший на задние лапы медведь, а не могут справиться с раненым стариком. Может отправить их зубрить физику, а вместо них учить драться Розу? – я лукаво подмигнул чернокожей девочке, та только засмеялась.

– Хозяин, дайте им еще один шанс, если они опять не справятся, гоните их в шею!

– Хорошо, вставайте юноши, еще раз!

Наконец-то они решили разойтись в разные стороны, я стоял между ними, а парни описывали вокруг меня широкий круг. Переглянувшись, они атаковали меня. Гектор даже сумел вцепиться в трость, видимо такой у него был план. Правда, лучше бы он этого не делал. Я легко ушёл в сторону и придав его движению нужную траекторию, направил его точно в чуть замешкавшегося брата. Секунда и оба снова на земле.

– По-прежнему плохо, но вы хотя бы не топтались рядом. Роза и Барри, вот вам практический пример преобразования потенциальной энергии в кинетическую и пример использования рычага, конечно. Как видите, даже в драке физика очень хорошо применима. Вставайте юноши и идите мыться, потом мы продолжим с вашими тренировками, вы не безнадёжны…

* * *

– Таким образом, мои юные студенты квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Вам всё понятно?

– Да, сэр, – хором ответили Барри и Роза.

– Молодцы. А теперь настала пора проверять ваши эссе про Платона, Барри, ты первый.

– Да, сэр, – Барри младший встал, взял в руки листы с текстом и начал читать: – Платон это древнегреческий философ, родившийся в Афинах…

– На древнегреческом, молодой человек, – прервал его я.

– Мистер Гамильтон, сэр, вы ничего не говорили о том, что нам нужно подготовить эссе не на английском.

– Для тебя проблема сразу прочитать твой текст на древнегреческом?

– Нет, сэр… то есть да, сэр.

– Значит, переводить песенки про веселых вдовушек для тебя не проблема, а твой собственный текст это проблема? Ладно, садись. Роза, твоя очередь.

– Простите, сэр. Я тоже не готова.

– Ясно, ну что ж, у вас есть час, чтобы подготовится. Я пока пойду, посмотрю как дела у Гектора с Ахиллесом…

– Готовы?

– Да, сэр, – снова хором ответили они.

– Хорошо, Роза теперь ты будешь первая. Начинай, на латыни…

Вот такими, не очень честными на первый взгляд методами я и учил своих будущих исследователей и телохранителей. Впрочем, ни они, ни их родители не жаловались.

* * *

На следующей неделе начали потихоньку доставлять заказанные Барри товары. И первым пришло оборудование и материалы для Тома, который был не просто моим слугой, но еще и очень умелым стеклодувом и столяром.

Старина Том не умел читать, но руками работал на каком-то запредельном уровне, настоящий самородок-самоучка. И первой задачей, которую я поставил перед ним, было изготовление заготовки для ртутного медицинского термометра.

Может показаться странным, но в это уже достаточно просвещенное время, у врачей практически отсутствовало понимание о важности измерение температуры больного. Только в второй половине девятнадцатого века появились медицинские термометры, пока что измеряли только температуру окружающего воздуха.

По счастью, ничего сложного в изготовлении экспериментальных образцов не было, и вскоре Том получил первые колбы, пригодные для изготовления ртутных термометров. Конечно, его изделиям было далеко до законченного совершенства градусников двадцатого век, они были большими, даже очень большими. Но их можно было использовать.

Девятнадцатого августа тысяча восемьсот четвертого состоялось эпохальное событие, мы с Томом закончили первый в мире ртутный медицинский термометр. Этот мир больше никогда не будет прежним, первое изобретение, опередившее своё время появилось на свет.

Правда, оценить весь масштаб этого события мог только я. Мои слуги восприняли это совершенно спокойно. Они, вообще, особенно не удивлялись произошедшим с их хозяином переменам.

А перемены были. Я как будто стал моложе. Седина куда-то ушла, в движениях стала появляться лёгкость, присущая мне будущему, а не настоящему. Исчезла одышка, я буквально чувствовал что разом скинул десяток килограмм, хотелось прыгать, бегать, распевать песни и радоваться жизни.

Я даже стал задумываться о женщинах, но это было бы не прилично, у меня как никак жена недавно умерла. И кстати об этом, я чувствовал, что неправильно поступил с семьёй Гамильтона. Мой реципиент был большой сволочью, но младшие дети его любили.

Решено, еду в Нью-Йорк, надо поговорить с семьёй…

* * *

Ну что ж, разговор получился, и дети и родители покойной Элизабет были рады меня видеть. Я рассказал им о своих планах, не о всех, конечно, только о тех что касаются денег и то, далеко не всё. Теперь все будут уверены, что я отправляюсь заработать капитал, который позволит отплатить друзьям и обеспечить достойное содержание детям.

На самом деле, это недалеко от истины. Если у меня всё получится, дети Гамильтона займут такое место в мире, которое было бы немыслимо даже представить в другом варианте истории.

До дома Барри я добрался ближе к вечеру и сразу почуял что-то неладное.

Ворота были открыты настежь, а окна зияли свежеразбитыми стеклами. Спрыгнув с коня, я вбежал внутрь. Там я нашёл Тома, лежащего на полу с разбитой головой. Он был жив, Луиза и миссис О`Салливан хлопотали над ним, в углу сидела зарёванная Роза, А Барри-младшего я обнаружил на заднем дворе, мальчик держал в руках заряжённый мушкет, а за поясом у него я увидел два пистолета.

– Что тут произошло, парень, рассказывай. И где Гектор и Ахиллес?

– Сэр, – Барри собрался с мыслями и начал свой рассказ…

* * *

День начался как обычно, мистер Гамильтон, вчера уехал в Нью-Йорк, раздав задания своим людям, и должен был вернуться сегодня к вечеру.

Гектор и Ахиллес, после того как помогли матери и миссис О`Салливан отправились на берег Гудзона, поплавать и наловить рыбы. Не известно, что там произошло, но после полудня к дому заявился десяток сильно пьяных молодых людей. У них на телеге лежали связанные и избитые братья.

– Кто хозяин этих дерзких рабов? – закричал с седла один из них.

– Извините сэр, но тут нет рабов. И я, и вся моя семья свободные люди. Мы слуги мистера Александра Гамильтона. Что вы сделали с моими сыновьями? – спросил вышедший им навстречу Том.

– Я не разговариваю с грязными неграми! – воскликнул пьяный и наотмашь ударил Тома по голове чем-то тяжёлым. Тот упал под копыта коня.

– Господа, давайте посмотрим, что тут есть! – закричал предводитель погромщиков и хотел было уже слезть с коня.

Помешал ему Барри-младший, мальчик проявил достойное взрослого мужчины хладнокровие. Пока Том разговаривал с незванными гостями, он зарядил мушкет и когда слуга упал, пальнул в воздух.

– Так, ну их к дьяволу! Ей вы в доме, слушайте меня внимательно. Если этот Гамильтон хочет получить обратно своих рабов, он должен заплатить мне компенсацию. Жду до завтра. Запомните, меня зовут Филипп Кросби младший.

* * *

Кросби, Кросби, Кросби… Что-то знакомое. А точно, Барри рассказывал, что есть тут такой рабовладелец, редкий живодёр, затравливающий провинившихся рабов собаками. А это, значит, его сыночек развлекается.

Ладно, суки, держитесь. Вы даже не подозреваете с кем связались!

Глава 3

– Полковник Филд?

– Да, господин генерал, это я.

– Мне нужна рота вашего полка. Сейчас.

– Конечно, сэр. Дженкис, подойдите, – Филд подозвал к себе немолодого первого лейтенанта, – поступаете в распоряжение генерала Гамильтона.

– Сэр, есть сэр!

– Отлично, спасибо полковник. Лейтенант, у ваших драгун есть десять минут, здесь не далеко, вечером вернётесь в расположение полка.

Конечно, я не собирался лезть в поместье Кросби в одиночку, нашли дурака. В конце концов, Гамильтон бывший генерал американской армии и герой войны за независимость. Вот пусть молодая армия молодой республики мне и поможет.

И бардак в этой молодой армии царит первостатейный, десятью минутами там и не пахло. Только через полчаса нестройная колонна кавалеристов выдвинулась к поместью Кросби.

Под мерный стук копыт я задумался. Что бы ни отчебучили братья, это только первый звоночек. Мои люди становятся слишком другими для окружающих. Ирландцы, чернокожие, все они сейчас это второй, а то и третий сорт для окружающих. Особенно эти слова удивительны в отношении уроженцев Зелёного острова. Это нам, детям двадцатого века кажется, что только негры и индейцы были жертвами расизма в Штатах. Ха, как бы не так! Ирландцы на протяжении всего девятнадцатого века были незваными чужаками для американцев, им не давали работу, выгоняли из своих домов, грабили, убивали и насиловали.

Так что, постоянно общаясь с подобным "огребьем", я рано или поздно стану изгоем в приличном обществе. Значит, надо валить. Но куда?

Первоначально, я планировал осесть в Новом Орлеане, он только что стал американским, нравы там царили достаточно свободные, город был полон авантюристов и прочих дельцов всех мастей. Но это тоже США. Так что, это мне не подходит. Остаётся только Новая Испания.

Подданные Его Христианнейшего Величества Карлоса пятого, отличаются несколько большей терпимостью. Рабство там, например уже частично отменено, а полностью его отменят намного раньше, чем в Штатах. Испанцы, конечно, тоже далеко не ангелы, местных жителей обеих Америк они тоже не считают равными себе, а раньше вообще устраивали геноцид за геноцидом, но всё же там лучше, чем в США.

Да, Новая Испания, а именно Куба. Гавана один из богатейших городов Нового Света, климат опять же лучше чем в Мексике или, допустим в Аргентине. К деньгам близко, а от вице-короля далеко, идеальная ситуация.

А вот и поворот к поместью Кросби, о чём свидетельствует большой деревянный щит "Частная территория, проезд и проход только для членов семьи Кросби или их гостей, охрана стреляет без предупреждения!". Проигнорировав эту недвусмысленную угрозу, я направил лошадь на частную дорогу. Драгуны последовали за мной.

А вот и охрана, пяток молодчиков неопределенного возраста верхом на лошадях. Стрелять они, конечно же, не стали, глаза у них на месте, видят армейскую колонну. Это вам не парочка случайно зашедших на территорию беглых рабов или бродячий проповедник. Это сила.

Вместо стрельбы они развернулись и галопом поскакали прочь от нас, не иначе предупредить. Что ж, скоро увидим торжественную делегацию встречающих.

А вот и они, десятка два всадников, увешанных разнообразным оружием. Впереди двое, грузный седой мужчина с лицом завзятого любителя выпить и его более молодая копия, видимо это есть отец и сын Кросби.

– Дженкинс, разверните драгун в цепь и пусть держат оружие наготове, – устраивать бойню я не собираюсь, но надо дать понять этим двоим всю серьёзность моих намерений.

– Кто вы такой и кто дал вам право находиться на моей земле? – голосок у старшего под стать внешности, глухой и противный.

– Генерал Александр Гамильтон, – отвечаю я и выразительно смотрю на младшего. Ага, испугался, глазки забегали и губы шевелятся. Не иначе пересчитывает драгун.

– И что вы делаете на моей земле, господин генерал?

– Я пришёл за моими людьми, мистер Кросби. Ваш сын сегодня захватил двух моих слуг.

– Если вы о тех двоих молодых нигерах, то можете разворачиваться и уезжать. Эти животные оскорбили моего сына и его друзей, я вам их не отдам. Теперь они принадлежат мне.

А вот это интересно, что-то этот боров слишком борзый. Чтобы так разговаривать с генералом, который во главе целого отряда, надо иметь просто железобетонную уверенность в собственных силах.

– Кросби, слушай меня внимательно, – я подъехал вплотную к этим двоим, – ты не только их отдашь, ты еще и извинишься и заплатишь мне за беспокойство. Ты, видимо, не понимаешь кто перед тобой.

– Передо мной любитель грязных нигеров, вот кто! Убирайтесь с моей земли! – ну всё жирный, ты сам напросился!

Втыкаю каблуки в бока моего коня, тот бросается вперёд, а я, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, бью старшего Кросби точно в его сальную рожу. Тот, не ожидая ничего подобного, буквально вылетает из седла, а я приставляю заряженный пистолет ко лбу его сыночка.

– Дженкинс, разоружите всех. Это банда похитителей людей. Быстро! – Старший Кросби встаёт на ноги, но тут же снова летит кубарём. Теперь уже от удара моего кавалерийского сапога.

Через десять минут, избавив охрану Кросби от уже ненужного им металла, мы продолжили движение в сторону поместья. Отец и сын ехали рядом со связанными руками и заткнутыми ртами.

Гектора и Ахиллеса я нашёл прикованными к столбу в большом амбаре. Судя по их спинам, парней недавно пороли кнутом, ярко красные рубцы всё еще кровоточили.

Приказав солдатам освободить их, я самолично промыл и перевязал их раны. Закончив, я было собрался приказать подогнать какую-нибудь телегу, погрузить на неё ребят и двигаться в сторону господского дома, что бы получить от хозяев поместья компенсацию, но моё внимание привлёк звук, доносившийся из-за двери в другую часть амбара.

Дверь была заперта, пришлось взять большую кувалду и снести замок ко всем чертям. Зайдя внутрь, я потерял дар речи от того, что увидел.

Я увидел трёх женщин, в другой момент про них можно было бы сказать, что они красивые, но не сейчас. Две мертвые, при этом умерли они от пыток, о чём свидетельствовали различные пыточные инструменты и одна живая.

Это стало последней каплей для меня. Я подошёл к стоящим на коленях Кросби и снёс каждому голову выстрелом из пистолета. Затем я освободил живую жертву этих нелюдей и на руках отнёс её к Гектору и Ахиллесу. Дженкинс смотрел на меня расширенными от удивления глазами.

– Вы что-то хотите сказать, лейтенант? – спросил я его.

– Да, сэр! За что, вы только что убили двух этих джентльменов? Если они присвоили ваше имущество, можно было просто забрать рабов обратно и получить компенсацию, сэр! – услышав это, я сплюнул от досады.

– Дженкинс, где вы тут видите джентльменов? Вы про эти два куска дерьма? Так это не то что не джентльмены, они даже не люди. Как вы думаете, кто сделал это? – спросил я, показывая рукой на два женских трупа.

– Думаю что они, сэр. Но это же их рабыни, их собственность.

– И что? Это повод делать вот это?

– Простите сэр, я вас не понимаю.

– Хорошо, сожгите этот амбар и можете возвращаться со своими людьми в форт. И вот еще что, – сказал я и сорвал с пояса кошёлёк, – тут четыреста десять долларов. По четыре доллара драгунам и десять вам.

Я видел, что Дженкинс не одобряет мои действия, но деньги он взял. Конечно, это не означало вообще ничего. Я более чем уверен, когда он окажется у себя в форте, то тут же подаст докладную полковнику Филду.

По нынешним законам я только что совершил преступление убив двух уважаемых джентльменов. Поэтому, нужно срочно сваливать отсюда. Хорошо хоть до дома Барри было существенно ближе, чем до форта полковника Филда.

На развилке я попрощался с Дженкинсом, сел на место возницы и направил телегу к дому Барри. На самом деле зрелище еще то! Цельный генерал в роли возницы, а его верный конь плетется, привязанный сзади. И сыновья Тома и спасённая мной женщина были без сознания. Разберусь с ними, когда приеду, сейчас просто некогда.

НА моё счастье, когда я добрался до дома то первым, кого я увидел, был Дукас.

Гамильтон познакомился с этим пройдохой греком во времена Войны за независимость. С одной стороны, знакомство с Дукасом было очень полезным, а с другой о подобных знакомых не говорят в приличном обществе.

Грек зарабатывал деньги способом, который не очень сочетался с законом, а именно контрабандой из Новой Испании в США. Ром, табак, красное дерево и какао. Дукас возил все, что можно быстро и выгодно продать.

Он был в долгу у Гамильтона, то есть у меня, и когда я задумал покинуть Нью-Йорк, то сразу вспомнил о нём. Еще в доме у Байарда, я написал ему письмо и пару недель назад получил ответ. И вот сейчас я вижу Дукаса собственной персоной.

– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Я тоже рад вас видеть, мистер Гамильтон.

– Ты с Барри?

– Конечно, сэр. Всё сделано в точности, так как вы написали в письме. Я сначала сходил в Бостон, забрал оттуда вашего камердинера вместе с кучей барахла, а потом пошёл сюда.

– Отлично! Сколько у тебя людей?

– Только я и сыновья, Янис и Панайотис.

– Хорошо, начинайте погрузку. А я пока займусь моими пассажирами, – сказал я, кивнув на телегу.

Ну что ж, всё не так страшно. Первым делом нашатырь под нос, а затем уже приступим к обработке ран. Шрамы у парней, конечно, останутся, но в целом они еще легко отделались. Я промыл раны и обработал их перекисью водорода, как удачно, что я получил её буквально позавчера. Затем я наложил компрессы смоченные отваром пижмы, эта трава содержит просто запредельное количество ацетилсалициловой кислоты и должна помочь, и перевязал ребят. Организмы у сыновей Тома здоровые, скоро всё будет хорошо.

А вот с женщиной всё намного хуже. Шрамов от кнута не видно, но и без них выглядит она ужасно, четыре перелома, гематомы на всём теле, хорошо хоть следов сексуального насилия нет, видимо два этих ублюдка просто не успели.

Чёрт, она еще и в себя пришла, как не вовремя!

– Тихо, тихо, – шепчу я ей, – ты в безопасности, я помогу тебе.

Беру бутылку рома и чуть ли не силой заставляю её пить. Не лучший вариант болеутоляющего, но другого у меня пока нет. Глоток, другой, третий, вроде затихла.

Через час закончил и с ней. Обработал раны, на сломанные конечности наложил шины. Даст Бог, поправится.

Пока возился с моими первыми пациентами в этом мире, погрузка почти закончилась и Дукас с сыновьями грузили пушки. Новенькие четырнадцатифунтовки привезли мне позавчера. Часть из них встанут на шхуне моего друга, пока с обычными ядрами и порохом, а по прибытию в Испанскую Флориду начну эксперименты с нитроглицерином.

Грузились мы до глубокого вечера и закончили с фонарями. Мое окружение не понимало, почему такая спешка, но я чувствовал, что надо торопиться, вот буквально что-то меня подталкивало.

Мою правоту я ощутил, когда шхуна Дукаса отошла от берега. Дом Барри стоял высоко над берегом и то, как он вспыхнул было хорошо видно. Миссис О`Салливан ахнула и осела на палубу, а мой камердинер грязно выругался. Остальные просто молча смотрели. Мы еще долго видели этот факел, пока шхуна медленно выходила в море. Впереди нас ждало несколько дней пути до Чесапикского залива.

В бытность свою сначала школьником, а потом слушателем военного университета, я сильно интересовался историей техники вообще и военной в частности. И благодаря моей эйдетической памяти помнил практически всё, что когда-то читал. И одной из книг, была книга про динамит.

Там конечно не было точной информации про то, как изготавливать нитроглицерин, это я узнал значительно позднее. Нет, там было нечто, как выяснилось, намного более важное. А именно карта месторождений диатомита или кизельгура.

Эта замечательная горная порода, в основном состоящая из остатков диатомовых водорослей, имеет массу вариантов применения. Но меня она сейчас интересовала как основа для производства динамита, который я планировал получить, пропитав диатомитовый песок парами нитроглицерина.

Так вот, одно из месторождений кизельгура находилось относительно недалеко, на западном берегу Чесапикского залива, в пойме реки Саскуэханна. Там этот минерал можно было набрать прямо на берегу.

Плавание заняло чуть более двух суток и двадцать третьего августа мы встали на якорь. На поиски нужного количества минерала ушёл почти целый день.

Лично я участия в этом не принимал. Во-первых, не барское это дело. Во-вторых, и без меня тут хватает молодых здоровых лбов, в-третьих, у меня на руках больная женщина, которую нужно выхаживать.

Спасенная мной рабыня оказалась метиской: полуиспанкой, полуиндианкой. Когда у неё начали спадать отёки, я удивился тому, насколько она оказалась красивой, от двух народов она взяла самое лучшее и получилась взрывоопасная смесь. По-английски она не говорила, но Гамильтон, чьей памятью я беззастенчиво пользовался, довольно сносно говорил на испанском.

История Селии, так звали спасённую мной девушку, ей оказалось всего восемнадцать лет, была с одной стороны удивительной, а с другой стороны обычной для этого времени.

Дочь одного из вождей семинолов и горничной испанского гранда до пятнадцати лет воспитывалась матерью, а затем, когда та умерла, стала жить в племени с отцом. Селия выросла католичкой, но при этом знала и любила обычаи семинолов. Ахайя, так звали её отца, испытывал к ней самую настоящую любовь и девушка была счастлива.

Так продолжалось три года, ровно до того момента как, экзотичную для индейцев женщину не выкрали невесть откуда взявшиеся работорговцы из племени кри.

Вообще, работорговлей занимались практически все коренные жители Америки, все эти семинолы, команчи, ирокезы, сиу, пуэбло и кри. Все они не брезговали торговать живым товаром и охотно занимались похищениями с последующей перепродажей пленников на север, в США.

Так Селия оказалась в руках банды работорговцев. Её красота, ставшая причиной похищения, выступила поначалу некоторой защитой. За такую привлекательную девственницу можно было выручить намного больше, чем за порченый товар. Девушку переправили в Нью-Джерси, где её новыми хозяевами стали отец и сын Кросби. А вот в их поместье она попала в самый настоящий ад.

Чем больше я её слушал, тем больше жалел о том, что просто застрелил этих ублюдков. Они заслуживали намного худшей участи. И к собственному ужасу, я узнал, что достаточно много влиятельных и уважаемых членов американского общества водили с ними знакомство и регулярно гостили в поместье, со вполне очевидными целями. Я услышал такие фамилии, что волосы дыбом встали.

Бедняжку Селию ждала мучительная смерть, но на её счастье в поместье появился я. Да, я стал преступником и наверное изгоем, но ни капли об этом не пожалел.

Сыновья Тома и Дукаса закончили с кизельгуром, в трюмах шхуны теперь лежало больше трёхсот килограмм этого минерала и мы, пополнив запасы воды, взяли курс на восточное побережье Флориды. Там, в городке Сент-Августин, я решил обустроить свою временную базу, провести эксперименты с динамитом, продолжить мои медицинские изыскания и самое главное, подготовиться к осуществлению одной очень многообещающей авантюры.

В Сент-Августин мы прибыли ранним утром тридцатого августа. Городок еще спал, а на пристани, помимо заспанного местного чиновника нас ожидали двое.

– Эй, Стефан, лови конец! – закричал Дукас одному из них и кинул канат, тот сделал неловкое движение и верёвка упала в воду.

И тут я услышал кое-что, что заставило меня широко улыбнуться.

– Стёпка, ехиднин сын, едрить тебя через коромысло! У тебя, что руки дерьмом намазаны? Канат уронил, растяпа! – и многое, многое, многое.

Второй человек Дукаса заворачивал такие конструкции, что его национальная принадлежность не оставляла сомнений. Когда мы пристали к берегу, я подошёл к нему и спросил:

– Братец, ты что, русский?

Глава 4

Ох и помотала жизнь простого вологодского мужика Савелия Прохорова! Двенадцать лет назад жребий пал на него и попал Савелий по рекрутскому набору из своей северной деревеньки на жаркий юг империи, в пехотный полк на Азово-Моздокской укреплённой линии.

Служил честно, пулям не кланялся, но и вперёд не лез.

– Самое безопасное место оно же где? В серединке, и от командирского батога далеко и черкесский кинжал не близко, – часто говаривал он своим однополчанам.

К тому же, жук он оказался преизрядный. Нет-нет, да и получалось, что и табачку у Савелия в кисете было побольше и каша в котелке понаваристей, чем у товарищей. Трофеями он разживался иногда такими, что впору не то что унтеру, а даже и офицерам.

Но никогда и никто не мог его, ни в чём обвинить, с товарищами делился исправно, воровать не воровал. Водку пил, а кто её не пьёт, но не больше чем другие. Просто был он весь такой, оборотистый.

Обнаружилась правда и у него слабина, и нашёл он через эту слабину приключения. А именно, женщины. Охоч он был до баб, уж вы меня простите, до чрезвычайности. Вот буквально ни одной юбки не пропускал.

И как-то раз, приглянулась ему одна казачка, ладная такая, всё при ней. К тому же вдова, что важно. Савелий мужчина был с понятиями, на чужих жёнок рот не разевал и незамужних девок не портил.

Но оказались у этой вдовушке два братца, с которыми у Савелия сразу не сложилось. Сватали они её к своему товарищу, и какой-то мутный солдатик был им совершенно без надобности.

Слово за слово и был Савелий бит. А потом, так как вторым его достоинством являлось упорство, еще раз. На третий раз, видя, что этот мужик никак не уймется, решили казаки его проучить. Обухом по голове и вывезли бесчувственного Савелия в степь, мол, очнётся тут один, глядишь и поумнеет.

Очнуться то он очнулся, но не сам, а оттого что полили на него сверху водичкой самые настоящие черкесы. Резать его не стали, какой с мертвого толк, а взяли и продали его. Да не куда-нибудь, а в туретчину.

И сменил Савелий ружьё солдатское на весло турецкое. На шебеки его султанского величества, чтоб всё у него отсохло, и весь его гарем стал ему без надобности, всегда требовались гребцы, а Савелий, хоть и не отличался богатырским телосложением, но выносливости имел просто не меряно.

Если бы гребцов выпускали с шебеки то Савелий мог бы сказать что он попутешествовал по Средиземноморью: Турция, Египет, Палестина, Ливия и Алжир. Много где побывал он да ничего и не видел. Гребная палуба она же везде одинаковая, не важно где корабль стоит. Хоть в столице Блистательно Порты, хоть в зачуханной палестинской бухте, хоть в пиратском Алжире.

Там, в Алжире посадили на скамью рядом с Савелием изнеможденного человека и сказали, греби, мол кяфир, за двоих. За себя и за эту падаль.

Хотел было Савелий возмутиться но увидел на крест православный на груди у этого человека выжженный. Открыл рот и промолчал. Хоть и плохеньким он был православным, но всё же был.

Человек тот не умер и на второй день даже стал грести по мере сил. Так обрёл Савелий друга верного. Серба Стефана Милковича.

Был Стефан как и Савелий, человек служивый. Службу нёс у самого кесаря австрийского в уланах венгерских. И попал он в плен к туркам и через свой буйный нрав очутился на скамье рядом Савелием.

Так и пропали две души православные в плену басурманском, да не то готовил для них Господь. Натолкнулась шебека рядом с Марбельей на судно торговое, королю Испании принадлежавшее, да и загорелись глаза у капитана шебеки. Только оказалось то судно не простое. Ловушкой для пиратов оно оказалось.

Едва только турки пристали к нему, как трюм открылся и посыпались из него на палубу солдаты испанские и загорелся бой. Солдаты из испанцев, конечно, не самые лучшие, а турки и того хуже. Перебили их испанцы, а невольников освободили.

Оказались Савелий со Стефаном в славном городе Кадис. До России матушки далеко, жить как то надо, и завербовались оба в матросы, на судно торговое в Новый Свет уходившее. Так и оказались они сначала на Кубе, а потом и во Флориде испанской. А вот во Флориде улыбнулась друзья удача. Встретились они с греком Дукасом и стали уже у него матросами.

Хозяином он оказался щедрым, опять же православный, да и в Сент-Августине флоридском, колония греческая большая оказалась, даже с церковью и священником. А то, что Дукас контрабандой зарабатывал, так кто не без греха?

* * *

– Да, братец, помотало тебя по свету, ничего не скажешь, – только и сказал я, когда Савелий рассказал мне свою историю. Разговор шёл на русском и Барри порядочно удивился, мой верный камердинер ну никак не ожидал, что его хозяин еще и русским владеет. Ну ничего, дружок, у тебя впереди еще множество удивлений.

В письме к Дукасу я написал ему, что мне требуется достаточно большой дом за городом, обязательно с несколькими хозяйственными постройками. Как это ни странно, он не нашёл нужного мне строения, поэтому поступил необычно. Ушлый грек купил на своё имя большой участок к западу от города и построил там всё необходимое, включая два домика для прислуги, один для семьи Барри, второй для Тома. Что ж, так даже лучше, получилось чуть дороже, но зато с гарантией.

Господский дом я разделил на две части. В одной разместился я и Селия, девушка медленно шла на поправку, но была еще слишком слаба. Во второй разместилась "школа", я собираюсь стать видной фигурой в этом мире и мне нужны грамотные помощники. В этой школе я продолжил обучать Барри младшего, дочку Тома и с десяток греческих подростков, посмышлёнее.

В это время подростки трудились наравне со взрослыми, поэтому моя школа не имела аналогов в мире. Я стал платить родителям моих учеников за то, что учил их. Естественно под гарантии того, что потом они будут работать на меня. Деньги я платил не очень большие, но всё-таки, пятьдесят долларов в месяц я на стипендии ученикам тратил. И для подростков, и для их родителей всё это оказалось бешеной мотивацией, и знания ребята просто проглатывали.

В больших сараях разместились мастерские: стеклодувная, портняжная и плотницкая, чуть дальше, на отшибе мы поставили кузницу. Работать там стали соплеменники Дукаса.

Кроме того, еще в трёх сараях поменьше будут лаборатории: медицинская, оружейная и резиновая. До появления первых резиновых плащей, знаменитых макинтошей, еще больше двадцати лет, а значит, у меня есть отличный шанс заработать много денег.

Тем более, я знаю узкие места каучука. На жаре он становится липким, а на морозе твердым. В той истории, что я знаю, эта проблема будет решена в 1839 году, когда американский химик Чарльз Гудьир откроет процесс вулканизации. Простите Чарльз, не будет у вас приоритета в этом, мне очень нужны деньги, да и резиновые изделия мне тоже нужны.

Резина стала моим приоритетным проектом и уже десятого сентября я достиг удовлетворительного результата и, пропитав резиной плащ, получил первый в мире непромокаемый, всепогодный дождевик. Перспективы у этого товара огромные, чувствую, что вместо макинтошей мир узнает флоридские плащи.

Помимо одежды, моя резиновая лаборатория начала изготавливать еще целый спектр изделий: жгуты, колеса, обитые резиной, ласты и плавательные маски. Они поначалу не получались, Том долго не мог получить стекло нужной прозрачности, что-то у него не заладилось с местным песком, но он эту проблему решил.

Как-то сам собой в Сент-Августине у меня получился целый производственный центр, что немного скорректировало мои планы. Изначально-то, я хотел обосноваться на Кубе. Впрочем, подумав, я решил, что так даже лучше. Пусть у меня будет два "центра влияния". Так сказать, "диверсифицируем" риски.

Первого октября Дукас ушёл с грузом дождевиков на Кубу, как раз приближался сезон дождей и я рассчитывал на хорошую прибыль. Маски для плавания я пока решил попридержать. В то место, где я собирался сорвать большой куш, люди, конечно, почти не заглядывают, но лучше перестраховаться. Вернуться ушлый грек должен через месяц, есть у него, помимо моих, еще и собственные дела на Кубе. Ром и сигары сами себя не купят.

За всеми этими делами я и не заметил, что буквально погряз в рутине. На медицинские и оружейные эксперименты банально стало не хватать времени, поэтому я волевым усилием разделил ответственность между моими людьми.

Барри стал отвечать за организационную часть, Том за производственную. Еще чуть-чуть подумав, я скинул часть нагрузки в школе на Барри младшего и Розу. Они уже поднаторели в науках и вполне могли меня кое-где заменить.

Освободившееся время я потратил на динамит и медицину. Нитроглицерин я получил достаточно быстро, а вот с пропиткой им кизельгура возникли сложности. Никак не получалось добиться стабильности, одно и тоже количество взрывчатки поначалу взрывалось по разному.

Это было очень странно и опасно, поэтому я стал разбираться и начал с самого простого. С ревизии используемого оборудования. Собственно, на этом я и закончил. Проблема оказалась элементарной, а именно в погрешности весов. Когда я стал её учитывать, всё получилось, взрывчатка стала стабильной.

В медицинских исследованиях я тоже очень сильно продвинулся. На самом деле все, что я собирался внедрить, было достаточно просто, никакой промышленной революции мне не требовалось.

Кетгут, хирургические нитки для швов из коровьих кишок, известен еще с античности, вся проблема с ним заключалась в отсутствии стерильности и вследствие этого в заражении ран. Но у меня уже получились неплохие резиновые прокладки, а значит что? Правильно, я собрал примитивный, но работающий автоклав. Не с первого раза конечно, но собрал. Это позволило стерилизовать шовный материал, а хранил я его в спирте.

Вторым шагом стал веселящий газ, или закись азота, этот газ уже изобретен и даже сделано предположение о его потенциальных анестезирующих свойствах для облегчения боли во время операции. Я точно знаю, что это работает.

Ну и третьим шагом стал морфин, опиум продается свободно, так что с ним проблем вообще нет. Примитивные шприцы и иглы к ним Том сделал еще в Нью-Джерси. Во Флориде они были дополнены резиновыми частями, получились уродливые, но эффективные изделия.

Всё это привело к тому, что скромное поместье во Флориде стало, на самом деле, наиболее продвинутым медицинским центром в мире. И я мог делать настоящие операции с хорошими шансами для больных.

Первого ноября произошло сразу два знаменательных события. Во-первых, с Кубы вернулся Дукас. За дождевики он выручил аж четыреста долларов, неплохо для партии из двух сотен штук. Что еще важнее, он получил заказ на еще две тысячи штук и даже получил за них аванс в тысячу долларов. Моё предприятие становилось очень выгодным.

Ну а во-вторых, я, наконец, снял шины со сломанных ног Селии и девушка стала ходить, сначала, со сделанными мной костылями, а еще через неделю и без них. Вследствие этого, в моей жизни наступили еще кое какие перемены.

* * *

– Прекрасно Том, просто прекрасно, такими темпами мы изготовим эти дождевики раньше срока. Барри, знаешь что, съезди-ка ты завтра в город к грекам и поговори с их священником, как его, с отцом Михаилом, да.

– О чём, мистер Гамильтон?

– Нам будут нужны еще люди. Как видишь, дела идут хорошо и нужно расширять производство.

– Я никак не пойму, сэр, почему у нас работают только греки? Ни одного испанца я тут не вижу.

– Видишь ли, друг мой, – я достал сигару из сигарного ящика, раскурил её и выпустил парочку колец, – греки, как и мы, тут чужие. Живут, преимущественно своей общиной и с местными особо не общаются.

Это мне выгодно, я совершенно не хочу, чтобы тут появились соглядатаи местных властей, а они тут появятся, стоит только нам начать брать на работу местных. Поэтому, только греки.

– Понятно, сэр. Возможно, вы и правы.

– Думаю, на сегодня мы закончили. До завтра, господа.

Барри и Том кивнули мне, и вышли из кабинета. Я чуть-чуть еще посидел, наслаждаясь сигарой с рюмкой хереса и потушив свечи, пошёл к себе в спальню. День выдался достаточно насыщенным, я порядком устал и лёг в кровать.

Во всем доме было темно, внезапно я услышал, как дверь моей спальни открылась и кто-то зашёл, остановившись у входа.

– Кто там? – спросил я.

– Это я, Селия.

Чертыхнувшись про себя я хотел зажечь свечи, но девушка не дала мне этого сделать. Она подошла к кровати и буквально впилась в мои губы поцелуем…

Так моя бывшая пациентка заняла очень важное место в моей жизни. Что, характерно, каким то образом о случившемся очень быстро узнали сначала Луиза и миссиис О`Салливан, а затем и их мужья. Но никого осуждения с их стороны не последовало, наоборот. Как будто так и нужно.

* * *

Получив динамит, я приступил ко второму этапу моего оружейного плана. Полые металлические ядра, купленные в Нью-Джерси, порядком запылились. Пришла пора стряхнуть с них пыль и заняться их начинкой. Результат превзошёл все ожидания, получившиеся бомбы обладали чудовищной, по нынешним временам разрушительной силой, всё-таки динамит это продукт совсем эпохи, нежели чёрный порох.

С насыщением пороха парами нитроглицерина тоже всё получилось, пару раз я конечно, чуть было не взорвал и себя и лабораторию, но всё обошлось и мы приступили к испытанию орудий с новыми боеприпасами…

– Вот что, Савелий, дай-ка я сам. Моя задумка и если пушка, не дай Бог рванёт, отвечать за это тоже я должен.

– Как прикажете барин, – сказал Савелий и отошёл от заряженной новым порохом и новым ядром пушки.

Затея, на самом деле, опасная. Реальный прирост мощности взрывчатого вещества я же не знал, так прикинул на пальцах. Выдержит ли пушка тоже не понятно. По идее должна, но кто знает, как она сделана. Попадётся внутренний изъян, типа полости и привет. Для стрельбы с использованием пороха он не критичен, а моя смесь может пушку просто разорвать.

Так, хватит, отставить подобные мысли, всё хорошо будет. Фитиль я сделал длинный, авось и пронесёт, глубокий вдох и вперёд.

Я поджёг фитиль, поднёс его к затравному отверстию пушки, отвернулся и закрыл уши руками и всё равно, звук был такой силы, что я оглох. Пушка выдержала, как сказали мне мои люди, она чуть ли не подпрыгнула и откатилась ну очень далеко.

Результат выстрела произвёл на всех очень большое впечатление. Мало того что дальность выстрела составила не милю, как при использовании обычного пороха, а почти две, так еще и начинённое динамитом ядро взорвалось совершенно потрясающим образом.

Еще одним неожиданным, но приятным бонусом стало то, что ствол орудия нужно будет банить намного меньше времени. Из-за большей мощности моего улучшенного пороха в стволе осталось на много меньше продуктов сгорания. Ствол банально был чище.

Ну что ж, всё получилось самым наилучшим образом. Орудия у меня есть, пиратов теперь можно не опасаться, маски и ласты готовы, как только Дукас вернётся, можно будет отправляться ловить рыбку в мутной, на самом деле нет, воде.

Грек на своей шхуне опять ушёл на Кубу и снова на месяц, от этого рейса я ожидаю хороших денег, четыре тысячи долларов от продажи дождевиков и мой торговый агент повёз еще одну новинку, резиновые сапоги, думаю что и на них будет спрос.

У меня же есть еще одно дело во Флориде. Пока наступила пауза в выполнении моих планов, можно потратить время с пользой и найти племя отца Селии, по её рассказам их земли в центральной части Флориды. Это, конечно, опасно, но познакомится с сородичами Оцеолы мне очень хотелось, это же, практически, мечта детства.

Решено, завтра я, в сопровождении десятка моих наиболее крепких людей, отправляюсь в путешествие, Селия и Гектор с Ахиллесом идут со мной, без девушки это, в принципе бесполезная авантюра, а парням пришла пора попробовать себя в настоящем деле.

Глава 5

К племени, которым по прежнему руководил Ахайя, мы вышли через три дня после того как покинули поместье. Сначала дорога была лёгкой, но после того как мы пересекли реку Сан-Хуан и углубились на дикие территории, начались приключения.

То, что путешествие будет не скучным я понял еще когда мы только вязали два больших плота чтобы переправиться на западный берег реки. Такого количества аллигаторов я не ожидал, река ими просто кишела. Десятки и сотни этих рептилий были в воде и на западном берегу, с восточного их испанцы более-менее выгнали.

Здесь меня ждал неприятный сюрприз. Ну ладно Гектор с Ахиллесом, парни никогда не видели аллигаторов и боялись их, но местные греки! Как выяснилось, большинство членов их общины не никогда не покидали города и вообще не представляю себе, что такое дикая Флорида.

По-хорошему, тут и надо было закончить вылазку, лезть в болотистые джунгли с людьми которые их в глаза не видали это больше чем авантюра, это самоубийство. Но неожиданно меня выручила Селия. Она уверенно опознала местность и чуть ли не клялась, что очень скоро проведёт нас к стойбищу племени её отца. Методы убеждения она применяла не вполне честные по отношению ко мне, как к мужчине, но очень приятные. В общем, я согласился.

Пока пересекали реку и греки, и сыновья Тома натерпелись страху, да и на меня, сказать по правде, эти милые рептилии произвели впечатление. Умом то я понимал, что это не крокодилы, которые питаются крупными животными. Основной рацион аллигаторов это рыба, мелкие млекопитающие и птица. Взрослый человек для них слишком большая и тяжёлая добыча. Будь с нами ребёнок, или допустим собака, то да, стоило бы за них опасаться. А на нас вряд ли нападут. Но одно дело умом понимать, а другое видеть эти пасти, брр…

Дальше начались болота с их "приятными" обитателями в лице ядовитых лягушек и змей. Укусить никого не укусили, но пару раз случились острые ситуации. На наше счастье Селия меня не обманула и мы к вечеру оказались в деревеньке семинолов, которой и управлял отец девушки, Ахайя.

Сначала, нас, конечно, заметили наблюдатели, все мы перли по джунглям не видя ничего вокруг себя, хотя нет, моя малышка заметила своих соплеменников, но промолчала. Как она потом сказала, сюрприз мне решила сделать. Ну-ну, никогда не любил сюрпризов, и за этот ей пришлось ответить, впрочем, нам обоим понравилось. Но это было сильно потом, а в тот момент, когда прямо перед нами возникли фигуры, похожие на леших, все изрядно перетрухнули. Хорошо хоть никто стрелять не стал, был бы номер.

Вёл этих воинов лично Ахайя. Увидев отца, Селия закричала от радости и прыгнув на него, повисла на шее. После этого я расслабился, пришли мы куда надо. Моя пассия что-то зашептала отцу, тот посмотрел на меня и на ломаном испанском сказал:

– Ты, который имяАлекхандро Гамильтон, ты подойди к моя! – в другое время и в другом месте то, как он говорил, могло показаться смешным, но сейчас никто даже не улыбнулся. Не важно, что он говорил, главное как!

В его словах чувствовалась сила настоящего вождя и настоящего человека. Мне сразу стало понятно, что он крепко стоит на своей земле и чувствует, не знает, а именно чувствует, мир в котором живёт. Я подошёл к Ахайе и сказал:

– Слушаю тебя, вождь! – как-то так получилось, что я начал подстраиваться под манеру речи отца Селии.

– Я не хотеть говорить, сейчас я хотеть на ты смотреть, – и он действительно начал смотреть, долго и молча.

Минут пять мы играли в гляделки, а затем он повернулся к Селии и что-то ей сказал на своём языке.

– Отец говорит, что тебя он приглашает в нашу деревню, но только тебя. Остальных воины Ахайи проводят обратно к реке.

Честно сказать, я ожидал чего-то подобного и молча кивнул. Пятёрка воинов семинолов выступила из-за спины вождя. Высокий мускулистый индеец по-испански сказал моим людям следовать за ними, и вскоре процессия скрылась за деревьями.

Отец Селии повёл нас к деревне. Как рассказала мне моя индианка, племя её отца занимало достаточно большую территорию в центральной части Флориды и начитывало больше трёх тысяч семей. Одно время Ахайя даже был верховным вождём всех семинолов, но сейчас уступил это место, оставшись, правда, одним из самых авторитетных лидеров. Селия еще что-то мне говорила, но я слушал её в пол уха. В голову мне пришла очень соблазнительная мысль.

Климат Флориды идеально подходил для выращивания гевеи, единственного источника натурального каучука. Сейчас моё производство работало на привозном бразильском сырье. Это влетало мне в копеечку и поставки не отличались регулярностью.

А если привезти из Бразилии не каучук, а саму гевею? Ну а что? Местные болота не очень отличаются от амазонской сельвы, а коренные жители полуострова от аборигенов Амазонии, думаю, они вполне смогут работать на плантациях гевеи. Тем более что я собираюсь им платить. Чем и сколько надо подумать, но это в любом случае будет выгоднее, чем возить сырье морём.

Это, конечно, задел на будущее, гевея начинает плодоносить и давать сок только на седьмой год, но если не думать о будущем, то его и не будет.

Осталось только сделать самую малость, уболтать этого седого перца.

* * *

– Моя дочь говорила, что ты лекарь? – после целого дня проведённого вместе с Ахайей я уже не обращал внимание на то, как он говорит.

– Всё верно, вождь. Она права.

– Ты выглядишь сильным, почему ты не воин? Достойно ли молодому мужчине заниматься тем, чем занимаются старики?

Услышав это, я внутренне усмехнулся, наверняка я старше отца моей полукровки, но сейчас этого не скажешь. Сейчас мне вообще не дашь сорок семь.

– Я не только лекарь. У себя на родине я был и воином и вождём, – что характерно, это дважды правда. И в России двадцать первого века, и в США конца восемнадцатого я служил в армии, – твоя дочь, наверное, не всё тебе рассказала обо мне, я был генералом, военным вождём по вашему.

– Не считай нас глупыми дикарями, Александр Гамильтон, этим ты оскорбляешь сам себя. Я знаю, что такое генерал.

– Прости, вождь.

– Но если ты генерал, где же твои солдаты?

– Я оставил службу и решил уехать.

– Зачем ты выбрал жизнь изгнанника? Что человек без своего рода и племени? Ничего, даже меньше чем ничего, пыль.

– Я хочу основать своё племя.

– И моя дочь будет частью твоего племени? – мы синхронно посмотрели на Селию. Она одетая как семинолка, сидела в кругу других женщин и о чём-то с ними разговаривала.

– Если на то будет воля Всевышнего.

– Ты веришь в вашего белого Бога?

Интересные вопросы он задаёт, однако. Верю ли я? Еще полгода назад я сказал бы что нет. Но сейчас-то я здесь, в девятнадцатом веке. Как такое возможно? Божественное вмешательство объяснение не хуже прочих.

– Да, верю.

– Хорошо. А теперь раздели это со мной, – а вот и классика, – трубка мира.

Мы с Ахайей в окружении его воинов напротив большого костра. Вождю откуда-то сбоку протянули длинную костяную трубку, он глубоко затянулся и передал её мне. Втянув носом дым, я разобрал запах конопли, табака и еще что-то. Делать нечего и я следую примеру вождя…

* * *

– Мишель, Мишель, твою мать! Нас прижали, головы не поднять! Где там твой вертолёт? – в ответ моя гарнитура выплюнула мне в ухо очередную порцию помех.

Да, положение просто аховое. Чёрт бы побрал и этот проклятый Мозамбик, и местных сепаратистов, и группу французских инженеров, которые по контракту с местным правительством что-то там восстанавливали на северо-западе страны. Или электростанцию, или комплекс очистных сооружений, не помню.

Ковырялись они себе спокойно в своих железках под охраной Иностранного Легиона и вляпались. Очередной "фронт освобождения", а на самом деле обычные бандиты, перебили охрану и взяли группу иностранных специалистов в заложники.

Уж не знаю как, но французы договорились с нашими обладателями больших звёзд и полномочий. Те, в свою очередь, послали группу официально не существующих туристов с одинаковыми причёсками отбивать этих заложников.

Я попал в эту группу в качестве переводчика, так как только я худо-бедно говорил по-французски.

Сначала всё шло как по маслу. Французы отследили, мы зашли, кого надо ликвидировали, кого надо освободили и стали ждать вертолеты, которые нам любезно обещали предоставить наши "партнёры". Только вместо вертолётов дождались несколько сотен очень озлобленных "борцов за свободу" с которыми вот уже второй час вёдем бой.

А вот и сам Мишель, трясётся как осиновый лист, я буквально чувствую запах его страха.

– Простите, месье, – тут никто не знает ни наших званий, ни имён-фамилий, даже вымышленных, – вертолётов не будет.

"А вот это, похоже всё, приплыли, б…" – вслух я конечно сказал совсем другое.

– Ясно, значит, будем прорываться, надо только с папой перетереть.

– Папа, – так мы называли командира группы, полковника Андрианова, – лягушатник говорит, что вертушек не будет.

– П…ы б…ь французские, ясно. Будь с ними и переводи. И скажи им, чтоб не бздели, вытащим мы их жопы отсюда.

Полковник слов на ветер не бросал, мы действительно и сами прорвались, и французов вытащили. И всё бы ничего, но какая-то скотина меня подстрелила, когда мы уже считай выскочили. Так, собственно и закончилась моя служба….

* * *

Открываю глаза, темно. Нет ни африканских джунглей, ни орущих французов рядом, ни полуголых чернокожих с автоматами. Ничего.

Зато есть покрывало, мягкое, видимо меховое. Дорогая, должно быть, штука. Под этим покрывалом лежу я, и меня нежно обнимает девушка, судя по ощущениям, обнажённая.

Рывком сажусь, глаза приспособились к темноте, оглядываюсь и тут вспоминаю, где я и что я. Селия, лежащая рядом со мной, сквозь сон пытается рукой вернуть меня на место. Заманчиво конечно, но мне срочно надо выгулять организм и пообщаться с её папашей. Обсудить с ним вопрос о том, что не правильно травить гостей всякой наркотической гадостью.

Ага, на дворе глубокая ночь, вон как звезды ярко сияют, что ж, отложим разговор на завтра.

Едва я это подумал, как передо мной возник Ахайя собственной персоной, опять с трубкой, только на сей раз, судя по запаху, с обычным табаком.

– Иди за мной, – коротко говорит он мне. Мы, молча, выходим из его деревни и идём куда-то. Через минут пять вождь привёл меня к небольшому озерку, возле которого мы и сели друг напротив друга.

– Кто ты такой? – Интересный вопрос, он вроде бы знает кто. От меня не убудет и я отвечаю.

– Александр Гамильтон, генерал армии США и человек, спасший твою дочь.

– Я сейчас говорю не с Александром Гамильтоном. Я говорю с тем, кто внутри него. Кто ты такой?

Глава 6

В общем, он меня элементарно вычислил, я обкурился этой гадостью и стал бредить. Тот эпизод с моим ранением в Мозамбике мне часто снился и я не удивлён, что это произошло в очередной раз. Удивительно то, что говорил я во сне по-французски. Вот уж никогда не подумал бы.

Как назло Ахайя не только вождь, он еще и говорящий с духами, что-то вроде шамана. И надо ж такому случиться, что французский он тоже понимает.

По его словам, он сразу понял, что перед ним дух в теле человека, и захотел пообщаться. Ему это удалось, правда теперь он не знает, что с этим делать….

Вот уж крутой мужик, практически железный! Узнал, что я из будущего и даже и ухом не повёл. Да любой бы другой на его месте из меня бы всю душу вытряс, лишь бы только узнать что будет.

А этому хоть бы хны. Сидит, курит, на воду смотрит.

– Селия не будет с тобой всю жизнь, – интересный поворот.

– Почему?

– Вы разные, тебя ждёт совсем другое, нежели её. Я вижу, что совсем скоро она будет рядом с тобой, но не с тобой. И ты будешь не с ней.

Что за белиберда? Видимо, в трубке, всё-таки, не только табак.

– Не знаю что потом, но сейчас я рад что она со мной.

– Видишь, ты не сказал, что любишь её. Значит я прав.

На это я не нашелся, что ответить и перевёл разговор на другую тему, а именно о гевее.

* * *

Я не уверен, что Ахайя правильно понял, зачем мне какие-то деревья, но обещал помочь. Не за просто так, конечно, его племени много что нужно, но всё равно, должно получиться получается намного дешевле. Осталось дело за малым, отправить Дукаса в Бразилию.

Правда, для этого ему нужно обновить, так сказать, материальную часть. Его шхуна хороша только для плавания здесь, по месту.

Мы с Селией провели в деревне её отца четыре дня и уже перед самым нашим отбытием меня посвятили в члены племени. Теперь я "почётный семинол" Белый Дух, так меня назвал Ахейя. В качестве подарка я оставил ему своё новенькое ружьё, он отдарился целой кипой аллигаторовых шкур. Не знаю, зачем они мне, но что-нибудь придумаю.

С такими проводникаим мы шли очень быстро и потратили на дорогу до Сент-Августина на полтора дня меньше. В поместье меня ждали новости: Дукас вернулся с хорошей прибылью, новыми заказами и в сопровождении одного странного персонажа.

Нашего гостя звали Пабло Диего Сиприано де Ремедиос. Был он испанец и был он торгаш. Притом не просто торгаш, а торгаш прирождённый. Его длинный нос чуял запах денег буквально за милю. Как и Дукас, занимался он, зачастую, делами не совсем законными, но связи позволяли ему избегать неприятностей.

Тесть сеньора де Ремедиоса служил капитаном порта Гаваны и регулярно делился со своим зятем интересной, с его точки зрения информацией. Дукас, с его странным грузом не мог не заинтересовать эту уважаемую семью и Пабло Диего навестил моего грека на его яхте, когда тот уже собирался отдавать концы.

Не знаю, чем Пабло Диего приворожил прожжённого греческого контрабандиста, но тот согласился доставить испанца ко мне. Хорошо хоть не в поместье его привёз, а оставил дожидаться в гостинице при порте.

Высказав Дукасу всё, что я думаю о ненужных инициативах, я всё же согласился встретиться с этим гостем с будущего острова свободы.

– Сеньор Пабло Диего Сиприано де Ремедиос? – Вежливо поинтересовался я. Кого-то он мне неуловимо напоминал, чуть подумав, я понял. Это ж почти Дали. Такие же нос и усы.

– Да, это я. А вы, надо понимать, сеньор, вернее мистер Гамильтон?

– Да, чем могу помочь?

– Меня очень заинтересовали ваши новые водонепроницаемые плащи. Очень многообещающий товар, очень-очень.

– Спасибо, я знаю. Так в чём же дело? Дайте Дукасу заказ, он привезёт столько сколько нужно.

– Вы меня не так поняли, – засмеявшись, сказал де Ремедиос, – я не хочу покупать, я хочу продавать!

– Вот оно что! И как вы себе это представляете?

– Партнёрство, уважаемый мистер Гамильтон. Так понимаю, вы нашли способ, хотя нет, вы наняли людей, которые для вас нашли способ как-то обработать каучук и он стал намного удобнее в использовании. Я не претендую на ваши секреты, мне это не интересно. Мне намного интереснее вложить деньги в ваше дело и существенно его расширить.

Я навёл справки и выяснил, что спрос на ваш товар намного превышает предложение, вы банально не справляетесь с заказами. Какую-то жалкую тысячу плащей вы изготавливали месяц, и ваш Дукас просто не взял заказы на еще четыре тысячи. Перед вами на земле лежат деньги а вы их не поднимаете!

– А вы, конечно, сможете мне помочь?

– Да, да, и еще раз да! Вы же были министром финансов в бывших тринадцати колониях. Не вам объяснять что чем больше вложения на старте, тем больше вы получите прибыли. – Ай да Пабло! Ай да сукин сын! Видно, что хорошо подготовился и чешет как по написанному.

Хотя, на самом деле он прав, всё так и есть, я действительно теряю деньги, вернее не зарабатываю и мне действительно нужны инвестиции, только я не собираюсь привлекать их на стороне. Ни в какой форме, ни банковские займы, ни акционерное общество меня не интересуют. О, а вот и оно! Этот испанский соловей об этом и говорит.

– … и в результате, мы сможем даже торговать акциями нашего предприятия на бирже. Эта война с Наполеоном не вечна, монархи договорятся и нам будет открыт рынок не только нового света но и Европы, а пока, именно там все деньги мира, – ладно, господин делец, поёшь ты складно, но я не люблю этот жанр.

– Спасибо сеньор де Ремедиос, но меня это не интересует, – видя как вытянулось его лицо, я чуть не засмеялся, – вы, безусловно, правы, но думаю, я справлюсь со всем этим без вас. Хотя подождите, дайте мне минуту.

Чего это я, в самом деле? Бог с ним, с этим Ремедиосом, но Дукас сказал, что у него тесть капитан гаванского порта. С такими людьми нельзя ссориться, а отказать его зятю, значит оскорбить. Решено, буду с ними работать. Но на моих условиях.

– Да, прошу меня извинить. Неразумно отказывать вам, давайте работать.

– Приятно слышать, мистер Гамильтон, рад, что голос разума в вас возобладал. С чего начнём.

– Ваше предложение, всё-таки сюрприз для меня, поэтому давайте поступим так: приезжайте ко мне послезавтра в поместье. Это на западной дороге, миль пять от города, не больше.

– Не хотите показывать секреты? – улыбнулся он.

– Ну вы же сами сказали, что они вас не интересуют – парировал я, – и да, не хочу.

– Я вас понимаю. Послезавтра, так послезавтра.

– Вот и хорошо, значит договорились.

Вот уж не было печали, удружил мне Дукас. Хотя, скорее всего, он мне действительно удружил. Так и так хотел расширяться, а тут возможность сама прыгнула ко мне в руки. Так, раз уж я в городе, надо зайти в греческий квартал, посмотрю, как живут и как тратят деньги мои работники.

Что сказать? Хорошо тратят, чисто у них и как-то более уютно, чем у испанцев. Занавески синие, пахнет вкусно, ляпота! Ну, посмотрел и хватит, надо ехать в поместье.

Однако, мне это не удалось, только я собрался вернуться к таверне где на коновязи оставил лошадь, как дорогу мне перегородил настоятель местной православной церкви, единственной на всю Флориду, кстати. По моему отец Михаил.

– Уже и сюда явился, Ирод!

Нормально лицо духовного сана общается с мирянами, к тому же не принадлежащими к его конфессии!

– Простите, святой отец, а почему это я Ирод?

– А как тебя еще назвать то, если ты добрых людей от церкви отвращаешь?

– Секундочку, вы мне тут пропаганду воинствующего атеизма и оскорбление чувств верующих не шейте! – Застал он меня врасплох своим заявлением, я даже от волнения начал выражаться современным мне языком, конечно священник ничего не понял. Видя его непонимание, я поправился, – никого я не отвращаю, что за глупости!

– Отвращаешь, отвращаешь. Многие уже и забыли когда на исповеди были а ребятишки совсем воскресную школу забросили. А я не только их отец духовный, но и учитель. Учу я их, понимаешь ты это?

– Я их тоже учу.

– Чему ты их учишь, бестолочь?

– Как чему? Математике, физике, медицине, да много чему.

– А разве это главное? – что-то я его совсем не понимаю, разговаривает со мной, как с дитём несмышлённым.

– Конечно. Они выучатся, профессию получат, работу хорошую найдут. Не рыбаками голозадыми станут.

– Дурак ты, как есть дурак. Вроде и умный, а все равно дурак, самых простых вещей не понимаешь. Не это главное и главному ты их не учишь.

– И чему же я такому главному их не учу?

– Как людьми быть. Вот чему.

– И как же мне их этому научить?

– А никак, не сможешь ты этого. Да и не должен. Моя это работа, – однако, интересное заявление, как-то гордыней попахивает. К чему он вообще клонит.

– Почему это?

– А потому что вера должна быть у человека! Сначала она, а потом уже все твои физики и математики, – ясно, вот он про что.

– Значит так, святой отец. Со взрослыми сами разбирайтесь без меня. А насчёт детей я вот что вам предложу. Какая разница где вы с ними будете заниматься. Приезжайте ко мне в поместье и проводите свои занятия, вам выгода будет. Такого количества учеников у вас и не было никогда.

Так, нежданно-негаданно в программу моей школы был включен еще один предмет, закон божий в греческой интерпретации. Отец Михаил, кстати оказался достаточно ценным кадром, видя что дети действительно делом занимаются, он стал еще и латынь преподавать, за что ему большое человеческое спасибо.

* * *

– Вот собственно и всё, что я хотел вам показать, сеньор де Ремедиос.

К визиту моего потенциального делового партнёра мы подготовились как следует. Оружейная мастерская была закрыта, пушки, обычно просто стоящие под навесом убраны. Медицинская лаборатория тоже стояла оппечатаной. Склад химических веществ мы основательно перетряхнули и убрали всё, что могло навести гостя хоть на какие-то мысли по поводу того как мы работаем с каучуком. Само процесс изготовления продукции я показал настолько бессистемно и кратко, что хоть что-то понять он просто не мог.

Складу готовых изделий и демонстрации возможность товара мы, наоборот, посвятили очень много времени.

Де Ремедиос был поражён. Де Ремедиос был впечатлён. Де Ремедиос был готов действовать!

– Знаете, мистер Гамильтон, я даже не представлял всех перспектив этой вашей, как вы её называете, резины. Но есть у меня сомнения насчёт поставок. Как только ваш товар дойдёт до Бразилии, а он дойдёт, португальцы моментально поймут, что за сырье вы используете. И даже если ваш секрет и не будет раскрыт, вам банально взвинтят цены и предложат поделиться тайной. И вы поделитесь, деваться будет некуда.

– К сожалению, вы правы. Но я уже приступил к решению этой задачи. – мы сидели на террасе моего дома и чинно пили отменный херес с бисквитами, которые с утра любезно испекла миссис О`Салливан.

– Как, позвольте спросить.

– Я просто куплю корабль и доставлю гевею из Бразилии. Шхуна Дукаса совершенно не подходит для этих целей, нужно что-то поновее и побольше. К тому же, объёмы возрастут, нужны буду трюмы повместительнее.

Я умолчал об еще одной причине, по которой мне нужен новый корабль. Совсем скоро старая посудина моего грека-контрабандиста будет очень специфически переоборудована, что полностью исключит её использование по прежнему назначению, но об этом де Ремедиосу знать не нужно и вообще это секрет.

– Смело, но да, это выход. Уже присмотрели что-то? Имейте ввиду, сейчас корабли дороже.

– Потому что Наполеон?

– Совершенно верно.

– Да, присмотрел.

– Позвольте поинтересоваться, если не секрет.

– Не секрет. Тридцати пушечный фрегат мне обойдётся в четыре с половиной тысячи долларов. Это без вооружения, конечно.

– Да, вы правы, приблизительно так они стоит. Раз уж мы партнёры, могу взять вопрос покупки на себя и сразу войти в долю, пятьдесят на пятьдесят. Что скажете?

– Почему нет, Идея хорошая. Только учтите, мы с вами партнёры только в этом. Я не буду лезть в остальные ваши дела, а вы в мои. Договорились?

Чёрт, лучше бы я этого не говорил, иж как глазки у сеньора, так и подмывает сказать помидора, забегали. Хочется ему узнать, что я имею ввиду, ах как хочется.

– Договорились, мистер Гамильтон. Завтра я возвращаюсь на Кубу. Вы говорили про какой-то конкретный корабль и вообще?

– Вообще.

– Отлично, в Гаване отличная вервь, с нуля строить ничего не будем, но там сейчас достраивается пара подходящих нам фрегатов, у владельца одного из них, я знаю его лично, финансовые проблемы. Уверен, он с радостью нам его уступит. Командой тоже займусь я. Думаю, уже через месяц, полтора, наш корабль выйдет в море.

Закончив экскурсию и отобедав, мы с де Ремедиосом поехали в Сент-Августин. Там в нотариально конторе мы, в присутствии положенного количества свидетелей, подписали договор, по которому прибыль будет делиться пропорционально вложениям, при этом управление компанией остаётся за мной. Фактически я не терял контроль и получал инвестиции, идеально.

Уже вечером мой новый партнёр уплыл с попутным кораблём на Кубу, а я вернулся в поместье. За всеми этими индейскими и резиновыми делами я как-то подзапустил главный проект, ради которого я, собственно и оказался во Флориде.

* * *

– Давай Том, показывай, что у тебя получилось.

– Вот смотрите, мистер Гамильтон, всё очень хорошо, – а действительно хорошо, носовая оконечность моей будущей подводной лодки начала приобретать желаемые мне очертания. Да, я строю такую полезную в хозяйстве вещь как подводная лодка.

Конечно, это пока ужасный примитив, чего стоит хотя бы педальный привод на гребной винт. Изначально, я хотел, вспомнив модельки кораблей, которые делал в детстве, поставить резиномотор, благо резину то мы уже делаем.

Но, проведя серию экспериментов, от этой идеи пришлось отказаться. Не то качество материалов, чтобы резиномотор работал нормально. Поэтому, педальный привод, экипаж будет долго и упорно крутить педали.

С деталями для этого привода тоже пришлось повозиться, шестерёнки, цепи, рычаги. В нынешнее время изготовить подобное, это считай, ювелирная работа. Поэтому едва мне в голову пришла эта идея, а пришла она мне еще в Нью-Джерси, я решил доверить изготовление привода профессионалам. Благо в Новой Англии уже достаточно высокая культура производства.

В общем, я сделал заказ нескольким мастерским от Бостона до Нью-Йорка и они мне всё сделали. Я специально не размещал заказ в одном месте, чтобы никто не догадался что к чему. А так, поди угадай для чего та или иная хреновина. Существовал, конечно, определённый риск, что детали не подойдут, но пронесло. Готовый привод я привёз с собой, а вот всё остальное пришлось изготавливать на месте.

По моим планам, корпус лодки должен быть деревянным с металлическим и стеклянным носом. Погружаться я планирую не глубоко, так что лодка не должна будет выдерживать прям очень большое давление, чтобы её не раздавило, достаточно будет поперечных балок.

Я запланировал два отсека, отделённых друг от друга герметичными дверями, благо резина моего изготовления замечательно подходила для гидроизоляции. Два отсека нужны потому, что в носу лодки будет устроен открывающийся шлюз, чтобы один из членов экипажа мог выходить из неё.

Вообще, резина в этом проекте играла ключевую роль. Без неё ничего бы не получилось, ведь лодка будет соединена со шхуной Дукаса не только цепью на лебёдке, при необходимости, с её помощью лодку быстро подтащат к кораблю. Но и двумя шлангами с ручными насосами, они будут обеспечивать циркуляцию воздуха в лодке и экипаж не отравится. Да, радиус действия будет не большой, но мне многого не нужно.

Собственно я и хотел переоборудовать шхуну Дукаса в носителя подводной лодки. При том спуск на воду лодки предполагался внутри шхуны. Мне совершенно не нужны посторонние глаза в том деле, которое я замыслил.

Глава 7

– Ну всё, мы пошли, – сказал я и задраил люк.

Внутри моя лодка выглядела очень странно. Чего стоит хотя бы свечное освещение. Свечи стояли в длинных стеклянных колбах, открытых сверху. Более глупой идеи для освещения замкнутого, герметичного пространства и представить сложно, но у нас было вот так. При условии принудительной вентиляции лодки, это будет работать.

– Янис, по счету три. Раз, два, три! – Мы с сыном Дукаса одновременно открыли два вентиля по бортам лодки и в балластные цистерны начала поступать вода. Мы с молодым греком переглянулись, погружение началось. Рядом с вентилем я закрепил примитивный, но работающий капиллярный глубиномер, моя отдельная головная боль. Без определения глубины погружения затея с подводной лодкой просто опасна.

Когда прибор показал пятьдесят ярдов, я скомандовал Янису и мы перекрыли вентили. Теперь нам нужно проплыть около кабельтова. Усевшись в кресла, перед которыми были закреплены педали привода, мы с энтузиазмом принялись их крутить.

Едва лодка вышла из-под корпуса переоборудованной шхуны Дукаса, как надобность в свечах отпала. Стояло солнечное флоридское утро второго января тысяча восемьсот пятого года, и остеклённые нос и верхняя часть кормы лодки давали достаточное количество света.

Вчера мы, после недельного плавания подошли к архипелагу Кей-Вест, самой южной точки будущего штата Флорида. Здесь больше ста пятидесяти лет назад затонуло несколько испанских золотых галеонов, именно их сокровища и являлись настоящей целью моего прибытия во Флориду.

Последний раз я был в этом месте за неделю до переноса, мы с моей сербской подружкой здорово провели здесь время и наплавались, назагорались, это помимо других, более интересных развлечений, и побывали на занимательной морской экскурсии.

На ней нам показали место крушения корабля, с которого в восьмидесятых годах двадцатого века подняли несколько сундуков сокровищ, общей стоимостью несколько сотен миллионов долларов. Я тогда даже нырнул с аквалангом и посмотрел что к чему на месте. Поначалу, ничего интересного, кроме заросших водорослями обломков и парочки старинных пушек я не увидел, но затем чуть в стороне нашёл на дне слиток из трех серебряных песо чеканки 1600 года. Это в 2015 году было огромной удачей.

И вот, спустя пять месяцев и, отмотав календарь на двести с лишним лет назад, я снова здесь, увлеченно кручу педали в подводной лодке, чьё место скорее в каком-нибудь стимпанковском аниме, а не в реальном мире.

А ничего тут, красиво. Рыбки яркие, кораллы, морские звезды и прочая живность. Лодка шла вдоль дна, до которого оставался примерно ярд. Вчера, встав на якорь, мы первым делом промеряли глубину, получилось девятнадцать ярдов, а погрузились мы на восемнадцать. Будем надеяться, что дно на нашем маршруте не будет подниматься слишком уж резко.

Сейчас на шхуне Савелий, Стефан и Гектор с Ахиллесом не покладая рук работают с насосами, обеспечивая постоянную циркуляцию воздуха в лодке. Он, воздух, поступает и откачивается с помощью двух резиновых шлангов, которые тянуться от лодки к кораблю словно пуповина. Достаточно верное сравнение, если что-то случится с этими шлангами, то мы просто умрём.

Вернее не умрём конечно, наденем маски и ласты, откроем люк и просто всплывём на поверхность, но вот лодка погибнет. Впрочем, этого не произойдёт, постучим по дереву, благо его тут много.

И вот мы на месте. Сквозь ячеистый остеклённый нос лодки мы видим обломки галеона, теперь начинается самое важное. У нас есть три часа на поиск сокровищ. На шхуне видят, что толстенный канат, соединяющий лодку с кораблём, прекратил разматываться, значит, мы на месте. Дукас и сотоварищи подождут три часа и начнут подтаскивать лодку обратно. Без них мы сами не вернёмся, лодка будет лежать на грунте из-за принятой забортной воды.

Янис берёт инструменты, надевает ласты и маску, она соединена дыхательным шлангом с лодкой и имеет трубку для выхода углекислого газа, этакий облегченный вариант водолазного снаряжения.

Затем он переходит в нос лодки, а я закрываю за ним герметичный шлюз. Когда створки с резиновыми прокладками плотно сомкнутся, он должен будет открыть нос лодки, створки раскрываются в обе стороны и приступить к поиску. На случай если там будут тяжёлые предметы типа сундуков, у меня имеется ручная лебёдка. Лодка встала на грунт, значит Янис открыл отсек.

Потянулись томительные минуты ожидания, пару раз Янис подавал мне сигнал, и я что-то затаскивал в лодку, наконец, когда до конца отпущенных нам часов оставалось всего пять минут, он забарабанил по переборке, давая сигнал, что всё в порядке. Я облегченно выдохнул и взялся за насос, всю дорогу обратно я буду очень нудно откачивать воду из носового отсека, Янис займется тем же самым. Лодка вздрогнула, и мы отправились в обратный путь.

Дорога до шхуны заняла вдвое больше времени, чем до места крушения галеона, нас притащили обратно в районе трёх часов по полудню. Конечно, мы не откачали воду из носового отсека до конца, это и не планировалось. У нас была предусмотрена откачка воды командой шхуны через хитрую систему шлангов и еще через полчаса я смог, наконец, открыть шлюз и впустить мокрого, но довольного собой Яниса обратно. А еще через двадцать минут лодка всплыла внутри корпуса шхуны.

Общими усилиями мы подняли лодку на борт и достали добытое. А затем началось самое интересное: подсчёт трофеев!

А трофеи по настоящему впечатляли: двести пятьдесят килограммов золота, на почти двести тысяч долларов, сто четыре тысячи испанских золотых дублонов, еще четыреста тысяч. И наконец, самое главное: шесть сотен колумбийских изумрудов, лучших в мире. Стоимость камней невозможно оценить даже приблизительно, понятно только, что очень много, миллионы долларов. Всё это было грузом для испанской короны.

На закуску остались личные вещи безвестного испанского гранда, а именно драгоценности. Три десятка ювелирных украшений из золота и серебра инкрустированных камнями, особенно впечатляющим было одно колечко с десятикаратным изумрудом, в мое время на полмиллиона бы оно потянуло, тут же тысяч на двадцать пять.

Экспедиция увенчалась полным, даже можно сказать оглушительным, успехом. Сколько точно мы взяли, станет понятно позже и уже не во Флориде. Тут сейчас даже банков нет, а к ростовщикам, менялам и местным ювелирам обращаться смысла нет. Так что, отложим камушки и большую часть золота до прибытия на Кубу.

Так что, спасибо тебе архипелаг Кей-Вест, на твоих скалах, конечно, погибло много ни в чём неповинных испанских моряков, но нам грех жаловаться. Подняли мы даже не десятую долю всего, что скрывают окрестные воды, но заниматься поисками всего остального нет ни времени ни, и это самое главное, возможности. В двадцатом веке сокровища, того же знаменитого галеона "Аточа", искали с помощью самого настоящего "подводного пылесоса", просеяв тысячи и тысячи тонн песка на дне. Я, возможно, сюда еще вернусь, но потом.

Подняв для безопасности американский флаг мы пошли домой. Пираты тут есть и они активны. Правда, большинство из них американцы, и на своих нападают крайне редко.

Плавание до Сент-Августина прошло достаточно спокойно, мои усовершенствованные пушки не понадобились. Один раз правда на горизонте показался корабль подозрительного вида, мы было заволновались, но скоро заметили еще один парус, а затем и еще. Мимо нас прошёл целый испанский караван в сопровождении четырёх фрегатов, естественно, что пиратов, если это были они, и след простыл.

* * *

Одиннадцатое января тысяча восемьсот пятого года стало очень важной датой для Сент-Августина. Еще никогда в его гавань не входило судно с таким дорогим грузом на борту. Правда, знало об этом только очень ограниченное количество людей, а об истинной ценности нашего груза догадывался только я один.

Кстати, пока мы шли домой у меня состоялся очень интересный разговор с Савелием и что характерно, начал его он.

– Большой ты куш взял, барин. Как есть большой.

– Что есть то есть, Савелий не переживай, ты тоже в накладе не останешься.

– И слава Богу, спасибо тебе барин. Хотя я что, я человек маленький, мне много не надо. А вот на что тебе такие деньжищи?

– Интересный вопрос, как на что? Теперь совсем другая жизнь начнётся, начнём по-настоящему большие дела делать.

– Вот, вот. Смотря я на тебя, барин и не понимаю, зачем тебе это. Ты же человек не бедный. Денег с этой твоей резины тебе и так до конца жизни будет хватать. Но не сидится тебе на месте. Суетишься, придумываешь что-то. Вон целую лодку, под водой плавающую, построил. Мы то поначалу со Степкой над тобой барин, смеялись. Ишь, мол, чего удумал, люди всё ж таки не рыбы, чтобы под водой плавать. А оно вона как повернулось.

И знаешь что, – Савелий взял паузу, набил трубку, раскурил и глубоко затянулся, выпустив дым в ночное небо, он продолжил, – я так думаю, ты эту резину придумал, чтобы лодку построить. А лодка тебе нужна была, чтобы сокровища со дна морского поднять. Но почему мы их нашли? Море большое, но мы же специально тут на якорь встали. Знал ты, барин, куда идти за сокровищами. Убей меня Бог, знал ты. Вот только откуда?

Твою мать! Прав был этот греческий священник, отец Михаил. Умный то я умный, а всё ж таки дурак. Действительно, откуда я мог знать, где этот галеон затонул. Попал ты Гамильтон, как есть попал.

– И что же ты по этому поводу думаешь? – спрашиваю я его.

– А я пока ничего не думаю. Понятно только, что эти деньжищи тебе не для развлечений нужны. И кафтанчик на тебе плохенький и бабу ты себе нашёл так себе, смотреть не на что. На тебя посмотришь и не скажешь, что богат ты теперь аки Крез какой-нибудь. Зачем сокровища-то тебе, барин?

– Савелий, а ты свою деревню вологодскую помнишь?

– Ну, допустим, помню.

– И как хорошо там люди живут?

– Ну плохо, а тебе что с того?

– А тут люди хорошо живут?

– По разному, не сказать, чтобы сильно лучше.

– Вот, а могут и там и тут жить лучше.

– А деньги то эти, причём тут?

– Увидишь, с их помощью можно многое сделать. Большая дорога с первого шага начинается.

– Ну посмотрим, барин, куда тебя эта дорога приведёт.

– Савелий, а это только ты такие вопросы задаёшь?

– Конечно, нет. Все также думают. И Степка и арапы эти твои и Дукас с рыжим.

– С каким таким рыжим?

– Да с Барри твоим. Все видят что, что-то с тобой случилось после того выстрела, о котором мне Дукас рассказал.

– И что же думают по этому поводу широкие народные массы?

– Ей богу, барин, вот ты вроде по-русски со мной говоришь, но так, что я тебя не понимаю.

– Что народ думает, я спрашиваю.

– А ничего не думает. Изменился ты, но в лучшую сторону, вот что.

Да уж, интересный у меня состоялся разговор с этим вологодским хитрованом. Я снова прокололся, теперь уже по крупному. Если бы кто-то в моём окружении оказался хоть с малейшей гнильцой, лежал бы я уже на дне этого ласкового моря с перезаным горлом.

Ладно, что сделано, то сделано.

Добытые сокровища мы, под покровом ночи, перевезли в поместье и хранится они будут в медицинской лаборатории, доступ туда всё равно есть только у меня.

Все участники получили премию от тысячи долларов рядовым членам экипажа до трёх тысяч Дукасу, грек тут же потратил и свою долю и долю сыновей на две новые шхуны и товары, на одной из которых ушёл в Нью-Йорк.

Капитаном второй шхуны стал его средний сын, Панайотис. Янис, впечатлившись нашими подводными приключениями остался при мне.

* * *

– Милая, ты же говорила со своим отцом обо мне? – спросил я Селию. Девушка подняла голову с моего плеча и ответила:

– Конечно говорила.

– И что он тебе сказал про меня?

– Что дух в тебе очень силён. Намного сильнее, чем весь народ семинолов.

– И всё?

– И что сила этого духа со временем будет гореть всё сильнее и сильнее. Скоро это пламя будет таким, что если я буду с тобой, то сгорю без остатка.

– Не понял, юная леди. Вы меня бросаете? – Девушка посмотрела на меня удивлёнными глазами и жарко поцеловала. Через полчаса мы продолжили этот разговор.

– Нет, конечно. Как я могу тебя бросить? Ты меня спас, дважды. Это пламя сожжёт меня не завтра. И даже когда оно разгорится, я всё равно останусь рядом, греться от этого пламени.

Я поцеловал девушку и встал с постели, чтобы одеться. Завтра с утра мне нужно снова ехать с Сент-Августин, де Ремедиос прислал письмо. Он перекупил нужный нам фрегат и приглашал меня полюбоваться на этого красавца и принять участие в найме части команды. Капитана, первого и второго помощников и еще нескольких ключевых офицеров.

От таких приглашений не отказываются, поэтому завтра Панайотис уходит в свой первый самостоятельный рейс в качестве капитана. На своей новенькой шхуне "Свободная Эллада" он доставит меня на Кубу.

И это значит, что мне надо сейчас дать указания Барри и Тому, отобрать парочку изумрудов поскромнее и вообще подготовиться.

* * *

Второй раз за неделю я в море. "Свободная Эллада" оказалась очень ходкой шхуной и мы держим скорость в двенадцать узлов, неплохо, насколько я понимаю. На этой крошке тоже стоят пушки с моим порохом и ядрами. Надеюсь, что и сейчас нам они не понадобятся.

Но видимо, пришло время для испытаний в боевых условиях. На горизонте показались три каких-то корабля и новоиспеченный капитан прильнул к подзорной трубе. Панайотис долго смотрел в неё, а затем передал мне и сказал:

– Похоже, это пираты, мистер Гамильтон. Идут галсами нам наперерез.

– Мы можем от них уйти?

– Я не уверен, сэр. У отца наверняка бы получилось, – парень мрачнел на глазах. Я хлопнул его плечу и сказал:

– Не дрейфь, всё хорошо будет.

На "Свободной Элладе" установлены десять орудий, шесть моих четырнадцатифунтовок, по три с каждого борта и четыре трехфунтовки на повортоных лафетах, по две на корме и носе. Для шхуны вооружение по количеству стволов не достаточное, сейчас редко ставят меньше десяти пушек. Но тут всё дело в качестве этих самых пушек.

А по качеству, дальнобойности, разрушительной силе и скорострельности мои крошки любому фору дадут. Не прям любому конечно, пушки втрое большего калибра или выше и стреляют дальше и делают больнее. Но их у пиратов просто не может быть. Так что я относительно спокоен.

Чего нельзя сказать о юном капитане и его команде. Панайотис шевелит губами, наверняка молится. На лицах команды примерно одно и то же выражение: страх смешанный с паникой. В общем, моральный дух моих греков на недопустимо низком уровне.

– Значит так, парень, – подчеркнуто спокойно говорю я сыну Дукаса, – мне не важно каким бортом ты к ним встанешь, хоть левым хоть правым. Главное, чтобы, когда до этих любителей отнять и поделить осталось двадцать кабельтовых на них смотрели четырнадцатифунтовки. Понял?

– Да, мистер Гамильтон.

– Вот и хорошо, я пошёл к канонирам, – сказав это, я хлопнул парня по плечу и спустился с капитанского мостика на палубу. Матросы уже открыли пушечные порты и сейчас банили стволы пушек.

* * *

Да, это точно пираты. И дело даже не в том, что у них за флаг. Никакого черепа с костями там конечно нет. Вполне цивильный американский флаг. Просто носы кораблей заволокли дымом, прогремели выстрелы и три ядра небольшого калибра врезались в воду по нашему курсу. Нам недвусмысленно говорят о том, что сейчас будет.

Я в эти игры играть не собираюсь. Шхуна повернула, встав к непрошенным гостям правым бортом. Пушки заряжены и канониры ждут моей команды на открытие огня.

Глава 8

– Пли! – скомандовал я и три пушки выплюнули смертоносные подарки по направлению к противнику.

Первый залп ушёл в молоко, перёлет. Три огромных столба воды выросли между головной пиратской шхуной и следующей за ней. С такого расстояния я даже в подзорную трубу не смог разглядеть что происходит на кораблях противника, но даю голову на отсечение, пиратские капитаны сейчас в замешательстве. На нашей шхуне просто не могло быть крупнокалиберных пушек способных так стрелять.

Что же волки позорные, зря вы сегодня вышли на охоту, Эта дичь вам не по зубам.

Обернувшись, я смотрю на моих канониров. Они заканчивали банить пушки и вскоре подкатили их к орудийным портам.

– Заряжай! – Кричу я.

Молодцы матросы, простая воинская работа растворила в себе их страх, действуют слаженно и чётко. Порох, затем моя шрапнель, готово!

– Целься! – первые выстрелы дали перелёт и канониры делают примитивную поправку, попросту уменьшают градус наклона пушек.

– Пли! – еще три ядра отправились в полёт.

А вот это уже хорошо! Мы попали двумя орудиями. Головной корабль врага исчез из виду за завесой из огня, дыма и взлетевших в воздух обломков.

Когда дым рассеялся, мы увидели результат попаданий. Носа у корабля просто не было, мачты снесло взрывом и он начал тонуть. Два других пирата, до этого шедшие кильватерным строем спешно начали разворачиваться. Мои люди отметили попадания дружным и каким-то звериным рёвом.

Нет, господа, поздняк метаться, пока вы будете пытаться сменить курс, мы вас разделаем как бог черепаху.

– Огонь по левому!

В этот раз канониры перезарядились даже быстрее. К адреналину добавилась уверенность и радость.

– Пли!

Еще попадание, всего одним ядром, но и этого хватило, видимо мы попали в крюйт-камеру и пиратскую шхуну буквально смело с поверхности моря. Интересно, команда оставшегося корабля решит сдаться или нет? Пиратов во все времена положено вешать, они это знают, но всё-таки.

Нет, флаг они не спустили и продолжают поворот. Что ж, это ваше право.

– Пли!

И снова попадание, не такое смертельное как по второму, но зато тремя орудиями сразу. Корпус вражеского корабля разорван пополам и он тонет.

– Молодцы, джентльмены! Отлично стреляете! Всей команде месячный заработок, канонирам полуторный!

А вот эти слова команда встретила намного более восторженно, чем точные попадания. Но я могу их понять. Смерть отступила, мы победили и жизнь прекрасна!

Для порядка мы подошли к месту, где сейчас барахтались пираты.

– Эй, висельники, – кричу я уцелевшим – если кто-то хочет не утонуть, а быть повешенным, милости просим!

Странно, почему на такое щедрое предложение мне ответили отборными ругательствами? Даже не знаю. Ну да ладно, не хотите, значит, не хотите.

Больше никаких приключений не было и первого февраля мы прибыли в Гавану.

* * *

Корабль Пабло Диего приобрёл действительно задёшево. И я так подозреваю, его действия и стали причиной, по которой бывший владелец был вынужден его продать. Ну да это и неважно. Я в кораблях не разбираюсь, но фрегат, который сейчас стремительными темпами достраивался, выглядел великолепно.

Совсем скоро он уёдет в свой первый рейс. Его предыдущий хозяин, в целях увеличения грузоподъемности внёс изменение в проект, и фрегат будет нести всего тридцать два орудия, зато получил более вместительные трюмы.

В общем, кораблём я остался доволен, завтра у нас запланирован визит в вербовочную контору, а сейчас я знакомлюсь с семьёй моего партнёра.

А неплохо устроился мой новый партнёр, скажу я вам. На фоне его особняка недалеко от центра города, моё поместье смотрится индейской хижиной. Но меня это не смущает. Я тут не для того чтобы понтами меряться.

– Мистер Гамильтон, позвольте представить вам мою супругу Марию Луизу, – мда, у де Ремидиеса наверняка есть любовница, не могу представить, чтобы с такой женой, "альтернативной красоты" её не было.

И мне теперь понятна причина такой любви капитана гаванского порта к своему зятю. Пабло Диего буквально принёс себя в жертву ради связей тестя.

– Очень приятно, Мария Луиза, – вежливо целую женщине руку и продолжаю, – разрешите преподнести вам маленький презент, – одно из наёденных мною колец, самое невразчное, надо сказать, меняет своего владельца.

– О Боже, мистер Гамильтон, спасибо! Какая прелесть! – мой подарок явно произвёл впечатление. Затем я был представлен отцу Марии Луизы, достопочтенному Хуану Антонио Аранио де Оссорио.

Как рассказал мне Дукас, сей, во всех отношениях достойный муж, ранее служил на испанском королевском флоте и дослужился до контр-адмирала. Его служба закончилась в тысяча семьсот восемьдесят первом году, во время испанского завоевания Флориды.

Британское ядро оторвало Хуану Антонио ногу, но не избавило его от природной живости характера. Эта живость в полной мере проявилась на должности капитана порта Гаваны. Гешефты эта семейка крутила такие, что страшно представить, бизнес моего верного Дукаса на их фоне смотрится так, мелкой шалостью.

Но мне с ними детей не крестить, а в качестве делового партнёра де Ремидиес меня устраивал всё больше. С таким железобетонным тылом мне на Кубе будет очень комфортно, во всяком случае, я так думал.

О делах мы не говорили, единственно, что я вежливо попросил у де Оссорио рекомендовать мне хорошего ювелира. Камни сами себя не оценят и не продадутся. Он пообещал найти нужного человека.

Вообще, эти изумруды это очень рискованный актив. Они могут как вознести меня очень высоко, так и утопить. Слишком уж они приметные. В своё время, когда тот караван потерял часть кораблей, восемь из двадцати восьми, если быть точным, взбешённый Филипп четвертый, тогдашний король Испании, организовал масштабную поисковую операцию.

Испанцы ничего не нашли, но записи о грузе, наверняка всё еще пылятся в архивах вице-короля, любой кто сопоставит факты может понять что это за камни. Так что, осторожность, осторожность и еще раз осторожность. Оценю стоимость, продам пару камней и всё. С остальными буду потом разбираться, по-хорошему их нужно везти в США, а то и в Европу, но нет ни времени ни возможности.

* * *

Вербовочная контора, где нас ожидали потенциальные кандидаты на офицерские посты на новом корабле, находилась в гаванском порту где, как обычно, кипела жизнь.

Туда-сюда сновали портовые чиновники, рабочие, грузчики, владельцы кораблей и матросы. Часть кораблей стояли под разгрузкой, часть наоборот готовилась выйти в море. В общем, приятная любому деловому человеку суета.

Уж не знаю чем, но моё внимание привлёкла достаточно странная парочка, о чём-то ожесточенно спорящая на борту одной из пришвартованных посудин. Один из спорщиков выглядел как типичный капитан торгового судна средней руки. Второй напротив, скорее напоминал только что освободившегося узника.

Я уже хотел отвернуться и пойти по своим делам, ну спорят и спорят, мне то что с того, как "узник" внезапно размахнулся и хорошо так врезал второму по лицу. Тот, не ожидав такого аргумента в споре, перелетел через фальшборт и рухнул в воду.

И то ли удар был таким сильным, что дезориентировал мужчину, то ли он в принципе плавать не умел, но спорщик начал тонуть, нелепо шлёпая руками по воде.

Я подбежал к краю пристани и хотел уже броситься его спасть, но меня опередил оппонент тонувшего. Он красиво, головой вперед, прыгнул в воду, подплыл к тонувшему и с моей помощью помог ему выбраться на берег.

Спасенный не оценил его широкого жеста и начал истошно кричать, зовя портовых стражников.

– Стража, стража! Арестуйте этого негодяя! Немедленно! Этот подлый московит поднял руку на подданного нашего христианнейшего короля Карла! Я требую, арестуйте его!

Видимо, этот горлопан был достаточно известной персоной в Гаване, так как охрана порта действительно подскочила к его спасителю и начала крутить ему руки. Я понял что надо вмешаться и прошептал просьбу де Ремедиусу и тот сказал страже чтобы те подождали немного.

– За что вы его ударили, голубчик? – спросил я по-русски.

– За то что сволочь.

– Бог с вами, если всех сволочей по роже бить, кулаков не напасешься. Чем эта конкретная вам не угодила?

– Спас он меня пару месяцев назад, когда я за борт вылетел во время шторма возле Шетландских островов. Мой то корабль отнесло, а его посудина подобрала, – я его прервал.

– И для какой такой надобности корабль его Императорского Величества Александра Первого занесло в те места.

– Мы шли в Исландию из Риги. А вам, сударь, что за дело?

– Странная причина для мордобоя, или вы его так хотели отблагодарить?

– Сударь, ударил я его не поэтому. А потому что в качестве благодарности он предложил мне нечто недостойное!

– Не уж то содомит попался? Тогда я вас понимаю, – лучше бы я этого не говорил, взгляд этого русского меня буквально просверлил.

– Нет, что вы. Он предложил мне поработать на него, отработать долг за спасение.

– Так в чём же дело? Не вижу проблемы.

– А проблема в том, что предложил он мне быть первым помощником на рабовладельческом судне. Я дворянин и русский офицер и подобные предложения мне оскорбительны.

А вот это серьёзно. В Европе рабства нет, крепостное право это все-таки другое, так что для многих предложение подобного этому действительно оскорбление.

Но проблема в том, что русский здесь чужак, а этот работорговец свой и все видели кто кого ударил. Впрочем, если для чего – то и нужны деньги, то именно для подобных вещей.

– Сеньор, – обратился я к работорговцу, – я так понимаю, этот человек должен отработать деньги за своё спасение?

– А вам какая разница, сеньор…, – он замешкался и я представился.

– Александр Гамильтон, мистер Александр Гамильтон, к вашим услугам.

– Педро Карлос Мария Эстремадуро, к вашим услугам. Вам что за дело, мистер Гамильтон?

– У него нет денег, а у меня есть. Так сколько? – Вот в чем нельзя было отказать этому Педро, так в скорости мышления.

– Двести эскудо, мистер Гамильтон, – однако, четыреста долларов, больше чем сейчас стоят рабы в Новом Свете. Но не буду торговаться.

– В эту стоимость уже включена ваша битая физиономия, сеньор?

– Что, простите?

– Вот ваши деньги, – я кидаю этому Педро кошелёк, – тут ровно четыреста долларов. Мой человек может идти?

Эстремадура только кивнул, я повернулся к стражникам, те уже отпустили русского офицера.

– Сударь, – обратился я к нему, – теперь вы работаете на меня. Работорговлей я не занимаюсь, как отработаете свой долг передо мной, можете вернуться домой.

* * *

Принятого мною на службу офицера звали Иван Петрович Плетнёв, он происходил из рода потомственных моряков, его прадед начал служить еще на азовской флотилии Петра Первого, а затем Плетневы верой и правдой служили на Балтике. Мне этот тридцатилетний мужчина, с типично русским лицом сразу понравился. Уверен, такой не предаст.

Пабло Диего порядком удивился, когда я заявил, что Плетнёв будет вторым помощником на нашем фрегате. Со слов Ивана Петровича, он служил первым помощником на однокласснике нашего красавца, зачем русский фрегат шёл в Исландию он мне так и не сказал, но это не так важно сейчас. Сочтёт нужным, скажет.

Так вот, Пабло Диего, очень удивился, но промолчал, решив сначала нанять капитана. Им стал один из бывших подчинённых его тестя, не знаю, или так и было задумано или он это сделал в пику мне, не важно. Капитан Хуан Карлос Наварро, к удивлению де Ремедиоса, кандидатуру Плетнева одобрил и на фрегате появился первый на сто процентов мой человек.

Изумруды я всё-таки решил никому не показывать. Риск превышал возможную выгоду, обойдусь найденным золотом и драгоценностями. Поэтому у ювелира я оценил часть найденных мною сокровищ, два кольца и ожерелье. Три предмета потянули на двадцать пять тысяч долларов. Ожерелье я тут же продал, получив семь тысяч долларов.

С этими деньгами я отправился в банк, где открыл себе счет сразу на двадцать тысяч. К деньгам от ювелира я добавил несколько золотых слитков, найденных на Кей-Весте. В поместье мы их, конечно, переплавили, чтобы клейма испанской короны не было. Всё прошло как по маслу. Никто не задал мне вопросов, теперь я официально очень богатый человек.

Оставив Плетневу сотню долларов на обустройство, моему офицеру нужно было справить себе одежду и найти жильё на то время пока он будет на берегу и, обговорив с де Ремедиосом детали первого рейса "Святой Луизы", так мы назвали корабль, я покинул Кубу.

* * *

Путешествие до Сент-Августина прошло без приключений, а вот в поместье меня ждало две новости. И если одна из них, простите за тавтологию, давно ожидалась, то вторая стала полнейшим сюрпризом. Начну со второй:

– Александр, я беременна, – Селия встретила меня этой обезоруживающей фразой. После того как кончились объятия и поцелуи я спросил:

– Значит, я как порядочный человек теперь должен на тебе жениться?

– Нет, конечно. Ты знаешь не хуже меня, что нам не быть вместе.

– А если я предложу тебе быть моей женой?

– Я откажусь, это не нужно ни тебе ни мне.

– А нашему ребёнку?

– Он всё равно будет твоим сыном, я знаю, что будет сын, вне зависимости жена я тебе или нет.

Это, безусловно, неожиданная но радостная новость, особенно для той части меня, которая является человеком двадцать первого века.

Так уж получилось что я к тридцати пяти годам был всё еще холост, женщин было много, внешность и доходы к этому располагали, а вот единственную я так и не нашёл, поэтому и детей не завёл.

А тут моя юная индианка сообщает мне, что ждёт ребенка. Значит, так тому и быть, тем более что она и не требует от меня замужества.

Еще одной новостью стало письмо, которое я получил из Парижа.

* * *

Едва стало понятно, что умирать после дуэли я не собираюсь, я начал думать о том, как слегка ускорить научно-технический прогресс. Помимо уже упомянутых мной динамита, медицины и резины, я держал в голове одно, действительно эпохальное изобретение. А именно пароход.

Вообще, паровые машины изобретены достаточно давно, чего стоит хотя бы машина русского самородка Ивана Ивановича Ползунова, которая была построена почти пятьдесят лет назад в тысяча семьсот шестьдесят шестом году. В более технически развитых странах паровые машины вообще, медленно, но верно завоевывают всё большую популярность.

Первые пароходы тоже успели поплыть, в тысяча семьсот восемьдесят третьем году француз д`Аббан продемонстрировал свой "Пироскаф", первый пароход в мире, после него было еще несколько работающих образцов.

Но первый пароход, который будет по-настоящему использоваться, еще не спущен на воду. Только через два года американец Роберт Фултон представит на Гудзоне свой "Клермонт", который будет совершать регулярные рейсы на Гудзоне.

Роберт Фултон, был вообще, как говорится "человеком-оркестром", чем только он не занимался: пароходы строил, подводные лодки разрабатывал, мосты проектировал. Даже в Санкт-Петербурге будет постороен мост через Мойку по переработанному проекту Фултона.

Планы у меня громадные, но чтобы они реализовались, мне нельзя всё замыкать на себя. Просто не может один человек быть автором такого количества изобретений в разных областях науки и техники. Хватит с меня медицины и взрывчатых веществ. Поэтому, мне нужны люди, которые будут двигать прогресс за меня. Фултона я хочу сделать одним из них и на счастье, мне есть что ему предложить и помимо денег.

Мистер Фултон еще в тысяча восьмисотом году представил Наполеону модель своей подводной лодки "Наутилус". Вот на это крючок я его и решил поймать.

Едва я прибыл во Флориду, я написал письмо Фултону, он в тот момент еще находился во Франции. В письме я пригласил его в гости и приложил чертежи своей подводной лодки и необходимую для путешествия сумму.

И вот ответное письмо Фултона лежит у меня на столе.

Глава 9

Ура, товарищи! К нам едет ревизор! Шутка, конечно, никакой ревизор к нам едет, а едет к нам фигура намного более интересная. Мистер Фултон, вот кто к нам едет. Не знаю, что стало основной причиной, толи деньги, толи красота моего полёта сознания, но в итоге, мистер изобретатель согласился.

Я никогда не жаловался на невезучесть, но после попадания в тело Гамильтона моя удача взлетела буквально до небес. Мне очень сильно везёт, практически во всем. Вот и сейчас я вижу очередной пример.

Я написал это письмо именно тогда, когда у Фултона образовалась пауза, еще пару месяцев и он сам принял бы решение вернуться в США и строить свой "Клермонт", вообще его пароход изначально назывался по другому, но первое название я просто не помню.

Но я очень вовремя написал своё письмо и Фултон вместо Нью-Йорка едет в Сент-Августин, вернее в Нью-Йорк, а оттуда плывёт во Флориду. В письме он оставил свой Нью-Йоркский адрес, первого марта он должен быть там.

И это отличный повод мне лично наведаться в будущее большое яблоко. Мне в любом случае надо туда наведаться: повидаться с детьми, разместить заказы на металл, а именно сталь, медь, бронзу и жесть, повидаться с друзьями и самое главное, отдать долги.

Если кто-то думает, что я буквально заставил друзей Гамильтона взять, или моих друзей голова пухнет, когда об этом думаю, я до сих пор не решил кто я, так и до шизофрении не далеко. Так, о чём это я? А, точно.

Если кто-то думает, что я, Александр Гамильтон, надавив на тухлую жилу, заставил кучу людей взять на содержание моих детей и отвалил в сторону, то он ошибается. Я никогда никому ничего не прощаю и ничего не забываю.

Во Флориду я прибыл полгода назад с двенадцатью с половиной тысячами долларов в кармане, из них десять тысяч дал мне в долг мой несостоявшийся убийца, мистер Аарон Бёрр. Итого минус три тысячи долларов, добавьте к этому сгоревший дом моего камердинера Барри. Сгорел то он исключительно из-за меня. Он стоит еще тысячи полторы. Итого четыре с половиной тысячи долларов долга.

Сейчас, даже без учета поднятых сокровищ, это абсолютно несерьезно для меня. Месяц работы моего резинового производства. А это значит что?

Правильно, настало время отдавать долги.

* * *

Двадцатого февраля в Сент-Августин вернулся Дукас. Вернулся он в несколько расстроенных чувствах. Его новая шхуна показала себя просто превосходно, а вот товар не пошёл.

Его обычные контрагенты неожиданно предложили совсем другие цены на многие товары, а сигары у него вообще не взяли. И я подозреваю, что это из-за меня, вернее из-за той истории с Кросби.

Поэтому я решил поговорить с Дукасом, хватить ему заниматься контрабандой, настало время выходить из тени.

Мы сидим на открытой терраске таверны "дел Кабалло". Я несколько раз обедал в этом месте в двадцать первом веке и сейчас нахожусь в том же интерьере, мелочь но приятно, маленькая частица прежней жизни.

Однако я опять отвлёкся.

Дукас мрачен, пьёт ром, курит вонючую трубку, я сам курю, но то что он забил просто ужасно.

– Друг мой, – говорю я, – может хватит уже бегать от таможенников? Все эти твои ром, сигары, красное дерево и шкуры аллигаторов это мелко.

– Мистер Гамильтон, а чем мне еще заниматься?

– Работать на меня и только на меня. Ты получишь намного больше, просто возя мои плащи, абсолютно легально, хочу заметить.

– Но у вас уже шхуна моего сына и вы купили с де Ремедиусом фрегат. Зачем еще корабли?

– Этого мало, очень мало. Скоро мне понадобится не два корабля, а десять, а то и двадцать.

– Мистер Гамильтон, это сопоставимо с Британской Ост-Индской компанией.

– Ну и что?

– За ней стоит корона, а вы частное лицо, – я оглянулся и увидев что мы на террасе одни, высыпал перед Дукасом десяток изумрудов.

– А за мной стоит вот это, – понизив голос я продолжил, – ты же помнишь, сколько мы с Яннисом подняли этих камней. Они стоят миллионы. Доходы США в прошлом году это чуть больше тридцати миллионов долларов. Если я прав, эти камни стоят миллионов пятнадцать.

У меня запершило в горле, я залпом осушил бокал вина и продолжил:

– В моем поместье лежит половина американских доходов за год. Но лежит мертвым грузом, чтобы эти деньги стали реальностью мне нужны люди. Мне нужны те кому я могу довериться и послать в Европу. В Лондон, в Париж, в Амстердам, в Санкт-Петербург, только там я получу за них реальные деньги.

Те, кто могут дойти, продать эти изумруды и вернуться. Пока, рядом со мной только один такой человек, правда, он возит ром в Бостон, а сейчас сидит в этой таверне и дуется на жизнь.

А вот Дукаса проняло, отложил свою трубку и думает, я буквально вижу как в его голове возникают мысли.

– Мистер Гамильтон, – перебиваю его и говорю:

– Александр, для тебя я Александр.

– Да, простите, хмм, прости, Александр. А как быть с де Ремидиесом?

– А он-то тут причём? С ним мы будем работать пока только по резине.

– Пока?

– Да, пока. Есть у меня идеи, которые принесут нам намного больше денег.

– Высоко ты метишь Александр, ты как тот Икар.

– Не переживай, мой греческий друг. Мои крылья Гелиос не сожжет.

Фуух, на самом деле, этот разговор дался мне очень тяжело. Да? Гамильтон, в свое время спас Дукаса на Йорктаунских высотах. Да, я вовсю пользуюсь его памятью. Но как же сложно сказать многое и, при этом не сказать ничего. Но я достиг своей цели, теперь Дукас будет работать только на меня.

И первой его задачей будет купить еще один корабль. У хитрого грека есть связи на Нью-Йоркской верфи. Нам не нужен фрегат или корвет. Учитывая мощь моих орудий, вполне достаточно будет флейта, на нём будут ходить только проверенные люди, которым я не боюсь довериться.

В принципе, пересечь Атлантику можно и на любой из шхун Дукаса, но я хочу минимизировать риски, чем лучше корабль, тем лучше. Поэтому, подождём, купим и вперёд.

Через два дня я отправился в Нью-Йорк. Плавание должно было занять около недели, первого марта буду на месте.

* * *

А вот и великий инженер собственной персоной, приблизительно такой, каким его изображают в книгах. Мы сидим в ресторане в самом начале Джон Стрит и наслаждаемся крепчайшим кофе.

– Мистер Гамильтон, сказать честно, я удивлён. Вы достаточно известный человек: военный, политик, публицист. Но развитием техники вы никогда не занимались. Представьте моё удивление, когда я получил письмо с вашим проектом, – Фултон кивком головы указывает на моё письмо.

– А если я скажу вам, что это не просто проект и по нему уже построен и опробован в деле образец?

– Я скажу, что не поверю, пока сам не увижу.

– Моя субмарина во Флориде, завтра мы возвращаемся туда, скоро вы её увидите.

– Жду не дождусь.

– Но на самом деле, меня интересуют не подводные лодки.

– А что, позвольте спросить?

– Подводные лодки еще долго не будут иметь практического применения, – тут я покривил душой, мне моя субмарина уже принесла очень большую пользу, но Фултону знать об этом не нужно, – да и когда будут, это будет исключительно оружие. А вот паровые машины это совсем другое дело. За ними будущее.

– Значит вы не принадлежите к числу скептиков пара?

– Нет, я твердо уверен, что рано или поздно пар вытеснит и паруса и лошадей. Во всяком случае, в вопросе перевозок на большие расстояния. Я, знаете ли, с некоторых пор занялся зарабатыванием денег, и хочу, чтобы паровые машины мне в этом помогли. А вы по ним очень большой специалист.

– Мистер Гамильтон, вы знаете, я уже демонстрировал Бонапарту пароход и уверен, что смогу его усовершенствовать.

– Вот и славно, вы получите карт-бланш от меня. Можете заказывать что угодно и где угодно. Но в пределах США и Новой Испании, что-то мне подсказывает, что очень скоро Европе станет не до торговли с Новым Светом.

– В таком случае, я не поплыву с вами во Флориду, – Фултон видит моё непонимание и уточняет, – не поеду сразу, мне необходимо разместить кое-какие заказы для машин и мне…

– Вам нужны деньги, не так ли?

– Всё верно.

– Мистер Фултон, Вам хватит двух тысяч долларов на первоначальные расходы? – Я уверен, что этого хватит на весь проект парохода, но дело не в деньгах, мне нужен Фултон, целиком и полностью.

– Конечно, более чем.

– Вот и отлично, – я достаю чековую книжку и прямо при нём выписываю два чека. На две тысячи и на двести долларов, – это аванс лично вам, – объясняю я.

– Мы, вроде бы, еще не обсуждали размер моего жалования.

– Отлично, давайте так: это аванс, еще восемь сотен вы получите когда построите первый пароход. Потом я буду платить вам по сто долларов за каждую машину которую вы построите. Идёт?

Конечно он согласился, я предложил очень хорошие условия как в плане финансирования самого проекта, так и в плане его личного вознаграждения.

Никаких бумаг мы не подписывали, это ни к чему и расстались вполне довольные друг другом, через месяц мой корабль должен будет забрать Фултона с грузом из Нью-йоркского порта.

Меня же ждали у Аарона Бёрра.

* * *

Вчера, едва прибыв в Нью-Йорк, я сразу направился в местное отделение первого банка Соединённых Штатов. Вот уже больше десяти лет я веду свои дела исключительно через него. К сожалению, несмотря на громкое имя репутация у меня так себе. Вернее не так, репутация у меня есть, но вот финансовое положение оставляет желать лучшего, я очень давно практически банкрот. И это общеизвестно.

Друзья, конечно, выплатили мои долги, но для меня лично, это означает только, то, что я теперь должен им.

– Доброе утро, сэр. Чем могу помочь?

– Доброе утро, я хочу пополнить мой счёт.

– Конечно, сэр. Ваше имя.

– Гамильтон, Александр Гамильтон.

Едва услышав моё имя, как кассир банка, сухенький мужчина с характерным еврейским лицом извинился и чуть ли не бегом умчался в подсобные помещения. Через несколько минут он появился в сопровождении не кого-нибудь, а самого мистера Томаса Уиллинга.

Уж не знаю, можно ли считать удачей, что первый президент первого банка Соединенных Штатов в это время приехал из Филадельфии, но ничего не поделаешь. Мы здороваемся и он приглашает меня в свой кабинет.

Как я много раз говорил до этого, у меня еще полгода назад было много обязанных лично мне людей, но не было денег. Мистер Уиллинг был как раз одним из таких людей, именно я в свое время порекомендовал его на пост президента этого банка, несмотря на то, что он никогда не был моим ни то что другом, а даже приятелем.

– Мистер Гамильтон, очень рад вас видеть. Ходили странные слухи, что вы уехали чуть ли в Европу.

– Взаимно, мистер Уиллинг, слухи несколько преувеличены. Я действительно уехал, но не в Европу, а в Новую Испанию, во Флориду, если быть точным.

– Как интересно, и что же привело вас туда?

– Бизнес, мистер Уиллинг, бизнес. И здесь я тоже по делам бизнеса. Хочу положить на свой счёт сорок тысяч долларов.

На вытянувшееся лицо мистера Уиллинга приятно посмотреть. Деньги то гигантские, целое состояние.

Мы беседуем еще минут двадцать, ничего интересного, сплетни высшего общества, последние новости из администрации Джефферсона и прочее, а затем я прощяюсь и выхожу на улицу. Меня ждала встреча с Фултоном.

После которой я поехал к Аарону Бёрру.

* * *

Сказать, что Бёрр удивился когда я протянул ему чек на десять тысяч долларов это не сказать ничего. Давал то он их на десять лет, а отдал я их через полгода.

С Бёрром у меня состоялся очень важный для нас обоих разговор. После дуэли политическая карьера моего оппонента пошла на спад и сейчас он был уже частным лицом, ведя адвокатскую практику.

Аарон сообщил мне, что у застреленных мною Кросби были серьёзные покровители, что я знал и без него.

А вот неприятной новостью стало то, что одним из таких покровителей являлся Джеймс Уилкинсон, губернатор Луизианы. Казалось бы, причём тут я? Моя база то в Испанской Флориде.

Но на самом деле, это проблема. Всё дело в том, что этот Улкинсон, и я это знаю точно, уже почти десять лет является платным агентом испанцев. Да, целый губернатор агент.

И есть немаленькая вероятность, что он захочет со мной разобраться, или через своих хозяев, или через пиратов. База-то у них, в том числе и в Новом Орлеане. И если пиратов я мог не опасаться, во всяком случае, на море, то вот испанцы вполне могут испортить мне жизнь.

Я поблагодарил Бёрра за предупреждение и в свою очередь поделился моим мнением о губернаторе Луизианы. Очень скоро Аарон Бёрр отправится на запад США и начнёт бороться с испанцами, но будет предан как раз губернатором Луизианы. Теперь, возможно этого не произойдёт.

Из дома Бёрра я вышел уже затемно, завтра мне предстоит нанести еще несколько визитов, а потом я покину Нью-Йорк. Я не успел подойти к нанятому мной экипажу, как рядом со мной затормозила карета, с наглухо задёрнутыми окошками. Двери распахнулись, и на меня набросилось четверка дюжих парней, буквально минута и я уже сижу в этой карете с мешком на голове.

* * *

Ехали мы достаточно долго, часа два с половиной. Всё это время я просидел между двумя дурно пахнущими громилами. Вот карета остановилась и меня из неё вывели, судя по запаху, я где-то недалеко от моря. Да, точно, вроде и чайки кричат.

Вот меня грубо на что-то посадили, и я остался в одиночестве.

– Привезли? – слышу я голос как будто за деревянной стеной.

– Привезли, мистер Браун.

– Тихо идиот, я же говорил, никаких имён.

– Да, какая разница, Джек, – вмешался третий голос, – этот урод не доживет до утра.

– И ты туда же, заткнулись оба! – Голос у этого Джека противный до безобразия, высокий и какой-то истерично-женский.

– Хорошо-хорошо, братец, пойдём побеседуем с этим клоуном.

С головы сдергивают мешок, и я вижу троих. Так, что у нас тут?

Первый явно тот самый Джек. Высокий, жирный до отвращения с какими-то свиными глазками. Второй видимо его брат, они похожи, хотя он поздоровее значительно. Третий очевидная торпеда, просто исполнитель.

– Обыщи его, – говорит свинообразный подручному. Тот прошерстил мои карманы и достал кошелёк, чековую книжку и мешочек с двумя изумрудами. Глаза всех троих загорелись, когда они увидели камни ну, а когда подручный достал из нагрудного кармана квитанцию на сорок тысяч долларов, которая говорила о том, что я их положил на счёт сегодня утром то случилось с одной стороны странное, а с другой вполне ожидаемое.

Брат свинообразного прочитал квитанцию, моментально выхватил нож и полоснул подручного по шее, тот упал, схватившись за перерезанное горло. При этом, из его левой руки выпал нож.

– Почти успел, ублюдок, – как-то буднично сказал убийца, вытерев нож об одежду трупа.

– Молодец братец, – фальцетом сказал свинообразный, – да и сорок кусков на двоих лучше делятся. Гамильтон, тебе решать как мы тебя убъём. Быстро или медленно.

– Ага, – подхватил второй, – если подпишешь чеки, то я тебя просто зарежу, как вот его. – Он ткнул ногой труп. – А если будешь упорствовать, то ты всё равно их подпишешь, но я тебя на ремни сначала изрежу.

Да, что-то это совсем мне всё не нравится, интересно, кто меня заказал? То что это из-за Кросби я понимаю, но кто именно нанял этих ублюдков?

Интересно, а можно еще сократить количество участников. Как там у них дело обстоит с братской любовью?

– А на одного сорок кусков делить вообще не надо, всё тебе достанется, – ответом мне стал размашистый удар по лицу, который нанёс мне свинообраз.

– Заткнись, урод! Фрэнк, не слушай его, – ага, Джек и Фрэнк, теперь хотя бы имена знаю. Врят ли они мне понадобятся, но вдруг.

– Успокойся Джек, не буду я тебя убивать, не видишь, что ли чего мистер Гамильтон добивается? Да, да, мы знаем кто ты. И что ты решил? Как тебя убить?

Глава 10

Положение у меня хуже губернаторского. Как буду выпутываться вообще не понятно. Видимо, пришло время умирать.

Только я об этом подумал, как голова свинообразного взрывается! Его брательник тут же от меня отпрыгнул, упал на пол и пополз к выходу. Это он ошибку совершил, нет бы спрятаться, еще один выстрел и вокруг меня уже три трупа.

– Гамильтон, вы живы? – вот уж чей голос я не ожидал услышать, так это голос Аарона Бёрра. Дверь открывается и появляется мой спаситель.

– Жив, мистер Бёрр. – но вы немного поторопились. Я уже их почти разговорил, а теперь мы не узнаем, кто хотел меня убить.

– Мистер Гамильтон, – пока Бёрр говорил, он развязал мне руки, – они вас по голове не били? Вы несёте какую-то чушь.

– Это я от волнения. Не каждый день меня убить пытаются, но не мне вам об этом говорить, – Бёрр посмотрел на меня и я расхохотался, – это шутка, не обижайтесь.

– У вас всегда был очень поганый язык Гамильтон.

– А вы меня на дуэль вызовите, хотя о чем это я, это уже было. И снова не обижайтесь. Ааарон. На самом деле, я очень вам благодарен. Вы спасли мне жизнь. Но как вы тут оказались?

– Всё очень просто, окна моего кабинета выходят на улицу.

– Действительно просто. Вы увидели как эти висельники меня схватили?

– Да, всё верно.

– Но моих похитителей было четверо, где еще двое?

– А ведь правда, где они?

Стоило нам обратить на это внимание как верхом подъехали потерянные нами преступнки и сходу на нас набросились. Тот кто был ближе ко мне налетел на меня, в руках у него я увидел устрашающего вида абордажную саблю. Пришлось очень сильно постараться, чтобы он с ходу не раскроил мне череп.

Сбоку слышался звон стали, мистер Бёрр дрался своей саблей против вооруженного пехотным палашом оппонента. Я же из-за того что так и оставался безоружным петлял и уворачивался, постоянно крутя головой в поисках оружия. Ага, вот то что мне нужно.

Аарон застрелил свинообразного из мушкета, который сейчас лежал у входа в рыбацкую хижину, в которую меня привезли.

Я прыгнул к мушкету, схватил его и находясь на коленях, повернулся. Очень вовремя, сверху мне в голову летел сабельный удар, который я принял на мушкет. Мой противник отпрыгнул на два шага, видимо примериваясь куда в следующий раз ударить, я не дал ему много времени на раздумья и метнул в него оружие метя прикладом в голову.

Едва тяжеленное ружье покинуло мои руки как я рванул ему в след. Бандит увернулся от мушкета, но я был уже рядом и от души в прыжке врезал ему двумя ногами в грудь. На ногах у меня конечно не десантные ботинки, в которых я бегал по мозамбикским джунглям в двадцать первом веке, но кавалерийские сапоги с окованными металлом каблуками это тоже не плохо.

От удара бандит рухнул на земою, если у него ребра не сломаны, то я не Александр Гамильтон. Так и есть вон хрипит кровавыми пузырями, наверное, легкие пробил. Подбираю саблю и прекращаю его мучения. Так, что там с Аароном?

А с Бёрром очень нехорошо, лежит, истекая кровью. Вот дьявол, как такое случилось? Ответ нашёлся быстро, его противник достал моего несостоявшегося убийцу, когда тот сам вогнал ему саблю в грудь.

Третий вице-президент США, герой войны за независимость США умер у меня на руках, мужчина, который должен был меня убить, спас меня и сам умер защищая. Я всё больше влияю на этот мир, очередной человек, который должен был жить, умер.

Неся тело Бёрра до кареты я думал о его дочери. Феодосии сейчас двадцать два года и она замужем. Я не знаю её мужа, мистера Алстона, даже имени не знаю, но чувствую что должен принять участие в судьбе этой молодой женщины.

Аарона Бёрра похоронили через пять дней, простится с ним собрался весь политический бомонд Соединенных Штатов. Не каждый день вице-президенты погибают от рук бандитов. Надгробную речь произнёс президент Джефферсон. Я не стал его слушать, никогда он мне не нравился, и сейчас его фальшивые завывания были мне особенно противны.

Может быть, кто-то счёл неуважением тот факт, что я развернулся и покинул кладбище до окончания церемонии, но это их проблемы. Я отдам дань уважения Аарону по-другому.

* * *

Итак, я точно знаю, что у меня есть влиятельные враги и почти наверняка они связаны с убитыми мною Кросби. Нью-Йорк большой город и как они смогли меня отследить? Вопрос.

Кто точно знал, что я в городе? Сам Бёрр, сестра моей покойной жены, Анжелика, кстати не было ничего у неё с Гамильтоном, фигня это всё, теперь я это знаю точно, и Томас Уиллинг, президент Северо-Американского банка. А еще Роберт Фултон, не будем про него забывать.

Итого четыре человека, самого Аарона Бёрра я отметаю. Не стал бы он посылать головерозов, а потом лично меня спасать. Анжелика тоже мимо она знала что я буду в городе, но где именно этого она не знала.

Роберт Фултон, тоже мимо. Он точно никаким боком не может быть связан с садистами рабовладельцами. А значит что? Остаётся только Уиллинг.

Творческая часть меня решила что всё, я вычислил врага. Но тут слово взяла критическая:

– С чего ты взял, что Анжелика, не причём. Ты же написал ей, когда прибудешь в Нью-Йорк. Она вполне могла нанять кого-нибудь для наблюдения за портом, – спросил мой внутренний критик.

– А зачем ей это? – спросила творческая.

– Она вполне могла обвинить тебя в смерти Элизабет, которую Анжелика любила.

– Да ну, бред, слишком сложно. Это точно Уиллинг.

– Тоже не факт. Те братья сильно удивились, когда увидели сумму на твоём счету. А значит что?

– И что?

– А то, что они не знали этого. Если бы Уиллинг был бы к этому причастен, сумма не стала бы сюрпризом.

– Может ты и прав, а может и нет. Вернее, ты не прав. Уиллинг к этому не причастен, но кто-то в его окружении точно. Спасибо за ценные замечания, еще что-нибудь есть?

– Нет.

– Ну и пошёл отсюда.

Послав далеко и надолго своего внутреннего критика, я еще раз всё взвесил. Да, скорее всего меня вычислили возле банка, и передали кому-то. У Бёрра я провёл несколько часов, вполне достаточно, чтобы подослать этих громил.

Но всё это игры разума, не больше. Практической пользы все мои размышления не имеют. У меня нет возможности докопаться до правды, пока нет.

И самое правильное что я сейчас могу, это бежать во Флориду чем быстрее тем лучше, но и там я не могу чувствовать себя в безопасности. Надо что-то делать чтобы это исправить.

Если слова покойного Бёрра про губернатора Луизианы правда, а не верить ему у меня нет оснований, то у меня может быть целый ворох проблем, начиная от пиратов Нового-Орлеана и подосланных убийц.

Как показал бой по пути на Кубу, пиратов я могу не опасаться. Остался вопрос охраны поместья. Вернусь во Флориду и буду его решать.

Ночевать я остался на шхуне Дукаса и рано утром мы вышли в море. С этими разбойными делами я не стал заказывать флейт на Нью-Йоркской верфи, закажу на Кубе, там посторят не хуже.

* * *

– Что ж господа, – обратился я капитану Эстремадуро и его первому помощнику Ивану Плетневу, – сегодня вы идёте в свой первый рейс, в португальскую Бразилию. Вашим формальным начальником будет мой человек, мистер Барри О`Салливан. За груз отвечает он.

– Ясно, мистер Гамильтон, позвольте узнать, что за груз?

– Конечно, сеньор Эстремадуро, туда вы повезёте флоридские плащи, – как я и предполагал, резиновые дождевики начали называть именно так, – обратно вы возьмёте груз кофе, красного дерева, сока гевеи и самое главное, саженцы этого же дерева.

– Ясно, мистер Гамильтон.

– Ну если вам ясно, тогда с Богом, господа.

Провожать "Святую Луизу" в её первый коммерческий рейс собралась чуть ли не половина города, моё производство постоянно расширялось и очень многие жители Сент-Августина так или иначе связаны со мной.

Когда фрегат вышел из гавани я обратился к де Ремидиусу:

– Пабло Диего, мне нужна ваша помощь.

– Слушаю вас, мистер Гамильтон.

– Мне нужен особняк в Гаване.

– Разумно, не вечно же человеку вашего калибра оставаться в этой деревне. Гавана даст вам намного больше возможностей.

– Рад, что вы меня понимаете. Мне совершенно не нужен особняк, подобный вашему, просто хороший дом.

– Конечно, я найду вам то что нужно. О какой сумме может идти речь?

– Я не знаю, сколько стоит недвижимость на Кубе, полагаюсь на вас.

– Хорошо, мистер Гамильтон.

Конечно де Ремедиус меня обжолит, он не может этого не сделать, ну да чёрт с ним, это не так важно. Важнее то что у меня будет запасной вариант, если вдруг Сент-Августин станет неуютным.

* * *

– Милая, как ты себя чувствуешь? – причин задавать этот вопрос Селии нет, моё семинольское сокровище выглядит просто фантастически. Беременные женщины часто преображаются, некоторые в худшую сторону, другие как Селия, в лучшую. Она всегда была красоткой, но сейчас выглядит просто фантастически.

– Хорошо, дорогой, только я скучала, – проворковала она и как бы невзначай прижалась ко мне. Мы вдвоём, поэтому нам никто не может помешать и разговор пришлось отложить почти на час.

– Мне нужна твоя помощь. Твоя и твоего отца.

Видимо, Селия что-то услышала в моём голосе. Она как-то сразу подобралась и сказала:

– Я слушаю тебя Белый Дух.

Это сразу настроило меня на очень серьёзный лад. Моя индианка так меня ни разу не называла.

– Прости что спрашиваю. Ты помнишь этих Кросби? – Лучше бы я не спрашивал. На лице Селии отразилась вся та боль, которую эти подонки ей причинили. Я попытался её обнять, но она выскользнула из моих объятий и сказала:

– Я всё помню. И их руки и их металл. Что тебе нужно, Белый Дух?

– У них остались друзья, и они пытались убить меня в Нью-Йорке. Я уверен, что они попытаются добраться до меня и здесь. Поэтому, мне нужно, чтобы ты уехала…

* * *

Селия меня послушала и отправилась к отцу, на неделю. Через неделю она вернулсясь, с двумя десятками воинов семинолов. Интересный ход, который с одной стороны дал мне очень хорошую охрану поместья, а с другой хорошо так облегчил карман, хоть подобная охрана и не вполне законна, но испанские чиновники начала девятнадцатого века любят деньги не чуть не меньше своих коллег из России века двадцать первого.

Постоянно видя семинолов в поместье, я кое что понял. Понял и ужаснулся. Я и мои люди сейчас представляют огромную опасность для племени моей Селии. И дело тут в оспе.

Инфекционные болезни, завезённые из Европы, в основном корь и оспа убили в Северной Америке намного больше людей, чем все конкистадоры, ганфайтеры и солдаты с генералами вместе взятые. Коренное население Америки оказалось не готово встретиться с этими тихими убийцами.

По счастью для семинолов, вакцина от оспы на Кубе уже есть, а скоро лейб-медик испанского короля привезёт её и в Мексику. Это значит, что мне срочно нужно в Гавану.

Есть, правда одна проблема. Сейчас от оспы прививают из руки в руку, от одного человека к другому и иногда, очень редко, по моему, один случай на сто тысяч, оспу путают с сифилисом и заражают здорового человека.

С точки зрения голой статистики, это вообще не проблема. Что такое десять случаев на миллион? Да ничего, в пределах статистической погрешности. Но больному от этого не легче. По счастью, я знаю, как эту проблему решить.

– Значит, вам нужны несколько стельных коров, мистер Гамильтон?

– Всё верно, Мануэль. Десять голов, не больше.

– Хорошо, завтра я распоряжусь.

– Спасибо, вам деньгами отдать?

– Если можно, – один из скотозаводчиков Сент-Августина улыбнулся, – Я бы взял ваши плащи.

– Конечно.

Так, первый и самый простой этап пройден. Теперь надо найти зараженное оспой животное. Которого в Сент-Августине не оказалось и именно за ней я отправился на Кубу.

* * *

Да что с вами делать! Пираты, опять. Теперь два корабля. Надо одного потопить на второго отпустить, чтобы предупредил дружков, что с моими кораблями связываться не надо.

Сейчас люди Панайотиса реагируют по другому, знают что опасность есть но. прямо скажем умеренная. поэтому и работают. а это именно работа, уверенно и без суеты.

Ну а зачем суетиться. Мы вне досягаемости пиратских пушек. сейчас они подойдкт н двадцать кабельтовых и мы приступим.

– Пли! – мы накрыли первого пирата четвертым залпом, в прошлом бою мои канониры стреляли точнее. Но это не так важно. результат всё равно отличный. Второй пират спешно удирает, а мы идём себе дальше.

Беги, Джон Сильвер не доделанный и дружков предупреди, что со мной связываться себе дороже.

Нужную мне корову я нашёл на севере острова. Флегматичная бурёнка с хорошо очерченными оспенными язвочками на вымени обошлась на удивление недорого, всего два доллара.

Раз уж я на Кубе, совершил визит вежливости капитану гаванского порта и заглянул на гаванскую верфь. Она переживает не лучшие времена и полсе того спусили на воду нашу "святую Луизу" простаивает.

Это мне на руку и я заказываю постройку флейта и исключительно для меня. Если всё пойдёт как нужно, через полгода Дукас уйдёт на нем в Европу. Может быть даже со мной на борту.

Что ж. все дела сделаны, можно возвращаться во Флориду.

* * *

Превое апреля тысяча восемьсот пятого войдёт в историю. в мою личную так точно, не как день смеха а как день когда я начал вакцинацию населения Флориды.

Начал, как водится, с себя. Аккуратно сделал обработанным спиртом скальпелем надрез у себя на запястье и внёс в рамку оспенный материал от нашего рогатого донора. Затем тоже самое было проделано со всеми моими людьми, прибывшими из Нью-Йорка и охранниками семинолами.

А вот работающие на меня местные греки. неожиданно, а может наоборот ожидаемо уперлись. Нет, мол и всё. Делать нечего пришлось идти на поклон к главному моральному авторитету общины, отцу Михаилу.

– Болезни есть промысел Божий и наказание нам за грехи. Кто мы такие, чтобы влезать своими грязными руками в замысел Божий! – именно так и никак иначе, громко, пафосно и безапелляционно.

– Святой отец, а когда дантист зуб больной вырывает, это тоже вмешательство в промысел Божий?

– Это медицина, мистер Гамильтон, а то что вы предлагаете богопротивное смешение с животным.

– Богопротивное? – уточняю я.

– Именно так.

Ну, держись, святой отец, сейчас я тебя удивлю.

– Вы же по-испански читаете?

– Глупый вопрос, конечно читаю.

– Тогда читайте, – говорю священнику и с улыбкой подаю газету от далекого тысяча семьсот шестьдесят девятого года.

Эту газету я взял в библиотеке в Гаване, вот как знал, что с этим греком и может возникнуть проблема и подготовился. Как выяснилось не зря и отец Михаил с удивлением читает статью о том как от Оспы привился русский императорский двор, включая некоторых церковных иерархов.

Шах и мат. Сторонники вакцинации начинают и выигрывают!

В следующие два дня привиты были все члены греческой общины и не только они, кстати. Мэр Сент-Августина оказался достаточно образованным и эоудированным человеком. Он следил за новостями как с Кубы так и из Европы и знал что такое оспопрививание.

Поэтому, едва он узнал о моей инициативе, как тут же пригласил меня к себе в гости и вежливо намекнул, что не красиво вести себя как собака на сене.

Я конечно согласился. взамен получив разрешение еще увеличить количество индейцев у меня на службе. Время нынче неспокойное, по Мексике уже ходят слухи о национально-освободительном движении, другие части новой Испании тоже неспокойны, сильный отряд под рукой лояльного к меру человека лишним не будет.

Это был безумнй медицинский марафон. За две недели я вакцинировал целый город. Уж не знаю, что там уготовило мне провидение. но если мой вклад в историю ограничиться только этим, я уже буду считать что прожил жизнь не зря.

Глава 11

– Итак, мистер Фултон, наконец-то вы здесь. Дом вам построен, мастерская тоже, как я её вижу, если что-то нужно изменить, моя дверь всегда открыта.

– Спасибо, мистер Гамильтон. Я уже осмотрел мастерскую, пока меня всё устраивает.

– Хорошо, тогда обсудим наши планы. Первое: я ожидаю от вас, что первый образец парохода вы сможете построить уже через три месяца.

– Это амбициозная задача, сэр, не уверен, что смогу сделать всё так быстро.

– Вам нужно постараться, у меня большие планы на правый берег реки Сан-Хуан, и ваш пароход занимает в них не последнее место.

– Ясно, раз вы сказали первое, значит, есть и второе?

– Конечно есть. Вторым пунктом у нас будет постройка сразу двух стационарных паровых машин. Одна пойдёт в резиноделательную мастерскую, а вторая в сталеплавильный цех, я сделал большой заказ на железную руду, чугун и уголь. Скоро всё будет здесь.

– Простите сэр. А где будет размещаться этот цех? Я видел только кузницу, не очень большую, прямо сказать.

– Она небольшая, потому что пока справляется со всеми задачами. Но её производительность меня уже не устраивает. Я хочу вывести все, что связано с металлом на правый берег, поэтому мне и нужен ваш пароход.

– Вы так смело говорите о расширении, как будто это всё ваши владения.

– Нет, не мои. Но разрешение от губернатора я уже получил, да и со здешними аборигенами я уже договорился.

– Кстати о туземцах, у вас впечатляющая охрана. Два десятка краснокожих с нормальным оружием, откуда столько?

– Когда наш завод заработает, их будет намного больше. А отвечая на ваш вопрос, откуда они. Я в некотором роде член их племени.

– Понятно, мистер Гамильтон, что-то еще?

– Да, и это, пожалуй, последнее, когда ваш пароход будет готов, подумайте над тем как сделать машину компактной, пригодной для размещения в специально построенном для неё экипаже.

– Вы хотите построить самобеглый экипаж?

– Именно. Даже несколько вариантов. У паровых машин может быть очень много применений: паровые молоты для строительства, работа в шахтах, замена лошадей в качестве транспорта и в сельском хозяйстве, да много всего. Мы с вами, можно сказать, будем стоять у истоков промышленной революции. Начинается новая эпоха. Эпоха пара!

– Никогда бы не подумал, что вы, сэр, обладаете такой развитой фантазией.

– Вы много обо мне не знаете, мистер Фултон. Идей у меня много, не хватает грамотных помощников для их реализации.

– Жду с нетерпением когда смогу приступить.

– Моя дверь для вас всегда открыта. Если я в поместье, обращайтесь в любой момент.

На этом разговор был закончен. Я проводил Фултона из кабинета, еще раз перечитал перечень заказанных им материалов и пошёл осмотреть поместье.

Сейчас за этим словом скрывался уже целый поселок. Мои резиновые дела требовали всё больше рабочих рук, и логичным выходом стало строительство несколько многоквартирных домов для моих греческих работников. Мы сразу приступили к постройке шести домов на десять семей.

Настоящая улица, на которой я запланировал не только жилые дома. Школа, пара торговых лавок, контора для всех моих административных работников, а их у меня становится всё больше, и церковь. Отец Михаил буквально выбил из меня обещание, что церковь будет построена в первую очередь.

Я, скрепя сердце, согласился. По моему мнению, важнее сначала построить другие объекты, но отец Михаил умел быть очень убедительным.

Фултон молодец, сразу обратил внимание на воинов семинолов, кстати, пора уже наведаться в гости к Ахайе. Я же, на самом деле еще не договорился с местными о том, что отрежу от их территории изрядный кусок. Да и насчёт большого отряда тоже надо поговорить. И самое главное, вакцинация.

* * *

– Если бы с такими словами пришёл кто угодно кроме тебя, его уши уже были бы моим трофеем, Белый Дух, – отличное начало разговора, Ахайя сама доброта.

– Что в моих словах тебе не нравится, вождь?

– Всё. Я не понимаю, зачем нам надо смешивать свою кровь с нечистой кровью коровы, не понимаю, зачем тебе наша земля и не понимаю, зачем тебе наши воины. Если моей дочери угрожает такая опасность, что с ней не справятся два десятка моих воинов, то лучше ей остаться здесь.

Услышав это Селия демонстративно обняла меня за плечи, как бы показывая отцу все, что она думает. Приятно конечно, но я справлюсь и без этой помощи.

– Мои слова неприятны тебе вождь, но если молчать, проблемы не исчезнут. Ты не спрашивал меня о будущем, а я не говорил. Что ж пришло время рассказать тебе кое-что.

Белые люди пришли сюда всерьёз и надолго, вернее навсегда. Уже скоро они потребуют от вас уйти с вашей земли, вы откажетесь и начнутся войны, которые вы все проиграете. И эта земля прекратит быть вашей. Часть народа семинолов будет уничтожена, часть откочует на север, в не такие благословенные места, а часть уйдёт на юг, в болота рядом с морем.

Вот что будет, если мы будем просто сидеть и ждать!

– И как твоя просьба, Белый дух, поможет отстоять нашу землю? То, о чём ты говоришь, начнётся даже не завтра, а ты требуешь нашу землю уже сейчас.

– Я не требую, а прошу. И дай я тебе расскажу о белых людях. Ты знаешь что у нас есть раазные народы и обычаи, – Ахайя кивнул, – так вот, сейчас, что бы вы себе не думали, для белых людей эта земля принадлежит испанскому королю. Но Испания слабеет, а её северный сосед, Соединенные Штаты, наоборот, стремительно набирает силы. Рано или поздно, вернее рано, они отберут эту землю у испанцев, и это будет началом конца вашего народа.

Американцы намного – намного хуже для вас, чем испанцы, твоя дочь подтвердит, – я кивнул на Селию, – для многих из них вы даже не люди. Именно американцы, а не испанцы изгонят вас с ваших земель.

– Я всё это знаю, Белый дух, как твоя просьба поможет нам?

– Враг моего врага мой друг. Ваши земли нужны мне, но в итоге я сделаю испанцев сильнее, и они не уступят её американцам.

– Ясно, ты убедил меня. А зачем нам нужно смешивать свою кровь с кровью животных?

– Чтобы выжить. Белые люди принесли сюда такие болезни, которые будут убивать, и уже убивают вас тысячами. Это защит вас от одной, и самой страшной, из них. Если ты хочешь, чтобы твой народ уцелел, ты должен поверить мне.

НА следующий день, а именно седьмого апреля тысяча восемьсот пятого года, началась вакцинация семинолов. И проводить ей должна будет Селия.

А вообще, мне надо задуматься, как сделать Ахайю верховным вождём, крайне важно распространить моё влияние не только в центральной части Флориды, но и по всей территории полуострова.

Говоря с Ахайей о будущем, я ни сколько не кривил душой. Если у меня получиться оставить Флориду за испанцами, или даже чем чёрт не шутит, организовать тут независимое государство, то это сделает невозможным уничтожение коренного населения полуострова. Не то чтобы я был борцом за всё хорошее против всего плохого, вовсе нет. Но есть вещи, которые отвратительны любому нормальному человеку.

Геноцид и работорговля уверенно возглавляют список этих вещей. И по странному стечению обстоятельств, эти два слова являются очень точным описанием сути США сейчас.

В этот момент, я уже несколько скорректировал свои первоначальные планы. Спасение России это конечно хорошо, но она в ближайшие двадцать лет прекрасно справится сама. Русская армия и без всяких попаданцев прекрасно вступит в Париж.

Для моей родины будет лучше, если я попробую слегка подкорректировать конфигурацию границ в западном полушарии, куда переместится центр англоязычного мира. Ведь почему США так поднялись, помимо всего прочее?

У них на территории была всего одна серьезная война, я имею ввиду гражданскую. Одна война и всё, и даже никаких серьёзных противников на сухопутных границах не наблюдалось, не считать же за такого противника худосочную Мексику. Вот это я и постараюсь исправить.

Вернувшись в поместье, я вызвал к себе Тома. Мой бывший раб серьёзно изменился за неполный год с момента моего попадания в это время. Сейчас я вижу перед собой человека, который имеет перед собой серьёзные задачи и активно их решает.

– Том, дружище, у меня отличные новости.

– Слушаю вас, сэр.

– Я могу расширить нашу территорию до реки и даже за неё. Завтра мы с тобой и Барри младшим отправляемся осматривать наши новые владения. Нам нужно всё хорошо распланировать. Где разобьем поля, что на них будем сажать, где построим еще пару поселков, и прочее.

– А зачем нам правый берег Сан Хуана?

– Я сначала думал поставить там железоделательный завод, но сейчас хочу перенести туда еще и резиновое производство.

– Это будет не очень удобно, сэр. Сообщения с правым берегом нет, ни мостом, ни дорог, ни паромов.

– Всё будет, Том, всё будет.

Почему я так хочу перенести производство именно на правый берег? Всё очень просто. Я хоть и убеждённый пацифист, спросите у местных пиратов о степени моего пацифизма, я еще и реалист. И реальность такая, что мой пацифизм нуждается в защите силой оружия. Вот оружие и является моей конечно целью.

Я могу сколько угодно двигать медицину, промышленность. да что угодно. Но всё это в один момент может пойти прахом. И моего динамита с порохом совершенно не достаточно. Нужны ружья и пистолеты.

При этом, не надо забывать, мои люди всегда будут в меньшинстве. Значит, надо быть на два корпуса впереди и для этого есть решение. Его величество капсюль.

Все необходимое для производства капсюлей, патронов и замков под него уже имелось, гремучая ртуть и бертолетова соль изобретены, латунь для гильзы тоже есть. Собственно, до появления первого образца унитарного патрона остаются считанные годы.

Промышленность в Штатах достаточно хорошо развита уже сейчас. Поэтому я, как и в случае с педальным приводом для подводной лодки заказал металлообрабатывающие станки и станки для изготовления гильз и капсюлей, в виде набора несвязанных друг с другом деталей. Эти наборы для сборки придут сюда как раз в тот момент, когда Фултон сделает мне паровые машины. Снаряжать патроны будем вручную, тут уж ничего не попишешь. Надо будет только лично откалибровать достаточное количество весов для навески пороха, сами весы я тоже уже заказал.

Я решил не мелочиться и сразу попробовать воспроизвести винтовку Крынка. Как мне кажется, она даст хорошее сочетание боевых качеств, таких как скорострельность с точностью и технологичности. Замок там, конечно, намного сложнее чем в кремниевых ружьях, но не то чтобы прям чрезмерно.

Если получится, то мои стрелки, кто бы они не были, хоть греки, хоть семинолы. получат оружие со скорострельностью под десять выстрелов в минуту. К тому же, использование в патронах моего "пороха повышенного могущества" сразу позволит мне уменьшить калибр. Оригинальная винтовка была шестилинейной, у меня получится четырёхлинейка.

Под тот же патрон и замок, мы будем делать и пистолеты. Револьверы у меня также в планах, главное чтобы с патронами всё получилось.

Вот такие у меня планы по огнестрельному оружию. Когда и если они будут реализованы, я смогу быть уверен что справлюсь с любым вероятным противником. Кроме, конечно, государства, но США лично мне войну вряд ли объявят, а с испанцами надо будет как-то договориться.

Мне нужна надёжная крыша, вернее, говоря культурным языком, покровитель в верхах. Чем выше, тем лучше, в идеале это должен быть вообще вице-король, или фигура с ним сопоставимая. Правда, как до него добраться я пока не знал, буду думать.

К чести Фултона, он подошёл к вопросу сообщения между берегами реки Сан Хуан очень творчески и буквально через две недели после начало работы над пароходом, предоставил мне сразу два проекта, один из которых был совершенно не связан с его основной задачей.

Первым проектом была организация паромной переправы, в качестве двигателя должна будет использоваться паровая машина. В принциипе очень логично, паром построить намного проще чем пароход.

А вот вторым проектом был цельнометаллический мост составленный из крупных ферм. Особенно примечательным была конструкция опор. Фултон предложил забивать опоры в речное дно используя паровой молот. Сам молот пока существовал только в эскизахных чертежах, но идея абсолютно правильная.

Делать нечего, пришлось расколешиваться на поощрение изобретателя и предложить ему, в качестве дополнительной нагрузки, преподавать в моей школе.

Поначалу Фултону эта идея не понравилась, пришлось дополнительно его стимулировать. Никуда он делся и согласился. Тем более ему и помимо денег это выгодно, чем больше у нас будет технически грамотных людей, тем быстрее будет идти работа и у самого Фултона.

В начале мая вернулаясь "Святая Луиза", Барри привёз большую партию сока гевеи и тысячу саженцев. Это тропическое дерево относится к категории быстрорастущих, так что лет через семь у нас появится собственный источник натурального каучука. Это хорошо.

С Кубы тоже пришли хорошие новости, на верфи заложили мой флейт "Селия" и де Ремедиус присмотрел мне дом недалеко от центра Гаваны.

К этому моменту прибыль нашего предприятия достигла уже десяти тысяч долларов ежемесячно. Это очень хороший уровень, я официально стал богатейшим человекм во Флориде и видной фигурой на Кубе.

Надо сказать, моя инициатива с вакцинацией имела далеко идущие последствия. Губернатор кубы, сеньор Сальвадор Хосе де Муро у Салазар пригласил меня на аудиенцию. Приглашение передал мне мэр Сент-Августина лично, по его словам, губернатор впечатлился моей инициативой. От таких предложений не отказываются, и десятого мая я предстал перед губернатором.

У губернатора Кубы оказались две отличительные черты: Сеньор де Муро у Салазар оказался толст и потрясающе носат. Про него точно можно сказать, что он сует свой длинный нос куда не следует. Но не в этом случае.

– Мистер Гамильтон, рад с вами познакомится.

– Большое спасибо за приглашение господин губернатор.

– Я весьма вами впечатлён. Как рассказал мне почтенный Хуан Антонио Аранио де Оссорио, – губернатор делает жест рукой и капитан гаванского порта склоняется в легком поклоне, – во Флориду вы прибыли меньше года назад, с несколькими слугами и крайне незначительной суммой, взятой в долг. Это так?

– Да, господин губернатор.

– А сейчас вы крупнейший делец на полуострове и владелец нескольких кораблей.

– Всё так, ваша светлость.

– Господа, – губернатор повысил голос, – кроме того, и это необыкновенно, мистер Гамильтон еще и хорошо разбирается в науке. Он лично привил от оспы население нашего Сент-Августина, по моему это великолепно!

Свита губернатора встретила его слова аплодисментами, пришлось раскланиваться как идиоту.

– Я только одного не могу понять, мистер Гамильтон, зачем вы привили местных дикарей? – какой интересный вопрос, даже не знаю как на него ответить. Отвечу, как я думаю.

– Потому что они люди, господин губернатор. У них такая же красная кровь как у нас, они точно также рождаются, любят, страдают и умирают.

– Уж не хотите ли вы сказать, что эти животные равны нам, цивилизованным людям? – раздался с боку крайне неприятный голос. Его обладателем оказался высокий и сухой как палка монах. Если бы орден иезуитов не был распущен, я бы сказал что передо мной его типичный представитель. Хотя кто знает, может быть в прошлом этот монах и состоял ранее в обществе Иисуса.

– Я хочу сказать, что это люди, и к ним также надо проявлять человеколюбие.

– Человеколюбие людям, а не этим зверям, чем скорее все они вымрут, тем лучше для нас.

– Какие интересные мысли вы высказываете, святой отец. Но являются ли они достойными католического монаха?

Уж не знаю, что подтолкнуло меня сказать эти опасные слова. Но напряжение буквально повисло в воздухе, разговоры вокруг меня стихли и все собравшиеся устремили взгляды на губернатора.

Глава 12

– Господа, давайте прекратим этот ненужный спор. В любом случае, что сделано, то сделано. Отец Игнасио, нам всем известно ваше отношение к местным аборигенам, а вам известно моё мнение, – Ну надо же, а этот пухлик, оказывается умеет говорить твердо. И разговор этот у них наверняка не первый. Это хорошо, а то я чувствую, что перегнул палку. Не стоило так дерзить монаху.

Тот, услышав слова губернатора, дёрнулся, вскинул голову и молча пошёл к выходу. Не доходя до роскошных дверей, он остановился у какой-то совсем юной девушки и что-то сказал ей. Чёрт, я девчонка-то хорошенькая! Про таких говорят: обладательница классического профиля. И фигурка что надо, есть за что взглядом зацепиться.

Девушка посмотрела на меня и вышла. За ней направились монах и пожилая толстушка, очевидно духовник и дуэнья. Я проследил за ними взглядом, а затем моё внимание привлёк губернатор.

– Мистер Гамильтон, у меня к вам конфиденциальный разговор. Прошу вас за мной, – ну пойдём, интересно, что ему от меня надо.

В кабинете губернатор вольготно развалился в кресле, сделал знак слуге и когда тот налил нам бокалы вина, продолжил:

– Скажите, мистер Гамильтон, ваши интересы распространяются исключительно на Флориду, или вы планируете что-то производить и на Кубе?

– Господин губернатор, это очень хороший вопрос и я с удовольствием отвечу. Конечно, я не хочу останавливаться на Сент-Августине. Куба мне нравится больше, – на самом деле нет. Во Флориде спокойнее и можно заниматься тем, что действительно важно, не беспокоясь о посторонних глазах. Но резиновое производство, действительно можно выводить сюда.

– Прекрасно, мистер Гамильтон, просто прекрасно. Я рад это слышать. Синьор де Оссорио расказал мне, конфиденциально конечно, что ваше с его зятем предприятие приносит очень хорошие доходы.

– Все верно, господин губернатор. Это так, а через несколько лет, когда мы прекратим зависеть от португальцев, доходы возрастут многократно.

– Чудесно, – толстяк хлопнул в ладоши, – не сочтите за нахальство, но я хочу войти в ваше дело.

– Почту за честь, господин губернатор. Это придаст нам весу и сильно поможет.

– Я тоже так думаю, мистер Гамильтон, но у меня есть кое-какие условия.

– Слушаю вас, – сейчас с меня начнут требовать денег, сто процентов. Ну и что губернатор намного богаче меня, во всяком случае официально, деньги к деньгам, там песо, там пара долларов, глядишь и выезд новый себе можно пораньше позволить.

– Да, условия. Первое: большая часть производства должна быть на Кубе, – я кивнул, это приемлемо. – Второе: плантации бразильской гевеи, они тоже должны быть тут. И третье, – с этими словами губернатор пододвинул мне конверт, я открыл его и прочитал, внутренне усмехнувшись. Ну вот я же говорил.

"Налоги будут уменьшены на десять процентов, получившуюся сумму вы будете платить мне. Кроме того, двадцать процентов с каждой единицы товара тоже мои."

– Взамен я обещаю вам полную поддержку и инвестиции, – добавил губернатор, когда я закончил читать.

Как и ожидалось, стоило засветиться, как тут же налетели любители поживится за чужой счёт. Но это даже неплохо, никто не будет резать курицу несущую золотые яйца, пока я буду приносить ему деньги, губернатор будет мне очень неплохой крышей.

После того как я согласился, аудиенция завершилась и я отправился к де Ремедиусу. Тот уже был в курсе того, что наш дуэт превратился в трио и сходу предложил мне отправиться на запад острова где, по его словам, можно будет разместить плантации гевеи.

Наш путь пролегал по побережью, мощёная дорога прихотливо петляла вдоль моря. Я пребывал в приподнятом настроении, Пабло Диего, очевидно тоже и мы разговаривали о всяких пустяках: о пиратах, новостях из Европы и прочее. Внезапно я увидел давешнего монаха с его спутницами и достаточно крупным мужчиной. Сразу было видно, что случилось что-то плохое и я, пришпорив коня, поскакал к ним.

Господи, ну что за кретины! Хозяйка умирает, а эти стоят и ни хрена не делают. Ладно эта старушенция, ревёт как белуга, с ней все понятно. Но монах-то с этим бугаем чего ждут?

Спрыгиваю с коня, хватаю сумку, притороченную к седлу и кидаюсь к девушке. Монах, прекратив бормотать что-то по латыни, закричал на меня:

– Уйдите отсюда! Это несчастное дитя вот-вот встретиться с создателем!

– Если вы мне помешаете, то увидите его намного раньше, чем она!

Видимо мой вид был достаточно красноречив и он отступив, на пару шагов в голос продолжил свои молитвы.

Так, что у нас тут? Она без сознания, лицо покраснело и задыхается. Что могло случиться? Есть у меня одна догадка, и я склоняюсь к девушке. Достаю нож, надо разрезать это само по себе тесное платье.

– Что ты творишь, исчадие ада! – сейчас я ему точно, что-нибудь сломаю! – Педро, останови этого развратника!

Поворачиваюсь к этому Педре, выхватываю саблю из ножен и приставляю конец к его горлу. Видно как ему страшно, моментально покрылся испариной, глаза навыкате и кадык туда-сюда ходит.

– Назад! Все назад или я вас всех тут оставлю! Пабло Диего, прошу вас, хоть вы будьте благоразумны и не дайте этим недоумкам убить девушку!

– Конечно, мистер Гамильтон, – молодец де Ремедиус, просто молодец.

Пока решал организационные вопросы бедняжке стало хуже, еще пару минут и всё. Разрезаю ножом платью, секунда и у меня перед глазами её грудная клетка. Пальпирую, не обращая внимание на злобные крики монаха.

Так и есть! Напряжённый пневмоторакс, как вовремя я тут оказался!

Открываю свою сумку, набор для оказания первой помощи у меня всегда с собой. Достаю длинную медную иглу. Так, между седьмым и восьмым ребром.

Втыкаю трубку, из неё со свистом пошёл воздух. По счастью без крови. Если бы это был гемопневмоторакс возможно пришлось бы резать, искать кровотечение. Инструменты у меня с собой, а вот веселящего газа для наркоза нет, операция без наркоза её бы скорее всего убила.

Фух, вроде бы пронесло. Девушка задышала, воздух из грудной клетки вышел. Теперь посмотрим, что явилось причиной. Ясно, это вообще элементарно, ребра сломаны. Делаю фиксирующую повязку. Вот теперь всё!

А вот это совсем хорошо, девушка пришла в себя. Помогаю ей сесть, накидываю на плечи свой сюртук и сразу предупреждаю:

– Сеньорита, у вас сломаны рёбра. Постарайтесь дышать не глубоко.

– Спасибо сеньор, – чёрт, как же она хороша! У губернатора я особенно не смотрел на эту девушку, пока оказывал помощь тоже, у меня в принципе больные не имеют ни пола, ни внешности. А сейчас смотрю на девушку и понимаю, что никого красивее её не видел. Даже, несмотря на то, что она только что была на пороге смерти, она прекрасна.

Высокие скулы, полные чувственные губы, бездонные голубые глаза и черные как смоль волосы. Грудь, хмм… стоп.

– Сеньорита Мария! – служанка меня буквально оттолкнула и бросилась к девушке.

– Эй ты, как там тебя, Педро, – я подчёркнуто игнорируя монаха я обратился к слуге.

– Да, сеньор?

– У вашей госпожи сломаны ребра. Она не может ехать верхом. Нужен экипаж.

– Понятно сеньор, поместье родителей сеньориты Марии рядом, я быстро!

– Чтоб одна нога была здесь, а другая там! – тьфу, на испанском звучит, так что никто не поймет, – Быстрее!

– Бегу-бегу!

Так, тут надо всем сестрам по серьгам раздать, поэтому следующий этот противный святоша.

– Святой отец, – вкладываю в это обращение максимальное презрение, – вы хоть понимаете, что если бы эта девушка умерла, именно вы были бы виновником её гибели?

– На всё воля Господа! Может быть, этой чистой душе было бы лучше соединиться с Господом нашим, – он истово перекрестился, – чем оказаться в руках такого исчадия ада как вы!

– Вы просто идиот, падре. Дайте угадаю, что тут могло случиться. Сеньорита каталась на лошади, та её сбросила и девушка ударилась, судя по всему об вот эту корягу. Так? Молчите? Ну-ну, и так всё понятно.

Я убрал медицинские инструменты в сумку, обмыл руки и продолжил:

– Сеньорита при падении сломала рёбра, воздух попал в грудную клетку и поджал лёгкое. Она не могла дышать и стала задыхаться. Вы же, святой отец ничего не делали и стали читать молитвы. В последний путь её провожали? Можете не стрелять в меня глазами, мне всё равно. Я вас не виню, откуда вы могли знать, что делать. Но вот то, что вы не давали мне помочь ей, это настоящая попытка убийства.

– Достаточно, мерзавец! Кто вы такой чтобы обвинять меня в чём-то?

– Я тот, кто спас эту девушку.

Пока мы пикировались, прибыл Педро в открытой карете. Да не один, с ним прискакали человек двадцать во главе с пожилым мужчиной.

– Что тут случилось отец Игнасио?

Я не дал монаху рта открыть и сказал сам:

– Эта сеньорита упала с лошади, сломала ребра и стала задыхаться. Я с моим спутником оказался рядом и оказал помощь, – в это время над юной красавицей "колдовал" чрезвычайно подвижный низенький толстячок. Седой повернулся к нему и спросил:

– Мэтр Аменабар, что с моей дочерью?

– Не знаю, кто этот сеньор, но он определенно спас сеньорите жизнь, – при этих словах монах выглядел так, будто он проглотил дохлую крысу.

– Сеньор, простите, не знаю вашего имени.

– Александр Гамильтон, к вашим услугам, а это Пабло Диего Сиприано де Ремедиос, – представил я своего спутника, тот церемониально раскланялся.

– Маркиз Антонио Хуан Мария де Кампо Манрике и Понсе де Леон, к вашим услугам, сеньоры. А это моя дочь, Мария Мануэла.

В это время слуги помогли девушке сесть в экипаж, её отец лично проверил лошадей и затем повернулся к нам с де Ремедиосом.

– Сеньоры, я настаиваю, вы должны поехать к нам.

Делать нечего, пришлось соглашаться, в другой раз посмотрим будущие плантации.

* * *

Вот это я понимаю, колониальная роскошь! По сравнению с фамильным гнездом де Кампо Манрике и Понсе де Леон даже дом де Ремедиоса смотрелся скромно, не говоря уже о моей "резиденции".

Несколько сотен акров земли, огромное трехэтажное поместье, мрамор, статуи, колонны и фонтаны. Целый сонм услужливых слуг, конюхи, повара, лакеи и прочая челядь. Привратники в камзолах дороже, чем у меня с до блеска начищенными алебардами. Как будто на приём к английской королеве попал, честное слово.

Старый маркиз, извинившись, сказал что ненадолго нас оставит, и мы с де Ремедиосом с комфортом расположись в большой, роскошно обставленной гостиной. Сеньорита Мария в сопровождении своей толстой служанки, по-моему, это называется дуэнья, и доктора удалилась в своё крыло, монах, конечно, не удостоил нас своим обществом и мы остались вдвоём.

– У вас талант, мистер Гамильтон, – сказал мне де Ремедиос.

– Что вы имеете в виду, друг мой?

– де Кампо Манрике и Понсе де Леон очень влиятельная семья не только в колониях, но и в самой Испании. Ведут свой род чуть ли не от самого Эль Сида. Представители этой фамилии постоянно заседают в кортесах иимеют большой вес при дворе Его Величества Карла четвертого.

Пабло Диего осушил бокал вина и продолжил:

– Скажу больше, мистер Гамильтон. Чудом спасённая вами Мария Мануэла, не просто богатейшая наследница в Новой Испании, она еще и племянница вице-короля! – де Ремедиос замолчал, любуясь произведённым на меня эффектом. Я же тихо офигевал от всего случившегося.

Завести такие знакомства, это считай, сорвать рекордный джек-пот. Если мне удастся заручиться поддержкой этого маркиза, то на Кубе я смогу любые двери ногой открывать. Даже губернатор де Муро у Салазар против этого старичка выглядит бледновато.

– А что сеньорита Мария, она помолвлена с кем-то?

– Да, мистер Гамильтон, моя дочь помолвлена, – раздался голос от дверей. Старый маркиз подошёл к нам и сел напротив меня.

– Позвольте поблагодарить вас за спасение моей дочери. Мне даже страшно думать, что было бы, не окажись вас рядом. Отныне мой дом всегда открыт для вас. Что до вашего вопроса, да, моя дочь помолвлена. У нее свадьба в следующем месяце. Конечно, вы приглашены синьоры.

– Спасибо, господин маркиз.

– Мистер Гамильтон, позвольте задать вопрос. Что привело вас к нам в Новую Испанию? Почему вы оставили положение в обществе, семью и уехали во Флориду.

Видимо, этот вопрос мне будут задавать всё время и я буду отвечать на него примерно одинаково:

– Видите ли, господин маркиз, я давно вынашивал идею с непромакаемой одеждой, у нанятых мной специалистов всё получилось еще в Нью-Йорке, – не буду разрушать мнение де Ремедиоса что это не я всё придумал.

– Да, у них всё получилось, сразу скажу я просто купил результаты этой работы. Сейчас что-то подобное производим только мы с синьором де Ремедиосом. Не буду скромничать, дело приносит нам большие доходы, – вот не знаю зачем, но мне хотелось выглядеть очень успешным в глазах отца Марии, – мы монополисты и расширяемся. Но очень скоро, я в этом уверен, мы перестанем ими быть. Технология настолько простая, что неизбежно кто-то её повторит.

– Это всё очень интересно, мистер Гамильтон. Но причём тут Флорида?

– Всё дело в сырье. Гевея, чей сок используется в производстве непромокаемой одежды растёт только в Португальской Бразилии. И когда на него резко вырастет спрос, португальцы очень сильно поднимут стоимость.

А это значит что для того, чтобы не просто остаться на плаву, а сохранить положение на рынке, гевею нужно выращивать самостоятельно. Флорида для этой цели подходит как нельзя лучше. Много лучше, чем даже недавно купленная у Наполеона Луизина.

– Теперь я понимаю, мистер Гамильтон. Вам не откажешь ни в фантазии, ни в деловой хватке.

Мы беседовали с маркизом несколько часов, а затем засобирались обратно в Гавану. Уже прощаясь, хозяин дома сказал:

– Господа, первого июля я жду вас у себя. Приезжает вице-король и я лично хочу вас представить. Он очень любит свою племянницу и вы, безусловно, заслужите его милость.

* * *

На следующий день я отправился обратно в Сент-Августин. Вроде бы на Кубе сложилось очень удачно, даже очень. Но настроение у меня было препоганое и я злился на весь мир. Попадись мне пираты, разорвал бы на части. Но на их счастье, горизонт был чист.

Самокопания мне совершенно несвойственны, но в этот раз я всё-таки решил разобраться в себе.

Итак…, а в прочем кого я обманываю, меня злит то, что Мария Мануэла помолвлена. Не знаю почему, но эта мысль приводила меня в ярость. При этом, я даже не помнил, как зовут этого козла, жениха Марии.

Сами собой в моей памяти всплыли слова Ахайи обо мне и Селии:

"Она не будет с тобой, а ты не будешь с ней", – что-то подобное он мне говорил. Сегодня я первый раз подумал о его словах. Странно всё это.

Чтобы отвлечься, я решил загрузить себя оружейными задачами. Конечно, я не буду лично сам мастерить замки, лить стволы и строгать приклады. Зачем? Для этого есть специально обученные сотрудники. Стволы, ложи и прочее изготовить элементарно, вернее я даже не буду это делать.

Винтовку Крнка не зря еще называли переделочной. Огромное количество этих винтовок были переделаны из более ранних образцов, я могу и хочу поступить точно также. Простая замена кремниевых замков на обычных ружьях даст мне очень серьёзную экономию и времени и сил. Есть только одно, но очень практически критически важное замечание. Калибр должен быть один. Без этого сама идея унитарного патрона теряет смысл.

Я начал проект с того, что провел ревизию имеющегося у меня в поместье вооружения. Больше сотни различных ружей были тщательнейшим образом проинспектированы.

И на этом идею с переделкой старых ружей я забраковал. Культура производства, чтоб её, калибр стволов отличался практически у всех, хоть чуть-чуть, но отличался.

Можно, конечно, рассверлить стволы до одного калибра, но это полный бред. Трудозатраты не намного меньше, чем производить с нуля. Значит, надо идти на поклон к кубинскому губернатору, пусть для защиты такой хорошей дойной коровы поставит пару тысяч ружей. Главное только принимать их тщательно.

С эти решили, теперь замки. Их будем изготавливать полностью сами. Благо станки у меня имеются, люди, способные на них работать, тоже.

Я долго думал, кто составит основу моего пролетариата и пришёл к выводу, что это будут выпускники моей школы, благо им преподавалине только геометрию, физику и другие науки, но еще и ремесла.

Тридцать первого мая я закончил подготовку чертежей, завтра мои студенты получат первое задание, те, кто его сдаст, получат работу на оружейном заводе, его пока нет, но он будет.

Глава 13

Итак, приступим. Передо мной на столе лежали три винтовки. Первые в мире казнозарядные винтовки под унитарный патрон. Порох покаместь обычный чёрный, до более продвинутых вариантов еще далеко. Да и это уже выходит за рамки моей компетенции, нужен настоящий химик, а не нахватавшийся по верхам любитель как я.

Выбранные мной будущие шестнадцатилетние оружейники справились всего за неделю. При этом, что удивительно для меня, они не стали делиться на группы, как я хотел изначально, а работали все вместе. Подозреваю, что инициатором этого безобразия был Лука, щуплый парнишка, совсем не похожий на лидера, но однако, пользующийся безоговорочным авторитетом среди греческой молодежи.

Он и представляет мне результаты работы:

– Вот, мистер Гамильтон. Как вы и заказывали четыре винтовки. Все уже пристреляны.

– Я вижу, разбери у них замки, – парень хмыкнул и через несколько минут передо мной лежали рассортированные детали. Он как будто знал, что от него потребуется и каждую деталь замка положил к таким же.

– Собирай, – говорю ему.

Так и есть. Лука нарочито выбирал другие детали, не те, что были использованы ранее.

– Детали полностью взаимозаменяемы, мистер Гамильтон, – улыбнувшись он добавил, – я проверил.

– Молодцы, что сказать, просто молодцы. Теперь давай постреляем.

Беру одну из винтовок, откидываю затвор и вставляю патрон. По-хорошему, первые выстрелы надо делать на стенде, условно говоря, дергая за веревочку, вдруг патрон в замке взорвется. Но я этого делать не буду. Если Лука говорит, что винтовки уже пристреляны, то это ни к чему.

– Ну что ж, посмотрим, – бормочу себе под нос.

Винтовка получилась легкая, калибр всего четыре линии, то бишь десять миллиметров, представители торгового дома в Гаване, который получил заказ на стволы для этих красавиц, были изрядно удивлены столь малому калибру, сейчас в ходу карамультуки, по-другому не назовешь, с диаметром ствола в восемнадцать миллиметров.

Соответственно, вес у этих красавиц ровно четыре килограмма, это если без штыка. С обычным трехгранным игольчатым штыком получилось четыре четыреста. Нормально.

– Лука, какая прицельная дальность?

– Шестьсот метров мистер Гамильтон, можно и дальше, но там уже получается, как вы говорите "чистое шаманство".

– Больше и не нужно. Всё правильно. Мишень поставили на трёхстах метрах?

– Да, мистер Гамильтон, как вы и говорили.

Регулирую прицел, я специально не стал в техническом задании упомянуть, чтобы он был размечен на различную дальность, мои ребятки догадались это сделать без моих указаний. Вскидываю винтовку, целюсь и задержав дыхание, стреляю. Однако, отдача у этой малышки достаточно ощутимая, сказывается использование моего специального пороха.

Отдаю оружие Луке, а сам смотрю в бинокль на результат. Глазастому парню это не нужно и он говорит:

– Отличный выстрел, мистер Гамильтон. Девятка.

– Не десятка же, – ворчу в ответ. Да, действительно, девятка, пуля ушла чуть выше и левее. Но получилось на самом деле неплохо. Первым же выстрелом из незнакомого оружия, да еще и с такого расстояния!

Беру поправку и снова стреляю. Вот это уже лучше. Десятка! Довольно улыбаюсь и делаю серию из шести выстрелов. Лука предусмотрительно засек время. Сделав шестой, я поворачиваюсь к нему:

– Минута, мистер Гамильтон, шесть выстрелов за минуту.

– Прекрасно, то есть опытный стрелок сделает десять выстрелов в минуту.

– У Гектора получилось двенадцать.

– Надо же! А как насчёт точности?

– Все не хуже восьмерки. Это было настоящее волшебство.

– Так, кто-нибудь, – обращаюсь я к группе "оружейников" за спиной Луки, – найдите мне Гектора, надо посмотреть на этого "Вильгельма Телля", – тут же один из юношей сел на коня и поскскал в поселок.

– Продолжим, – говорю я, и проделываю всё тоже самое еще с двумя винтовками. Результаты те же. Они действительно одинаковые.

Следующие полчаса я с парой добровольцев стрелял на различные дистанции, от ста до шестиста метров. Попадания были стабильными. Оружие, на первый взгляд, получилось превосходным. Когда мы закончили, появился Гектор с посыльным.

– Давай, показывай своё исскуство, – говорю я сыну Тома. Тот улыбается во все свои тридцать два белоснежных зуба.

– Конечно, мистер Гамильтон, сейчас.

Передаю ему винтовку, он застегивает на поясе патронташ с приготовленными патронами кивает Луке и тот запускает секундомер.

Да уж, действительно мастер, двенадцать выстрелов, как Лука и говорил. Два, правда в семерку, но всё равно, очень впечатляет. Я так точно не смогу.

– Молодец, как есть молодец! А брат что? Как он стреляет?

– Намного точнее, сэр! Но очень медленно.

– Практически готовая снайперская пара. Ну-ну. Нужно мощный бинокль и прицелы сделать, – под нос пробурчал я.

– Простите сэр, что вы сказали? Я не расслышал.

– Пока ничего, это так мысли вслух. Ладно иди, передай отцу, чтобы зашёл ко мне вечером.

– Хорошо сэр, передам.

Затем настала пора испытаний на прочность и надёжность. Винтовки кидали на камни, таскали по земле за ремни, прыгали на них, долбили одну об другую, а затем стреляли. Всё-таки, это не оружие для стрельбы в лабораторных условиях. С ними и ползать будут, и драться в рукопашную, и под дождём в карауле стоять.

Отдельным испытаниям подверглись патроны, их изготовили немного, всего чуть больше двух тысяч штук, но этого было достаточно. Сумки и патронташи с ними так же швыряли как попало, рассыпали патроны в грязь и прочее. Конечно, это давало осечки, но не так чтобы много. Где-то каждый сороковой выстрел. Приемлемо.

– В общем, так, господа, – обращаюсь я к своим ученикам, когда всё было закончено, – вы молодцы. Считайте что вы все зачислены на мой оружейный завод. Думаю, ни для кого не секрет, что сейчас строится за рекой, правильно?

– Да, сэр, – ответил за всех Лука.

– Вот и хорошо. Следующее задание: мне нужен пистолет с таким же замком.

– Сэр, патрон должен быть другой, этот избыточно мощен.

– Конечно другой, это даже не обсуждается. Вот и займитесь этим. Пистолет должен быть не более полутора килограммов веса, прицельная дальность стрельбы сто метров.

– Ясно, мистер Гамильтон.

– Все свободны и вот еще что. Вас тут десять человек. За винтовки с меня две тысячи долларов на всех. По двести каждому.

Не надо говорить, что эта новость была встречена радостными криками. Деньги очень большие для этого времени. Годовая зарплата рабочего в Англии, к примеру, сейчас шестнадцать фунтов или семьдесят два доллара в год. А тут сразу двести!

– Лука, хотя ты задержись, мне надо с тобой поговорить.

Когда ребята, предварительно собрав оружие и всё что использовалось для испытаний, двинули кто на лошадях, кто на повозке в сторону поселка, я уже с седла, обратился к Луке:

– Значит так, молодой человек. Признавайся, ты был главным? И сразу предупреждаю, давай без ложной скромности.

– Да, сэр, всё верно.

– Хорошо. Сколько сделал именно ты?

– Нисколько, я только организовал процесс, раздал задания и контролировал их выполнение. Хотя я мог бы и сам всё сделать, один.

– Прекрасно, просто прекрасно. Это именно то, что я и хотел услышать.

– Спасибо, сэр.

– Пожалуйста, тебе сколько лет, шестнадцать?

– Да сэр.

– И ты, насколько я помню, сирота, так?

– Да сэр. Мои родители умерли, когда мне было шесть. Меня воспитывал отец Михаил.

– У него отлично получилось, надо будет сказать ему спасибо. Так вот Лука, думаю, ты уже понял, что к чему. Ты будешь главным на заводе. Сейчас мы поедем к мистеру Фултону. Он почти закончил свой пароход, думаю завтра будет демонстрация. Поговори с ним насчёт паровых машин.

– Вы хотите использовать паровые машины для производства оружия?

– Конечно хочу. Завод должен работать с максимальной производительностью при минимуме рабочих. Паровые машины это только первый шаг.

– Понятно.

– И вот еще что, я говорил про пистолет. Он будет однозарядным, это понятно. Но ты должен подумать, как сделать его многозарядным, для кавалериста это очень важно.

– Ясно сэр, с этим замком это невозможно. Да и перезаряжать одной рукой невозможно.

– Придумай другую систему. Я знаю, что это возможно. Вот и займись этим.

– Сначала надо патрон придумать.

– Вот и придумай. У тебя всё для этого есть. Калибр такой же, капсюль тоже. Только гильза будет короче и пороха, соответственно, меньше.

– Ясно сэр. Холодное оружие вы тоже хотите производить на этом же заводе?

– В идеале мы должны уметь производить всё, начиная от перочинных ножей и заканчивая пушками. Но это пока только планы. Поэтому нет. Мы будем делать только огнестрел. Винтовки и пистолеты. Да и то, пока стволы и ложи будем заказывать у испанцев. Сами мы всё просто не потянем.

– Ясно сэр.

– Отлично, и вот еще что, – я сунул руку во внутренний кафтан сюртука и достал оттуда бумажник.

– Здесь тысяча долларов. Это только тебе, аванс моему будущему главному инженеру.

– Спасибо сэр.

За этим разговором мы подъехали к мастерской Фултона. Изобретатель уже ждал нас.

– Здравствуйте мистер Гамильтон, здравствуй Лука.

– Добрый день, Роберт. Вы уже знакомы с моим спутником?

– Конечно, мистер Гамильтон. Весьма перспективный молодой человек, хочу вам сказать. Он мне порядочно помог с машиной. Мне впору записать его в соавторы.

Я повернулся к Луке, тот лукаво улыбался. Какой хитрец-тихушник! Но молодец, нечего сказать. И изготовление замков для винтовок организовал и Фултону помог. Далеко пойдёт!

– Что ж, так даже лучше. Вы знакомы с тем, что Лука с товарищами делал последнюю неделю?

– Да, он поделился со мной и показал ваши чертежи. Вы не перестаёте меня удивлять.

– Оставьте, это сейчас не важно. Намного важнее то, что у молодых людей всё получилось, а ваш юный приятель будет одним из руководителей нашего оружейного производства.

– И на этом производстве вам нужны машины?

– Да, всё верно. После испытаний парохода займитесь, пожалуйста, оснащением оружейного завода паровыми машинами.

– Конечно, это будет не трудно. Собственно, я уже начал. Пойдемте, покажу, уверен вам понравится.

В просторной мастерской Фултона было два больших помещения, в первом он работал с паровой машиной для парохода, сейчас её уже увезли и поставили на судно, а вот во втором стояли несколько закрытых щитами машин.

– Вот, извольте полюбоваться. Они конечно еще не готовы, но в течение недели одна точно будет запущена.

Мне ничего не осталось, как восхищённо пожать руку Фултону.

– Я в восхищении, мистер Фултон, вы идёте с существенным опережением графика!

– Вы мне за это платите, мистер Гамильтон.

– Мистер Фултон, Лука, я вас оставлю. Роберт, у вас же всё готово к завтрашнему дню? Мэр Сент-Августина обещал быть.

– Не переживайте, у меня всё готово.

– Вот и отлично.

* * *

Итак, что мы имеем в сухом остатке на сегодня. Оружейный вопрос я практически закрыл. Пистолет мне Лука сделает, я даже надеюсь на револьвер, это самое логичное для решения вопроса многозарядности. Винтовка готова. Кстати, надо не забыть заказать Тому с десяток линз, попробую оптический прицел сделать.

Холодняк, как я и сказал Луке, пока делать не будем. Семинолам он просто не нужен, а для остальных хватит и эпизодических закупок. Только штыки, но это вообще элементарно.

А может сразу штык-ножами озаботиться? Практично и удобно. Для пехотинца самое то. Хотя, это пока ни к чему.

С артиллерией у меня всё хорошо, а вернее, если без ложной скромности, моя артиллерия лучшая в мире сейчас. С этим порохом и этими снарядами можно доминировать как на море, так и на суше.

Поехали дальше.

Резиновое производство. Мы расширяемся, с учетом всего произошедшего на Кубе, скоро перенесем большую часть производственных мощностей на остров, Даже не так. Всё, что будет идти на продажу, мы будем производить там. В Сент-Августине будем делать продукцию исключительно для себя. Прокладки, жгуты, шины там всякие для колес и так далее.

Паровые машины. Их я тоже хочу продавать. На правом берегу Сан-Хуана сейчас строится не только оружейный завод, но и многопрофильный, назову его так, завод металлообработки. Уголь, железо и сталь для производства будем брать и берём в Штатах, дорого и долго, но по-другому пока никак. Да и неважно это, по большому счёту. Продукция будет с высокой долей добавочной стоимости, на фоне конечной цены затраты на сырье будут не существенны.

Электричество. За это я даже еще не брался и сам не буду. Ровно по той же причине, по которой я сам не стал заниматься паровыми машинами. Не хочу, чтобы со мной ассоциировалось слишком много всего.

Думаю что Барри О`Салливан младший вполне может стать автором нужных мне изобретений. Я его к этому всячески подталкиваю, уверен, что он скоро начнёт генерировать идеи, на основе которых мы развернём электротехническое производство.

Такими темпами, лет через десять Флорида и Куба станут передовым промышленным центром и американцам тут ничего не обломится. А если получится вакцинировать от оспы индейцев и вооружить хотя бы часть из них, то вообще хорошо будет. Не видать янки западного побережья как своих ушей.

А там, глядишь и на Луизиану можно будет замахнуться. Американцы её только купили и при удачном стечении обстоятельств их можно маленько подвинуть.

Только надо быть очень аккуратным в вопросе выбора союзников среди коренного населения. Индейцы очень и очень разные. Грубо говоря, есть две большие группы.

Есть так называемые пять цивилизованных племен: чероки, чикасо, чокто, маскоки, известные также как крики и семинолы. Со всеми этими племенами можно и нужно работать. Они оседлые, среди них уже достаточно распостранено христианство, даже школы кое-где имеются.

Живут они по большей части на территории юго-востока современных мне США. Если ничего не изменить, то скоро начнётся приток белых переселенцев с севера и индейцы будут со временем изгнаны в резервации, попутно девяноста процентов из них будут уничтожено. Надо этого не допустить, места для всех хватит и для переселенцев и для местных жителей.

На северо-востоке, возле Великих озёр, живут шауни, сейчас их лидером является знаменитый Текумсе, они тоже активно цивилизируются, но конец у них будет такой же. Геноцид и депортация.

На западе живут пуэбло, тоже достаточно культурные.

Это была, первая группа, есть и вторая. Команчи и прочие народы Великих равнин.

С ними сложнее. Нет даже нелёта хоть какой-то цивилизации. Команчи как по мне, вообще полные отморозки. Воины великолепные, но на этом собственно достоинтсва заканчиваются. Даже зачатков государственности, хотя бы на племенном уровне не просматривается. И команчи продали в рабство многих своих пленников. Так что отношение у меня к ним вполне определенное.

Так вот, мне нужно сделать ставку на первых. С семинолами у меня уже очень хорошие контакты, через них я выйду на остальных и надо будет постараться найти контакты с Текумсе. Вряд ли у меня получится сделать лично, но эмиссаров к нему надо прислать.

Лет за пять, у меня может получиться сколотить достаточно прочный союз из индейцев и тогда на продвижении США на запад можно будет поставить крест. А без этого они не станут той доминирующей силой, которая попытается подмять под себя весь остальной мир.

И кстати об индейцах, точнее об индианках, вот и Селия собственной персоной. Едет мне навстречу на своей каурой кобыле. Мужским седлом я ей пользоваться запретил, поэтому на лошади женское. В новенькой амазонке девушка смотрится очень соблазнительно. Подьезжаем к дому, я помогаю девушке спуститься, беру её на руки и несу в спальню…

Глава 14

– А у тебя было много женщин, Белый дух? – отличный вопрос, а главное как вовремя! Хотя вряд ли для подобных вопросов есть подходящее время.

– Ты же знаешь, я был женат.

– Да, говорил. Она умерла. Но я не про неё. Там, – девушка показала рукой вверх, – в будущем.

Еще лучше, рывком встаю с кровати и беру со столика трубку. Селия лёжа внимательно смотрит на меня, пока я курю возле открытого окна.

– И давно Ахайя рассказал тебе? – я не злюсь, ни на вождя семинолов, ни тем более, на его дочь. Как я могу на неё злиться, особенно сейчас?

– Сразу же, как только узнал сам. Я же его дочь, дочь Говорящего с духами. И я должна знать чьего ребёнка ношу под сердцем.

– Они у меня были, – отвечаю девушке и делаю пару глотком лимонной воды.

– И какие они, лучше меня? – сказав это, Селия приняла максимально соблазнительную позу.

На подобный вопрос есть только один правильный ответ, тем более что сейчас он чистая правда:

– Конечно нет, ты лучше всех, – говорю я ей и запечатываю губы девушки поцелуем…

Вот за что я люблю свою индианку, так это за умение отделять важное от второстепенного. Она прекрасно знала, что у меня каждая минута на счету, поэтому уже через три четверти часа я сидел в своем кабинете и рассказывал Тому идею насчёт оптического прицела.

– Ага, значит, тут у нас будут две линзы, корпус из толстой латуни, кольца медные, и прокладки из резины, – ясно, хозяин, – это не сложно, сделаем.

– Хорошо, Том, спасибо. Ты почему мне не сказал что твои парни стрелки от Бога?

– Думал, они сами это сделают, мистер Гамильтон. Да вы всё время в разъездах.

– Ну хорошо, если так, иди.

Отпустив Тома я достал из ящика сттола несколько изумрудов и положив их перед собой, стал думать.

Что же мне с вами, камешки, делать? Миллионы долларов лежат мертвым грузом, За эти деньги можно себе страну купить и говоря это я ни чуть не кривлю душой.

Царское правительство продало Аляску, если мне не изменяет память всего за семь миллионов двести тысяч долларов, и это в тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году. Сейчас, в восемьсот пятом это миллиона четыре, максимум пять. А у меня камней на пятнадцать миллионов. На три Аляски хватит и еще останется.

Но преврать камешки в деньги я смогу не раньше чем через полгода, а то и через год. Во-первых: нужен нормальный корабль, он уже строится, так что этот вопрос решаемый. Намного важнее во-вторых: в Старый Свет надо отправляться самому. Я доверяю моим людям. Но сумма просто астрономически велика, за эти деньги убьют, и поминай как звали. Так что, сам, только сам.

А сейчас это практически невозможно, слишком многое во Флориде завязано на меня. Как говорил, или еще скажет, или уже не скажет товарищ Сталин: "Кадры решают всё". А у меня с этим жуткий напряг.

И если с научной и чисто производственной частью всё еще более-менее в порядке есть люди, которые справятся без меня, то администраторов, способных управляться с моим, всё расширяющимся, предприятием просто нет, и пока даже не видно откуда они могут взяться.

Нужны люди со стороны, одновременно и знающие и те которым я могу довериться. И без изумрудов здесь полно вещей, способных озолотить своего владельца, от динамита до наркоза. Вопросы, одни вопросы.

Ладно, эти вздохи сожаления всё равно делу не помогут. Завтра важный день, пойду спать.

* * *

Восьмое июня тысяча восемьсот пятого года. Десять утра. Испанская Флорида, окрестности города Сент-Августин, река Сан Хуан.

Однако! Я никак не ожидал, что посмотреть на детище Фултона соберётся чуть ли половина города! Не знаю, что именно они ожидают увидеть, то ли чудо, то ли наоборот явление нечистой силы, но вид у всех настороженно-ожидающий.

– Давайте, мистер Гамильтон, показывайте вашего водоплавающего дракона, – хохотнул синьор Веласкес, мэр нашего милого городка. У испанцев вообще длинные имена, но этот благородный идальго затмил всех, даже не буду пытаться проговорить, просто синьор Веласкес.

– Что вы господин мэр, тут нет никакого дракона. Всего лишь очередной пример торжества разума. И он не мой, а мистера Фултона, он его изобретатель.

– И где этот мистер Фултон.

– Он сейчас на своём корабле. Скоро должен быть здесь. Хотя чего это я, вот и он.

Фултон оказался еще тем затейником и превратил показ парохода в шоу. Он со своими помощниками с утра погрузился на корабль и отплыл вверх по течению, а сейчас возвращается к специально построенной для корабля пристани.

Кораблик у Фултона получился отличный. Он очень похож на оригинальный, так и не появившийся тут "Клермонт", только гребные колеса отцентрированы и он длиннее и шире. Водоизмещение почти в двести пятьдесят тонн, грузоподъемность у него соответственно тоже больше. По левому борту установлены два больших подъёмных крана, работающих от паровой машины, а по правому есть место для длинномерных грузов. Если быть точнее, для рельсов.

Мы с Фултоном сразу решили, что пароход будет не просто игрушкой для покатушек по реке богатых бездельников. Нет, мы с самого начала хотели построить корабль-трудягу.

На правый берег Сан Хуана он будет возить сырье, а на левый берег готовую продукцию. Если есть паровая машина, то разумно поставить её на колеса, колеса на рельсы и вуаля, паровоз!

Точно такой же пароход, только в пассажирском варианте будет возить на правый берег рабочих моих заводов и всех желающих, когда такие появятся. Сначала я думал возить сторонних пассажиров бесплатно, а затем подумал: а с какой такой радости? Деньги хоть и не являются моей целью, но и альтруистом не хочу себя выставлять, скорее наоборот. Скоро откроем первую в мире пассажирскую пароходную линию.

Машина для второго парохода уже изготавливается, набор корпуса тоже практически завершён. Мы сразу заказали две одинаковые посудины, как вспомню. какими глазами на меня смотрели исполнители нашего заказа, так улыбаюсь, еще бы за полтора месяца построить хоть. Еще бы, хоть мне и требовалось речное судно, фактически баржа, но срок-то всего месяц. Правда, деньги, как обычно закрыли вопрос.

Так, что-то я отвлёкся, вон Фултон уже причаливает.

– Пойдёмте, синьор Веласкес, – говорю я мэру, – думаю, вы не откажетесь от небольшой речной прогулки.

– Нет-нет, мистер Гамильтон, я, пожалуй, откажусь, не сочтите это проявлением неуважения к вам или изобретателю этой чудесно машины, просто очень уж мне не по себе.

– Боитесь что загоримся?

– Честно сказать, да.

– Хорошо, это ваше право. А я прокачусь.

Никто из пришедших поглазеть на нашу новинку тоже не согласился пройтись по реке, поэтому в свой первый рейс пароход ушёл только с моими людьми и командой. Оно и к лучшему, можно говорить без чужих ушей.

– Поздравляю Роберт, отличный корабль! – говорю я Фултону, – как краны работают, уже пробовали?

– Конечно, мистер Гамильтон. Не сказать, чтобы как часы, но работают.

– Капитан Сократес, – обратился я к капитану нашего парохода, дальнему родственнику Дукаса, – я вам уже говорил, но повторю еще раз. Вы отвечаете за безопасность команды, пассажиров, судна и груза. Именно в такой последовательности. Во время погрузочно-разгрузочных работ посторонних на палубе или в трюмах быть не должно. Краны у вас новые, как с ними работать толком никто не знает. Поэтому безопасность у вас должна быть на первом месте. И если что-то случится, спрошу я именно с вас. Даже если вас не будет на судне. Вам это понятно?

– Ясно, мистер Гамильтон, не беспокойтесь, я помню, – ответил мне этот флегматичный, чуть полноватый грек.

Вообще, я предполагал, что никто из местных жителей не согласится составить мне и моим людям компанию на борту "Флориды", так я назвал пароход, во время этого рейса. Поэтому, Сократес снова направил судно вверх по течению, намереваясь пристать к правому берегу, когда пароход скроется за излучиной реки.

Там меня ожидал Ахайя. Он еще несколько недель назад передал мне послание, что хочет встретиться. Это было странно, обычно это мне что-то нужно от вождя семинолов.

Отец Селии был не один. С ним на борт парохода поднялись еще несколько таких же как он суровых мужчин в возрасте, одетых в такие же, млм очень похожие одежды.

– Это люди имеющие голос в нашем народе, Белый Дух, – вместо привествия начал Ахайя, – мы будем говорить с тобой от лица всех семинолов.

Интересное кино, однако. К чему такая встреча в верхах? Они что войну кому-то собрались объявлять?

– Белый Дух, мы пришли поговорить с тобой о крови животных, той с которой ты смешал нашу кровь.

Вот оно что! С одной стороны кое-что понятно, с другой непонятно вообще ничего.

– Я слушаю вас.

Цель нашей встречи мне сказали почти сразу же. В племени Чикасо, проживавшем севернее Флориды, там где в оставленном мною будущем располагалась Алабама, началась эпидемия оспы. Началась она давно, просто до Ахайи вести дошли с опозданием и как раз тогда, когда я уже вакцинировал его племя.

Ахайя сразу же вспомнил мои слова об оспе, и отправил гонцов в другие племена семинолов. Их вожди нашли его слова достаточно убедительными и вот они собрались вместе, чтобы обсудить со мной оспопрививание.

Переговоры не заняли много времени. Естественно, я не мог отпустить беременную Селию, или допустим Розу, дочку Тома, в путешествие по всей Флориде, сам я тоже не мог всё бросить и на несколько месяцев покинуть поселок. По счастью. вожди это тоже понимали, поэтому мы нашли компромиссное решение, собственно они к нему подготовились заранее.

Вместе с вождями на берег Сан Хуана прибыло по да представителя от каждого племени. Я проведу обучение для этих избранных, дам необходимый инвентарь и по одному телёнку, зараженному оспой. Как я уже говорил ранее, это единственный на сто процентов безопасный способ привить именно коровью оспу, а не сифилис, как очень редко, но всё-таки бывало, на заре оспопрививания, когда делали из руки в руку.

Вожди пытались завести разговор об оплате, но я их остановил. Во-первых: ну что они могли мне дать из того что у меня нет? Только воинов, а мне они пока не нужны, как будут говорить в будущем, от слова совсем.

А во-вторых, и это намного важнее: вакцинация, по моему глубокому убеждению, должна быть бесплатной. От любых болезней. Это вопрос чести для врача и ученого, к которым я себя, надеюсь, не без основания причисляю.

В общем, поговорили очень хорошо. Вечером. когда зеваки из Сент-Августина разойдутся, "Флорида" сделает еще один рейс, заберет вождей и всех их сопровождающих и перевезет на левый берег, под покровом темноты они прибудут в мой поселок где я их всех вакцинирую. Вожди отправятся обратно, а выбранные ими люди останутся на стажировку.

У меня в поселке все время есть индейцы, мои греки к ним давно привыкли, да и православные, как я уже заметил, относятся к иноверцам несколько более терпимее, чем католики или, допустим англиканцы. Лишь бы человек хороший был, а кому ты там молишься, твое дело.

Что касается пришлых, испанцев или еще кого, их все равно не пускают в ту часть поселка, где стоит моя медицинская лаборатория, и где я буду обучать моих стажёров.

* * *

Вожди отправились восвояси, а Ахайя остался. Мы сели в моём кабинете. Вождь закурил свою трубку с непонятным мне табаком, я, помня о крайне низкой переносимости алкоголя у коренных обитателей Америки, налил только себе. Пару минут мы молчали, потом он спросил:

– Белый Дух, я видел у твоего человека, одного из двух черных братьев, новое оружие. Ружье, оно не похоже на те, что я видел ранее.

– Ты прав, Ахайя, такого ты еще не видел, – я подошёл к оружейному шкафу и открыл его, все новые винтовки мы держали под замком. А если с кто-то выходил с этой винтовкой ха пределы "зоны безопасности", где чужих не могло быть в принципе, то держал оружие в чехле. Ни к чему светить мое ноу-хау раньше.

Гектор получит от меня завтра на орехи. Хоть на пароходе чужих не было, это не повод правила безопасности нарушать, я не для того их писал.

Достав винтовку и пачку патронов к ней, я положил всё это на стол перед Ахайей.

– Вот, новая винтовка. Пока у меня таких десять штук, но скоро мы будем изготавливать сотнями. И будем делать это на правом берегу Сан Хуана, на той земле, что я попросил у тебя.

– Покажи, – коротко бросил мне Ахайя. Я не стал зажигать все свечи в кабинете и в помещении стоял полумрак. Посмотрев на Ахайю я заметил в его глазах отблеск свеч, выглядело так. как будто у отца Селии загорелись глаза при виде винтовки. Прежде всего, Ахайя был воином, и как любой воин ему было интересно новое оружие.

Я взял в руки винтовку, откинул затвор, взял патрон и зарядил оружие.

– Вот и всё, она готова к стрельбе, – сказал я.

– Так быстро, – восхищенно проговорил вождь.

– Гектор, у которого ты видел винтовку, может сделать двенадцать выстрелов за минуту, я десять. Любой из твоих воинов восемь. И все они могут попасть в человека на дистанции в триста шагов.

– Ты принёс в этот мир зло, белый Дух. Теперь десять белых солдат смогут уничтожить целое племя за четверть часа.

– Они и раньше могли это сделать. Две пушки заряженные картечью справятся намного лучше, не преувеличивай значение этой винтовки. Оружие это только оружие. Само по себе оно не убивает. Убивают люди, в чьих руках это оружие.

– Я не согласен с тобой Белый Дух. У оружия есть своя воля, тот кто сжимает его в руке тот могущественнее того, кто держит оружие в железном ящике.

– Винтовка рождает власть, ну-ну.

– Тот, кто это сказал, был воистину мудр, Белый Дух. Я запомню эти слова.

Услышав это, я чуть не поперхнулся вином. Еще ростков маоизма мне тут не хватает.

– В любом случае вождь. Я сделал это оружие не для того чтобы ваш народ был с его помощью истреблён. Совсем наоборот. Я хочу защитить и семинолов и многих других.

– Что ты имеешь ввиду?

– За то, что я скажу тебе сейчас, и испанцы и мои бывшие соплеменники американцы убьют меня, едва узнают. Я собираюсь вооружить вас. Не только те две сотни, что ты мне обещал. Нет, намного больше ваших воинов получат эти винтовки. Но только те из них, кто будут делать то что я им скажу.

– И что же ты им скажешь?

– Ничего что может принести вам вред. Вы должны будете измениться. Строить деревянные, а то и каменные жилища, учиться, выращивать хлеб, добывать железо и делать из него инструменты и оружие. Позволить христианским проповедникам свободно говорить. И твердо стоять на своей земле, не поддаваясь на уловки и предложения, какими бы заманчивыми они не казались. Вот что я хочу.

– Приняв эти условия, мы уже не будем теми, кто мы есть. Особенно если позволим вашим проповедникам свободно ходить среди нас.

– Если вы этого не сделаете, то вас заставят силой оружия. И католики, и особенно протестанты фанатики, многие из них вас даже за людей не считают, только потому, что вы верите в ваших богов. А насчет всего остального, без всего этого, сколько бы я не дал вам оружия, хоть винтовок хоть пушек, вы все равно будете обречены.

– Я подумаю о твоих словах, Белый Дух.

– Подумай, подумай. Поговори со своей дочерью, если хочешь. А когда ты поймешь что я прав, мы продолжим этот разговор.

На следующий день Ахайя уехал, а я приступил к обучению тех кто займется оспопрививанием среди всех семинолских племён. Это заняло у меня всего неделю.

Я закончил с ними как раз в тот день, когда мне пришла весточка от маркиза де Кампо Алегри, отца спасенной мною Марии Мануэлы. На Кубу прибыл вице-король Новой Испании. А это значило, что меня ждала встреча с самой большой лягушкой в местном болоте.

Глава 15

– Здравствуйте, мистер Гамильтон, Я очень рада вас видеть, – Мария Мануэла подала мне руку, которую я поцеловал.

Сегодня она просто ослепительна, от неё просто невозможно оторвать взгляд.

– Здравствуйте, синьорина. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, мистер Гамильтон, всё хорошо.

– Ничего не беспокоит? – Мария Мануэла не успела ответить на этот вопрос. К нам подошёл её отец в сопровождении высокого, широкоплечего, но при этом какого-то смазливого мужчины.

– Мистер Гамильтон, разрешите представить вам графа Франсиско Изабель Руиса де ла Барка, будущего мужа моей дочери.

– Здравствуйте, мистер Гамильтон, приятно познакомиться.

А мне нет, слащавый хлыщ, вслух я конечно этого не скажу, надо блюсти этикет.

– Взаимно, сеньор де ла Барка, рад знакомству.

– Маркиз де Кампо Алегри сказал что вы спасли жизнь Марии?

– Верно, так и было.

– Я ваш вечный должник, мистер Гамильтон. Мария, пойдём, наш ждут.

Граф взял под руку свою невесту, а я остался наедине с её отцом.

– Как вам приём у вице-короля, мистер Гамильтон?

– Благодарю маркиз, я очень благодарен за то, что вы представили меня.

– Оставьте, мистер Гамильтон, моя семья в неоплатном долгу перед вами.

Мы разговариваем стоя на балконе дворца губернатора. Позади осталась официальная часть приёма в честь вице-короля. Я удостоился представления сеньору Хосе Хоакину Висенте де Итурригарай-и-Аростеги, очередной испанец с мозголомными именем и фамилией. Но этого надо запомнить.

Маркиз де Кампо Алегри, который меня представил, не жалел превосходных эпитетов. Я оказался и гениальным врачом и изобретателем и грозой всех местных пиратов. Вице-король поблагодарил меня за спасение его племянницы и пригласил в Мехико, конечно, я принял приглашение. На этом собственно и всё.

– Через два месяца состоиться свадьба Марии Франсиско Изабеля, мы будем очень рады, евидеть вас гостем на свадьбе.

– Конечно, господин маркиз. я м радостью принимаю это приглашение.

– Я слышал, ваше предприятие расширяется?

– Да, обороты растут, мы открыли постоянное представительство в Гаване. уже думаем и о Мехико.

– Вам надо поставлять ваши товары в Европу. Кстати, моя дочь со своим мужем после свадьбы переезжают в Испанию. Граф де ла Барка получил пост при дворе его величества Карла четвертого.

– Я так понимаю, у вашего будущего зятя блестящие перспективы.

– Вы прав, мистер Гамильтон. Его ждёт большое будущее, – ага, если его не шлёпнут через несколько лет во время французского вторжения в Испанию. Этого козла-то не жалко, а вот что будет с Марией Мануэлой?

– Очень рад за него, – сухо отвечаю маркизу, – прошу меня простить сеньор Де Кампо Алегри, мне нужно ехать.

– Конечно, мистер Гамильтон, был очень рад вас видеть.

– Взаимно, господин маркиз.

Мы прощаемся, и я покидаю дворец губернатора. На улице стоит замечательная южная ночь, и я решил пройтись пешком. Благо до дома, купленного для меня де Ремедиосом не далеко минут двадцать пять.

Честно сказать, я снова зол на всеь белый свет, пока шёл даже обдумывал разннобразные способы избавиться от этого графа, хотя зачем мне это?

Неожиданно рядом со мной останавливается рессорная карета, один раз подобное уже было, поэтому я хватаюсь за саблю. Но в отличии от прошлого раза оттуда появляется не банда головорезов а лакей в камзоле и парике.

– Сеньор Гамильтон, – слышу я чуть надтреснутый женский страческий голос, – давайте я вас подвезу.

Внутри обнаружилась очень старая женщина, её представили мне сегодня, маркиза Луиза Долорес де Каса Алмендарес, вот кто это, дальняя родственница Марии Мануэлы.

– Еще раз добрый вечер маркиза, – говорю я и сажусь в карету, та мягко тронулась.

– Для вас он не очень добрый, сеньор Гамильтон.

– Для вас просто Александр, маркиза. Почему вы так решили?

– Александр, я всё таки значительно старше вас. Сколько вам, тридцать?

– Сорок восемь, сеньора.

– Бог мой, не за что бы не дала вам столько. Ну максимум тридцать три.

– Спасибо, сеньора.

– Но в любом случае, я на сорок лет старше вас. И хорошо умею читать по лицам, а вы совсем не скрываете, то что думаете.

– И что же вы прочитали у меня на лице?

– То что вы, скажем так, увлечены нашей Марией Мануэлой и то что вы готовы разорвать на части этого заносчивого самовлюбленного мальчишку, де ла Барку.

– Вам он тоже не очень нравится, судя по всему.

– Я его на дух не переношу, такая же сволочь, как и его папаша.

– Маркиза, вам не кажется странным этот разговор? Он слишком откровенный для людей которые познакомились только сегодня.

– Может быть, Александр. Но вы толком ничего и не сказали. А мне всё равно, меня все считают сумасшедшей старухой, мне можно.

– Но вы конечно не такая?

– Какая такая?

– Не сумасшедшая?

– Нет, почему? Всё так и есть. Я действительно бываю не в своём уме, – сказав это, старая маркиза засмеялась. Затем она резко оборвала смех и продолжила уже абсолютно серьезным тоном, – и сейчас моё сумасшествие говорит мне, что вы были бы намного более лучшим мужем для Марии чем де ла Барка.

– Маркиза, эти слова действительно безумны. Начнём хотя бы с того что мне сорок восемь а ей семнадцать. Я ей в отцы гожусь, а не в мужья.

– Александр, а разве это когда-то кого-то останавливало?

– Для подобного мужчина должен быть очень интересен семье невесты. Я, таким не являюсь. Не буду скромничать, я богат, но на этом всё. Да и наверняка состояние семьи де ла Барка поболее моего будет.

– Но вы хотя бы не опровергли мои слова, это хорошо.

– К чему этот разговор, дорогая маркиза? Вы не хуже меня понимаете, что это невозможно.

– Просто предупреждаю симпатичного мне человека, не только я хорошо читаю по лицам, Антонио, отец Маии Мануэлы тоже владеет этой наукой. Де ла Барки очень влиятельны а Франциско склонен к необдуманным поступкам. Для вас это может быть опасно.

– Помилуйте, маркиза. Мне ли бояться этого мальчишку?

– Не его лично, повторюсь, они влиятельны и богаты.

– В любом случае, спасибо за предупреждение, дорогая маркиза. Вижу, мы уже приехали. И кстати а сто на счёт отца де ла Барки? Он был сегодня на приеме?

– Нет и это странно, обычно старая сволочь не пропускает момента чтобы лизнуть задницу вице-королю.

Не любите вы эту семью. Что ж, мне пора, еще раз спасибо что подвезли.

– Да, все, верно, терпеть их не могу. Не стоит благодарностей, Александр. Увидимся на свадьбе Марии Мануэлы.

* * *

В этот раз мы с де Ремедиосом доехали до наших будущих плантаций гевеи. Место хорошее, надо брать.

– Знаете, Пабло Диего, – начал я разговор когда мы возвращались в Гавану, – я хочу практически полностью перенести производство на Кубу. Свою Гевею мы еще долго не получим, а везти сырье из Бразилии сюда ближе чем в Сент Августин.

– К тому же, здесь больше потребителей нашего товара, мистер Гамильтон.

– Совершенно верно. У себя я оставлю только маленькую экспериментальную мастерскую, – на самом деле, она будет не такая уж маленькая, но продукция на продажу там выпускаться не будет.

– Рад это слышать, хорошее решение для нашего бизнеса. Кстати, мистер Гамильтон, а зачем вы заказали себе флейт? Зачем вам еще один корабль?

– Есть у меня кое-какие проекты, для их реализации он мне и нужен.

– А рассказать что это, вы не хотите?

– Извините меня, но нет. Не хочу. Я когда мы только начали сотрудничать обозначил свою позицию. Я не лезу в ваши дела, а вы в мои.

– Хорошо, хорошо. Это ваше право.

– Спасибо за понимание, Скажите Пабло Диего. Что вы знаете о семье де ла Барка?

– А аочему вы решили чтоя могу о них что-то знать?

– Бростьте, вы знаете всё и обо всех.

– К сожалению для меня далеко не всё. НАпример, я не знаю, что задумал мой уважаемый компаньон.

– Пабло Диего, это просто невежливо.

– Да ладно вам, я пошутил. А что касается де ла Барка, они богаты, влиятельны и фантастически беспринципны. О них многое говорят, в основном нелицеприятное.

– И почему тогда маркиз Де Кампо Алегри выдает за их отпрыска свою дочь?

– А вы думаете, его это волнует? Деньги к деньгам, влияние к влиянию, дорогой мистер Гамильтон. Союз двух таких влиятельных семей укрепит обе стороны, тем более что в Мексике всё отчетливее пахнет изменениями, которые дарят возможности, если ты достаточно силён.

– Понятно, спасибо.

После того как мы вернулись в Гавану я посетил банк и положил деньги на счёт. Теперь там круглая сумма в пятьдесят тысяч долларов.

Все дела на острове закончены, и я отправился во Флориду.

* * *

На рейде Сент-Августина я увидел "Святую Луизу", мой фрегат вернулся из бразилии, это хорошо, надеюсь рейс был удачным.

На пристане неожиданно для себя я вижу Савелия и Гектора. оба вооружены новыми винтовками, хорошо хоть у обоих они в чехлах.

– Барин, беда! – кричит мне Савелий, когда лодка со мной еще даже не подошла.

– Что случилось?

– Ночью вашу Селию похитили!

Сколько было похитителей, никто не знал. Также не понятно когда они проникли в дом, ясно только что после полуночи. Явно работали профессионалы, двух охранников семинолов уложили стрелами, судя по всему, одновременно, те даже не успели поднять тревогу, телам охранников я и понял.

И пришли они именно за Селией, в доме ничего не взяли, хотя брать есть что. В сейфе два десятка изумрудов и золота с драгоценностями тысяч на сорок. НА столе в кабинете я обнаружил письмо:

"Новый Орлеан, через девять дней, таверна "Луи одиннадцатый". Приходи один, если хочешь увидеть свою индейскую тварь живой"

* * *

– Какие корабли покинули Сент-Августин сегодня?!

– Мистер Гамильтон, вы конечно очень уважаемый житель нашего города, но хотел бы попросить вас не кричать на меня!

– Господин мэр, сегодня ночью из моего поместья похитили женщину. Я полагаю что её увезли в Новый Орлеан на корабле. Больше просто нечем. Поэтому я и спрашиваю. И я еще и не начинал на вас кричать.

– И все таки, я бы вас попросил!

– Хорошо, хорошо, прошу меня извинить. и всё таки, кто покинул город сегодня?

– Вообще-то, я не обязан вам ничего говорить! – интересный поворот событий, с чего это наш мэр мне хамит? Но я тоже так могу.

– А я вообще-то не обязан говорить вам о моем знакомстве с губернатором и вице-королём. И тем более я не обязан вам говорить, что похитили дочь вождя ближайшего к городу племени туземцев. Не известно какие слова были для него более убедительны. То ли мой намёк на связи в верхах, то ли практически прямая угроза но через пять минут у меня была вся информация.

Всего гавань покинули четыре корабля, Селия может быть на любом из них и все они ушли с рассветом. Вот как специально. И это делает потенциальную погоню бессмысленной. У меня только один корабль, который теоритически может хоть кого-то догнать, это "Святая Луиза", но кого догонять и где совершенно не понятно.

А значит что? Надо сломя голову мчаться в Луизиану. Интересно, судя по тому сколько мне дали времени, похитители предполагают что пойду морем. А вот хрен вам, хоть это звучит безумно, пешком быстрее.

Я сломя голову рванул в поселок и уже через три часа после того как поговорил с мером, выступил на запад.

Со мной пошли десяток семинолов. они горели желанием отомстить за смерть своих и вернуть дочь вождя, Янис, Гектор, Ахиллес и как это ни странно, Иван Плетнев. Вообще со мной хотели пойти намного больше народу, буквально все кто знал Селию. но все мне не нужны. Идти будем быстро, нужно преодолеть болота и выйти к деревни Ахайи. Там уже будет проще, уверен он даст нам лошадей.

– Иван Петрович, вам-то зачем это надо, спросил я Плетнева когда мы, галопом доскакав до причала "Флориды" оказались на борту парохода?

– Всё просто, мистер Гамильтон. Я вам обязан, долг чести, если хотите. И я точно не буду лишним, у вас достаточно много людей, эти ребята так вообще очень внушительны, – Плетнев кивком головы указал на семинолов, – но всё-таки я офицер, вряд ли у кого-то тут есть такой опыт как у меня. Кроме вас естественно.

– Разрешите поинтересоваться. Что вы имеете в виду?

– Вам, наверное, это ничего не скажет, но я принимал участие в деле у острова Видо, например.

– Где это? – делаю вид что не знаю, будет выглядеть странно, если я знаю что такое остров Корфу, вряд ли Гамильтон так хорошо разбирался в том что происходит в Европе.

– Это в средиземном море. Мы этот остров с моря штурмом взяли, я одним из первых на стены взошёл.

– Мы это кто?

– Русские, мистер Гамильтон, а обороняли его французы.

– Внушает уважение. Но вы же моряк, что вас дёрнуло на стены лезть?

– Да, я моряк. Но во всей эскадре, включая десант, я лучше всех на саблях дрался. А там одних пехотинцев было пять тысяч, если не больше. Смею заметить, что с тех пор я не стал драться хуже.

– Понятно, надеюсь, ваше искусство не пригодиться но всё может быть…

* * *

– Тебе нужны еще люди, Белый Дух?

– Нет.

– Почему? Сотня воинов лучше чем пятнадцать.

– Потому что мне назначили встречу в городе. Сотня вооруженных семинолов туда просто не войдёт. Да даже десяток не войдёт. И два моих человека, чернокожие братья. тоже под большим вопросом.

– Потому что они не белые?

– Да, потому что они не белые.

– И зачем ты тогда взял их с собой?

– Мне назначили встречу через семь дней. Я попробую успеть за шесть. Если получится, я буду ждать их в в порту. я знаю все корабли на которых её могли увезти. И если её увезут куда-то за город. там мне пригодятся воины.

– Понятно, но всё равно, я провожу тебя докуда смогу. Так будет быстрее.

И началась гонка, на наше счастье. наш путь лежал прочь от болот и мы использовали лошадей. Много лошадей. Очень много лошадей.

Ахайя выслал вперед нас гонцов на лучших скакунах и нас всегда ждали свежие кони, да не по одному, пара заводных всегда имелась у каждого.

В итоге до Нового Орлеана мы добрались за пять дней и четыре часа. Добрались и встали лагерем. Надо отдохнуть, тем более что всю последнюю неделю спали мы буквально по три-четыре часа в день.

Отдохнув, я раздал указания своим людям:

– Иван Петрович, из Сент-Августина в тот день ушло четыре корабля. Селия может быть на любом из них. Ваша с Янисом задача круглосуточно наблюдать за портом. Когда один из этих кораблей появится, дайте мне знать, я с семинолами буду ждать вас здесь.

– Вы не идёте, мистер Гамильтон? – удивился Плетнёв.

– Нет, не иду. Наверняка кто-то из этих ублюдков знает, как я выгляжу и вполне возможно, что их люди есть и в порту Нового Орлеана.

– Ясно. Что ж разумно.

– Если нам повезёт, мы сможем застать их врасплох.

Плетнев с Янисом отправились в порт а я стал ждать. По идее, Селия должна быть жива, сейчас пока еще не принято убивать заложников. Что им от меня может быть надо? Хороший вопрос, на который я не знаю ответа. Я даже не знаю, кто мог похитить Селию. Понятно, что это звенья той же цепи что и события в Нью-Йорке.

Ладно, надеюсь скоро всё проясниться, сейчас мне остаётся только ждать. Хоть сейчас и день деньской я волевым уилием заставил себя уснуть.

Через через шесть часов меня разбудил Янис.

– Что?

– Они здесь, мистер Гамильтон. Шхуна "Веселая вдова" местная.

– Ясно. Возвращайся в город. попытайтесь выяснить у них Селия и если да, проследите, куда её доставили.

– Я понял, мистер Гамильтон. – сказал Янис и уехал. А я снова остался ждать.

– НА наге счастье, я оказался прав. Селию действительно привезли на "Весёлой вдове", Шлюпка со шхуны ппристала к берегу как раз когда Янис отправился ко мне и оставшийся в порту Плетнев видел как несколько вооружённых мужчин посадили связанную женщину в карету. Он отправился за ними, благо лошадь Ивана Петровича была в порту.

Слежка привела его к большому пометью, которое охранялось очень и очень хорошо. История с Кросби повторилась, только в этотраз у меня не было генеральского мундира и роты драгун.

Но это не отменяло того факта что мне нужно взять штурмом это поместье.

Глава 16

– Там двадцать два человека, Белый Дух и еще четыре уехало в город. У всех ружья, пистолеты и сабли. В поместье всего два въезда с воротами, каждый охраняется тремя охранниками.

– Понятно, спасибо, Шиай, – старший сын Ахайи кивнул и отошёл от мня.

Итак, что мы имеем? Завтра они будут ждать меня в таверне в Новом Орлеане. Идти или не идти, вот в чем вопрос.

Наверное, нет, да и зачем? Селия здесь, а если её попробуют куда-то вывезти отпадёт нужда в штурме поместья. Решено, дождемся ночи и в бой.

Жаль только, что не успели пистолеты нормальные сделать, скорее всего, нам предстоит драться в помещении, где не очень-то развернешься с винтовкой. Ну да ладно, с этим ничего не поделаешь. И вот настало самое мертвое время суток, между тремя и четырьмя часами утра. Пришло время действовать.

Поместье было окружено достаточно высокой стеной, но в одном месте прямо рядом с ней рос высокий платан. Вот по нему группа из десяти человек и перебралась внутрь. Со мной пошли Плетнев и восемь семинолов во главе с Шиаем, было бы странно если бы сводный брат Селии остался в стороне. Я оставил четырех человек для того что бы они в оговоренное время подняли шум, захватив одну из сторожек на вьезде в поместье.

Немного подумав, я решил, что практически бесполезно пытаться проникнуть в здание где держали Селию бесшумно. В отличие от моей охраны, которая не ожидала нападения, эти настороже, к тому же, интерьеры нам совершенно не знакомы, а противник наоборот, у себя дома. У нас всё таки не кино, и не компьютерная игра, где подобные штуки можно проделать.

Поэтому, штурм. Будем делать ставку на отвлекающий маневр и внезапность. Гектор, Ахиллес, Янис и двое семинолов захватят сторожку, им как раз можно и нужно как следует пошуметь, выстрелы, крики, всё как надо. В крайнем случае, они пожар устроят. Так засевшие внутри точно заметят что происходит что-то не то. Мы же, когда поднимется переполох, ворвемся в здание.

Отличный план, только я совершенно не учёл, даже странно, что это поместье какого-то местного богача. и что пленницу совершенно не обязательно будут держать в господском доме. Уже находясь на территории, я понял свою ошибку. Здесь было по меньше мере полдюжины различных строений, от П-образного дома с красивыми аллеями для прогулок, фонтаном. стаями и прочими атрибутами красивой жизни до конюшен, амбаров, и пара бараков, один скорее всего для охраны, а второй для рабов. Мы же на Юге США. Рабство тут отменят только через шесть десятков лет, это если история пойдёт по проторенному пути.

– Значит так, Шиай, – зашептал я сыну Ахайи, – тебе надо вернуться. То должен будешь в одиночку убить тех троих в сторожке, ты тут самый сильный воин, ты справишься. А мне пришли воинов у ворот. Понял меня?

Тот молча кивнул и растворился в темноте. Мы лежали чуть в стороне от главного дома, под большими деревьями. По территории расхаживали охранники с факелами, нас они видеть ну никак не могли, а сами были, наоборот, как на ладони.

– Зря в ыпослали к воротам этого парня, – зашептал подползший ко мне Плетнев. Я бы справился лучше.

– Иван Петрович, поймите меня правильно. для меня ваши слова это пока просто слова. Я вас в деле не видел.

– Можно подумать, его вы видели в деле.

– Хмм, в принципе, вы правы, но что сделано, то сделано.

Когда до назначенного времени осталось всего пять минут появились мои люди.

Я коротко рассказал свой план и мы разделились на три группы. Одна заняла позицию возле дома, вторая у рабского барака, а третья самая малочисленная. рассредоточилась и приготовилась открыть огонь.

Пожалуй, это была самая длинная минута в моей жизни, но вот в миле от нас раздались выстрелы. Я хорошо различал звуки местных ружей и моей винтовки. Шиай сделал три, а нет четыре выстрела, ему ответили дважды.

Обитатели поместья тут же переполошились. Человек десять-двенадцать выскочили на улицу с различными ружьями и пистолетами и побежали в сторону ворот, где по прежнему гремели выстрелы, теперь стрелял только Шиай. Мы с ним об этом не договаривались, но он сам продолжал изображать бой.

Я с Плетневым, Янисом и двумя семинолами должен был начать с барака охраны, почему-то мне казалось, что Селия может быть там. В моих руках два взведённых кремневых пистолета, сын Дукаса замер на другой стороне от входа, Плетнев рядом со мной, тоже с пистолетами, семинолы прикрывают с винтовками.

– Я а лево, вы на право, – шепчу Плетневу, тот кивает.

Вот сзади раздались выстрелы, это Гектор с товарищами открыл огонь по бегущим в сторону ворот. Я специально раздел наш отряд. так, чтобы сосредоточить в одной группе лучших стрелков. Вот они сейчас и расстреливают хорошо видимых в свете факелов врагов.

Янис распахивает дверь, и мы с Плетневым врываемся внутрь барака. Пусто, а вот из главного дома раздались выстрелы, крики и звон оружия. Там началась драка.

Бежим обратно, врагов на дороге уже перебили и стрелки собрались возле меня.

– Гектор, Ахиллес, разойдитесь по разные стороны большого дома и контролируйте окна, а на вас, – я повернулся к семинолам, – на вас улица. Все кто с оружием наши враги.

Вторая штурмовая группа в этот момент уже в доме. судя по всему схватилась с охраной. Оставив четверых на улице я с остальными побежал в дом. На пороге лежало два убитых семинола, проклятье, без потерь не обошлось. еще троих, также убитых я увидел в холле, последний воин катался по полу сцепившись с крупным противником, Шиай подбежал к ним и точным ударом ножа прикончил врага.

Помимо моих людей, тут лежало и четыре убитых ими врагов. На секунду наступила тишина, которую впрочем прервали сразу три выстрела, два мимо а после третьего Янис схватился за простреленной плечо. Стреляли откуда-то сверху, туда мне и надо.

– Плетнев, Шиай, за мной! Остальные, прикрывайте нас. Янис, что с рукой?

– На вылет прошло, мистер Гамильтон.

– Во время боя обращаться ко мне только "командир", ясно?

– Да. командир.

– Отлично, жди здесь с воинами.

Закончив раздавать указания, я побежал вверх по широкой мраморной лестнице. Плетнев и Шиай рядом со мной.

Снизу прогремело сразу два выстрела а потом крик. наверное внизу еще остались враги, одного из них уложили.

Мы на втором этаже, слева открывается дверь, выстрел и чье-то тело падает через перила вниз. Группа прикрытия работает что надо. Передо мной коридор ведущий вглкбль дома, видимо нам туда. Оставляю Плетнева прикрыывать спину а сам с сыном Ахайи начинаю проверять двери.

Рывком открываю одну дверь и получаю пистолетный выстрел в лицо. Мимо! Мерзавец промахнулся с двух метров! А Шиай сзади меня точен, он выстрелил из-за меня и попал точно в грудь, еще минус один. Так, а где Плетнев?

Ответом мне стали пистолетные выстрелы сзади, звон сабель и русский мат. Пока мы с Шиаем возились с комнатами, на Плетнева насели сразу трое. У двоих в бвли пистолеты и сабли, третий только со шпагой. И Иван Петрович и его соперники промахнулись, вернее одним выстрелом мой русский промахнулся а второй пистолет дал осечку. Отбросив бесполезный огнестрел противники взялись за благородное оружие.

И вот тут я понял, почему Плетнев так много говорил мне о том, что он хорош. Я хоть и не специалист в фехтовании. но даже мне было видно что он настоящий мастер. Сабля в его руке как будто жила своей собственной жизнью, да и сам русский двигался так быстро, что успевал парировать удары сразу троих и даже теснил их. Один против троих!

Да что ж такое! Сегодня просто день промахов, я тоже дал маху! Отбросив пистолет, я попытался прийти на помощь Плетневу, но тот закричал на меня дурным голосом:

– Гамильтон, твою мать! Уйди, не лезь под руку, зашибу! – понял-понял, не дурак.

Впрочем, мой бравый русский прекрасно справился и без меня. Одного противника он метко полоснул по шее. второму отрубил кисть с оружием а третьему воткнул саблю в грудь. Минута и перед нами два трупа и и один тяжело раненый.

Иван Петрович облокотился о стену. груль его ходила ходуном, было видно что этот бой дался ему не легко. Раненый им мужчина, судя по всему американец. попытался пдобравать лежащую рядом с ним шпагу, но Шиай, ногой отбросил шпагу и склонившись прижал нож к его горлу.

– Что делать с этой падалью, Белый дух?

– Пока ничего дай-ка пережмем его культю, чтобы он потери крови не сдох, потом допросим. Интересно, что он скажет, – Это заняло у меня всего минуту, ничего сложного, если навыки есть, – покарауль его, – сказал я Шиаю.

Закончив с раненым, я подошёл к двери в конце коридора, и открыл её, метнувшись в сторону ожидая выстрела, но его не последовало и мы с Плетневым зашли.

Это был кабинет, совершенно типичный кабинет для этого времени. Конторские и книжные шкафы, пара больших несгораемых сейфов, необъятный стол и кресла. Рядом со столом стоял пожилой испанец, его лицо показалось мне смутно знакомым.

– Где женщина? – спросил я его.

– Если ты о своей индейской подстилке, Гамильтон, то её тут нет, – Черт, и голос знаком! Кто ты такой?

– Не знаю кто ты такой, но она точно где-то здесь. Вы привезли её сюда. Мой человек видел это.

– Я всё равно ничего тебе не скажу, подонок. И лучше тебе убраться в вонючую дыру, откуда ты выполз, скоро вернутся те, кого мы послали в Новый Орлеан, – как он говорит, заслушаешься! Как будто это он держит саблю у моего горла, а не наоборот.

– Иван Петрович, будьте добры, побудьте тут с нашим пленником, а я посмотрю что с остальными.

Бой в поместье закончен, у нас пятеро убитых и три раненых, тяжёлых среди нет. Всего мы положили двадцать одного противника, и взяли двух пленных.

Слуг, рабов и прочий обслуживающий персонал мои люди согнали в один барак и я поставил охрану. Если не вытрясу информацию из странного типа в доме, займусь слугами. кто-то что-то точно знает.

– Итак, неизвестный мне синьор, я повторяю свой вопрос. Где женщина?

Допрашивать пленных я решил внизу, в холле. Так просто удобнее. Мы связали обоих и посадили на стулья друг напротив друга.

– А я повторяю свой ответ. Иди к дьяволу! – Он еще что-то добавил по испански и тут мои знания этого языка дали сбой. Но это точно звучало как ругательство.

– Понятно, если вы не хотите говорить по-хорошему, будем по-плохому, – Я поворачиваюсь к Плетневу и нарочито спокойным голосом говорю.

– Иван Петрович, давайте оставим этих синьоров с Шиаем и его воинами. Тут сейчас будет невообразимо грязно и громко. Мы с вами цивилизованные люди, зачем нам смотреть и слушать всякие гадости.

А вам, неизвестный мне синьор, я хочу сказать вот что: Вы не к той женщине протянули свои лапы. Она не только будущая мать моего ребенка, но и дочь Ахайи, одного из вождей семинолов. А это её брат. Я о вас руки марать не буду, я же всё-таки культурный человек. А вот он нет. Так что зря вы упираетесь, всё равно язык вам развяжут.

Сказав это я вышел из дома, бросив на ходу Шиаю:

– Оба твои. позови когда они будут говорить.

– Конечно, Белый Дух, – На лице Шиая появилась кровожадная улыбка, он подошёл к пленникам и оба инстиктивно дернулись, пытаясь отодвинуться.

* * *

– Иван Петрович, – спросил я Плетнева набивая трубку, – надеюсь то что сейчас происходит внутри не оскорбляет вашу честь дворянина и офицера?

Из дома раздался пронзительный животный крик который пронял меня до самых костей.

– Ничуть. На войне как на войне. Не вы же взяли в заложники беременную женщину, нам действительно нужно узнать где она. И узнать быстро.

– Я тоже так думаю, Господи, чего он так орет?

– Хотите узнать?

– Пожалуй нет.

А вот и Шиай, порядочно забрызган кровью, но доволен.

– Белый дух, они будут говорить, оба.

Да уж, сын Ахайи не стеснялся в выборе методов, оба пленника очень плохо выглядят. Но говорить могут…

Ответ на главный вопрос получил еще Шиай, в процессе физического воздействия. Раскололся не испанец а раненый второй. Селию мы нашли в бараке охраны, в замаскированном погребе, живую но избитую. По счастью, это не повлияло на ребёнка. Правда, узнали мы об этом позднее, а до этого момента нам с ней пришлось понервничать.

А мне наши пленники рассказали самое интересное, начну пожалуй с имени этого заносчивого испанца.

Его звали граф Хуан Мануэль Долорес де ла Барка, и приходился он отцом жениха Марии Мануэлы. Вот так вот, не больше не меньше.

Он мне многое интересное рассказал, видимо, его так испугал Шиай что Хуан Мануэль говорил и говорил, лишь бы только не пришёл снова этот жестокий краснокожий.

Чем только оказывается не занималось это "почтенное семейство", тут и работорговля и пиратство и похищения людей и шантаж и вымогательство. Де ла Барка наговорил столько, что в любой стране этого хватит на десяток смертных приговоров. Мне это всё было очень интересно, стали вырисовываться очень интересные возможности, но об этом позднее.

Помимо всего остального, де ла Барка поведал мне и причину похищения Селии. И, как я и думал, все дело оказалось в убитых мною Кросби и в нынешнем губернаторе территории Луизианы и Миссури, Джеймсе Уилкинсоне.

Собственно, раненый Плетневым мужчина оказался одним из секретарей Уилкинсона, а пометье в котором мы сейчас находились, принадлежало ему. В сейфе я нашёл несколько писем Уилкинсона к Кросби, с которыми он оказалось водил очень близкое знакомство, можно даже сказать дружбу.

Как с этим связан де ла Барка я тоже выяснил и со слов пленника и с помощью документов. как оказалось Уилкинсон, этот жирный боров, помимо остальных выдающихся достоинств, таких как: пьянство, наркомания, половая распущенность и прочее оказался еще и платным агентом на испанской службе, притом агентом кторого очень ценили и всячески ему помогали. Де ла Барка был одним из людей, с которыми тесно взаимодействовал Уликинсон и тот попросил его об услуге.

Похитить одну индейскую сучку, чтобы выманить в Новый Орлеан её любовника. Конечно, де ла Барка не стал отказывать. Оставлять меня в живых они не планировали, а вот получить от меня подписанные банковские чеки это хорошая идея.

Так сказать, два в одном, и ценному агенту потрафить и руки на этом погреть, прекрасный план. Жаль только, для де ла Барки конечно, что он провалился.

В общем, раскололась эта гнида до самого донышка, но при этом, он ни разу не упомянул о сыне. ПРишлось самому спросить.

– А что насчёт вашего сына? Франциско Изабель в курсе ваших делишек?

– Нет! Нет, нет и еще раз нет! Он не причём. Мой сын не в курсе моих дел.

– Хорошо, синьор де ла Барка. Пальцы правой руки Шиай вам по счастью не ломал. сейчас вам принесут ручку и бумагу. вы все запишете. вот прям всё что мне сейчас рассказали. потом ставьте свою подпись и так и быть. ваш сын будет жить. Договорились?

– Давайте вашу бумагу, подонок.

Так, что-то мы тут задержались. Де ла Барка закончил своё сочинение на заданую тему, пора делать ноги. Скопом сгребаю все бумаги Уилкинсона в мешок, потом разберусь, что с ними делать. Осталось решить только один вопрос, очень тяжёлый, к сожалению:

– Шиай, что нам делать с телами твоих людей?

– Сжечь, Белый Дух. Мы не можем их взять с собой.

Вместе мы перенесли убитых семинолов в холл виллы. Де ла Барка и секретарь Уилкинсона смотрели на нас расширившимися глазами, их никто и не так и развязал.

– Эй, Гамильтон, что это вы собираетесь делать? Для чего вы принесли этих дохлых дикарей? И когда вы нас развяжете?

– Ну вы же умный человек, де ла Барка, попробуйте догадаться.

С этими словами я подошёл к камину, от углей разжег трут и раскурил от него трубку. Затем я посмотрел сквозь огонь на де ла Барку и бросил горящий трут на портьеру, которой были укрыты тела погибших за Селию воинов.

Глава 17

Поступить так как правильно или так как выгодно, вечная дилемма. Сейчас она стоит и передо мной. А точно ли стоит? Вот ведь ирония судьбы, спасая Селию, я получил инструмент, который на сто процентов расстроит свадьбу Марии Мануэлы.

Если я передам её отцу ту информацию, которую я получил от покойного ле ла Барки, маркизу де Кампо Алегри ничего не останется кроме как разорвать все договоренности.

А вот интересно, любит ли она этого Франсиско? Был бы человек, который способен ответить на этот вопрос. Хотя секунду, у меня есть такой человек! Старая маркиза!

Она произвела на меня впечатление как раз таки очень здравомыслящего человека. Может быть, её и считают не в своём уме именно потому, что она говорит нелицеприятную правду. Надо будет сходить на Кубу, и постараться с ней встретиться.

Стоп, стоп, стоп. Встретиться-то можно, но зачем? Мне с этого какая радость, если я расстрою свадьбу этой девушки?

Едва я задал этот вопрос, то сразу понял. Надо! Вот надо и всё! Я не хочу чтобы она вышла замуж за де ла Барка.

Решено, десятого июля иду на Кубу.

С этими киднеппинговыми делами я почти на две недели выпал из рабочего ритма. Выпал я, но не мои люди. Едва мы вернулись из Луизианы, как ко мне заявились сразу два человека. Один уже великий изобретатель, а второй им наверняка будет. Естественно молодость уступила опыту, и первым свою идею представил Роберт Фултон.

– Вот, мистер Гамильтон, смотрите.

Так посмотрим что у нас тут. Разворачиваю чертежи и вижу паровоз. До законченного совершенства машин первой половины двадцатого века ему далеко, но это точно паровоз.

– Я всё никак не мог взять в толк. Почему вы настояли на такой странной палубе для "Флориды". Какие такие длинномерные грузы вы собираетесь возить на нашем пароходе. Потом я вспомнил ваши слова о паровых машинах на колесах и стал чертить, – я встал и достал бутылку вина и бокалы. Фултон замолчал и я сказал:

– Продолжайте Роберт, я просто приготовился праздновать, – видя мою улыбку, Фултон продолжил:

– Так вот, я понял, что вы имеете ввиду. Самодвижущаяся машина с паровым двигателем на рельсах действительно выглядит очень перспективно. Думаю, хотя нет. Я уверен, это будет работать. Есть только один вопрос. Где мы возьмём столько угля. На дровах эффективность машин ниже, а возить уголь из США очень дорого.

– Да, вы правы. С этим, действительно есть проблема, я пока не знаю, как её решить, но уверен, что решение есть. Возможно, уголь есть в Мексике.

– Вот для чего вы так отчаянно стремитесь втереться в доверие к вице-королю?

– В том числе, Роберт, в том числе. А теперь позвольте поднять тост за будущий паровоз!

– Как вы сказали? Паровоз?

– Да, именно так.

– А что? Хорошее название!

Я разлил вино по бутылкам, мы выпили и я задал вопрос:

– Роберт, раз уж вы здесь, у меня вопрос.

– Слушаю вас.

– Паровозы это конечно хорошо, но как продвигается работа с разработкой привода от паровой машины ктокарно-винторезному станку, да и к другим стенкам тоже? Это основная задача, которую вы должны решить. Из Бостона мы получили десяток отличных станков, но все они на лошадиной тяге. Это меня не устраивает.

Однако! Фултон как будто десяток лимонов проглотил. По лицу изобретателя было видно, что он просто забыл о такой приземленной вещи как внедрение опережающих технологий на производстве. Сейчас он выглядел как какой-нибудь СНС (Старший Научный Сотрудник прим. автора) времен позднего СССР. Он понимаешь, науку двигает, а вы тут со своим производством под ногами мешаетесь. Я сам это не застал, но родители в красках расписывали стагнацию советского производства.

– Простите, мистер Гамильтон, я как то упустил этот вопрос.

– Ничего страшного, уверен, что наверстаете. Только, пожалуйста, отложите проект паровоза и займитесь приводами. Без этого и паровоз не поедет. На чем вы для него детали будете делать? Там точность и допуски совсем другие, чем на паровой машине для вашей "Флориды".

– Конечно-конечно, мистер Гамильтон. Я всё сделаю.

– Вот и славно. Роберт. И знаете что, называйте меня Александр.

– Конечно. Если вы не против Александр, я пойду. Только можно один вопрос?

– Конечно.

– Зачем я вам? Вы же знаете ответы до того как я задам вопросы. Вы же сами можете всё это сделать. Или я не прав?

Приплыли, твою мать, еще один прикинул, что к чему и задает очень неудобные вопросы.

– Роберт, давайте вы не будете задавать вопросы, на которые я не могу дать вам правдивого ответа. Договорились? Всему своё время.

– Понятно, спасибо ми… спасибо Александр.

– Пожалуйста. Там Лука ждёт?

– Всё верно.

– Можете, как пойдёте, позвать его?

– Конечно.

Так, с опытом разобрались, теперь время молодости. На очереди юное дарование. Лука, надо, кстати, узнать его фамилию, мой личный проект.

– Привет Лука, что там у тебя?

– Здравствуйте, мистер Гамильтон. Собственно, вот.

Лука положил передо мной сначала патрон, а потом и пистолет.

– Уже пробовали?

– Да, мистер Гамильтон. Прицельная дальность двадцать метров, даже лучше чем вы заказывали. Баллистика у патрона очень хорошая.

– Прекрасно, просто прекрасно. Пойдём, сам хочу попробовать.

Да, отличная игрушка у Луки получилась. Бой просто отменный, надо только подумать как останавливающее действие пули больше сделать. Оно и так хорошее, но надо что бы наверняка валило с ног. А то попадётся бугай какой-нибудь, а пистолет-то однозарядный.

Но это дело будущего. Нужны конические, а не круглые пули, если делать их сейчас, то скорость производства патронов резко упадёт. А вот когда мы их будем производить, то сделаем экспансивные пули, или как их еще называют пули дум-дум.

Патронов сделали не так чтобы много, полторы сотни всего, поэтому я сделал только два десятка выстрелов. Всё легло достаточно кучно. То, что надо.

За этот пистолет я заплатил Луке так же как за винтовку, он полностью заслужил эти деньги. Теперь мне нужно еще сильнее Фултона толкать, чтобы он побыстрее разобрался с паровыми машинами для завода.

И надо бы как-то получить селитру из Чили. Она, если не ошибаюсь, лучшая в мире. Порох будет просто отменный. Но и это дело будущего. Когда найду химика, который сделает мне бездымный порох, вот тогда и буду думать о селитре.

ЗА всей этой стрельбой я отвлекся от мыслей от Марии Мануэле, и с отличным настроением поехал в Сент-Августин где меня ожидал де Ремедиос.

* * *

Испанец привёз мне бумаги на землю, где будет разбита наша плантация гевеи. Там уже закончены подготовительные работы и всё готово к высадке саженцев. Завтра "Святая Луиза" уходит на Кубу и везет большую часть саженцев. Я и де Ремедиос отправимся на остров на борту фрегата.

– Здравствуйте, мистер Гамильтон, – голос мэра Сент-Августина показался мне приторно сладким, – рад видеть вас в добром здравии.

– Взаимно, синьор, я тоже рад вас видеть.

– Разрешите поинтересоваться, как завершилась та история с похищением? – а глазки-то у мэра бегают, и потеет он что-то больше обычного. Лето во Флориде конечно жаркое, но что-то он слишком мокрый. Как будто нервничает.

– Всё закончилось благополучно, спасибо что спросили. У похитителей нашелся целый ворох различных бумаг, письма, отчеты какие-то. Я взял всё скопом и пока даже не разобрал. Планирую завтра с утра их разобрать и отдать вам как представителю официальной власти.

– А почему не сегодня?

А голосочек то у нашего мэра задрожал, да и потеть он стал как бы ни сильнее. Интересно, с чего бы это? Уж не связан ли мэр с похищением? То-то же он взбеленился после моего простого вопроса тогда.

– Они на американской территории уже были, то есть вне юрисдикции испанских властей. Я вообще не должен вам ничего передавать, это мой жест доброй воли.

– Понятно, мистер Гамильтон, спасибо.

– Вам спасибо, господин мэр.

Так, надо бросить все дела и поспешить в поместье, что-то мне подсказывает, что меня сегодня постараются убить или в лучшем случае ограбить. Осталось только понять почему.

Вернувшись домой, я тщательным образом просмотрел всё что мы взяли на вилле Уилкинсона. Просмотрел и не нашёл ничего, что указывало на причастность мэра к похищению. Впрочем, это еще ничего не доказывает, доказательства вполне могут быть в доме покойного де ла Барки. Но туда я вряд ли когда-либо попаду. И значит надо ловить на живца. Если я прав, то сегодня всё и случится.

Когда стемнело я отправил Селию на пароход под охраной сразу двух десятков семинолов. Не потому что хотел отослать к отцу, вовсе нет. Просто на борту находящейся на фарватере "Флориды" намного безопаснее, чем где б это ни было.

"Святая Луиза" сейчас в порту Сент-Августина, а её старший помощник сидит напротив меня в кабинете, Шиай в гостиной, а два моих чернокожих охранника на втором этаже. Спасибо Луке за предусмотрительность, мой оружейник изготовил сразу десяток пистолетов и сейчас все находящиеся в доме вооружены именно ими, помимо холодного оружия конечно.

Внезапно я слышу звук разбитого стекла, пару выстрелов и тут же дом наполняется дымом. Они решили поступить по-умному и просто сжечь мой дом! Я прыгнул в окно, благо первый этаж, Иван Петрович последовал моему примеру, и мы буквально нос к носу столкнулись с тремя мужчинами.

Снова загремели выстрелы, только на сей раз уже наших пистолетов и я второй раз день убедился в том, какое хорошее оружие у меня в руке. Плётнёв попал одному поджигателю в грудь. Точно не жилец, второму повезло больше, "всего лишь" ранение плеча, судя по тому, как он кричит, там всё очень плохо.

А вот третий оказался шустрым и сообразительным малым. Не стал пытаться драться сразу с двумя противниками и дал деру. Будь у нас обычные кремниевые пистолеты, ему бы это наверняка удалось.

А так Плетнев перезарядился, буквально за пять секунд и поднял пистолет…

– По ногам Иван Петрович, он мне живым нужен!

Пожар, тем временем разгорался и со всех сторон к дому уже бежали люди. Вот прозвучал еще один выстрел и убегающий поджигатель с громким криком рухнул на землю.

* * *

В общем, мы взяли двоих, а потом присоединились к тушению пожара. Как бы мне не хотелось сразу приступить к допросу, делать я этого не стал, каждая пара рук на счёту. Дом мы потушили, он, конечно, серьезно пострадал, но тут ничего не поделаешь. Переживу как-нибудь.

Я оказал помощь раненым бандитам только после того, как они мне всё рассказали об организаторе нападения.

И, как я и думал, это оказался мэр. Его мотивов они не знали, так простые исполнители, но мне это было не важно. Скоро у этого козла начнётся совсем другая жизнь, правда не долгая.

Убивать бандитов я, конечно же, не стал. Во-первых: это самосуд. Но намного важнее то что, мне они нужны будут на Кубе в качестве свидетелей против мэра. Он как-никак чиновник, притом достаточно высокого ранга. Нужно нечто большее, чем просто слова.

* * *

Мэра мы взяли в его собственной постели еще до того как рассвело. Не зря я так долго занимался физической подготовкой сыновей Тома. Они без труда забрались на второй этаж его резиденции и залезли в открытое окно. Парни сделали это абсолютно бесшумно и охрана внизу даже не дёрнулась.

– И снова здравствуйте, господин мэр. Что будете делать? Сразу колоться или покочевряжитесь немного?

– Гамильтон! Что вы себе позволяете! Немедленно отпустите меня! Вы хоть понимаете, что похитили чиновника Его Величества!

– Тихо-тихо, не надрывайтесь вы так. Значит, признаваться не будете?

– В чём? Я ничего не сделал.

– Ну хорошо, даю вам последний шанс, – я открыл дверь в и крикнул в неё:

– Иван Петрович, заводите!

Сказать что мэр испугался, это значит промолчать. На его лице был написан самый настоящий ужас, когда он увидел двух поджигателей, которых он нанял несколько часов назад.

– Как видите, мне ваше признание мне не очень то и нужно. Для меня достаточно и того, что уже сказали вот эти господа. На королевское правосудие тоже можете особо не рассчитывать.

– Губернатор будет на моей стороне, Гамильтон! Я ему нужен намного больше чем вы!

– А кто говорит о губернаторе? Нет, дорогой мой. Я говорю о вице-короле!

– Не смешите меня Гамильтон! Какое дело вице-королю до вас? Вы обыкновенный выскочка, еще и американец. За то, что вы меня похитили, вас вышибут из Флориды, вот увидите, через пару недель я тут буду хозяином!

– А вы оказывается глупец. И что намного хуже для вас, плохо информированный глупец. Я был представлен вице-королю, и он меня лично поблагодарил в присутствии свиты. Знаете за что? Хотя если бы знали, то дважды подумали бы, прежде чем нападать на меня или моих людей.

Я спас племянницу вице-короля, очаровательную Марию Мануэлу. Так что для него я не американский выскочка, а человек, которому обязана семья вице-короля. Такие вот дела, дорого мэр. И я повторяю свой вопрос второй и последний раз. Признаваться будете? Или мне позвать моих индейских друзей?

Конечно этот слизняк начал говорить. Да и кто бы продолжил молчать на его месте? Убитый мной де ла Барка был давним деловым партнёром мэра в очень многих незаконных делах. Поняв, что замысел провалился, мэр запаниковал и попытался исправить ситуацию кардинально, убив меня и уничтожив возможные улики. На чем и погорел, ему бы бежать, но он на очень хлебном месте сидел.

Уже в полдень следующего дня "Святая Луиза" взяла курс на Кубу. В её трюме, помимо саженцев гевеи и других грузов были еще и три пленника.

* * *

– Да что вы говорите, дорогой Александр! Де ла Барка стоял за похищением вашей пассии? Хотя чему я удивляюсь, он и не такое был способен. Приятно всё-таки говорить о нем именно "был"!

– Да, всё так и есть. У меня есть его письмо с признанием, теперь уже бывший мэр Сент-Августина тоже многое что рассказал.

– Вы просто молодец и даже не представляете, какое дело сделали! Жаль, конечно, что старый граф не предстал перед королевским судом. Увидеть его с петлёй на шее было бы очень занятно.

– Прошу меня простить, за то что лишил вас этого зрелища, – после этих слов старая маркиза Де Каса Алмендарес засмеялась и шутливо ударила меня по плечу веером.

Мы сидим в гостиной её дома и пьём замечательный херес, закусывая его бисквитами. Вчера я передал мэра Сент-Августина властям Кубы. И сейчас он ожидает суда и казни. То, что так и будет никто не сомневается. Обвинения слишком серьезные, а доказательства железные.

И кстати, мне не понадобилось обращаться к вице-королю. Губернатор де Оссорио сразу же встал на мою сторону, в отличие от своего протеже, он был умный человек и сразу понял, что к чему. Тяжёлая артиллерия промолчала и это хорошо. В другой раз обращусь за помощью на самый верх. Слишком назойливых просителей не любят, а то, что мне понадобится эта помощь, я был уверен.

– А что с его сыночком, с Франсиско?

– Он был не в курсе папашиных дел. И вообще, как я понял, де ла Барка поэтому и хотел его отослать в Испанию. Чтобы тот был подальше от мутных дел.

– Ну и ладно, того что вы рассказали с лихвой хватит.

– Для чего, дорогая маркиза?

– Александр, не прикидывайтесь! Для расстройства этой дурацкой свадьбы!

– Вы хотите разрушить счастье двух любящих сердец? – маркиза снова засмеялась.

– Да какое там счастье? О чем вы! И в Мехико и здесь, в Гаване, давно ходят слухи, что его интересы очень далеки от женщин.

– Вы хотите сказать что Франсиско…

– Именно так.

– А что Мария Мануэла? Если все знают, как же она дала согласие на этот брак?

– Она слишком покорна воле отца, тот решил и она бы выполнила вне зависимости от того, что она думает об этом браке.

– Да уж, ситуация!

– Теперь всё будет хорошо. Но хватит о де ла Барка. Александр, давайте поговорим о вас.

Глава 18

– Разрешите представить моего спутника, мой приемный сын, маркиз Алехандро де Каса Алмендарес! – сказала старая маркиза и замолчала довольная произведённым эффектом.

Да уж. Александр Гамильтон теперь маркиз, никогда бы не подумал, что такое возможно, но это произошло.

Честно сказать, я до сих пор не понимаю, зачем всё это старой маркизе. Но она как будто ждала известий об отце теперь уже бывшего жениха Марии Мануэлы.

Но обо всём по порядку, вернусь на два назад:

– Александр, я хочу вас усыновить!

– Очень интересное предложение, но разрешите спросить. Зачем?

– Антонио Хуан, отец Марии Мануэлы наверняка отменит свадьбу, он просто не может поступить по другому.

– Это понятно, но причем тут я?

– Дослушайте и не перебивайте.

– Простите – простите.

– Так вот Антонио Хуан отменит свадьбу, Мария Мануэла будет снова свободна, и тут на сцену выходите вы, мой дорогой. Богатство у вас уже есть, и оно растёт, положение тоже. Для того чтобы вы могли на что-то претендовать нужен только титул. Он есть у меня, – интересно она излагает, в принципе это логично. мой интерес понятен, мне нужна Мария Мануэла, но старухе то это зачем?

– Синьора, давайте так говорить начистоту. Я не наивная девочка и не веврю в сказки. А вы сейчас похожи на фею-крестную из сказки о Золушке. говорите честно, к чему такая забота о моём благополучии?

– А если я скажу что мне просто нравятся ваши глаза?

– Какой именно, правый или левый? И под каким соусом?

– Фу, как грубо.

– Как есть синьора, говорите как есть, что вы потребуете от меня?

– Хорошо. Скажу прямо. Я хочу, чтобы вы совершили убийство для меня. Вернее это будет даже не убийство, это будет месть.

Вот это да! А у старушки то полно внутренних демонов.

– И кого я должен буду убить?

– Давайте так Александр, я прямо сейчас готова на Библии поклясться, что этот человек заслуживает смерти, а когда Мария Мануэла станет вашей женой, я всё расскажу и предьявлю доказательства. А дальше сами решайте. Если вы сочтете что его поступок не достоин смерти, я приму яд. Идёт?

Я вышел на балкон и закурив трубку обдумал предложение. Через пять миут я сидел напротив маркизы.

– Идёт, несите библию.

Когда женщина поклялась, мы продолжили разговор:

– Вы всерьёз считаете, что этот брак возможен? Даже если я и стану маркизом, это всё равно будет мезальянс.

– Тут вы правы. Пока это будет мезальянс. Но вы очень быстро набираете вес в Новой Испании. О вас говорят, не только во Флориде или на Кубе, но и в Мексике. А после того как новость о де ла Барке дойдёт до Европы, заговорят и в Мадриде.

– Хорошо, допустим, только допустим, что вы правы. Но согласится ли маркиз де Кампо Аллегри и самое главное, Мария Мануэла?

– Начну со второй персоны. Она может согласиться. Всё-таки, вы её спасли, вернули, так сказать, с того света. Плюс вы привлекательный мужчина.

– Который её намного старше и у которого есть беременная любовница.

– Но не жена же! А насчёт возраста можете не беспокоиться. Подобное происходит постоянно, и я уверена, что в отличии очень многих, Мария будет довольна своим мужем. Вы же понимаете о чем я?

– Понимаю. А что насчёт маркиза?

– О, тут даже проще, он в первую очередь человек практичный. Человек, который безо всяких протекций смог добиться такого положения как у вас сейчас вполне его устроит в качестве зятя.

В общем, старая маркиза меня уговорила, да я и не сопротивлялся особо, вернее совсем не сопротивлялся.

Получив от меня согласие, моя будущая приемная мать развила кипучую деятельность:

Первым делом, как это ни странно, мы поехали к портному, мой наряд соответствовал моим представлениям о прекрасном, но совершенно не устроил маркизу.

– Дорогой Александр, скоро вы будете не просто коммерсантом, а еще и дворянином. Положение будет обязывать вас выглядеть соответствующе.

Портной стал первым пунктом в нашем списке просто потому что готовое платье мне не подходит. В тех кругах. куда меня толкает маркиза принято чтобы одежду шили специально на тебя.

Да, готовое платье мне не подходит, а чтобы сшить мне одежду нужно время. в обычной ситуации, за пару дней это не делается. Но клиент богат и мастера ножниц и иголок отложили все свои дела и занялись только мной. За чрезвычайно высокую плату, само собой.

Затем, спустя пару часов, в течение которых с меня сняли всевозможные мерки, мы отправились к душеприказчику маркизы, то бишь к её нотариусу. Там маркиза составила прошение на имя вице-королю, и когда оно было готово мы, в присутствии необходимого количества свидетелей подписали его.

Маркиза отправилась во дворец губернатора, на наше счастье вице-король по какой-то своей надобности задержался на Кубе. По моему разумению, я тоже должен присутствовать в момент когда маркиза подаст прошение о признании меня её сыном и маркизом. Но у Луизы Долорес свои резоны.

Поэтому она отправилась во дворец одна, а я поехал на верфь. посмотреть как обстоят дела с постройкой моего флейта.

Работа у корабелов спорилась. Они практически закончили со шпангоутами и совсем скоро приступят к набору корпуса. Если всё пойдет так как нужно. то корабль уйдёт в первый рейс раньше срока.

Вот не знаю что за источники у капитана гаванского порта, но когда я уже собирался ехать к себе домой, появился человек от почтенного Хуана Антонио. Тесть моего делового партнера приглашал меня к себе в контору.

– Позвольте вас поздравить мистер Гамильтон. Или уже можно говорить маркиз де Каса Алмендарес?

– Дорогой друг, не устаю удивляться вашей всеобъемлющей проницательности. Но давайте не будем спешить. Прошение еще не одобрено.

– О. насчёт этого можете даже не сомневаться ыице-король его конечно же одобрит, он любит свою племянницу и не откажет в такой малости её спасителю.

– Я на это надеюсь.

– Позвольте спросить. Вы уже думали как будете распоряжаться состоянием. которое вам достанется?

– Простите, я не очень понял, о чем вы?

– Ваша будущая приемная мать богата. И учитывая ваши несомненные таланты в коммерции она, скорее всего, передаст вам право распоряжаться её деньгами.

– Ах, вот вы о чём! Честно сказать, нет. Я об этом не думал. Мне для реализации моих планов хватает собственных денег. Если только она меня об этом специально попросит.

– Если хотите, могу подсказать вам несколько выгодных целей для вложения денег.

– Почему нет, буду благодарен. только скажу сразу, работорговлей я заниматься не буду ни в каком виде.

– Хорошо, я понял. Хороший корабль вам строят, и быстро, хочу сказать. Но вы всё делаете быстро.

– Что делать? Девятнадцатый век на дворе. Но разрешите откланяться, дела… Какой-то сумбурный и бессодержательный разговор, зачем он меня приглашал абсолютно не понятно.

Возле моего дома обнаружился экипаж маркизы, а его хозяйка ждала меня внутри.

– Неплохо, дорогой сын, вполне не плохо. Но не достаточно для представителя нашей фамилии.

– Ваши слова, дорогая мама, говорят о том, что всё решилось нужным нам образом?

– Да, всё верно. Вы официально мой сын и наследник. И вы только представьте, вице-король итак собирался даровать вам титул, за ваши заслуги в деле оспопрививания во Флориде, поэтому всё так быстро и получилось! Поздравляю!

Вот старая грымза! она же знала об этом заранее, знала что мне дадут титул и сыграла на опережение, взяв с меня обещание кого-то убить, и она точно знает что я его сдержу, Макиавелли в юбке, мать её!

– Сыновьи чувства мне уже пора начинать проявлять или в нашей семье это не принято? – возмущаться уже поздно, что сказано, то сказано. Но как она меня провела, как ребёнка!

– Как вам угодно. Однако, не уходите от темы. Этот дом вам не подходит.

– И что же мне подходит?

– Моя усадьба, совершенно понятно, что жить вам нужно там. А этот дом или продайте, или сдайте кому-нибудь.

– Дорогая матушка, я его пока оставлю. Что у вас дальше по плану?

– У вас, сын мой, у вас. Моя работа сделана, дальше ваш черед. Берите документы и езжайте к Антонио Хуану.

– Собственно, а почему бы нет? Только это будет очень странно. если я сначала расстрою свадьбу дочери маркиза и тут же попрошу её руки.

– Хмм…, вы правы. Ладно, с отцом Марии я поговорю сама. И скажи честно, вас что, човсем не интерескют мои деньги?

– Нет, не интересуют. Но если у вас есть какие-то сложности с деньгами, я, как и полагается хорошему сыну, вам помогу. Итак?

– Наглец! Но мне нравится. Продолжайте в том же духе. В общем, платье вам будет готово завтра. Послезавтра у вашего будущего тестя большой приём, вы приглашены, я узнавала. Поедем вместе.

* * *

Да, слова маркизы действительно произвели фурор. На меня устремились взгляды всех собравшихся. Да смотрите сколько влезет, я не против. Я поискал глазами нужного мне человека и не нашёл его, зато увидел его дочь и направился к ней.

– Добрый вечер, синьорина.

– Здравствуйте, маркиз. Я вас сердечно поздравляю.

Мария Мануэла была одна, как всегда восхительно красива, с удовольствием я видел что она улыбается а глаза так и сияют. Я учитво поцеловал поданную мне руку и спросил:

– Как вы себя чувствуете? Ничего не беспокоит?

– Спасибо, сеньор, у меня всё хорошо, нет просто чудесно!

– Может быть поделитесь со мной своей радостью?

– Вы только представьте сеньор де Каса Альмендарес…

– Зовите меня Александр, или Алехандро если угодно.

– Представляете Александр, Отец сегодня утром вызвал меня к себе и сообщил чудесную. совершенно невозможную для меня новость.

– И какую же, сеньорита?

– Вы только представьте! Я не выхожу замуж! Всё! Свадьбы не будет!

Да уж, а я еще что – то там себе думал насчёт счастья двух любящих сердец. Вот оно счастье, передо мной стоит.

– Судя по вам это действительно чудесная новость.

– Вы даже не понимаете насколько. Я нееду в Испанию и не буду ширмой для этого… простите Александр, не хочу об этом говорить.

– Конечно, давайте сменим тему. Как поживаем ваш духовник, отец Игнасио? Передавайте ему от меня привет.

– Вы же сейчас шутите, да? Отец его выгнал, сразу после того случая, на пляже. Никогда не видела его таким злым.

– Маркиза можно понять, этот монах мешал мне вас спасти. Если бы что-то случилось, то это он был бы причиной самого страшного.

– Не хочу говорить об этом, расскажите лучше что-нибудь интересное. вы же столько всего видели. С англичанами сражались, с пиратами дрались. – сказала она.

Тихо-тихо, юная леди, это я тут соблазнитель а не вы. Хотя не скрою. мне было приятно внимание этой юной красавицы. Я уже было собрался предложить Марии Мануэле выйти на балкон, что бы вокрун было меньше посторонних как появился лакей и негромко но достаточно твёрдо сказал мне что меня ждет маркиз де Кампо Аллегри.

Он ждал меня в своём кабинете, в отличии от всего остального дома, обставленного с нарочитой роскошью, это помещение было сугубо утилитарным, ничего лишнего. Кстати мебель для посетителей оказалась жутко неудобной, при этом кресло хозяина наоборот, являлось воплощение комфорта.

От этого кабинета у меня сложилось такое впечатление, что хозяин специально ставит своих посетителей в максимально неудобное положение.

– Проходите, мистер Гамильтон, садитесь. Вы уж простите, но я не буду вас называть маркизом или как-то еще.

Да пожалуйста, мне все эти титулования до одного места.

– Как вам будет угодно, синьор.

– Мистер Гамильтон, я в замешательстве. С одной стороны, я вам очень благодарен за спасение моей дочери. И вы спасли её дважды. сначала от смерти, а потом от бесчестья. Ваша приемная мать передала мне вот это, и красочно расписала вашу роль в этой истории, – Де Кампо Аллегри достал из стола несколько документов, которые я передал старой маркизе в качестве доказательств, – после её слов и прочтения этих документов мне не оставалось другого выхода кроме как указать Франциско де ла Барка за дверь.

– Не буду лукавать, синьор, мне приятно это слышать.

– Я вижу. и это, собственно и есть причина моего замешательства.

– Что именно?

– Моя дочь, с тех пор как вы появились. Мария Мануэла изменилась. Я никогда её такой не видел.

– И это приятные для меня слова, сеньор.

– А для меня нет. Я не понимаю вас мистер Гамильтон. С Марией всё понятно, она влюбилась. Это естественно для юной девушки: увлечься собственным спасителем, тем более, когда этот спаситель такая неординарная личность как вы. С пиратами дерётесь, индейцев лечите, от одной индианки у вас даже ребёнок будет. Да-да, Мария даже это знает.

– Продолжайте, я слушаю.

– Да, мистер Гамильтон я вас не понимаю. Вам зачем всё это надо? Я не дурак и понимаю, для чего Луиза Долорес провернула фокус с вашим усыновлением. Деньги у вас есть, слава и связи тоже, добавьте к этому титул и можно просить руки моей дочери.

– Не буду отпираться, всё так и есть.

– Рассказывайте, зачем вам это надо! – ух как резко сменился тон маркиза, хороший трюк, ничего не скажешь.

– Зачем я хочу просить руки вашей дочери?

– Да!

– НА самом деле, возможно вы не поверите мне, я хочу попросить руки вашей дочери потому что люблю её. Мне совершенно не нужнны ни состояние Луизы Долорес, моей приёмной матери, ни приданное Марии Мануэлы. Вы уж простите, маркиз, но я значительно богаче вас.

– Как это? Да, вы упешный коммерсант и промышленник, ваше дело расширяется. под рукой уже целый флот. Но всё равно, ну на сколько у вас активов и денег на счетах? Тысяч на сто-сто пятьдесят?

– Примерно.

– Вот. Это хорошие деньги, но у меня только в банке Гаваны лежит двести тысяч. И вы хотите сказать что богаче меня.

– Именно так, значительно богаче.

– Но как?

– Я могу вам сказать, но при одном условии, маркиз.

– А вы наглец Гамильтон. Ладно, говорите уже ваше условие.

– Дайте слово, что этот разговор останется между нами.

– А что мне помешает сначала дать вам это слово, Гамильтон, а потом нарушить его.

– Ваша совесть, маркиз.

– Вы столь наивны?

– О нет, я не наивен, помимо совести вам помешает еще и знание того что случилось с де ла Барка.

– Вы угрожаете мне в моем собственном доме?

– Где вы тут увидели угрозу? Это предупреждение. Итак, маркиз, что вы скажете? Если вы не дадите мне это слово, я прямо сейчас выйду из этого кабинета, и вы меня больше не увидите.

Маркиз молчал долго. Он смотрел как бы сквозт меня и думал, напряженно думал.

– Черт с вами, Гамильтон, я даю вам слово что все что вы скажете сейчас уйдёт вместе со мной в могилу.

– Смотрите, – коротко ответил я и бросил ему на стол небольшой мешочек, который достал из кармана. Де кампо Алеегри вытряхнул содержимое на стол и потрясенно уставился на полдюжины изумрудов.

– Это колумбийские изумруды, лучшие в мире. Сейчас их цена сопоставима с ценой бриллиантов. У меня больше пятиста таких вот камешков. Миллиона на четыре. Вот почему я говорю, что намного богаче вас.

– Но откуда они у вас?

– Поднял со дна мексиканского залива.

– Как подняли?!

– Рукам, дорогой маркиз, руками. Для начала я, конечно, сделал подводное судно, потом один из моих людей вышел из него и просто собрал камни на дне.

– Я понимаю, почему вы взяли с меня слово. Эти камни принадлежат испанской короне. Это же с одного из наших затонувших галеонов. Я прав?

– Я этого не говорил, синьор.

– Ну да, ну да.

– Как видите, я сказал правду. Я действительно намного богаче вас.

– Камни еще продать надо.

– А как вы думаете, для чего я сейчас строю флейт на верви Гаваны?

– Ха! Умно. На родине вы изгой, не подумайте ничего такого я одобряю то что вы сделали с теми мерзавцами. Здесь эти камни тоже не продашь, сразу понятно, откуда они. Остается одно, Европа. И плыть вам туда нужно на своем корабле с надежной командой. Тогда будет шанс остаться в живых и с деньгами.

– Вот видите, вы сами всё понимаете.

– А зачем вам тогда вся эта возня с производством, все эти мастерские, паровые машины и прочее?

– Потому что просто тратить деньги мне скучно. Я хочу менять мир вокруг себя, делать его лучше.

– Тоже самое говорили революционеры во Франции, закончилось всё гильотиной и Наполеоном.

– Потому что они теоретики-идеалисты, а я практик до мозга костей. Этот мир не изменить революцией. Нельхя сделать что-то, что изменит его разом. Щёлкнул пальцами и всё, как там они говорят? Свобода, равенство и братство? Так не получится!

– А как же ваша революция? Вы же были её активным участником.

– А она на самом деле, ничего кардинально не изменила. Просто тринадцать колоний налоги платят некоролю а федеральным чиновникам. И всё.

– Революционер против революции, странно!

– Ничего странного, маркиз. Люди могут менять свои убеждения если видят их ошибочность.

Ну что ж мне понятно. Пожалуйста, оставьте меня, мне надо подумать, один из моих лакеев вас позовёт.

Я встал и уже практически вышел из кабинета когда маркиз меня окликнул:

– Гамильтон, Подождите! Вы тут кое-что забыли. Заберите ваши камни.

– Ах да, конечно.

– Дайте мне немного времени.

– Конечно, синьор. Может кто-нибудь проводить меня в библиотеку? Вряд ли я там сейчас встречусь с Марией Мануэлой.

– Я не был бы так уверен, но хорошо.

Маркиз позвонил в серебряный колокольчик и сказал вошедшему в кабинет лакею что-бы тот проводил меня.

Хорошая у маркиза библиотека, ничего не скажешь, и, судя по всему, её активно пользуются. Читающие аристократы, надо же!

Мне на глаза попалась интересная книга по анатомии, и я погрузился в чтение.

– Сеньор де Каса Алмендарес, вас ждут, – голос лакея отвлёк меня от чтения.

Возле двери я глубоко вдохнул, выдохнул и вошёл в кабинет маркиза.

Глава 19

– Проходите, маркиз, садитесь, – ну ничего себе! А как же " я не буду вас называть маркизом или как-то еще"?

– Если вы не возражаете, я постою, очень уж вас тут мебель, скажем так, своеобразная.

– Как вам будет угодно. Так вот, я всё обдумал. И хочу сказать что вы пока еще не попросили руки моей дочери.

Даже так? Ну хорошо, за этим дело не станет. И только я собрался это сделать как де Кампо Аллегри меня перебил:

– Подождите, сначала вы должны разобраться с вашими текущими делами. я имею ввиду вашу любовницу. Когда вы сделаете предложение моей дочери, этой женщины с вами быть не должно.

И почему я не удивлён? Хотя это логичное требование и хоть я и не люблю, когда мне ставят условия, сразу хочется встать в позу, с этим придётся согласиться.

– У меня тоже есть условие, синьор.

– Какое же?

– Вся ваша семья должна привиться от оспы, если вы этого еще не сделали. И провести процедуру должен я.

– Однако, неожиданная забота о нашем здоровье. Хорошо, я согласен.

– И я согласен. Когда я приеду на Кубу в следующий раз, я попрошу руки вашей дочери.

– Хорошо, можете идти.

– Спасибо маркиз. – тут мне в голову пришла одна мысль и я продолжил, – у меня к вам вопрос.

– Слушаю вас.

– Ваш сын, Мануэль, он же сейчас в Европе, учится в университете?

– Да, верно.

– А что он изучает?

– Сейчас он увлекся теориями Адама Смита, – ой как хорошо, прям то что мне нужно, – бредовыми на мой взгляд.

– Не такие уж они и бредовые, маркиз, вы же знаете, я всё-таки был министром финансов, и кое-что в этом понимаю. Когда он возвращается на Кубу?

– В последнем письме он написал, что к началу следующего года. Если война не помешает, конечно.

– Надеюсь что этого не произойдёт. Он мне нужен.

– Зачем?

– Я ищу хорошего администратора. Я несколько не рассчитал свои силы и моё предприятие растёт такими темпами, что скоро я буду круглыми сутками сидеть за бумагами.

– И вы хотите чтобы это делал за вас Мануэль?

– А почему быи нет? Я надеюсь, что к тому моменту когда вернётся из-за океана, это будет уже наше семейное предприятие. А кому как не родственникам доверять в таком ответственном деле?

– Думаю это можно будет устроить.

– Еще раз спасибо. Вы пойдёте к вашим гостям?

– Придётся, хоть я и не люблю этого. Идите, Алехандро, мне надо привести себя в порядок.

* * *

Однако, мы беседовали с, даже страшно сказать, моим будущим тестем несколько часов. Уже стемнело, но приём в самом разгаре. Молодежь вовсю веселится в парке перед особняком, а почтенные главы семейств и их жены ведут разговоры, в стиле " Да, Джефферсон это голова! И Наполеон голова! А уж какой Карлос Четвертый!"

И куда мне податься? Моя практически уже невеста наверняка в парке, но я там буду старой белой вороной.

– Дорогой сын, вы кого-то потеряли?

Моя приемная матушка сидела в окружении таких же как она убеленных сединами матрон. Сто процентов она позвала меня нарочито громко, что бы её собеседники услышали.

– Матушка, вы здесь, вас-то я и ищу, – нет конечно, но зачем кому-то знать раньше времени.

– Вот, полюбуйтесь на нового маркиза де Каса Альмендарес.

Делать нечего, пришлось развлекать собеседниц маркизы, впрочем недолго, Луиза Долорес улучив момент шепнула:

– Она в музыкальной гостиной, одна.

Вежливо раскланиваюсь и спрашиваю у первого попавшегося лакея как туда пройти.

Мария Мануэла действительно была одна и что-то играла на клавесине, да, наверное, это клавесин.

– Александр, совсем вас отец заболтал? Когда он говорит о делах, то бывает крайне скучным.

– А вы почему здесь и одна? – не буду отвечать, чего доброго и меня скучным сочтёт.

– Слишком много желающих привлечь мое внимание. Новость об отмене свадьбы разнеслась очень быстро. Чувствую себя дичью на охоте.

– Для меня вы не дичь, Мария. – наградой мне стала ей улыбка.

– Сыграйте мне что-нибудь, Александр.

И вот тут-то я и должен был блеснуть чем-то этаким. Высоцкий, или Вертинский, не важно. Но, музицирование не входит в число моих достоинств.

– К сожалению, вынужден отказать, просто не умею, лучше вы мне…

* * *

Всё таки фатализм Селии выглядит странно, она как будто даже с облегчением восприняла новость о моей будущей женитьбе.

– Мне нужно уехать, Белый Дух, сегодня. Приедешь когда придёт срок.

– Одну я тебя не отпущу.

– Воины моего отца проводят меня к нему в деревню.

– Нет, я имел ввиду врача.

– Хорошо, ты наверное прав.

И на этом всё, никаких сцен, истерик и прочего. Просто взяла и уехала, даже специально просила, чтобы я её не провожал.

Селия уехала, а я остался. Фултон закончил монтаж первого привода от паровой машины к сверлильному станку и сейчас с удовольствием демонстрировал мне первые результаты работы.

Что сказать, вполне приличные винтовочные стволы у нас получились. Полностью оснастить машинами станки планировалось в течении лета, к сентябрю этого года завод сможет работать на полную мощность.

Отпустив Роберта, я вызвал Барри, раз процесс пошёл, надо увеличивать объёмы заказа металла и угля, производство должно работать на полную мощность круглосуточно.

Рабочие смены уже потихоньку формировались, как это ни странно, Фултоном. Он очень серьёзно воспринял мой, фактически упрёк и теперь пропадал на производстве чуть ли не сутками. взяв на себя функции еще и руководителя сразу двух заводов. Оружейного и металлообрабатывающего.

С остальными проектами тоже было всё хорошо, я чувствовал себя каким-то Мидасом эпохи железа и пара. Но как это часто бывает, стоит тебе расслабиться, как тут же случаются неприятности.

В моём случае случилась молния. Самое обыкновенное погодное явление, дождь с грозой, вот только попала эта молния не куда нибудь а точно в старую оружейную мастерскую, где был динамит, которого там не должно было быть! Как позже выяснилось, рабочие, отвечавшие за переезд этого производства за реку что-то напутали и часть взрывчатки осталась.

Вот так вот, я тут что-то планирую, повышаю культуру производства и рабочую дисциплину, а прямо в поселке лежал бесхозный динамит и никто, вот вообще никто не знал сколько там в итоге рвануло.

А рвануло знатно, мастерская хоть и стояла на отшибе, но взрывной волной разрушило почти десяток строений вокруг, включая стекольную мастерскую. И что самое страшное, погибли люди. Много людей. Почти три десятка человек, некоторых даже опознать не смогли и хоронили в закрытых гробах.

Как оказалось, это было только начало. В середине августа прямо на выходе с рейда Сент-Августина взорвался "Пелопонесс" шхуна Дукаса. погиб почти весь экипаж, чудом выжили только 3 человека, включая Дукаса, которого взрывом выбросило за борт. Выжить то он выжил, но лишился левой ноги выше колена.

И если с молнией всё понятно, несчастный случай, помноженный на халатность. То вот со вторым случаем уже сложнее.

На первый взгляд это тоже похоже на халатность, взрывы крюйт-камеры к сожалению происходят. Но свидетели, которых набралось очень много практически единогласно заявляли что видели два взрыва и первыйпроизошёл в носовой части, там где на "Пелопонессе" располагался грузовой трюм. Это потом уже рванул порох. И значит что? Правильно: теракт. Кто-то взорвал мою шхуну.

Видимо, та история с Кросби будет еще долго мне аукаться, и пока я окончательно не решу эту проблему то не смогу чувствовать себя в безопасности. Селию уже похищали, что будет, когда я попрошу руки Марии Мануэлы? Большой вопрос.

Как бы мне поговорить с губернатором территории Миссури и Луизианы? У меня к этому наркоману Уилкинсону накопился уже очень большой счет. Я лично знал всех погибших. И все они как один были настоящими людьми. Из тех про кого говорят что они "соль земли".

Но пока это сделать практически невозможно. Наверняка ему известно о судьбе бывшего мэра Сент-Августина, не удивлюсь, что его охраняет целая толпа головорезов.

Да и не только головорезов, совершенно обычные, ни в чем неповинные солдаты тоже наверняка задействованы в его охране. Дилемма, чтобы добраться до конченого мерзавца придется убивать хороших парей.

Хотя, может и не придётся! Можно же устроить "выстрел в Далласе"!

А что? Как правильно охранять всяческих ВИПов сейчас даже не представляют. Поедет Уилкинсон куда-нибудь и получит смертельную передозировку свинцом.

Но когда это сделать? И кто будет исполнителем? Ладно, разберёмся. Сейчас же важнее порядок навести.

Первым шагом для наведения порядка стал аудит. Все производства были остановлены и комиссия в составе Меня. Барри, Фултона и Тома облазила буквально каждый угол. По результатам я был удивлён, как мы все тут к чертям собачьим не взорвались раньше. Увольнять я никого не стал, ограничился большими штрафами, некоторые следующие полгода будут работать бесплатно.

Никогда бы не подумал, что буду плодить вахтеров с охранниками, но мне пришлось. Посты охраны были оборудованы при входе на каждое производство, охрана первой массово получила пистолеты, а те кто будут патрулировать периметр предприятий, еще и винтовки.

Затем я ввёл пропускную систему. Нет пропуска, идёшь домой, даже если тебя знает весь завод. И в этом правиле не было исключения ни для кого. Даже для меня.

И напоследок, я наконец воспользовался давно полученным разрешением от губернатора и мой поселок стал лагерем достаточно крупного по колониальным меркам отряда. Две сотни семинолов под общим командованием Шиая.

При этом, как я понял, Ахайя дал мне только пятую часть. Остальных были из вакцинированных мною племен. Таким образом, вожди отблагодарили меня за помощь.

А помощь эта пришлась очень кстати. К северу от Флориды среди индейцев бушевала самая настоящая эпидемия, которую я не мог остановить при всем моем желании. Не получилось бы у меня провести вакцинацию таким образом, чтобы это осталось незамеченным от американских властей. Которые и пальцем не шевелили, чем больше помрёт краснокожих, тем лучше, вот какая была их официальная позиция.

Насколько я помню из того что я когда-то читал, коренное население Северной Америки постоянно принимало самое активное участие в войнах. которые вели на территории континента европейцы, но их использовали очень, скажем так специфично.

Они не были иррегулярными войскам, как допустим калмыки и ногайцы в Русской Императорской Армии, или черкесы у торк. Нет, их нанимали для участия в конкретной акции. чаще всего это был этакий разбойничий налёт на вражеское поселение. Нанятые англичанами индейцы убивали американских поселенцев. нанятые американцами английских. и так далее.

Я же категорически этого не хотел. Воины сражаутся с воинами, нонкомбатантов убивают бандиты. Я в бандитах не нуждался, поэтому решил попробовать слепить из двух сотен семинолов этаких протоспецназовцев, благо кто как не они должны лучше остальных уметь воевать в этих лесах и болотах.

Мои винтовки сменили у них немногие кремневые ружья и луки со стрелами, а тесаки заменили томагавки и прочую экзотику. Конечно, мои воины будут пользоваться и их нативным оружием, но сначала я научу их цивилизованно убивать своих ближних.

Для их обучения я привлёк, хоть это и звучит странно, Гектора с Ахиллесом. сыновья Тома отлично усвоили мои уроки и теперь сами могли подтягивать физ. подготовку у других. А уж стрелками они являлись ну просто от Бога.

Использование братьев имело для меня еще и очень сильный репутационный эффект и очень сильно повысило мой авторитет.

Это Шиай и, "скажем так" мои семинолы знают что я, вообще-то многое умею и многое могу, а как я выгляжу в глазах моих новых воинов? Как "этакий мирный вождь" и к тому же целитель, тоже хорошее дело но не то.

Так вот, когда только все две сотни собрались в лагере они выглядели очень круто и очень надменно. Вот прям каждый первый считал себя величайшим воином на земле.

– Значит так, – вожди знали кого ко мне отправлять и все воины говорили на испанском, – мне сказали что вы лучшие. Это так?

Ответом мне был нестройный, но достаточно громкий хор.

– Да! – сказали мне воины.

– Хорошо. Вот перед вами два моих человека. У вас есть пять попыток, если хоть один из вас одолеет моего человека, каждому я дам тысячу долларов. И сделаю это прямо сейчас!

Понты дороже денег, как говорили в покинутом мною будущем, но я был уверен что братья справятся.

А семиноллы старались, но толку от их старания было ноль. Сыновья Тома их знатно повозили по зкмле. Пять ноль и мы переходим к следующему пункту нашей программы.

– Мои деньги остались со мной, хорошо, значит, так тому и быть. А теперь смотрите воины.

Я медленно, чего греха таить, рисуясь, вышел в центр импровизированного круга. Обвел глазами индейцев и опустился на колени.

– Давайте парни, налетайте! – сказал я близнецам.

И они налетели. Ребята атаковали всеръёз но толку было ровно столько же как и от атка семинолов. Ноль.

– Думаю, теперь вы понимаете кто вы, а кто я. Да или нет?

– Да, – теперь эти две сотни кричали значительно громче.

– Хорошо. Мои люди будут вас учить и научат.

Да, теперь у меня две сотни воинов. Это хорошо. Это сила.

А еще это проблема. потому что две сотни воинов это две сотни молодых и здоровых мужчин со своими потребностями.

И я сейчас говорю про банальные бытовые вещи а не про то что можно подумать.

Для их размещения были построены казармы с двух ярусными нарами, оборудовано большое стрельбище и плац.

В это время во Флориде очень остро стоял вопрос желудочно-кишечных заболеваний. Холера, дизентерия и прочие во время семинольских войн убили намного больше американских солдат, чем стрелы и пули индейцев. В некоторых из опорных фортов, построенных для охраны стратегической тропы из Сент-Августина в Тампу, гарнизон за год сменялся на семьдесят пять процентов, безо всяких нападений противника.

Люди гибли буквально десятками и сотнями от обычного поноса. И неважно кто ты: солдат, офицер или генерал. Болезни не щадили никого. И это мы еще не говорим о малярии!

Поэтому, отдельное внимание было уделено вопросам гигиены. Воины в обязательном порядке принимали водные процедуры и проходили осмотр у санитаров, отхожие ямы регулярно засыпались негашеной известью, для работы с ней здорово пригодились средства индивидуальной защиты: длинные, практически по плечо перчатки, резиновые сапоги, фартуки и маски.

Как это не странно, большую часть проблем решили совершенно обычные для меня вещи. Банальный запрет пить сырую воду, обязательное мытье рук до приема пищи и после посещения отхожих мест и дезинфекция слабыми растворами щелочи оказались очень действенными.

После этих ЧП я распорядился обустроить пожарные пруды, это достаточно спорное решение, на самом деле. С одной стороны, да. Вода, насосы и шланги являются хорошим доводом в борьбе с пожарами. А с другой стороны, сейчас любой водоем это рассадник малярийных комаров!

А это такая зараза, что сейчас с ней очень сложно бороться. Но решение лежало на поверхности. Достаточно устроить постоянную циркуляцию воды и комаров просто не будет. Только как это сделать? А очень просто и вдобавок к этому, очень красиво.

Мы оборудовали фонтаны! Фонтаны в пожарных прудах во Флориде в тысяча восемьсот пятом году!

Их бесперебойное функционирование обеспечивали сразу две насосных станции, Работников у меня достаточно, чтобы обеспечить их круглосуточную работу, да и паровые машины имеются, не все работы выполнялись вручную.

Конечно, многие сочли меня самодуром. Еще бы, фонтаны развлечение знати, а тут они работали в каких-то "грязных лужах". Но я решил, что так проще. Пожарная безопасность мне нужна, а больные люди лет. Я лучше буду платить, чем хоронить.

Раз уж у нас появилась такая крутая инфраструктура, то грех был не задуматься о водопроводе и канализации, но это я оставил ученикам моей школы. Пусть ребята подумают как обеспечить водой собственные дома и обойтись без древнеримских акведуков и сонма невольников.

Я твердо решил, что костьми лягу но не допущу рабства на земле, которую контролировал. Я вообще хочу получить от вице-короля экстерриториальность в этом вопросе. Любой раб, попавший на мою территорию, автоматически должен становится свободным. Конечно, была немаленькая вероятность что это привёдет к тому что моя территория станет этакой Меккой для всех беглых рабов. Что с этим делать я пока не придумал. Скорее всего, буду переправлять всех беглых куда-нибудь типа Гаити или вообще, назад в Африку.

Вроде бы все вопросы решил. Хотя что я сам себя обманываю не все. Далеко не все.

Бедняга Дукас уже почти три недели лежит в кровати. Агата, жена Яниса и мой заместитель по медицинской части от него не отходит, надеюсь что он выкарабкается, всё что мог я для него сделал.

Глава 20

– Отец, вы звали меня?

– Да, Мария Мануэла, звал.

– Я слушаю вас.

– Дочь моя, Маркиз Де Каса Альмендарес попросил у меня вашей руки. Я поставил вас перед фактом вашей свадьбы с Франсиско Де ла Барка, все помнят чем это кончилось. Поэтому я спрашиваю сейчас. Вы хотите выйти замуж за этого человека?

Глаза у Марии Манулы загорелась, она покраснела, глубоко вдохнула и буквально прошептала:

– Да!

* * *

С маркизом мы договорились, что свадьба будет через три месяца. Это до неприличия быстро, но я хотел не затягивать, моя, теперь уже, невеста тоже. Отец Марии Мануэлы пообещал взять на себя всю организацию, но платить должен буду я. Это моя принципиальная позиция.

В январе следующего, тысяча восемьсот шестого года, я стану женатым человеком. Также мы договорились, что объявлено об этом событии будет завтра на приеме у губернатора.

Мы обговорили с маркизом некоторые детали, и я отправился в имение своей приемной матушки. С самой Марией Луизой мы обмолвились буквально парой слов. Ну ничего, успеем еще наобщаться. В Октябре она приедет ко мне в поселок. Посмотрит, чем занимается её будущий муж.

– Я могу вас поздравить, дорогой сын?

– Можете, матушка, можете. А теперь рассказывайте, кого я должен за это ухлопать?

– Я планировала рассказать вам после свадьбы, но раз уж вы настаиваете, то слушайте….

История оказалась очень кровавой. Я как то не задавался вопросом почему у старой маркизы нет детей. Теперь мне всё стало понятно.

Всё произошло больше пятидесяти лет назад. Моя будущая приемная матушка только вышла замуж и впереди у неё была долгаяи счастливая жизнь. Во всяком случае, так она думала.

В реальности получилось всё со всем по-другому. Вечером седьмого июля, тысяча семьсот пятьдесят пятого года флейт на котором молодожены плыли в Венесуэлу, муж Луизы Долорес получил там назначение в колониальной администрации, был атакован сразу двумя пиратскими кораблями.

Изначально флейт шёл в составе большого каравана судов из Кадиса в Маракайбо, но шторм, случившийся, когда они проходили Мартинику раскидал корабли на много миль.

Пираты быстро взяли штуромом поврежденный корабль, муж Луизы Долорес был убит, а сама она попала в плен. И отвезли её не куда-нибудь, а на Ямайку.

На этом острове у одного из пиратов жили какие-то родственники и юную испанку спрятали там, надеясь получить за неё выкуп.

В плену Луиза Долорес провела почти десять лет. Никакого выкупа за неё не заплатили, письмо с требованием просто не до было доставлено. Поэтому её продали как рабыню одному из английских плантаторов, которому она приглянулась.

Сэр Ричард Остин третий оказался извращенцем с садисткими наклонностями, облегченная версия Кросби и избивал и насиловал бедную женщину.

Маркиза дала мне прочитать дневник этого человека, в котором тот смаковал подробности того что он с ней делал. Этот ад длился до тех пор пока сэр Ричард не решил перебраться с Барбадоса на Ямайку. Штормом всё началось, штормом всё и закончилось. Судно, которое нанял плантатор, разломилось пополам и женщина смогла выжить буквально чудом, она намертво вцепилась в кусок балки, к которому и была прикована.

Луиза Долорес провела в море несколько часов. сколько она не знала а потом её подобрал испанский фрегат шедший в Маракайбо. Уже там она узнала, что никакое требование выкупа и не было доставлено.

Замуж она больше так и вышла к тому же годы издевательств сделали своё дело и она стала бесплодной. Как она не сошла с ума для меня так и осталось загадкой. То что Ричард Остин тоже остался в живых, она узнала уже значительно позже.

Узнала и принялась мстить, вернее пытаться. Сын её мучителя со временем занял высокий пост заместителя командира гарнизона Кингстона, столицы Ямайки, и смог обеспечить отцу надёжную охрану, которая пока справлялась со всеми наёмными убийцами, которых она подсылала.

Дневник Остина стал её единственным успехом, его выкрали во время одного из неудачных покушений.

* * *

– Ну что, дорогой сын, достоин ли этот человек смерти, или мне идти за ядом? – спросила маркиза. закончив свою историю.

– Сколько уже длится эта ваша вендетта?

– Почти двадцать пять лет.

– И всё это время это Остин только защищался? Никогда не пробовал нанести ответный удар?

– Нет, никогда. Я не нанимала убийц. Только людей, которые нанимали людей, которые нанимали убийц.

– Умно, ничего не скажешь. А живёт он сейчас в Кингстоне?

– Да, практически в центре.

– Не надо идти за ядом, матушка. Я всё сделаю. Вы только скажите, почему вы выбрали меня?

– Вы очень удачливы, целеустремленны и, извините за откровенность, жестоки. При этом, вы человек чести и дав слово, не станете его нарушать.

– И к кому это я жесток?

– К вашим врагам.

– Ах, вы про это! Я бы не сказал, что я очень уж жесток, но это смотря с чем сравнивать. Сколько у меня есть времени?

– Столько, сколько нужно. Я вас не тороплю.

– Хорошо, я теперь подданный испанской короны, а у нас с Великобританией война, я не могу просто так заявится на Ямайку. А побывать мне там нужно. Посмотреть на месте что к чему, а потом уже действовать. Как только представится возможность, я всё сделаю. Или сам, или организую покушение, которое будет удачным. Я вам обещаю.

– Спасибо. Кстати, завтра прием у губернатора, там объявят о вашей свадьбе. У меня к вам просьба. НЕ могли бы вы приехать чуть по раньше, и осмотреть его жену. У бедняжки Анхелики какие-то проблемы с животом.

– Могу, конечно, но я всё-таки не врач.

– А кто тогда спас Марию Мануэл, да еще и так быстро и без колебаний. И кто у себя в глуши построил школу и там обучает, в том числе и, медицине?

– Вы действительно навели про меня справки.

– А как иначе.

* * *

Понос и крапивница и возникает это всё только после приема пищи. Ясно.

– Сеньора, я думаю у вас аллергия.

– Простите маркиз. Что это? Я умру? – в юности жена губернатора наверное была очень красивой женщиной. но образ жизни и возраст оставили свой, неизгладимый опечаток. Вот и сейчас она взволновалась так, что заколыхались все её подбородки.

– Не переживайте. Просто ведите дневник, что вы уедите и что пьете. Рано или поздно вы поймете что причина вашего состояния и убрав этот продукт, или напиток вы всё исправите. Это не сложно.

– Вы уверены?

– Да, абсолютно.

– Спасибо, маркиз, спасибо.

Я вежливо попрощался с этой высокопоставленной пациенткой, и лакей проводил меня к моему экипажу. И буквально нос к носу столкнулся с Франсиско де ла Барка. Он явно находился в каком-то перевозбужденном состоянии, было видно.

– Ты! Мерзавец, это всё твоя вина!

– Юноша, хватит плеваться мне в лицо. И в чем моя вина?

– Хам! Я прямо сейчас тебя заколю как поганую свинью! Из-за тебя на меня все смотрят как на прокажённого.

– Так вызовите меня на дуэль, в чём проблема?

– Я с нуворишем дуэлировать не буду!

– Ах не будешь? Ну хорошо.

Франсиско стоял вплотную ко мне, поэтому я отошёл буквально на пол шага назад и неожиданно ударил снизу вверх челюсть. Удар был не очень сильным но точным и неожиданным, поэтому Франсиско упал, впрочем он тут же вскочил и попытался выхватить шпагу.

Зря он так, пришлось бить уже всерьез. Слева в печень, а потом прямой в лицо.

Бывший жених Марии снова упал на землю, судя по хрусту у него как минимум нос сломан.

– Если этого недостаточно для вызова, вот тебе еще один повод, – с этими словами я вытащил из ножен его саблю и ударом каблука сломал её пополам, – жду ваших секундантов, синьор.

До приема у губернатора еще несколько часов. Пожалуй, заеду на верфь. "Пелопонесс" взорвали и мне нужен еще один корабль.

– Еще один флейт, господин маркиз?

– Да, всё верно. И чем быстрее, тем лучше.

– Мне впору давать вам скидку, вы заказываете уже третий корабль.

– Что поделать, расту.

– И это хорошо, господин маркиз, скажу честно, времена нынче тяжёлые, ваши заказы помогают держаться на плаву.

– Странно, синьор Рамирес, я думал, что из-за войны заказов от флота Его Величества будет много.

– Их и много, в Маракайбо. А гаванскую вервь не очень-то жалуют.

– Понятно, ну что ж. Мне пора.

* * *

Недоумение, вот самое правильное слово. Когда маркиз де Кампо Аллегри объявил о свадьбе дочери в зале воцарилось недоумение. Впрочем, гости губернатора тут же очнулись и стали поздравлять и меня и Марию Мануэлу.

– Однако, маркиз, обратился ко мне губернатор, – как быстро вы стали не просто темой для разговоров, но и частью высшего света Новой Испании.

– Спасибо, господин губернатор. Но честно сказать, я совершенно не собирался им становиться. Если бы можно было бы жениться на Марии Мануэле без титула, я бы так и сделал.

– Признайтесь, чем вы так приворожили старушку Луизу Долорес, что она вас усыновила?

– Разрешите не отвечать, пусть это останется нашей маленькой тайной.

– Как вам буде… – громкий крик прервал слова губернатора. Я обернулся и увидел, как сразу несколько гостей крутят руки какому-то мужчине, а на мраморном полу лежит Мария Мануэла, чьё платье быстро становится красным.

Я рванул к своему экипажу, буквально расшвыривая всех, кто не успел уйти с дороги. Лестницы, лестницы, коридоры, двери, снова лестницы, а вот и карета. Я схватил сумку с инструментами и понесся обратно. Когда я прибежал обратно, Марию Мануэлу успели унести.

– Где она! – закричал я. Сразу несколько человек указали мне дорогу.

Свою невесту я обнаружил в одном из соседних залов. Над ней склонились несколько человек, а целая группа стояла чуть поодаль.

– Вон отсюда, все!

– Не кричите тут, я придворный лекарь господина губернатора а это мои помощники.

– Хорошо, можете остаться, а остальные вон!

Так, что у нас тут? Кровотечение, и довольно сильное. По локализации ранения понятно, что удар пришёлся в печень. Господи, только бы сосуды не задел, если так я её уже не спасу. В любом случае, надо оперировать.

– Освободите вон тот стол и переложите её, – пока местные выполняли я достал баллон с веселящим газом и дыхательную маску, буквально за неделю до моего отплытия у нас, наконец получилось сделать достаточно приличные образцы масок, это одна из них.

Давай дыши! Раз, два, три… десять. Готово. Уснула, теперь следующее.

– Господа, сейчас я буду оперировать. Не лезьте под руку и делайте, что я говорю.

Руки мыть некогда, просто поливаю на них спирт, надеваю перчатки, снова спирт, поехали…

– Алехандро, что теперь?

– Теперь надо только ждать, господин маркиз. Кровотечение было достаточно сильное, чудо что она умерла еще до того как я начал операцию.

– Но она выживет?

– Я не господь Бог, чтобы отвечать на такие вопросы. Кровотечение я остановил. Если не начнётся сепсис, простите, заражение крови, то должна.

– Спасибо, я в неоплатном долгу перед вами.

– Оставьте. Скажите, кто был этот безумец?

– Как? Вы до сих пор не знаете? Это Франсиско де ла Барко.

Вот ведь трусливая сука, мне он так и не бросил вызов, хотя я его всячески к этому подталкивал, но девушка, то в чем провинилась? Хотя, он же наверняка под кайфом был, опиум или кокаин не важно. В таком состоянии обычно не думают.

Франсиско в спину ударил Марию Мануэлу дагой. Рука у него, видимо дрожала, да и удар сначала принял на себя корсет, и клинок скользнул по его ребрам. Поэтому она осталась жива. Он хоть и попал в печень, но чуть-чуть изменил направление и клинок прошёл мимо крупных сосудов. Прямо сейчас девушке ничего не угрожало, но на самом деле шансы пятьдесят на пятьдесят. Всё-таки это печень, а рану, после удаления поврежденной части, я ушил кетгутом.

Это лучший вариант, но ужасно патогенный, конечно у меня он стерилизован и хранится в спирте, но всё равно это очень опасно. Запросто может начаться сепсис, скальпель не стерилен, помещение тоже, антибиотиков нет, Мария может буквально сгореть за считанные часы.

* * *

Вот так вот и планы и идут прахом. Моя невеста тяжело ранена и это значит, что в ближайшие несколько месяцев я никак не могу покинуть Кубу. Я категорически не доверяю местным эскулапам, и это не потому, что я считаю себя умнее остальных. Нет, просто у меня знания, которые им пока не доступны.

Да, месяца два а то и три я проведу в Гаване, может оно и к лучшему, кстати, Как следует узнаю свою будущую жену, ей отца да и вообще местный высший свет. Раз уж я де факто стал его частью, надо вливаться.

Пришлось сесть за написание писем. Я составил подробнейшие инструкции всем своим людям, Фултона аж целых полтора десятка страниц написал, паровые машины это главное сейчас.

Луку я тоже вниманием не обошёл. Покумекав, я понял, что дал маху и с самой винтовкой и с патроном к ней.

Проблема в стоимости производства, а именно в латуни, для ее производства нужна медь, которая очень и очень дефицитна сейчас. война всё таки и надо делать пушки. Для себя, в ограниченных количествах патроны с латунной гильзой еще можно делать, но и то, в ограниченном количестве. Но есть один вариант, который я совершенно упустил из виду и который еще и денег мне может принести.

Надо по максимуму убрать латунь из производства патронов. Сделаем бумажный патрон с металлическим донцем. Правда, капсюля не будет: лепёшка инициирующего вещества, бертолетовой соли, если быть точным, будет находиться внутри. Отверстие в донце можно также заклеить бумагой, а то порох высыпаться будет. Имеющиеся у меня винтовки с подобными патронами совместимы. так что не надо будет ничего переделывать.

И надо будет запатентовать этот патрон, что0то подобное вот-вот появится м во избежание патентных споров надо всё сделать правильно. На патентных отчислениях можно сколотить целое состояние. Да, а еще надо Луке написать, чтобы он начал изыскания других вариантов затворов. Вдруг что и придумает по лучше, да понадёжнее.

Еще одно очень важное письмо я написал Барри. В нём я просил моего камердинера организовать перевозку Дукаса на Кубу. Мне нужно самому контролировать процесс его лечения, а так как у меня теперь появился еще один очень важный пациент, то нужно везти Дукаса сюда. Да, есть риски, что ему станет хуже, но они, в этом случае приемлемые.

На наше счастье, у Марии Мануэлы оказался очень крепкий организм. Да, несколько дней после операции у неё была повышенная температура и озноб, но заражения не произошло и она пошла на поправку.

* * *

– Мистер Гамильтон, а не пора ли вам уже вернуться на родину?

– Извините, мистер Спенсер, но вы лезете совершенно не в своё дело.

– О, и вы даже не представляете, насколько сильно мы, а сейчас я говорю за американское правительство, лезем не в своё дело.

– Что вы имеете ввиду?

Специальный посланник Томаса Джефферсона затянулся сигарой и отпил вина. Он только вчера прибыл в Гавану специально для встречи со мной.

– Видите ли, Гамильтон, Уж не знаю, как это вы упустили, но в испанских колониях по-прежнему действует запрет на промышленное производство. На практически любое и ваши шалости полностью под этот запрет подпадают.

– Нет, только частично, я могу заниматься производством во Флориде еще 3 года. А налоги и пошлины я плачу в полном объёме.

– Верно, но скоро вы откроете производство на Кубе, и это будет большой ошибкой. Мы уже проинформировали кортесы о том, что вы делаете в испанских колониях. Если вы рассчитывали на протекцию вице-короля, спешу вас разочаровать. Он не будет вас покрывать. Карлос Четвёртый очень сильно недоволен тем, что тут происходит. Я не исключаю вероятности ареста вице-короля.

Так что, превращайте свои игры и возвращайтесь в штаты. Нам не нужна сильная Новая Испания, а вы своими действиями её буквально толкаете на наш путь. И сразу хочу предупредить, ваши разногласия с некоторыми высокопоставленными людьми на родине мы готовы уладить, но если вы не примете это предложение, это будет только началом ваших проблем. И никакое новое оружие вам не поможет.

Жду от вас решения в течении следующих суток, разрешите откланяться.

Глава 21

Интересно, Кто это всё придумал? Почему-то мне кажется, что это Джефферсон, или кто-то из его окружения, как минимум. Моя не любовь к господину президенту известна и это взаимное чувство.

В принципе, их действия логичны, мои действия действительно укрепляют Новую Испанию и та рано или поздно захочет независимости. Сепаратистские настроения в Мексике и на Кубе итак достаточно сильны, а тут еще я. со своими прожектами.

Я-то надеялся тихой сапой продержаться до французского вторжения в Испанию, после которого всем резко станет не до меня. Не получилось и теперь мне надо что-то решать.

Понятно, что Флориду придется оставить и как это ни печально возвращаться в штаты. Но надо поторговаться.

– Хорошо, мистер Ситевнсон. Я вижу у меня не остается выбора, я готов принять ваше предложение но у меня будут несколько условий.

– Слушаю вас, Гамильтон.

– Первое, мне понадобятся корабли, я хочу вывезти всё оборудование из Сент-Августина. Дава а лучше три. и как минимум один должен быть фрегатом, кроме того, вы должны договорится с англичанами, чтобы они пропустили меня.

– Это логично, что еще.

– Я обоснуюсь на западе, в районе великих озер.

– Это всё?

– Нет, но это главное, остальные условия я буду обсуждать с Джефферсоном лично.

– Хорошо, мистер Гамильтон, я передам ваши требования президенту.

Так, с этим разобрались. Хорошо, что я не успел отправить письма в Сен-Августин. Это уже не актуально. Интересно, сколько у меня есть времени? Думаю что пара месяцев, не больше. Когда придут американцы, я должен буду готов сделать всё очень и очень быстро.

Район великих озер мне подходит, Иллинойс пока свободен, попробую обосноваться там. Конечно, я буду зажат между Луизианой и бывшими британскими колониями. Ни о какой заморской торговле мечтать не приходится, как и о влиянии на Европу, но это лучше чем ничего.

Перевезти все в штаты я смогу, это понятно, но как быть с моей свадьбой? Маркиз де Кампо Аллегри будет выглядеть идиотом в глазах окружающих. Еще бы, вторую свадьбу за полгода отменять придётся.

Есть, конечно, еще один вариант. Согласится с возможными требованиями метрополии, уничтожить всё что создано и просто ждать, когда тут полыхнет сепаратизм. А там уже действовать по ситуации. Но не факт что меня такого красивого оставят в покое. Вернее, меня точно не оставят. Так что надо бежать. А Марию Мануэлу я просто так не отдам, еще не знаю как, но я придумаю, что делать.

Решено, буду потихоньку готовить эвакуацию. Но сначала надо поставить невесту на ноги.

* * *

– Аккуратнее, любовь моя, не торопитесь, – сегодня Мария Мануэла пытается сделать свои первые самостоятельные шаги после ранения.

– Как вы меня назвали, Александр?

– Любовь моя.

– Мне нравится, говорите так почаще.

– Хорошо, не отвлекайтесь. Аккуратнее, – утром я осмотрел швы и счел, что девушка может попробовать встать и попробовать пройтись.

За те две недели, что прошли с момента ранения мы узнали друг друга достаточно хорошо, Вернее это я узнал, а Мария получила от меня ровно ту информацию, которую я мог ей дать. Может быть, когда-нибудь, я и расскажу ей всю правду обо мне, но это будет точно не сегодня, и не завтра.

Ну а если говорить о ней, она чиста, умна и добра. Она даже этого наркомана Франсиско простила. Возможно, дело в христианском прощении, а может быть, она его просто пожалела. Так или иначе, на эшафот младший де ла Барка отправился получив прощение. Слабое утешение, как по мне.

Реабилитация Марии проходила очень успешно. Честно сказать, я был этим даже немного удивлён. Мне, анестезиологу по моей гражданской профессии в покинутом мной будущем удалось сделать достаточно хороший наркоз, сохранить стерильность шовного материала и провести сложную операцию в экстремальных условиях. А самое, удивительное, я сумел подобрать нужную концентрацию опиатов в своем самодельном морфине.

Вот последнее было настоящим чудом, не знаю чем я думал, но только после того как Мария встала на ноги я понял что элементарно мог сделать её наркоманом или вообще убить. Но пронесло.

Видя как его девочка встала на ноги, старый маркиз изменил отношение ко мне. Вообще, я не понимал этого человека. С одной стороны, он планировал выдать дочь за человека, который сто процентов сломал бы ей жизнь, руководствуясь исключительно практическими соображениями. А с другой стороны я, в качестве жениха Марии. Понятно, что он знает чтоя богат. Но все-таки я тут чужой.

То что отношение изменилось, показал разговор случившийся спустя 4 недели после ранения Марии.

* * *

– Здравствуйте, мистер Гамильтон, проходите, – опять мистер Гамильтон. Куда подевался маркиз?

– Добрый вечер, сеньор де Кампо Аллегри.

– У меня к вам вопрос.

– Слушаю вас.

– Как долго вы собирались скрывать содержание вашего разговора с посланником Джефферсона?

Приплыли, интересно, он уже послал за представителя властей.

– А вы как о нем узнали?

– Отвечать вопросом на вопрос не вежливо, мистер Гамильтон.

– Я пока не решил. Возможно, я бы и не стал вам ничего рассказывать.

– Вот как? И как бы вы решили проблему с моей дочерью? Она вас любит, да и вы её, судя по всему, тоже.

– Скорее всего, я бы просто увез её с собой, не говоря никому. А обвенчались бы мы уже там.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Да, а что мне еще остаётся делать?

– Вы наглец, Гамильтон.

– Что делать, я просто не вижу другого выхода.

– А что вы планируете делать?

– Вернуться. Вы знаете содержание моего разговора со Стивенсоном?

– Нет, я знаю только то, что он был.

– Ну так вот. Он сообщил мне о том что при дворе Карлоса Пятого лично мной очень недовольны…

В течении следующих тридцати минут я подробно пересказал содержание разговора с посланником американского президента.

– Понятно, да в этом есть свои резоны. Вы не выгодны и Мадриду И Вашингтону. Когда вы планирует возвращаться?

– Как только они пришлют корабли. Вы уж простите, но ничего тз того что я создал, я во Флориде не оставлю.

– Что ж, это логично. Жаль конечно, что у вас ничего не получилось. Хотя губернатор и прикладывал большие усилия для того чтобы сохранить вашу деятельность втайне от Мадрида.

– Даже так?

– Конечно.

– А вице-король?

– Неужели вы думаете что он в стороне, всё происходило с его молчаливого согласия. Нам действительно нужна была промышленность, сначала во Флориде, а потом на Кубе и в Мексике.

– Независимости захотелось?

– Именно так. Чем мы хуже наших северных соседей? Новая Испания хочет сбросить ярмо метрополии ничуть не меньше чем Новая Англия когда-то. Но в отличие от тринадцати колоний у нас значительно сильнее позиции роялистов.

Я сам того не зная оказался очень важной частью заговора сепаратистов по отделению Новой Испании от метрополии. И меня просто использовали в темную. Гамильтон, постройте-ка нам передовую промышленность, а в награду деньги и приглянувшаяся вам женщина. Вот и ответ на невысказанный вопрос, почему тут все вокруг носились со мной как с писаной торбой.

Я просто был им нужен. Вот и всё. И зря я сомневался в маркизе. Он снова отдал свою дочь выгодному для него человеку. То что она и сама этого хочет, не более чем совпадение. Надо у него спросить об этом.

– Понятно, маркиз. А почему вы были против моего брака с вашей дочерью?

– А кто вам сказал, что я был против? Хоть раз я вам сказал "нет"? – А ведь действительно, не говорил. Это я сам себе придумал.

Маркиз дал мне пару минут на размышления, наверняка вид у меня был, прямо скажем, глупый, а потом продолжил:

– И мы подходим к главному. Что вы планируете теперь делать?

И снова мне понадобилась пауза.

Понятно, что ни о каком Иллинойсе уже речь не идёт. А идет речь о…

– Калифорния, маркиз. Я отправлюсь в Калифорнию. РАз уж тут был такой масштабный заговор против Карла четвертого, и он раскрыт, стоит ожидать попытки ареста всех заговорщиков. Вы сами сказали, что позиции роялистов тут очень сильны, плюс к ним может прийти помощь из Европы. Это, конечно маловероятно, все-таки на море сейчас доминируют англичане, а они враги испанской короне, но такой вариант не исключен.

– Продолжайте, я слушаю.

– Так вот, Калифорния. Она далеко, вести туда идут долго, много свободного места и полезных ископаемых. Если мне окажут содействие, я смогу провести эвакуацию туда.

– И какое содействие вам нужно?

– Продолжать делать вид, что ничего не случилось. Только так, на открытый мятеж против короля сейчас не хватит сил, да и соседи с севера будут тут как тут.

– Ясно, ну что ж, наверное, это единственно возможный план. Вы уже дали согласие Джефферсону?

– В общих чертах да.

– Мы сегодня же отправим весточку в Вашингтон что вы передумали. Не только этот ваш грек Дукас гонит контрабандные товары в Нью-Йорк и Бостон.

– Ясно, через пару недель Мария Мануэла достаточно окрепнет, чтобы перенести морское путешествие. Я возвращаюсь во Флориду и беру её с собой.

* * *

– Да, любовь моя, это судно передвигается без парусов. Видишь эти колеса? Их вращает паровая машина и пароход двигается.

– А это зачем?

– Это подъемные краны, мы хотели с их помощью грузить на палубу тяжелые и длинные грузы. Например, мы хотели возить железные рельсы на левый берег Сан-Хуана, чтобы сделать дорогу из них дорогу и пустить по ней паровоз.

– Это такая же машина, как и твой пароход, но для езды по суши?

– Верно…

Да, это свершилось, Мария в гостях в пока ещё моём поселке. Ей всё интересно и я с удовольствием отвечаю на её вопросы. Иногда наивные, а иногда очень серьёзные.

Вместе с ней в Сент-Августин отправилась её дуэнья, и новый духовник, отец Филипп. Этот служитель католической церкви показался мне, несколько более нормальным, чем отец Игнасио, но с моим греком, отцом Михаилом у них тут-же возникли разногласии на почве религии.

На самом деле, мне было абсолютно всё равно, какой там образовательный уровень у моей невесты, это не важно. А что действительно для меня важно так это её отношение терпимость к другим людям.

– Для меня совершенно нормальным являлось пообедать из одного котла с моими охранниками семинолами, поболтать о жизни с Томом и его семьёй и прочее, что было невероятным для многих людей этого времени, особенно богатых и состоятельных.

Я боялся, что Мария не такая как я, что она имеет такие же взгляды как и отец Игнасио. По счастью этого оказалось не так.

Как это ни странно, наиболее интересным ей оказалось оружейное производство и стрельбище. Я подробно всё показал и рассказал, а потом у меня состоялся разговор с Лукой, и был он о патронах.

– Вот, мистер Гамильтон, смотрите.

Ну надо же, папковые гильзы! И главное, он сам догадался. Ну-ка подыграю ему:

– И что это, молодой человек?

– Это гильза, мистер Гамильтон. Посмотрите внимательнее на донышки, они разные.

Ага вижу, в одной вставлен капсюль а вот второй это вариация того что я хотел написать в письме, а именно вкладыш из бертолетовой соли.

– Мистер Гамильтон, это оказалось очень просто, расходов на гильзу считайте никаких, а качество не сказать, чтобы очень сильно отличалось. Осечек примерно также, дальность тоже не просела.

– Это на полигоне у тебя всё также. А под дождем, в грязи или еще где-нибудь просядет и очень сильно.

– Наверное, вы правы, мистер Гамильтон. Но все равно очень большая экономия.

– Да, и нам это очень сильно поможет. Спасибо большое Лука. Еще что-нибудь новенькое есть?

– Пока нет, мистер Гамильтон, но кое-что в процессе.

– Хорошо. Есть кто-то, кто может работать самостоятельно?

По скривившемуся Луке я понял, что он не очень хочет отвечать на этот вопрос. Ну ладно, посмотрим, что он там еще придумал, а потом буду озадачивать.

Следующим пунктом нашей программы был Фултон. И вот ту я чувствовал себя очень неловко.

Все дело в том, что я в свое время раскритиковал за то что он слишком увлекся транспортными средствами и подзабыл о паровых машинах для заводов. Я теперь яхотел его попросить об обратном.

– Итак, Роберт, большое спасибо, что оба завода полностью оснащены паровыми машинами. Теперь я хочу попросить вас приступить к выполнению новой задачи. Она и проще и одновременно сложнее.

Мне нужно чтобы вы построили 3 одинаковые машины, если получится четыре, то будет совсем хорошо. Я составил проект того, где эта машина будет работать. Вот смотрите, – с этими словами я развернул перед Фултоном примерный чертёж пароходо-фрегата…

После разговора с маркизом де Кампо Аллегри я задумался. Сказать, что я переберусь в Калифорнию намного проще чем сделать. Вдоль её берегов протекает очень опасное Калифорнийское течение, я этого не знал ранее но оказалось что кораблям идущим туда сейчас приходится идти аж до гаваев а потом только поворачивать к материку, по другому на парусах практически не возможно подойти.

И у меня возникла идея. Гребной винт уже есть. Паровая машина на корабли уже ставится, мы на таком на правый берег Сан Хуана приплыли, значит надо пробовать совмещать все три элемента: винт машину и сам корабль.

Когда все получится, у нас будут корабли способные плыть в Калифорнию напрямую, но что еще важнее, эти корабли дадут огромное преимущество над любым вероятным или невероятным, если говорить об английском флоте, сопернике.

Сейчас, в эпоху паруса иметь корабль не зависимый от ветра, и при этом мореходный и имеющий мощное вооружение это практически гарантия победы, если мы говорим про драку один на один и очень хорошие шансы отбиться от целой эскадры.

Нельзя забывать что сейчас вообще-то война идёт и испанцы, под чьим флагом мы пойдем в Калифорнию пока враги англичан, после французского вторжения в Испанию эта ситуация поменяется, но пока это так. И это значит, что в любой момент, пока мы идём по Карибскому бассейну, мои корабли могут быть атакованы англичанами. И если это произойдет, мы сможем их бить на нужных нам ракурсах и дистанции.

– Смело, мистер Гамильтон, очень смело. Архимедов винт плюс машина. А почему не колеса?

– Тяжелые и громоздкие. Машина с винтом будет намного легче чем с колесами.

– С удовольствием займусь, мистер Гамильтон. Очень интересный проект.

– Рад слышать. только Роберт, пожалуйста, отложите абсолютно все задачи и займитесь только этим. Я заплачу вам по десять тысяч за каждый готовый корабль, в вашем распоряжении будут все ресурсы металлообрабатывающего завода, – и пожалуй оружейные проекты можно пока заморозить, – И вам в помощь я дам весь коллектив наших оружейников, включая Луку.

– Просто сказочные условия работы. С чем это связано?

– Со сроками, три готовых к делу корабля мне нужны максимум через четыре месяца.

Вот так вот, мистер Фултон. Условия то сказочные, но и спрос очень серьёзный. Конечно, если Фултон не справится, это не будет катастрофой, пойдем под парусами, но машина намного предпочтительнее.

* * *

– Рад, что тебе лучше, дружище, – Я крепко обнял Дукаса. Тот действительно шёл на поправку. Да, он лишился ноги, да и вообще мало походил на себя прежнего, но самое главное вернулся блеск в глазах.

– Да, мистер Гамильтон, бочки мне больше не грузить.

– Да какие бочки? Твое место на мостике, а новый корабль для тебя уже строится. И такой корабль, какого ты еще не видел. У меня на тебя по-прежнему большие планы.

– Спасибо мистер Гамильтон, что-нибудь известно почему "Пелопонесс" взорвался?

– Пока нет, тут надо самим до правды докапываться, а возможности нет.

– Понятно, мистер Гамильтон, спасибо.

Попрощавшись с Дукасом, я вместе с Марией Мануэлой отправился в порт. Нужно было возвращаться на Кубу, купить еще один корабль, да и свадьба на носу.

Глава 22

– Итак Роберт, это два из трех кораблей, которые вам нужно дооборудовать машинами. Третий корабль сейчас достраивается, ситуацию с четвертым вы знаете, так что не тратьте свое время на машину для него.

Мы смотрели на вытащенные и берег и поставленные в импровизированный сухой док фрегаты: «Святую Луизу" и "Стелла Марис". Завтра начнётся установка машины на "Святую Луизу", а через две недели на "Стелла Марис". Оба фрегата должны выйти на испытания до конца января тысяча восемьсот шестого года.

С третьим кораблем флейтом "Селия" чуть сложнее, но должны успеть до марта следующего года, когда у меня намечен исход из Флориды.

За те полтора месяца, что прошли с момента, когда я поставил Фултону задачу постройки корабельных паровых машин, произошло много событий.

Первое, и это самое важно. Селия родила крепкого здорового мальчика, которого назвали Александром. У меня в планах взять их с собой в Калифорнию, но как это сделать я пока не представляю.

Второе, мы полностью свернули производство патронов с латунной гильзой, и перешли на папковые патроны, как для винтовок, так и для пистолетов. При этом в производство пошёл именно второй вариант из предложенных Лукой, с вкладышем из бертолетовой соли. Производительность резко возросла, не было нужды возиться с капсюлям, да и затраты меди резко уменьшились, а у нас её было не то чтобы много.

Третье, благодаря протекции вице-короля я получил новенький, только что спущенный на воду фрегат, он даже был не достроен, что в нашем случае только плюс, не нужно заниматься частичной разборкой для установки машины.

Вообще, проблем в создании пароходофрегатов оказалось очень много. И постройка самих машин наименьшая из них. У Фултона уже были в работе машины, он их просто модифицировал именно под установку на корабле. Намного сложнее было то, что для установки винтов требовалось корабль вытащить на сушу. Всё-таки фрегат не шхуна, он намного больше и тяжелее.

Но деньги, это решение очень большого количества проблем. Это обошлось очень дорого, но в итоге мы видим то, что видим, оба корабля готовы к началу модернизации.

А еще я женился, вернее так, мы обвенчались в личной часовне семьи де Кампо Аллегри. Никакого пышного торжества не будет. Мы просто не успеем.

Всё дело втом, что умерла старая маркиза, и у меня, как у её приемного сына траур, который закончится только в марте, потом по этикету положено еще немного подождать, а только потом свадьба.

А времени столько нет, всех заговорщиков к этому моменту арестуют, и меня в их числе. Так что вот уже месяц я счастливый муж красавицы Марии.

Да, моя приемная мать умерла, а долг перед ней у меня остался. Как его отдать я по-прежнему не представлял, если только самому отправиться на Ямайку со снайперской винтовкой, благо она у меня есть, мы специально отобрали с десяток наиболее точных экземпляров, а старина Том сделал несколько неплохих "телескопов". В общем, не знаю.

Но что-то я задумался и не слушаю Фултона, а он уже несколько минут мне что-то говорит.

– Простите Роберт, я задумался.

– Ничего страшного, мистер Гамильтон. Я всего лишь говорю, что могут возникнуть некоторые проблемы с герметичностью корпуса в районе вала.

– За это я вам и плачу, чтобы вы решали подобные проблемы.

– Мистер Гамильтон, давно хотел спросить, а для чего вам эти корабли?

– Давайте не здесь, Роберт. Пойдёмте в контору и там я всё вам расскажу.

Так как машины Фултон уже сделал, и осталось только их смонтировать, я приобрел большой лодочный амбар возле импровизированного стапеля. Мы приспособили его под склад, мастерскую и кабинет Фултона. Во избежание всяческих эксцессов амбар охранялся аж двумя десятками вооруженных семинолов. На это у меня было специальное разрешение от губернатора.

Мы показали свои пропуска, правила пропускного режима касались всех, и миновали пост охраны. Внутри амбара пахло очень хорошо, металл, резина, различные химические запахи, все это составляло этакий технологический коктейль запахов.

Фултон запер дверь, и я продолжил:

– Эти корабли мне нужны так как непозднее чем через три месяца мы уходим из Флориды.

– И куда, мистер Гамильтон?

– На запад, Роберт, а именно в Калифорнию.

– Это весьма неожиданно, я честно сказать думал, что вы просто получили заказ от испанской короны.

– К сожалению нет, скорее я сейчас нахожусь в оппозиции к испанскому королю. И именно это и вынуждает меня свернуть все дела здесь.

– Да, это очень печально, мы только стали по-настоящему разворачиваться здесь. В Калифорнии будет, конечно, труднее. Но ничего не поделаешь, будем работать там.

– То есть вы собираетесь отправиться со мной?

– А что вас удивляет, мистер Гамильтон? Работать на вас, даже на краю света, намного увлекательнее, чем все, что я делал до этого. Тем более, я уверен, что у вас еще есть чем удивить весь мир.

– О, вы правы, дорогой друг, и большое спасибо. Я честно сказать, думал, что вы вернетесь в Нью-Йорк.

Я крепко пожал руку Роберту и попрощавшись, направился в поселок.

* * *

Моей главной проблемой сейчас была логистика, как не прикидывай, не получалось вывезти всё что представляло ценность. Трех кораблей мало, особенно учитывая уменьшившуюся грузоподъемность. А она уменьшилась, машины плюс уголь к ним, это очень серьезно.

Сначала я хотел, раз уж мне покровительствует вице-король, организовать еще одну экспедицию, морем до Мексики, а оттуда уже в Калифорнию, это казалось логичным и намного более простым решением, чем плыть через мыс Горн, а потом долго и мучительно подниматься до Калифорнии.

Но это только казалось, на самом деле, и в этом меня просветил мой теперь уже тесть, нам практически невозможно пройти через Мексику.

В ней самой позиции роялистов стали только сильнее, фактически вице-король уже мало что контролировал. Самое главное, что сторонники Карла Четвертого составляют большинство в армии, она не большая, но все-таки есть.

Кроме того, я этого тоже не знал, даже если нам каким-то чудомудастся преодолеть Мексику, наши проблемы только начнутся. Для того чтобы попасть в Калифорнийскую долину необходимо миновать отроги гор, где практически нет дорог, а есть тропы, разной степени проходимости, а контролируются эти тропы индейцами, которые с удовольствием режут абсолютно всех белых. Испанцы, например грузы из Мексики в Калифорнию доставляют морем, именно из-за трудности сухопутного маршрута.

Так что ни полностью сухопутный маршрут, ни комбинированный нам не подходят, только море.

И это значит, что оставить придётся очень и очень многое и многих.

Например, резиноделательный завод придётся полностью бросить, но это как раз самое простое. Торговать там всё равно не с кем, да и не зачем. Поэтому сейчас мы перешли исключительно на создание запаса таких нужных в хозяйстве вещей как различные прокладки, уплотнительные кольца, шланги и прочее. Всё то, что понадобится при воссоздании производства на месте.

Частично такая же участь постигнет и остальные производства, оружейное, взрывчатых веществ и прочее. Мы берем с собой только то, что позволит произвести станки, на которых мы сделаем другие станки. То есть, грубо говоря, мини-завод по производству заводов.

Но это все мелочи, есть в Калифорнии и дерево и железо, главное были бы люди. Вот их я и постараюсь вывезти максимально.

* * *

– Можешь не волноваться Белый Дух, мы пройдем. Скажи только куда нам прийти, и мы придём. Ровно тогда, когда это будет тебе нужно.

Вот так вот, стоило мне поделиться своими сомнениями насчёт того сколько воинов мне брать с собой, как Шиай тутже говорит, что весь его отряд доберется сам и по суше.

Звучит заманчиво, но нет, как бы хорошо они не были вооружены и подготовлены это всё равно слишком большой риск.

И дело всё в том, что, как ни крути, но семинолы это болотные люди, которые мало что, вернее совсем ничего не понимают в горах, равнинах и прериях. Мало того, что им Луизиану пройти надо, так самое интересное начнется потом, в Техасе.

А в Техасе наводят ужас команчи, чьи воины, единственные пока на Земле, кто умеет вести ночной бой. Если люди Шиая им попадутся, то команчи понаблюдают за ними день два, а потом, особенно темной ночью вырежут часовых и всё.

Нет уж, Шиай, вы можете считать себя сколь угодно крутыми, но это самоубийство. Так я ему и сказал. Отберу лучших и возьму с собой.

Хотя нет, мне надо срочно переговорить с Фултоном и де Ремедиосом, благо сейчас он здесь.

* * *

– Роберт, скажите, четвертая машина в какой стадии готовности?

– Работы по ней остановлены, вы же сами сказали, что мы не успеваем, но при необходимости, пара недель.

– Хорошо, начинайте работу, и прикиньтекакую скорость сможет развить несколько больший корабль, если мы установим на него эту машину.

– Мистер Гамильтон, вы умный человек, но задаете глупые вопросы. Я же не могу решить задачу, не зная её условий. Водоизмещение у него какое?

– Хмм, вы правы, хорошо. Роберт, в любом случае, начните работу по переоборудованию фрегатов со "Стеллы Марис", "Святая Луиза" мне сейчас нужна.

– Конечно, мистер Гамильтон.

Так, ясно, в самом деле, чего это я? Действительно, сначала надо параметры сказать. А для этого мне нужен Де Ремедиос…

– Маркиз, здравствуйте! Как здоровье вашей молодой супруги, прекрасной Марии Мануэлы?

– Спасибо Пабло Диего, прекрасно. Надеюсь, у вашей жены тоже всё хорошо?

– Конечно. Итак, слушаю вас.

– Скажите, пожалуйста, дорогой друг. А на Ямайку ходят ост-индские корабли?

– Да, Война в Европе очень дорого обходится Лондону и колониальные товары ужасно востребованы, я вам даже больше скажу, как минимум один такой сейчас точно стоит на рейде Кингстона.

– Великолепно, а вы откуда знаете?

– Дорогой маркиз, мы же договорились о том, что вы не лезете в мои дела, а я в ваши.

– Ясно, спасибо.

* * *

В общем, у меня возникла идея, как совместить эвакуацию из Флориды и обещание старой маркизе. Я совершу налёт на Ямайку. Вот буквально завтра ночью мы отправимся к будущей родине регги…

– Нет, мистер Гамильтон. Я отказываюсь! Меня нанимали не для того, чтобы я занимался пиратством.

– Какое ж это пиратство, господин капитан. У нас вообще-то война с Англией. Я хочу совершить налёт на вражеский порт.

– Под американским флагом?

– А что в этом такого? Военная хитрость, не более.

– Вы мой ответ слышали, нет!

– Хорошо, сеньор Наварро, тогда я как совладелец корабля отстраняю вас от командования на время выполнения этой миссии.

– А что сеньор де Ремедиос?

– Он меня полностью поддерживает, – на голубом глазу соврал я.

Наварро хмыкнул и вышел из моего кабинета в конторе нашего предприятия в Сент-Августине.

– Иван Петрович, а вы что скажете?

– Я скажу, что это авантюра.

– Вы думаете, я сам это не понимаю?

– Уверен, что понимаете.

– И всё-таки? Вы не сказали нет.

– Дая тоже не сказал.

– Сейчас самое время.

– Мистер Гамильтон, скажите, зачем это вам, и я подумаю.

– А вы наглец, Плетнев.

– Ничуть, мне просто непонятно, ради чего нападать на укрепленный порт силами одного корабля.

– Хорошо, мне нужно ост-индское судно, я надеюсь, что там такое есть. Но в принципе мне подойдет любой большой корабль.

– А зачем оно вам?

– А вот это самое интересное, Иван Петрович, я собираюсь покинуть Флориду и перебраться в Калифорнию, мне нужен очень большой и вместительный транспорт.

– Интересный у вас образ мыслей, мистер Гамильтон. А купить не пробовали?

– Нет тут ничего подобного, а корабль мне нужен, условно говоря, еще вчера.

– А зачем в Калифорнию, это не ближний свет. Сколько отсюда до неё? Тысяч девять миль?

– Почти двенадцать.

– О том и речь. Давайте лучше к нам.

– Куда это к нам?

– Как куда, в Россию! Если вам все равно бежать надо, а домой вы не хотите, то может ну их к черту всех этих испанцев с американцами. Человек вы очень небедный, да и Россия не Патагония или эта ваша Калифорния. Сможете купить железо и всё что вам там нужно и просто заново построите свои заводы, а Государь Император вам, небось, еще и землицы отрежет на Урале где-нибудь, да крепостных даст пару тройку деревень.

Станете промышленником не из последних, а скорее даже первым и будете свои винтовки продавать да с Марией Антоновной вашей миловаться, – такого длинного монолога я от Плетнева не ожидал.

Я даже не рассматривал для себя такой возможности, хотя она, безусловно, была. И может быть, если бы разговор шёл исключительно обо мне, я бы согласился.

Но, я не один. И я сейчас говорю не о Марии Мануэле или о Селии с маленьким Александром. Вовсе нет.

Я сделал слишком многое здесь, чтобы всё бросить. Да и людей я своих оставлять не хотел. А переться через Атлантику в Россию на нескольких кораблях это очень плохая идея. Из Карибского бассейна, скорее всего, придется прорываться с боем, да и возле Бразилии нас, скорее всего, будут ждать англичане, они там постоянно пасутся, но у нас, учитывая пароходо-фрегаты и более мощное вооружение, есть все шансы пройти.

Плюс и до мыса Горн и после испанские территории, новости сейчас доходят медленно и скорее всего, когда мы появимся в условном Чили, там еще никто ничего не будет знать. И это значит, что мы спокойно будем заходить в порты в испанских колониях, пополнять запасы, отдыхать и двигаться дальше.

В Россию же наоборот прорваться практически невозможно. В Средиземном море английские эскадры. На Балтику датчане почти наверняка не пустят, опасаясь повторения истории тысяча восемьсот первого года, когда англичане сожгли датский флот. Остается только Архангельск, что крайне сомнительно.

Вот приблизительно это, опустив некоторые подробности, я и сказал Плетневу. Он что-то обдумал и сказал:

– Хорошо, я с вами.

* * *

То, что рейд на Ямайку это безрассудная авантюра я понимал сразу же. Но она осуществима, если действовать не силой, а хитростью. Никто не будет захватывать нужный нам корабль силой, лихие абордажи нам ни к чему, а вот бандитский налёт может и сработать.

Но чтобы у нас имелись хоть какие-то шансы на успех, надо подготовиться. Для начала поменять боеприпасы у четырнадцатифунтовок фрегата и загрузиться нитрированным порохом. Драться я не хочу, но надо, чтобы была сила способная прикрыть трофей в случае погони.

Вообще, с этими динамитными бомбами надо заканчивать. Нет никакой гарантии, что какое-нибудь ядро не сдетонирует при выстреле прямо в стволе. Было бы больше времени, я бы сделал нитроцеллюлозу, благо, что способ изготовления просто элементарный.

Но времени нет, так что эксперименты со взрывчаткой отложим до лучших времен, если они наступят, конечно. Пока же мы инспектируем каждое ядро перед загрузкой на наши корабли и перед выстрелом повторяем.

Хотя, стрелять нам уже давно не приходилось. После первых нескольких раз пираты поняли, кого лучше не трогать, видимо у них были свои люди в Сент-Августине, а с лайми мы вообще еще ни разу не пересекались, даже удивительно.

Экипаж мы тоже частично поменяли. На "Святой Луизе" итак служило несколько десятков моих греков, теперь они сменили нанятых на Кубе испанцев полностью.

Финальным аккордом стали два десятка мундиров английских пехотинцев и два офицерских. Испанского завоевания флориды этого добра осталось много на складах порта в Сент-Августине, так что проблемы не возникло. Да, они все были старыми, но кто в темноте разглядит.

* * *

Как и полагается хорошо воспитанной молодой испанской женщине этого времени, Мария Мануэла не стала задавать вопросов, куда это её супруг отправляется, да еще и в компании двух десятков вооруженных охранников. Именно столько я и решил взять с собой семинолов. Больше не нужно, повторюсь, воевать я не собирался.

Пятнадцатого декабря тысяча восемьсот пятого года "Святая Луиза» вышла в море и взяла курс на Ямайку. Шли мы под американским флагом и по пути несколько раз встречались с англичанами, это было хорошо. Если всё получится, то они будут искать корабль где угодно, но не у побережья Флориды.

За пять дней мы дошли до Ямайки и стали ждать, ночью одинокая шлюпка отошла от борта "Святой Луизы» и направились к берегу.

Глава 23

Двадцать первое декабря тысяча восемьсот пятого года. Утро. Ямайка. Кингстон.

– Доброе утро. Вы случайно не знаете, это дом Ричарда Остина Четвертого?

– И вам доброе утро. Нет, сэр, это дом его отца, Ричарда Остина Третьего.

– Ой, я очевидно ошибся.

– Видимо да, сэр. Отсюда вниз, первый поворот налево, дом номер четырнадцать.

Сказав спасибо привратнику, я пошёл в указанном мне направлении. Конечно не имело никакого значения где живет сын "моего клиента", мне просто было необходимо удостовериться, что это нужный мне дом и посмотреть на него в натуре.

Задача, прямо скажем, сложнейшая. Дом производит впечатление небольшой крепости. И они тут по-настоящему настороже. Пока я разговаривал с привратником, мужиком на голову выше меня и раза в полтора тяжелее, аж трое смотрели на меня, один с балкона, а двое из окон. Сколько их там внутри не известно.

Да, так просто этот орешек не разгрызть, а надо. Он занимает очень важную часть в моем плане по угону вон того красавца.

Да, на рейде порта стоит ост-индское судно, хорошего такого водоизмещения, под тысячу тонн, если не больше. Прав был де Ремедиос, заходят сюда эти гиганты. Впрочем, если бы его не было, взял бы что-нибудь другое.

Хотя я еще ничего не взял, всё только предстоит.

Задачу облегчает то, что клиент у нас старенький, сам уже давно не ходит и передвигается по городу исключительно в карете. Значит, никаких сюрпризов быть не должно.

Вообще-то то, что я собирался сделать граничит с военным преступлением. Извиняло меня только то, что у Испании война с Великобританией, а я, вообще-то, теперь подданный испанской короны.

Я прогулялся по улицам вокруг дома, мимо конечно не ходил, ни к чему привлекать внимание и пошёл в таверну, где меня ждал Барри младший.

– Ну что там, мистер Гамильтон?

– Там сложно, Барри. Сложно, но можно.

– Значит, всё по плану делаем?

– Да, именно так. Ты уже купил повозки и лошадей?

– Да, мистер Гамильтон.

– Отлично.

Мы прибыли на Ямайку не с пустыми руками. Вовсе нет, в наших лодках, помимо оружия лежало еще кое-что. Очень взрывоопасное кое-что.

Очевидно, Ричард Остин четвертый очень ревностно относился к охране своего отца, Ричарда Остина третьего, чертовы англичане! Зачем они вообще так детей называют.

Да, сын позаботился об охране сына, дом старшего находился буквально в пяти минутах ходьбы от казарм и в десяти минутах от дворца губернатора. Вот эти три объекта и будут нашей целью сегодня ночью.

Мы спокойно доели наш обед и расплатились, притом серебряными долларами, это важно. Чтобы всучить трактирщику несколько этих монет мы еще и вина купили. В процессе этой покупки я несколько раз так громко говорил с Барри, что каждый не только в таверне, но и на улице слышал, что богатый американец, невесть как оказавшийся на Ямайке, распекает своего нерадивого ирландского слугу.

Ни тех, ни других подданные его королевского величества Георга третьего, чтоб у него чирий на причинном месте вылез, да не один, очень сильно не любили. Так что мы удостоились достаточного количества гневных взглядов. Ну, так и задумано, надеюсь, что они нас запомнили.

Лошади и телеги, которые купил Барри младший, ожидали нас на заднем дворе трактира. Для порядка я еще раз накричал на паренька:

– Питер, ты тупая ирландская свинья! Почему я до сих пор плачу тебе деньги? Я же сказал что мне нужны не только телеги, но и возницы к ним! – хлоп, одна только что купленная бутылка дрянного вина пролетела в опасной близости от головы Барри младшего и разбилась о стену.

– Простите, мистер Смит! Я забыл! – бум, еще одна бутылка последовала за первой.

– Вот увидишь, я тебя вышвырну! Вернемся в Бостон и ты останешься на улице! И вся твоя чертова семья, ирландский мерзавец! Теперь я сам должен править лошадью! Да я даже не помню, когда последний раз это делал!

– Пожалуйста, мистер Смит, этого больше не повторится, – молодец Барри, какие испуганно жалостливые нотки в его голосе, очень натурально!

– Хватит ныть, свинья, поехали! – Я тронул поводья, и старая кляча, за которую Барри наверняка безбожно переплатил медленно двинулась.

Мы выехали за город и остановились возле еще одного постоялого двора, где нас ожидали остальные члены моей команды.

* * *

Как стемнело, мы погрузили привезенные ящики с динамитом на телеги и поехали обратно в город. Осталось дождаться двух часов ночи и можно начинать.

Мне совершенно не хотелось, чтобы в процессе выполнения моего плана погиб хоть кто-то. К сожалению, совсем обойтись без этого не удастся, но позднее время начало акции должно минимизировать жертва. К тому же, это лучшее время для подобных вещей. Охранники и прочие часовые зевают себе в кулак, и ждут конца смены, внимание рассеяно, думается очень медленно. То, что надо.

Я вместе с тремя греками стоял недалеко от дома Остина и ждал. Наконец хронометр показал два часа ночи и я стал считать.

Раз, два, три… сорок… пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят.

Слева от меня раздался очень громкий взрыв. Это взорвалась телега, которую Янис оставил возле дворца губернатора.

Теперь жду еще пять минут. Интересно, что сейчас творится возле места взрыва. Хотя, это можно себе представить.

Прошло еще пять минут и снова. Ба-бах! Теперь взорвалась телега возле городских казарм. Отлично, теперь наша очередь.

Я шел к входу в дом Остина и за моей спиной были мои греки. Дверь была закрыта, что ж это предусмотрено. Достаю две динамитные шашки, сзади раздаётся выстрел и кто-то крикнул сверху, видимо один из моих людей снял высунувшегося охранника.

Поджигаю бикфородовы шнуры и мы отбегаем от двери. Взрыв сносит дверь и вот мы уже внутри. Я переступил через труп давешнего привратника и зарядил пистолет в выскочившего на меня охранника. Раз хозяин дома толком уже не ходит, его комната должна быть на первом этаже.

Так и оказалось, я распахнул очередную дверь, прижавшись к стене, правильно гремит пистолетный выстрел. Так, надо перестраховаться, рыбкой прыгаю в комнату, гремит еще один выстрел. снова мимо. Я вскакиваю на ноги и выбиваю из рук старика в ночном колпаке очередной, третий по счету пистолет.

– Доброй ночи, мистер Ричард Остин Третий. Меня зовут маркиз Алехандро Де Каса Алмендарес, у нас есть пара минут. Поговорим?

– Надо же, у старой испанской шлюхи нашёлся родственничек, который согласился исполнить её давнюю мечту. Давай, ублюдок. стреляй, и покончим с этим! – да уж, разговор явно не получился.

– Отправляйся в преисподнюю, там тебе самое место.

Выстрел в голову поставил точку в вендетте моей приемной матери, жаль конечно, что она этого не узнала, но кто знает.

Так, с этим покончено, теперь доделать дело и уходить.

У нас имелось достаточное количество динамита и мы минируем дом. Я поджег длинный фитиль, рассчитанный на пять минут. Почти все сделано, осталось сделать самую малость, и возле входа я рассыпаю почти две тысячи серебряных американских долларов.

Мне совершенно не хотелось, чтобы расследование событий произошедших сегодня ночью привело англичан на Кубу. А это могло произойти, застреленный мной старик вполне мог рассказать сыну, кто пытается его убить.

А так я попытался и тут вывести англичан на американцев. Надеюсь получится.

Мы успели отбежать от дома на несколько кварталов, когда сзади нас прогремел еще один, последний на сегодня взрыв.

Всё прошло почти по плану, за исключением того, что на нас всё таки наткнулся английский патруль и пришлось стрелять. Хорошо хоть мы столкнулись с ними нос к носу и на близкой дистанции наши пистолеты оказались намного более эффективными, чем кремниевые ружья солдат.

На этом наши неприятности закончились, мы благополучно покинули Кингстон, добрались до того места где оставили шлюпку и сели на весла. В это время года восход достаточно поздно, примерно в половине восьмого, наша задача была успеть убраться с острова до того, как нас обнаружат. И нам это удалось. В шесть утра мы были на палубе "Святой Луизы", фрегат поднял паруса и направился в сторону Флориды. Вскоре мы догнали наш трофей, большое ост-индское судно "Портсмут".

А еще через пять дней благополучно прибыли в Сент-Августин.

Со слов Барри старшего, а это он руководителем захвата корабля, произошло следующее.

Он с двумя десятками переодетых в английские мундиры солдат, совершенно спокойно подошёл на шлюпке к борту нашего трофея и представившись английским офицером заявил, что ему необходимо подняться на борт, так как в городе гремят взрывы и власти обыскивают все корабли. Вид у него был очень уверенный и ему поверили, тем более что мундиры что на Барри, что на Плетневе с остальными участниками маскарада были самые настоящие, а то что слегка устаревшие, так поди это разгляди в неверном свете факелов, англичане и не разглядели.

На борту корабля было всего три десятка моряков дежурной вахты, остальные отдыхали на берегу. Мои люди их быстро разоружили, заперли в трюме, а затем подняли паруса и вышли в море.

Дерзкая авантюра увенчалась полным успехом и ни стоила нам, ни одного человека. Сколько погибло англичан мы так и не узнали…

– Роберт, это корабль, о котором мы говорили. Машину нужно установить на него.

– Мистер Гамильтон, сразу хочу сказать, что с установкой винта ничего не получится. Он слишком большой. Мы его просто не сможем на берег вытащить.

– Ничего страшного, устанавливайте колеса. Это всё равно будет лучше, чем без машины.

– Ясно. "Святую Луизу" можно возвращать в сухой док?

– Да, это был её последний рейс в чисто парусном варианте.

– Хорошо, постараюсь успеть к обозначенному вами сроку.

– Постарайтесь, Роберт, постарайтесь.

Захваченных на судне англичан пока держали в Сент-Августине, но в планах было переправить их на Кубу, во Флориде они были совершенно никому не нужны.

* * *

– Белый дух, моя дочь вместе с сыном останется здесь, вместе со мной.

– Я разве сказал тебе, что хочу её забрать?

– Нет, я просто предупреждаю, – мы вчетвером сидим в доме Ахайи. Четверо это: я, Ахайя, Селия и наш сын, вернее сидят трое, а малыш спит на руках матери.

– Я прибыл не за этим. Я прошу отдать мне моего сына.

– Нет. Александр, я тебе его не отдам.

– Почему?

– Потому что я его мать.

– А я отец. Если ты не хочешь его отдать, отправляйся вместе со мной.

– И что ты скажешь своей жене? Что она подумает, увидев меня и нашего сына?

– Я решу эту прблему.

– Нет не решишь, мы все это знаем. Он останется со здесь, со мной. А когда ему исполнится десять, ты придёшь за ним, – Ахайя посмотрел на свою дочь и добавил:

– Моя дочь права, Белый Дух, этот мальчик возьмёт лучшее и от нас и от вас, а потом станет вождём нашего народа.

Да, этих двоих не переубедишь, сколько не пытайся. В принципе, я понимал это, но попробовать все равно не стоило. Но прибыл я, на самом деле не за этим.

– Хорошо, значит, так тому и быть. Совсем скоро я ухожу. А вы останетесь здесь. Поэтому я привез вам оружие.

Бросать на произвол судьбы Селию с моим сыном я не собирался, да и всех семинолов тоже. Поэтому мне надо было их защитить. А это можно сделать только силой оружия.

Я привез пятьсот винтовок, сотню пистолетов и по две тысячи патронов к ним. Это ровно половина от всего нами произведенного, остальное я забираю с собой.

Мне этого хватит за глаза, воевать в Верхней Калифорнии все равно особо не с кем. Если там три сотни испанских солдат наберётся это уже хорошо, местные племена тоже угрозы не представляют. Это не команчи и прочие серьезные ребята с востока континента. На западе всё проще. Тем более, что я планирую уже там наладить производство.

Кроме того, теперь у Ахайи была лучшая взрывчатка из доступных сейчас. Пушки я дать не мог, это точно стало бы вызовом абсолютно всем, от испанцев до англичан с американцами, а вот динамит вполне, поди угадай что в этих неприметных ящиках, и даже если ты их откроешь то ничего не поймешь. Для чего нужны эти странные штуки никто еще толком не знал.

В общем, я практически уверен, что при желании Ахайя мог бы захватить весь полуостров, ненадолго конечно, но мог. Делать этого он, конечно не будет, ему свое защитить, если возникнет необходимость.

Помимо оружия я привез различные инструменты, одежду, обувь, в том числе непромокаемую, спирт для дезинфекции и самое главное, несколько оспенных телят, вакцинацию в любом случае нельзя останавливать. Специалисты в этом деле у семинолов уже имеются, так что обойдутся и без меня.

* * *

– Маркиз Алехандро де Каса Алмендарес, Его Величество Карл Четвертый лично не доволен вами. Вам приказано немедленно прекратить любую незаконную деятельность на территории Новой Испании. Мне же, как губернатору Кубы поручено организовать ваш арест и держать под стражей в ожидании удобного момента для переправки вас для суда в Испанию.

Вот и всё, быстро всё-таки управились роялисты. Я то думал что есть еще месяц. но сейчас двадцатое февраля, а бумаги уже у губернатора на столе.

– На самом деле, это только первая ласточка, маркиз, – продолжил губернатор уже обычным тоном, – Сюда уже направлены и новый вице-король и новый губернатор Кубы. И я уверен что они благополучно доберутся, англичане их пропустят. Совсем скоро и мы будем арестованы.

– И что вы будете делать?

– Ничего, нам деваться некуда. Да и вряд ли нас сразу казнят. А вот вы другое дело. Вам надо торопиться. Обрадуйте меня и скажите что у вас все готово.

– Можете не переживать, господин губернатор. У меня все практически готово. Сразу от вас я еду в порт, сажусь на шхуну и возвращаюсь во Флориду. Мои корабли готовы для путешествия в Верхнюю Калифорнию.

Да, это мой последний визит на Кубу. Вечером "Свободная Эллада" уйдет во Флориду и на этом эта страница моей жизни будет завершена. Осталось только заехать к маркизу де Кампо Аллегри. Мария Мануэла сейчас там, да и в принципе, с отцом моей жены нужно попрощаться.

– Может быть, вы сеньор, всё таки отправитесь с нами?

– Нет, Алехандро, мы это уже обсуждали и я к этому возвращаться не хочу. Я остаюсь на Кубе.

– Но вы же знаете, что вас арестуют через пару месяцев.

– Да. конечно, я один из главных сторонников вице-короля и независимости Новой Испании. Конечно новая власть захочет от меня избавиться.

– Что вы, что губернатор. Я вас не понимаю. Зачем просто сидеть и ждать?

– Затем что у нас была ставка не только на вас. Если наши сведения верны, то скоро у нас появится шанс поднять восстание даже без вашей помощи. С вами оно просто было бы навернякауспешнее.

– Наполеон?

– Простите, что Наполеон?

– Вы надеетесь, что он вторгнется в Испанию и сместит короля?

– Вы либо очень проницательны, либо очень хорошо осведомлены. Да, именно так.

– А молодой де ла Барка должен был занять место при дворе не Карлоса Четвертого, а того кого назначит Бонапарт?

– И снова вы правы.

– В очередной раз я рад, что мне удалось вывести эту семейку на чистую воду, ничем хорошим это для Марии Мануэлы не кончилось бы.

– Возможно, но это было целесообразно.

– Вы редкостная сволочь, маркиз. Это если говорить начистоту.

– А вы хам.

– Я и не скрываю. Ладно, не будем обмениваться колкостями в свой адрес. Не хотите отправиться в Калифорнию, как хотите. Упрашивать не буду.

– И не надо, скажите лучше, как вы решили вопрос с вашим партнером, с Хуаном Антонио де Ремедиосом.

– Очень просто, я выкупил его долю в нашем предприятии, он в накладе не остался, но наверняка счел меня наивным дурачком. Он-то давно знает, что скоро все будет конфисковано и уничтожено.

– Да, с его точки зрения вы действительно наивный дурак.

– Что-то еще?

– Нет, думаю, наш разговор закончен. Пойдемте, мне надо попрощаться с дочерью и вам пора.

Это прощание было не слишком долгим и через пару часов мы уже стояли на палубе шхуны и смотрели в сторону удаляющегося от нас берега Кубы.

Интерлюдия 1

Интерлюдия первая.

Первое февраля тысяча восемьсот шестого года, Вашингтон.

– Господин президент, этот чертов Гамильтон мало того что он отверг все наши предложения, так еще и задумал что-то.

– Что вы имеете в виду, мистер Стивенсон?

– Наш агент в Сент-Августине прислал сообщение что в городе творится что-то непонятное: Гамильтон активно скупает серебряные мексиканские доллары. на Кубе он делает тоже самое. На четырех его кораблях ставят паровые машины, при этом один из этих кораблей это ост-индское судно. И как следует из донесения он захватил его на Ямайке.

– Вот ведь сукин сын! Он зачем-то захватил корабль на Ямайке и подставил нас. У меня на столе уже две ноты протеста от англичан и буквально вчера я получил сообщение из Йорка (нынешний Торонто, в момент описываемых событий столица британской колонии Верхняя Канада, прим. автора).

– Какое, господин президент?

– В ближайшее время нам стоит ожидать объявления войны. Англичане начали переброску сил из своих колоний в Карибском бассейне. И теперь становится понятно, что это из-за Гамильтона.

– Очевидно, что вы правы. Какие будут указания?

– У вас же есть свои люди в окружении этого проходимца?

– Конечно, господин президент.

– Хорошо. Значит, скоро он выяснит, что планирует Гамильтон?

– Безусловно.

– Надеюсь на это. Действуем так: как только ваш человек выяснит, что планирует Гамильтон, он должен будет сообщить нам об этих планах. А уж мы напомним нашему экс министру финансов, что его дети по прежнему живут в Нью-Йорке. Если он думает, что у нас нет на него рычагов влияния, он сильно заблуждается. Мы заставим его плясать под нашу дудку.

Глава 24

1 марта 1806 года, Сент-Августин Флорида.

И вот, настал этот день. Мы уходим из ставшей почти родной Флориды. Мы, это я с Марией и еще почти тысяча двести человек, доверившие мне свои жизни, шестьсот греков, две сотни семинолов, и почти четыреста испанцев. И если с индейцами всё понятно, то что побудило остальных пойти за мной?

Может показаться странным, что все эти люди так резко решили изменить свою жизнь, бросить уютный Сент-Августин и отправиться черт знает куда, за край ойкумены, как сказали бы древние греки.

Но странно это только на первый взгляд, а вот если разобраться, то становится понятно, что перемены к лучшему в жизни этих людей начались именно тогда, когда во Флориде появился я. И многие из тех, кто работал на меня, ни минуты не сомневались в решении последовать за мной.

Мы закончили погрузку, команда на кораблях, пассажиры тоже и вот-вот караван из четырёх судов: двух фрегатов, флейта и одного ост-индского судна, тронется в путь.

Ну а у меня есть одно незаконченное дело.

– Стефан, ты всё понял?

– Да, мистер Гамильтон.

– На всякий случай еще раз: ты должен передать эти бумаги мистеру Джеймсу Эштону Байарду Старшему в собственные руки и никак иначе. Это очень важно.

– Я понял мистер Гамильтон, я все сделаю.

– Спасибо Стефан, я на тебя рассчитываю.

Стефану Милковичу, большому другу Савелия я доверил передать конверт, в котором лежала доверенность на управление моим счетом в первом североамериканском банке и письмо с просьбой направит эти деньги на содержание моих детей и дочери погибшего Аарона Берра, оставшихся в Нью-Йорке. В этом же письме я просил Байарда попробовать организовать переезд моей семьи куда-нибудь в Европу, лучше всего в Швецию или Норвегию.

Я подумал, что только Скандинавия относительно безопасна сейчас. Швеция, конечно будет скоро воевать с Российской Империей, но Стокгольм русские штурмом брать не будут. Осло, же такой глухой медвежий угол, что там ничего вообще не происходит.

После того как американское правительство получило от меня щелчок по носу, и это я еще не говорю про провокацию на Ямайке, они вполне могли попробовать отыграться на моих детях или использовать их как рычаг давления.

На самом деле, я давно должен был позаботиться о том, чтобы руки дяди Сэма до них ну никак не дотянулись, но я со всеми своими проблемами во Флориде об этом даже не подумал. Как бы это не вышло боком совершенно посторонним людям.

На моем счету в североамериканском банке лежало ровно сто тысяч долларов. Сумма более чем достаточная для того чтобы обеспечить и моих детей и дочь Берра достойным содержанием.

Но чувство у меня на душе очень гадкое. Я, как будто нерадивый папаша-алиментщик, деньгами откупаюсь. Да, надо было заняться этим вопросом раньше и просто перевезти всех сюда. Сейчас я был бы спокоен.

Но в отсутствии гербовой бумаги приходится писать, пардон, на туалетной. Поэтому вот так. Стефан остается, должен будет отправиться в Нью-Йорк и передать письмо Байарду. Потом он может делать что хочет, Эштон щедро ему заплатит. Хотя задушевный друг Савелия и хотел отправиться вместе со мной, но я его уговорил побыть для меня почтальоном.

Всё, с этим закончили. Пора на "Стелла Марис".

Именно этот фрегат будет моим флагманом. Он новее, вооружение у него мощнее, чем у "Святой Луизы". И вследствие того что он мне достался недостроенным, паровая машина установлена более правильно. Поэтому он еще и быстрее.

Скорость каравана определяет его самый медленный верблюд, в нашем случае ост-индский корабль "Флорида», названный так в честь первого парохода Фултона. Эта неповоротливая туша, везущая чуть ли не половину всего груза и пятьсот человек переселенцев, под парами и парусами развивает скорость всего в десять узлов, вот на эту скорость мы и будем ориентироваться.

Остальные корабли куда шустрее, а "Стелла Марис", вообще делает аж шестнадцать узлов, правда не долго.

По моим планам, мы должны дойти до Верхней Калифорнии за девяносто дней. У нас запланированы несколько остановок. Первая в Сан-Хуане на Пуэрто-Рико, потом Буэ́нос-А́йрес, затем, не доходя до Магелланова пролива и сразу после него, потом Чили, Акапулько и финальный рывок до бухты Сан-Франциско. Идти через Магелланов пролив а не через мыс Горн предложил Иван Петрович и я с ним согласился. Но сначала надо туда попасть.

Я помог Марии Мануэле сесть в шлюпку, и гребцы заработали веслами. Моя юная супруга улыбалась, но глаза у неё были грустные. Я вполне её понимал, она совсем не на это рассчитывала, когда соглашалась выйти за меня замуж.

Вместо богатой и беззаботной жизни на Кубе её ждёт суровая Калифорния. Это в будущем западной побережье США было богатым тусовочным местом. Сейчас это очень суровый край, где нет даже намеков на цивилизацию. Но она безропотно приняла столь резкие перемены, вот уж действительно "жена декабриста".

Мы подошли к борту "Стелла Марис". сверху прилетела веревочная лестница и пара матросов помогли Марии подняться. Следом за ней поднялся и я…

"Стелла Марис" просигналила протяжным гудком, к ней присоединились еще три корабля а в ответ с берега громыхнули пушки. Вот и всё, наше путешествие началось.

* * *

– Иван Петрович, как думаете, может дадим полный ход? Проверим, так сказать механизмы в деле?

– А зачем, мистер Гамильтон? Мы и под парусами хорошо идём. Угля то у нас не бесконечное количество. На весь путь не хватит, так зачем его жечь без толку?

– А посмотреть, как быстро мы можем идти? Какой же русский не любит быстрой езды?

– Целесообразность, мистер Гамильтон, вот что для нас сейчас главное. Вы думаете, мне не хочется приказать дать полный ход? Конечно хочется!

– Скучный вы человек, Иван Петрович…

Вот уже двенадцать часов мы в море. Давно за кормой скрылся флоридский берег, ветер попутный и мы идём только под парусами.

– Как ты себя чувствуешь, душа моя?

– Хорошо, Александр. Пока это ничем не отличается от обычного плавания под парусами. Я правильно понимаю, что машины еще ни разу не включались, дыма же не было.

– Правильно, у нас ограниченный запас угля.

– Ты говорил, что англичане могут попытаться напасть на нас?

– Всё верно, дорогая, но для них еще слишком рано.

Я и Мария Мануэла расположись в кают-компании "Стелла Марис", кроме нас тут никого нет. Плетнев и остальные офицеры фрегата на своих местах, Фултон и остальные пассажиры тоже решили нас не беспокоить. Господин инженер спит, Шиай отчаянно борется с морской болезнью, это его первое путешествие по морю и сыну Ахайи приходится тяжело, сейчас он на палубе и беднягу просто полощет. Что делают остальные, я не знаю.

– Вот смотри, – я взял большую карту Карибского бассейна и расстелил её на столе, – сейчас мы идём на Пуэрто-Рико, нас могут встретить возле Багамских островов. А потом мы постоянно будем на виду у англичан, когда будем обходить острова.

– Понятно, – Мария лукаво посмотрела и, прильнув ко мне всем телом, жарко поцеловала…

Да, все-таки хорошо, что в кают-компании никого не было, да и дверь я запер как будто специально.

На Пуэрто-Рико мы остановились буквально на один день, пополнили запасы воды, провизии. Страдающие от морской болезни получили передышку и вскоре мы снова были в море. Дул устойчивый юго-восточный ветер и шли мы достаточно ходко. Даже ост-индский бегемот развил десять узлов, хотя ему приходилось тяжелее всего. Колеса представляли собой достаточно громоздкую конструкцию, которая однозначно мешала при неработающей машине. В общем, учитывая, что мы шли против течения, это была прекрасная скорость.

Несколько раз на горизонте мелькали паруса, но близко никто не подходил, я уже было решил, что мои предположения не сбудутся, и мы без помех уйдём к побережью Южной Америки, но на третий день после отплытия с Пуэрто-Рико стало понятно, что нет, драться всё-таки придётся.

* * *

Десятое марта тысяча восемьсот шестого года. Карибское море, сто миль к востоку от острова Барбадос, десять утра.

– Это англичане, мистер Гамильтон, нет никаких сомнений.

– Я тоже так думаю, Иван Петрович. Что ж мы были к этому готовы. Командуйте.

Плетнев кивнул и отдал несколько приказов по своему фрегату и остальной эскадре. "Селия" и "Флорида" тут же спустили часть парусов, а "Сталла Марис" и "Святая Луиза" вышли вперед. Кочегары на обоих фрегатах наверняка приступили к делу. Так и есть, я увидел дым над трубами.

Сейчас главное чтобы у противника не оказалось линейных кораблей, с их значительно более тяжелыми орудиями. Могущество нашей артиллерии всё равно будет побольше, но в этом случае у нас не будет превосходства в дальности стрельбы и будет вероятность что нам тоже достанется.

Но нет, пронесло, пять фрегатов и корвет. Разворачиваются к нам левым бортом, готовясь встретить два корабля огнем из, по меньшей мере, ста орудий. Наверняка командир английской эскадры думает что американцы, а идём мы под американским флагом, сошли с ума, разделив свои и так куцые силы.

Машина "Стеллы Марис" вышла на полную мощность и мои фрегаты перестроились в кильватерную колонну. А теперь сюрприз дорогие лайми.

Ветер еще ночью сменил свое направление и теперь англичане стоят по ветру, а нам он боковой. Поэтому мы спустили паруса, они будут только мешать, и начали обход английского строя исключительно на паровом ходу.

Мы еще даже не открывали огонь, но этот маневр уже вызвал панику у англичан. Еще бы! Они хорошо понимают, что если ничего не делать мы их просто перестреляем по одному, поэтому они поднимают паруса и тоже начинают разворачиваться, сломав свой строй. Этого мы и добивались. А теперь пора открывать огонь. вражеская эскадра в зоне поражения орудий.

На сигнальной рее "Стеллы Марис" появилась новая команда для "Святой Луизы". "Огонь по ближнему", вот что говорят флажки. Интересно, что это значит.

А вот что! Плетнев решил не концентрировать огонь на одном корабле, и мои фрегаты бьют по разным целям. На борт и "Святой Луизы и "Стеллы Марис" приходится по восемнадцать восемнадцатифунтовок и все они используют усиленный порох и разрывные ядра. Корабли скрываются за пороховым дымом, и мы смотрим за результатами первых залпов.

Которые пока не впечатляют. Всё мимо. Но это ничего не значит. Сейчас канониры возьмут поправки и повторят.

Снова залп! И это уже лучше! Взрывы калечат английские корабли, вырывая куски обшивки, срывая мачты и убивая моряков. Я это уже видел, когда мои шхуны гоняли пиратов на пути из Флориды на Кубу, но работа более тяжелых орудий впечатляет.

Дукас, а это он теперь командует "Святой Луизой" решил, что с его цели уже достаточно и переносит огонь на следующего британца. Наверное, это правильно, но я слышу, как Плетнев очень бурно выражает свои эмоции по поводу самоуправства грека, малый боцманский загиб в действии, так сказать. Но решение, наверное, правильное. Оба англичанина начали гореть, сейчас им явно уже не до боя.

Вслед за "Святой Луизой", "Стелла Марис" тоже начала вести огонь по другому британцу. еще пара залпов и уже четыре вражеских фрегата горят.

– Иван Петрович, предложите им спустить флаг, они же не дураки, должны понимать, что мы их просто перебьём.

– Хорошо, Мистер Гамильтон. Сейчас попробуем…

Мне вот интересно, до этого англичане когда-нибудь спускали флаг или это первый случай? Но перед американцами, нас они будут считать именно ими, это точно в первый раз.

Да, оставшийся английский фрегат и корвет сдались. Трофеи нам не нужны, поэтому пусть вылавливают команды уничтоженных кораблей и проваливают. Мы подождали отставшую пару и продолжили путь.

Через несколько часов место побоища скрылось у нас за кормой. Эта победа стоила нам несколько сотен ядер и ни одного раненого и убитого. Сколько погибло англичан, вставших у нас на пути, мы так и не узнали.

* * *

– Что скажете, Иван Петрович? Вы же еще не видели в деле артиллерию своего корабля. Это Дукас уже имел дело с подобными пушками, а вы нет.

– Я скажу, что этот одноногий греческий черт не знает, что такое дисциплина. Он должен был стрелять только туда, куда я ему приказывал. А что он делал вместо этого?

– Да будет вам! Стоит ли из-за этого злиться?

– Стоит, мистер Гамильтон, еще как стоит. Мы в походе, против нас превосходящие силы врага и каждый капитан обязан, подчинятся приказам флагмана! Дукасу надо привыкнуть к тому, что он уже не контрабандист, который себе на уме. Нет, он капитан боевого корабля в составе эскадры!

Ничего себе! Как заговорил этот птенец гнезда Ушакова. Хотя он прав. Это сейчас всё прошло достаточно просто. А если бы англичан было бы больше? Или нам действительно попался бы линейный корабль, а то и вообще парочка?

– Я поговорю с ним, как только представится возможность. Так что скажете по поводу пушек?

– А тут и говорить нечего! Они превосходны, дальность боя и разрушительное действие ядер такие, что просто нет слов! Я стрелял из них на полигоне, но когда ведёшь огонь по реальному противнику, понимаешь всё намного лучше.

– Сеньор Плетнев, разрешите вопрос, – вступила в разговор моя жена, с Плетневым по-русски мы говорим, только если общаемся тет-а-тет. Сейчас не тот случай, поэтому испанский.

– Конечно, сеньора.

– Скажите, а вам не жалко убитых?

Какой интересный вопрос, что характерно, мне Мария подобных никогда не задавала, хотя прекрасно знает, кого и сколько убил лично я, не говоря уже о моих людях.

– Жалко конечно, живые души всё-таки. Только они тоже суда не посмотреть красивый закат пришли. Или мы, или они. По-другому не бывает, любезная Мария Мануэла. И сниться мне никто не будет, помолюсь, лоб перекрещу и все.

– Милая, – я решил сменить тему, – сыграй нам что-нибудь, – говорю я, Мария Мануэла хорошо играет не только на клавесине, которого на корабле нет, но и на скрипке.

– Прости, что-то нет настроения. Если вы не возражаете, я хочу проведать остальных пассажиров, которые путешествуют не в таких роскошных условиях.

– Конечно. Иван Петрович, давайте составим компанию моей супруге.

– С удовольствием.

Это еще одна черта Марии Мануэлы, она эмоциональный человек и чувство эмпатии у неё очень сильно развито. Наверняка она очень сильно жалеет погибших англичан и переживает как там остальные мои люди.

И это очень хорошо. Там куда мы направляемся, очень жестокий край, доброты там очень мало, но благодаря моей жене будет немного больше.

* * *

Условия на фрегате прямо скажем спартанские. Помимо ста двадцати человек экипажа, сейчас на нем двести пассажиров. Все они размещены на двух палубах в серьезной тесноте. Но ничего люди не жалуются, многие конечно страдают от морской болезни, но без этого никуда. Я никого насильно не тянул в Калифорнию, все они знали, на что шли.

И на "Стелле Марис" и на "Святой Луизе" нет детей и очень мало женщин, я постарался так распределить пассажиров чтобы на боевых кораблях были в основном одни мужчины, притом готовые в случае необходимости помочь экипажу, а то и выступить в роли импровизированной морской пехоты.

Поэтому появление в условно жилых помещениях моей жены, молодой и красивой женщины, вызвало и у команды и у пассажиров определенное оживление, конечно, ничего такого никто себе не позволял, но улыбки она вызывала, при этом вполне искренние. Но в любом случае я был рядом, мало ли что.

К слову, Мария Мануэла взяла себе за правило постоянно общаться с моими людьми, хотя почему с моими. Эти люди такие же ее, как и мои. Кроме того она попросила начать заниматься с ней медициной. Свое желание она объяснила тем, что хоть врачи, помимо меня в экспедиции были, но еще один никогда не лишний, тем более если его обучит, как она выразилась "величайший специалист нашего времени". Конечно я согласился. Да и кто бы нет.

После боя с англичанами плавание протекало достаточно спокойно, течение вскоре сменилось на попутное, мы держали стабильную скорость и ни разу не прибегли к помощи машин. Нет, периодически все четыре корабля шли под парами, но это только для того чтобы механизмы не застаивались.

Второй раз мы столкнулись с англичанами через две недели когда проходили Рио-Де-Жанейро. Но это не то столкновение, о котором можно было сразу подумать.

Глава 25

Двадцать шестое марта тысяча восемьсот шестого года. Побережье Бразилии. Восемь часов утра.

– Что у вас случилось!

– Понятия не имею, сэр, какая-то странная эпидемия! Уже больше сотни больных, включая меня.

– А что ваш корабельный врач?

– Мистер Бронсон слег одним из первых!

"Стелла Марис" дрейфует рядом с большим английским судном. Англичанин вывесил желтый флаг, знак эпидемии и сейчас я с помощью рупора перекрикиваюсь с боцманом корабля. Все старшие офицеры уже слегли, боцман тоже держится из последних сил.

Мы перекрикиваемся с помощью жестяных рупоров. Когда мы обнаружили это корабль, то я вообще не хотел подходить. Помочь мы вряд ли сможем, а если так, то зачем рисковать. Но Мария Мануэла посмотрела на меня такими глазами, что я не мог ей отказать. Поэтому предупредив англичан о том, что они на прицеле, мы подошли на дистанцию, на которой уже слышно друг друга.

– Ясно, боцман. Как выглядит эта болезнь? Что происходит с больными?

– У меня какие-то пятна по всему телу, что-то с глазами и я как будто горю, сэр.

Так, что это может быть? Температура, сыпь, глаза? Хмм, корь? Возможно.

– Боцман, как у вас появились эти пятна? Где вы их заметили первыми?

– На лице, сэр. Потом на шее, груди и так по всему телу.

– И когда началась эпидемия?

– Две недели назад.

– Ясно, скиньте лестницу, я подойду к вам на шлюпке.

Я зашёл в свою каюту взял медицинский саквояж и облачился в эрзац защитного костюма. Плащ, сапоги, перчатки и маска. Если это корь, то она одна из самых заразных болезней. Гамильтон переболел её в детстве, это было понятно из воспоминаний, но нельзя принести эту заразу к нам на борт. На палубе Мария Мануэла схватила меня за руку:

– Ты уверен, что это необходимо? Это же заразно!

– Дорогая, ты же сама просила остановиться возле них и узнать в чем дело. И не переживай, у них на борту действительно очень опасная и заразная болезнь. Но, на наше и их счастье, я ей уже переболел в детстве и уже не заражусь. Всё будет хорошо.

Я обнял жену и повернулся к Плетневу:

– Иван Петрович, шлюпку на борт. И будьте начеку. Если через полчаса я не появлюсь на их палубе, топите ко всем чертям!

– Ясно, мистер Гамильтон, сделаю.

Опасности лично для меня нет. Если только меня там кто-нибудь не пристрелит, конечно. А вот насчёт помощи очень большой вопрос. Как облегчить состояние как раз понятно, обильное питье. А вот лечение…

В принципе, есть только один способ который роде как может сработать. В покинутом мною будущем это, конечно, не применялось и вообще подвергалось большому сомнению, но это делали, в том числе и в Советском Союзе.

Да, был, или будет, кто знает, препарат вакцинации и лечения кори. И назывался он сыворотка Дегквица. Если опустить все подробности, она изготовлялась из крови только что переболевших и некоторых химических реактивов. Реактивов у меня нет, инструментов для приготовления тоже. Но действующее вещество-то есть! Вероятность успеха не очень большая, но и ненулевая. И это в любом случае лучше, чем вообще ничего не делать.

С этими невеселыми мыслями я на веслах подошёл к англичанину, сверху мне скинули лестницу и я поднялся на борт.

* * *

Если меня спросят есть ли ад на земле я скажу: Да, и во многих вариациях. Я видел как минимум три.

Первый раз я видел ад еще будучи Александром Нестеровым, там в будущем. Адом были джунгли Мозамбика. Тот ад был пропитан кровью, он пах сгоревшим порохом и был наполнен воплями атакующих бандитов и хриплым матом моих братьев по оружию.

Второй ад я увидел в поместье Кросби. Там тоже была кровь, а еще изувеченные тела и стоны тяжелораненой Селии.

А вот сейчас я вижу третий ад. Этот вариант не шокирует кровью или расчлененными телами, но корь у взрослых это очень страшно. Страшно от безпомощьности, ожидания очень возможной смерти и и массовости.

– Есть те, кто пошёл на поправку?

– Да, сэр.

– Отлично, проводите меня к ним.

Боцман провел меня в носовую часть судна и указал на десятерых матросов.

– Вот сэр, этим парням стало лучше, но семерых мы уже отправили за борт с ядром в ногах.

– Джентльмены, есть среди вас те, кто болел или болеет сифилисом, прошу отвечать честно.

Ага, подняли руку двое. Этих вычеркиваем.

– Спасибо, вы не подходите. А что насчет малярии? – поднял руку еще один.

– Ясно. Ну что ж господа, – обратился я к оставшимся, – давайте приступим.

Я опросил этих моряков, они действительно выздоравливали, температура хоть и была всё еще повышенная, но не слишком сильно. В общем, я счёл их пригодными.

– Закатывайте рукава, джентльмены и мойте руки. Приступим к спасению ваших товарищей…

У каждого из этих матросов я взял по двести пятьдесят миллилитров крови. Хоть я старался, но все равно получилось очень не стерильно и вообще грязно, но что есть, то есть. По-другому никак.

– Боцман, теперь мне нужно вернуться на мой корабль. У вас есть лимоны?

– Да, сэр, конечно.

– Немедленно начинайте кипятить воду и давайте всем заболевшим много лимонного отвара, это немного поможет. Я сделаю лекарство и вернусь.

* * *

– Том, дружище, у нас же есть ручной точильный станок?

– Конечно, хозяин. Как не быть.

– Значит так, тащи его сюда, – когда Том принес станок я продолжил, – мне нужно чтобы ты его переделал, – и я объяснил Тому, что от него требовалось.

А требовалась от него центрифуга с ножным приводом. А что? Принцип работы точильного станка и центрифуги один и тот же. Надо только привод чуть-чуть переделать, положить круг горизонтально и придумать крепление для моих эрзац пробирок.

Старина Том с этим прекрасно справился и через час мои люди по очереди принялись изображать из себя двигатель центрифуги.

Через два часа я держал в руках пробирки с расслоившейся на две фракции кровью, которую я аккуратно процедил. В результате у меня получилась та самая эрзац сыворотка Дегквица. В оригинале, её получали совсем не так, я даже не уверен, что она сработает, но другого выхода не видел…

– Вот и всё, боцман, я закончил, теперь остается только ждать.

Только что я ввёл последнюю дозу последнему члену экипажа этого судна. В принципе, моя работа здесь закончена, но нужно еще провести с этими людьми несколько суток, чтобы понять работает ли то, что я сделал…

– Спасибо вам, мистер Александер! – так я представлялся на этом корабле, – Если бы не вы моя команда вся передохла бы.

– К сожалению, мое лечение помогло не всем, несколько ваших людей всё-таки умерло после введения лекарства и, к сожалению, умрут еще.

– Всё равно, вы нас спасли! Даже не спорьте.

Да, лечение сработало, это стало сюрпризом для меня, по правде сказать. Положительная динамика наметилась уже на третий день а на пятый всё стало совсем ясно.

– Что ж капитан Горн, мне пора. Мистер Бронсон, – обратился я к судовому врачу, – пожалуйста, неукоснительно соблюдайте мои рекомендации.

Врач кивнул, мы тепло попрощались, и я убыл восвояси.

За то время что я провел на этом судне, мои корабли успели сходить в Рио, пополнили запасы, люди немного передохнули, ивернулись. Пара английских фрегатов их не тронула, во-первых: шли они под английскими флагами, мы позаимствовали их на "больном" корабле, а во-вторых: капитан Горн оказался хорошо известен в этих краях и нападать на корабли человека, который пытается его спасти никто не решился. Кстати, воды, цитрусов и провизии для англичан они тоже привезли.

Вот так и получилось, что мои люди спокойно сделали все свои дела буквально под дулами вражеских пушек. Хотя, время сейчас такое, что ничего удивительного. Все-таки благородство к врагам тут не редкость, пока еще.

* * *

Шестое апреля тысяча восемьсот шестого года. Буэнос-Айрес, столица вице-королевства Рио-де-ла-Плата. час дня по полудню.

– Маркиз, какая честь! У нас тут хоть и задворки мира, не чета Гаване и Мехико, но до нас новости тоже доходят. Особенно когда речь идёт о таких прекрасных женщинах, как ваша жена. Вечером я даю приём, и не приму от вас отказа.

– Спасибо, Ваша милость. Мы с радостью принимаем ваше предложение.

Рафаэль де Собремонте-и-Нуньес, 3-й маркиз Собремонте и вице-король Рио-де-ла-Плата скользнул сальным взглядом по фигуре Марии Мануэлы, задержал глаза на её декольте и явно обрадовано ответил:

– Очень рад, маркиз. Жду вас вечером. И передайте приглашение капитану вашего фрегата, русский дворянин на испанской службе, это такая экзотика в наших краях, все местные сплетники будут, судачить об этом минимум год.

– Конечно, Ваша Милость.

Мы попрощались и покинули его резиденцию.

– Этот козел только притворяется святошей, он буквально раздевал тебя глазами.

– Да, Александр, ты прав. Я уже совсем не хочу возвращаться сюда вечером.

– Что делать, милая, я уже пообещал ему. Не явиться, это значит проявить неуважение.

– Хорошо, если ты так говоришь. Но я теперь и не знаю, что мне надеть. Не хочу еще раз ощутить на себе этот взгляд, а у меня все платья по парижской моде сшиты.

– Уверен, ты что-нибудь придумаешь…

Мы прибыли в Буэнос-Айрес на рассвете. Из-за вынужденной остановки для помощи англичанам мы немного отставали от желаемого мной графика, но ничего страшного, зато я спас несколько десятков человек, а мои люди немного передохнули.

В гавань мы вошли на парусах, ни к чему привлекать внимание работающими машинами. И так странный вид наших кораблей вызовет много вопросов.

Я сделал необходимые распоряжения о покупке припасов. В этот раз мы помимо воды и пищи возьмем на борт еще и дрова. Мы немного потратили угля, а паровая машина хороша еще и тем, что можно топить всем, что горит.

Эх, жаль, что у нас нет холодильных камер на кораблях, можно было бы взять свежей говядины, благо в Буэнос-Айресе её не просто много, а очень много, мясные и кожевенные лавки буквально на каждом шагу. Вице-королевство Рио-де-ла-Плата основано всего двадцать лет назад и сейчас переживает бурный расцвет, это хорошо видно по его столице, которая активно строится и расширяется. Так что зря маркиз Собремонте прибедняется, никакие это не задворки.

* * *

Да уж, Мария Мануэла была права, когда не хотела идти. Дамы на приеме у вице-короля одеты очень старомодно по меркам Мехико или Гаваны, поэтому её появление в платье с небольшим намеком на декольте произвело настоящий фурор.

Тем более, что её драгоценности стоили приблизительно как весь дворец вице-короля. Я так и не продал сокровища испанского гранда, которые мы подняли вместе с золотом и изумрудами, и сейчас моя супруга красуется в них. Мы с Плетневым на ее фоне просто теряемся.

Мы сразу оказались в центре внимания, немного светских сплетен трехмесячной давности, новости из Европы еще более устаревших и тому подобное. Цель нашего путешествия я озвучил максимально туманно, хотя немногие знающие люди всё равно поняли, что я говорю про Верхнюю Калифорнию, но это ничего. Для большинства собравшихся это как на другой планете.

Вечер так бы и закончился тихо и спокойно, но к сожалению, одному из местных дворянчиков вино слишком сильно ударило в голову.

– Сеньорина, разрешите пригласить вас на танец!

– Она не танцует, сеньор, – отвечаю я вместо жены.

Пробормотав что-то невразумительное, этот идальго отошёл в сторону и присоединился к парочке своих приятелей, таких же пьяных, как и он сам. Мы попрощались с вице-королем, и пошли к выходу. Как на зло, на пути нам попалась эта троица и тот, кто приглашал Марию на танец, в спину бросил нечто очень двусмысленное и даже оскорбительное в адрес моей жены. Подобное спускать никак нельзя и я повернулся к этому козлу чтобы вызвать на дуэль, но меня опередили.

– Мистер Гамильтон, к чему вам руки самому марать, тем более он наверняка выберет шпагу, а вы в ней не сильны, – моментально отреагировал Плетнев и обогнав меня, подошёл к местному.

– Что-то мне не нравится ваша физиономия, синьор. Ваша мамаша случаем не согрешила с каким-нибудь местным пастухом?

– Что ты сказал, мерзавец? – мгновенно закипел местный.

– Ой, вы не расслышали? Мне повторить?

– Нет! Я всё слышал и заставлю тебя заплатить за эти слова!

– Вы бросаете мне вызов, уважаемый сын скотовода?

– Да!

– Выбор оружия за мной и я выбираю саблю.

– Отлично!

– Я к вашим услугам, синьор. Жду завтра ваших секундантов.

– Нет, прямо сейчас!

– Вы пьяны, может вы проспитесь для начала?

– Такого как ты, я проткну насквозь даже мертвецки пьяным.

– Ну воля ваша.

Все присутствующие поспешили в парк, еще бы такое зрелище! По обрывкам разговоров я понял, что этот козел тут что-то вроде записного бретера. И так как он морской офицер, то привык драться саблей. Ну что ж, это его трудности. Каков Плетнев в деле я видел и был за него уверен. Но надо будет ему припомнить его же слова насчёт субординации и инициативы, тоже мне радетель за мою безопасность.

– Ваша милость, – обратился я к вице-королю, – может, вы вмешаетесь? Зачем омрачать вечер дуэлью?

– Даже не собираюсь. Это вопрос чести.

– Какой чести? Ваш гость оскорбил мою жену, если бы капитан Плетнев его бы не спровоцировал, я бы сам его вызвал.

– У вас будет возможность это сделать, маркиз. Я не сомневаюсь в победе сеньора Трухильо.

– Посмотрим.

Я вызвался быть секундантом Плетнева и вместе с приятелем этого Трухильо мы осмотрели сабли обоих дуэлянтов и пришли к выводу что они подходят. Иван Петрович снял камзол, размял руки и сказал что готов, его оппонент повторил слова моего русского и дуэль началась.

В фильмах, которые я видел в оставленном мною будущем, дуэли холодном оружием выглядят как зрелищные поединки, длящиеся чуть ли не десять минут и изобилующие множеством эффектных ударов и акробатических движений. В реальности все намного проще и скучнее.

Удар, парирование или уклонение, еще удар, контратака, снова парирование, удар и разошлись чтобы отдышаться, приблизительно вот так выглядит реальная схватка. Тридцать секунд, максимум минута, вот сколько длится одна фаза в поединке, потом нужен отдых.

Слишком уж велики затраты энергии и надо все время держать концентрацию, чтобы не дай бог не пропустить удар. В подобных схватках чаще всего проигрывает тот, кто быстрее выдохнется, при одинаковом уровне владения оружием, конечно.

Но встречаются и уникумы, умелые, быстрые и выносливые, куда там верблюду. Когда мы освобождали Селию я убедился, что Иван Петрович как раз из таких.

Вот и сейчас, он не стал откладывать дело в долгий ящик и показал что мнение о дестрезе, как о лучшем фехтовальной школе Европы несколько ошибочно. Он сходу так насел на Трухильо, что тот только защищался. А так как Плетнев, начав в медленном для себя, но не для оппонента, темпе, наращивал скорость нанесения ударов то вполне понятно, что его противник вскоре не справился и получил рубящий сабельный удар точно по правой руке, в которой держал оружие.

Сабля испанца, упав на дорожку, звякнула об бордюр, Трухильо не разжимал ладонь, просто Плетнев отрубил ему руку.

– Врача, срочно врача! – громко закричал я. Оказывать помощь этому совершенно не входило в мои планы.

– Вы довольны, ваша милость? Уж об этом-то точно будут судачить несколько лет…

Уже покинув резиденцию правителя Рио-да-ла-Плата, я спросил:

– Иван Петрович, вы ведь специально отрубили ему руку так?

– Конечно, поэтому так долго и возился, убить то его можно было раз пять а то и десять. Но это ни к чему, а вот раз и навсегда отбить охоту к оскорблению чужих жен это дело благое.

На следующий день мы покинули Буэнос-Айрес, ну их ко всем чертям. Лучше перед Магеллановым проливом сделать остановку на пару дней дольше.

Наше путешествие подошло к своему экватору, совсем скоро мы сменим направление движения. До этого мы спускались на юг, а дальше будем подниматься на север.

Глава 26

Двенадцатое апреля тысяча восемьсот шестого года. Рио-Галлегос, вице- королевство Рио-де-ла-Плата.

Это последняя остановка на восточном побережье Южной Америки. Уже завтра мы снова выйдем в море и направимся в сторону Магелланова пролива. Не знаю, как там будет, я изначально планировал идти мимо мыса Горн, но Иван Петрович меня отговорил.

Мне путешествие через этот пролив не казалось хорошей идеей, но местные в один голос вторили Плетневу, что лучше нам идти именно через пролив, а не пробовать огибать Огненную Землю с юга.

Посмотрим, страшно конечно, мы наняли лоцмана, который, по словам мэра этого городка уже проводил по проливу большие корабли типа наших фрегатов. Надеюсь, всё будет хорошо.

– Не беспокойтесь сеньоры. Я, Кристобаль Хорхе Мария Батиста говорю вам, все будет хорошо!

– Надеюсь, сеньор Батиста. От вас зависит больше тысячи жизней, постарайтесь не угробить всех нас.

– Я гарантирую, послушайте сеньор, в этом городе все знают, что значит слово Кристобаля Хорхе Марии Батисты.

Наш лоцман это этакий шарик на ножках, с большим носом и блестящей лысиной, ему бы в будущем какой-нибудь соус рекламировать, а не сейчас корабли через опаснейший пролив водить. Но делать нечего, мы по мере сил постарались выбрать лучшего лоцмана из возможных и действительно, в Рио Галлегосе нам указали на Кристобаля Хорхе.

– Хорошо, уважаемый Кристобаль Хорхе, завтра жду вас на пристани, здесь аванс, окончательный расчет вы получите уже в тихом океане.

– Уверяю, вас сеньор, вы не пожалеете, пролив пройдете так быстро, что даже не заметите его, – сказал наш лоцман и удалился из гостиницы где мы остановились.

– Не нравится он мне, мистер Гамильтон, – сказал вдруг Барри, – какой-то он слишком суетливый и говорливый.

– Мне он тоже не нравится, мистер Гамильтон, – присоединился Плетнев к мнению моего камердинера, – он еще и скользкий, как по мне.

– Есть какие-то предложения?

– Нет, просто надо быть начеку и идти медленно. Если сядем там на мель то всё, пиши пропало. Но это проще, чем мимо мыса Горн, в проливе хотя бы встречного течения нет.

– Хорошо, господа. Я вас понял. На этом всё…

– Вот и он, сеньор де Каса Альмендарес, вход в пролив.

– Я вижу Кристобаль Хорхе, теперь вы тут главный.

– Хорошо, сеньор капитан, – обратился лоцман к Плетневу, – прикажите поднять сигнальные флажки, чтобы остальные корабли следовали точно за нами на расстоянии половины кабельтова. И не переживайте, сеньоры! Кристобаль Хорхе Мария Батиста проведет вас как нужно.

А тут красиво, ничего не скажешь. На отрогах гор лежит снег, но внизу все зелено. На парочке островов мы видели пингвинов и каких-то ластоногих, тюленей или моржей, издалека было не понятно.

В принципе, пока все не так уж страшно. Только ветра практически нет, поэтому идем под парами, уголь мы бережем на потом, поэтому тратим запас дров, купленный в Буэнос-Айресе.

И все таки наш лоцман и, правда, какой-то мутный. Он совершенно точно расстроился, когда увидел, что корабли движутся при полном безветрии. Интересно, куда он собирался нас завести? Надо бы его вообще посадить под замок и не выпускать до конца пролива. Сами справимся…

Мы прошли этот чертов пролив, потратили на пару дней больше, чем должны были, но прошли. И правы, оказались все, кто подозревал толстяка, он действительно замышлял ночью направить головной корабль нашей эскадры на мель и по-тихому свалить, прыгнув в воду. Он хоть и выглядел увальнем, но на самом деле оказался очень резким и быстрым, даже умудрился несильно порезать Шиая, тот никак не ожидал от него такой прыти.

Но ничего у Кристобаля Хорхе не получилось и теперь его труп остался где-то на дне пролива, а мы идём на север подхваченные попутным Перуанским течением. Дальше у нас остановка на севере Чили, еще одна в Акапулько и последний рывок до Калифорнии.

* * *

Первое мая тысяча восемьсот шестого года, Акапулько. Новая Испания.

В Акапулько мы вошли поутру. Мои люди сразу радостно высыпали на берег, всё таки, не считая коротких передышек мы два месяца в море. Машинам требуется техническое обслуживание, а командам и пассажирам отдых. На большом совещании, которое я устроил прямо в порту, мы решили задержаться тут подольше, недели должно хватить, чтобы привести всё в порядок.

Первым делом я направился в резиденцию мэра города. Нужно было договориться о размещении моих людей, всё-таки больше тысячи человек.

– Конечно маркиз, вы можете разместить ваших людей на территории казарм, им придётся потесниться, но ничего страшного, всё-таки это лучше чем палатки за городом. Единственная просьба. Мне доложили, что у вас большой отряд вооруженных индейцев, это так?

– Да, Ваша Милость.

– Они тоже могут разместиться в казармах, но оружие пусть оставят на ваших кораблях. Уверяю, оно ни к чему. Вам тут ничего не угрожает.

– Конечно, Ваша Милость. Надеюсь, на моих личных охранников это не распространяется?

– Это даже не обсуждается, маркиз, личная охрана конечно должна быть вооружена соответствующе. И вот еще что. Вам с вашей очаровательной супругой будет удобно остановится в моем старом доме, я, знаете ли, всё равно живу в этой резиденции и он пустует, да и расположен дом в очень живописном месте недалеко от города.

Поначалу у меня была мысль разместится вместе с моими людьми, да и Мария вроде бы не возражала, но я всё-таки принял решение принять предложение мэра.

– Милая, давай сначала в порт, мне надо переговорить с Шиаем и Барри, а потом уже в дом мэра, – Мария согласилась и поехали.

– Шиай, оставьте винтовки на кораблях и отправляётесь отдыхать в казармы, пистолеты и холодное оружие возьмите с собой, о них мэр ничего не говорил.

– Хорошо, Белый Дух, мы всё сделаем.

– Завтра я приеду к вам, проследи там за порядком, всё-таки люди порядком вымотались и у некоторых могут быть в голове не очень правильные мысли, а рядом как я понял несколько очень веселых заведений.

– Можешь на меня положиться, Белый Дух, – на этом всё, можно ехать отдыхать.

Домик у мэра оказался уютным, классический испанский колониальный стиль, белый с черепичной крышей, с внутренним двориком и балюстрадой на втором этаже. Его хозяин заранее отправил туда прислугу и к нашему приезду всё было готово: наведён порядок, приготовлен ужин а постель застелена.

– Вам что нибудь нужно, сеньор? – спросила меня дородная служанка, она явно была тут за старшую.

– Думаю нет, Мария что ты думаешь? – обратился я к жене.

– Всё хорошо, спасибо.

– Тогда мы поедем в город, можете ни о чем не беспокоится, мы вернемся с утром, – слуги уехали, а Гектор с Ахиллесом деликатно остались.

– Какая вышколенная и сообразительная у мэра прислуга, понимает, что нужно мужу с женой после долгого морского путешествия, да и сыновья Тома тоже, – сказал я Марии, обнимая её.

– Ты, вообще-то и на корабле себе особенно не отказывал, – ответил она…

Спустя час Мария уснула, я забил трубку и вышел на улицу, мои бравые телохранители тут же вскочили, но вид обоих говорил, что они дремали.

– Значит так, ребятки, сами решите, кто дежурит первым, но что бы я это видел в последний раз, тоже мне охранники. И не забудьте регулярно обход совершать, здесь и черный ход имеется.

– Простите, мистер Гамильтон. Больше не повторится, – чуть ли не хором ответили они.

– Всё, до завтра.

Я вернулся в спальню лег в кровать и тут же уснул.

* * *

Уснул и проснулся на рассвете от звука выстрелов внизу. Там явно кипел нешуточный бой.

– Что случилось?

– Еще не знаю, – ответил я жене одеваясь, – держи пистолеты под рукой и никуда не выходи. Если увидишь кого-то чужого, сразу стреляй.

За дверью раздался шум, дверь отворилась и вбежал Ахиллес с винтовкой в руках.

– Мистер Гамильтон. на нас напали, человек десять. Брат внизу отстреливается.

– Хорошо, будь с миссис Гамильтон, жизнью за неё отвечаешь, понял?

– Да сэр, конечно.

– Что там у тебя? – спросил я, имея ввиду длинный предмет завернутый в ткань.

– Это прицел для винтовки Гектора.

– Давай его сюда, и свою винтовку тоже. В доме и пистолетов будет довольно.

Через минуту я был уже внизу на улице. Гектор лежал у входа и кого-то выцеливал. Откуда-то сбоку раздался выстрел и на мою голову посыпалась штукатурка, это было очень близко!

– Что у тебя тут? – спросил я Гектора, укрывшисьза небольшой статуей.

– Я заметил, что кто-то крадётся там, возле дороги, – ответвил мой охранник, прилаживая прицел на своё оружие, – окликнул, а они начали стрелять.

Он вскинул оружие и сделал выстрел, наградой стал крик, Гектор явно попал.

– И сколько их?

– Я насчитал пятнадцать человек, четырех я уложил.

– Значит еще одиннадцать, много. Значит так, ты оставайся здесь, а я ко второму входу, посмотрю что там.

– Ясно, мистер Гамильтон.

Внезапно я услышал выстрелы, раздававшиеся со второго этажа, стреляли из моих пистолетов, их звук я ни с чем не спутаю.

– Ахилл, охраняй мою жену, – что было мочи закричал я и побежал к черному ходу. Я решил, что раз уж они уже внутри, то надо попробовать их обойти, вряд ли они возьмут Марию и сына Тома, у них четыре пистолета а перезаряжать их очень быстро.

– Сделаю, хозяин, они не пройдут! – вот и хорошо, а теперь ходу!

Черный ход располагался в садике, я вбежал в него и тут же попал под выстрелы сразу семерых нападавших, во всяком случае, мне так показалось. Одного я снял сразу, а вот где остальные я так и не понял.

Впрочем они очень быстро обнаружили себя, стреляя так быстро как только могли, я буквально не мог высунуться из за угла дома. И как назло, патронов у меня всего ничего.

Положение патовое, а тут еще и со стороны города раздалась канонада, там явно творилось что-то очень нехорошее. Надо как можн обыстрее разобраться что к чему.

– Ахилл, охраняй мою жену! – еще раз прокричал я и рванул вперёд за очередную статую, снова загрохотали выстрелы и плечо обожгло болью, задели-таки! По счастью по касательной. Но теперь-то я в нормальной позиции, вижу и дворик и балюстраду.

Ладно, суки, идите сюда. У меня четыре патрона, вас шестеро, кто хочет получить свою порцию свинца?

– Эй, уроды, вы там как, живы еще? Давайте, тащите свои жирные задницы сюда! Моя винтовка по вам очень скучает, – боже, что я несу? Хотя нет, схема-то рабочая! Из-за угла выпрыгнул здоровенный бугай.

На, урод! Во лбу здоровяка вырос третий глаз. И у меня осталось три патрона.

– Ублюдки! Я один, а вас пятеро. Я, что настолько страшный, что вы забились в норы и дрожите там от страха? Вы мужчины или мокрые курицы?

Гектор, твою мать, где ты там со своим телескопом? Дьявол, если они наваляться разом они меня точно ухлопают! Вот почему я не обучил сыновей Тома русскому? Как же просто сейчас было. Так, надо взбодрить этих уродов.

– Ну, есть из вас хоть один смелый? Или вы только и можете, что нападать на спящих? – а если перебежать вон за тот угол, а потом бочком-бочком?

Хрен его знает, может и получится. Но если кто-то из них сейчас на балюстраде, то я буду мишенью секунд пять, а то и шесть. Гектор, где тебя черти носят!

Бахх! Ну слава Богу! Вот и мой чернокожий снайпер! Вильгельм Телль, чтоб его! Понял, что тут творится что-то нехорошее и пришёл на помощь.

Но стреляет парень действительно божественно, я так не могу. У меня хоть и опыта сильно больше, но то, что он творит с винтовкой, это для меня просто за гранью.

– Синьоры, вас всего четверо, а нас целых двое! Может вы лучше того, ручки кверху? Не знаю с чего я такой щедрый, пользуйтесь!

Нет, не хотят слушать голос разума. Ну, вам же хуже. Гектор снова выстрелил и снова попал, еще одно пристреленное тело вывалилось из-за угла.

– Синьор, синьор! Мы сдаемся, прикажите вашему человеку не стрелять!

А вот этот совсем другое дело!

– Значит так, висельники, оружие на землю и выходите по одному! Гектор, ты слышишь меня?

– Да, мистер Гамильтон!

– Сейчас наши друзья выйдут к фонтану, если дёрнутся, стреляй. Понял меня?

– Да, сэр. У меня тут один на мушке, может его это, того?

Ай молодец пацан! Даже если он врёт, поди, догадайся. Особенно после двух трупов в его исполнении.

Всё, проняло ублюдков, выкидывают оружие и выходят с поднятыми руками. Однако я весь мокрый. Тяжело мне дался этот бой.

Оставив Гектора сторожить пленных, я поднялся в дом.

На втором этаже обнаружился раненный Ахиллес. Пуля попала ему в руку и Мария уже оказала ему помощь, вот и пригодились уроки медицины, которые я ей давал.

– Что тут?

– Пуля прошла навылет, кости не задеты, сосуды, насколько я понимаю, тоже. Я его перевезла и уколола морфин.

– А с тобой что? – вид у моей благоверной был пугающий, халат и ночная рубаха пропитались кровью.

– Не переживай, это не моя.

– Давай парень держись, сейчас легче будет, – обратился я к Ахиллу, – сейчас лекарство подействует.

– Спасибо.

– Так, если моя помощь не требуется, пойду узнать, что тут творится.

До этого мне никогда не приходилось допрашивать пленных, ни здесь, ни в будущем, всегда находился тот, кто делал это за меня. Ну что ж, все когда-то приходится делать впервые. Хотя сейчас они еще теплые после боя, может и получится все сделать по-быстрому.

Беру два пистолета и проверяю их. Какая же у меня жена молодец, да и Ахилл тоже молодец, хоть и раненый, оружие заряжено.

– Иди, если что я позову, – киваю и спускаюсь вниз.

Так, у меня четверо клиентов, сейчас буду их пугать.

– На колени все! На колени, твари! Быстро! – кричу что есть мочи и стреляю поверх головы самого здорового. У всех четверых как будто ноги подломились.

– Перезаряди, – коротко бросаю приказ Гектору и бросаю ему пистолет. В левой у меня еще один и я стреляю в землю, точно перед одним из этих уродов. Пуля зарылась в грунт, а я наигранно удивляюсь.

– Ну надо же промазал! – и тут же Гектору:

– Что ты копаешься? Мне все четверо не нужны, одного хватит. Давай уже пистолет или сам кончать их будешь.

Следующие слова уже моим зрителям:

– Кто расскажет мне больше, будет жить, – выбираю одного, глазки так и бегают и как удачно, что это тот, рядом с которым легла пуля от моего последнего выстрела.

– Ты уже понял, что мне совершенно не нужен, тебя я точно убью первым, – и сую ему под нос еще дымящийся пистолет…

В общем, этого хватило, они всё рассказали.

* * *

Как оказалось и я, и мой тесть, и губернатор Кубы с вице-королем Новой Испании очень недооценили Карла Четвертого. Он воспринял информацию, полученную от американцев со всей серьёзностью и отправил в Мексику новую кандидатуру на должность вице-короля.

Франсиско Хавьер Венегас де Сааведра и Родригес де Аренсана отплыл из Кадиса в тот же день, когда мои корабли покинули Сент-Августин. Не знаю где его носило столько времени, но он высадился в Веракрусе всего две недели назад и сразу развил бурную деятельность. Предыдущий вице-король арестован и заключен в тюрьму, а во все крупные города Мексики, Кубы и других испанских колоний были разосланы гонцы с приказом немедленно арестовать всех сторонников предыдущей администрации, ну и одного беглого маркиза, конечно же.

В Акапулько же Франсиско Хавьер отправил не просто гонца, но и достаточно крупный отряд, почти в триста человек, включая сотню драгун. Они шли ускоренным маршем и ночью вошли в город. И судя по тому, что я все еще слышу звуки канонады, кто-то кому-то крепко дает прикурить. Осталось только понять кто и кому.

Я с Гектором как следует связал наших пленников, Мария Мануэла к тому времени уже оделась а Ахиллу вроде бы стало полегче. Мы оседали лошадей и поскакали в город.

– Мистер Гамильтон! Как я рад, что вы целы! А у нас тут война, пушки гремят, пули гудят над головами, в общем, веселье в самом разгаре, только вас и не хватало!

– Иван Петрович, а ты часом не пьян?

– Как можно? Какого вы обо мне мнения? На боевом посту не пью!

– Ну и славно, что у вас тут?

– Я вооружил дежурные вахты всех четырех кораблей и высадил их на берег, кроме канониров конечно. У меня в общей сложности сто человек на берегу. Порт и ближайшие к нему кварталы мы контролируем.

– Есть какие-то новости из городских казарм?

– Буквально за час до вашего появления прибыл гонец от Шиая, они там блокированы, но держаться. Но учитывая, что я слышал в городе артиллерийскую стрельбу сейчас, уже всё могло измениться.

– Понятно, а вы зачем стреляли? – в дополнение к своим словам, я указываю на несколько разрушенных бомбами зданий.

– Там засели их стрелки, пришлось выкуривать.

– Потери есть?

– К сожалению да, трое убитых и пять раненых.

– Понятно, делаем так: я с пятью десятками иду к казармам и мы оттуда прорываемся сюда. Оружие вы с кораблей доставили?

– Да, конечно. Оно под охраной в конторе капитана порта.

– Отлично, через двадцать минут мы выступаем.

Вся операция по разблокировке казарм и эвакуации оттуда моих людей заняла пару часов. Я с полусотней стрелков прошел практически не встречая сопротивления, буквально пара десятков роялистов попытались нам помешать, но пятьдесят винтовок со скорострельностью в семь выстрелов в минуту это отличный аргумент.

Тем более что основная ударная сила противника, драгунская сотня в это время обеспечивала арест бывшего мэра Акапулько и когда они переключились на нас, было уже поздно. Потеряв половину убитыми, драгуны отошли.

На самом деле, единственной опасностью для моих людей внутри казарм была артиллерия и возможные пожары. Даже всего лишьпистолеты, которыми были вооружены моряки и воины семинолы, обеспечили огневое превосходство над кремниевыми мушкетами роялистов.

А когда те подтянули несколько малокалиберных пушек, то успели дать всего один залп, прежде чем были захвачены воинами Шиая, которые тут же сделали вылазку. А поняв, что роялистов-то в городе осталось не так уж много, подняли голову и сторонники предыдущей власти.

В итоге к часу пополудни город оказался в руках сторонников независимости…

– Маркиз, а может быть вам не нужно никуда плыть? Акапулько сейчас в наших руках и мы можем, опираясь на этот город начать войну за независимость! Чем Новая Испания хуже Новой Англии?

– Интересное предложение, но нет. Вы уж простите, но это не моя война. Так получилось, что мы уничтожили силы роялистов в Акапулько, но на этом всё. У меня совсем другие задачи и цели.

– Очень жаль, но это ваше право, прощайте маркиз.

– Желаю, удачи, падрэ.

Мой собеседник учтиво поклонился и был таков. Мне же только оставалось удивляться тому, что произошло в этом городе.

Я только что разговаривал с Мигелем Идальго-и-Кастилья, католическим священником и по совместительству одним из национальных героев Мексики будущего. Этот человек примечателен, что в будущем должен был возглавить повстанцев, во время войны за независимость.

Уж не знаю, каким ветром его занесло в Акапулько сейчас, но вполне очевидно, что он и сейчас встанет во главе восстания. Интересно, как к этому факту отнесутся высокопоставленные сепаратисты, бывший вице-король, губернатор Кубы и мой тесть?

Обычно революционеры из числа элиты очень не любят когда инициативу перехватывают выходцы из низов общества, а Мигель Идальго был именно таким. Как бы ему не стать мертвым героем борьбы за независимость.

Всего мы потеряли в Акапулько семнадцать человек, включая пятерых женщин и одного совсем маленького ребенка, они погибли во время обстрела казарм. Мы их похоронили на холме за городом и поставили большой православный крест, большинство из них было греками, как знать может быть удастся сюда вернуться и возвести настоящий памятник.

И здесь отдыха не получилось, что ж значит, так тому и быть. Похоронив своих погибших, оказав помощь в разборе развалин и приняв на борт припасы, мы вышли в море.

* * *

Двадцать пятое мая тысяча восемьсот шестого года. Залив Сан-Франциско, Верхняя Калифорния.

Дошли! Почти три месяца назад мы вышли из Сент-Августина и вот она наша конечная цель. Мы в Верхней Калифорнии, чтоб ее! На три недели позже запланированного мной срока, но мы здесь.

Из-за того что мы не провели техобслуживание механизмов в Акапулько, у нас возникли трудности с преодолением Калифорнийского течения, полетела машина "Флориды" нашего ост-индского бегемота, пока Фултон её чинил, корабль порядочно снесло к югу, но всё обошлось и мы продолжили путь.

Это была единственная поломка за все время путешествия, даже удивительно, я ожидал, что их будет больше.

Мы медленно входим в бухту Золотой Рог, вот на её правом берегу я уже вижу испанское президио, за ним должна быть знаменитая Миссия Долорес.

А вот и она, возле достаточно примитивного причала пришвартованы несколько рыбацких лодок и шхуну и что-то маленькое, очевидно, это все, что есть у испанцев здесь.

Внезапно я вижу, как Плетнев широко улыбнулся, он вприпрыжку подбежал ко мне и передал подзорную трубу, свою-то я оставил в каюте.

– Посмотрите на шхуну! – чуть ли не кричит мне Иван Петрович.

Беру трубу и всматриваюсь в корабли. Мама дорогая! Почти наверняка, вид у меня донельзя глупый из-за улыбки до ушей.

Мы уже достаточно близко чтобы я мог прочитать названия этих кораблей.

"Юнона" и Авось" вот что я прочитал!

Ну держись, история! Я тебя перекрою, так как мне этого хочется! Да, придется упорно работать, а потом и воевать, и с испанцами, и с американцами, и с англичанами, но я уверен, будет у нас и Русская Аляска, и Русская Калифорния! Будет!

Конец первой части.

Продолжение по ссылке: https://author.today/work/164596

Content

Аристарх Риддер
Авантюрист. Начало

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Интерлюдия 1

Глава 24

Глава 25

Глава 26