Франческа Пелуссо

Возмездие богов

Наследники Сириона – 4

Francesca Peluso

Das Mal der Götter 4: Erwählt

© 2021 by CARLSEN Verlag GmbH, Hamburg, Germany First published in Germany under the title: Das Mal der Götter 4: Erwählt

© cover design by formlabor, Hamburg, Germany All rights reserved

© Косарим М., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

Для тех, кто понятия не имеет, что делать дальше.

Всегда задавайте себе вопрос: что бы сделала Блэр Уолдорф?

Глава 1

Траур окончен

Натаниэль

Черные знамена. Куда ни глянь, по всей столице развешаны черные знамена.

Руки сжались в кулаки, и когда принц посмотрел на побелевшие костяшки пальцев, воображение сыграло с ним злую шутку. Ему вдруг показалось, что на его руках – яркая, красная кровь, которая тонкими струйками стекает по запястьям и капает на каменный пол балкона, стоя на котором Натаниэль мог видеть весь город как на ладони.

Это была кровь Миро. Кровь короля.

Натаниэль все еще слышал его прерывистое дыхание, которое с каждой секундой становилось все слабее и слабее, пока наконец совсем не стихло. Сердце, бьющееся под его ладонями, которое в какой-то момент просто перестало работать. Он будто снова почувствовал, как жизнь уходит из Миро.

Две недели миновало с того дня. Король Сириона был мертв уже четырнадцать дней. Но принцу казалось, что он все еще стоит на террасе самарского дворца, держа на руках тело умирающего короля. Глядя в зеркало, Нат видел широко раскрытые серые глаза Миро, в которых, однако, читалось только одобрение. Но в глазах Натаниэля застыл страх.

Эти образы он, наверное, никогда не сможет изгнать из своих мыслей. Даже сейчас, когда смотрел на крыши Соляриса, множество черных флагов слишком сильно напоминали Натаниэлю о том, кого он потерял.

Наставника. Друга.

Но это было ничто по сравнению с тем, что потеряла эта страна. Сирион потерял своего короля. А тот, кто займет его место, будет всего лишь бродягой из сточной канавы, который постоянно принимал неверные решения.

Боль стянула грудь, плечи поникли под грузом тяжкого бремени. Натаниэль еще не был готов стать королем. Он никогда не сможет заменить Миро. Ему не хватало опыта, мудрости, самоконтроля.

Хуже того – Натаниэль нахмурился, рассматривая трискелион, метку Богов, на правой ладони: Илиас, Бог Солнца, отступился от него, своего Сына. Натаниэль лишился божественного дара распознавать чужую ложь. И это – в самые, возможно, мрачные времена, которые когда-либо переживал Сирион.

Чьи-то пальцы коснулись его руки, и кровь, которая, как казалось Натаниэлю, стекала по его коже, исчезла. Нежная рука, оттенком напоминающая алебастр, прогнала воспоминание о красных струйках. Взгляд Натаниэля оторвался от рук и встретился с глазами цвета жидкой карамели.

В ее глазах плескалось беспокойство. Беспокойство, которое, вероятно, охватило все королевство – по самым разным причинам.

– Если ты и дальше будешь так напряженно размышлять, то морщинка на лбу останется навсегда, – тихо сказала девушка.

В последнее время Селеста была с ним всякий раз, когда принцу нужен был кто-то рядом. Но юноша едва ли мог облачить в слова свои горе и гнев. И все же жрица держала его за руку и дарила столь необходимую близость.

Однако, глядя на девушку, Натаниэль ощущал некое двойственное чувство. Селеста за его спиной освободила из тюрьмы Марко, солдата королевской гвардии. Нат подозревал его в государственной измене, потому что имелись все доказательства, что этот человек совершил нападение на жрицу. Селеста предала его, как и предсказывала Селена. Подруга его детства и новая Дочь Луны предсказала Нату эту измену еще тогда, когда они были в Самаре.

Иногда самые близкие люди и есть те, кого нам стоит бояться больше всего. Рано или поздно она предаст тебя.

И девушка предала его. Селесте это представлялось иначе, но Нат смотреть на ее поступок по-другому не мог. Она говорила, что будет на его стороне, несмотря ни на что. Но это была ложь. Она обратилась против него. Но как бы Натаниэль ни пытался злиться на жрицу, презирать ее у него не получалось.

Он даже не мог держать с ней дистанцию. Его снова и снова тянуло к этой девушке, и Натаниэль был не в силах сопротивляться этому желанию. Он поддавался ему – и оказывался в объятиях Селесты. Там принц находил утешение, сострадание, любовь. Когда Селеста была рядом с ним, горе было не таким сокрушительным, а боль – не настолько всеобъемлющей. Рядом с ней он мог дышать.

– Как тебе спалось? – поинтересовался Нат, осторожно погладив Селесту по щеке. После смерти Миро девушка спала в постели принца. Теперь уже некому было помешать Натаниэлю получить то, что он хотел. Симея, септа Самары и опекунша Селесты, протестовала против этого, как, впрочем, и Адриан, советник короля по стратегии и законам, и некоторые министры. Но Ната не волновало, что принцу и жрице не подобало спать в одной постели, если они не были женаты. Если Селесты не было рядом, он чувствовал себя потерянным.

– Видимо, лучше, чем тебе. Твоя сторона кровати уже совсем остыла. Давно ты встал?

Она подалась навстречу его прикосновению и нежно обняла принца за талию. Нат уткнулся Селесте в макушку.

– Давно, – признал он. Последние несколько дней Натаниэль плохо спал. Сначала его мучили кошмары, теперь – тревожило будущее.

– Четырнадцать дней траура закончились, – прошептала Селеста. Нат кивнул. Пришло время смотреть в будущее. Мир вокруг них погрузился в хаос, и теперь Натаниэлю предстояло восстановить порядок в Сирионе.

– Я попросил Яниса организовать встречу с советниками Миро.

Камердинер принца выполнил эту просьбу без промедления. Король собрал вокруг себя мудрых людей, которым мог слепо доверять. Нат всегда завидовал такой преданности Миро со стороны его приближенных. У самого Сына Солнца тоже были друзья, которым он доверял и которые были преданны ему, но того опыта, что у доверенных лиц погибшего короля, у них не было.

– Что ты задумал? – Селеста удивленно приподняла бровь и вопросительно посмотрела на юношу.

Уголки рта Натаниэля приподнялись. В Селесте, как это часто бывало, говорило любопытство. Эта черта в равной степени и привлекала Натаниэля, и сводила его с ума.

– Погоди, киска. Очень скоро ты все узнаешь. – Он заключил девушку в объятия и поцеловал рыжую макушку. Хорошо бы остаться в этом состоянии навечно. В их маленьком пузыре для двоих все было в порядке.

Но это было заблуждением. За пределами дворца Сириону грозила гибель. Там все еще существовали атеисты. И враги, встретить которых Нат совсем не ожидал: банда Мика, которая теперь находилась под безжалостным командованием Зефира, хотела заставить принца заплатить за предательство. Наемники из Самары, к числу которых когда-то принадлежал и Нат, охотились за его головой. Из-за того, что Нат убил их прежнего лидера. И даже внутри этих стен за его спиной, казалось, что-то происходило.

– Слышал, вы с Малией и Линнеей встречаетесь за закрытыми дверями, – заметил Нат после минутного молчания. В последний раз, когда Селеста и Малия строили тайные планы, из тюрьмы сбежал предатель. Марко по-прежнему был на свободе, а Нату не хватало сил и решимости приказать выслать солдат для его поисков. Сначала ему нужно было выяснить, чью сторону на самом деле занимал Марко. Его, Натаниэля, атеистов, а может быть, даже Зефира – бывшего друга Ната и члена банды наемников Самары, кем прежде был и сам принц. Именно эта неуверенность в себе и своем решении была причиной того, что Нат давным-давно простил Малию и Селесту. Кроме того, Малия любила Марко. Нат прекрасно понимал, почему Дочь Моря так поступила. Он и сам на ее месте, наверное, сделал бы то же самое. Но если бы Марко действительно был предателем короны, никто в конечном итоге не сможет уберечь его от печальной участи.

Селеста подняла голову и лукаво улыбнулась:

– Если бы мы проводили тайные встречи, ты, вероятно, об этом бы не знал.

– Быть может, я просто информирован лучше, чем вы думаете, – усмехнувшись, ответил Нат. Спорить с Селестой ему нравилось: это было как вернуться домой после долгого и утомительного дня.

Девушка гортанно рассмеялась:

– Твой информатор – Кай, а он знает о них только потому, что присутствовал на нашей последней встрече.

Нат слегка улыбнулся. Она была права, как и обычно.

– Значит, ты признаешь, что эти тайные встречи имеют место быть?

– Отнюдь. Просто на эти встречи приглашаются только избранные.

Принц выгнул бровь, и на лбу у него образовалась складка.

– Я еще ни разу не был приглашен на эти встречи, – ворчливо заметил он.

Неужели у рыжеволосой жрицы снова были от него секреты?

– Только потому, что в последнее время у тебя были дела поважнее. – Она провела рукой по груди Ната – жест, призванный возыметь успокаивающее действие. – Кстати, если хочешь появиться на своем собрании вовремя, тебе стоит отправиться туда прямо сейчас.

– Ты что, хочешь избавиться от меня? – снова усмехнулся он, качая головой.

– Нет, но будущий король не должен заставлять своих советников ждать, – прошептала она в миллиметре от его рта, напоминая о предстоящей задаче, а потом быстро поцеловала Натаниэля в губы и так же быстро отступила.

Селеста

– Он знает о наших встречах, – призналась Селеста через несколько минут.

Она стояла в покоях Малии, скрестив руки на груди и устремив взгляд во внутренний двор дворца.

– Кому-то надо отрезать его длинный язык, – проворчала Дочь Моря. – Что Кай рассказал Нату? Что именно он знает?

Селеста пожала плечами.

– Кай не рассказал ничего из того, о чем мы говорили, только то, что мы встречаемся за закрытыми дверями.

Тот, кого считали главным волокитой двора, был на ее стороне – это Селеста знала абсолютно точно. Кай не предаст ее.

– Мы встречаемся за закрытыми дверями только потому, что не можем доверять никому, кроме нас самих, – бросила Малия, как бы оправдываясь.

Они были жрицами Сириона, наместницами этой страны, которых призвали Богини. Их долгом было защищать страну и ее жителей. Но жрицы не могли этого сделать, когда не знали, кто заслуживает их доверия, а кто нет.

Действовать небольшой группой было куда менее заметным. Поэтому придворные Ната не были допущены на эти встречи. Исключение девушки сделали только для Кая.

– А где Натаниэль? – спросила Дочь Леса Линнея, сидевшая на полу среди раскрытых книг и разложенных документов.

– У него встреча с советниками Миро, – сообщила Селеста.

В комнате мгновенно воцарилась гнетущая тишина. Произносить это имя было все еще больно. Селеста была бесконечно шокирована, когда нашла Натаниэля и Миро на террасе дворца в Самаре. Еще ни одно зрелище не вызывало у девушки такого потрясения. Даже когда мать умерла у нее на руках, Селеста не чувствовала себя такой потерянной. Миро был великим человеком, великим королем. Он заслуживал лучшего, нежели быть застреленным в спину.

Малия кивнула:

– А где Селена?

– Я видела ее чуть раньше в компании Айлы и Захиры: они явно направлялись к великой септе Исаана. – Линнея говорила, не поднимая глаз: она сортировала рукописные заметки. Девушка не придавала значения тому, что Селена путешествовала со своей сестрой и септиной Сохалии. Однако Селесту эти слова сильно озадачили.

– В последнее время она ходит туда слишком часто, – нахмурилась Селеста. Натаниэль рассказывал девушке, что Селена не была воспитана в духе веры в Богов и не верила в них до своего призвания. Так почему же она посещала Божий храм?

– Кловер спрашивала у Айлы. По всей видимости, Селена ищет помощи у септона Якима, – пожав плечами, ответила Линнея. Дочь Леса была сердечной и непредубежденной женщиной, но и она не доверяла жрице Луны в пути, и тот факт, что она привлекла свою горничную к шпионажу за Селеной и ее окружением, служил тому ярким доказательством. Хотя поначалу Линнея даже делала попытки вовлечь Селену в их круг.

Селеста поморщилась. Когда Селена почти пять месяцев назад присоединилась к ним, этого не ожидал никто. Дочери Луны не призывались уже несколько сотен лет. Однако Селена оказалась именно той, кем себя назвала – жрицей Сохалии, призванной Богиней Селиндой. Тогда Миро велел ей учиться у септона, чтобы узнать больше об истории и воле Богов. Видно, уроки сблизили этих двоих.

– Он до сих пор носит траур, – тихо сказала Малия. Когда Селеста вопросительно посмотрела на подругу, та продолжила: – Яким опустошен. Он был обязан Миро всем, и смерть короля глубоко затронула его. – В темных глазах Малии плескалась печаль.

Смерть Миро потрясла все королевство. Прежде всего потому, что был убит король. Дитя Божье стало жертвой покушения. С третьей попытки атеистам все же удалось убить одного из них.

– Они заплатят за то, что сделали, – возвестила Селеста.

Это то меньшее, что жрицы могли сделать во имя Миро. Человека, который так много сделал для них и этой страны, отказавшись при этом от своего собственного счастья.

– Я до сих пор считаю, что эта змея ведет двойную игру, – прошипела Малия.

Селеста знала, что темноволосая жрица говорила о Селене. Малия терпеть не могла жрицу Луны. С самого начала она была для нее чем-то вроде бельма на глазу.

– Натаниэль заверил нас, что она ничего не знает об атеистах, – сказала Линнея. – А если так говорит он, значит, это правда.

Селеста прикрыла глаза. Ей очень хотелось согласиться с Линнеей, но, к сожалению, на данный момент дар Натаниэля не гарантировал им безопасности. А в том, что касается Селены, Селеста не была объективна.

– То есть хочешь сказать, то, что узнал Натаниэль с помощью своего дара о Марко, было правдой? – цинично спросила Малия. Уперев руки в бока, она сверкнула на Линнею гневным взглядом. Девушка не простила Нату желание казнить Марко.

– Малия… – начала было Селеста, желая успокоить подругу, но та тут же прервала ее.

– Но ты же встретилась с Марко после этого, Селеста, встретилась с ним лицом к лицу. Ты же не думаешь, что он имел какое-то отношение к нападению на тебя, верно? – Теперь в голосе Дочери Моря звучало чистое отчаяние.

Селеста медленно покачала головой:

– Нет, не думаю.

Марко был невинен, жрица Самары видела это своими глазами. Дар девушки распознавать и интерпретировать ауру человека показал, что Марко был на ее стороне. Поэтому она помогла ему сбежать, тем самым предав Натаниэля.

– Но если это не были ни Марко, ни Селена, то кого ты подозреваешь? – поинтересовалась Малия, впившись в Селесту пристальным взглядом.

Дочь Неба не знала. Она сама по себе была подозрительным человеком, ее доверие было очень трудно заслужить, и, к сожалению, снискать его удавалось лишь немногим.

– Если честно, при дворе я вообще мало кому доверяю. Ни леди Марин, ни лорду Ламонту, ни монахиням Селинды.

Последовательницы Богини Луны вообще были какими-то подозрительными. Они всегда держались особняком и избегали контактов с другими монахинями. Они появились из ниоткуда несколько месяцев назад, и Селеста до сих пор постоянно задавалась вопросом, почему и зачем.

– Не думаю, что наши министры принадлежат к числу атеистов. Возможно, они не на нашей стороне, но и не с ними, – высказала свое мнение Линнея. – А вот насчет этого лунного народа, Селеста, я с тобой согласна. Мы с Ноем читали записи о Богине Луны в Самаре, Сирене и Солярисе. Некоторые утверждения противоречат друг другу, но кажется, Селинда часто не соглашалась со своими божественными братьями и сестрами и даже плела против них интриги.

– Мы не можем судить о людях по Богам, – пробормотала Селеста. Нельзя было считать, что Селена стоит на стороне зла лишь потому, что среди Богов имелись разногласия. – Нат ей доверяет. – Эти слова горечью осели у нее на языке. Селеста не понимала отношений между Селеной и Натаниэлем: они уходили в прошлое слишком глубоко, чтобы девушка могла разорвать эту связь.

– То, что он доверяет ей, не означает, что так должны себя вести и мы. Что касается меня, то я даже не собираюсь. Но, признаюсь, не думаю, что Селена убила Миро или совершила нападение на тебя. – Со стороны Малии это было огромной уступкой. – Она слишком мягкая для этого. Слишком наивная. Я не думаю, что она вот так может водить нас всех за нос.

Селеста кивнула. Селена была из простого теста. Она любила Натаниэля и, наверное, ради него готова была сделать все, что угодно. Дочь Луны никогда не сделала бы ничего такого, что могло бы навредить Нату.

При этой мысли сердце девушки болезненно сжалось. Селеста знала о чувствах Селены, которые ничем не уступали ее собственным. Они были двумя девушками, влюбленными в одного и того же мужчину.

С незапамятных времен жрицы Сириона соревновались за сердце будущего короля. В этом соревновании им суждено было стать соперницами. Но это не делало их врагами. Они были Божьими детьми и боролись за общее благо, с целью принести в Сирион мир и гармонию.

Однако Селеста не знала, относится ли все это к Селене. Единственным, чего желала Дочь Луны, была привязанность Ната. Его любовь. И когда Селеста смотрела в льдисто-голубые глаза Селены, понимала, что та никогда не сдастся. Селена сделает все возможное, чтобы завоевать Ната. Селеста не знала только одного: как далеко Селена была готова зайти ради этой любви.

Натаниэль

Скрестив руки за спиной, Нат смотрел на мужчин, рассевшихся за круглым столом. Сам принц остался стоять. Выражение его лица было пустым.

Лорд Адриан, недавно вступивший в брак, сидел за столом с огромными темными кругами под глазами, и Нат сильно сомневался, что это – заслуга его новоиспеченной жены Симеи.

Адмирал Эмир казался тенью самого себя. На него тяжело давило то, что он, будучи предводителем королевских войск, не смог защитить короля и привлечь атеистов к ответственности за их действия. Кроме того, он потерял племянника, который был для него почти как родной сын. Для всех присутствующих Марко был заклеймен предателем. И что бы там ни думали о Марко Малия, Селеста и Линнея, для Ната его невиновность еще не была доказана.

Лорд Халид был, если не считать Малии с ее божественным даром, вероятно, лучшим целителем в стране. Но, как и жрица Сириона, он ничего не мог сделать для умирающего короля. Однако Халид был умным и рациональным человеком: он не винил себя в смерти Миро. И Нат тоже. Если даже Малия ничего не могла сделать, чтобы вернуть королю жизнь, то Халид и подавно. Будучи целителем, Халид часто сталкивался со смертью, а потому по сравнению с другими советниками выглядел намного увереннее и сильнее, хотя и на его лице горе еще не стерло своего отпечатка.

Взгляд Ната переместился на лорда Карима. Он был ученым, и Натаниэль мог уважать и принимать его как одного из старейших советников Миро. Но ко всему этому Карим был биологическим отцом Ната. И этот факт, который тяжким грузом лег на его душу, принц до сих пор воспринимал в штыки. Карим, погрузившись в свои размышления, сидел за столом с потерянным видом, словно до сих пор не мог осознать случившегося.

Помимо четырех советников и Ната, в комнате присутствовали еще два человека. Тень Ната – телохранительница Ника, которую для принца подобрал сам король Миро. И Эспен, бывший телохранитель короля. Два чрезвычайно талантливых воина.

– Вы помогали Миро своими советами и знаниями, служили ему и поклялись ему в верности, – начал Нат. – Теперь я прошу этой верности у каждого из вас. Миро больше нет среди нас, и мы ничего не можем с этим поделать, но Сирион не потерян. Чтобы править им, нужны мудрые люди. Вы показали себя отличными советниками, и я доверяю вам. И, как будущий король, прошу вашей верности.

В маленьком зале собрания стало тихо. Слова Натаниэля судьбоносно повисли в воздухе. Затем Адриан, поднявшись со своего места, приложил правую руку к груди чуть выше сердца:

– Мой принц, я клянусь вам в верности. Сейчас и в будущем. Если я могу служить вам своими знаниями, то сделаю это.

Адриан склонил голову, и Нат кивнул. Он был его самым любимым советником из всех доверенных лиц Миро и был так похож на своего сына, что Нат думал об Элио всякий раз, когда смотрел на лорда Адриана.

– Я тоже клянусь вам в верности, Ваше Высочество. – Халид встал и поклонился Нату. – Пусть до тех пор, пока я жив, мое знание будет вашим.

Нат взглянул на Эмира, потом на Карима. Оба лорда, казалось, мешкали. Кожа на лбу адмирала собралась в глубокие морщины. Его руки были сжаты в кулаки: казалось, мужчина боролся сам с собой.

– Учитывая обстоятельства, я не уверен, что имею право и дальше претендовать на должность адмирала и королевского советника, – признался лорд, проводя обеими руками по коротким темным волосам.

– Если бы я считал, что вы уже не справляетесь с этой задачей, или сомневался бы в вашей преданности, то не стал бы просить принести клятву верности, лорд Эмир.

Нат ни секунды не сомневался в преданности лорда Эмира. Сомнения принца в верности Марко не имели к адмиралу никакого отношения. Он всегда был рядом, когда Божьи дети нуждались в помощи. Он освободил их из плена атеистов, заботился об их безопасности. Нат слепо доверял этому человеку.

– Но… – начал было Эмир, но Нат поднял руку.

– Выбор за вами, адмирал. Что касается меня, то я вам полностью доверяю. Остаетесь у меня на службе?

Нат выжидательно смотрел на адмирала. Если Эмир захочет уйти, Натаниэль не станет ему мешать, но для принца это станет тяжелым ударом. Потому что Сын Солнца знал лишь нескольких офицеров и не доверял никому из них настолько, чтобы возвысить до должности адмирала.

Эмир тяжело сглотнул.

– Остаюсь, мой принц. И клянусь вам в своей верности. – И адмирал тем же жестом, что до этого Адриан, положил руку себе на грудь.

С облегчением кивнув, Натаниэль повернулся к своему отцу. Отношения между ними были не самыми лучшими и вряд ли бы однажды стали таковыми.

– Лорд Карим, я знаю, сложившаяся ситуация была бы прекрасной возможностью навсегда изгнать вас из моей жизни. – Нат увидел, как Карим слегка вздрогнул. Принц солгал бы, если бы принялся утверждать, что не рассматривал идею сместить Карима с занимаемого им поста. – Но решил иначе. Я уважаю вас как ученого-исследователя и советника и надеюсь, что вы тоже принесете мне клятву верности.

В качестве своего отца Нат этого мужчину принять не мог и видел, что такое отношение снова и снова вызывает огорчение Карима. Но забыть условия, в которых принцу пришлось расти, забыть печаль в глазах матери, когда она говорила о человеке, которого любила больше жизни, было выше его сил.

Карим встал и отвесил Нату поклон:

– Моя кровь, моя жизнь и моя верность принадлежат вам, мой принц.

Первое препятствие было преодолено. Советники Миро стали его советниками. Заручившись поддержкой этих людей, Нат мог выиграть битву с атеистами.

– Ника? – продолжил Нат, глядя на свою телохранительницу. Ее светло-русые волосы были заплетены в строгую косу, руки скрещены за спиной. Облаченная в свои обычные кожаные доспехи, она привычно-настороженно смотрела на него своими голубыми глазами.

– Мой принц?

– Отныне ты согласовываешь свои действия только с адмиралом Эмиром. Учитывая, что ты становишься телохранительницей короля, ваши ранги равны.

Нат не знал, как Миро обращался с Эспеном. Но Нике принц доверял безоговорочно, и эта стражница была ему верна. Она не должна никому позволять вмешиваться в свою работу. Широко раскрыв глаза, Ника сначала перевела взгляд на Эспена, а потом снова уставилась на Ната.

– Я полагала, что теперь вашу защиту будет обеспечивать Эспен. – В голосе девушки сквозило замешательство.

Нат покачал головой. Он не знал Эспена так, как Нику. Солдат, возможно, хорошо служил Миро, и Нат не винил его в смерти правителя, ведь прежде Эспену уже удалось предотвратить покушение на короля, но принц не доверит пост своего телохранителя никому, кроме Ники.

– То есть теперь, когда я привык к твоему присутствию, ты предлагаешь мне подобрать кого-то другого? Ни в коем случае. Ты моя телохранительница, конец дискуссии, – с усмешкой на губах провозгласил Сын Солнца.

Ника нерешительно кивнула, но уголки ее рта немного изогнулись:

– Как пожелаете, Ваше Высочество.

Нат взглянул на Эспена. На лице бывшего телохранителя не дрогнул ни один мускул. Темные волосы были коротко острижены, характерное лицо покрыто двухдневной щетиной.

– Эспен, я понимаю, что своим решением лишил вас вашего поста, и мне очень жаль.

Солдат покачал головой:

– Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Я понимаю и принимаю ваше решение. Миро еще тогда был убежден, что вы с Никой будете дополнять друг друга. Он был прав. – Когда Эспен заговорил о Миро, его губы тронула слабая улыбка.

– У меня для вас, если захотите, есть другая работа. Куда более важная, чем защита короля, – добавил Нат.

Эспен приподнял бровь и обменялся взглядами с Никой, которая только пожала плечами. Вновь назначенные советники Натаниэля тоже казались растерянными.

– При всем уважении, Ваше Высочество, но что может быть важнее защиты короля?

Эспен зорко следил за Натаниэлем, но от принца не укрылся скептицизм, мелькнувший в светлых глазах солдата.

Этот вопрос вызвал у Ната усмешку. На самом деле он не так уж и дорожил собственной жизнью. Однако принц понимал, что для страны она бесценна. И все же факт оставался фактом: в прошлом Нат был наемником и вполне мог самостоятельно обеспечить свою безопасность. И с Никой, которая будет рядом с ним, тоже ничего не случится. Кое-кому другому, однако, не так повезло и не хватало умения защитить себя.

– Защита будущей королевы, – объявил Нат. Все собравшиеся в комнате уставились на Натаниэля с широко раскрытыми глазами, и только Ника с Адрианом усмехнулись.

Эспен выжидательно взглянул на принца.

– А о какой жрице вы сейчас говорите?

Нат не был уверен, но ему показалось, будто глаза Эспена слегка помрачнели.

– Отныне вы будете охранять Селесту.

В комнате тихо зашептались. Нат не видел рядом с собой никого, кроме нее. Время окончательного выбора еще не наступило, но он точно знал, что выберет Селесту.

Возможно, сначала он не был уверен и даже в Самаре еще сомневался в собственных чувствах, но последние несколько недель полностью развеяли эту неуверенность. Нат сказал Селесте, что любит ее. Никогда раньше он не произносил этих трех слов. Но это было правдой. Нат любил эту жрицу, и это не изменится, что бы ни случилось.

Мик в свое время научил Ната всегда защищать в бою свое сердце. Оно было слабым местом каждого воина. Однако главарь наемников и не подозревал, что Нат давно потерял свое сердце. Теперь оно принадлежало рыжеволосой жрице, которая отзывалась на прозвище «киска».

Глава 2

Да здравствует король

Натаниэль

– Может, ты скажешь мне, что мы здесь делаем? – Селеста следовала за ним по коридорам дворца, в самом сердце которого находилась цель Натаниэля: сокровищница.

– Позволь мне тебя удивить, киска. – Губы Натаниэля растянулись в широкой улыбке. Сегодня был великий день, возможно, самый важный за всю его жизнь. Важнее, чем день, когда Илиас призвал его. Но не только предстоящая коронация придавала этому дню такое большое значение.

– Ты же знаешь, что тебе ни в коем случае нельзя опоздать на свою коронацию, – проговорила девушка, подавив смешок, но Натаниэль все равно услышал нотки веселья в ее голосе.

– Мы и не опоздаем.

Перед королевской сокровищницей стояли двое вооруженных стражников, которые смиренно склонили головы и открыли для них тяжелые двери в помещение. Нат огляделся и увидел в тени стен Эспена и Нику. Телохранителей будущего короля и будущей королевы Сириона. По крайней мере, так предполагалось.

– Сокровищница? – растерянно спросила Селеста, следуя за Натом внутрь. Девушка с любопытством оглядывалась вокруг. Большой зал был заполнен золотыми слитками, монетами и драгоценными камнями. Но ничто из этого совершенно не интересовало Ната. Он целенаправленно устремился к постаменту, на котором лежала красная бархатная подушка.

– Как красиво! – выдохнула девушка, проходя среди груд королевских драгоценностей – украшений, которые носили правители этой страны. Селеста благоговейно провела пальцами по стеклянному столу, на котором лежали инкрустированные драгоценными камнями серьги и колье.

Нат наблюдал за девушкой, глядя, как засияли ее карамельные глаза. Как будто оттенок рубинов, украшавших одно из ожерелий, отражался в них и заставлял сверкать. Но ни одно из этих украшений не заслуживало ее.

– Вообще-то я хотел показать тебе вот это произведение искусства. – Его голос эхом отразился от стен, заставив Селесту поднять глаза. Жрица приблизилась к принцу, и едва ее взгляд упал на украшение рядом с ним, остановилась как вкопанная.

– Она будет смотреться на тебе намного лучше, чем ожерелье, – произнес Нат и перевел взгляд на тиару, лежащую на красной подушке. Это была корона королевы Сириона.

Созданная из чистого золота, корона представляла собой переплетение из листьев и побегов, образующих изящный венок. Меж нежных листиков и тонких побегов сияли вкрапления бриллиантов. Корона выглядела элегантно и в то же время достаточно просто, если сравнивать с остальными украшениями в сокровищнице. Глядя на эту диадему, он не мог представить, чтобы ее носил кто-то, помимо Селесты. Она идеально подходила к ярко-рыжим локонам, алебастровой коже и карамельным глазам девушки. Словно была сделала специально для нее.

– Я пока не могу передать ее тебе официально. Время путешествия еще не закончилось, и оглашать свое решение буду лишь через несколько недель, но мы оба знаем, кого я выберу.

Нат слегка склонил голову и посмотрел на Селесту. Глаза жрицы расширились, и их непроницаемый фасад начал рушиться. Принц протянул девушке руку. Селеста нерешительно приблизилась к нему и вложила свою маленькую ручку в его ладонь.

Нат улыбнулся. Он не умел красиво говорить, и проявление чувств никогда не было его сильной стороной. Однако для Селесты он готов был сделать исключение.

Из кармана брюк Натаниэль извлек филигранную золотую цепочку, на которой было подвешено золотое кольцо с зеленым камнем. Увидев его, Селеста ахнула.

– Ты не можешь… – Девушка прикрыла рот, когда Нат взял в руки кольцо и протянул ей. Он не стал опускаться на одно колено – это было не в его стиле. Сложись все иначе, он, возможно, спросил бы позволения у отца Селесты. Но Мануэль был атеистом и погиб от рук своих же единомышленников. А Натаниэль, если честно, был не из тех, кто спрашивает позволения. Лучше уж потом попросить прощения, если понадобится.

– Нет, могу. Я король, не забыла?

Натаниэль пока не носил короны, которая уже находилась в великой септе Исаана. Но вскоре она будет у него на голове.

– Ты пока не король, – нахмурившись, уточнила Селеста. – Ты не можешь спрашивать меня, выйду ли я за тебя замуж. – Казалось, в ее карамельных глазах мелькнуло сожаление. От этого жрица выглядела такой уязвимой – и еще более очаровательной. Оба они уже были одеты для церемонии коронации. Темно-серый шелк, украшенный белыми вышитыми узорами и блестящими камушками, струился по телу Селесты. Костюм Натаниэля был черно-золотым. Это были цвета короля.

Натаниэль слегка изогнул губы в улыбке.

– Ну, тогда хорошо, что я и не собирался тебя спрашивать, – произнес он и тихо рассмеялся, заметив озадаченное выражение лица жрицы.

Затем Нат расстегнул застежку цепочки и надел колье на шею девушки. Селесте пока нельзя было носить его кольцо публично, по крайней мере, на пальце. Но цепочка уже сейчас позволяла Натаниэлю считать девушку своей. Селеста взяла кольцо в руки.

– У этого камня цвет твоих глаз, – тихо произнесла Селеста, рассматривая камень на просвет. Нат кивнул. Он знал, что ей нравятся его глаза, хотя сам предпочел бы выбрать камень под цвет глаз жрицы.

– Когда придет время, я попрошу твоей руки по всем правилам, а пока хочу дать тебе обещание в том, что ты для меня – единственная. Я хочу, чтобы ты стала королевой Сириона и правила этой страной вместе со мной.

Один он с этим ни за что не справится. Только если будет вместе с Селестой.

Селеста все так же неотрывно смотрела на кольцо в своих пальцах. Затаив дыхание, Нат протянул к ней руки. Он нежно погладил девушку по щеке, и Селеста подняла на него взгляд. Глаза жрицы влажно блестели, но она не плакала.

– Я никак не рассчитывала услышать такие слова из твоих уст, – улыбнулась Селеста, пряча кольцо в вырезе своего платья. – Почему ты даешь мне это обещание здесь?

Нат остановил свой взгляд на золотой тиаре.

– Потому что однажды эта корона станет твоей. Но, поскольку пока я не могу отдать ее тебе, подумал, что это место подходит случаю. – Он неуверенно перевел взгляд с короны на Селесту и умолк. После недолгого молчания Нат добавил: – Ты мне так и не ответила.

Селеста вскинула брови.

– Официально ты меня не спрашивал – так что я должна тебе ответить? – Глаза жрицы вспыхнули, когда она с вызовом посмотрела на него.

Нат, рассмеявшись, покачал головой. Потом взял девушку за подбородок и мгновенно притянул ее к себе. Губы Ната нашли ее губы, и обещание скрепил страстный поцелуй. Селеста обвила руками шею Натаниэля и прильнула к нему. Он принял ее привязанность за положительный ответ на свой незаданный вопрос.

Селеста

Едва она заняла свое место в первом ряду, сердце забилось необычайно быстро. Септа Исаана была украшена с огромной роскошью и вкусом. Скамьи были декорированы выкрашенными золотом лилиями, а цветочные композиции, расставленные повсюду, источали нежные, приятные ароматы. Однако Селеста очень сильно сомневалась, что Натаниэль обратит внимание хоть на одну деталь в этом замысловатом убранстве.

Жрица прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Пальцы ощутили тонкую цепочку, на которой висело кольцо Натаниэля. Если бы Селесту попросили назвать момент, когда она почувствовала абсолютное блаженство, то она назвала бы тот миг, когда Нат дал обещание и надел ей на шею кольцо. В то мгновение девушка не чувствовала ничего, кроме чистого неукротимого счастья.

– Ты так сияешь, – улыбнувшись, шепнула Линнея, которая сидела рядом с ней.

Селеста изумленно подняла глаза:

– О, правда? – Кончиками пальцев она провела по цепочке, которая за считаные секунды стала ее самым ценным достоянием.

Дочь Леса кивнула:

– Твои глаза буквально сверкают, а щеки светятся легким румянцем.

Представив картину, которую описала Линнея, Селеста не смогла удержаться от улыбки. С каждым днем, который Селеста проводила рядом с Натаниэлем, маска, которую жрица носила всю жизнь, все больше спадала с нее. Селеста не привыкла открыто демонстрировать свои чувства, но в этот момент, наверное, просто не могла иначе. Она не могла скрыть своей радости, своего счастья.

Когда раздались фанфары и все присутствующие поднялись со своих мест, Селеста вернулась к действительности. Она провела рукой по нежной ткани платья, обернутой вокруг бедер. Макена сшила серое платье с открытыми плечами и плотно облегающими руки узкими рукавами. Между ее грудей висела золотая цепочка, исчезая в тугом корсаже, подчеркивавшем талию.

Яким, верховный септон Сириона, стоял прямо перед алтарем и с улыбкой ждал прибытия Натаниэля. Перед ним на бархатной подушке лежала золотая корона, которая всего несколько недель назад украшала голову Миро. Совсем скоро ее будет носить Натаниэль.

Селеста сидела в первом ряду с тремя другими жрицами; придворные Натаниэля занимали места в том же ряду по другую сторону прохода. Элио, сын лорда Адриана и старейший друг Селесты, сидел прямо у прохода. Рядом с ним – Кай, чей ослепительный внешний вид наверняка заставил забиться быстрее не одно женское сердце. Последним был Ной, сын лорда Карима и сводный брат Натаниэля. Когда тайна отца Ната была раскрыта, братья испытывали довольно большие трудности в общении друг с другом, но к этому моменту более-менее примирились с прошлым и даже сблизились. Все были одеты в соответствии со случаем – возможно, самым значимым событием десятилетия. Снова раздались фанфары, и тяжелые, отделанные золотом двери распахнулись. Дочь Неба обернулась. В септу вошел Натаниэль, и по залу прокатилась волна возбужденного шепота.

Стройные, мускулистые ноги молодого человека были обтянуты черными кожаными брюками, которые были заправлены в сапоги, доходящие ему до колен. Длинный, до самого пола, расшитый золотом плащ, воротник которого был оторочен мехом, укутывал плечи. Каждый шаг заставлял полы плаща разлетаться в разные стороны, являя взору широкие рукава черной шелковой рубашки и богато украшенный золотой жилет.

На полных губах будущего короля играла легкая улыбка, и Селеста почувствовала, как при мысли о том, как горячо и страстно она совсем недавно целовала этот рот, ладони увлажнились.

Все присутствующие громко восхищались принцем, который вот-вот должен стать королем, а Селеста едва могла оставаться в сознании от волнения.

Натаниэль шагал по центральному проходу в сопровождении нежных звуков струнного оркестра и хорового пения. Он выглядел так благородно и величаво, словно был рожден исключительно для этого момента. Его осанка и манера держаться излучали могущественную силу. В нем не осталось ни единого следа от того молодого парня, что поджидал Селесту в переулке Самары. Пыльная одежда, грубые манеры, лукавая улыбка на губах – все осталось в прошлом. Хотя нет, улыбка осталась прежней.

Поравнявшись с Селестой, Натаниэль подмигнул девушке, и она не смогла сдержать улыбку. Даже в такой ситуации он не мог оставаться абсолютно серьезным. И ей это нравилось.

Когда Нат вышел вперед, музыка стихла, и Яким заговорил:

– После каждой бури солнце вновь занимает свое место на небосводе. Сирион пережил тяжелые времена, но сегодня траур заканчивается. Мы назначаем нового короля и полагаемся на его мудрость и силу.

Голос септона эхом разнесся по залу, и кожа Селесты покрылась мурашками. Когда Яким, стоявший за алтарем, обращенным на север, кивнул, септины страны поднялись и заняли места в соответствии с расположением своих провинций. Кезия, септина Сильвины, встала на востоке. На юге бок о бок стояли Мара и Захира, представляя Сирену и Сохалию. На западе – Симея, септина Самары.

Церемония началась с востока, следуя ходу Солнца на небосклоне. Несмотря на то, что Селеста присутствовала на коронации впервые, она точно знала, что и как произойдет. Вместе с другими жрицами она под присмотром Якима несколько часов репетировала ход коронации. Теперь она наблюдала, как Натаниэль повернулся к Кезии. Женщина улыбнулась Сыну Солнца, хотя по всему было видно, что она пыталась сохранить серьезность.

– Септины Сириона, настоящим я представляю вам Натаниэля, вашего неоспоримого и общепризнанного короля, – снова раздался голос Якима. – Мы собрались здесь, чтобы отдать дань уважения и поклясться в верной службе. Готовы ли вы это делать?

Взгляд Якима остановился на Кезии, лицо которой приняло отрешенное выражение.

– Да защитят Боги нашего короля Натаниэля, – громко и четко произнесла Кезия ясным голосом. Когда она принесла королю свою клятву, зазвучали фанфары.

Слова септины вызвали улыбку Селесты. Время, наконец, пришло.

Жрица вспомнила свою первую встречу с Натаниэлем и едва заметно покачала головой. Он был уже не таким, каким был тогда. Он вырос. Не физически, но духовно.

Стараясь унять дрожь в руках, Селеста следила за тем, как Захира, Мара и Симея поклялись Натаниэлю в верности. Первая часть церемонии коронации завершилась. Каждая провинция страны в лице своей септины принесла королю клятву верности.

Наступила очередь клятвы короля. Эта клятва приносилась каждым следующим королем на анналах Богов. И вот Натаниэль с помощью Яниса, который придерживал полы его тяжелой мантии, опустился на колени перед Якимом, державшим в руках летописи Богов.

Кровь громко зашумела в ушах Селесты, когда Натаниэль положил правую руку на деревянную обложку собрания рукописей. Она не могла представить, что в этот момент чувствовал Нат. Сама жрица ощущала такое волнение и нервозность, словно это ее венчали правительницей этой страны.

– Готовы ли вы дать торжественное обещание и поклясться в том, что будете править народом Сириона в соответствии с законами и обычаями Богов?

Селеста тяжело сглотнула. Девушке казалось странным наблюдать за этой коронацией, едва она думала о том, что скоро и сама будет стоять там, наверху. По крайней мере, если Нат сдержит свое обещание. Но в этом Селеста ничуть не сомневалась.

– Клянусь в этом и даю свое торжественное обещание, – объявил Натаниэль. Голос его был твердым как сталь. Ни тени сомнения не закралось в его звучание. Селеста так гордилась Сыном Солнца. За несколько месяцев неверующий вор превратился в ответственного принца, который встал на защиту своей страны и своего народа. И вот теперь его короновали.

Септон кивнул и продолжил зачитывать клятву.

– Клянетесь ли использовать свою власть во имя справедливости и ради защиты?

– Клянусь.

Селеста посмотрела на Линнею, которая с широкой улыбкой на лице стояла рядом. Заметив взгляд Дочери Неба, Линнея улыбнулась подруге и взяла Селесту за руку. Прикосновение пальцев Линнеи немного успокоило ее бешено бьющееся сердце.

– Обещаете ли соблюдать законы Богов и протянуть руку помощи религиозным служителям этой страны и храмам, переданным под их ответственность? – задал Яким последний вопрос клятвы верности.

– Торжественно клянусь и обещаю, – ответил Натаниэль. При этих словах Селеста крепко сжала руку Линнеи.

Но церемония была еще не закончена. Наступила самая важная ее часть: клятва на анналах Богов и помазание короля.

Яким протянул открытую книгу Натаниэлю.

– В этих анналах – средоточие мудрости наших Богов. Это живое слово Богов – королевский закон!

Селеста затаила дыхание, пока Натаниэль целовал открытые страницы рукописной книги. Он принес клятву. Еще немного – и он станет новым правящим королем Сириона.

Септон окунул пальцы в золотую чашу с теплым маслом и провел ими по лбу Натаниэля, потом коснулся внутренней стороны его правой руки. Там, где Боги отметили Сына Солнца трискелионом.

Когда церемония помазания была завершена, Селеста встала. Пришло время вручить королевские регалии, которые новому правителю всегда преподносили жрицы страны. Вслед за остальными Божьми детьми Селеста приблизилась к алтарю, на котором лежали регалии, благословленные Якимом.

Селеста не сумела бы описать все чувства, которые порождала в ней причастность к этой церемонии. Она была уверена, что никогда не сможет этого забыть.

Линнея стала той, кто положил начало вручению королевских регалий. Яким вручил девушке державу. Золотой, богато украшенный драгоценными камнями шар, увенчанный трискелионом. Он символизировал связь между королем и страной.

– Я, Линнея, жрица Сильвины и Дочь Леса, клянусь вам в верности телом и душой. Да помогут мне Боги. – Она протянула Нату шар и поцеловала короля в левую щеку, как того требовала традиция.

Селесте казалось, что она смогла бы повторить все эти слова даже во сне: так часто им приходилось проговаривать их вместе с Якимом.

Следующей вышла вперед Малия. Жрица благоговейно потянулась к мечу, украшенному драгоценными камнями, который символизировал защиту веры. Она произнесла те же слова и поклялась в верности Натаниэлю.

Настала очередь Селесты. Она подошла к алтарю и взяла у Якима золотой перстень с печатью. На кольце было выгравировано солнце, которое служило печатью короля. Она надела Нату перстень на безымянный палец правой руки. Когда девушка коснулась кожи короля, ее охватила приятная дрожь. Жрица подняла глаза и встретилась с зелеными глазами Натаниэля. В них плясали веселые искорки, и Селесте пришлось сделать над собой усилие, чтобы не начать глупо улыбаться.

– Я, Селеста, жрица Самары и Дочь Неба, клянусь вам в верности телом и душой. Да помогут мне Боги.

Жрица сильно нервничала, но голос ее тем не менее звучал решительно. Селеста подалась вперед. Аромат Натаниэля окутал ее, и девушка прикрыла глаза. Ее губы робко коснулись его щеки, и когда Селеста отстранилась от Натаниэля, увидела на его губах нежную улыбку.

Дочь Неба отступила к остальным жрицам, наблюдая, как Селена передает Натаниэлю скипетр – символ Божьего закона. Когда Дочь Луны дала клятву и наклонилась, чтобы поцеловать Ната в щеку, ее губы задержались на его коже на несколько мгновений дольше, чем того требовал обряд. Селеста нервно сузила глаза и успокоилась только тогда, когда Селена оторвалась от Натаниэля. Просияв при этом так, что все обратили на это внимание.

И вновь зазвучали фанфары: Натаниэль поднялся на ноги. Новый король Сириона, наделенный королевскими символами страны. Не хватало только одного. И тогда септон поднял золотую корону и водрузил ее на голову Натаниэля.

Селеста почти перестала дышать, когда Яким громко выкрикнул решающие слова: «Да здравствует король!»

Глаза Селесты наполнились слезами, а сердце едва не выскочило из груди от гордости и счастья. Натаниэль стал королем. С этого момента и до избрания нового Сына Солнца.

– Правь нами с мужеством и силой, – провозгласили все присутствующие, и общий хор голосов заглушил собственный голос Селесты. Церемония подошла к концу. Сирион наконец-то обрел своего нового короля.

Натаниэль

С колотящимся сердцем в груди Нат стоял у дверей в свои новые покои. Покои короля. Было странно, что от него ожидали смены жилых комнат лишь потому, что теперь он официально стал королем Сириона. И Натаниэля это совсем не радовало, особенно когда он думал о том, кому эти покои принадлежали раньше. Пальцы нового короля дрожали, когда он толкнул дверную ручку и вошел в комнату. Его взору открылась гостиная с зоной отдыха и письменным столом. Нат глубоко вздохнул, и в уголках его рта заиграла улыбка. Здесь пахло Миро. Морской солью, недавно окончившимся дождем. И безопасностью.

Натаниэль медленно прошел через комнату к соседней двери, ведущей в спальню. Гнетущее чувство охватило Ната, словно он вторгался в личную жизнь Миро. Но с сегодняшнего дня это помещение принадлежало новому королю, хотя к этому ему еще только предстояло привыкнуть.

Постель была недавно застелена, и в воздухе витал запах свежевыстиранного белья. Нат подошел к кровати, на которой стоял небольшой деревянный ящик. Он нахмурился. На крышке шкатулки был вырезан трискелион.

– Что это? – тихо спросил Нат себя, пока кончики его пальцев исследовали изогнутые линии трискелиона. Затем он осторожно открыл крышку – и на свет появились письма с королевской печатью. Солнце на каждом из них было разорвано посередине, потому что письма были вскрыты.

Нат достал бумаги из шкатулки. Некоторые из них выглядели пожелтевшими и истончившимися – старыми. Нат с любопытством осмотрел три верхних письма. На первом несколько корявым почерком было написано:

Юрий, король Сириона с 700 по 750 год после Исаана, родился в Сильвине. Женат на Наиде, жрице Сирены.

Это была информация, внесенная в каждый регистр рождений. Период правления, начиная с года основания Сириона, года избрания первого Сына Солнца – Исаана. Нат никогда не слышал о короле Юрии, но история Сириона его особо и не интересовала. Поэтому он сразу взял следующее письмо. Почерк этого короля напомнил ему его собственный. Не сказать чтобы неразборчивый, но и красивым не назовешь.

Люциан, король Сириона с 750 по 800 год после Исаана, родился на Сохалии. Женат на Соре, жрице Самары.

Эти слова немного озадачили Ната. Король с проклятого острова. Представлять, что до исчезновения Богини Селинды каждый имел доступ на остров Сохалия, было странно. Даже Илиас избрал своего Сына с острова Луны.

Следующие несколько писем Нат пропустил, пока не добрался до документов столетней давности.

Рави, король Сириона с 900 по 950 год после Исаана, родился в Солярисе. Женат на Солей, жрице Сильвины.

Имя Рави было единственным, о котором Нат уже читал. Он был предпоследним королем Сириона. Это означало…Сердцебиение ускорилось. Ловкими пальцами Нат пересчитал письма. Их было ровно двадцать. Двадцать посланий, написанных королями этой страны. Кто-то другой, возможно, нашел бы письмо Исаана, первого короля Сириона, который был призван на этот пост Богами лично. Но Ната он не интересовал. Он потянулся к письму, конверт которого был почти таким же белым, как простыня на постели.

– Миро… – тихо прошептал Нат, нежно поглаживая конверт. Тоска всколыхнулась в новом короле Сириона, когда он прочел написанные на нем слова.

Миро, король Сириона с 950 по 1000 год после Исаана, родился в Сирене. Женат на Нанами, жрице Сирены.

В горле Натаниэля пересохло, пальцы задрожали. Миро едва успел стать свидетелем тысячелетия Сириона. И в ту же ночь был убит.

Нат перевернул письмо: на оборотной стороне тоже красовалась королевская печать. Однако она не была сломана. Нат медлил. Он не знал, что его ждет, когда он прочтет слова Миро. До сих пор Натаниэль ничего не знал об этой шкатулке, в которой хранилось самое драгоценное сокровище во всей стране. Анналы Богов, конечно, тоже имели ценность, поскольку содержали слова Богов Сириона. Но в этих письмах были слова настоящих людей, которые посвятили всю свою жизнь этой стране и ее народу.

Новый король глубоко вздохнул, сломал печать на конверте и вынул из него письмо. Изящный почерк Миро Натаниэль узнал сразу.

На грудь Натаниэля опустился тяжкий груз, который грозил раздавить его. Миро мог бы быть сегодня рядом с ним. Именно он должен был надеть на голову Ната корону Сириона. Но Миро не смог этого сделать. Он оставил Натаниэля одного.

Нат водил пальцами по строкам письма, а они расплывались перед его глазами.

«Этот человек…оставил мне такое наследие. Как мне стать хоть немного похожим на него?» – размышлял Нат. Наконец, внезапно решившись, он прочел первую строчку.

Сыну Солнца.

Грудь его сдавило так, что Нат едва сумел наполнить легкие воздухом. Это были последние слова от Миро, которые когда-либо еще удастся прочесть Натаниэлю, несмотря на то, что, согласно дате, указанной в верхнем углу письма, они были написаны несколько десятилетий назад.

Я бы очень хотел обратиться к тебе по имени, но ты еще даже не родился. Будучи королем Сириона, я всю свою жизнь должен выполнять единственную задачу: управлять этой страной, защищать ее и каждое живое существо в ней. Но по сравнению с обязанностью написать тебе это письмо эта задача кажется мне сейчас на удивление простой. Советы моих предшественников помогли мне преодолеть многие затруднения, и, надеюсь, мои слова однажды помогут и тебе.

Нат невольно улыбнулся. Он по большей части не знал Миро, написавшего это письмо, но даже в молодости бывший король обладал изрядным чувством юмора.

Обычному парню непросто завоевать сердце необычной женщины, которая всю жизнь была особенной. Я не знаю, откуда ты родом или как протекала твоя жизнь до этого момента, но могу заверить, что каждый твой шаг, каждое принятое тобой решение были правильными. Потому что, если бы ты хоть раз в жизни выбрал другой путь, то сегодня не читал бы эти строки.

Горький смешок вырвался из груди Ната. Он никогда не рассказывал Миро о своем прошлом или о совершенных им ужасных деяниях. Однако Миро был умным человеком: он умел читать между строк и многое понимал. Возможно, он мог предположить, что Нат не был хорошим парнем. А может, никогда полностью и не станет таковым.

Будучи принцем и королем, я в своей жизни совершил много ошибок, которые тяжким грузом легли на мою душу. Я принимал неправильные решения. Королю всегда приходится выбирать между своей страной и своим сердцем. Я выбрал свою страну. Со времени моего правления в Сирион вернулся мир, и я горжусь этим. Но цена за этот мир была высока. Этой ценой стало мое личное счастье.

Губы Ната задрожали, и он, отложив письмо в сторону, задумался. Миро писал об Иолане, жрице Самары и предшественнице Селесты. Он любил ее. Но на их пусти встали страна и долг. В этом письме Миро написал о своих самых глубоких чувствах, и Нат не знал, хочет ли это прочитать. Но в конце концов любопытство победило.

Я променял любовь на долг, потому что именно это от меня требовалось. То, что я сделал, было необходимой жертвой. Я надеюсь, что ты никогда не окажешься в положении, когда тебе придется делать выбор между любовью и долгом. Как король, я обязан дать тебе совет всегда ставить Сирион на первое место, но, как мужчина, я не могу потребовать от тебя этого. Пусть ты король, но ты остаешься человеком. Следуй за своим сердцем: я всегда считал, что оно знает правильный путь.

Нат тихо рассмеялся. Таков был Миро. Дух покойного короля жил в каждой написанной им строке.

– Вы так нужны мне. Один я с этим не справлюсь. Эта корона слишком тяжела для меня, а бремя слишком велико. – Голос Ната прервался в конце фразы, которую он произнес в пустой комнате.

Если ты читаешь эти строки, значит, прошло много лет с момента моего восшествия на трон и мое время пребывания королем закончилось, а твое – только начинается. Я надеюсь, что смогу встать рядом с тобой и помочь тебе в борьбе с твоими сомнениями, страхами и демонами.

Горькая желчь разлилась по его горлу, и Нат сжал руку, в которой держал письмо, в кулак. Бумага помялась. Желание Миро не сбылось. Его больше не было в живых, он не мог быть рядом с Натаниэлем. Новый король был сам по себе. Без совета своего опытного друга.

Каким бы королем ты ни был, знай: тебе воздается моя благодарность, мое уважение и моя любовь.

Навсегда твой, Миро.

Последние слова, которые прочел Нат, снова были размытыми. Он едва угадывал их сквозь пелену слез.

– Как вы могли оставить меня одного? Мне нужен ваш совет.

Словно маленький ребенок, он сердито и грубо стер слезы с лица. Миро гордился им. Таковы были последние слова короля перед тем, как он умер у Натаниэля на руках. И теперь строки, написанные задолго до того, как они встретились, только еще больнее напоминали Нату о том, что Миро мертв.

Взгляд короля упал на остальные письма. Никто из них не сможет ему помочь. Ему был нужен Миро. Остальные короли были ему безразличны. Он не знал их, и никакое письмо не могло этого изменить.

Миро посоветовал ему прислушаться к своему сердцу. Нат покачал головой. Мик и Миро, двое мужчин, которые, возможно, оказали на Ната наибольшее влияние, советовали ему совершенно противоположные вещи. Один хотел, чтобы Натаниэль похоронил свое сердце, чтобы никогда не испытывать страданий. А другой хотел, чтобы Нат следовал за своим сердцем.

Нат был бы счастлив прислушаться к совету Миро. Если Нат последует за своим сердцем, оно приведет его к Селесте. Потому что сердце новоиспеченного короля принадлежало только ей. Он мог только надеяться, что их связь, основанная на взаимной любви, сможет обеспечить стране безопасность, в которой она так отчаянно нуждалась.

Но если похоронить свое сердце, отодвинуть чувства на второй план, чему он когда-то давно научился, он уже сейчас чувствовал в себе внутреннее сопротивление своему нынешнему пути. Подозрение, которое говорило ему о том, что одной любви недостаточно, чтобы защитить Сирион от атеистов.

Возможно, с горечью подумалось Нату на миг, что однажды для него станет преимуществом, если он будет не влюбленным дураком, а подонком-манипулятором.

Глава 3

Проклятый остров

Натаниэль

Его пальцы вцепились в перила, а взгляд был прикован к удаляющемуся берегу. Никогда раньше Нат не бывал на корабле. Тем более – на таком огромном. Его родная Самара находилась так далеко от моря и судоходных рек, что Натаниэль до сих пор ни разу в своей жизни не ступал даже на гребную или парусную лодку. И вот теперь новый король Сириона находился на корабле королевского флота под командованием адмирала Эмира. Нат опасался, что у него начнется морская болезнь, но этого не случилось. Ему нравились волны, нравилась зыбь, на которой покачивалось огромное судно, когда встречало очередную волну.

Нат до сих пор не мог поверить в то, что это он сам предложил продолжить путешествие. Он совсем не чувствовал себя готовым снова столкнуться с реальностью. Но время траура прошло. Теперь Натаниэль был королем и обязан был выполнить свой долг перед народом, который ожидал, что новый правитель выберет себе жену.

Несмотря на то, что Нат уже давно определился с выбором и успел объехать с королевской свитой провинции Сильвину, Сирену и Самару, а также столицу Сириона Солярис, одного пункта назначения в этом путешествии по-прежнему не хватало. И пока Натаниэль не посетит его, ему нельзя было делать выбор. Натаниэль хотел все сделать правильно. Прежде всего – для себя. Для Селесты. И для Миро. Миро, который верил в него и гордился им.

К тому же какая-то часть Натаниэля изнывала от любопытства. Было интересно, каков был остров, на который никто не ступал десятилетиями, а может, и столетиями. Если не считать Айлы и Селены, первыми на остров Сохалия ступят именно они – путешественники, которые прибудут на этом корабле. Натаниэль чувствовал волнение и напряженно ждал этого момента. Со слов Захиры, септины острова, он знал, что Богиня Луны Селинда управляет временем. Если она не захочет, чтобы кто-то ступал на ее остров, она найдет способ помешать вторжению.

Однако, судя по всему, Богиня Луны была к ним добра. До сих пор плавание проходило хорошо. На небе не было ни облачка, и море было спокойным. Скорее всего, это было связано с присутствием на корабле земной дочери Селинды. Селена сидела на палубе вместе со своей сестрой, но, в отличие от Ната, они смотрели не на материк, а вперед, на море. Навстречу своему дому.

После убийства Миро Нат почти не проводил времени с Дочерью Луны. Они вместе выросли в Самаре, и посещение общей родины некоторое время назад вновь сблизило их. Нат не собирался этого менять. Ему нравилась Селена, хотя ее чувства к нему были Натаниэлю неприятны. Но нельзя же было только из-за этого изгонять девушку из своей жизни. Ее общество было приятным, с ней Нат мог поговорить о своем прошлом, не ожидая осуждения. Селена его понимала. Она была рядом. Хотя и иначе, нежели Селеста.

– С тобой все в порядке? Тебе не нравится путешествие по морю? – услышал он голос Селесты.

Улыбка тронула губы Ната, когда он повернулся к девушке. Она заплела волосы в высокую косу, и выпущенные пряди обрамляли ее алебастровую кожу, развеваясь на ветру.

Нат протянул руку и заправил ей за ухо особенно непослушную прядь волос. Это был инстинктивный жест: Натаниэль сделал это, даже не раздумывая. Глаза Селесты едва заметно расширились, и на щеках девушки появился восхитительный румянец. Нат посчитал это достаточной наградой.

– Не здесь, – прошептала жрица, нервно оглядываясь. Нат, конечно, понимал ее беспокойство, но совсем не разделял его. Натаниэлю было все равно, видел ли кто-нибудь, как он прикасался к Селесте. Он не делал ничего непристойного или предосудительного. Ничего такого, за что можно было бы его обвинить. Однако, уважая желание жрицы, король Сириона убрал руку.

– Ты когда-нибудь выходила в море? – спросил он вместо этого, глядя на Сирену, берег которой уходил от них все дальше и дальше.

Селеста кивнула:

– Один раз. Но это было целую вечность назад.

Она закрыла глаза и повернулась лицом к солнцу, которое в это время года еще не вошло в свою полную силу.

Зимнее солнцестояние миновало совсем недавно. Однако в Сирене это можно было заметить лишь по некоторому снижению обычной температуры воздуха. Как таковой зимы здесь не было. Ни снега, ни морозов. Здесь редко надевали пальто – чаще слегка утепленные куртки. Ну, и температура воды, конечно, снизилась. Никакая сила не могла теперь заставить Ната искупаться в море, где всего несколько месяцев назад они веселились и дурачились среди ночи.

До чего же отличались от этого климата те зимы, что бывали в Самаре, на его родине. Там в это время года было жутко холодно.

Нат знал это лучше, чем кто-либо другой, поскольку работал в Самаре на добыче мрамора. Он привык к ледяным ветрам с гор и падающему снегу. Иногда даже скучал по нему.

Самара была его домом, хотя после смерти матери он почти перестал это чувствовать. Быть может, однажды это снова изменится.

Но теперь Натаниэль стал королем, и его место было в Солярисе. Столица всегда была резиденцией короны. Солярис находился в центре Сириона и был центром политики и экономики. А смена времен года здесь почти не ощущалась.

Взгляд Ната переместился на жрицу. Глаза Селесты все еще были закрыты: она подставила лицо солнцу и наслаждалась его лучами. Ее рыжие волосы сияли в теплом свете золотым мерцанием. Она выглядела потрясающе.

Где бы Нату ни пришлось жить в будущем, его дом будет там, где Селеста будет рядом с ним.

Нат шагнул ближе к жрице, подавив желание обнять ее. Вместо этого коснулся шеи девушки. Его пальцы ощутили тонкую золотую цепочку, красиво поблескивающую на солнце. На губах короля появилась улыбка.

– Ты носишь его, – прошептал Нат.

Селеста посмотрела на него так, словно сомневалась в его уме.

– Конечно. Почему я не должна его носить? – Ее глаза лукаво блеснули, и улыбка на лице Ната стала шире.

– Может быть, потому что передумала?

Жрица тихо рассмеялась:

– Я не настолько непостоянна. К тому же прошло всего два дня. Но через месяц можешь спросить меня еще раз. Может быть, к тому времени я буду сыта тобой по горло.

Нату до безумия захотелось притянуть девушку к себе, заключить в объятия и прижаться к ее губам. По крайней мере, так она будет делать этими красивыми губками что-то более полезное, чем дразнить его. В то же время Нат не мог отрицать, что ему нравились их мелкие ссоры. Даже очень.

– Поосторожнее со словами, киска. А не то мне придется заставить тебя замолчать.

В ее глазах вспыхнуло нечто такое, отчего в горле Ната стало сухо, как в пустыне.

– Да неужели? И как ты собираешься это сделать?

Слова жрицы заставили кровь Ната вскипеть, и он коснулся рукой своих губ.

Его кровь стала горячей от ее слов, и он провел рукой по губам.

– Ты усложняешь мне задачу держать свои руки при себе.

Селеста разразилась звонким, как колокольчик, смехом, который проник Нату в самую душу. Поначалу он почти не слышал, чтобы она смеялась, а после смерти матери-жрицы ему долгое время приходилось обходиться без этого звука. Но теперь все было иначе. Нат даже осмелился бы утверждать, что Селеста становилась счастливее рядом с ним. Он прекрасно понимал, что даже в его собственных ушах это звучало высокомерно. Но Ната это ничуть не волновало. Наоборот, новый король Сириона очень этим гордился.

Натаниэль быстро окинул взглядом палубу корабля. Малия стояла невдалеке и разговаривала с капитаном. Ее отец тоже носил такой чин, и поэтому эта девушка лучше всей остальной королевской свиты разбиралась в корабельном деле и сейчас, вероятно, обсуждала с моряком силу ветра и узлы. Линнея стояла рядом с Элио и Каем, которые были поглощены игрой в кости.

Было странно ощущать, что путешествие шло к завершению. Близился конец января. Весной прошлого года они начали это путешествие, и с тех пор изменилось очень многое. Впервые в жизни у Ната появились настоящие друзья. Друзья, которые заботились о нем, слушали его и высказывали свое мнение, если это было необходимо. Нат не мог выразить словами, как благодарен был судьбе за это.

Но затем взгляд Натаниэля переместился на Селену, и король заметил, что девушка тоже смотрит на него. Когда он поймал ее взгляд, щеки Дочери Луны залились румянцем: Нат заметил его даже издалека. И все же Сын Солнца улыбнулся Селене.

– Ты не рассердишься, если в следующие несколько дней я буду проводить больше времени с Селеной? Я давно с ней не разговаривал. И поскольку она жрица Сохалии, то, по-моему, будет уместно, если на острове я уделю ей немного больше внимания.

Нат сознательно обратился к Селесте с этой серьезной просьбой. В конце концов, Селеста и Селена не были подругами. И, наверное, никогда не будут. Однако Натаниэль не хотел прерывать из-за нее только что восстановленный контакт со своей подругой детства.

Селеста проследила за его взглядом и, посмотрев на Дочь Луны, покачала головой.

– Нет, я доверяю тебе. Если ты хочешь проводить с ней время – проводи. Тебе не нужно для этого спрашивать моего разрешения.

Нат удивленно поднял бровь.

– Звучит очень по-взрослому. Ты уверена?

Женщины иногда говорили одно, но имели в виду совсем другое. Нат прекрасно это знал и не хотел, чтобы Селеста обижалась на него за то, что он неправильно истолковал ее слова.

– Ну, кто-то же из нас двоих должен быть взрослым, – сказала она и показала ему язык.

– Осторожнее, киска. Ты говоришь с королем.

Селеста прижала руку к груди и испуганно ахнула.

– Простите, Ваше Величество! – с наигранным сожалением сказала она. Ее глаза цвета жидкой карамели сверкнули, и Нат не мог не рассмеяться.

– Спасибо, – поблагодарил он Селесту после. Он и правда был ей благодарен.

Когда взгляд Натаниэля снова вернулся к Селене, она смотрела куда-то вдаль. На горизонте показались горные вершины. Перед ними лежал остров Сохалия, на котором веками обитали призраки.

* * *

Отвесные крутые утесы высились у побережья Сохалии, из воды выступали каменистые скалы, так что добраться до острова можно было только через небольшую гавань. Воды у равнинной стороны суши, окаймленной галечным пляжем, оказались слишком мелкими для того, чтобы там могли пришвартоваться крупные корабли. Да и королевскую свиту вряд ли можно было перевезти на берег по этой стороне: для этого потребовалось бы слишком много гребных лодок.

Так что они выбрали гавань. Покинув борт корабля, Нат, задрав голову, оглядел скалу, что находилась прямо напротив него. Где-то на вершине этих скал находился храм Богини Луны Селинды. Дом монахинь, живущих на этом острове. И Селены.

– Я так взволнована, – прошептала жрица, появляясь рядом с Натом. Она улыбнулась королю, и он нерешительно ответил девушке тем же. – Я так давно ждала возможности показать тебе остров.

Нат бросил быстрый взгляд назад, на корабль, где Селеста разговаривала со своей горничной.

Я доверяю тебе.

– Вот и хорошо, что ты здесь ориентируешься. Я с удовольствием все осмотрю.

Услышав эти слова, Селена улыбнулась, и ее льдисто-голубые глаза засияли. Она взяла Ната под руку, и они вместе направились к каменной лестнице, ведущей к храму. Поездки в карете здесь были невозможны. Дороги на острове были слишком круты и каменисты.

Путь наверх занял больше времени, чем ожидалось. Несколько раз, учитывая физические силы дам, процессия делала передышки, хотя Нат подозревал, что его придворные пользовались этим предлогом, только чтобы отдохнуть самим. Потому что, когда цель наконец была достигнута, Кай и кое-кто из мужчин выглядели так, словно совершенно выбились из сил. Нат, напротив, почти не чувствовал напряжения. Благодаря Нике и ее тренировкам он был в очень хорошей форме.

На вершине горы дул такой приятный мягкий бриз, что даже не верилось, что еще только январь.

– Разве это не прекрасно? – спросила Селена. Ее голос звучал почти благоговейно.

Конечно, она была права. Они стояли на лугу, сплошь покрытом полевыми цветами. А в центре поляны расположился храм Богини Луны. Колонны из белого мрамора поддерживали фронтон, в который был встроен гигантский полумесяц. Небольшие домики, тоже из мрамора, стояли вокруг храма. Никакой роскоши или помпезности. Здесь не было дворца, как в других провинциях. Нат понимал, почему Селена на Сохалии чувствовала себя как дома. Здесь кругом царили мир и спокойствие.

Ступеньки заканчивались тропой, ведущей к храму. Перед храмом раскинулась деревенская площадь, на краю которой располагался колодец, где несколько сестер Ордена стирали белье. Дома располагались слева и справа от тропы: так они не загораживали мраморное здание храма. От происходящего на деревенской площади Селену и Ната отделяла всего пара метров. Несколько монахинь у печей выпекали хлеб. Технические достижения, уже закрепившиеся на материке, на этом острове полностью отсутствовали. Но, несмотря на это, все здесь казались счастливыми и довольными. Несколько детей запускали воздушных змеев: Нат слышал их звонкий, веселый смех.

– Да, это так, – вздохнул он. Сохалия была похожа на маленький рай.

– Я раньше и представить себе не могла, что где-то существует подобное место. Здесь нет ни бедности, ни голода, ни угнетения. – Селена взяла его за руку. – Идем, я позаботилась о том, чтобы дом, в который ты заселишься, был рядом с моим. Но тебе придется разделить его со своими придворными. Здесь у нас, к сожалению, не так много места.

Селена устремила на Натаниэля извиняющийся взгляд. Однако Ната это ничуть не обеспокоило. До того, как Бог Солнца призвал его стать принцем, Нат переживал и худшие вещи. Делить дом с Ноем, Элио, Каем и Янисом было наименьшей из его проблем. Если никто из его друзей не имел привычки храпеть по ночам, Нат сможет это пережить.

– Вы построили дополнительные новые дома по случаю нашего приезда? – спросил Натаниэль, глядя на мраморные здания, которые выглядели совершенно новыми, хотя их возраст, должно быть, насчитывал много десятков, если не сотен, лет.

Селена покачала головой:

– Нет, некоторые из них и так пустовали. На Сохалии живет не так уж много людей. Несколько монахинь были так добры, что на время нашего пребывания здесь освободили свои дома.

Более чем щедрый поступок, подумал Нат. Кто-то ради них добровольно отказался от своего дома. Пусть и временно.

– Это очень мило с их стороны.

– Им всем очень любопытно побольше узнать о тебе и других жрицах. Кроме меня и Айлы, за двести лет никто не ступал на этот остров и никто не покидал его пределов, – пожав плечами, прокомментировала жрица.

Нат последовал за Селеной, и они пересекли небольшую площадь, которая, вероятно, служила центром этого места. Несколько скамеек были расставлены вокруг пустующего в это время очага, который, вероятно, использовался для вечерних посиделок.

С того самого момента, как они достигли вершины, Нат чувствовал на себе взгляды людей, мимо которых они проходили. К его удивлению, женщин здесь проживало гораздо больше, чем мужчин. Либо мужчины были заняты своей работой где-то еще.

Некоторые взгляды были исполнены любопытства, другие – подозрений. Нату было понятно и то и другое. Местные жители не привыкли к чужакам. Здесь все всех знали. Сохалия долгое время была отрезана от остальной цивилизации, и люди, жившие здесь, научились жить сами по себе. Возможно, они даже затаили обиду на своих братьев и сестер с материка. В конце концов, все выглядело так, будто народ с материка отвернулся от них. Хотя никто из вновь прибывших не жил двести пятьдесят лет назад, чтобы иметь возможность изменить нынешнее положение сохалийцев. Когда Богиня Луны покинула мир, она заблокировала доступ к своему острову. С тех пор на Сохалию не мог добраться даже ворон.

– А вас с Айлой приняли с радостью или поначалу было тяжело? – помедлив, спросил Натаниэль, быстро взглянув на Селену.

Девушка слегка скривилась.

– Поначалу выносить все взгляды и толки было нелегко, но со временем все утряслось. Затем, когда Захира приняла нас в Орден и вскоре заявила, что я должна стать новой Дочерью Луны, от первоначального недоверия не осталось и следа.

Нат кивнул.

– А как тебя выбрали? – Этот вопрос ему хотелось задать уже очень давно. До сих пор Нат так и не понимал, как такое могло произойти. Селена была никем – и вот в один миг превратилась в одну из самых влиятельных женщин страны. В чадо Божье. Это было почти невозможно. Хотя с Натом произошло почти то же самое. Разница в том, что Илиас всегда выбирал своего Сына таким образом. А вот Дочери Богинь всегда призывались еще при рождении, и никогда – в зрелом возрасте. Какую странную двойственность им обоим уготовила судьба…

Нат хотел наконец узнать как можно подробнее о ритуале, который помог Селене стать чадом Божьим. О Богине Луны и ее исчезновении. И конечно же, об этом острове, который по легенде, что ходила на материке, был проклят.

Жрица взглянула на свою сестру, которая разговаривала с Захирой. По прибытии они добрались до деревенской площади и выгрузили несколько ящиков и корзин из телеги, которую солдаты привезли сюда со своего корабля. И снова Нат отметил сильное сходство между двумя сестрами. Со спины их было почти не отличить.

На лице Селены отразилось что-то вроде горечи. Казалось, вопрос Ната был ей неприятен.

– Захира с самого начала расценила наше прибытие как знак Богов. Она сказала, что одну из нас ждет великое будущее. Я всегда полагала, что это будет Айла. Она великодушна, добросердечна, она защищала и заботилась обо мне всю свою жизнь. – В светло-голубых глазах девушки мелькнула темная тень, она неосознанно заговорила тише. – Сначала Захира думала так же. Она хотела призвать Айлу, но в конечном итоге выбрала меня, – задумчиво добавила девушка.

– Почему? – озадаченно спросил Нат. Чем Селена была лучше Айлы? Что было у одной сестры, чего не было у другой? Нат никак не мог этого понять. Если честно, он и сам выбрал бы Айлу. Она была храброй и умной. В этой девушке было величие, которое Нат заметил еще в раннем детстве. Айла источала властную ауру, словно уже была королевой. Властную в хорошем смысле: в этой ауре не было ни высокомерия, ни надменности. Из нее наверняка получилась бы выдающаяся и добрая жрица.

– Об этом, я думаю, тебе лучше спросить у нее самой, – с грустью в голосе сказала Селена.

Тон девушки заставил Натаниэля изогнуть бровь.

– Почему?

– Потому что это очень интимная тема, и я не имею права ее обсуждать.

Теперь любопытство Ната стало еще сильнее. Что в глазах Захиры сделало Айлу недостаточно достойной должности жрицы?

– Она сделала что-то предосудительное? – Нат и в самом деле не хотел копать глубже, но любопытство терзало его все сильнее.

– Знаешь… – начала было Селена, многозначительно взглянув на него, но тут же покачала головой. – Забудь об этом, от меня ты ничего не узнаешь. Если хочешь знать больше, спроси у самой Айлы.

Нат что-то тихо буркнул, однако расспрашивать перестал. Она была права. С его стороны было нечестно выманивать эту информацию у Селены.

От маленькой площади, что располагалась в центре деревни, жрица Луны повела Натаниэля к домам, которые были построены вокруг. В этих домах королевская свита будет жить во время пребывания на острове. Захира и Айла укладывали ящики в один из домов, в котором, вероятно, жили сами.

– Кто вообще здесь живет? – спросил Нат.

Селена указала в сторону слева от храма, где играли дети.

– Там живут связанные узами брака пары. Здесь, по эту сторону храма, живут незамужние женщины, а в домах за храмом живут неженатые мужчины.

– Неженатые и незамужние? – Нат удивленно вскинул брови. Видимо, на этом острове царила строгая дисциплина. Может, для Ната это место было и не таким подходящим, как ему показалось сначала. Кажется, не стоило горячиться и называть это место «раем».

– Почему вы разделяете женатых и неженатых? – По мнению Ната, такая классификация народа была совершенно устаревшей.

Селена пожала плечами:

– Наверное, здесь так было всегда. Не спрашивай меня, почему. Мы тоже вначале не поняли.

Перед домом, который был чуть больше остальных, но в сущности был точно таким же, как и все другие, они остановились.

– Здесь ты будешь жить. Надеюсь, тебе понравится. – Щеки Селены слегка покраснели.

Нат улыбнулся ей:

– Ты ведь знаешь, что я жил и в куда более худших условиях. Дом очень красивый.

Селена смущенно теребила подол своего темно-синего платья. Девушка, казалось, нервничала.

– Хочешь, позже я покажу тебе остальную часть острова?

Во взгляде и голосе Селены ясно читалась надежда. Но Натаниэль не хотел ее обнадеживать – ему просто хотелось осмотреть этот остров в сопровождении того, кто хорошо его знает. Поэтому он кивнул.

– Было бы неплохо. Какое место на острове нравится тебе больше всего?

Едва Нат задал свой вопрос, глаза девушки засияли.

– О, склеп!

Нат замер на полдороге и уставился на Селену, широко распахнув глаза:

– Склеп?

Селена кивнула.

– Посреди небольшого леса за храмом стоит склеп, в котором похоронены все Дочери Луны. Не знаю, почему это место так меня привлекает, но в нем есть что-то очень таинственное. Мне там нравится. – Селена выжидающе смотрела на Ната, взволнованно накручивая на палец прядь черных волос.

Натаниэль встретил взгляд девушки и, покачав головой, тихо рассмеялся:

– Я, пожалуй, притворюсь, что не вижу в этом ничего странного.

Он подмигнул девушке и остался поджидать свою свиту. Жрица направилась к собственному дому.

Первым к Нату приблизился Элио.

– Значит, мы живем вместе? – Казалось, Элио пребывал в такой эйфории, словно им предстояло несколько недель сплошного веселья.

Ной, судя по его виду, считал иначе. Он уже стонал:

– Горе вам, если кто-то из вас храпит!

В ответ на слова своего сводного брата Нат усмехнулся. Пусть он еще и не привык к тому факту, что находится в родстве с Ноем, принять его он уже мог.

– Прямо рядом с нами живут незамужние женщины острова. Может, найдешь себе там кого-нибудь, – ухмыльнулся он, заработав в ответ на свой комментарий недовольное ворчание Ноя.

– Скорее, это тебе, мне кажется, придется постараться, чтобы Кай держался подальше от этих женщин, – прошипел Ной, оставляя свой багаж у дома.

– А где он вообще? – нахмурившись, спросил Нат.

– Видимо, и в самом деле повернул обратно, ругаясь себе под нос, – пояснил Элио. – Ему не понравился подъем. – Однако Нат отчетливо заметил веселые огоньки в глазах Элио, когда тот говорил. Похоже, поведение Кая позабавило сына лорда Адриана.

– Вы оставили его одного?

Ной покачал головой:

– С ним Янис. Общими усилиями они, будем надеяться, преодолеют этот подъем.

В ответ на слова Ноя Нат слегка нахмурился. Ной даже не представлял, насколько ошибался в своем предположении. Ни Янис, ни Кай не любили пеших прогулок и не занимались спортом, и вместе им, вероятно, потребуется еще больше времени, чем поодиночке.

– Может, стоит проверить, как они там? – неуверенно предложил Элио.

Однако Нат покачал головой:

– Вы правы: они скоро придут. Главное, чтобы потом эти двое не жаловались на свои комнаты. Придут последними – пусть пеняют на себя.

На самом деле Нат хотел дать немного уединения своему камердинеру и придворному. Мало того, что он и сам заметил взаимные взгляды двух мужчин, так еще одна маленькая птичка рассказала ему, что Кай и Янис чувствуют друг к другу нечто большее, чем просто дружба.

Упомянутая птичка в это время стояла рядом с Макеной. Дети с гордостью показывали молодым женщинам воздушных змеев, с которыми играли. Рыжие волосы птички блестели на солнце.

Нат усмехнулся. Если люди здесь, на Сохалии, действительно были настолько чопорными, что расселяли неженатых мужчин и незамужних женщин по разным домам, ему придется проявить творческий подход. Потому что он не выдержит, если не будет иметь возможности прикоснуться к Селесте. Нат уже слишком привык к тому, что она рядом. Последние несколько недель он даже спал с ней в одной постели. Селеста была последней, кого Натаниэль видел перед тем, как заснуть, и первой – после того, как просыпался. И очень быстро привык к этому.

– Ну что? Первым вы выберете себе кровать, Ваше пресветлое Высочество? – Ной смотрел на короля, скрестив руки на груди.

Зеленые глаза Натаниэля вспыхнули:

– Можешь быть уверен.

Селеста

– Мы живем вместе, и это лучшее, что может предложить этот остров на сегодняшний день, – объявила Малия, осматривая дом. Одноэтажный дом состоял из салона-гостиной и трех комнат. Здесь было достаточно места для жриц и их служанок.

– Почему Селена не живет с нами? – спросила Линнея, вдыхая аромат полевых цветов в букете, который стоял на столе.

Селеста скривилась. Она была только за то, что Дочь Луны не поселилась вместе с ними.

– Она делит дом со своей сестрой и Захирой, как мне сказали, – вмешалась Малия. – Мне еще предстоит привыкнуть к отсутствию здесь комфорта, – вздохнула она и села в кресло.

– Отсутствию комфорта? – спросила Селеста, приподняв бровь. Вряд ли в Самаре хоть кто-то мог позволить себе мраморный дом. Большинство людей жили в простых домах из песчаника, хотя мрамор добывали как раз на ее родине. А вот на этом острове каждый житель владел домом из этого ценного камня.

Малия пожала плечами:

– Нет ни диванов, ни пуфиков. Здесь нет даже солнечных камней. О проточной воде я вообще молчу. – Она скривилась так, будто сама мысль о купании в холодной реке была настоящим кошмаром. При этом сама Селеста даже не знала, есть ли вообще на Сохалии река. Скорее всего, учитывая размеры острова, максимум, что здесь может быть, – это ручей.

– Если хочешь, можешь выбрать себе самую удобную кровать, – предложила Линнея, а затем повернулась к Селесте: – Ты же не против?

Дочь Неба покачала головой. Малии должно быть удобно. Если она будет в хорошем настроении, то и все остальные будут довольны.

– Она все равно не будет здесь ночевать, – поддразнила Малия, многозначительно приподняв брови.

Щеки Селесты порозовели, и девушка смущенно отвела взгляд. И правда. Последние несколько недель она спала с Натаниэлем, а не в своей постели. Просто спала, само собой. И все равно это было табу. Однако никого в Солярисе не беспокоило то, что она по ночам уходила из своей комнаты. Все понимали, что после смерти Миро Нат нуждался в поддержке и близости.

– Не думаю, что буду делать так здесь, – пробормотала Селеста, хотя как раз этого ей и хотелось. – На этом острове существовала определенная строгость в том, что касалось отношений между мужчиной и женщиной. – Селеста поняла это, когда узнала о разграничении домов: мужчины и женщины жили отдельно друг от друга. Когда-то такая система действовала и на материке. Но это было более двухсот лет назад.

Малия фыркнула:

– Не думаю, что мне подходит этот остров.

Селеста согласно кивнула. Малия была женщиной, свободной духом. Женщиной, которая никому не позволяла диктовать себе, что можно, а что нет. Вполне может случиться так, то она нарушит обычаи живущих здесь людей.

– А я думала, ты с нетерпением ждала, когда окажешься здесь. Чтобы пойти на пляж, – попыталась переубедить ее Линнея. Но вышло наоборот.

– Да, так и было, пока я не узнала, что здесь галечный пляж. Кто захочет купаться, когда пляж из гальки? Где, черт возьми, песок?

Малия фыркнула и закатила глаза. Селесте издала тихий смешок.

– Думаю, мы переживем. А может, здесь есть секретный морской курорт с песчаным пляжем, о котором нам расскажут только в том случае, если мы проявим себя с лучшей стороны, – улыбнувшись, попыталась подбодрить ее Линнея. Эта девушка была оптимисткой до мозга костей.

– Не собираюсь я ничего проявлять, лучше подкупить кого-нибудь. Я не буду участвовать ни в каких ритуалах или другой подобной ерунде, которую практикуют на этом острове. – Малия скрестила руки на груди.

Селеста некоторое время задумчиво смотрела на нее. Дочь Неба тоже не хотела участвовать ни в каких обрядах. Но, может быть, такова была цена за то, чтобы узнать больше о ритуале, с помощью которого Селена ни с того ни с сего стала Божьим ребенком? Где, как не здесь, на Сохалии, острове, на котором все началось, она могла узнать об этом?

Вечером всех пригласили на костер. Они сидели вокруг пылающего огня на скамейках на деревенской площади, а рядом с ними на другом костре жарился поросенок.

Эта сцена казалась Селесте почти идиллической. Если бы только не постоянные любопытные взгляды посторонних приверженцев Ордена. Но до сих пор все они относились к приезжим исключительно дружелюбно, и жрица пыталась понять постоянные расспросы островитян. Она сама была очень любопытным человеком и, вероятно, делала бы то же самое. Так что в конце концов Селеста решила присмотреться к сохалийцам получше.

Захира, септина Сохалии, откашлялась, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание. На женщине было черное платье, которое почти не выделялось на фоне ее темной кожи. Ее черные волосы были заплетены в бесчисленные косички, а лицо было раскрашено точно так же, как в день прибытия Дочери Луны в Солярис. На лбу у женщины красовался белый полумесяц, а щеки и рот – окрашены в красный цвет.

– Сегодня мы хотим поприветствовать наших гостей здесь, в Сохалии. Двести пятьдесят лет мы прожили сами по себе, отделенные от наших братьев и сестер с материка. Благодаря Селене, нашей жрице, этому уединению пришел конец.

Присутствующие возликовали. Они аплодировали, выкрикивали радостные возгласы, и Селесте даже в мерцающем отблеске огня стало видно, как покраснела от всеобщего внимания Селена. Девушка сидела рядом с Натаниэлем, и Селеста почувствовала, как от этого зрелища что-то больно затронуло ее грудь. Дочь Неба доверяла Натаниэлю, но не Селене и ее намерениям. Если Нат хотел провести время со своей подругой детства, Селеста не станет ему мешать. Хотя какая-то часть ее при виде этих двоих кипела от ярости. Селеста взяла себя в руки. Королю было положено сидеть рядом со жрицей, что являлась хозяйкой той провинции, по которой он путешествовал.

– Приглашаю вас отведать нашего угощения, – сказала Захира, прерывая мысли Селесты. Сама септина подняла в руке свой кубок с вином. – За воссоединение! – провозгласила она.

– За воссоединение! – ответил ей хор голосов собравшихся.

Затем все посвятили себя обильной еде. Вокруг были расставлены корзины, полные хлеба, фруктов и овощей, а также доски с сыром и горячим мясом, зажаренным на костре.

– А это и вправду вкусно, – отметила Макена, пробуя свежеиспеченный хлеб. Селеста согласно кивнула. Она только что откусила кусочек жареной свинины, которая была просто восхитительной. Девушка испустила вздох наслаждения.

Макена тихо рассмеялась.

– Лучше, чем у Вильмы? – с широкой улыбкой спросила она.

Жрица покачала головой.

– Нет ничего лучше того, что готовит Вильма, но это очень близко, – усмехнулась Селеста, несмотря на то, что воспоминание о поварихе в Самаре тихой грустью отдалось в ее сердце. Вильма, наряду с Симеей, была для Селесты своего рода заменой матери. И, конечно, эта женщина значила для жрицы куда больше, чем просто кухарка самарского дворца. Без нее и Симеи, наставницы и опекунши Селесты, Дочь Неба никогда бы не стала той женщиной, которой была сегодня.

Ужин был в самом разгаре, к костру подносили все новые и новые корзины с деликатесами, все брали себе из них, кто что и сколько хотел, в зависимости от желания и аппетита. Селеста никогда не видела ничего подобного. Она представляла себе первый ужин на Сохалии трапезой, которая будет проводиться в бальном зале. С прекрасной сервировкой стола, золотыми столовыми приборами и праздничной музыкой. Здесь люди сидели, прижавшись друг к другу, на скамьях, держа тарелки на коленях или ставя их на деревянные пни. Все смеялись и веселились. Никакого принуждения, никаких правил. Просто люди, которые вместе ели, расслаблялись и были счастливы. Это было незнакомо и ново, но Селеста ощутила, что этот новый опыт ее обогатил.

– Куда это они? – понизив голос, спросила у Селесты Макена, слегка наклонившись к ее уху. Волосы горничной коснулись щеки жрицы.

Проследив за взглядом Макены, девушка увидела, как Селена, взяв Натаниэля за руку, ушла с ним прочь. Сердце жрицы запротестовало, но она взяла себя в руки.

– Не знаю, – прошептала Селеста в ответ. Голос ее звучал немного принужденно. – Но рано или поздно узнаю. – Натаниэль расскажет ей, чего от него хочет Селена. В этом Дочь Неба была уверена.

Макена посмотрела на нее, приподняв бровь.

– Я под впечатлением. Ты не злишься и не капризничаешь. И ревности я не вижу.

Селеста закатила глаза. Почему все ожидали, что она отреагирует по-детски и импульсивно? Надо же ей было когда-то повзрослеть.

– Поверь, я ревную и даже немного злюсь. Но дерзкие ответы приберегу, пожалуй, для Натаниэля. – Она подмигнула своей подруге, и та рассмеялась.

– Такую Селесту я знаю, – улыбнулась Макена, отсалютовала подруге своим кубком с вином и сделала из него большой глоток.

Пусть она и позволила Нату проводить больше времени с Селеной, ему не стоило делать подобные вещи прямо у нее под носом. А что было более откровенным, чем то, что эти двое вместе ушли с ужина, устроенного в их честь?

– По случаю нашей встречи я хотела бы рассказать нашим гостям одну историю, – снова взяла слово Захира. Слова ее должны были выражать приветливость, но голос женщины звучал мрачно и, как всегда, немного грубовато. Селеста даже сказала бы, что септина говорила совершенно незаинтересованно. И тем не менее жрица Самары внимательно прислушалась. Захира поднялась со своего места. Пламя костра отбрасывало свет на ее смуглую кожу, и в этом свете отчетливо выделялись краски, которыми было раскрашено лицо женщины.

Она похожа на Богиню войны, подумалось Селесте.

– Двести пятьдесят лет назад Сирион постигла трагедия. Погибла жрица, и это событие оставило глубокие шрамы в душах людей. И в душах Богов, – продолжила Захира. Ее голос звучал как мрачное пророчество, и по спине Селесты пробежал холодок. – После этой трагедии сердце нашей Богини было разбито, и она больше ни разу не призывала новую Дочь Луны. До сих пор она оплакивала свое потерянное Божье дитя, поэтому никому не позволяла ступить на ее остров.

Эта история была Селесте знакома. Как, впрочем, и всем остальным жителям Сириона. В последний раз девушка соприкоснулась с ней во время визита в Сильвину, когда Линнея показала им божественные деревья. Богиня Леса посвятила по дереву каждому из своих божественных братьев и сестер.

Однако Адела, древо безмолвия, призванное напоминать Богиню Луны Селинду, засохло и не давало бутонов. На его стволе виднелись трещины. Тогда вид мертвого дерева просто потряс Селесту.

– И пусть мы вспоминаем то время с грустью и печалью в наших сердцах, наш долг – передавать новым поколениям знание о том, что произошло. Ни одно Дитя Божье не должно быть забыто. Итак, сегодня вечером я хочу рассказать вам историю той жрицы, которая жила много лет назад. Ее звали Чандра.

Глава 4

Потерянная девушка

Чандра – двести пятьдесят лет назад

Солярис был уродлив. Эта мысль прочно засела в ее голове еще со времени первого посещения города. И даже сейчас, несколько лет спустя, ее мнение ничуть не изменилось. Роскошь здесь выставлялась напоказ, но была поверхностной. Поверхностные здания, поверхностные люди. Чандра ненавидела в этом городе буквально все.

– Итак, что вы предлагаете, миледи? – ворвался в мысли Чандры вопрос адмирала.

Жрица взглянула на пожилого мужчину, который, прищурившись, разглядывал ее. Чандра не нравилась ему. А он не нравился ей. И их взаимная неприязнь была связана с тем, что она была женщиной. Женщиной, которой, по словам адмирала, не разрешалось говорить. Но Чандра не была обычной женщиной. Она была жрицей.

– Ваше Величество, – обратилась она поэтому непосредственно к королю, заслужив тем самым злобный взгляд адмирала. – Пиратство в водах между Сохалией и Сиреной затрагивает всех нас. Но когда мне приходится сначала просить вашего разрешения позволить королевскому флоту вмешаться, всегда бывает уже слишком поздно.

Король Юрий взирал на девушку, нахмурив брови. Чандра почувствовала надежду, что он примет ее предложение во внимание. Она не была великим стратегом, плохо разбиралась в военных вопросах, но знала свой остров и окружающие воды. Это была ее родина.

Однако король, к ее сожалению, покачал головой:

– Я очень серьезно отношусь к пиратам, которые плавают по морям, совершая свои злодеяния. Но я не могу возложить ответственность за королевские вооруженные силы на жрицу.

Чандра знала. Еще до того, как ее нога ступила в столицу, она знала, что ее не воспримут всерьез. Зачем она вообще обеспокоилась?

– Обдумайте мою просьбу, Ваше Величество. Я не требую передать мне командование флотом, я вообще не могла бы этого сделать. Но, возможно, адмирал Неро будет реагировать на подобные ситуации в более срочном порядке. – Она сказала это, не удостоив адмирала даже взглядом. Ее внимание было обращено на короля, потому что его Чандра могла смягчить скорее, нежели адмирала. И, в конце концов, тем, кто примет решение, будет король.

Для Чандры и так было загадкой, что главнокомандующий королевским флотом делал в самом сердце страны. По ее мнению, место адмирала было на побережье: он должен был заниматься защитой морей Сириона. Она сама чуть не стала жертвой пиратов по пути сюда.

– Ваше предложение, жрица, я вынесу на обсуждение со своими советниками. Вы получите мой ответ завтра, – сообщил ей Юрий. Но взгляд, которым он обменялся с адмиралом Неро, подсказал Чандре, что она уже проиграла это сражение. Сохалия снова была предоставлена самой себе. Братья и сестры с материка не придут ей на помощь.

Чандра угрюмо покидала королевский дворец. Лучше бы она осталась дома. Слушала бы крики чаек, смотрела бы, как волны, взмывая в воздух пенные брызги, разбиваются о скалистый берег. Но сестры Ордена попросили ее обратиться за советом к королю. А Чандра, будучи жрицей Сохалии, считала защиту местного народа своей первостепенной обязанностью.

Чандра разочарованно вздохнула и невольно провела рукой по груди. Прямо под ключицей отпечатался изогнутый трискелион, символ Богов. Та метка, что сделала ее жрицей этой земли. Призвала занять должность, которую девушка вовсе не хотела занимать.

С тех пор как жрица стала достаточно взрослой, чтобы понимать значение этой метки, она все пыталась уяснить для себя, почему из всех людей, живущих на острове, Богиня Луны Селинда призвала именно ее. Но ответа на этот вопрос девушка не нашла и по сей день. Боги и их решения оставались для нее загадкой.

Сев в карету, Чандра направилась обратно в город. Если уж ей довелось приехать в Солярис, она хотела почтить память Богов. Ее целью была великая септа Исаана. Пожалуй, это здание можно было назвать самым красивым в городе. Ведь септа была возведена из белого мрамора, который добывали только в Самаре и на Сохалии. На острове жрицы все здания строились из этой благородной породы, а потому сияли великолепной, почти ослепительной белизной.

Когда Чандра добралась до септы, ее взгляд остановился на пяти статуях, поддерживающих крышу здания. То были пять Богов Сириона. Статуя Селинды, Богини и матери Чандры, была размещена с левого края. На камне не было ни единого пятнышка, и девушка искренне порадовалась, что изображения Богов не были заляпаны золотом.

Верховный септон Соляриса принял жрицу с распростертыми объятиями:

– Для меня большая радость приветствовать здесь Дочь Луны.

Он смиренно поклонился ей, и Чандра благодарно склонила голову. Пряди темных волос упали девушке на плечи.

– Чем могу служить вам, жрица? – спросил септон. Последователи Ордена, очевидно, были единственными людьми в стране, которые выказывали заслуженное уважение ее положению. Однако стоило признать, что даже в собственных глазах Чандра была просто самой обыкновенной женщиной. А женщина, согласно обычаям Сириона, должна была служить. Но не властвовать. Этого принципа Чандра не понимала.

– Благодарю, но я пришла только для молитвы.

Чандра нечасто бывала в столице и все же знала септу почти так же хорошо, как и свой родной храм. Септа была единственным местом в Солярисе, которое ей нравилось. Здесь она проводила большую часть времени, когда пребывала в столице.

Септон оставил ее одну, за что Чандра была ему очень благодарна. Она вошла в крыло, посвященное Богине Луны, и целенаправленно устремилась к алтарю. К стенам крепились серебряные подсвечники, свечи которых приятно освещали помещение, украшенное гравюрами фаз луны. Перед алтарем жрица упала на колени. Она подняла взгляд к серебристому полумесяцу, стоявшему на нем.

– Иногда я спрашиваю себя, почему ты выбрала именно меня? Что отличает меня от моих сестер?

Чандра не знала. Лучше бы призвали не ее, а какую-нибудь другую девушку. Тогда ей не пришлось бы нести это тяжелое бремя. В глубине души жрица верила, что наступит день, когда она поймет решение Богов. Когда все обретет смысл.

Но до тех пор, пока этот день не наступил, то сильное чувство, что сковывало ее душу, не было ни гордостью тем, что она – Дочь Богини, ни смирением, так ожидаемым обществом от женщин ее возраста. Чандра чувствовала себя потерянной. Куда бы девушка ни пришла, она была не к месту.

Дома ощущение потери не было таким ужасным, как здесь, в столице. В Солярисе в ее изысканной одежде и с красиво уложенными волосами в Чандре видели жрицу, но никто не хотел слышать ее голос. Ее наставница сызмальства пыталась объяснить девушке, что женщину не принято слушать – на нее только смотрят. Даже если она жрица. Власть и правление лучше оставить королю Юрию.

Чандра пыталась следовать этому совету. Но с каждым годом, когда она становилась старше, такой образ жизни девушке все больше и больше претил. Она была Дочерью Луны. Не может быть, чтобы Богиня призвала ее, чтобы молчать. Селинда была Луной. Повелительницей приливов и покорительницей солнца.

– Жрица? – голос верховного септона внезапно достиг слуха Чандры, отвлекая ее от мыслей. – Прошу прощения, я не хотел мешать вашей молитве. Но у меня есть новости, которые должны вас заинтересовать.

Чандра выжидающе приподняла бровь. Неужели король Юрий уже рассмотрел ее предложение и все-таки отправил адмирала обратно в Сохалию?

– Мне очень жаль, что вы не смогли провести празднование Дня Солнца на своей родине. Но вчера был призван новый Сын Солнца, и мы узнали, о каком молодом человеке идет речь.

Чандра неохотно кивнула. Голос септона был наполнен состраданием, в котором жрица не нуждалась. День Солнца был днем поминания Бога Солнца Илиаса. Прославлялась не ее Богиня. Этот день не мог для нее отличаться от любого другого лишь потому, что вчера Илиас призвал своего нового Сына, а следовательно, и будущего короля.

– И кто этот Избранный? – спросила девушка вежливо, хотя это ее мало интересовало. Как будто это имя ей что-то даст. В Сирионе были тысячи молодых мужчин, которые могли быть призваны. Она знала лишь нескольких. Мужчины, с которыми жрица обычно имела дело, были старыми и мудрыми. Так они, по крайней мере, утверждали.

– Вы наверняка будете очень гордиться, потому что этот молодой человек родом из Сохалии, – взволнованно провозгласил септон.

Глаза Чандры расширились. Новый Сын Солнца родом с острова Полумесяца? В последний раз такое было несколько сотен лет назад. Жрица всегда считала, что Илиас, Бог Солнца, не особенно любил Детей Луны и потому не избирал их. Но, видимо, ошибалась.

– И кто он? – голос девушки был ровным и бесстрастным. Если мужчина был из Сохалии, она, вполне возможно, встречалась с ним раньше. Хотя она мало интересовалась молодыми людьми, живущими на ее острове. Свое сердце она отдала с самого раннего детства. Еще маленькой девочкой Чандра влюбилась в своего лучшего друга. И, когда жрица стала старше, ее чувства к нему не изменились. Но он ничего об этом не знал. Они были просто друзьями, а на Сохалии почти все девушки строили ему глазки, потому что этот парень очаровывал их своим обаянием и красотой. У Чандры, которая была жрицей, все равно не было шансов обрести с ним счастье. По крайней мере, пока она была одной из возможных невест короля.

– Кажется, его прозвали «звездный мальчик», но большего я, к сожалению, не знаю. Вам это что-то говорит? – с любопытством смотрел на нее септон.

Сердце Чандры на мгновение перестало биться. Этого просто не могло быть. Взгляд жрицы снова упал на полумесяц на алтаре, и мысли девушки отправились в странствие.

–  Ты опять улыбаешься, – скептически заметила она.

Ответом ей был его звонкий смех.

– Неужели улыбка – это преступление?

Они сидели на лугу перед храмом Богини Луны.

Чандра покачала головой:

– Нет, но я часто не понимаю, по какой причине ты улыбаешься.

Когда она его видела, он улыбался. Всегда. Чандра не понимала этого. Ей так часто хотелось плакать, что она просто не могла представить себе, как кто-то мог быть постоянно счастлив и доволен жизнью.

– А ее и нет. Или вот: твое присутствие. Его для этого вполне достаточно.

Он подмигнул ей, и на ее губах тоже заиграла улыбка. Однако Чандра покачала головой.

– Прибереги свое обаяние для кого-нибудь другого. – На нее он тратил его зря. Чандра никогда не будет для него больше, чем просто лучшим другом. У Богов на нее были другие планы.

– Но оно – единственное, что я могу подарить своей жрице. – Сердце Чандры билось с удвоенной скоростью. Когда он улыбался, ее грудь сжималась, в животе танцевали бабочки, а кровь так сильно приливала к щекам, что они пылали.

– Почему ты так смотришь на меня?

Застигнутая его вопросом врасплох, Чандра вновь покачала головой:

– Твоя улыбка. Она сияет так же ярко, как звезды в самую глубокую ночь.

– Ничто не светит ярче солнца, – возразил он.

Однако Чандра не разделяла его мнения:

– Солнце ослепляет. Слишком яркое, чтобы на него смотреть, оно никого не терпит рядом с собой. Звезды – другие. Они обретают свою силу, когда горят все вместе. Ты сияешь как звезды, – убежденно повторила она.

Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых искрилось изумление. Эти темно-синие глаза были похожи на небо. Чандра улыбнулась ему.

– Звездный мальчик, – тихо сказала она.

– Что? – озадаченно спросил он, убирая с лица непослушную прядь своих темных волос.

– Звездный мальчик. С сегодняшнего дня это будет твоим прозвищем, – чуть громче объявила она.

Оно подходило ему. Никто не был добрее и сострадательнее его. Никто не светился ярче. Даже она. Чандре нравилось быть Дочерью Луны. Но девушка знала, что Луна не светит сама по себе. Ее освещало Солнце. Но мужчине напротив нее, чтобы излучать свет, не нужен был никто. Он просто сиял, и все.

– Жрица? Вы знаете этого человека? – голос септона вернул ее из воспоминаний к действительности.

Чандра порывисто кивнула.

– Да, – выдохнула она, до сих пор не веря в случившееся. Как мог он, ее Звездный мальчик, стать Сыном Солнца? И это чистое существо должно было стать порождением высокомерия и тщеславия? Никогда.

– Замечательно, – радостно сказал септон. – Как его зовут?

Мысли в ее голове превратились в какой-то бешеный круговорот. Он приедет сюда. В Солярис. Он больше не будет ее другом, перестанет быть тем, кому она дала прозвище «Звездный мальчик». Он станет принцем Сириона. Следующим королем, Сыном Солнца.

Когда она ответила септону, голос ее был хриплым:

– Его зовут Люциан. Люциан, звездный мальчик.

* * *

Так быстро, как только могли бежать ее ноги, Чандра сбежала вниз, в холл. Прошла неделя, в течение которой девушка с нетерпением ждала приезда своего лучшего друга. Сегодня ожиданию пришел конец. Путешествие из Сохалии в столицу было долгим – кому, как не Чандре, было это знать. Но это не мешало жрице проводить свое время, глядя в окно в ожидании нового Сына Солнца.

Люциана также должны были сопровождать несколько сестер Ордена Сохалии, включая наставницу Чандры, Стеллу. Но монахини девушку не интересовали. Чандра была одиночкой. Единственным человеком, которому она позволила приблизиться к себе, был Люциан.

Несколько дней назад в Солярис прибыли еще три жрицы. Дочь Леса тут же попыталась с ней сблизиться, однако Чандра воспротивилась этому. У нее уже был друг, другие ей были не нужны.

В последний раз она видела Люциана в ночь перед отъездом. Они сидели на лугу перед храмом и вместе смотрели на звезды. Давали названия каждому созвездию и придумывали о них истории. Чандре казалось, что с той ночи миновала уже вечность, хотя прошло всего-то три недели. Три недели назад ей при переправе на материк пришлось вступить в бой с пиратами – только для того, чтобы здесь, в Солярисе, потерпеть поражение от короля Юрия. В конце концов он отклонил ее просьбу отправить флот под командованием адмирала в Сохалию.

Внезапно слух Чандры уловил знакомые голоса. Это были голоса ее монахинь, которые, вероятно, только что перебрались в свои апартаменты. Спустившись с очередного лестничного пролета, она увидела у подножия ступеней Люциана. Увидев его, Чандра почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, и уже хотела броситься к нему, когда поняла, что Люциан увлечен разговором. Одетая в струящийся шелк, рядом с ним стояла Дочь Леса. Чандра быстро отступила за лестничную опору.

На лице Люциана играла привычная улыбка, когда он поцеловал тыльную сторону руки жрицы. От этого жеста грудь Чандры болезненно сжалась. Ей не понравилось, что он уделяет внимание другой женщине. Девушкам, которые бегали за ним на Сохалии, он не давал ни единого шанса.

– Так, значит, вы – Сын Солнца, – услышала Чандра нежный голос другой жрицы. Дочь Луны с неудовольствием отметила, что со своего места на краю лестницы слышит каждое слово. Этот разговор ей совсем не нравился. И то, что Дочь Леса была так красива, – тоже. Ее длинные светло-русые волосы были частично заплетены в косу и уложены вокруг головы.

Чандра услышала, как Люциан рассмеялся.

– Кажется, так. А вы, должно быть, Дочь Леса, верно?

Чандра метнула на него орлиный взгляд. За последние несколько недель он ничуть не изменился. Темные волосы Люциана свободно падали ему на лоб, темно-синие глаза сияли, как небо перед наступлением ночи. Он выглядел фантастически.

– Алисса, Ваше Величество. Рада знакомству. Я жрица Сильвины.

Девушка улыбнулась Люциану, и Чандра стиснула зубы. На мгновение жрица Луны задумалась, не стоит ли ей просто спуститься по лестнице и броситься Люциану на шею. Однако, увидев сияние в глазах своего лучшего друга, она отбросила эту мысль – и остановилась, едва начав движение.

– Какое красивое имя, – сказал Люциан. – На скалах, окружающих Сохалию, цветет много каменных трав[1].

Едва он произнес эти слова, Чандра почувствовала, как неясная тревога сковала ее сердце. Она подумала о своей родине, о каменных травах, которым Алисса была обязана своим именем. На Сохалии соцветия этих растений – от белого до светло-голубого цвета – покрывали почти все скалы.

– Правда? – довольным тоном поинтересовалась Алисса. – А в Сильвине они, к сожалению, совершенно теряются в сравнении с розами, лилиями и орхидеями.

Чандра приподняла бровь. Что задумала эта жрица? Как раз в этот момент девушка заправила себе за ухо одну из светлых прядей, выбившихся из прически. Алисса взглянула на Люциана из-под опущенных век.

Тот, улыбаясь, покачал головой:

– Могу вас заверить, что вы уж точно нигде не затеряетесь. Только не с такой улыбкой. – То, как он это сказал, заставило Чандру затаить дыхание. Этот разговор был ей крайне неприятен. Что случилось с Люцианом? Почему он стоял здесь и строил глазки этой жрице? Неужели он вовсе не собирался ее искать?

Звонкий смех Алиссы эхом разнесся по лестничной площадке.

– Вы очарователь, – заметила жрица, и Чандра сжала руки в кулаки.

– Так обо мне всегда говорит Чандра. Притом, что я всего лишь честен.

Чандра застыла на месте. Она и правда называла его очарователем, но только потому, что он был очарователен с ней. Он был добрым, ласковым и, да, – всегда честным. Иным она его не знала.

Чандра рассматривала пару, стоявшую на лестнице. Алисса прикусила нижнюю губу.

– А вы уже знакомы друг с другом? – робко спросила она.

Чандра переминалась с ноги на ногу, с нетерпением ожидая ответа Люциана.

– Да, мы друзья, а почему вы спрашиваете? – И правда, Чандра тоже хотела бы знать.

Жрица Сильвины, словно защищаясь, подняла руки.

– Я нечасто встречалась с ней, но здесь, при дворе, у нее несколько сомнительная репутация, – тихо сказала она.

Услышав эти слова, Чандра вздрогнула.

– Что? Но почему? – расстроился Люциан, и Чандра почувствовала облегчение. Он будто хотел защитить подругу от всех, кто хотел сказать что-то против нее. Обычно Чандре не требовалась защита. На родине ей не нужно было ни перед кем самоутверждаться или доказывать свою правоту.

– Она подвергает сомнению решения короля, выдает необычные просьбы. Похоже, она никогда не довольствуется тем, что у нее есть, – продолжала Алисса. Чандра крепко сжала губы, чтобы ни единый звук не мог покинуть ее рта. Как могла женщина, которая совсем не знала Дочь Луны, сказать о ней такое?

– Это совсем не похоже на Чандру, – задумчиво сказал Люциан. – Она дружелюбна, любознательна и чаще всего погружена в свой собственный мир.

Слова Люциана заставили Чандру улыбнуться. Он хорошо описал ее.

Ее собственный мир был намного лучше, чем этот. Там не было ни жриц, ни королей. Там ей не нужно было считаться ни с кем, кроме себя.

– Да, она живет вдали от реальности, – ответила Алисса. Из ее уст это звучало совсем не по-доброму. Чандра чуть не фыркнула. Однако в последний момент ей удалось сдержаться. Жрица терпеть не могла, когда ее осуждали.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался ее лучший друг.

Чандра увидела, как Алисса пожала плечами.

– Она – жрица. Ей не пристало подвергать сомнению решения короля. – Алисса была жрицей, как и сама Чандра, и поэтому занимала ту же должность, только в другой провинции страны. И все же жрица Сохалии осознавала, что ведет себя иначе, чем все Божьи дети рядом с ней и даже те, что существовали до нее. Чандра никогда не понимала, почему она, будучи жрицей, должна стоять на ступень ниже короля. Ну хорошо, он был призвал Богом. Но разве она – нет? Так почему он должен значить больше, чем она?

– Кто это сказал? – со смехом спросил Люциан.

Чандра в замешательстве встрепенулась.

Алисса непонимающе склонила голову:

– Что вы имеете в виду?

Люциан глубоко вздохнул и провел обеими руками по своим темным волосам.

– Кто сказал, что она не должна сомневаться в короле? Он тоже всего лишь человек. Если вы, жрицы, не можете задавать ему вопросы, то кто? Вы можете оказывать на него влияние, в том числе и для его собственной защиты.

Сердце Чандры смягчилось. Смутное, мрачное чувство, охватившее ее душу в начале этого разговора, исчезло. Люциан, Звездный мальчик, был все тем же: он был ее другом. Светом в ее мраке. Только ему удавалось заставить Чандру улыбнуться, когда ей хотелось плакать.

– Я никогда об этом не думала, – нерешительно призналась Алисса. У Чандры сложилось впечатление, что жрица Сильвины тронута словами Люциана.

Люциан улыбнулся во весь рот.

– Быть может, Чандра и живет вдали от нашей реальности, но это не значит, что этот мир лучше, чем ее вселенная. На самом деле, мне кажется, что все наоборот, – с огромной добротой в голосе сказал он.

Вновь избранный Сын Солнца подмигнул Алиссе, и Чандра прищурилась.

Люциан попрощался с Дочерью Леса и начал подниматься по лестнице. Чандра поспешила обратно в свою комнату, а он ее не заметил.

Тихонько закрыв дверь на задвижку, Чандра улыбнулась. Теперь, когда Люциан был здесь, рядом с ней появился союзник. Наконец-то она почувствовала себя менее потерянной.

Глава 5

На твоей стороне

Селеста

На следующее утро Селесту разбудил щебет птиц. Аромат свежеиспеченного хлеба мягко щекотал ноздри. Соседняя сторона кровати была пуста. Значит, Макена уже на ногах. Было странно не заснуть рядом с Натаниэлем и не чувствовать его близость. И теперь, проснувшись, не смотреть ему в лицо. Зато Селесте понравилось то, что она проговорила со своей самой близкой подругой до глубокой ночи, нравилось быть рядом с ней. Давно такого не было. Раньше Макена часто ночевала у Селесты, вплоть до того момента, когда Макена официально стала ее горничной. Тогда им обеим было по тринадцать лет. С тех пор Макене уже не подобало спать вместе со жрицей, которой она служила.

Но даже тогда Селеста не хотела придерживаться этого глупого предписания. Какой бы ответственной она ни была, это правило для нее не имело никакого смысла. И все же она не делала этого до сегодняшнего дня. Теперь на помощь жрице пришли обстоятельства, потому что на Сохалии было слишком мало места, чтобы предоставить каждому из многочисленных гостей отдельную кровать. А поскольку горничные должны были ночевать у своих жриц, чтобы быть к их услугам, получилось так, что Макена и Селеста спали в одной постели. И хотя Макена всегда настаивала на соблюдении правил, она была рада такому исключению. Они словно вернулись в детство. Когда Макена вызвалась быть горничной, она хотела выполнять свои обязанности так, чтобы ею были довольны. И Селеста не могла бы гордиться ею больше. Сирион еще никогда не знал более послушной служанки. И никто из тех, кто был связан с Селестой, не мог быть ей ближе. Она не променяла бы Макену ни на что на свете.

– Доброе утро, – раздался в этот момент веселый голос ее лучшей подруги, которая, открыв дверь, вошла в комнату с подносом, полным всевозможных вкусностей.

На лице жрицы засияла улыбка.

– Доброе утро. Но ты ведь знаешь, что тебе не нужно приносить мне завтрак в постель, правда? – Она бросила на Макену укоризненный взгляд, но та отмахнулась.

– Только из чистой корысти, в конце концов, это завтрак на двоих. – Она подмигнула Селесте и осторожно поставила поднос на кровать. – Когда ты вчера ночью несколько раз прижалась ко мне, я немного забеспокоилась, но, думаю, тебе просто нравится обниматься.

Широко распахнув глаза, Селеста уставилась на подругу, отчетливо ощущая, как к щекам приливает жар. Она прижималась к Макене? Во сне? Как неудобно.

– Извини, этого больше не повторится, – пробормотала она. В состоянии бодрствования Селеста легко могла дать такое обещание. Но что она будет делать во сне – другой вопрос.

Макена тихо рассмеялась:

– Пустяки. По-видимому, сегодня ночью ты искала близости кого-то определенного. Отсюда и завтрак. – Она указала на свежий хлеб, два стакана молока, фрукты и сыр. Все выглядело просто потрясающе.

Но Макена снова направилась к выходу из комнаты. Селеста приподняла бровь:

– Ты куда? Всего хватает.

В глазах Макены зажглись веселые огоньки.

– Пока нет. Я же сказала, что это – завтрак на двоих, но второй человек – не я.

В этот момент, как по команде, в маленькую комнатку вошел широко улыбающийся Натаниэль. Он с удовольствием уставился на голые ноги Селесты, торчащие из-под одеяла.

– Это заговор? – весело спросила Селеста, хотя совершенно не возражала против такого сюрприза.

– Нет, как я уже сказала, только корысть, чистая корысть, – объявила Макена. – А сейчас я сама пойду завтракать. Получайте удовольствие. И постарайтесь держать себя в руках.

Макена усмехнулась, и Селеста прикусила язык. Но уйти так легко она своей подруге не дала.

– Дай угадаю, у тебя тоже завтрак на двоих? Тебя, видно, ждет привлекательный мужчина с красивыми карими глазами и трехдневной щетиной на лице? – усмехнувшись Макене, поинтересовалась Селеста.

Но та только высунула язык и скрылась за дверью. Нат, тихо рассмеявшись, преодолел последние несколько метров, отделявших его от Селесты, и сел к ней на кровать.

– Элио и Макена? У них теперь все официально? – спросил Натаниэль, закидывая себе в рот крупную виноградину.

Селеста покачала головой.

– Если бы все было официально, она бы не использовала тебя в качестве прикрытия. – Она похлопала по месту рядом с собой, где ночью спала Макена. Нат, усмехнувшись, подсел ближе к ней.

– Милая ночнушка. Но мне ты больше нравишься в моих рубашках, – засмеялся он, комментируя ее одеяние. Его зеленые глаза сияли.

Жрица нахмурилась. Ее ночная рубашка была кремовой и длинной, но сейчас, когда девушка сидела, ткань едва доходила ей до колен.

– Тебя здесь не было, так что мне негде было взять рубашку, – возразила она, пожимая плечами и прислоняясь к нему. Голова девушки склонилась на плечо Натаниэля, и жрица наслаждалась исходящим от него теплом.

– Возможно, мы сможем заключить компромисс с Элио и Макеной. Ты спишь со мной, Элио занимает твое место. – Опустив руку на ее обнаженное колено, Нат пальцами рисовал на нем маленькие кружочки. Селесту тут же охватила приятная дрожь.

Как бы Селесте ни нравилось представлять себе такую возможность, это было невозможно. Девушка недовольно прищелкнула языком.

– Я очень неуютно чувствую себя рядом с Захирой и как-то не хочу с ней связываться.

Септина Сохалии была очень своеобразной женщиной, и Селеста никак не могла ее понять. Несмотря на способность жрицы видеть ауры людей, Захира для нее была словно слепое пятно. С таким раскрашенным лицом и отталкивающим характером септина казалась инородным телом в ослепительно переливающемся разными красками море королевского двора.

– Даже ради меня? – поддразнил Нат, толкая ее плечом.

Селеста покачала головой.

– К тебе это не имеет никакого отношения. Ты же заметил, что мужчинам и женщинам здесь разрешается жить вместе только после брака? Я не хочу нарушать эту традицию.

По мнению Селесты, это было бы неправильно. Ей казалось, что она в чужой стране, по крайней мере, это в отдельной провинции. И было бы невежливо пренебрегать царящими здесь обычаями и традициями.

Нат рядом с ней тихонько рассмеялся.

– А вот это, – пальцы Натаниэля порхали по ее обнаженной коже, – не нарушает этой традиции?

Когда этот мужчина так прикасался к ней, Селеста теряла способность мыслить ясно. Поэтому она слегка шлепнула его по пальцам и бросила на него настойчивый взгляд.

– Нарушает. А потому мы не позволим этому войти в привычку.

Нат развернулся к Селесте всем телом. Левая его рука упиралась в стену, а правая коснулась рыжей пряди ее волос. Он был к ней так близко, что девушка чувствовала на своем лице его дыхание.

– Значит, в течение следующих нескольких недель ты хочешь полностью отказаться от моих прикосновений? – тихо выдохнул он.

Нат наклонился к шее девушки, и Селеста почувствовала, как его губы исследуют жилку, быстро пульсирующую под кожей. Она тяжело сглотнула. Веки девушки затрепетали, в горле пересохло. Селесте хотелось сдержаться, оттолкнуть его от себя и подчиниться своему замыслу. Но она не могла. Рядом с Натаниэлем Селеста всегда слабела. Особенно когда он вот так прикасался к ней. Жрица зарылась пальцами в темно-русые волосы Ната и притянула его к себе.

Нат впился губами в ее рот, и Селеста не смогла сдержать сорвавшийся с ее уст стон. Да и не хотела. Ощутив в поцелуе, как усмехнулся Натаниэль, жрица игриво прикусила его за нижнюю губу. Король тихо зарычал и слегка оттолкнул ее от себя.

В его глазах загорелся угрожающий огонек.

– Это не совсем помогает мне себя контролировать, киска.

– Ты первый начал, – возразила она, поцеловав его в щеку, прежде чем полностью оттолкнуть. Нат отреагировал на этот жест, слегка прищурив глаза.

– Я начинаю, а ты заканчиваешь? Теперь так все и будет происходить? – Нат, явно разочарованный, обеими руками пригладил волосы, которые Селеста слегка растрепала.

– Пока мы на Сохалии – да. Мы должны, по крайней мере, постараться следовать правилам. Хотя бы раз в жизни. – Селеста закатила глаза. С тех пор как она узнала Натаниэля, она нарушила больше правил, чем могла сосчитать. И, к ужасу девушки, ей это даже нравилось.

Нат со вздохом упал на подушки, закрыв одной из них свое лицо.

– Я уже ненавижу этот дурацкий остров.

Губы Селесты растянулись в дьявольской усмешке. Она проигнорировала расстроенного короля и принялась беззаботно наслаждаться своим завтраком.

Натаниэль

Натаниэль, ворча, следовал за монахинями через храм Богини Луны Селинды. Сказать, что эта экскурсия его совершенно не интересовала, – значило не сказать ничего. Если по прибытии на остров Нат еще хотел узнать что-нибудь о Богине и ее таинственных ритуалах, то теперь просто их проклинал. Только лишь из-за глупых нравов этого острова он не мог находиться рядом с Селестой. Рыжей, казалось, нравилось мучить его. Селеста слишком быстро научилась играть в эти игры. Но у нее был отличный учитель, который теперь горько сожалел об этом.

Именно поэтому он и не обращал никакого внимания на Айлу, которая вела их по коридору. Его мысли все еще были заняты минувшим утром. План Макены понравился ему сразу. Тогда Нат еще не знал, что горничная нарушает правила. Стоило признать: Нат был приятно удивлен. И перспектива позавтракать в постели с Селестой была более чем заманчива. Он никак не мог отказаться.

– Похоже, ты в плохом настроении, – донесся до его слуха голос Линнеи, и Нат, застигнутый врасплох, повернулся к Дочери Леса.

Натаниэль понятия не имел, шла ли она рядом с ним все это время или только мгновение, – настолько он был погружен в свои мысли. Но когда король взглянул на Линнею, ему показалось, что мысли девушки тоже блуждали где-то далеко.

– То же самое могу сказать и о тебе, – сказал он. У рта девушки лежали жесткие складки, которых Нат никогда раньше не видел. Линнею никак нельзя было назвать довольной.

Жрица пожала плечами.

– Ну не сказать, чтобы я была в плохом настроении, но я попросила, чтобы меня пустили в местную библиотеку, а мне отказали.

Нат приподнял бровь. Почему жрице было отказано в доступе к книгам?

– Они сказали, почему?

Покачав головой, Линнея поравнялась с ним.

– Судя по всему, в библиотеку допускаются только септина и Дочь Луны. Вероятно, это еще один из их загадочных обычаев.

Одно только слово «обычай» еще больше ухудшило настроение Ната, и ему захотелось зарычать.

Но потом он взял себя в руки и спросил:

– А зачем ты вообще хотела туда пойти? Ты же вроде бы не книжный червь.

Этот эпитет, скорее, относился к Селесте. Она всегда первой начинала что-то искать и могла часами сидеть, уткнувшись в книгу. Линнея больше любила проводить время за холстом.

Жрица быстро, не привлекая к себе внимания, огляделась по сторонам и, понизив голос, ответила:

– С тех пор, как Малия получила от Садыка письмо, я в каждой библиотеке во время нашего путешествия исследую появление новой Дочери Луны и почти одновременные нападения атеистов. Судя по всему, это уводит меня в прошлое: кажется, существует связь даже между исчезновением Богини Луны и самыми первыми записями об атеистах. Если это правда, мы должны об этом знать.

Письмо, о котором говорила Линнея, было угрозой, поступившей от самого разыскиваемого преступника в Сирионе: много лет назад Садык похитил Малию и Марко. Он хотел использовать этих детей в качестве средства давления, чтобы быть оправданным за свои преступления. Адмиралу Эмиру в то время удалось предотвратить эту попытку. Но после побега из тюрьмы несколько месяцев назад Садык отправил Малии сообщение, предупреждающее, что атеисты находятся ближе, чем подозревал королевский двор. И это произошло почти одновременно с призванием Селены стать новой Дочерью Луны. Нат знал, что Линнея и Ной поставили перед собой общую цель проследить каждый малейший след, который можно было найти об этом явлении. Чтобы добиться наконец в своем исследовании успеха, им было бы более чем полезно изучить непосредственно источник этого вопроса. Однако Линнее просто-напросто запретили это делать.

Внезапно Нату показалось, что они говорят слишком громко.

– Давай поговорим об этом позже. Мне очень хочется знать, что вам уже удалось выяснить.

Когда Линнея кивнула, Нат изо всех сил попытался прислушаться к словам Айлы о строительстве храма. Но так и не смог.

Час спустя Натаниэль встретился с Линнеей и Ноем. В качестве места встречи они выбрали дом короля и его свиты: беседа должна была состояться за закрытыми дверями. Натаниэлю было важно, чтобы жители острова знали обо всем этом как можно меньше. Несмотря на это, Сын Солнца уже заметил взгляды, которые преследовали Линнею, когда девушка вошла в дом. Жители Сохалии, казалось, не особенно радовались такому поступку. Нат не знал, были ли они недовольны тем, что женщина вошла в хижину, где жили мужчины, или подозревали, будто она что-то замышляет.

– Ну, говорите, что вам удалось выяснить? – прямо выпалил Нат. Он выжидательно смотрел на жрицу и своего сводного брата. Линнея и Ной обменялись быстрым взглядом.

– Будем откровенны: не так уж и много. По крайней мере, ничего определенного, – неохотно признала Линнея.

Ной согласно кивнул:

– В каждом архиве события того времени, когда исчезла последняя Дочь Луны, интерпретируются немного иначе.

– История, которую Захира рассказала нам вчера, предлагает совершенно иную точку зрения, – проворчала Линнея и провела рукой по светло-каштановым волосам, которые сегодня оставила распущенными.

Нат изогнул бровь:

– Что еще за история? – Он понятия не имел, о чем говорила Линнея.

Брат окинул короля хмурым взглядом.

– Ты бы знал, если бы вчера не сбежал с ужина вместе с Селеной, – отрезал он.

Король, защищаясь, поднял руки:

– Она просто показала мне древний склеп, в котором похоронены все Дочери Луны.

То, что он совершил, не было тяжким преступлением. Поэтому обида Ноя была абсолютно беспочвенной. Селеста не возражала против того, чтобы он проводил время с Селеной, а всех остальных это не касалось.

– Склеп? – насторожилась Линнея, впившись в Натаниэля выжидательным взглядом. Ее глаза вдруг снова засияли, а от разочарования девушки не осталось и следа.

– Он находится на восточной стороне острова, в нескольких минутах ходьбы через лес. На самом деле – ничего особенного. – Нат совершенно не понимал, почему этот склеп был любимым местом Селены на острове. Тем более после того, как она показала ему место упокоения.

Это была мраморная гробница. Гробы размещались за мемориальными досками, на которых были написаны имена и продолжительность жизни умерших женщин. Ната удивило, что эти женщины были похоронены именно так. В Сирионе была традиция сжигать умерших, чтобы их души могли вернуться к Богам.

– Ты случайно не видел там имени «Чандра»? – напряженно спросил Ной. Нат на мгновение задумался, но затем покачал головой. Он не запомнил каждое из двадцати имен, но вспомнил бы это имя, если бы читал его на надгробиях. Имя «Чандра» не говорило ему абсолютно ничего.

– А кто это?

– Последняя жрица Луны, – как-то торжественно объявила Линнея. – Захира рассказывала о ней вчера у костра. Якобы она умерла от любовной тоски здесь, на острове, двести пятьдесят лет назад. Любовь всей ее жизни, избранный Сын Солнца, выбрал другую. И она не смогла с этим справиться.

Если подумать, то церемония избрания, предписанная Богами, принесла уже немало страданий их земным дочерям и сыновьям. Выбор невесты не всегда давался королю легко, жрицы не всегда соглашались, и часто результатом выбора становилось как минимум одно разбитое сердце. Так произошло со жрицей Луны Чандрой, с Миро и Иоланой.

Нат отчетливо почувствовал на себе пристальный взгляд Ноя. И король даже знал, что означал этот взгляд. Это сильно походило на дежавю. Селена тоже питала к Натаниэлю сильное чувство и надеялась на совместное будущее, которое он не мог ей дать. Сын Солнца искренне надеялся, что история того времени была легендой, в основе которой лежал лишь проблеск правды, чтобы она выглядела особенно образной и запоминающейся. Разве можно умереть от разбитого сердца?

– Того Избранного звали Люциан, и он тоже был родом с этого острова, – продолжала Линнея.

Нат удивленно вскинул голову. А вот это имя показалось ему знакомым. Среди писем прошлых королей Сириона, которые ждали Натаниэля в покоях после коронации, и в самом деле было одно, написанное Люцианом. Мужчиной, что был королем Сириона двести пятьдесят лет назад.

– Его женой была Сора, жрица Самары, – завершил историю Нат, хотя никогда раньше ее не слышал.

Линнея и Ной озадаченно переглянулись.

– А ты откуда знаешь? – недоуменно нахмурившись, поинтересовался Ной.

– Существует собрание писем прошлых королей, которое передается каждому новому правителю, – буркнул Нат. – Я прочитал только письмо Миро. На остальных просмотрел только имена королей и их избранниц. – Теперь Нат глубоко сожалел, что не изучил повнимательнее остальные бумаги. В той шкатулке лежало скрытое знание, которое, возможно, могло бы ему помочь именно сейчас. Нат показал себя эгоистичным и ограниченным. Он не счел нужным брать письма с собой в Сохалию. Они так и остались лежать в той самой шкатулке, только теперь под кроватью в его спальне в Солярисе. И сейчас словно издевались над ним.

– Жаль, возможно, письмо Люциана могло бы нам помочь, – высказала Линнея мысли Ната вслух. Она сначала болезненно скривилась, как от боли, но потом попыталась улыбнуться. В конце концов, жрица разговаривала с королем.

– И как оно могло нам помочь? – лицемерно спросил Нат.

Ной пустился в объяснения:

– Ранее, в Самаре, мы уже частично познакомились с историей Люциана и Чандры. В старых записях тогдашней жрицы. Дело в том, что эта жрица стала королевой. Она рассказывала о двух других жрицах. Однако их имена отсутствовали. До вчерашнего дня мы не знали, что одной из этих жриц была Чандра. – Ной потер подбородок.

– Двух жрицах? – озадаченно спросил Нат.

Линнея кивнула.

– В письме говорилось о произошедшей трагедии, но не было ничего конкретного. Упоминались имена Люциана и Дочери Моря. Но имена жриц Сильвины и Сохалии отсутствовали. – Она пожала плечами, будто даже сама себе не могла объяснить, почему в документах не хватало этих важных деталей.

– Может, нам удастся найти информацию о тех временах в другом месте, – пытался Нат успокоить удрученную Дочь Леса.

Но та обменялась странным взглядом с Ноем.

– Мы уже пытались. Но ни в одном архиве, где бы ни искали эту информацию, о жрицах того времени не написано ни строчки.

Это более чем странно, подумал Нат. В Сирионе очень скрупулезно фиксировалось то, кем были Божьи дети. Где-то это должно быть записано. Увековечено для потомков.

Взгляд Ноя помрачнел:

– Этих двух жриц словно никогда и не было.

Холодная дрожь пробежала по спине Ната. Это было невозможно. Где-то же должны были быть записи о том, кем были эти женщины и что произошло в то время. И Линнея с Ноем, вероятно, были правы: эта информация почти наверняка находилась совсем рядом с ними. Спрятана в недоступном для них архиве, в который веками не заходил ни один посторонний человек.

– Есть новости? – внезапно спросил Ной. Нат в недоумении уставился на него. – Я имею в виду об атеистах. Отец не захотел ничего мне рассказывать.

Нат поморщился. После убийства Миро атеисты как в воду канули. От них не осталось и следа, и Нат не знал, где их искать. Больше всего на свете ему хотелось казнить каждого из них за то, что они сделали с Миро. Но он не мог этого сделать, потому что не имел ни малейшего представления о том, в какой норе они затаились.

– Нет, ничего. Но рано или поздно они заплатят за свои деяния, – провозгласил он зловещим голосом. В этом Нат поклялся себе еще тогда, когда Миро умирал на его руках. Атеисты ответят за свои преступления, или он не был новым королем Сириона.

– Нат, – нерешительно начала Линнея, опустив руку ему на плечо. Ната совершенно не волновало то, что в этот момент девушка могла чувствовать все его эмоции. Дар Линнеи заключался в умении сочувствовать в крайне редкой форме. Одним простым прикосновением она ощущала все чувства человека. – Что бы ни говорили тебе Эмир, Карим или другие лорды, война – это не решение. Изменить мир могут слова и идеи, и они не требуют никакого насилия.

Оливково-зеленые глаза девушки умоляюще смотрели на Сына Солнца. Но Нат все же покачал головой. Каким бы нравственно ценным ни было ее предложение, Линнея, по его мнению, стремилась к мечте, которой не дано было воплотиться в реальность.

– Этот этап, Линнея, мы уже прошли, – ответил Нат, глядя девушке в глаза. – Атеисты унесли так много жизней, причинили столько разрушений, что я не думаю, что мы сможем избежать войны. Вопрос только в том, когда это случится.

Нат не был пессимистом, он просто реально смотрел на ситуацию. Атеисты желали смерти всех Божьих детей, к тому же у них, вероятно, были и другие цели, о которых Нат пока не знал. Но одно Сын Солнца знал совершенно точно: никто из мятежников не станет вести с ними переговоры.

Линнея тихо вздохнула. В ее глазах явственно читалось сожаление.

– Тогда как ты собираешься уничтожить этих монстров, не превратившись в им подобного?

При слове «монстр» Нат едва заметно вздрогнул. Он не был монстром, больше не был. Он делал плохие вещи, вещи, которыми совершенно не гордился и которые преследовали его по ночам во снах. Однако все это осталось в прошлом. Нат изменился. Но если теперь, чтобы привлечь атеистов к ответственности, ему снова придется стать монстром – что ж, да будет так.

Селеста

Поздним вечером они все вместе снова сидели у костра. Селеста рассматривала присутствующих. Особенно ее занимало присутствие одного человека. Она наклонилась к Нату, сидевшему рядом с ней.

– Ты не скажешь мне, по какой причине Эспен следует за мной на каждом шагу? – тихо спросила она, снова чувствуя на себе взгляд бывшего телохранителя короля.

Нат проследил за ее взглядом и пожал плечами. На лице короля появилась виноватая улыбка.

– Может, это я попросил его присматривать за тобой, – кротко признался он.

Глаза жрицы расширились:

– Что ты сделал?

Такого она не ожидала. Эспен был телохранителем короля Миро, и Селеста все недоумевала, зачем он приехал с ними в Сохалию. У него больше не было работы, которую он мог бы выполнять. По крайней мере, так жрица полагала до сих пор.

– После всего, что произошло, я хотел знать, что ты – в безопасности. Эспен – профессионал. Он сможет защитить тебя.

На лбу Селесты появилась глубокая морщина. Еще тогда, в Сирене, когда девушку отравили и она чуть не утонула в ванне, Нат приказал солдатам защищать жрицу Неба. Тогда это ей очень не нравилось. С тех пор отношение Селесты к этому вопросу ничуть не изменилось.

– Почему ты не спросил меня, прежде чем принимать такое решение? Или хотя бы не сказал? Я совсем не хочу, чтобы он постоянно следовал за мной по пятам. – Жрица говорила тихо, но в ее голосе звучало неприкрытое возмущение. Если бы они с Натом сейчас были одни, Селеста бы демонстративно уперла руки в бока.

Нат ближе наклонился к девушке:

– Я не стал ничего тебе говорить, потому что ожидал такой реакции. Ну, давай посмотрим правде в глаза: если бы я спросил тебя заранее, ты дала бы мне разрешение? – Нат смотрел на нее, выгнув бровь: в его зеленых глазах отражалось пламя костра.

Селеста фыркнула:

– Конечно, нет.

Она терпеть не могла, когда ее опекали. Селеста была жрицей и самостоятельной женщиной. Никто не должен был принимать решения за нее, она вполне могла сделать это сама. Симея воспитала ее в самостоятельности, и Селеста придавала своей свободе очень большое значение.

– Киска, взгляни на это с моей стороны. И, если уж ты не позволяешь заботиться о тебе мне, разреши, по крайней мере, ему. Вы же даже узнали, что немного связаны друг с другом, с тех пор как выяснилось, что Эспен знал твою мать.

И правда, Эспен и покойная мать Селесты Эстель вместе выросли в детском приюте Самары. Жрица не раз завидовала ему из-за этого раннего знакомства с ее матерью, до того, как та перешла на сторону атеистов. Сама девушка встречалась со своей матерью всего один раз, и то незадолго до того, как та умерла у нее на глазах.

– Мне все равно не нравится, что ты не считаешься со мной, – пробормотала Селеста, все еще раздраженно морщась.

Нат легонько толкнул ее плечом.

– Но ты все равно любишь меня, – сказал он дразнящим тоном.

Селеста снова посмотрела на него, приподняв одну бровь.

– Сейчас я бы не стала с такой уверенностью это утверждать, – вызывающе вздернула она подбородок.

Однако Ната ее поведение, похоже, только позабавило. Совсем не обеспокоенный ее словами, он тихо рассмеялся.

– Я тоже люблю тебя, киска. Хотя иногда ты бываешь настоящей занозой.

Его слова поразили девушку в самое сердце. Как бы сильно ни было ее раздражение, но когда Нат говорил такие вещи, Селеста просто не могла больше злиться на него.

Жрица погрозила королю указательным пальцем, словно ругалась на маленького ребенка.

– Я пока что закрою глаза на твою маленькую дерзость, но мы об этом еще поговорим. Только не думай, что так легко отделался.

Нат сначала удивленно посмотрел на девушку, а потом ухмыльнулся во весь рот:

– Хочешь меня наказать? – Искры в его глазах заставили щеки Селесты ярко вспыхнуть от смущения.

– Перестань так говорить! – тихо прошипела девушка. Она в панике огляделась, пытаясь понять, не подслушивает ли кто их разговор. Это было бы слишком неловко. Нат снова рассмеялся. Этот звук Селеста любила больше всего на свете.

– К сожалению, я не могу, иначе больше никогда не увижу на твоем личике это милое выражение.

Теперь лицо Селесты горело не только от пламени костра. Она смущенно прочистила горло и встала.

– Пойду принесу себе еще мяса, – объявила она, вызвав этим смех Натаниэля.

Заколотый ягненок жарился на огне недалеко от амбара. Один из мужчин, живших на острове, улыбнулся Селесте, кладя еще один кусок на тарелку жрицы.

– Вы хорошо подходите друг другу, – внезапно раздался голос позади нее. Девушка в замешательстве повернулась и увидела Захиру, септину Сохалии.

Лицо женщины, по обыкновению, было раскрашено, а тело закутано в темные одежды. В присутствии этой монахини Селеста всегда чувствовала себя неуютно, и сейчас от пронизывающего взгляда септины девушке стало не по себе.

– Что-что? – растерянно спросила Селеста.

Захира, прищурившись, посмотрела в сторону костра.

– Я о вас и Сыне Солнца. Вижу, вы двое представляете собой очень гармоничную пару.

Взгляд Селесты переместился на Ната. Тот как раз разговаривал с Каем, который сидел по другую сторону от короля. До девушки донесся его веселый смех.

Оценка септины настолько поразила Селесту, что она с недоверием прищурилась и внимательно посмотрела на женщину.

– А я думала, вы предпочтете видеть в роли королевы Селену, – сказала Селеста. Ведь Захира, как-никак, была наставницей Дочери Луны.

Взгляд септины не сказал жрице ровным счетом ничего. И вдруг, в тот же миг, дар Селесты активизировался. Вокруг фигуры Захиры плясали разные цвета, и Селеста пыталась интерпретировать отдельные нюансы множества оттенков. Однако недоверие в ауре септины она уже определила.

– Я бы не сказала, что Селена – моя фаворитка. Когда она появилась на нашем острове, я восприняла это как знак нашей Богини. Эта девушка была чиста и невинна. И я увидела в ней возможность исправить прошлое. Но, возможно, я ошиблась.

Последние свои слова септина произнесла почти неслышно. Однако отсутствие громкости не лишило ее голос проникновенности и выразительности. Селеста изумленно посмотрела на женщину. До сих пор девушка предполагала, что недоверие Захиры было направлено против нее. Или против других Божьих детей, а может, и против всех людей, пришедших с материка. Но, как видно, жрица ошибалась.

– Что вы хотите этим сказать? Селена в чем-то виновата? – Дочь Неба была более чем растеряна. Захира говорила загадками, которые Селеста не могла разгадать.

Женщина покачала головой:

– Мне не пристало судить о Божьем ребенке. Я знаю только одно: когда я смотрю на эту девушку сегодня, то не вижу ничего, кроме тьмы. А Дитя Луны не может быть наполнено тьмой.

Вены Селесты сковало льдом. Захира говорила абсолютно серьезно. Селеста не знала, почему септина перестала признавать Селену, но это отношение соответствовало ее собственному.

Селеста не знала, как ей реагировать на слова женщины. Согласиться с ними – или не согласиться и начать защищать Селену? Если честно, Селеста не могла найти слов в ее защиту. Жрица Неба не станет защищать ту, которой не доверяла сама.

– Я наблюдала за вами обоими: за вами и за королем. Вы на его стороне. – Захира в последний раз впилась в девушку пристальным взглядом, а потом развернулась и медленно вернулась к костру.

Селесте оставалось только молча смотреть ей вслед. Что только что произошло? Неужели Захира намекнула на возможное предательство со стороны Селены? Или Селеста слишком вольно интерпретировала слова септины?

Единственной мыслью, что вертелась в данный момент в голове Селесты, были последние слова Захиры:

Вы на его стороне.

Что бы ни случилось, с какими проблемами им ни придется столкнуться, Селеста будет защищать свое место рядом с Натаниэлем. Чего бы это ни стоило.

Глава 6

Знак предателей

Селеста

Прошло три дня, а Селеста все еще раздумывала над словами Захиры. В последние несколько дней она почти не выпускала Селену из виду, скрупулезно обдумывая и придираясь к каждому ее слову. Между тем у Селесты создалось впечатление, что она становится параноиком. Конечно, она никогда не доверяла Дочери Луны: уж слишком сильное неудовольствие в ней вызывали чувства Селены к Нату. Однако намек Захиры неизмеримо усилил ее подозрения.

Чересчур доверять септине или даже посвящать ее в свои дурные предчувствия Селеста, однако же, остерегалась. Жрица почти не знала септину, и у нее не было причин верить ее словам. Поэтому Селеста немного понаблюдала и за ней. Однако пока ни одна из двух женщин не вела себя подозрительно.

Сейчас Селеста с неудовольствием смотрела на Дочь Луны, которая, смеясь, сидела вместе с несколькими последователями Ордена ее возраста. Хотя температура еще была довольно прохладной, все они перебрались на галечный пляж острова, где море у берега было совсем мелким. Чуть в стороне от нее Малия, несмотря на холод, стояла по щиколотку в воде. Элио и Ной тоже не позволили себе остаться на берегу, в то время как женщина храбро шагнула в холодную воду.

Селеста сидела рядом с Линнеей на одеяле: обе девушки держали в руках чашки с чаем. Сама Дочь Неба не назвала бы погоду холодной, однако на всякий случай девушки взяли с собой пару одеял, хотя Селеста уже стянула с себя теплый плащ, отороченный мехом.

Несмотря на то, что Селеста пребывала не в лучшем настроении, ей нравилось проводить время со своими друзьями. За последнее время все они многое пережили, и немного тишины и покоя было им на пользу.

С одеяла, расстеленного поблизости от Селесты и Линнеи, раздались громкие проклятия. Селеста подняла голову и увидела, как Нат яростно отталкивает шахматную доску, лежавшую на земле перед ним. Айла, сидевшая напротив него, тихо рассмеялась.

– Ты – законченный неудачник, Нат, – с усмешкой заметила она, глядя на короля, который яростно взъерошил свои волосы.

– Я требую реванша, – объявил Нат, сердито взглянув на горничную. – И на этот раз буду играть черными.

Айла изогнула бровь:

– Ты и правда думаешь, что дело в цвете? А может, все дело в том, что ты не настолько хорош в этой игре, как думал?

Заявление Айлы заставило Селесту улыбнуться, и девушка прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться в голос. Еще в начале игры Нат во всеуслышание объявил, что побьет Айлу. Тем более он заслужил это поражение. К тому же оно было не первым. Сколько эти двое просидели на том пледе, играя в шахматы, она не знала. Селеста давно перестала считать партии. Однако до сих пор все каждый раз заканчивалось одинаково: веселой Айлой и ворчащим Натом.

– Ну что, солнышко? Тоже хочешь попробовать свои силы в игре? – усмехнулся Селесте Кай, садясь по другую сторону от нее.

Жрица покачала головой.

– Адриан, конечно, научил меня в детстве играть в шахматы, но я всегда предпочитала продумывать реальные военные стратегии, чем просто передвигать по доске пешки.

Кай тихо рассмеялся:

– И почему это меня не удивляет?

Селеста в ответ только пожала плечами. Девушка не обладала ни музыкальным, ни художественным талантом, как, например, Малия или Линнея. Интереса к шитью и вышиванию, как, по-видимому, у Селены, у Селесты тоже не было. Она любила книги. А когда девушке не приходилось выполнять обязанности жрицы и она не сидела, уткнувшись в книгу, то проводила свое время с Макеной и Лайлой.

– У тебя появилась тень, – внезапно шепнул Кай. Селеста подняла глаза и проследила за его взглядом. Рядом с Никой, немного в стороне от них, стоял и наблюдал за девушкой Эспен. Жрица поморщилась и кивнула. Ей нравился Эспен – конечно, если можно было так сказать, ведь Селеста почти не знала своего телохранителя, – ей все равно претило то, что он следовал за ней на каждом шагу. Мужчина никогда не обращался к ней и всегда держался в стороне, но для Селесты все это было как-то слишком. Она знала, что он всегда рядом.

– Вы уже подружились? – Кай, казалось, правильно истолковал выражение ее лица, потому что попытался ее поддразнить.

Селеста сморщила нос:

– Само собой, мы регулярно обмениваемся последними сплетнями при дворе.

Ответом девушке был смех.

– Наверное, перемываете косточки Нату, это же все-таки он устроил. – Кай перевел взгляд с Селесты на Эспена. – Я бы никогда не осмелился сказать это ему в лицо. Мне кажется, он какой-то жуткий. И никогда ничего не говорит.

И правда, никто никогда не видел, чтобы Эспен улыбался. Другим он мог показаться неприступным и холодным, но Селеста знала лучше. Эспен доверился ей. Он говорил с ней об Эстель и показал Селесте другую сторону ее матери. Сторону, далекую от той, что она показала как воительница атеистов, – холодную, безжалостную женщину, с которой выдалось познакомиться Селесте. И за это девушка была благодарна Эспену от всей души.

Однако все это не меняло того факта, что Селеста не нуждалась в защитнике.

– Куда ты? – спросил Кай, когда Селеста внезапно встала.

Девушка поморщилась:

– Ногу отсидела, и теперь она так неприятно покалывает. Хочу немного размяться.

Селеста оставила расстеленные пледы с сидящими на них людьми и очередной шахматной партией позади себя и неторопливо пошла по пляжу. Галька хрустела у нее под сапогами. Селеста устремила взгляд на море. Материк уже не был виден невооруженным глазом, и жрица раз за разом задавалась вопросом, что там сейчас происходит. Они избежали войны с атеистами, возобновили свою повседневную жизнь. Но как надолго?

Внимание Селесты привлек звонкий смех Селены. Она оглянулась на Дочь Луны, которая играла с другими сестрами Ордена. Селесту не удивило, что ни одна из других жриц, ни придворные Ната не участвовали в их игре. Селена ни с кем из них не контактировала. С самого начала для нее существовал только Натаниэль.

– Вы выглядите так, словно убили бы ее одним взглядом, – раздался позади жрицы низкий голос. Селеста, охнув, испуганно повернулась и посмотрела в серые глаза Эспена. Сердце жрицы исступленно забилось, а глаза распахнулись так широко, что стали похожи на блюдца. – Простите, я не хотел вас пугать.

Селеста положила руку себе на грудь, пытаясь успокоить слишком быстро бьющееся сердце, а потом заставила себя улыбнуться.

– Ничего страшного, я не слышала, как вы приблизились.

Глаза Эспена заблестели:

– В этом смысл телохранителя: вы не слышите, как мы приближаемся, пока не станет слишком поздно.

Жрица кивнула, хотя заявление Эспена отнюдь ее не успокоило. Скорее, она еще больше ощутила, что за ней постоянно наблюдают.

– Вы еще не привыкли к моему присутствию, верно?

Склонив голову набок, Эспен выжидающе смотрел на нее.

Селеста честно кивнула:

– И, наверное, никогда не привыкну.

Она закусила нижнюю губу и виновато посмотрела на Эспена. Мужчина просто выполнял работу, которую ему поручил Нат. В том, что это произошло без согласия Селесты, он был не виноват.

– Он просто хочет вас защитить, – примирительным тоном произнес Эспен, мельком взглянув на Ната, погруженного в шахматный поединок с Айлой. Селеста проследила за его взглядом.

– Я знаю, – тихо призналась девушка. Она вспомнила, как плохо было Натаниэлю, когда ее пытались убить. Когда вода в ванне жрицы была отравлена и Селеста, потеряв сознание, чуть не утонула. Она никогда раньше не видела Ната таким. Принц словно отсутствовал в этом мире, стал раздражительным параноиком. Селеста больше никогда не хотела видеть его в таком состоянии.

– Почему вы так подозрительно смотрели на жрицу Луны, позвольте спросить? – поинтересовался Эспен, и Селеста заметила, что он, прищурившись, наблюдает за Селеной. Словно готовился принять против нее какие-то меры.

Селеста прикусила внутреннюю сторону щеки. До сих пор она ни с кем не говорила о словах Захиры. Действительно ли Селена была наполнена тьмой? Селеста не знала.

– Вы не доверяете ей. Почему? – Теперь Эспен был ее телохранителем, и Селеста подумала, что, может, стоит довериться ему. Если бы у жрицы Неба были обоснованные аргументы против Селены, Эспен, возможно, провел бы расследование. Но именно в этом и заключалась проблема. У Селесты не было никаких доказательств того, что Селена не была на ее стороне или что она планировала нанести ей удар.

– Она думает, что я предам Натаниэля. Об этом ей сказал ее дар, – уклончиво ответила Селеста. Боги дали Селене возможность видеть сны о будущем. Это был могучий дар. Но, в точности как Селеста, жрица Луны не могла контролировать то, что видела.

– Она ошибается. Вы верны нашему королю, это видно каждому.

Селеста медленно кивнула. Она задавалась вопросом, было ли освобождение Марко тем предательством, которое увидела во сне Селена. Сама Дочь Неба считала, что этим оказала Натаниэлю услугу, защитив любимого от его собственных демонов. Но Нат, конечно, смотрел на это иначе.

– Вы тоже обладаете очень могущественным даром, который еще пригодится вам в будущем. – Почти дружелюбная улыбка заиграла на узких губах телохранителя. И Селеста по достоинству оценила это редкое зрелище.

Селеста отвела взгляд.

– Я не люблю его использовать. Люди рядом со мной не чувствуют себя комфортно, если знают, что я всегда могу увидеть их истинную природу.

Еще в детстве Селеста узнала, что люди старались избегать ее. Никто не хотел вторжения в свою частную жизнь.

Эспен окинул девушку пристальным взглядом.

– Из всех Божьих детей вы, Селеста, обладаете, наверное, самым могущественным даром. Вам следует начать использовать его – с гордостью и уверенностью в себе. – Его взгляд переместился на Селену, и Селеста поняла, что Эспен пытался ей сказать.

Прочесть ауру другого Божьего ребенка Селесте удалось лишь однажды. Линнея тогда уныло сидела в дамском салоне самарского дворца. Это длилось лишь мгновение, но Селеста ясно увидела ауру Дочери Леса. Раньше ей никогда не удавалось это сделать, и Селеста подозревала, что это произошло потому, что до тех пор ей было неудобно пользоваться своим даром. В детстве жрица даже ненавидела его, потому что способность читать других людей делала ее лишней, чужой почти для всех. Однако постепенно Селеста научилась принимать и ценить свои божественные способности, используя их уверенно и мудро.

Дочь Неба тяжело сглотнула и провела рукой по шее, коснувшись трискелиона, отпечатавшегося на ее коже.

– Я не могу контролировать свой дар, – тихо призналась девушка. Иногда ей удавалось, но это случалось редко. Почему – Селеста не знала. Возможно, она слишком сильно сопротивлялась своим способностям, а может, была просто недостаточно сильна, чтобы правильно использовать этот могущественный дар.

– Тогда вам стоит научиться этому как можно скорее, – голос Эспена был тихим, но его слова казались почти угрожающими. Как и полный недоверия взгляд, который телохранитель бросил на Селену. Может, он смотрел так на жрицу Луны только потому, что ей не доверяла Селеста?

Селеста прищурилась. Это было правдой: она не доверяла Селене. С самого начала. И растущее недоверие жрицы Неба стало причиной того, что девушке захотелось увидеть истинную сущность Дочери Луны. Однако аура Селены оставалась для Селесты скрытой. И Селеста совершенно не знала, как это изменить.

Натаниэль

– Что именно мы делаем в этом лесу? – скептично оглядываясь по сторонам, пробурчала Ника. Но Нат не ответил. Он специально искал уединения, чтобы подумать.

Натаниэль еще не привык к тому, что теперь он – король. Не говоря уже о том, что на время поездки в Сохалию ему пришлось передать правление в руки министров. Леди Марин, которая отвечала за социальные дела Сириона, не любила его, и Нат, со своей стороны, отвечал ей взаимностью. Министр экономики был очень упрямым человеком, с которым Нату, вероятно, никогда не удастся прийти к согласию. Министры юстиции и обороны, Пим и Венн, сейчас взяли на себя все дела, но им Нат доверял. А еще был лорд Эдвин, старейший друг Миро, который после смерти прежнего короля Сириона превратился в тень самого себя. Нату было жаль старика, который даже не успел попрощаться со своим другом.

Нату приходилось снова и снова напоминать себе о том, что он не единственный, кто пострадал от смерти Миро. Бывший король был для него наставником, для других – другом, для третьих – образцом для подражания. Ника однажды сказала Натаниэлю, что Миро заменил ей отца, потому что лорд Ламонт не сумел исполнить эту роль.

– Пусть ты сейчас и король, я все равно жду ответа, друг мой.

Изогнув бровь, Нат повернулся к Нике. Телохранительница с раздражением смотрела на короля, уперев руки в бока.

– Такое чувство, будто я что-то упускаю из виду, – признался Нат.

Он ненавидел это чувство и в то же время не мог его объяснить. Но с тех пор, как Нат ступил на этот остров, его разум, казалось, больше не работал должным образом. Важные детали словно растворились в тумане.

– В отношении чего? Атеистов? – подозрительно спросила Ника, и ее взгляд тут же метнулся к деревьям, как если бы она подозревала, что их враги скрываются за каждым стволом этого леса.

Нат медленно покачал головой.

– Пока точно не знаю. Скорее, в отношении Богов, особенно Селены. Мы хотим выяснить, существует ли связь между Богиней Луны и атеистами.

К Богине Луны Нат относился с подозрением. Взять хотя бы то, что она призвала Селену быть ее Дочерью. Он не мог этого понять. Хотя, если честно, Нат не понимал и своего собственного призвания.

– Ты имеешь в виду это необычное совпадение? Странно, что атеисты появляются как раз тогда, когда Богиня Луны вновь проявляет себя, избрав свою новую Дочь, – сухо заметила Ника, и Нат кивнул ей в ответ.

Он устремился дальше в лес по узкой проторенной тропинке, ведущей к восточной стороне острова. К склепу, который показала ему Селена. Узнав от Ноя и Линнеи такую противоречивую историю последней Дочери Луны, Натаниэль захотел в ней разобраться.

Когда впереди показался склеп из белого мрамора, Ника поморщилась.

– И для этого нам необходимо выискивать что-то на старых могилах?

– А ты боишься, что мы можем встретить духов умерших? – поддразнил Нат. Однако Ника, похоже, нашла его шутку и вполовину не такой смешной, как он сам.

– У жителей этого острова странные традиции. Мы, на материке, сжигаем усопших, чтобы их души могли вернуться к Богам. Когда тела хоронят, их всегда что-то связывает с земным бытием. В своих могилах они будто застряли в ловушке. Навсегда. – Последние слова Ники были настолько тихими, что Нату пришлось приложить немало усилий, чтобы разобрать, что она сказала. По спине короля пробежала дрожь. Такого он еще никогда и нигде не видел. На материке хоронили только пепел, оставшийся после сожжения. Прах Миро в богато украшенной урне все еще стоял в септе Исаана. Нат не знал, что ему сделать с останками Миро. Прах своей матери Нат после похорон развеял по ветру. На все четыре стороны. Он хотел, чтобы пепел Кары разлетелся во все уголки Сириона.

– Хочешь остаться снаружи? – предложил Нат своей телохранительнице, желая пойти ей навстречу. Он хотел разыскать в склепе могилу Чандры, последней Дочери Луны. Эти поиски не займут много времени, ведь жриц Луны было всего двадцать.

Ника благодарно кивнула, что ей не пришлось открыто признаваться в своей слабости. Она огляделась и указала на большой камень, на котором расположилась:

– Жду тебя здесь. Если что-то случится – зови.

Нат хрипло рассмеялся и, покачав головой, вошел в склеп. Свечи все так же освещали небольшое помещение, и полевые цветы стояли на полу в маленьких вазочках. Но на этот раз Нат внимательно прочитал каждую табличку, чтобы ничего не пропустить. Однако его поиски не увенчались успехом. Ни одну из умерших женщин не звали Чандрой. Он сделал недовольное лицо. Этого просто не могло быть.

Линнея и Ной не смогли узнать об этой жрице ровным счетом ничего. И здесь от нее тоже не было никаких следов. Почему им рассказали историю о женщине, которой, казалось, не существовало? Что-то тут было неладно. Нат стиснул зубы. Его руки сжались в кулаки. По какому бы пути они ни шли, все исчезало, просачивалось сквозь их знание, как песок сквозь пальцы. Ничто не приводило к цели, а только поднимало на поверхность все больше вопросов.

Покачав головой, Натаниэль покинул усыпальницу. Настроение упало. Едва король снова вышел на улицу, солнечный свет ослепил его, и ему пришлось зажмуриться.

– Нашел, что искал? – спросила Ника, которая все так же сидела на своем камне.

Нат в ответ издал недовольное рычание.

– Будем считать, что это – «нет». – Девушка встала и подошла к Сыну Солнца. – А что ты вообще искал?

Нежный ветерок развевал ее длинные светлые волосы, слегка задувая их в лицо. Одета была Ника в свои темно-коричневые кожаные доспехи. В ином виде Нат ее не знал. С тех пор как телохранительница оставила своего маленького сына, Тео, во дворце Самары, она снова стала солдатом до мозга костей. Ни следа той любящей матери, какой она была рядом со своим ребенком. Малыш так хорошо поладил с Лайлой и другими детьми во дворце, что Селеста предложила Нике оставить его там. В любом случае о том, чтобы взять ребенка с собой в путешествие, не могло быть и речи. Здесь перед Никой стояла важная задача: обеспечивать защиту короля. А Тео встал бы у нее на пути, потому что главной целью каждой матери была защита собственного ребенка.

– Я искал могилу Чандры, последней Дочери Луны. – Не вышло. Как вообще он мог пролить свет на тьму, если не мог найти ответов даже на свои вопросы? Нат готов был рвать на себе волосы.

– О, – ответила Ника. Довольно странно для опытного солдата.

– О? – хмуро посмотрел на нее Нат. Телохранительница указала на камень, с которого только что встала.

– Имя, которое ты ищешь, вырезано там. – Глаза Ники сузились, но Нат все равно заметил, как в них вспыхнуло любопытство. Он посмотрел вниз, на простой камень. Тот был лишен сорняков и плюща, но, конечно, совсем не походил на мраморные мемориальные доски в склепе. Нат опустился на колени и провел пальцами по прохладному камню.

«Чандра» – гласили простые буквы, высеченные на нем. Надпись была несколько нечеткой, как будто потребовалось много усилий, чтобы выцарапать в камне это имя.

Почему жрицу не похоронили вместе с ее предшественницами? Что в ней было такого особенного, что ее похоронили вне склепа? Нат нахмурился.

– Ты, похоже, совсем не доволен тем, что нашел ее, – заметила Ника, скрестив руки на груди.

– Так и есть, – недовольно буркнул Нат. – Я надеялся узнать что-то связанное с историей Чандры. Но теперь понимаю еще меньше, чем раньше. Почему ее не похоронили вместе с остальными? – Неведение отчаянно терзало его. Он ничего не мог с этим поделать, и это беспокоило Ната все больше.

– Если здесь ничего нет, придется поискать в другом месте. Некая жрица положила на тебя глаз и, может быть, позволит тебе взглянуть на архивы острова.

Идея была неплохой. И все же Нату совершенно не хотелось просить Селену об этом одолжении. Линнее было отказано в этой просьбе, но разве последователи Селинды зайдут так далеко, что откажут в подобной просьбе королю? Собственно, они не имели на это никакого права. Потому что, несмотря на то, что Сохалия веками жила сама по себе, она принадлежала Сириону. А Сирион принадлежал Нату. Он был королем.

– Ты права, – признал Нат. – Попрошу Селену. Давай вернемся. – Прогулка к склепу вышла неудачной. Пустая трата времени.

Обратный путь к поселку прошел быстрее. Нату хотелось как можно скорее поговорить с Селеной. Ника молча шла следом.

– Мне послать за Селеной или ты сам ее найдешь? – спросила телохранительница, едва они вернулись к дому короля.

– Я сейчас сам пойду ее искать, но сначала я хочу снять эту гадость. – Нат демонстративно дернул за расшитый жилет, который Янис выдал ему сегодня утром. Уже тогда Нат не хотел его надевать, но взгляд карих оленьих глаз Яниса переубедил его.

Ника тихо рассмеялась, за что Нат вознаградил ее свирепым взглядом. Он толкнул дверь в дом, где жил вместе со своими придворными. В доме было пусто. Где были Кай, Элио и Ной, он не знал. Янис, вероятно, помогал местным служителям Ордена готовить ужин.

Нат вошел в свою комнату, небрежно бросив жилет на постель. Его внимание привлек коричневый конверт. Подняв бровь, он шагнул к своей кровати и взял конверт в руки. И тут же, зашипев, выронил письмо, будто обжегшись.

– Что такое? – Услышав шум, Ника ворвалась в комнату и тут же огляделась по сторонам.

Не ответив ей, Нат снова взял конверт в руки. На нем не было ни получателя, ни отправителя. На лицевой стороне письма был изображен только один символ: черная спираль.

Нат услышал, как Ника рядом с ним с шипением выдохнула.

– Как он сюда попал?

В ответ Нат только пожал плечами. Его пальцы слегка дрожали, когда он открывал конверт. На самом обычном листе бумаги было всего несколько строк.

Ты хочешь знать, кто твои враги? Встретимся сегодня вечером в склепе Дочерей Луны, когда луна достигнет зенита. Приходи один, иначе пожалеешь.

Нат зачитал слова вслух: его голос звучал необычайно хрипло. Снова и снова он перечитывал эти строчки. Это была ловушка, в этом можно было не сомневаться. Но это Ната беспокоило меньше, чем он ожидал. Скорее, Сын Солнца был шокирован тем, что враги уже давно здесь. Кто еще мог оставить письмо со спиралью на его кровати? Это был символ атеистов.

– Ты ни в коем случае не пойдешь туда один, ты меня понял? – Пристальный взгляд Ники грозил пробуравить его насквозь. – Мы должны немедленно отправиться к адмиралу Эмиру и рассказать ему о письме.

Тон телохранительницы не допускал возражений, но, как ни упряма была Ника, с Натом ей было не сравниться.

– Ты права, – поддакнул он, принимая к сведению довольный кивок Ники. Однако телохранительница ошиблась, подумав, что Нат действительно собирается отправиться к Эмиру. – Я не пойду один, потому что меня будешь сопровождать ты, – добавил он. В его зеленых глазах появился решительный блеск. Наконец-то Натаниэль узнает, кто такие атеисты. Кто стоит за ними? Неужели сегодня ночью он встретится с Садыком? С человеком, который похитил Малию много лет назад? Или это будет кто-то, кого Нат совсем не ожидал увидеть?

Сегодня ночью он наконец узнает.

* * *

Возможно, с его стороны было опрометчиво не посвятить в свои планы адмирала Эмира. Но Нат уже никому не доверял. О письме и опасной просьбе, содержавшейся в нем, знала только Ника, которая, вооружившись арбалетом, чтобы пресечь возможную засаду на расстоянии, заранее отправилась на место встречи, чтобы обеспечить себе оптимальный наблюдательный пункт.

Нат долго раздумывал, стоит ли ему принимать приглашение из письма. Но, в сущности, ему ничего другого не оставалось. Если бы он забил тревогу, то никогда бы не узнал, кто написал ему это письмо. Был ли это действительно член банды атеистов или кто-то просто шутил над ним. Эта встреча была его единственным шансом добиться ясности.

И все же Нат нервничал больше, чем когда-либо. Он отметил, что не был так взволнован ни своим призванием, ни коронацией. И даже волнение того момента, когда Нат неофициально просил руки Селесты, было несравнимо с его нынешними чувствами. Из всех эмоций, бушующих в его теле, самой большой был страх. Нат боялся не атеистов, возможной засады или смерти. Нет. Нат боялся предательства. Он не знал, кто был так близок к нему, чтобы оставить это письмо, не знал, кто из его собственных рядов встал на сторону атеистов. Если это будет кто-то из близких ему людей, часть Ната попросту сломается. Как тогда, с Марко. Во второй раз Нат уже не сможет справиться с такой изменой.

Нат уже почти дошел до склепа, и его нервы были напряжены до предела. Стояла глубокая ночь, но луна излучала приятный голубоватый свет, и глаза Ната быстро привыкли к темноте. Перед ним на восточной стороне острова тихо лежал небольшой лесочек. Время от времени слышалось уханье филина и шелест листвы, когда мелкие животные ползали по подлеску. И больше ничего.

А потом рядом с ним хрустнула ветка. Звук был слишком громким, чтобы мог исходить от животного, и Нат испуганно повернулся к его источнику.

Со стороны склепа из-за деревьев вышла фигура. С вопросительным выражением лица она изучала короля.

– Нат? Это ты?

При звуке знакомого голоса колотящееся сердце Ната успокоилось. Но что она здесь делала?

– Айла?

Сестра и горничная Дочери Луны смотрела на него, склонив голову. Девушка была одета в теплое пальто, на поясе которого висели два ножа. Длинные черные волосы сплетены в косу.

Неуверенная улыбка показалась на лице Айлы, и голубые глаза, так похожие на глаза ее сестры, засияли в лунном свете.

– Да. Что ты здесь делаешь посреди ночи?

Нат приподнял бровь и огляделся. Кроме них здесь никого не было. По крайней мере, он больше никого не видел.

– Я мог бы спросить тебя о том же.

Айла улыбнулась и указала на ножи на своем поясе.

– Меня выставили в ночной караул. А ты? Только не говори, что ты здесь тайно встречаешься с Селестой! – На ее губах заиграла веселая ухмылка, и она с любопытством огляделась, будто ожидая, что в любой момент из кустов выйдет жрица.

– С чего ты так решила? – поинтересовался Нат. Предположение Айлы было не таким уж абсурдным, хотя сегодня ночью у него действительно было другое дело.

В глазах Айлы мелькнуло знающее выражение, и девушка на несколько шагов приблизилась к королю.

– Я вижу, как вы близки. Все это видят, – тихо добавила она. Голос Айлы при этом прозвучал как-то сдавленно, словно ей совсем не нравилось признавать этот факт. – И даже если это разбивает сердце моей сестре, в глубине души она знает, что твое сердце уже занято.

Честность слов девушки поразила Ната. Он пришел сюда не для того, чтобы говорить о своих чувствах. Сегодня ночью Сын Солнца преследовал другую цель. А Айла стояла у него на пути. И тем не менее Нат почувствовал тяжесть, сдавившую его грудь, и беспокойно провел рукой по лицу.

– Я не хочу причинять ей боль. Никогда не хотел.

Темноволосая горничная понимающе кивнула, и, хотя Нат только что признал, что разобьет сердце ее сестры, она не выглядела так, будто собирается противостоять этому решению. Нат знал Айлу как любящую и защищающую старшую сестру. Сын Солнца никак не ожидал, что она не возненавидит его за то, что он предпочел Селене Селесту.

– Я знаю, – сказала Айла тихим и немного грустным голосом. Затем она коротко покачала головой, словно пытаясь упорядочить свои мысли. – Так что ты здесь делаешь посреди ночи? – голос девушки снова стал веселым и беззаботным.

Нат неуверенно огляделся. Он считал, что за ними уже наблюдают. Однако Айла, похоже, не замечала скрытой опасности.

Нат взволнованно прикусил внутреннюю сторону щеки.

– Я…я кое-кого жду. Но не волнуйся, это не леди Селеста. – Он поднял руки, словно защищаясь от ругательств Айлы, но их не последовало. Девушка лишь тихонько рассмеялась.

– Не знаю, должно ли это заявление меня успокоить или, наоборот, заставить задуматься. Есть что-то подозрительное в том, что ты приходишь к склепу, чтобы проводить тайные встречи. – Она нахмурилась, и Нат прекрасно понимал ее подозрения, но никак не мог рассказать девушке, что на самом деле задумал. Кто его здесь поджидал.

Так что Нат улыбнулся – и только.

– Должно быть, тебе со стороны это и впрямь кажется странным. Но просто поверь мне и возвращайся в деревню.

Глаза Айлы расширились, а на лбу прорезались морщины.

– Я не могу этого сделать.

То, что Айла была ответственной служительницей Ордена, Нату было прекрасно известно. Но не исключено, что скоро здесь станет опасно. И тогда ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Айла находилась рядом. Натаниэль лихорадочно соображал, как вывести ее из зоны опасности.

– Я знаю, что ты в карауле, Айла. Но поверь мне, для тебя будет безопаснее вернуться домой. – Их разделяло всего несколько шагов, и Нат настойчиво посмотрел на девушку, чтобы та поняла всю серьезность ситуации. Больше всего ему хотелось схватить Айлу за плечи и встряхнуть, чтобы она поняла, что нужно уходить.

Но Айла медленно покачала головой. Ее глаза были закрыты.

– А для тебя было бы безопаснее прийти одному.

Нат озадаченно застыл на месте, глядя на горничную.

– Что ты имеешь в виду?

Внезапно она открыла глаза, и светло-голубой оттенок ее глаз наполнился странным сиянием. Словно маленькие кристаллики льда струились из ее радужки. Эти глаза заставили Ната вздрогнуть всем телом.

Горничная прищелкнула языком.

– Я пока не решила, следует ли мне прямо сейчас отдать Садыку приказ убить твою маленькую телохранительницу или все же пока подождать. Почему она вообще сидит на дереве? Она что, обезьянка? – Айла скрестила руки на груди и весело посмотрела на Ната. Но в глазах ее по-прежнему стоял холод.

Услышав произнесенное Айлой имя, Нат насторожился. Что здесь происходило? И о чем говорила Айла?

– Садык? Я не понимаю.

Айла приподняла бровь так, словно сомневалась в умственных способностях Ната.

– О Нат, ну подумай! Ты хотел здесь с кем-то встретиться, неужели забыл? И я здесь.

Мысли в голове Ната вроде бы прояснились, но смысл ее слов по-прежнему оставался для него загадкой. Он пришел сюда, чтобы встретиться с атеистами. А появилась Айла. Должно быть, тут какое-то недоразумение. Во всем этом не было никакого смысла.

– Ты? Но это ведь невозможно. Ты – не атеист! – Этого никак не могло быть.

Правый уголок ее рта дрогнул.

– С чего ты это взял?

Недоуменно качая головой, Нат наблюдал, как Айла вытаскивает из-за пояса один из ножей. В гладко отполированной стали отражался лунный свет. Он не хотел этого признавать, не хотел, чтобы это было правдой. Зачем Айле принимать сторону атеистов?

– По какой причине ты присоединилась к этим предателям? – спросил Нат, высказывая свои мысли вслух. – Твоя сестра – жрица!

И Селена точно не была на стороне этих сукиных детей. Об этом Натаниэль узнал лично от нее, когда божественный дар короля еще служил ему. Когда Илиас, Бог Солнца, еще не покинул его.

– Я это прекрасно знаю. Ведь я, в конце концов, сама едва не стала избранницей Захиры. Но только едва. – Айла пожала плечами, и у ее рта залегли жесткие складки. – Видно, такова судьба.

И правда – Селена ведь говорила ему, что Захира действительно хотела призвать в качестве жрицы Айлу. Однако в конечном итоге септина этого острова решила иначе. Почему? Нат до сих пор не знал. Но результат этого был ясен: Захира своим выбором, а точнее, отказом от выбора Айлы, вызвала в этой девушке тьму, которой раньше не было.

Нат с грустью смотрел на женщину, что стояла перед ним. Она больше не была той девушкой, которую он знал в детстве. Та Айла никогда бы не присоединилась к атеистам.

– Она знает? – мягко спросил он.

– О ком ты говоришь?

Из горла Натаниэля вырвалось рычание.

– Селена. Она знает, что ты собой представляешь?

Кого обманывала Айла? Всех? Или же сестра входила в число ее доверенных лиц? Может, они с Селеной замышляли что-то вместе?

– Конечно нет, – глаза Айлы потемнели, и девушка неодобрительно посмотрела на Ната. – Она любит тебя и никогда не сделает ничего, что могло бы тебе навредить. И поскольку ты подозревал Селену с самого начала, мне пришлось оставить ее в неведении, иначе она бы все испортила.

Значит, Айла предала не только его, но и собственную сестру. Но ради чего? Что надеялась она получить от всего этого? Ярость, вспыхнувшая в сердце Натаниэля, охватила каждую клеточку его тела.

– Я это так не оставлю, Айла! Ты – предательница короны! Ты заплатишь за это!

Горничная крутанула нож в руке. Она выглядела более чем уверенной в том, что делает. Нат редко видел такое спокойствие в людях, признавшихся в предательстве.

– Слышать такие высокопарные и благородные слова из твоих уст воистину необычно. Но тебе стоит взглянуть правде в лицо. Ты ничего не сможешь мне сделать, Нат, – твердо сказала она. Казалось, девушка была абсолютно убеждена в собственных словах.

Натаниэль хрипло рассмеялся.

– И почему это? Что мешает мне убить тебя здесь и сейчас? – У Ната даже пальцы чесались, как ему хотелось наконец отомстить. Восстановить справедливость. Он не знал, насколько высоко стояла Айла в рядах атеистов и за какие гнусные поступки была ответственна, но она была одной из них. Изменницей. Информации с него было достаточно. Теперь ему хотелось увидеть кровь.

С уст девушки сорвался звонкий смех. Услышав этот звук, Нат прищурился.

– Я уже не та маленькая девочка, которую ты знал прежде. Мне известно, на что ты способен, Нат. Я знаю, чья кровь на твоих руках. А вот ты обо мне не знаешь ничего. Но даже если ты сможешь противостоять мне, у твоей телохранительницы против Садыка нет ровно никаких шансов. – Она ненадолго умолкла, сделав перерыв в своем выступлении. Улыбка скользнула по ее лицу, и этой улыбки хватило, чтобы Нат похолодел. – Да и атеистам, которые как раз в этот момент окружают дом жриц, тоже будет очень легко и просто.

Лед сковал жилы Ната, когда он понял, что только что сказала Айла. Жрицы были в опасности. Возможно, в смертельной опасности. И никто ничего об этом не подозревал. Там не было никого, кто мог бы их защитить.

– Что ты такое говоришь? – выдохнул он почти беззвучно.

Айла покачала головой так, словно журила маленького ребенка:

– Ты до сих пор так и не понял правил этой игры. Это как в шахматах, Нат. Нужно планировать как минимум на четыре хода вперед. Ты же не думаешь, что я пришла одна? Это было бы очень глупо с моей стороны.

Сузив глаза, Нат изучал женщину, которая стояла перед ним. В руке у Айлы был нож, но король не чувствовал, чтобы от нее исходила угроза. Да, она была спокойна и уверенна. Но угрозы не было.

– Ты блефуешь. – Как она могла незаметно переправить членов банды атеистов на остров? Ведь корабли королевского флота стояли на якоре в порту Сохалии.

– Ничуть, – пожала плечами Айла. – Тебе известно, что первыми атеистами были пираты, которые тиранили этот остров? Мы уже давно окружили Сохалию. Вам нет спасения.

Нат огляделся. Если слова Айлы были правдой, то за Никой сейчас наблюдал один из самых опасных людей в стране, который, возможно, даже убьет девушку, если Нат не последует указаниям Айлы. Сбежавший преступник Садык, который безжалостно убивал каждого, кто вставал у него на пути. Об атеистах, которые якобы находились в деревне, Нат не хотел даже думать. Потому что там не было почти никого, кто мог бы оказать сопротивление группе вооруженных солдат.

– Чего ты хочешь, Айла? – прорычал Нат.

Голубые глаза девушки омрачила темная тень.

– Все, Нат. Я хочу все, – прошипела она и впервые за все время показалась Натаниэлю угрожающей. Это новое выражение глаз делало девушку опасной. Почти безумной. – Все, в чем мне было отказано. Все, чего у меня никогда не было, потому что я, подобно изгою, нахожусь в самом низу пищевой цепочки.

Таких слов Нат не ожидал. Он не понимал мотивов Айлы. На что она надеялась? Куда, в конце концов, должны были привести все эти страдания и смерти?

Натаниэль фыркнул и снисходительно посмотрел на нее:

– Это же просто смешно. Ты хочешь убить всех Божьих детей только потому, что с тобой якобы обошлись несправедливо?

Айла недоуменно приподняла бровь:

– Я не собираюсь убивать тебя, Нат. Я не вижу в этом смысла. По крайней мере, сейчас.

– Тогда чего ты от меня хочешь?

Лес был тих: ни единый шорох не нарушал его безмолвия. Только их голоса раздавались в ночной тиши. Мир будто затаил дыхание.

– Чтобы продвигать свои планы, атеистам нужна власть короля. Только ты сможешь править народом так, как мы хотим, минуя незамедлительное начало войны.

Нат все верно расслышал? Она хотела предотвратить войну? Не смешите! До сих пор атеисты всеми своими действиями транслировали совершенно другую позицию. Но что же на самом деле имела в виду Айла? Нат не мог прибегнуть к своему божественному дару. Он не знал, говорила изменница правду или нет, не знал, стоит ли верить ее словам. Натаниэль знал одно: он не станет сотрудничать с предателями. Он лучше умрет. А еще лучше – убьет Айлу, прямо здесь и сейчас.

– С чего ты взяла, что я стану тебе помогать? – спросил Нат сквозь зубы, тут же ощутив, как его охватывает какое-то нехорошее предчувствие. Он что-то упустил в своем рвении.

Уверенная усмешка заиграла на пухлых губах. Пряди черных волос ласкали лицо Айлы, которое казалось таким же белым, как луна в темном ночном небе. Ледяная голубизна ее глаз сияла. Он понял, что она скажет, еще до того, как та произнесла свои зловещие слова, и это знание ударило его, словно пощечина.

– Потому что иначе Селеста будет первой, кто умрет сегодня ночью.

Глава 7

Разными путями

Натаниэль

Каждое новое утро походило на спасение, пробуждение от ночного кошмара. Восходящее солнце казалось знаком, дарующим надежду, вытесняющим все тени ночи. Но это утро не привело к долгожданному пробуждению. Никакого спасения не предвиделось. Нат застрял посреди кошмара, и выхода из него не было.

После встречи с Айлой Натаниэль не сомкнул глаз. Ее слова засели в самой глубине его сознания. Они крутились в голове короля, каждый миг напоминая ему, что враги уже давно окружили их.

Подняв голову, Нат встретился с ледяным взглядом Айлы. Но на губах девушки играла улыбка. Почти дружелюбная. Как будто это не она всего несколько часов назад призналась ему, что стоит на стороне атеистов. Нат знал, что улыбка предательницы была предупреждением. Если он позволит себе хотя бы неправильно дышать – ничто не помешает этой женщине убить каждого из тех, кто здесь присутствовал. И начнет она с Селесты.

Когда Нат достиг деревенской площади, его взгляд нашел Рыжую. Та сидела рядом с Макеной: девушки смеялись и наслаждались поданным завтраком. Селеста не имела ни малейшего представления о той опасности, которая ее окружала. И о той, которая висела над ней сегодня ночью.

Этого не знал никто. Даже Ника, хотя она знала о письме от атеистов и была так близка к Садыку вчера ночью. Преступник не приближался к телохранительнице Ната. Садык затаился на безопасном расстоянии, чтобы иметь возможность убить ее в любой момент, если Нат вздумает сопротивляться Айле. Но до этого не дошло.

После встречи с Айлой Нат нагло солгал Нике прямо в лицо: король сообщил своей телохранительнице, что никто так и не появился. Айла была умна. Она встретила Натаниэля не у склепа, а еще по дороге туда. Так что Ника никак не могла их видеть.

Все вернулось на круги своя. Все снова было как раньше. Словно Ната никогда и не призывали. Прошлое настигло его. Он лгал, он обманывал. И делал все это не моргнув глазом. И хуже всего было то, что Нат при этом не чувствовал ни малейшего угрызения совести. Как и тогда, когда он состоял в банде Мика вместе с другими наемниками. Этот человек научил его ненавидеть. А затем использовать эту ненависть. Все уроки доверия и честности, что преподал ему король Миро, были забыты. Однако теперь, в отличие от прошлого, речь шла не только о собственной безопасности Натаниэля. Речь шла о Селесте и о том, чтобы защитить ее. И Нат ради этого был готов сделать все что угодно. Независимо от того, насколько в конечном итоге могла быть высока цена.

– У тебя все в порядке?

Вздрогнув от испуга, Нат взглянул в обеспокоенные карамельные глаза Селесты. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как жрица Самары подошла к нему. Глаза Сына Солнца метнулись к Айле, которая наблюдала за ним.

– Да, все хорошо. Я просто плохо спал, – очередная ложь с его губ сорвалась легко. Нат не хотел лгать Селесте, особенно ей. Но какой у него был выбор?

Ты моя марионетка, Нат. С сегодняшнего дня до тех пор, пока я не решу перерезать твои нити.

Таковы были слова Айлы. И ему пришлось это стерпеть. Король Сириона ничего не мог с этим поделать. Да, он мог убить Айлу. Но какой ценой?

Айла так и не сказала Нату, для чего он был ей нужен. Какие именно планы она вынашивала, какие цели преследовала. Чем меньше знал Нат, тем меньше мог рассказать другим. Но поскольку Айла ни на секунду не спускала с него глаз, у Ната все равно не было возможности ни предупредить кого-нибудь, ни кому-либо сообщить о предательстве. Если только, конечно, не крикнуть об этом во весь голос и тем самым, вероятно, поставить под угрозу жизни всех, кто прибыл на Сохалию. Натаниэль не знал, сколько атеистов было на острове. Но он поверил Айле, когда та сказала, что мятежники уже окружили Сохалию. К сожалению, в тот момент, когда изменница это говорила, Нат даже без своих божественных способностей понимал, что она не лжет.

– Тебе опять снились кошмары? – снова донесся до его слуха тихий голос Селесты. На лице девушки отчетливо обозначилось беспокойство, и Нат прикусил внутреннюю сторону щеки. Он доставлял ей беспокойство. Как же Нат ненавидел себя за это!

Натаниэль встал и легонько провел по ее щеке кончиками пальцев. Селеста прильнула к его прикосновению.

– Не беспокойся обо мне. Я в порядке, киска. – Нату следовало вести себя как можно более обыденно, иначе он вызовет к себе множество подозрений. Ника и так постоянно находилась в состоянии боевой готовности – с того самого момента, как король получил письмо. Вчера телохранительница поверила в слова Натаниэля о том, что никакого атеиста не было, но, если Нат сегодня поведет себя странно, у нее, возможно, возникнут подозрения.

Селеста долго смотрела на Натаниэля. Ее рыжие кудри были собраны в простую косу.

– Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно, правда?

Нат почувствовал укол в груди. Каким бы любящим и ласковым ни было предложение девушки, король не мог его принять. Ему придется в одиночку найти способ помешать планам Айлы и увести свою свиту в безопасное место. Он должен был остановить атеистов.

Как Нат собирался это сделать – для него самого оставалось загадкой. Айла всегда была рядом с ним. Натаниэль не мог сделать ничего, что осталось бы скрытым от ее взора. Кроме того, королю было неизвестно, где находятся Садык и другие атеисты.

Нат взъерошил волосы, удостоившись за это очередного скептичного взгляда Селесты, которая все еще стояла перед ним.

– Может, тебе стоит лечь и попытаться немного поспать?

Нат неохотно кивнул, хотя сон был последним, что он сейчас мог себе позволить. Когда ты спишь – ты уязвим. А Нату сейчас никак нельзя было быть уязвимым. В таком состоянии он никого не сможет защитить.

Однако, если Селеста заподозрит что-то неладное, ее любопытство возьмет над ней верх, и жрица разглядит причину его волнений быстрее, чем Нату бы хотелось. Любопытство Рыжей было чертой, которой Нат в этой девушке восхищался не меньше, чем проклинал. Селеста была любознательна, и Натаниэль находил это более чем интригующим, но когда она хотела выяснить что-то, особенно то, что касалось его самого, эта ее черта начинала его до смерти раздражать.

Нат одарил девушку вымученной улыбкой. Его взгляд остановился на девушке, и Натаниэль вдруг почувствовал острую потребность запомнить каждую черту ее лица. Светлую кожу, узкий прямой нос и удивительно полные губы, которые он так любил целовать. Рука короля коснулась вишнево-рыжих волос. Мягкие и шелковистые, они блестели в свете яркого солнца. Нат ощутил нежный аромат цветов миндаля, окутывавший девушку. Любимое масло для ванны Селесты. Где-то под ним скрывался легкий намек на аромат корицы, будто жрица только-только вышла из пекарни. Иногда Нату казалось, что собственное обоняние обманывает его. Как Селеста могла пахнуть корицей, если она даже не касалась этой специи? Возможно, Нат чуял этот аромат только потому, что он ему нравился и ему очень хотелось связать его с ней. Как бы то ни было, Натаниэль хотел, чтобы Селеста никогда не теряла этого аромата: он слишком сильно напоминал ему о счастливых временах.

Не задумываясь о том, что делает, Натаниэль внезапно притянул девушку к себе и заключил в объятия. Его подбородок коснулся ее макушки. Нат почувствовал тепло, которым одарило его тело Селесты.

– С тобой действительно все в порядке? – нерешительно спросила она. Нат почти не понимал, что она говорит, потому что крепко прижимал девушку к своей груди. Он редко слышал беспокойство или страх в голосе Селесты. Жрица Самары была такой сильной, смелой женщиной. В последний раз это было, когда в Сильвине их похитили атеисты. Тогда она была напугана, и Нат просто не мог слышать ее голоса, потому что не мог стерпеть то, что Селесте приходилось бояться. И вот теперь в ее голос снова закрались нотки страха. Жрица что-то подозревала.

Нат должен был взять себя в руки, чтобы не вызвать дальнейших подозрений. Поэтому отстранился от Селесты, улыбнулся и посмотрел на нее сверху вниз. Потом, мгновенно обхватив ее подбородок, прильнул губами ко рту жрицы. Это произошло слишком быстро, чтобы Селеста успела воспротивиться. Вместо этого Нат услышал возмущенный и удивленный гул голосов, которые, вероятно, исходили от здешних приверженцев Ордена, наблюдавших за его неблаговидным поступком.

Селеста вырвалась из объятий Ната и злобно сверкнула на него глазами.

– Разве мы не договаривались не делать это на публике? – прошипела она, беспокойно оглядываясь по сторонам. Нат проследил за ее взглядом и отметил широко распахнутые глаза монахинь, готовивших еду. Их реакция была ему совершенно безразлична. Самое главное – он отвлек Селесту настолько, что она больше не задавала вопросов.

– Мне нужно кое-что обсудить с Каримом и Эмиром, – прошептал он Селесте на ухо, игнорируя возмущенный взгляд жрицы. Быстро поцеловав ее в лоб, Нат оторвался от девушки и встретился с пронзительными голубыми глазами. Айла пристально смотрела на молодого короля оценивающим взглядом.

Ответный взгляд Натаниэля был холоден, как лед. Раньше ему нравилась эта девушка, он любил проводить с ней время. Сейчас Нат задавался вопросом, что такого могло произойти, что заставило Айлу перейти на другую сторону. Может, ему снова стоит попытаться поговорить с Селеной и заставить жрицу Сохалии рассказать о сестре больше. Сестре, которую даже сама Селена, похоже, не знала так, как полагала.

Селеста

Когда Селеста приняла приглашение, на дворе уже начали сгущаться сумерки. Она не видела Натаниэля с самого утра. Чем король занимался в течение дня и почему ему так срочно нужно было поговорить с Каримом и Эмиром, она не знала. Она старалась не находить в этом ничего подозрительного. Получалось с переменным успехом.

А потом пришло это приглашение. Приглашение на совместный вечер в храме, которое исходило от Селены. Селесте совсем не хотелось следовать этому приглашению, но ничего другого ей не оставалось. Потому что приглашена была не только она. Линнея и Малия – тоже. Селеста не знала, что запланировала Селена и почему только жрицы получили это приглашение. Но скоро она выяснит.

Бок о бок с Малией и Линнеей жрица Самары ступила в священные залы храма, посвященного Богине Луны Селинде. Белые мраморные колонны поддерживали потолок, пол устилала мраморная плитка. Сквозь стеклянный купол проникал лунный свет, а на блестящей поверхности каменного пола отражалось сияние многочисленных свечей.

– Как думаете, что нас ждет? Чаепитие? – нарушил гнетущую тишину голос Малии.

Селеста, конечно, улыбнулась этой мысли, но сама так не думала. Быть может, Селене и впрямь захотелось сгладить отношения. Однако Захира намекнула, что Селена наполнена тьмой, и теперь Селеста доверяла жрице Сохалии даже меньше, чем раньше. Если даже собственная наставница Дочери Луны не доверяла ей, как могла Селеста относиться к Селене иначе?

– Давайте подождем и посмотрим: быть может, все будет очень мило, – ответила Линнея, улыбнувшись подруге. Доверчивая, Линнея была в своем репертуаре.

Они пересекли зал, где их никто не встретил, и открыли двери в небольшую примыкающую комнату, расположенную прямо напротив входа в храм. Помещение, открывшееся их взору, тоже освещалось уютным светом свечей. Перед алтарем на коленях стояла женщина, закутанная в темные одежды. Длинные черные волосы струились по ее спине. Перед ней на алтаре стоял металлический полумесяц.

– Думаешь, она пригласила нас помолиться? – зашептала Малия Селесте.

Но едва Дочь Неба собралась ответить подруге, кожа на ее шее, чуть ниже затылка, начала покалывать. Трискелион, знак Богов, всегда служил Селесте предупреждением. Жрица прищурилась и сосредоточилась на фигуре, застывшей на коленях перед алтарем. Женщина находилась в нескольких метрах от трех жриц и, похоже, еще не заметила их прихода. Или просто решила не обращать на них внимания.

И тогда это свершилось: Селеста увидела ауру женщины. И тут же затаила дыхание, осознав, что перед ними – не Селена.

– Вам следует знать, что я и в самом деле собиралась придерживаться своего соглашения с Натаниэлем, – внезапно прозвучал голос Айлы, сразу будто заполнив маленькую комнатку до краев. – Его молчание за твою жизнь. Но, видимо, наш юный король неправильно меня понял.

Селеста сглотнула. Она и раньше считывала ауру Айлы, но то, что она видела сейчас, настолько сильно отличалось от того, что она знала, что по спине жрицы пробежала ледяная дрожь.

Малия склонила голову.

– Айла? Что ты здесь делаешь? Мы думали, нас ждет Селена!

Айла не обернулась:

– Она не придет.

Селеста продолжала смотреть на спину Айлы и ее ауру, которая становилась все более мрачной и зловещей. Что здесь происходило?

– Не придет? Но почему? – растерянно спросила Линнея.

– И о какой сделке с Натаниэлем ты только что говорила? – в голосе Малии звучало подозрение, и девушка в поисках помощи оглянулась на Селесту. Однако Дочь Неба пребывала в таком же недоумении.

– Вчера я сказала Нату, чтобы он не поднимал шума, а если захочет кого-то предупредить, то пожалеет об этом. – Слова Айлы звучали как мрачное предзнаменование, но смысл их по-прежнему оставался для Селесты неясным. Да о чем она вообще?

– Никак не пойму, о чем ты, Айла. Что ты такое говоришь? И о чем Натаниэль должен был кого-то предупредить? – Селеста вспомнила странное поведение Натаниэля сегодня утром, но до сих пор не понимала, какое отношение это имеет к Айле.

Стройная фигура наконец поднялась с колен, повернулась, и Айла взглянула на жриц. Темное платье, надетое на девушку, плотно облегало ее тело. Селеста сразу заметила два ножа, прикрепленных к поясу горничной. Почему она была вооружена?

Глаза Айлы встретились с глазами Дочери Неба. До сих пор Селеста считала, что это у Селены льдисто-голубые глаза, потому что они источали такую холодность, что Дочь Неба никогда не могла выдерживать этот взгляд достаточно долго. Глаза Айлы, напротив, казались ей раньше куда теплее. Но теперь – уже нет.

– Об атеистах, которые стоят на якоре у берегов. И о тех, что уже давно скрываются в лесах.

Глаза Селесты расширились, и девушка услышала, как Линнея рядом с ней в панике хватает ртом воздух.

– Что? Атеисты здесь? – в ужасе спросила Малия. – Почему же ты сразу не сказала?

Малия переглянулась с Селестой, и та кивнула.

– Мы должны немедленно поднять тревогу! – высказала Селеста то, о чем подумали все три жрицы. Если атеисты окружили остров, спастись будет трудно.

Айла медленно покачала головой:

– Слишком поздно. – Горничная Селены приблизилась к жрицам: ее шаги эхом отражались от мраморных стен. И тогда Айла пристально посмотрела на Селесту: – Со временем я поняла, как работает ваш дар и дар Натаниэля. До тех пор, пока Натаниэлю говорят часть правды, он ничего не заподозрит. Вас же с вашим даром обмануть гораздо сложнее. Вы видите истинную сущность человека. К счастью, лишь частично. Вам дано увидеть лишь то, что чувствует ваш визави именно в этот момент. И поскольку я не питаю обиды к вам лично, мой обман, похоже, удался.

Селеста похолодела и застыла, не в силах пошевелиться. Еще никогда и никому не удавалось обмануть ее. Этому мешал божественный дар жрицы. Но довольная улыбка Айлы была достаточным доказательством того, что у нее получилось.

Кто-то схватил Селесту за руку, и когда она подняла глаза, то увидела, что рядом с ней стоит Линнея. Дочь Леса едва заметно дрожала.

– Что ты натворила? – тихо спросила она, глядя на Айлу.

Хриплый смех вырвался из горла предательницы.

– Что я натворила? Вам всем лучше бы спросить, что вытворял Натаниэль.

Селеста, тоже в панике, уставилась на Айлу. В этот момент ей больше всего на свете захотелось сбежать, спастись самой и спасти своих подруг, но, взглянув на дверь, она заметила две темные фигуры, застывшие в проеме. Атеисты?

– О чем ты говоришь? – голос Малии пронесся по комнате, словно грохот грома. Она казалась бесстрашной, как всегда. Взглянув на подругу, Селеста увидела в ее карих глазах гнев. Но было в них и кое-что еще. Замешательство. Для Линнеи и Малии слова Айлы не имели никакого смысла. С Селестой дело обстояло иначе.

– Единственная из вас, кто не смотрит на меня абсолютно ничего не понимающим взглядом, – это леди Селеста. Похоже, вам известно о прошлых делишках нашего короля больше, чем я думала. Но знаете ли вы каждую деталь его прежней жизни? – Глаза Айлы сверкали. Она напоминала Селесте хищную кошку, играющую со своей добычей.

Малия презрительно фыркнула:

– Что за чушь! Я сейчас пойду и предупрежу лорда Эмира.

С этими словами Дочь Моря уже повернулась и собралась было броситься к двери, когда тоже заметила фигуры двух людей в масках, которые заблокировали выход. Она снова повернулась и ошеломленно уставилась на Айлу. Та улыбнулась – почти приветливо.

– В этом нет необходимости. Адмирал и так уже в пути. Его подобрал старый друг. Вы, Малия, должны его знать. Садык будет очень рад новой встрече с вами.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Селеста взглянула на Айлу, а потом на Малию. В глазах Дочери Моря читался неприкрытый страх. Одно лишь упоминание этого имени совершенно обездвижило девушку, лишив ее храбрости и воли.

– Что здесь вообще происходит? – спросила Линнея, подвигаясь поближе к Селесте.

Селеста ошиблась, строя свои догадки в том, кто их враг. Селена не была предательницей. Или, по крайней мере, зачинщицей.

И, когда девушка открыла рот, чтобы произнести свои следующие слова, ее грудь стянуло, а легкие болезненно сжались.

– Она – атеистка! – выпалила Селеста, бросая на Айлу испепеляющий взгляд. Эта женщина обманула их всех.

Темноволосая горничная удовлетворенно улыбнулась.

– Воистину, вы – самая умная из жриц. Даже моя собственная сестра не подозревала о моей связи с повстанцами. По крайней мере, до сегодняшнего утра, пока я обо всем ей не рассказала.

Селена никогда не была на стороне их врагов. Насчет своей подруги детства Натаниэль оказался прав. Но насчет Айлы он ошибся. Она была предательницей.

– Чего ты хочешь от нас? – спросила Малия почти в унисон с Селестой, которая воскликнула:

– А где Натаниэль?

Что эта ненормальная с ним сделала? И где Селена? И стража? Селеста не могла избавиться от неприятного ощущения, что игра врагов продолжается уже давно и что королевский двор вот-вот проиграет, потому что не знает правил этой игры.

– Он очень скоро к нам присоединится. Но сначала я должна открыть кое-кому глаза на их нового короля.

Двери храма распахнулись, и в комнату втолкнули Кая, Элио, Ноя и Яниса. Мужчины в доспехах, украшенных черными спиралями, грубо тащили их за собой. Лица незнакомцев были скрыты под масками, но в глазах горела ненависть. Это были атеисты.

Айла кивнула.

– Что ж, все в сборе.

Мужчины повалили придворных Ната на пол прямо перед жрицами. Селеста схватила Кая за руку и помогла ему подняться на ноги.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – недовольным голосом спросил придворный-блондин.

– Вы не пострадали? – Элио с помощью Малии тоже поднялся на ноги. Он пристально всмотрелся в жриц, а потом повернулся к Айле. В глазах придворного застыло непонимание.

Малия покачала головой:

– Нет, но эта сумасшедшая заодно с атеистами.

Услышав слова Дочери Моря, Айла прищурилась.

– Посмотрим, так же ли ты будешь остра на язык, когда здесь появится Садык.

Малия тут же умолкла. Селеста прекрасно ее понимала. Садык был чудовищем, монстром из ее детства. Он был тенью под ее кроватью и демоном ее кошмаров. И вскоре девушке придется встретиться с ним снова.

Айла принялась мерить шагами пол перед алтарем. Руки ее были скрещены за спиной.

– Как я уже сказала, Нат не выполнил моих указаний. Он попытался предупредить адмирала Эмира и лорда Карима. Это было против правил, и теперь ему придется за это заплатить. Мое доверие против вашего.

Селеста прищурилась. Айла говорила о доверии, но о каком? Она доверилась Нату или все было наоборот?

Горничная заметила смятение во взгляде Селесты и покачала головой.

– Никто из вас, даже вы, – ее взгляд остановился на Селесте, – не знает Ната по-настоящему.

Кто-то фыркнул, и раздался сердитый голос Кая:

– Но ты-то знаешь, да? – голос придворного звучал снисходительно, будто он совершенно не замечал опасности, которую представляла Айла. Но Селеста знала лучше. Айла, быть может, и выглядела совершенно невинной девушкой, но ее аура говорила совершенно другое. Горничная несла в себе такую угрозу, какую прежде Селесте видеть не доводилось.

– Да, я знаю. Но давайте сделаем из этого игру. – Айла сделала драматическую паузу, и на ее лице появилась отвратительная ухмылка. – Правда или ложь: король – вор?

При этих словах Селеста застыла. Что Айла задумала? Дочь Неба ощутила, что ледяной взгляд голубых глаз остановился прямо на ней, будто Айла знала куда больше, чем показывала до сих пор.

– И что теперь? – призвал Айлу к ответу Ной, обнимая напуганную Линнею.

Айла проигнорировала его вопрос и раздраженно прищелкнула языком.

– И что, никто не знает ответа? Леди Селеста, вы ведь можете ответить на этот вопрос. В конце концов, вы собственными глазами видели эту его сторону.

Селеста на миг прикрыла глаза. Этого не должно было случиться. Но даже с закрытыми глазами девушка чувствовала на себе взгляды своих друзей. Кое-кто из них смотрел растерянно, другие – требовательно.

– О чем она говорит? – обеспокоенно спросила Малия.

Селеста подняла глаза и встретилась со взглядом Айлы, который ясно давал понять жрице, что горничная знает. В этот момент Селеста со всей ясностью поняла, что эта девушка знает, что происходило между жрицей Самары и Натаниэлем. Айла знала все. И теперь Селесте стало понятно, что Айла имела в виду, говоря о доверии.

– Не слушайте ее. Она просто хочет настроить нас против Ната. – Айла разрушит всеобщее доверие к Нату. И для этого ей даже не понадобится лгать. Ната погубит правда. Селеста была единственной, кто знал о тайном прошлом Ната, и жрица понимала, что так и должно было оставаться.

– Чушь, мне вовсе не нужно этого делать. Нат обо всем позаботился сам. Так каков ваш ответ? И я запрещаю вам лгать мне или увиливать от прямого ответа. – Айла пристально посмотрела на Селесту.

Жрица сглотнула. Что она должна была делать? Если Селеста сейчас солжет, Айла может раскрыть намного более худшие подробности о Нате. Но даже если жрица Самары скажет правду, Айла все равно победит.

– Леле? – голос Элио тихо донесся до ее слуха, и Селеста посмотрела на своего друга.

Взгляды всех присутствовавших остановились на ней. Селеста должна была принять решение.

– Это правда, – наконец признала она. – Когда мы впервые встретились, Нат пытался меня обокрасть. Но теперь он другой человек. – Каким бы тихим ни был голос Селесты, последнее предложение она произнесла громче, метнув гневный взгляд в Айлу. Селеста не позволит этой горничной выставить Ната в плохом свете. Возможно, он и совершал плохие поступки, но это осталось в прошлом.

Когда Селеста увидела ухмылку, в которую растянулись губы Айлы, горло ее сдавило так, что стало нечем дышать. Она словно угодила в ловушку, предусмотрительно устроенную Айлой.

– А чтобы доказать всем вам обратное, я предлагаю продолжить игру. Правда или ложь: король хотел повесить одного из своих верных подданных без веской причины.

– Что? – в панике выкрикнул Янис, оглядываясь на Селесту. Слуга стоял рядом с Каем, который обнимал его за плечи.

Селеста обменялась взглядом с Малией. В этом случае они обе точно знали, на что намекала Айла. И это было правдой.

– Малия, может быть, на этот раз на вопрос ответите вы? В конце концов, сейчас мы говорим здесь о вашем возлюбленном, – донесся до них голос Айлы. Лунный свет зловеще мерцал на ее бледной коже.

– Замолчи! – прошипела Малия, в поисках помощи оглядываясь на Селесту. Однако Дочь Неба ничего поделать не могла. Она не знала, отрицать ли ей слова Айлы и, таким образом, солгать своим друзьям, или во второй раз предать Натаниэля, рассказав о нем правду.

– Некоторые из вас смотрят на меня и никак не возьмут в толк, в чем дело. Так вот, проясняю ситуацию: Натаниэль хотел, чтобы Марко казнили за поступок, которого этот бедняга не совершал. – Голос Айлы был почти сочувствующим, словно она действительно сожалела о том, что случилось с Марко.

– Но ведь Нат не ошибается в людях, его дар делает это невозможным. Он всегда видит правду, – возразила Линнея, но реплика Дочери Леса не вызвала у Айлы ничего, кроме злого смеха.

– Вижу, что вы и сами начинаете вникать в суть дела. Что за король без божественного дара? – презрительно воскликнула атеистка.

– Откуда тебе знать, что Нат ошибся? У Марко был яд, которым отравили Селесту, – выкрикнул Ной. Казалось, он хотел защитить своего сводного брата. Не зная, что этим делал только хуже.

– О, ну если все дело в этом, тогда проясним: воду в ванне Селесты отравила я.

Селеста застыла от ужаса и услышала, как ее друзья резко втянули в себя воздух. Кровь прилила к ее ушам, и девушке внезапно показалось, будто она снова оказалась под водой. Жрица почувствовала яд, овладевший ее телом, и пласт воды, сомкнувшийся над ее головой. Задохнувшись, Селеста принялась хватать ртом воздух, заставляя легкие работать. Сколько бы они ни пытались найти виновного, Селеста всегда подозревала, что это покушение – дело рук атеистов. И оказалась права. Но теперь, узнав, кто именно стоял за попыткой отравления, Селеста чувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

– Что ты сделала? – дрожащим голосом спросила Селеста.

Айла пожала плечами и посмотрела на жрицу извиняющимся взглядом:

– Вы мешали моей сестре. Однако вам все же удалось выжить, так что все закончилось хорошо.

И что, это оправдание? Айла хотела убить ее, и, как казалось Селесте, это до сих пор входило в планы изменницы.

В этот момент Кай взревел и резко шагнул вперед:

– Ты, сука, пыталась ее убить!

– Не могу этого отрицать. – Айла скучающе рассматривала ногти, даже не удостоив Кая своим вниманием.

Селеста вцепилась в руку Яниса, который в этот момент встал рядом с ней. Камердинер был единственной опорой, которая удерживала девушку от того, чтобы упасть на колени. Они снова оказались во власти своих врагов. Слепо угодили в ловушку. Снова.

– Ты ненормальная, – прошептала Малия.

Однако Айлу это, казалось, ничуть не смутило.

– Ну, по-моему, это как посмотреть. Но давайте продолжим. Правда или ложь: король взыскивал долги для человека по имени Мик и при этом не очень-то брезговал средствами.

Откуда она все это узнала? Когда горничная Селены упомянула имя старого работодателя Ната, глаза Селесты расширились от ужаса. Откуда Айла знала Мика? Жрица неуверенно оглядела своих друзей. Они не понимали, к чему клонит Айла. Селеста знала, но молчала.

– Никто из вас не знает ответа? – Айла воззрилась на жриц и придворных. – Какая досада, мне, наверное, следовало задать этот вопрос лорду Кариму. Ему пришлось испытать это на собственном опыте.

Айла вытащила из-за пояса один из ножей и оглядела лезвие. Сталь блеснула в свете свечей. Острая и опасная.

– При чем тут мой отец? – в гневе и растерянности спросил Ной.

– Он пользовался услугами Мика, и даже если Нат не взаимодействовал с твоим отцом лично, он ему помогал. Используя те же методы. – Она демонстративно провела пальцем по лезвию.

На кончике пальца девушки выступила маленькая капелька крови, которая медленно стекала по лезвию ножа. Селесте стало плохо. В глазах Айлы бушевало безумие, и аура горничной подтверждала это.

– Где Нат? – спросила она снова, на этот раз – нерешительно. Она молилась всем Богам этого мира, чтобы он был в безопасности.

Айла мрачно посмотрела на нее.

– Там, где ему и надлежит быть: с моей сестрой.

Слова, словно удар хлыста, пронзили Селесту дикой болью. Жрица вздрогнула. Заметив это, Айла усмехнулась.

– Давайте перейдем к последнему вопросу, прежде чем пригласить к нам почетного гостя. Правда или ложь: король Сириона – убийца.

Кто-то ахнул, кто-то застонал, и дар Селесты совершенно неожиданно для нее начал открывать ей ауры друзей. Замешательство, страх, гнев, неуверенность, горе – все это Селеста чувствовала сразу и одновременно. Беспорядочно крутились мысли, голова кружилась, и девушка чувствовала себя словно поверженной полученной информацией. Грудь сдавило еще сильнее, чем прежде, и жрица почувствовала первые признаки надвигающейся головной боли. Вскоре Селеста уже не понимала, где были ее собственные чувства, а где – чувства ее друзей. Но ей необходимо было сохранять хладнокровие!

Первой тишину нарушила Линнея:

– Ты спятила, Айла. Нат никогда не смог бы никого убить.

Малия, Кай и Элио согласно кивнули. Янис, неспособный даже шевельнуться, казалось, пребывал в трансе. Ной выглядел так, словно, дай ему волю, тут же вцепился бы Айле в глотку.

– Вы так уверены в этом? – спросила Айла, весело взглянув на Линнею.

– Конечно! – воскликнула Дочь Леса.

Айла тихо рассмеялась.

– Вы, может, и да, но вот в ваших глазах я вижу сомнение.

Селесте не нужно было поднимать глаз, чтобы понять, что Айла имела в виду именно ее. Жрица Самары почувствовала, как взгляд ледяных голубых глаз остановился именно на ней.

Однако Селеста медленно покачала головой.

– Возможно, в прошлом он и совершал плохие поступки, но Нат – не убийца. – В голосе жрицы не было той решительности, которую рассчитывала придать ему Селеста. Его тон, скорее, походил на мольбу, которая должна была остаться без ответа.

Айла провела рукой по своим длинным темным волосам. Она была само спокойствие. Будто у нее все было под контролем. Да и как они могли ей противостоять? У Айлы было оружие. Люди у двери тоже были вооружены, и никто из друзей не знал, сколько еще атеистов находилось в храме.

– И вы никогда не задумывались, что случилось с Миком? Почему один из самых разыскиваемых преступников в стране так просто позволил Нату уйти?

Селеста уставилась на Айлу. В горле образовался ком, и девушка почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она точно помнила тот день, когда они вместе с Натом сбежали ночью из дворца Самары. Как отыскали убежище преступников. Нат хотел, чтобы Селеста осталась ждать его, а он пошел один, и девушка уступила его просьбе. В ту ночь дело с Миком было выяснено раз и навсегда, заверил ее Нат. Но Селеста так и не спросила, каким образом Нат покончил со своим прошлым.

– Это неправда, – выдохнула Селеста. Просто она так сильно этого хотела, что сказанное Айлой было неправдой. Нат никогда не смог бы так просто убить человека. Слова Айлы должны были быть ложью!

Улыбнувшись, Айла покосилась на темную портьеру, закрывавшую одну из стен.

– Давайте спросим его самого. Натаниэль, может, ты хочешь дать нам ответ на этот вопрос? Ты убийца или нет?

Тут же, как по команде, штора была отодвинута в сторону, и двое мужчин втащили в комнату Ната. Селеста испуганно вскрикнула. На лбу Ната виднелась кровь, он отчаянно вырывался из хватки атеистов. Его дикий взгляд бешено метался по сторонам, пока наконец не остановился на Айле.

– Ты мерзкая сука! – рявкнул Нат. Сын Солнца снова попытался вырваться, но у него не было шансов. Мужчины, удерживавшие его, были сильны и с легкостью справлялись со своей задачей.

– Это неправильный ответ, – отметила Айла, подходя к Нату. Мужчины, ударив короля по ногам сзади, поставили его перед горничной на колени. Предательница вцепилась в светло-русые волосы Ната и рывком притянула его голову к себе. Потом она повернула ее так, чтобы Нат смотрел на Селесту и всех остальных. – Расскажи своим друзьям, кто ты на самом деле. Когда я смотрю на тебя, я не вижу короля. Я вижу вора, головореза, предателя и убийцу. Или будешь отрицать все это, а, великий король? – последнее слово Айла выплюнула Натаниэлю в лицо, как оскорбление.

Нат вырвался из ее хватки. Казалось, его глаза вспыхнули от неудержимого гнева, но Селеста видела больше. В зелени глаз Сына Солнца таилась паника. Отчаянный страх того, что все узнали правду.

– Не говори ерунды, Айла! Чего ты добиваешься?

Горничная только пожала плечами.

– Давай, отрицай это. Но нам обоим известно, что я говорю правду. И твои друзья, думаю, теперь тоже знают. – Дьявольская улыбка заиграла на ее полных губах. Нат со страхом покосился на Селесту, которая просто смотрела на него, широко распахнув глаза. Жрица словно окаменела. Когда их взгляды встретилась, девушка медленно покачала головой.

– Да заткнись ты наконец! – прошипел Нат Айле, продолжая выдерживать взгляд Селесты. Жрица не знала, что Натаниэль надеялся найти в ее глазах. Единственное, что она знала: он точно видел в них слезы.

– Чего ты ворчишь? – удивленно спросила Айла с нотками веселья в голосе. – Ты ведь сам во всем виноват, Нат. Секреты – это не просто секреты. Они – оружие. Они хранятся до тех пор, пока не наступит подходящее время для их использования. И волею судьбы я знаю все твои маленькие грязные секреты. В прошлом ты не очень-то осторожничал с тем, кому доверял свои тайны. Теперь пожинай плоды. Интересно, что теперь думают о тебе твои друзья. Они по-прежнему на твоей стороне?

Тишина наполняла пространство помещения, она душила комнату: от нее никуда нельзя было деться. Все происходящее походило на кошмар, от которого хотелось проснуться. Но сон продолжался.

Внезапно снаружи раздался крик. Потом – громкие, агрессивные звуки. Звон стали, ударившейся о другую сталь. Послышались возгласы, и Айла утратила свою спокойную уверенность.

– Что за?.. – спросила она, подходя к дверям, перед которыми стояли два охранника, готовые к атаке.

Селеста не шевельнулась. Она ощущала присутствие своих друзей, но могла смотреть только прямо перед собой.

– Что там происходит? – послышался тихий голос Малии.

– Похоже, кто-то сражается, – ответил Ной.

Айла достала из-за пояса второй нож и быстро прошла мимо них.

Отворив двери, она повернулась к атеистам, которые стояли перед ней:

– Охраняйте короля, я посмотрю, что там.

Охранники, следуя ее приказанию, вошли в комнату.

И тут раздался оглушительный грохот. Селеста и ее друзья увидели, как тяжелые двери храма распахнулись, и в храм вместе с дюжиной королевских солдат ворвалась Ника. Все они, держа наготове мечи, ринулись в маленькую комнатку, где находились жрицы, король и его придворные.

– Немедленно освободите Божьих детей и их свиту! – прозвучал приказ телохранительницы короля.

– Нужно было убить тебя еще прошлой ночью, – прошипела Айла. Она встала на пути у Ники, подняв перед собой руки с двумя ножами. Селеста видела, что Айла каждой клеточкой своего тела была готова сражаться.

Ника поморщилась и нацелила острие своего меча на Айлу:

– Я как раз собиралась сказать тебе то же самое. Ты и в самом деле решила, что мы не видели всю твою игру насквозь?

Глаза Айлы превратились в узенькие щелочки. Но ответить горничная не успела: ей пришлось парировать атаку Ники. Женщины начали сражаться, в то время как двое охранников-атеистов делали тщетные попытки противостоять королевским солдатам.

– Освободите придворных и жриц, я позабочусь о короле, – приказала Ника, продолжая атаковать Айлу, которая, однако, успевала перехватить каждый удар своими ножами.

Селеста ошеломленно наблюдала за этим зрелищем. С трудом отвернувшись от схватки, она заметила, что Карим и Адриан спешат к ней, пока солдаты королевской армии сдерживают атеистов-охранников. Словно в трансе, Селеста протянула руку, и ее вывели из храма. А в ушах все звенела сталь, бьющаяся о другую сталь, и громко шумела кровь. Бешено стучало сердце. И вдруг она почувствовала запах дыма, исходящий от окрестных домов. Все было как тогда. Во дворце Сильвины, когда на них напали атеисты.

Адриан неумолимо тащил ее за собой. Селеста могла только надеяться, что ее друзья тоже покинули зловещий храм. Сама девушка до сих пор была словно парализована. Безвольная, словно кукла, она просто шла туда, куда ее волокли.

– Это правда, что они окружили остров? – услышала Селеста позади себя голос Натаниэля. Он был с ними. Слава Богам! Он в безопасности. Если так можно было сказать.

– К сожалению, да, Ваше Величество. Они нашли уединенную и неохраняемую бухту и пришвартовались там. Но мы уже послали за подкреплением с материка: Ника отправила ворона еще вчера вечером, – на вопрос Натаниэля ответил Карим.

Селеста была не в состоянии что-либо говорить: она просто слушала, чувствуя твердую хватку Адриана, руки которого, сжимая ее талию, подталкивали жрицу вперед.

– Ника? – изумленно спросил Нат.

– Вы не так уж сильны в обмане, как думаете. – Селеста увидела, как лорд Карим с мрачной улыбкой на лице укоризненно покачал головой. Она понятия не имела, на что намекает лорд. Однако Нат, казалось, понял, потому что кивнул и понуро уставился себе под ноги.

Они покинули деревню, которая осталась позади, словно заброшенная. Куда девались служители Ордена Сохалии? Где Захира и Селена? Но что еще важнее: где были Симея и Макена? Неужели атеисты успели их схватить?

– Нам повезло, что корабли у них не военные и на них, соответственно, нет вооружения. Если мы беспрепятственно доберемся до наших кораблей, то будем в выигрыше. – Слова Адриана медленно проникали в сознание Селесты, и жрица наконец вновь обрела способность говорить.

– Где горничные и септины? Где все остальные? – Без Макены и Симеи она этот остров не покинет. Селесте необходимо было знать, что два самых важных человека в ее жизни находятся в безопасности.

Взглянув на Дочь Неба, Карим свободной рукой помог Линнее спуститься по крутой тропе, ведущей к гавани. Это был долгий путь, но без багажа и другого дополнительного балласта группа продвигалась вперед быстро.

– Племянник Эмира уже благополучно доставил их на палубу, – объявил лорд Карим.

– Марко? – раздался исполненный надежды и в то же время недоверчивый голос Малии.

Лорд кивнул:

– Ника, по-видимому, поддерживала с ним связь. – Селеста почувствовала, что Карим пристально смотрит на нее.

И верно: Селеста отнюдь не была удивлена появлением Марко. В конце концов, она самолично заранее позаботилась о том, чтобы Ника нашла Марко, как только они окажутся в опасности. Пусть недоверие Селесты к Селене и было необоснованным, однако она оказалась права в том, что с подозрением относилась к лунному народу.

По приказу жрица Самары Марко покинул свое убежище в Небуле, когда она отправилась в Сохалию, и расположился наготове у берегов Сирены. Помимо этого, жрица мудро позаботилась о том, чтобы Марко мог прийти с помощью, а значит, чтобы он был не один. Для этого девушке пришлось довериться лорду Эмиру. Адмирал был только счастлив оттого, что Селеста поверила в невиновность его племянника, и немедленно передал легион своей армии, слепо доверявшей адмиралу, под командование Марко.

Пора было покинуть этот остров. Они не знали точных планов атеистов, но Селеста ни на секунду не сомневалась, что Айла убьет и жриц, и короля с его придворными, как только снова до них доберется.

* * *

Вернуться к гавани по узкой каменистой тропе было совсем непросто. Но им удалось – они сделали это. Пристань, которая должна была привести свиту к кораблю, на котором они сюда прибыли, была пуста. По обе стороны от причала горели зажженные факелы. Но из соседней небольшой бухточки внезапно донесся звон стали. Потом тишину ночи нарушил пушечный выстрел. К королевскому флоту подошли атеисты, которые собирались помешать Божьим детям покинуть остров.

Незадолго до того, как члены группы ступили на пристань, они услышали, как кто-то приближается. Небольшой отряд быстро спрятался за деревьями, с ужасом наблюдая, как на пирс выбежала горстка атеистов. Ника и солдаты, которые приняли участие в освобождении жрицы, придворных и короля, как раз в этот момент присоединились к свите. Что случилось с Айлой и ее последователями, Селеста не знала. Однако жрица очень сильно сомневалась в том, что Айла сдалась или потерпела поражение.

Солдаты королевской армии, охранявшие корабль, изо всех сил пытались помешать атеистам ступить на корабль. Попасть на палубу будет непросто…

– Подождите здесь, мы позаботимся об этом, – велела Ника, молча кивая солдатам, которые тут же присоединились к ней. Атеиста, охранявшего мостик, пришлось убрать с дороги.

Селеста уставилась на свои дрожащие руки. Ей все еще трудно было разобраться в том, что произошло за последние несколько часов. Как быстро все изменилось, превратившись в настоящий кошмар. Девушка видела атеистов и слышала звуки борьбы, но ее разум отказывался принимать реальность.

– Селеста… – раздался голос рядом с ней. Жрица вскинула голову и заглянула в зеленые глаза Ната, которые умоляюще смотрели на нее.

Жрица покачала головой. Она была не в том состоянии, чтобы что-то выяснять.

– Я ничего не хочу слышать. – Особенно тогда, когда из его уст исходила лишь ложь.

Нат шагнул к ней. Так близко, что Селеста почувствовала на своем лице его дыхание.

– Пожалуйста, позволь мне объяснить. – Его голос был таким тихим, что никто, кроме Селесты, не мог его услышать.

Селеста взглянула на него. Силы девушки были на исходе.

– Что ты хочешь мне объяснить? Что Айла солгала и ты не убивал Мика? – Это было единственное, что Селеста хотела услышать от Ната в этот момент. Что это была всего лишь ложь. Что Айла нагло солгала. Но Селеста знала лучше. Она видела ауру Айлы. И знала, что та говорила правду.

Нат прикусил нижнюю губу и обеими руками пригладил свои волосы.

– Нет. Нет, это правда. Я убил Мика, – тихо признался он.

– Что? – едва удалось выдавить из себя Селесте. Мир жрицы содрогнулся. Невидимое лезвие вонзилось в ее сердце, и холод проник в ее тело, вгрызаясь глубоко в кости. Она была там, она была рядом, когда это произошло. Вместе с Натаниэлем Селеста разыскала убежище Мика и его банды, потому что Нат хотел погасить свои долги. Тогда он заверил ее, что никаких проблем не было. Но это было неправдой.

– Ты солгал мне, – беззвучно прошептала она. Осознавать это было едва ли не хуже, чем тот факт, что Нат только что признался в убийстве.

– Я знаю. Но сейчас я прошу тебя: доверься мне, пожалуйста. У меня есть план.

Его настойчивый взгляд умолял ее поверить, но Селеста покачала головой.

– Довериться тебе? С чего бы это? У меня такое чувство, что я тебя совсем не знаю. Все, что я знала, было ложью. Ты лгал мне с самого начала.

Теперь Селеста смотрела на него другими глазами. Перед девушкой снова стоял тот самый человек, который устроил ей засаду на улицах Самары и хотел обокрасть жрицу. В глазах Ната Селеста видела беспощадность и гнев. Как тогда.

Нат протянул к ней руку, но Селеста отшатнулась. Сын Солнца стиснул зубы, и его рука безвольно повисла.

– Да, я солгал тебе. Я все время лгал тебе насчет Мика и до сих пор скрываю от тебя кое-что из своего прошлого. Но лгу я только потому, что знаю: ты не сможешь принять эту правду. Теперь я другой человек, и прошлое осталось в прошлом. Мое прошлое не имеет ничего общего ни с моей теперешней жизнью, ни с тобой, ни с нами.

Его слова были подобны пощечине.

– Ты не можешь решать это один. Ты не имеешь на это права. Не имеешь права решать, с чем я могу справиться, а с чем – нет. Такое решение могу принять только я одна. – Ее голос дрожал от гнева и боли. – А кроме того, ты сейчас можешь своими глазами наблюдать, насколько твое прошлое до сих пор имеет определенное отношение к настоящему и куда это нас всех привело.

Нат хотел было что-то ответить, но тут тишину ночи прорезал еще один пушечный выстрел. Сын Солнца вскинул голову, и Селеста проследила за его взглядом. На причале появились новые атеисты. Должно быть, они пришли сюда из соседней бухты. Сколько же предателей было на острове?

Битва на корабле, по крайней мере, казалось, была выиграна, потому что в это время Эспен с небольшим отрядом солдат выбежал с палубы на причал. Теперь королевские силы нападали на атеистов с двух сторон. На узких мостках спереди мятежников атаковали Ника и ее солдаты, а сзади – Эспен и его окружение. У повстанцев не было ни единого шанса.

Внезапный пронзительный крик заставил Селесту вздрогнуть. Кричала женщина, но кто именно – жрица не знала. Адриан и Карим знаками дали понять, что нужно приближаться к причалу, а значит, и к спасительному кораблю. Селеста видела залив: там несколько монахинь – жительниц острова сражались с атеистами. Так что не все они были на стороне Айлы, и, слава Богам, местные жительницы казались более опытными в сражениях, чем монахини с материка. С ужасом Селеста вдруг обнаружила среди сражающихся Мару, наставницу Малии и септину Сирены, а также Захиру. На данный момент они, казалось, сумели дать отпор предателям, но долго против нападавших устоять не могли.

Селеста услышала, как Нат выругался. И всхлип, который вырвался из горла Малии, когда та тоже увидела Мару.

Эспен, который вместе с несколькими солдатами внезапно возник перед ними, закрыл собой весь обзор. Его взгляд сначала остановился на Селесте, а потом метнулся к Нату.

– Теперь путь свободен, мой король. Мы должны немедленно вывести отсюда вас и жриц.

Нат кивнул. Селеста почувствовала, как его пальцы сомкнулись на ее плече.

– Отведи ее на палубу, – твердым голосом велел он.

Эспен в замешательстве смотрел на Ната, Селеста была тоже сбита с толку. Что Нат задумал? И вдруг девушка увидела, как Нат выхватил меч у одного из солдат.

– Но, мой король… – начал Эспен, который, казалось, видел замысел Ната насквозь.

Сверкнув глазами, Натаниэль повернулся к телохранителю:

– Делайте, что я говорю! Вы несете ответственность за ее защиту! – Нат кивнул на Селесту, бесцеремонно толкнув девушку в объятия Эспена. Солдат поймал ее.

– Как пожелаете, – кивнув Нату, Эспен отдал приказ увести жриц и придворных на палубу.

Но когда Эспен хотел отвести на корабль и Селесту, жрица уперлась ногами в землю, не желая следовать за ним.

– Нет, я никуда без тебя не пойду! – прогремел над причалом ее голос. Как ни велико было разочарование Селесты в Нате, как бы ни обидел он и не предал ее своей ложью, каким бы чужим сейчас ни казался, без него жрица этот остров не покинет. Селеста никогда не оставит его. Она любила его.

Нат посмотрел на девушку долгим взглядом. В его глазах читалось сожаление.

– Ты должна довериться мне еще раз, киска. Я точно знаю, что делаю. Я остановлю их, приду на помощь Захире и Маре. – Он сделал паузу, глубоко вздохнул, затем добавил: – А потом сдамся Айле.

Селеста пронзительно вскрикнула. Крик получился тихий, почти вымученный. Неужели все добрые духи оставили его?

– Это единственный способ узнать, что она задумала. Обещаю, со мной ничего не случится. – Нат говорил очень спокойно и более чем решительно. Но Селеста не разделяла этой решимости. Жрица и Эспен были единственными, кто еще не перебрался на корабль. Телохранитель молча слушал, о чем они говорили.

– Это безумие, – возразила Селеста и хотела подойти к Нату, но Эспен остановил ее. Его железная хватка была несокрушимой. – Она убьет тебя, – пробормотала Селеста, совершенно беззащитная. Стоило жрице лишь подумать об этом, и на ее глазах показались слезы.

Нат, однако же, только покачал головой. Его зеленые глаза вспыхнули.

– Она этого не сделает.

– Как ты можешь быть так уверен в этом?

Робкая улыбка заиграла на его губах.

– Я знаю ее. Она такая же, как я. Такие, как мы, не убивают никого, кто более полезен им живым.

В Натаниэле снова говорил преступник, который готов был сделать все, чтобы получить желаемое. Но, возможно, именно это и спасет Нату жизнь. Король в создавшейся ситуации ничего бы сделать не смог. Тут требовалась безжалостность наемника.

– Нат… – в последний раз попыталась воззвать к нему Селеста и умолкла, покачав головой. Ему нельзя было оставаться здесь. Им нельзя было разделяться. Она этого просто не вынесет.

– Киска, пожалуйста. Доверься мне.

Его слова звучали как обычная, безобидная просьба. Но после всего, что Селеста узнала сегодня, для этого требовалось больше, чем она могла дать. Ее доверие к Натаниэлю было подорвано в корень.

Решимость в глазах Натаниэля едва не заставила Селесту разрыдаться. Что бы она ни сказала и ни сделала, Натаниэль не поменяет своего мнения. Король Сириона собирался сдаться врагу, чтобы сразиться с ним изнутри.

Селеста вырвалась из хватки Эспена, который рванулся было ее остановить, но на этот раз жрица оказалась быстрее. Она подбежала к Натаниэлю и бросилась в его объятия. Тот поймал девушку и притянул к себе. Селеста обхватила лицо любимого обеими руками и пристально посмотрела на него.

– Обещай мне, что вернешься живым. Пожалуйста, пообещай мне только это. – Без этого обещания утащить ее отсюда будет не под силу даже Эспену.

Натаниэль ничего не ответил – он просто смотрел на нее. Нижняя губа Селесты задрожала, когда жрица притянула его к себе. Порывисто, не сдерживая себя, Дочь Неба прижалась губами к губам короля. Разум ее понимал, что она должна отпустить его, но сердце считало иначе. Этот поцелуй не был нежным – он был отчаянным. Прощальным.

Когда Селеста отстранилась от Ната, его лицо расплылось в знакомой улыбке. Натаниэль поднял свой меч.

– Я вернусь, как только узнаю планы атеистов. Обещаю!

Нат сделал шаг назад, и не успела Селеста ответить на его слова, как Эспен уже потащил ее за собой. Прочь с острова Сохалия, прочь от Натаниэля, который в этот момент, возможно, собирался заглянуть в глаза своей верной смерти.

Глава 8

Жадность сердца

Чандра – двести пятьдесят лет назад

Чандра всегда знала, что ладить с ней нелегко. У нее всегда было свое мнение, которое очень многим было не по душе. Больше всего на свете ей нравилось быть одной, тихо мечтая про себя. Единственной компанией, которую Чандра любила и охотно принимала, было общество Люциана. Но теперь девушка была вынуждена делиться и Люцианом, и его обществом с другими. Не только с тремя жрицами, которые суетливо толпились вокруг него, как влюбленные куры, но и со всем народом Сириона, который хотел познакомиться со своим будущим королем. Вначале девушка понимала, что Люциан должен был выполнять свои новые обязанности и времени на нее, Чандру, у него оставалось мало. Но с каждым днем, который они проводили в путешествиях, их понимание ослабевало все больше и больше.

– Опять у тебя на лбу эта глубокая складка, – прозвучал над ее головой веселый голос.

Прищурившись, Чандра посмотрела на своего лучшего друга. Они пробыли в Сильвине, на родине Алиссы, уже несколько недель. И Чандре казалось, что Люциан каждую свободную минуту проводит с Дочерью Леса. И жрице Сохалии это совсем не понравилось.

– Тебе уже надоела твоя Златовласка или как мне объяснить твое появление здесь? – Чандра прикусила язык. На самом деле, она не хотела так резко реагировать, но на нее просто что-то нашло. Всякий раз, когда девушка видела рядом с Люцианом Дочь Леса, ревность растекалась по ее венам, словно яд.

Люциан уже собирался сесть рядом с ней на лугу, но остановился, не закончив движения:

– Почему ты в таком плохом настроении?

По тону мужчины было понятно, что вопрос Чандры ранил его.

Дочь Луны фыркнула. И он еще спрашивал? С огромным трудом она попыталась овладеть своими чувствами и недовольно сжала руки в кулаки.

– С тех пор, как ты ступил во дворец Солнца и мы отправились знакомиться с другими провинциями, ты вообще перестал обращать на меня внимание. – До сих пор чувство утраты было ей чуждо. Но всякий раз, когда у Люциана не было на нее времени, оно овладело Чандрой, наполняя ее вены горечью. И в последнее время это явно случалось слишком часто.

Лучший друг Чандры тем временем сел рядом с ней, сорвал с луга несколько травинок и теперь задумчиво пропускал их сквозь пальцы.

– Мне очень жаль, Чандра, что ты чувствуешь себя брошенной. Но это путешествие создано для того, чтобы я познакомился со своей страной и другими жрицами. Для меня все это тоже ново. Я тоже перегружен новыми людьми, событиями, знаниями и обязанностями. От меня требуют выбрать себе невесту, пока я учусь управлять королевством. Это безумие!

Чандра покосилась на него. До сих пор все выглядело так, будто он не жалуется. Он играючи справлялся с заданиями, которые ставил перед ним король Юрий, и старательно учился у королевских советников, не вызывая ни малейшего порицания с их стороны.

– Мне кажется, ты очень хорошо справляешься со своими новыми обязанностями, – буркнула она. Все уже и так без умолку твердили о том, каким прекрасным, выдающимся королем он будет. Мнения расходились только в том, что касалось будущей королевы. Чандра ненавидела эти предположения. Куда бы они ни отправились, везде люди делали ставки на то, кого Люциан выберет своей невестой.

Люциан впился в нее сердитым взглядом.

– Да, потому что я делаю для этого все, что возможно. Я провожу много времени за учебой, потому что хочу хорошо выполнять свою работу. – Выражение его голубых глаз смягчилось. – А ты при этом остаешься в стороне, и мне очень жаль.

Жрица ничего не ответила. Она была единственной, кем он пренебрегал. Для других жриц у Люциана хватало времени, особенно – для Алиссы. Когда бы Чандра ни искала Люциана, она всегда находила его рядом с ней.

Чандра нисколько не возражала против того, чтобы Люциан проводил много времени за учебой. Этим она даже гордилась. На Сохалии новый Сын Солнца был сыном зодчего. К тяжелой работе парень привык, но обязанности короля были ему совершенно чужды. Чандру беспокоило то, что ее лучший друг больше ничем с ней не делился. Ни своим свободным временем, ни мыслями.

– Чандра? Скажи хоть что-нибудь. – В голосе Люциана звучала мольба, которая почти смягчила жрицу. Он мягко подтолкнул ее плечом. Уголок рта девушки предательски дернулся.

– Мне кажется, ты находишь время на все, кроме меня, – призналась Чандра. Эти слова были не громче шепота, и девушке потребовалось все ее мужество, чтобы высказать свои чувства вслух. На Сохалии все было иначе. Лучше. Там ей не нужно было ни с кем делить Люциана. Он принадлежал только ей одной. Он был рядом, когда Чандра нуждалась в нем. А она была рядом с Люцианом.

Люциан глубоко вздохнул.

– Это потому, что мне нужно познакомиться с другими жрицами. Одна из них станет моей будущей женой: об этом факте мне постоянно напоминают советники Юрия. – Он взъерошил свои волосы, и Чандра поняла, что Люциану эта тема совсем не по душе. Но взгляд Сына Солнца был прикован к пышным зеленым полям, раскинувшимся рядом с дворцом. Шторм в его глазах остался скрытым от жрицы.

– Я не хочу вступать в брак с кем-то, кого едва знаю, – прошептал он. При слове «брак» Чандра почувствовала во рту вкус желчи. Он уже думал о женитьбе? Уже? Они ведь отправились в путешествие всего месяц назад.

– Получается, ты проводишь время с ними, чтобы узнать их поближе, и игнорируешь меня, потому что мы знаем друг друга с детства? – Это было несправедливо. Они – лучшие друзья. Если у Люциана были какие-либо сомнения или опасения по поводу своей новой должности, он должен был поделиться ими с ней. Чандра демонстративно скрестила руки на груди.

Люциан искоса взглянул на Чандру.

– Но разве не странно было бы, если бы я говорил с тобой о других жрицах? Мы лучшие друзья, на такие темы не говорили никогда.

– Такие темы?

Сын Солнца смущенно провел рукой по волосам.

– О любви, о чувствах, – нерешительно произнес он. Чандра делано громко рассмеялась. – Я имею в виду, что ты никогда не приходила ко мне, чтобы делиться своими мечтами о парнях, а я никогда не говорил тебе, если мне нравилась какая-то девушка. Таким темам до сих пор не было места в нашей дружбе. А теперь затрагивать их было бы еще более странно, тебе не кажется?

Люциан смотрел на нее. Голубой оттенок его глаз почти не отличался от голубизны ясного неба над их головами. Чандра обдумывала его слова. Зачем ей было при нем мечтать о каком-то парне? Для нее всегда существовал только он. И до сих пор жрица даже не подозревала, что ему когда-либо могла нравиться другая девушка. Неужели все эти годы она была так слепа?

– Так тебе нравится одна из жриц? – спросила она и тут же пожалела об этом. Чандра не хотела этого знать. Если у него уже были чувства к другой, значит, она его потеряла. И это была единственная вещь на свете, с которой Чандра не сможет справиться.

Люциан мягко рассмеялся.

– Ты уверена, что нам стоит говорить об этом?

Нет! – отчаянно хотелось закричать ей. Но Чандра этого не сделала. Она была его лучшим другом, и только потому, что она, очевидно, относилась к Люциану иначе, чем он к ней, было несправедливо отвергать его. Если он хотел поговорить, значит, Чандра будет рядом с ним. Даже если это разбивало ей сердце. Она нехотя кивнула, пытаясь скрыть свои чувства за высокой непроницаемой стеной.

Люциан, изогнув бровь, остановил взгляд на Чандре. Но спустя несколько мгновений, пожав плечами, начал говорить:

– Дочь Моря, как по мне, чересчур напориста. – И принц задумчиво почесал подбородок. А Чандра, услышав это признание, усмехнулась.

– Сора кажется немного закрытой, и я пока не могу сказать о ней ничего конкретного, – размышлял Люциан вслух. Чандра могла только согласиться с ним. Жрица Самары была такой же одиночкой, как и она сама. Проникнуть под ее оболочку было само по себе искусством.

– А что насчет Алиссы? – помедлив, спросила Чандра. С ней Люциан, безусловно, проводил больше всего времени. И всегда у них обоих при этом на лицах были такие улыбки, что Чандре хотелось подбежать к ним и стереть эту улыбку с лица Дочери Леса.

Щеки Люциана залились легким румянцем, и кулаки Чандры сжались еще сильнее. Она почувствовала, как ее ногти оставляют на ладонях следы в форме полумесяцев.

– Она мне нравится, – признался он. Этих трех слов было достаточно, чтобы разорвать сердце Чандры на куски. Девушка растерянно уставилась на свои руки. Она так и знала. Все это время, что он проводил с Алиссой. Знаки были слишком ясны. И все же в глубине души она надеялась, что он только исполняет свой долг, потому что советники короля ожидают от него этого. Или потому, что Люциан был просто слишком вежлив, чтобы отвергнуть Алиссу.

– Не пойми меня превратно, но у нее иногда бывают странные взгляды на вещи.

Люциан, словно защищаясь, выставил перед собой руки и тихо рассмеялся.

– Ты знаешь, люди здесь, на материке, имеют порой довольно странные взгляды на некоторые вещи. Но она внимательно и без предубеждения слушает, когда я пытаюсь расширить ее взгляд на вещи, чтобы изменить ее мнение.

Чандра украдкой взглянула на принца. Глаза Люциана сияли ярче, чем когда-либо прежде. И этот блеск в глазах был словно кинжал, вонзенный в ее сердце. Девушка быстро отвернулась. Не стоило ей спрашивать Люциана о других жрицах. Это было ошибкой. Ей стоило об этом знать.

Вдруг Чандра почувствовала нежное прикосновение его пальцев к тыльной стороне своей руки. Жрица подняла глаза и увидела перед собой робкую улыбку Люциана.

– Она – не ты, Чандра. Никто не может быть тобой. – Его слова были так нежны, что сумели закрыть собой трещину в ее сердце. – Ты понимаешь меня без слов, и перед тобой мне не нужно оправдываться. Никто и никогда не сможет занять твое место. Ты – моя лучшая подруга.

Губы Чандры расплылись в улыбке. Он был прав. Никто не был похож на нее. И ни одна из других жриц никогда не будет иметь с Люцианом такой тесной связи, как она. Никто не мог занять ее место рядом с ним. Люциан принадлежал ей одной.

– Спасибо, что сказал это, – прошептала она.

Люциан ухмыльнулся во весь рот.

– Но ведь это всего лишь правда. Ну, что хорошего будем делать сегодня? – На миг все вдруг стало таким же, как раньше. Будто они, как и прежде, были на острове полумесяца и думали, как им провести вместе день.

Чандре бы радоваться, но она не могла чувствовать безоговорочное счастье. Мысленно она снова и снова повторяла слова Люциана.

Ты – моя лучшая подруга.

Люциан вот-вот должен был стать королем, и он не искал нового лучшего друга. Он собирался подыскать себе невесту. Женщину, с которой он проведет свою жизнь так, как не проведешь ее с лучшей подругой.

Глядя на Люциана, Чандра стиснула зубы. Дочь Луны была его лучшей подругой, это место принадлежало ей. Но она позаботится о том, чтобы любое другое место рядом с этим мужчиной тоже принадлежало ей. Люциан был ее. И это должно быть неизменно.

* * *

Надо же, как удачно совпало, мысленно хмыкнула Чандра, рассматривая прелестные декорации, которые Дочь Леса выбрала по случаю своего дня рождения. Множество роз и лилий украшало комнату. Восхитительный аромат цветов щекотал Чандре нос.

Шла последняя неделя их пребывания в Сильвине, и Алисса именно сейчас праздновала свой девятнадцатый день рождения. Будто ей было мало того, что весь мир вращался исключительно вокруг нее, теперь вокруг Алиссы вращался и мир Чандры.

В последние несколько недель Люциан снова стал проводить больше времени с Чандрой. Но сегодня принц смотрел только на Дочь Леса. И Чандра понимала почему. Даже если опустить тот факт, что сегодня был день рождения жрицы Сильвины. Алисса выглядела изумительно. Ее светлые волосы волнами струились по спине, а на голове красовался венок из цветов. На девушке было светло-розовое платье, которое подчеркивало нежный румянец на ее щеках и плавные линии ее тела.

Чандра недовольно взирала на жрицу, которая, вцепившись в Люциана, смеялась вместе с ним веселым звонким смехом. Дочь Луны раздраженно закатила глаза. Эти двое создавали прекрасную пару. Так, по крайней мере, думали слуги, если верить их болтовне и сплетням. Чандра, само собой, видела это в совершенно ином свете.

Алисса была красива, как картинка, тут не поспоришь. Однако она была из тех женщин, которые делали то, что от них требовали. Такой же, как все. Девушкой, на которую приятно смотреть, но которая не имела собственного мнения. Женщиной, которую Чандра ненавидела.

Чандра увидела, как Люциан убрал прядь светлых волос с лица Алиссы и улыбнулся ей, и по венам Дочери Луны заструилась неприкрытая ревность. К этой женщине Сын Солнца проявлял намного больше симпатии и привязанности, чем к какой-либо другой. В присутствии Алиссы глаза Люциана сияли, и их прозрачная голубизна становилась ярче. Чандра не могла вынести то, что это Алисса заставляла глаза Люциана так ярко сиять. И чувства, которые в ней вызывал один лишь вид этих двоих, тоже ненавидела. Зависть и негодование. Этих чувств Дочь Луны не знала никогда прежде. Никогда прежде она не завидовала ни одному человеку. Она всегда обладала всем, чего желала, и получала то внимание, которого хотела. Единственной вещью, за которую Чандра боролась всю свою жизнь, было уважение высокопоставленных государственных деятелей. И, к сожалению, вплоть до сегодняшнего дня – напрасно. И вот сейчас именно эти мужчины толпились вокруг Алиссы, целовали тыльную сторону ее ладони и поздравляли именинницу, в то время как жрица приветливо улыбалась. Чандра с отвращением скривилась.

Покачав головой, Чандра покинула торжество в честь Алиссы. Бальный зал был заполнен смехом и весельем, но всеобщее радостное настроение не перекинулось на Чандру. Гости смотрели только на принца и женщину рядом с ним, которой, к сожалению, была не она. Что Чандре было делать на празднике, где никого не волновало ее присутствие?

Дочь Луны прогуливалась по коридорам дворца Сильвины, приветствуя гостей, которые встречались на ее пути, но не останавливалась, чтобы поговорить с ними. Они явились сюда не ради нее, а ради именинницы, которая в этот момент висела на руке лучшего друга Чандры так, словно уже была вместе с ним! Ужасно!

Так Чандра оказалась перед дверьми библиотеки. Надеясь, что там ее никто не побеспокоит, девушка вошла в темное помещение. То тут, то там сияли солнечные камни, даря достаточно света, чтобы желающий мог сориентироваться в огромном зале. На маленьком диванчике в углу Чандра обнаружила фигуру, спрятавшуюся среди бесчисленных стопок книг.

– Сора? – позвала Чандра. Она говорила тихо, не желая испугать жрицу. Но вышло именно так. Дочь Неба вздрогнула и испуганно уставилась на девушку широко раскрытыми глазами.

Чандра, извиняясь, выставила перед собой руки:

– Я не хотела тебя пугать, прости, пожалуйста!

Сора нерешительно улыбнулась. Ее каштановые волосы были заплетены в простую косу. Дочь Неба была, в общем-то, довольно невзрачной. Рядом с обольстительным поведением и обворожительными манерами Дочери Моря и ангельской красотой Алиссы Сора просто-напросто терялась. Вероятно, именно поэтому Чандре эта жрица нравилась больше других.

– Все в порядке. Я зачиталась и даже не заметила, что кто-то вошел. – Движением руки Сора указала на книгу, что лежала у нее на коленях.

Чандра оглядела названия свитков, разложенных перед Сорой. То были древние письмена, уже едва читаемые.

– Ты ищешь что-то конкретное? – поинтересовалась Чандра.

– Вообще-то нет, – пожала плечами Дочь Неба. – Я привезла кое-что почитать с собой из дома. Верховный септон – мой дядя, и время от времени он позволяет мне брать из библиотеки Самары для изучения некоторые книги и документы, представляющие для меня особый интерес. – Сора тихонько хихикнула. – Он говорит, что это даже желательно, потому что на самом деле для жрицы вполне естественно изучать историю обычаев и традиций Сириона. – Она закатила глаза. – И все же сейчас я почти благодарна ему за это, потому что древние обычаи и обряды намного интереснее, чем то, как непристойно все сейчас выставляют себя напоказ в бальном зале.

– Можно? – Чандра указала на свитки на столе. Обычно ее не интересовали записи Богов. Но все было лучше, чем скучать. Сора кивнула.

Дочь Луны перебирала свитки пергамента, пока не наткнулась на один, отмеченный знаком трискелиона. Нахмурившись, она развязала ленту и развернула лист. Задержав дыхание, Чандра заглянула в пергамент и разочарованно вздохнула: на нем не было никаких записей. Но вдруг из ее рук выскользнул и мягко приземлился на пол неприметный лист бумаги. Чандра осторожно подняла его. Очень тонкий и истлевший, этот пергамент, должно быть, был безумно старым. Чандра перевернула его и замерла. На листке были начертаны руны. Дочь Луны незаметно покосилась на Сору. Та, снова погрузившись в свою книгу, опять не замечала ничего вокруг.

То был язык Богов. В прошлом служители Ордена еще знали его, умели читать и говорить на нем, писать древние руны, но сегодня этим языком владели только избранные последователи. Вот уже несколько веков его совсем перестали использовать: приверженцы Ордена приспособились к общеупотребительному языку, чтобы каждый житель Сириона мог понимать Божье слово. Они считали, что будет достаточно, если рунами будут владеть ученые, чтобы король, его советники и жрицы могли прибегнуть к этим знаниям, если будут в них нуждаться.

Однако материк в плане развития всегда опережал Сохалию. И, будучи жрицей острова Полумесяца, Чандре было положено изучать древний язык. Поэтому она понимала каждое написанное слово, как если бы это был ее родной язык. И то, что девушка прочла, заставило ее застыть, как камень: это было писание самих Богов! В самом низу страницы стояли имена четырех божеств, написанные руническими символами.

Руки Чандры, державшие драгоценный документ, мгновенно вспотели. Напряженно всматриваясь в символы, жрица начала читать с самого начала.

Для защиты Сириона

Да будет вам, детям нашим, известно: если наша драгоценная земля Сирион когда-либо подвергнется нападению или другой угрозе, вы избраны, чтобы спасти ее. Сегодня этим посланием мы открываем вам великое знание. Не относитесь к нему легкомысленно.

Этот пергамент наделяет вас силой воззвать к нам, Богам, испокон веков являющимся вашими родителями, с просьбой о помощи. И мы пошлем вам во спасение Воинов Света. Но путь этот не из легких. И от каждого из вас требуется по капле вашей драгоценной крови.

Да будет так, чтобы вам не никогда не пришлось использовать это писание – мира Сириону!

Все тело Чандры покалывало, когда она читала о древнем ритуале, который был описан в документе.

Знание, содержащееся в этом простом листе бумаги, было бесценным и могло высвободить силу, которая, оказавшись в неправильных руках, могла посеять хаос, которого никогда еще не видывал этот мир, каким-то странным и зловещим образом осознала Чандра.

Девушка осторожно разгладила лист бумаги ладонью. Если никто, кроме детей Луны, не мог прочесть эти слова, то и знание это принадлежит только им, решила она. Жители материка забыли древний язык и больше не были достойны владеть этим документом и знать его содержание.

Ей будто суждено было найти этот документ…

Воспользовавшись тем, что Сора углубилась в свою книгу, Чандра осторожно опустила листок в глубокий карман своего платья.

Возможно, однажды настанет день, когда Сириону понадобится защита божественной армии. И тогда этой армией сможет командовать Чандра. Тот, кто знал эти слова, обладал силой вызвать Воинов Света. Все, что для этого нужно Чандре, – это маленькая капелька крови других Божьих детей. Пусть они и были избранниками Богов, но в их жилах текла все та же человеческая кровь. А если сделать достаточно глубокую рану, каждый человек будет истекать кровью.

Глава 9

Захват власти

Натаниэль

– Ну что у тебя за мрачный вид. От твоего взгляда у меня даже портится настроение. – Айла, скрестив руки на груди, смотрела на него сверху вниз.

Нат хотел бы повторить ее позу, но его руки были связаны за спиной. Веревки впивались в его плоть. Садык проделал большую работу. Преступник, с которым Нат сегодня столкнулся впервые, был за то, чтобы убить короля на месте. Однако Нат недооценил влияние Айлы. Почему такой человек, как Садык, с военным прошлым и руками шириной с толстенные бревна, слушал кого-то вроде Айлы, которая выглядела так, словно следующий порыв ветра грозил сбить ее с ног, было для Ната загадкой. И все же миниатюрная темноволосая женщина явно пользовалась уважением всех присутствующих атеистов.

Нат оглядел маленькую комнату. Его перевели на нижнюю палубу и, связав, оставили одного. В основном его план сработал. Он довольно долго защищал Захиру, Мару и других служительниц Ордена от атеистов, прежде чем им пришлось сдаться и их взяли в плен. План короля освободить монахинь и помочь им бежать провалился. Теперь они все были пленниками атеистов. С тех пор прошло два дня. Два дня, в течение которых Нат не узнал ничего нового, пока этим утром его не доставили на корабль. Это было старое торговое судно, по-видимому, захваченное атеистами. Где-то во чреве корабля должны были находиться и остальные пленники.

– Пойду проверю, все ли там в порядке наверху. А чтобы тебе не было скучно, я позаботилась о компании для тебя, – объявила Айла, направляясь к двери. Она одарила Сына Солнца последней мерзкой ухмылкой, прежде чем повернуться спиной и выйти из комнатки. В тот же момент в помещение кто-тот вошел.

Нат с трудом подавил ругательство. Он был прав. По крайней мере, раньше, когда считал, что Селена не имеет никакого отношения к атеистам. Но сейчас она стояла перед ним, неуверенно заламывая руки, виновато глядя на него своими голубыми глазами.

– Мне очень жаль, что они связали тебя, – пробормотала она. – Я уже пыталась убедить Айлу тебя развязать. Но она не захотела меня слушать.

Нат зарычал. Может, оно и к лучшему. Потому что если бы Айла развязала его, Нат убил бы ее в тот же самый миг.

– Почему ты поддерживаешь ее? Айла – предательница. – Нат не мог понять действий Селены. Айла говорила ему, что ничего не рассказывала сестре о своем сотрудничестве с атеистами. Селена узнала об этом незадолго да нападения мятежников на остров. И тем не менее – сейчас она стояла здесь.

Дочь Луны почти беспомощно пожала плечами:

– Она – моя сестра. Она была со мной, когда никого другого рядом не было. Если бы не Айла, меня уже давно не было бы в живых.

Нахмурившись, Нат смотрел на женщину, бледная кожа которой казалась еще светлее в тусклом освещении комнаты.

– Быть может, ты и чувствуешь себя обязанной ей, и это делает тебе честь. Но Айла не на твоей стороне, Селена. – Та, чей план состоял в том, чтобы убить детей Божьих, вряд ли могла быть на стороне жрицы. Селена должна была это понять.

В глазах Селены сверкнул гнев, и рот девушки очертили жесткие складки.

– Нет, Нат. Она на моей стороне. И так было всегда.

Натаниэль медленно покачал головой. Если Нату удастся привлечь Селену на свою сторону, его шансы спасти свою страну значительно возрастут.

– Она пыталась убить Селесту. Ты слышишь, что я говорю? И из-за нее, вероятно, уже погибло множество людей.

Нат не знал, какие дела были на совести Айлы. Он мог только догадываться о том, что она успела натворить. Может, она уже тогда, в Сильвине, принадлежала к банде атеистов и приказала их похитить? Может, и приказ атаковать деревушку Аврора тоже исходил от нее?

При мысли о деяниях, совершенных атеистами, свидетелем которых был он сам, Нат почувствовал, что ему вдруг стало нечем дышать. В горле образовался ком, на языке ощущался горький вкус желчи. А может, Айла вообще убила Миро?

Если однажды Нат узнает, что именно она виновна в смерти Миро, он убьет ее своими собственными руками.

– Я доверяю Айле. Если она кого-то убила, значит, у нее для этого были веские причины. И даже если я не одобряю ее желание, ну, скажем так, убрать Селесту с дороги, она сделала это только ради меня.

Селена говорила так, словно это было оправданием. Нат поднял голову. В его взгляде мерцал гнев. Пусть Айла и планировала покушение на Селесту ради Селены, но сестра для нее тоже была лишь средством достижения цели. Селеста стояла на пути Селены, если говорить о том, кто будет править Сирионом вместе с королем.

Дверь распахнулась вновь, и на этот раз в комнату вошел Садык. Бритая голова делала его еще более жестоким и беспощадным, чем высокая, крепкая фигура. Спираль, вытатуированная с правой стороны черепа, только усугубляла впечатление. Садык выглядел устрашающе. Но запугать Ната было не так легко. Он видывал монстров и похуже.

– Нашему малышу-королю позволено выйти на свежий воздух, – возвестил мрачный голос Садыка. Нат не мог заставить себя не искать сходства между преступником и леди Марин. Женщиной, которая много лет назад отказалась от своего заблудшего сына. Но, если не считать глаз – холодных и светло-голубых, – Нат не нашел ничего. На первый взгляд сходства не было. Что касалось внешности, Марин была типичной представительницей народа Сирены: бронзовая кожа, темные волосы. Тон кожи Садыка был заметно светлее. Насчет волос мужчины Нату оставалось только догадываться.

Король прищурился. Малыш. Как же он ненавидел это прозвище. Тем не менее Нат послушно встал, когда Садык освободил его от цепей и грубо схватил за плечо, чтобы вывести на палубу.

– Радуйся, что Айла решила оставить тебя в живых. Я бы прикончил тебя на месте, малыш-король. – Садык окинул Натаниэля непроницаемым взглядом. По нему невозможно было ничего прочесть. Для Ната этот человек был загадкой. Его мотивы стать частью банды повстанцев были скрыты для короля, но рано или поздно Нат поднимет завесу над этой тайной.

Айла уже ждала их на палубе. Она стояла рядом с капитаном, мужчиной, которого Нат не знал. Селена нерешительно последовала за ними. Казалось, среди всех этих преступников девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Дочь Луны постоянно озиралась по сторонам и вздрагивала при малейшем шуме. Жизнь предательницы была не для нее: Селена была слишком хрупкой. Девушка медленно направилась к нижнему уровню палубы.

На палубе Ната встретил легкий морской бриз. Вкус соли горьковато осел на губах, и крики чаек заглушали шум набегающих волн.

– Куда вы меня везете? – спросил Нат, едва его остановили перед Айлой.

Предательница бросила на него быстрый взгляд, а потом снова перевела его вдаль, на горизонт. Впереди виднелся материк.

– Домой. Народ ждет своего короля в столице.

Нат удивленно поднял бровь.

– Ты направляешься в Солярис? С ума сошла? Там же полно солдат. – У ворот дворца в столице королевские солдаты разбили целый лагерь. И Айла собиралась забраться в логово льва? Добровольно?

– Знаю. И пока мои последователи ищут жриц и прочесывают торговые пути, ты проложишь нам путь в Солярис. – Она посмотрела на него с улыбкой, которая другим могла бы показаться дружелюбной, однако Нат увидел в ней готовность к борьбе.

– И что же мешает мне выдать вас? – Так Нат, конечно, не узнает о планах атеистов, но зато устранит и возьмет под контроль двух высокопоставленных членов банды предателей – Айлу и Садыка. Двумя меньше. А за ними последуют и другие.

Глаза Айлы сузились и стали похожи на кристаллики льда. Она немного отошла от капитана, чтобы тот не мог расслышать каждое ее слово, и тогда сказала:

– Ты же знаешь: ты не единственный находишься в нашей власти. И я убью каждого пленника, одного за другим, если будешь сопротивляться мне или выдашь меня.

Угроза подействовала – сердце Натаниэля болезненно сжалось. На корабле находилось около дюжины верующих, людей, которых он поклялся защищать. И Нат ни при каких обстоятельствах не мог подвергнуть их жизни опасности.

– Ты – порождение зла, – выплюнул он в лицо Айле.

Та только пожала плечами.

– Я запомнила раз и навсегда: в жизни ничего не дается просто так. Если хочешь что-то получить, за это нужно бороться.

От того, как Айла произнесла эти слова, Ната бросило в дрожь. Каждое слово, каждый слог, каждая буква этой фразы словно сочилась ядом.

– Я не понимаю тебя, Айла. Зачем ты это делаешь? Твоя жизнь была не так уж плоха. – Он знал многих, кому приходилось и похуже. Айла и ее семья не были такими бедными, как Нат и его мать. Им тоже пришлось пережить трудные времена, и это не всегда было легко. И все же Натаниэль считал, что жизнь с семьей, наполненная любовью, была лучше, чем у многих других.

Айла метнулась к Нату, остановившись прямо перед ним, хотя при этом доходила королю только до подбородка.

– Да что ты знаешь о моей жизни, Нат?

Глаза Натаниэля превратились в узенькие щелочки.

– Твоя мать любила тебя и дала тебе все, что было в ее силах. – Мать Айлы и Селены была доброй и любящей женщиной, которая образцово заботилась о своих дочерях, несмотря на все лишения. Тогда, много лет назад, она предлагала Нату уехать из Самары вместе с ними. Но он решил иначе. Учитывая, как в конце концов сложились обстоятельства, Натаниэль считал, что тогда, в детстве принял верное решение. Кто знает, может, он тоже перешел бы на сторону атеистов, если бы остался рядом с Айлой.

– Это неправда, – выдавила из себя Айла. Ее руки сжались в кулаки. – Ты знал, что до того, как уехать в Самару, моя мать принадлежала к высокородной знати?

Пораженный, Нат застыл на месте.

– О чем ты говоришь? – эта история для Натаниэля была совершенно новой.

Айла посмотрела на Селену. В то время как Нат и Айла стояли рядом с капитаном, который крепко держал в руках штурвал, Селена находилась на нижней палубе и, прислонившись к поручням, смотрела на море.

– Моя мать была внучкой короля Рави, предшественника Миро.

Рави, Король-Солнце. Нат слышал об этом человеке краем уха лишь самую малость, но, тем не менее, знал достаточно подробностей, чтобы сказать, что идти по стопам этого короля он не желает. Рави, по-видимому, был недальновидным и закрытым для любых, даже самых необходимых, изменений. При его правлении в Сирене чуть не разразилась гражданская война. И, получается, Айла и Селеста были в родстве именно с этим королем?

Не обращая внимания на вопросительный взгляд Натаниэля, Айла продолжала рассказывать:

– Отец моей матери, сын Рави, выдал ее замуж, и, она, чтобы спастись от моего отца и этой жизни, просто сбежала. Она не могла вынести того, что не имела своего голоса ни как человек, ни как женщина. Ее дед был королем, и его слово было законом. Он получал все, что хотел. Пусть даже ценой счастья своей внучки. Божьи дети берут все, что хотят, и получают все, чего желают. Всегда. А кто за это платит? Народ.

– Откуда тебе это известно? – За все то время, что Нат знал мать Айлы, об этом не было сказано ни единого слова. Ни единого намека на то, что их семья несла в себе королевскую кровь.

– Она рассказала мне об этом незадолго до смерти. Мы с Селеной могли жить беззаботной жизнью. Нам не нужно было беспокоиться о деньгах или еде. Но наша мать решила, что мы должны жить в бедности.

Нату совершенно не нравилось то, как Айла говорила о своей матери. Однако ее слова с горечью напомнили королю о его собственной жизни. Семья Натаниэля по отцовской линии тоже была богата, и, если бы Нат вырос с Каримом, ему никогда не пришлось бы голодать.

– У нее были на то свои причины. – Точно так же, как у Кары были свои причины покинуть Карима и Солярис. Нат понимал, что не в его власти было удержать мать от такого решения. С Айлой было так же.

– Может быть, – голос Айлы звучал холодно, но в глазах читалось сожаление. – Но эти причины привели к тому, что я была вынуждена делать то, что никогда не пришлось бы делать молодой девушке из хорошей семьи. – В ее словах было столько холода и отвращения, что в глаза Ната, уставившегося на нее, закрался страх.

Он вспомнил слова Селены о том, что поначалу Захира намеревалась призвать Айлу. Тогда Айла стала бы жрицей Сохалии и дочерью Луны. Однако в итоге все вышло иначе.

– И что ты делала? – не раздумывая, прямо спросил Нат.

Айла внезапно развернулась к нему. Взгляд ее льдисто-голубых глаз пронзал насквозь, и Нату показалось, что он заглянул этой женщине в самую душу. И то, что он там обнаружил, было сплошным ужасом и тьмой.

– Как, по-твоему, мы с Селеной выжили после смерти нашей матери? Как зарабатывали деньги? – Она скрестила руки на груди и уставилась на него, вопросительно изогнув бровь. Порыв ветра подхватил волосы Айлы и хлестнул их ей в лицо.

– Я не знаю, – признался Нат. До сих пор он ни разу не задумывался о том, что происходило с Айлой и Селеной после смерти их матери. У него были свои проблемы.

Айла безрадостно рассмеялась.

– Ну ты же не настолько наивен, Нат. Пораскинь мозгами. Селене тогда было всего пятнадцать лет. Она была такой юной, такой невинной. Я должна была присматривать за ней и заботиться о том, чтобы с ней ничего не случилось.

Глаза Ната превратились в узкие щелочки. Неужели Айла намекала именно на то, о чем он догадался? Особый акцент девушки на слове «невинная» озадачил Натаниэля. Она торговала собой?

Он пристально посмотрел на девушку, стоявшую перед ним. Да, Айла выглядела сильной, эмоциональной и безжалостной, но за этим фасадом, казалось, скрывалась сломленная девушка, которая перенесла в своей жизни слишком многое. То, что привело ее на путь тьмы.

Теперь Нат окончательно понял, почему Захира не сделала Айлу жрицей. Септина просто не могла. Каждая призванная дочь Богини должна быть невинной, как новорожденное дитя, не успевшее взвалить на себя никакой вины. Селена была девственницей, нетронутой и чистой. А вот Айла – нет. Нат начинал понимать, как Айла стала той, кем была сегодня. И эти причины вызывали в нем больше страха, чем Нату хотелось. Люди, которым нечего терять, не остановятся ни перед чем, лишь бы получить желаемое.

Селеста

Гул голосов превратился в непонятное, монотонное жужжание в ее голове. Поток мыслей не позволял сознанию осмысливать фразы целиком. Лишь бесконечные бессвязные слова, не имевшие для Селесты никакого смысла, доходили до ее слуха, присоединяясь к бесконечному жужжанию.

В таком состоянии жрица Самары пребывала вот уже несколько дней. Точнее, с того момента, как она оставила Натаниэля на острове Сохалия. С тех пор в ее груди зияла необъятная дыра, и Селеста не знала, чем и как сможет хоть когда-нибудь заполнить эту пустоту, образовавшуюся в душе. Она будто оставила часть себя на этом острове и уже никогда не сможет получить эту часть обратно.

Ее тело онемело. Оно будто оглохло, совершенно перестав что-либо ощущать. Селеста ела и пила все, что предлагали Симея или Макена, но вкуса абсолютно не чувствовала. С таким же успехом она могла жевать картон.

Селеста уставилась на свои пальцы. Под ногтями виднелась грязь, и девушка даже не помнила, когда в последний раз она тщательно мылась. Они были в море уже неделю. А спасительный берег все еще казался далеким. Они миновали Сирену и находились в водах ближе к западу. Это было единственное, что Селеста услышала из бесчисленных разговоров, что велись на борту.

В остальном Дочь Неба была занята лишь тем разговором, что вела внутри себя: противниками в этом споре были сердце и разум девушки. Ее сердце превратилось в издыхающий сгусток, который с невероятными усилиями едва мог оставаться в живых, наполняя Селесту болью, отнимающей у девушки способность дышать. Разум пытался бороться с этим. Пытался напомнить своей хозяйке, что Сирион находится в состоянии войны и у нее нет времени горевать над своим разбитым сердцем. Но тело девушки вторило ее сердцу и не понимало того, что говорил голос разума. Все, что волновало Селесту, теперь оборачивалось болью. И боли было много.

Натаниэль лгал ей. Лгал месяцами. В начале отношений Селеста еще могла понять эту ложь и справиться с ней. Тогда ведь они даже не любили друг друга. Но после нападения на дворец Сильвины, после того, как он несколько раз спас ей жизнь, и самое позднее – после их первого поцелуя, Нат должен был сказать ей правду. Но он этого не сделал.

Айла была права во всем, что говорила о Нате. Он был вором, головорезом, предателем и убийцей.

Возможно, в самом начале чутье не обмануло Селесту. В то время она не понимала, почему Илиас, Бог Солнца, призвал Натаниэля. Она не могла увидеть, что такого, что было бы достойно короля, Бог разглядел в этом парне? И теперь она невольно снова спрашивала себя: что же это было?

Теперь, зная правду, Селеста смотрела на каждый их разговор, каждое их прикосновение в ином свете. Она лежала в объятиях убийцы, ее касалась рука, которая, возможно, убила человека. Позволяла ласкать себя губами, которые отдавали приказы пытать и мучить других людей.

Селеста зажмурилась. Сжавшись в комок, она сидела, обхватив руками колени, на полу своей каюты под палубой. Прижав к коленям лицо, девушка чувствовала, как слезы горят в ее глазах, и изо всех старалась помешать им оросить щеки. Как бы сильно она ни страдала, плакать ей было нельзя. Многие люди пережили куда более худшие вещи, чем она. Селеста просто не имела права плакать из-за раненого сердца.

Дверь в каюту с тихим скрипом открылась. Но Селеста не подняла головы. Наверное, Макена опять принесла ей что-нибудь поесть, или Симея захотела посмотреть, как у нее дела.

– Вы выглядите жалкой, – раздался голос Ники. Но в ее словах не было сожаления, а тем более – упрека. Селеста ничего не ответила.

Жрица услышала, как телохранительница подошла ближе и остановилась прямо перед ней.

– Если вам интересно, то мы скоро причалим к Самаре и будем пробираться к вашему дворцу. Наиболее важные торговые пути контролируются атеистами. Да, и Марко обнаружил, что они уже ищут жриц.

Селеста слышала слова Ники, но ей было все равно. Она вернется домой. Туда, где все началось. Туда, где она впервые встретила Натаниэля. Туда, где началась его ложь.

– Миледи? Вы слышите, что я говорю? – Ника едва ли не рычала.

Боль в душе Селесты заглушала все. Она сидела в темной глубокой яме, которая грозила ее поглотить. И это было именно тем, чего хотела Селеста. Она желала быть поглощенной тьмой. Там больше не будет боли – только зияющая пустота, которая, как ни странно, казалось, предлагала ей защиту.

Селеста услышала фырканье, а потом жрицу грубо схватили за плечи. Она удивленно подняла голову. Сквозь туманную пелену, застилавшую ее глаза, жрица увидела, как во взгляде голубых глаз Ники полыхает гнев. Затем голова Селесты метнулась в сторону, и одновременно с этим по каюте эхом разнесся звук звонкой пощечины.

Физическая боль пришла через несколько миллисекунд, но Селеста ее почти не ощутила. Щека, наверное, стала огненно-красной, подумала она.

– Что стало с той сильной жрицей, которая хотела править этой страной в качестве королевы? – прогремел в каюте голос Ники.

Селеста просто посмотрела на нее – и только. Она никогда не хотела быть королевой. Она хотела быть рядом с Натаниэлем. Ничего больше. Ей было наплевать на королевский титул. А на Ната – нет. Раньше.

Ника опустилась на колени и протянула к Селесте руку. Жрица вздрогнула, ожидая следующей пощечины. Вместо этого Ника ухватилась за цепочку, которая висела на шее Селесты. Она вытянула у жрицы из-за пазухи изящное золотое украшение и сунула его ей под нос.

– А это что? – спросила Ника, указывая на кольцо, которое тускло мерцало в свете свечей. Зеленый камень в сумеречном освещении тоже казался невзрачным. Он казался отражением души Селесты: из него будто ушла вся жизнь. – Это обещание, данное вам Натом. Напоминание о том, кому принадлежит его сердце. Неужели вы этого не понимаете?

Нет, Селеста понимала каждое слово Ники. И знала, что означало это кольцо. Но это никак не меняло того факта, что она получила это обещание от человека, которого практически не знала. Который лгал ей. Который предал ее.

– Это кольцо – не просто символ того, что Нат вас любит. Этим кольцом вы тоже дали обещание: обещание этой стране защищать ее и отстаивать ее интересы в чрезвычайной ситуации. И сейчас, черт возьми, это время пришло!

Слова Ники звучали громче грома, и Селеста вздрогнула. Она посмотрел на кольцо долгим, изучающим взглядом. Она приняла этот подарок, потому что любила Ната. Потому что она хотела быть рядом с ним, что бы ни случилось. В самом деле? Что бы ни случилось?

Так многое изменилось. Селеста не была уверена, что сможет его носить. Жрица медленно покачала головой, и слезинка скатилась по ее щеке.

– Я не могу, – тихо призналась она. Селеста ненавидела проявлять слабость, но от ее прежней силы уже ничего не осталось.

Ника пристально посмотрела на нее.

– Нет, вы можете. И будете. – Слова телохранительницы не допускали возражений.

Селеста взглянула на кольцо, которое Ника по-прежнему держала в руке, и, отняв его, снова спрятала украшение под платье.

– Я чувствую только боль. Мне казалось, я знаю, насколько жестокими могут быть люди, но я ошибалась.

Жестокость была многогранна. Насилие, утрата, предательство. Нат показал ей каждую из этих сторон. И не только он. Айла и атеисты – тоже. Идеального мира, каким его знала Селеста, больше не существовало. А может, его никогда и не было.

– Существует два типа боли. Та, что причиняет страдания, и та, что меняет тебя навсегда. Нат испытал много боли, и это изменило его, – мягко сказала Ника, и ее глаза вспыхнули. – Что бы ни говорил этот сукин сын, он любит вас и эту страну. И вы тоже.

Селеста подняла глаза и встретила взгляд телохранительницы. Она любила Сирион, она любила его народ, защищать который ее призвали Боги. Однако сегодня, заглядывая внутрь себя, она тщетно искала в себе мужество, силу и волю к борьбе.

– Но что же мне делать? – спросила она, как маленький ребенок, который еще не накопил запаса знаний для самостоятельной жизни и потому нуждался в помощи опытного человека.

Ника схватила Селесту за руки. По сравнению с ее собственными руками пальцы Ники были теплыми. Телохранительница крепко сжала ее ладони.

– Бороться. Это единственное, что вам осталось.

Легко сказать. Селеста хотела бороться за свое совместное будущее с Натаниэлем. Но теперь она не знала, могло ли это быть ее мотивацией.

– А ради чего? – так прямо и спросила она.

– Ради того будущего, которого вы ждали. Вы же жрица. Ваша задача – защитить всех людей, которые здесь живут. Боритесь ради них.

Селеста медленно покачала головой. Жрица поняла, что это будет не та борьба, на которую она рассчитывала. Теперь речь шла о боевых действиях в прямом смысле этого слова. И как бы девушке ни хотелось использовать слова Ники в качестве двигателя, она не могла этого сделать.

– Я не умею сражаться. – Этому Селесту не учили.

Ника заулыбалась, и черты ее лица тут же утратили жесткость.

– Мечом, может, и нет, но вы можете делать это с помощью своего ума. В вашем сердце живет мужество, а в жилах – огонь. Используйте это, чтобы защитить свою страну. Как вы и собирались делать это вместе с Натаниэлем. Народ Сириона нуждается в вас. Но не в той жрице, что сидит в темноте и страдает о своем разбитом сердце. Людям нужна будущая королева, которая, как львица, пойдет сражаться за свою страну и свою любовь.

Селеста прикусила нижнюю губу. Слова Ники снова заставили ее глаза гореть, а в горле образовался сухой, жесткий ком. Все верно: она была жрицей. Той, кого призвали Боги. Если она не вступится за народ, то кто это сделает?

Жрица решительно кивнула и подняла взгляд на Нику. Та помогла девушке подняться на ноги, которые едва смогли выдержать вес Селесты, – так долго Дочь Неба просидела на полу. Жрица Самары проглотила ком в горле и вздернула подбородок.

– Значит, пришло время показать зубы.

Губы Ники искривились в усмешке.

– Это я и хотела услышать.

Вместе они покинули каюту. И точно так же, как Селеста оставила за собой темноту, она отбросила и свою боль. Сейчас у нее были дела поважнее, чем сидеть в одиночестве и страдать.

Это была война. А каждой армии нужен был лидер. Короля, который мог бы занять это место, рядом не было, но была Селеста, и она позаботится о том, чтобы они не сдались атеистам без боя.

Натаниэль

Прошло пять дней с тех пор, как они покинули Сохалию. Пять дней, в течение которых Ната таскали по окрестностям, как мешок с картошкой. В данный момент он сидел в повозке, запряженной лошадьми. Где они находились, Нат точно не знал. На повозку был накинут брезент, и кроме грохота, который издавали ее колеса, когда они проезжали по камням, Нат не видел и не слышал ничего, что происходило вокруг. Они останавливались у небольших речек и ручьев, но всякий раз, когда он выходил из повозки, ему завязывали глаза. Он подозревал, что они посещали различные тайники атеистов, о которых ему, конечно, не следовало знать. Единственное, что король мог сказать с уверенностью, – это то, что с тех пор, как они прибыли в Сирену, атеистов стало больше. На каждой остановке к ним присоединялось все больше людей и повозок. Однако сколько всего их было сейчас, Натаниэль не смог бы сказать наверняка.

Тут брезент со стороны кучера откинули, и к нему в грузовой отсек повозки забралась Айла. Нат отвернулся. Айла была последней, кого он хотел видеть. И все же Сын Солнца успел заметить, как атеистка улыбнулась.

– Мы почти у цели.

На это Нат ничего не ответил. Он пытался узнать что-то о планах атеистов, но выпытать у Айлы так ничего и не смог. Ему было известно только то, что они направлялись в Солярис. Приезжать сюда было крайне рискованно, и Нат невольно восхищался храбростью Айлы, которая в своей безрассудности едва не граничила с глупостью.

Атеистка села напротив короля на пол и уставилась на его скованные руки. Ее губы искривились в усмешке.

– Теперь перейдем к твоей части истории, – начала она, пропуская через пальцы длинные черные пряди своих волос. – Прибыв в Солярис, ты объявишь народу, что против тебя готовится заговор и что мятежники хотят тебя убить. На тебя напали, но, к счастью, худшее удалось предотвратить. Ты скажешь своим подданным, что знаешь: за этим стоят жрицы. И что им удалось сделать так, чтобы твои советники и придворные тоже отвернулись от тебя.

И это ее план? Нат изогнул бровь.

– Но это же смешно. Зачем жрицам строить заговор против меня?

Люди Соляриса и всего Сириона – ибо такие новости, конечно, распространятся со скоростью лесного пожара – тоже усомнятся в этом. Народ знал своих жриц и обожал их. Никто не поверит в эту историю. К счастью.

Айла пожала плечами.

– Причины не имеют к этой истории никакого отношения. – Она почти скучающе рассматривала свои ногти. Внешне предательница ничем не отличалась от примерной монахини. Выглядела, как горничная Дочери Луны, которая покорно находилась рядом со своей хозяйкой. Но внутри она изменилась, и уже очень давно. Теперь Нат это знал. И боялся, что тьма уже полностью овладела ею. И если Натаниэль ничего не сделает, эта тьма вырвется наружу, и Айла распространит свою ложь и ужасные мстительные деяния по всей стране. Этого Нат не допустит.

– Допустим, я расскажу народу твою выдуманную историю. Какая для тебя от этого польза? – он просто не мог понять, каковы на самом деле были ее истинные мотивы и планы.

Одна он знал: Айла хотела прийти к власти. Любой ценой. Тогда почему она просто не убила его? Без короля Сирион окажется без лидера. В стране на долгое время воцарится хаос. До тех пор, пока Илиас назначит нового Сына Солнца, страна долгих пятьдесят лет будет обходиться без короля, и у атеистов будет время полностью захватить власть в свои руки. Согласно легенде, только брак между королем и одной из жриц Сириона мог принести мир и благополучие. Только если такой брак будет заключен, Боги проявят милосердие и принесут стране мир и гармонию.

– Народ, а особенно твои министры, должен поверить, что у тебя все под контролем. Таким образом они не станут выказывать подозрений, и на улицах Соляриса будет не больше вооруженных патрульных солдат, чем обычно. А если они отправят отряды на поиски жриц-предателей, у них будет меньше возможностей выискивать нас прямо у себя под носом.

Тело Натаниэля охватила хорошо знакомая ему ярость. И хотя ему необходимо было сохранять хладнокровие, он был только рад своему гневу. Только злость на Айлу и атеистов позволяла ему забыть о беспокойстве. Беспокойстве о народе, о пленниках и о своих друзьях. Нат понятия не имел, где они были в этот момент.

– А что потом? Куда ведет твой блестящий план? – выпалил Нат. Пусть уже скажет! Нат так устал от всех этих игр.

– Твое время в качестве неженатого короля почти истекло, и скоро тебе придется принять решение. И если ты хочешь, чтобы твои друзья остались в живых, ты женишься на Селене.

Нат чуть не поперхнулся собственной слюной. Что она только что сказала? Ну, конечно! Мог бы и сам додуматься, корил себя Натаниэль. Но он не был к этому готов и потому отреагировал не особенно убежденно.

– Ты с ума сошла? Я не собираюсь в этом участвовать! – Он никогда не женится на Селене. Они были друзьями. В их общем детстве, возможно, даже больше, чем друзьями. Нат любил ее – этого он не стал бы отрицать. Но то была детская любовь. Невинная любовь, которая не могла принести плодов. Особенно с тех пор, когда Натаниэль встретил Селесту и узнал, что такое настоящая, взрослая любовь.

Едва он произнес эти слова, глаза Айлы сузились, и взгляд ее снова стал холоден, словно лед.

– Запомни мое предупреждение: откажись, и я начну убивать одного за другим. Твои друзья, может быть, и в безопасности. Но что насчет Захиры, Мары…Мне продолжать? В наших руках несколько человек, и все они едут в повозке прямо за твоей. Люди, которых ты, черт возьми, обязан защищать.

С губ Натаниэля сорвалось рычание. И верно: атеистам было чем крыть. И он ненавидел их за это. В тот момент Натаниэль ненавидел и свою жизнь за то, что она обрекла его на такую огромную ответственность. Теперь в ней были люди, чью жизнь Нат не мог подвергнуть опасности. Они доверяли своему королю, и Натаниэль не мог разрушить это доверие, не мог разрушить их жизнь. Потому что был способ предотвратить это.

– Но ведь никто никогда не поверит в это. Серьезно, все уже знают, что я давным-давно выбрал Селесту. – Как бы Селеста ни хотела сохранить их отношения в секрете, Нат, невзирая на то, было это уместно или нет, никогда не скрывал своих чувств к жрице Самары. Будет слишком очевидно, что выбор Селены – всего лишь фикция.

Однако Айла, казалось, смотрела на это иначе. Уголки ее рта изогнулись в улыбке.

– Не беспокойся об этом. Ты король, твое слово – закон. Если ты передумаешь, кое-кто из твоих подданных может возмутиться, но им все равно придется смириться с этим. Всем не угодишь.

Нат умолк, чувствуя, будто по его жилам течет свинец. На грудь опустилась тяжесть, от которой, казалось, было просто невозможно избавиться. Внезапно на Натаниэля навалилась такая огромная усталость, что он уже не находил в себе сил для дальнейшего сопротивления. Он проиграл. Он предаст не только свой народ и женщину, которую любил, но и себя и все то лучшее, что Нат хотел сделать в своей новой жизни. И это еще не все: Иллиас оставил его. Натаниэль больше не обладал даром Бога, что позволял ему распознавать ложь своих ближних. «Отец» короля оставил его в тот момент, когда он заклеймил Марко предателем в своем сердце прежде, чем оказался с ним лицом к лицу. Тогда Нат солгал. Он не мог понять, говорил Марко правду или нет, и выбрал легкий путь, решив заставить Марко заплатить за поступок, которого тот не совершал. Теперь он знал это совершенно точно.

И все же в Натаниэле еще тлела искорка надежды, что он еще может найти правильную дорогу к верному пути. Буря чувств всколыхнулась в нем с новой силой. Он не поддастся Айле так легко. Он не был марионеткой, которую эта ненормальная могла по желанию дергать за ниточки. Он был, черт возьми, королем.

– А что, если мои подданные, и особенно мои друзья, не поверят мне? – вызывающе выплюнул Нат прямо Айле в лицо.

– Если тебе дороги жизни твоих друзей, уж постарайся разыграть величайшую постановку в своей жизни. Это касается и Селены. Убеди мою сестру, что любишь ее, и ты убедишь всю страну. Я же знаю, Нат, ты – хороший лжец.

Озадаченный, Нат проглотил проклятие, вот-вот готовое сорваться с его языка.

– Почему я должен убеждать Селену в том, что люблю ее? – Она что, не знала о планах Айлы?

– Потому что я хочу видеть мою младшую сестру счастливой. А для этого ей не хватает тебя. – Когда атеистка произносила эти слова, ее голос звучал действительно дружелюбно, и, казалось, она действительно хотела для Селены только лучшего. Однако холод вернулся так же внезапно, как исчез, и следующая фраза предательницы была острой, как лезвие ножа: – Пожалуйста, убеди Селену, что хочешь жениться на ней. Тогда мне не придется начинать убивать людей.

Нат покачал головой. В какое положение он себя поставил? Он хотел помочь, расстроив все планы Айлы, а вместо этого заставит страдать близких ему людей. Он посмотрел на девушку, которая теперь уже была взрослой женщиной. Женщиной, которую он совершенно не знал.

– Ты действительно зайдешь так далеко, Айла? – слабым голосом спросил он. Нат видел многих людей, которые совершали жестокие поступки. Однако Айла оставила их всех позади и создала новую форму жестокости.

Какое-то время Айла молча смотрела на него, а потом кивнула.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я так и сделаю. – Тон ее голоса окончательно убедил Ната в том, что атеистка не лжет. Он поверил каждому ее слову. Трезво и хладнокровно.

Айла встала и посмотрела на него сверху вниз. А затем заговорила снова, и ее слова звучали почти торжественно:

– Век Богов закончился, Нат. Скоро начнется новая эра, эра равенства. Эпоха, в которой дети Божьи не будут править нами, а Боги перестанут угнетать. Где каждая жизнь стоит одинаково дорого. Где никому не придется страдать от непостоянства глупого короля. Где каждый сможет свободно решать свою судьбу.

Равенство, такое драгоценное благо. Но в устах Айлы оно звучало как проклятие.

– А мне кажется, что это для тебя жизнь ничего не стоит. – Учитывая, что она постоянно угрожала лишить жизни людей, которые ему были важны. Айла была убийцей, к тому же – довольно беспринципной.

– Ты ошибаешься, – бесстрастно отозвалась она.

Нат презрительно фыркнул:

– Ты хочешь отнять у народа все, во что он верит, – а это как раз Божьи дети и сами Боги. Они – его поддержка и то, что дает им хоть какой-то смысл в жизни. Без Богов Сириона вообще не было бы. Они создали эту страну. Народ всегда жил с ними и с верой в них. Люди просто не знали ничего другого.

– Ты снова ошибаешься, – настаивала Айла. – Боги не нужны народу. Не нужны ему и Божьи дети. – Она бросила на Ната снисходительный взгляд. – Население Сириона способно самостоятельно определять свою жизнь. Люди просто этого еще не знают. Кто-то должен показать им, что они могут иметь собственное мнение и следовать своим путем.

Послушать Айлу, так Боги были худшим, что когда-либо случалось с этой страной. И это она ошибалась. Боги любили эту землю и людей, которые ее населяли. Теперь уже Нат это знал. Пусть он не верил в Богов до своего призвания, но теперь доверял их руководству и решениям. Они призвали молодого мужчину, который не проявлял к ним никакого уважения, и сделали его королем. И для этого у них была причина. Нат смел думать, что этой причиной была его любовь к своей стране и ее народу. Боги захотели его спасти.

Но Айла, как это ни печально, никогда не испытывала такой любви. Ее съедала ненависть к тискам жизненных обстоятельств, удерживала ее внутри себя.

– И этим кем-то, очевидно, должна стать ты? – фыркнув, спросил Нат.

– К примеру.

Айла, слегка покачиваясь, подошла к брезенту, отделявшему грузовой отсек от возницы. Улыбка появилась на ее губах, когда она убрала его в сторону. Яркий солнечный свет проник в повозку, на миг ослепив Ната. Сын Солнца зажмурился.

Атеистка взглянула на Натаниэля, и в ее льдисто-голубых глазах блеснул недобрый огонек.

– Добро пожаловать в Солярис, мой король.

Глава 10

Умение лгать

Натаниэль

Солярис принял их точно таким же, каким они оставили его несколько недель назад. Столько всего произошло с тех пор, как они уехали, но новости до столицы еще не дошли. Никто не знал, что случилось на Сохалии. Никто здесь не подозревал, в какой опасности они оказались.

Нату удалось подслушать разговор, в котором Садык подтвердил Айле, что всадники королевской армии, которые должны были объявить в столице о событиях, произошедших на острове, были захвачены и убиты атеистами.

Ты знаешь, что нужно делать. Не делай ошибок, прошептала Айла Нату на ухо незадолго до этого. Теперь, когда повозки остановились перед дворцом, ее слова не давали ему покоя. Садык вместе с еще одним атеистом вышли перед воротами города. Его лицо было слишком известным, чтобы его можно было незаметно провести во дворец. Вместе с ним остались несколько служительниц Ордена. Нат подозревал, что, если план Айлы не сработает, этим монахиням придется хуже всего.

Когда Айла приказала Нату сесть рядом с возницей, чтобы продемонстрировать охранникам у ворот свое лицо, те без колебаний пропустили его. Нат нервничал. Ему очень хотелось во все горло закричать, что это засада. Но ему было нельзя.

У подножия лестницы, заметил Нат, стояли и беседовали между собой несколько министров. На их лицах, как и на лицах всех охранников, мимо которых он проходил, явно читались скептицизм и замешательство. Ната здесь вообще не должно было быть. Время, отведенное для путешествия на Сохалию, еще не закончилось. В этот момент королю надлежало быть вместе со жрицами на острове, а потом вернуться вместе с ними в Солярис и выбрать себе невесту.

Нат спустился на землю. Айла и Селена тут же заняли места по обе стороны от короля. Всем остальным наверняка казалось, что это выглядит очень доверительно.

– Мой король, – раздался голос лорда Эдвина, министра финансов. Он был старым другом Миро. Возраст уже наложил свою печать на лицо лорда. Глубокие морщины прорезали его лицо, а волосы за последние несколько недель заметно поседели.

– Лорд Эдвин, рад вас видеть, – Нат одарил мужчину улыбкой. Глубоко потрясенный смертью своего друга, лорд Эдвин целыми днями не выходил из своих покоев.

– Ваше Величество, разрешите спросить, но что вы здесь делаете? Мы еще не ожидали вашего приезда, – прервал обмен приветствиями лорд Венн, министр обороны страны и сын лорда Эдвина.

Нат глубоко вздохнул. Его взгляд ненадолго переместился на Айлу, которая, мягко улыбаясь, выжидающе смотрела на Сына Солнца.

– Кое-что произошло. Прошу вас, как можно скорее соберите заседание Совета. – Его тон не допускал возражений. Как бы ни претили Натаниэлю указания Айлы, он должен был им следовать. Если Айлу нельзя было назвать вспыльчивой, то насчет Садыка у Ната были большие сомнения. Он был уверен, что именно этот атеист убил Миро. Никто другой не мог совершить такого жестокого и тяжкого преступления.

Руки Ната вспотели, сердце в груди билось слишком быстро, но Сын Солнца старался сохранять спокойствие. Он не мог выдать себя. Слишком велик был страх, что атеисты причинят заложникам боль, а может, даже убьют их.

Венн озадаченно посмотрел на него, однако потом послушно склонил голову.

– Как прикажете, Ваше Величество.

Нат прошествовал мимо министров, Айла и Селена последовали за ним.

Как вообще план Айлы мог сработать? Как Нат должен был заставить всех этих умудренных опытом мужчин и женщин поверить, что именно жрицы сговорились против него? Это было чистое безумие. И при этом Нат был мастером лжи. Дар Илиаса разоблачать чужую ложь был настоящей иронией судьбы. Но от Ната потребуется все его умение, чтобы представить выдуманную Айлой историю в виде достоверного рассказа.

Горький вкус желчи распространился у него во рту, когда Нат приблизился к залу заседаний дворца, где его уже ждали министры. Присутствовал также Яким, септон Соляриса, который в отсутствие Ната вел правительственные дела.

– Ваше Величество, мы рады вас видеть. И все же каждый из нас немного беспокоится о том, почему вы здесь. Тем более без жриц и остальной свиты, – начал свое выступление Яким.

– Что случилось на Сохалии? – без обиняков спросил лорд Пим, министр юстиции. Его массивное тело внушительно возвышалось над столом, а глаза превратились в узкие щелочки. Будто он уже чувствовал опасность.

Нат подождал, пока министры усядутся, а потом сделал последний глубокий вдох. Его одолевало желание выложить всю правду, и все же Натаниэль не сделал этого. Он не хотел без надобности подвергать опасности человеческие жизни. Он найдет способ защитить Сирион от атеистов. Только не сейчас.

– Мы попали на Сохалии в засаду, – словно сквозь пелену услышал Нат свой собственный голос, который вдруг показался ему странно чужим. Сдавленным и хриплым.

– В засаду? – Лорд Венн побледнел, и Нат увидел, как лица других министров тоже исказила нарастающая паника.

– На Сохалии произошло многое, – кивнув, продолжил Нат. Его взгляд изучал гладко отполированное дерево столешницы: в глаза министрам Сын Солнца смотреть не смел. – Начнем с того, что я выбрал себе невесту. – Сердце Натаниэля при этом болезненно сжалось. И ему вдруг, как ни парадоксально, захотелось громко рассмеяться.

Разве не говорила несколько недель назад Селена, будто ей снилось, что Селеста предаст Ната? Возможно, она даже сделала это, когда помогла Марко сбежать. Но это было только ради его собственного блага. Но сам Натаниэль прямо сейчас на самом деле предавал девушку. И таким образом, что сам испытывал к себе величайшее отвращение.

– Но где же леди Селеста? – напряженно спросил лорд Ламонт. Как министр экономики он слыл холодным, расчетливым человеком, как отец – и того хуже. Но даже он разглядел чувства Ната.

Жесткие складки очертили рот Ната, когда он бросил на лорда быстрый взгляд, вложив в свои зеленые глаза всю ненависть, которую испытывал к Айле.

– Я выбрал не леди Селесту. Моей невестой станет леди Селена, – сообщил он министрам. Он чуть не подавился собственными словами. Он собрал все свои силы и мужество, чтобы продолжить: – Селеста не очень хорошо восприняла мое решение и собрала заговор против меня. – При этих словах сердце в его груди будто раскололось на части. Словно любой ценой хотело напомнить Натаниэлю, ради кого оно билось. Ради пылкой юной девушки, которая находилась за много миль от него и, оставалось надеяться, пребывала в безопасности. И которая, вероятно, никогда не простит ему этой лжи.

Взгляд Ната снова уперся в столешницу, но слух уловил недоверчивое бормотание и удивленные возгласы министров. Никто из них не ожидал такой новости.

– Селеста сговорилась с атеистами. И я не знаю, как ей это удалось, но она привлекла на свою сторону других жриц, моих собственных придворных и моих советников. – Это звучало так абсурдно, и Нат больше всего на свете хотел заткнуть уши, чтобы не слышать собственных предательских слов.

– Я понимаю, что леди Селеста была разочарована, но она всегда следовала правилам и, что самое главное, эта девушка – гордая жрица. Зачем ей нужно было подвергать сомнению решение короля таким непристойным образом? – спросил Пим. – Это совсем не похоже на нее.

Лорд Пим и Селеста понимали и хорошо знали друг друга, и Нат видел в глазах министра юстиции замешательство и нарастающий скептицизм.

– Она твердо уверена, что Селена наложила на меня заклятие. Мне не удалось убедить ее в обратном. Кроме того, ей удалось добиться, чтобы мои придворные и даже королевские советники поверили ей.

В этот момент Нату стало так противно, что ему пришлось сглотнуть, чтобы его не стошнило прямо в зале для совещаний. Прямо перед лордами, которые все, как один, взирали на него с ужасом в глазах.

– Так вы говорите, что леди Селеста перешла на сторону атеистов, потому что не смогла вынести вашего отказа? – попытался Яким резюмировать историю.

Как ни трудно Нату было это сделать, он нерешительно кивнул.

– Простите меня, Ваше Величество, но я при всем своем желании не могу себе этого представить. Леди Селеста – жрица этой страны, она никогда не выступит против короны, – защищал рыжую лорд Пим. И Нат был ему за это благодарен. Он чуть не улыбнулся, услышав слова Пима, но быстро взял себя в руки.

– Может, все как раз наоборот, – начал Яким, и на его лицо легла тень. Его смуглая кожа вдруг показалась бледной.

Нат озадаченно поднял бровь.

– Что вы имеете в виду?

– Может быть, это атеисты заколдовали леди Селесту. Мы не знаем древних обрядов и возможностей мятежников. Возможно, они смогли манипулировать Селестой.

Король уставился на септона. Это объяснение звучало гораздо правдоподобнее, чем абсурдная история Айлы. Почему она об этом не подумала?

– А это мысль, – высказал свои мысли Венн. – Но как мы это докажем?

– Яким, – обратился Ламонт к септону. – Вы можете найти записи о возможных заклинаниях атеистов в архивах великой септы?

Нат уставился на Ламонта. Он никак не ожидал, что министр экономики примет сторону Селесты. Значит, он все-таки относился к рыжеволосой жрице благосклонно? Нат всегда считал, что Ламонт никого не любит. Даже своих собственных детей.

– Если жрица действительно находится под действием заклятия, мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы отменить его, – прозвучал голос лорда Эдвина. Его, самого пожилого и, вероятно, самого мудрого человека в этой комнате, все слушали особенно внимательно. – Мы не можем рисковать тем, что атеисты продолжат манипулировать Селестой. Возможно, им уже удалось привлечь на свою сторону леди Малию и леди Линнею.

– Кроме того, мы не можем рисковать тем, что жрицы снова попытаются убить короля, – вмешалась леди Марин. Сестра бывшей королевы Нанами взглянула на Ната так, будто и сама была удивлена своими словами. – Если сердце женщины разбито, она порой готова делать очень странные вещи. Мы не знаем, действительно ли леди Селеста была заколдована или в ней говорит горе. Мы не должны терять время. Риск слишком велик.

Нат стиснул зубы. К сожалению, ему пришлось признать: Марин была права. По крайней мере, если верить его рассказу. Он описал Селесту как мстительную, отверженную женщину, и только за это ему хотелось дать себе пощечину. Та рыжая девчонка, которую он хорошо знал и любил, была совсем другой.

– Что еще произошло на Сохалии? – спросил Яким.

Нат сглотнул комок в горле.

– После того, как Селеста объединилась с атеистами, они напали на нас. Благодаря Захире и последователям Ордена с острова нам удалось бежать. Однако Мара и Захира были ранены, – закончил Нат. Марин фыркнула. Руки Ната дрожали; он изо всех сил ненавидел самого себя. Теперь все министры смотрели на Селесту другими глазами. Одни считали ее бедной жертвой атеистов, другие – презренной предательницей. И то и другое было несправедливо по отношению к ней и не соответствовало действительности. Нат молился только об одном: чтобы Селеста однажды простила его.

Последовала бурная дискуссия о том, как действовать дальше. Пим и Венн планировали послать армию на поиски атеистов. Нат их почти не слушал. Он выполнил свою задачу и чувствовал, что силы покидают его тело. Ему срочно требовался отдых.

– Ваше величество?

Нат медленно поднял голову и заглянул в карие глаза Якима. Он был единственным, кто еще оставался в комнате. Нат и не заметил, что остальные министры уже ушли.

– Спасибо, что позаботились обо всем, пока меня не было, Яким, – тихо сказал Нат. Он слишком устал, чтобы говорить что-то еще.

– Это моя работа. И мне нравится это делать. – Он положил руку Нату на плечо. – Вам, должно быть, было трудно пройти через все это. Но я дал вам возможность не клеймить леди Селесту предательницей.

Нат как раз собирался снова поблагодарить его, когда слова септона проникли в его сознание.

– Что вы имеете в виду? – Глаза короля сузились.

– Айла потребовала, чтобы вы выставили Селесту предательницей этой страны. Чтобы ее выслеживали и осуждали. Я с самого начала знал, что это потребует от вас слишком многого. История была слишком неубедительной, но Айла не хотела меня слушать.

Вены Ната прорезали осколки льда. Усталость мгновенно покинула его тело, уступив место необузданной ярости. Король уставился на септона, который выжидательно смотрел на него.

– Вы на их стороне? На стороне атеистов?

Яким склонил голову. Не в знак согласия, а так, будто хотел обдумать слова Ната.

– Нет, я в долгу перед Богами этой страны. Я верен им и не сделаю ничего, что не происходило бы от их имени.

Нат вскочил так резко, что стул за его спиной с грохотом рухнул на пол.

– Вы сговорились с атеистами! Откуда еще вы могли узнать о планах Айлы? Как это согласуется с волей Богов? – голос Ната прогремел по залу заседаний, подобно раскату грома. Ему следовало говорить тише. Вероятность того, что Айла поставила перед дверью атеистов, была крайне велика. Но в тот момент Нату было все равно.

– Я увидел свой шанс в том, чтобы воспользоваться атеистами. Но я не из их числа. Я не сражаюсь с Богами. – Яким тоже поднялся. Держа руки скрещенными за спиной, он спокойно подошел к окну и посмотрел на город, лежавший за стенами дворца.

– Я вас не понимаю. Вы говорите, что верны Богам. Мы – Божьи дети. А что насчет нас? – Все это никак не укладывалось у Ната в голове. Он всегда видел в Якиме только хорошее. Союзника, который был абсолютно предан короне и всему, что с ней было связано. Однако Нат обманулся. Снова. Почему он не видел своих настоящих врагов?

Яким оглянулся на него. Его темные глаза превратились в узенькие щелочки, а на лице появилось гневное выражение.

– Вы и впрямь считаете, что дети Божьи когда-либо делали добро? – прямо спросил Яким, а после разразился жестким смехом. – Наоборот. Именно они являются причиной исчезновения Богов из этого мира и того, что люди все больше и больше теряют в них веру. Дети Божьи принесли в мир не гармонию, а хаос. – Септон полностью развернулся к Нату и смерил его холодным взглядом. – И вы, как Дитя Божье, хотите стать мостом между людьми и Богами? Этот мост вообще никому не нужен.

Впервые Нат заметил этот темный блеск в глазах Якима. Септон встал прямо перед ним, возвышаясь над Натом почти на целую голову. Несмотря на то, что фигура его была более чем стройной, Яким внезапно показался Натаниэлю угрожающим. Почти фанатиком.

– Мы должны жить вместе, в единстве. Не Дети Бога должны править миром, но Боги, которые создали это мир.

Нат на это ничего не ответил: он был слишком шокирован, узнав, что Яким не на его стороне. Что септон Соляриса действовал заодно с атеистами. Что он был за упразднение детей Божьих. И как теперь Нату предупредить Селесту и остальных, если он не знал, кому в этом проклятом дворце он еще мог доверять?

* * *

Несколько часов спустя Нат лежал на своей кровати в королевских покоях. Голова его гудела, все конечности болели. Но пустота, закравшаяся в его сердце, перекрывала все остальное.

Натаниэль лежал, вжавшись лицом в подушку. Легкий аромат корицы проник в его ноздри, отчего на глаза едва не навернулись слезы. У Ната не было ничего, что напоминало бы ему о Селесте. И он слишком хорошо знал, что ее запах скоро исчезнет. А может, этого аромата уже не было – просто подсознание сыграло с ним злую шутку.

Рядом с кроватью стояла шкатулка, в которой хранились письма бывших королей. Нат читал письмо Миро. Снова и снова. Затем его силы наконец иссякли, но о сне по-прежнему не могло быть и речи. Короля мучила совесть. Он предал Селесту. Он предал всех своих друзей. И свое королевство.

Тихое покашливание, прозвучавшее со стороны двери, прервало ход его мрачных мыслей. Нат обеими руками провел по лицу и постарался придать ему максимально обычное выражение.

В дверном проеме, скрестив руки на груди, стояла Селена. Черные волосы ниспадали ей на спину. Голубые глаза девушки сверкали. Она выглядела рассерженной.

Нат удивленно поднял бровь.

– Что тебе здесь нужно?

Селена сделала несколько шагов в направлении Натаниэля и остановилась перед его кроватью.

– Я слышала о заседании Совета. Ты не мог бы объяснить мне, почему леди Марин назвала меня будущей королевой?

Нат чуть не проглотил собственный язык. Селена – будущая королева? Не смешите его. Глаза короля сузились, и он поспешно отвел взгляд, чтобы Селена не увидела в них внезапной вспышки гнева.

Спроси свою сестру, хотелось ответить Нату, однако с его губ не сорвалось ни единого слова.

– К чему эта ложь о том, что ты выбрал меня? Мы оба знаем, что это неправда. – Голос жрицы был опасно тихим. Злость исчезла из него. Единственное, что теперь слышал Нат, – это ломкая хрупкость.

И тогда он взглянул на нее. Селена стояла, опустив взгляд, и нервно жевала нижнюю губу. Руки цеплялись за рукава длинного синего платья.

Она такого не заслужила. Во всей этой истории Селена была такой же жертвой, как и многие другие. По крайней мере, так чувствовал Нат. Подруга его детства, навеки завоевавшая себе место в сердце Натаниэля, была наивной и легковерной. Собственная сестра этой девушки манипулировала ею, и Селена была не в силах освободиться от ее влияния. Нат не хотел причинять Селене боль.

Нат склонил голову. Он дал Айле слово защищать людей, которые находились во власти атеистов. Он дал ей слово, потому что она, черт возьми, не оставила ему другого выбора. И Нат должен был сдержать свое слово. Не перед Айлой, а перед людьми, которые полагались на его защиту. Он должен был увидеть, к чему это приведет.

– Быть может, это не ложь, а запоздалое осознание, – тихо произнес Натаниэль, не смея поднять глаза на Селену. Она бы сразу увидела в них, что он лжет. Нат не мог заставить себя причинить ей такую глубокую боль. Никто не заслуживал такой боли.

– Что это значит? – нерешительно спросила жрица.

Тихий вздох вырвался у Ната. Все было точно так же, как на Совете: он вдыхал воздух, а выдыхал одну только ложь.

– Быть может, я понял, что ты была права все это время. Связь между нами будет для этой страны единственно верным решением.

Кости его сковал ледяной холод, а аромат корицы, который до этого едва заметно витал в воздухе, внезапно стал всеобъемлющим. Он терзал и мучил Ната, напоминая королю, что он собирается уничтожить все, что для него хоть что-то значило.

Долгое время Селена ничего не отвечала. Потом Нат услышал, как девушка неуверенно переступила с ноги на ногу.

– Не играй со мной, Нат, – умоляюще произнесла она. Так, будто бы тоже не смогла бы совладать с очередной ложью. Так же, как и его собственное сердце.

Нат снова и снова сглатывал желчь, которая, словно яд, поднималась по его горлу.

– Я бы никогда не стал этого делать. – По крайней мере, Нат не хотел этого. Но Айла заставила его.

Подняв взгляд, Нат увидел, насколько уязвимым был взгляд льдисто-голубых глаз Селены. Одно неверное слово Натаниэля – и ее разорвет на тысячу частей. Он знал, что обладает такой властью над ней. Но это было последнее, чего хотел Нат. Он закрыл глаза.

– Я не знаю, что чувствую сейчас, Селена. Дай мне немного времени, ладно?

Большего в данный момент он ей обещать не мог. Но одного лишь времени никогда не будет достаточно, чтобы умалить его любовь к Селесте или пробудить чувства к Селене. Нат внушал Дочери Луны ложную надежду и уже сейчас чувствовал перед ней вину.

– У тебя будет все время, которое тебе нужно, – выдохнула она. Она подошла к нему, и Нат встал. Он старался не выказывать к ней неприязни за то, что она, в конце концов, приветствовала его решение как совершенно естественное. Селена была жертвой собственных чувств и лукавства своей сестры.

Не раздумывая, Натаниэль наклонился вперед, обхватил Селену рукой за шею и коснулся ее лба невинным поцелуем. Один только этот поцелуй причинил ему почти физическую боль. Он не целовал ни одну женщину с тех пор, как встретил Селесту. Нат ощущал этот поцелуй словно величайшее предательство Селесты, вина за которое целиком и полностью лежала на нем. Но если бы Натаниэль не отдал все, что мог, он никогда не убедил бы Селену в своих ложных чувствах.

Селена улыбнулась ему. Улыбка, которая заставила ее голубые глаза засиять, тронула Натаниэля до глубины души. Но совсем не в лучшем смысле этого слова: она усилила чувство вины. Легким, как перышко, касанием она погладила Ната по щеке и вышла из его комнаты.

Нат остался стоять в комнате, чувствуя нарастающую огромную потребность ударить кого-то или что-то разбить. Со стороны двери раздались аплодисменты. Король поднял глаза и посмотрел в довольное лицо Айлы, которая стояла в дверном проеме и хлопала в ладоши.

– Ничего сложного, правда? – усмехнувшись, спросила атеистка.

Нат окинул ее презрительным взглядом.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я свернул бы тебе шею, если бы мог? – Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы удержать себя от желания обхватить ее тонкую шею своими пальцами и придушить. Душить, пока жизнь окончательно не покинет Айлу.

Атеистка кивнула:

– Тебя выдают глаза. Так что да, я это знаю. – Она вошла в комнату и выжидающе уставилась на него.

– Она возненавидит тебя, если узнает правду, – выдавил из себя Нат. Его бесило то, что Айла, казалось, не чувствовала за собой никакой вины. А ведь речь, в конце концов, речь шла о ее сестре.

Но та только пожала плечами:

– Она не узнает. Ты женишься на ней. А на остальное ей совершенно плевать.

Брак. Это слово всегда ужасало Ната. Признать брак необходимым фактом своей жизни Сыну Солнца удавалось только тогда, когда он думал об этом в связи с именем: «Селеста».

Король покачал головой.

– Я не знаю, как долго смогу сохранять вид, будто люблю Селену. – Потому что он не любил эту девушку. И никогда не полюбит.

– Я твердо верю в то, что и в браке с Селеной у тебя будут хорошие шансы прожить счастливую жизнь. Из вас выйдет прекрасная пара.

Слова Айлы больно кольнули сердце Натаниэля, и глаза его сузились. Он не хотел даже представлять себе такое будущее.

– И что заставляет тебя быть такой уверенной?

Айла покосилась на него. Правый уголок ее рта едва заметно дернулся.

– Потому что с Селеной тебе не нужно бояться.

Нат растерянно сложил руки на груди:

– Бояться чего? Я не боюсь Селесты. – С чего ему бояться рыжей. Это просто какой-то абсурд.

– Раньше ты врал куда лучше, Нат. Я не говорю о том, что ты боишься ее как человека, – объяснила Айла, деловито расхаживая по комнате. Нат наблюдал за ней.

– К чему ты клонишь?

Не взглянув на него, Айла продолжила:

– Селеста никогда не причинит тебе вреда. И именно поэтому она тебя пугает.

– Это просто смешно, – помедлив, ответил Нат и тут же обозлился на собственную нерешительность.

Льдисто-голубые глаза горничной вспыхнули, когда она заговорила снова:

– Она действительно может сделать тебя счастливым. Но когда вы обретете счастье, всегда будет существовать риск, что его у вас снова отнимут. Что может быть страшнее?

Нат тяжело сглотнул. Айла была права. Сын Солнца и сам раньше думал о счастье подобным образом. О счастье, которое, как ему казалось, он смог найти с Селестой.

Он с отвращением фыркнул:

– Ты уже это сделала. Ты отняла у меня это счастье. – Нат гневно сжал руки в кулаки, чтобы воспрепятствовать желанию свернуть ими шею Айлы.

Атеистка окинула короля долгим изучающим взглядом:

– Я забрала у тебя Селесту и подарила тебе за это будущее с Селеной.

Нат уставился на нее с открытым ртом, а потом звучно расхохотался. Как великодушно, с горечью подумал он.

– Я буду счастлив вернуть тебе этот подарок. – Сын Солнца желал будущего не с Селеной, а с Селестой. Вот за что он боролся.

Глаза Айлы сузились, и она шагнула к королю Сириона. Казалось, температура в комнате тут же упала на несколько градусов.

– Помни о нашей сделке, Нат. Убеди Селену, и с моими пленниками ничего не случится. Если ты сдержишь свое слово, я сделаю то же самое.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а потом Нат опустил голову. Никогда в жизни ему еще не было так трудно сдержать обещание.

Селеста

Селеста медленно опустилась на диван, что стоял позади нее. Кровь бурлила в голове, тело охватила нервная дрожь. Два дня назад они вернулись в Самару. Скрываясь от глаз атеистов, они пересекали улицы страны, незримые, словно тени. Что было довольно нелегко, учитывая количество людей, которые путешествовали вместе с ними. Но когда они закрыли за собой спасительные ворота дворца, за которыми их ждала безопасность, Селеста решила, что одержала небольшую победу. Во дворце Самары Селеста занялась планированием дальнейших действий, но помимо этого активно тренировалась вместе с Никой, чтобы улучшить свои боевые навыки. А еще – с Малией и Линнеей. Но со жрицами она тренировала свой дар. Эспен была прав: Селесте необходимо было тренировать свой божественный дар, чтобы научиться использовать его целенаправленно. Поэтому Селеста практиковалась снова и снова, до тех пор, пока ей не удалось вызвать в воображении ауры жриц. Это получалось не каждый раз, когда девушка пыталась, но Селеста гордилась собой за то, чего уже достигла.

Однако это чувство тут же исчезло, едва она вспомнила слова Марко.

«Я даже не знаю, как сообщить тебе это помягче: король уже сообщил населению Соляриса о своем решении в выборе невесты. Он женится на Селене».

С тех пор как этот солдат спас жриц и придворных с острова, они приняли его в свой круг доверенных лиц и отказались от всяческих церемоний в обращении. Теперь Марко был одним из них. Он был своим.

– Селеста? – нерешительно обратилась к ней Линнея, сидевшая рядом на софе. – Ты в порядке?

Не совсем. Ее тело онемело, сердце болело. И только разум призывал взять себя в руки.

Селеста глубоко вздохнула и провела дрожащими пальцами по рыжим кудрям.

– Все в порядке. – Но это было неправдой. Вообще ничего не было в порядке.

– И что нам теперь делать? – осторожно спросил Элио.

Они сидели в зале заседаний Совета самарского дворца: Селеста, Линнея, Малия, придворные Ната, а также Марко, который только что принес безрадостную весть.

Селеста чувствовала на себе озабоченные взгляды друзей. Первой не выдержала Малия: она тихо выругалась.

– Не могу поверить, что он мог так поступить! – прошипела она. Дочь Моря остановилась у окна: она уже не могла спокойно сидеть на месте после того, как Марко завершил свой доклад.

– Ты не знаешь, что там произошло и что заставило его это сделать, – возразил Ной, который попытался защитить своего сводного брата, хотя Селеста ясно видела, что и у него неожиданная новость вызвала сомнения.

– Он назвал нас всех приверженцами атеистов, а следовательно – предателями, – сердито буркнул Кай и взъерошил обеими руками свои светлые волосы. Он уже никак не походил на того взбалмошного молодого человека, у которого имелся остроумный ответ на любой случай.

Селеста встала. Колени девушки все еще дрожали, но она крепко стояла на ногах.

– Ной прав, – прочистив горло, ровным голосом произнесла она. Руки ее спокойно лежали на столе. Благодаря Нике она обрела свою прежнюю внутреннюю силу и уже не потеряет ее, какие бы новости ни доходили до них из столицы.

Стоило признать: то, что жрица только что узнала от Марко, на мгновение вывело ее из равновесия. Но в глубине души Селеста знала, что это ложь, и даже ее разум понимал это.

Слова Марко были ясны и точны, хотя в голубых глазах солдата Селеста прочла сожаление. Жалость, которая предназначалась Селесте. Но она ее не хотела. Жрице Самары не нужна была жалость. Ей нужен был план.

– Айла держит Ната под своим контролем, к тому же в ее власти находятся несколько наших последователей, монахинь и друзей. – Она нерешительно посмотрела на Малию, которая в смятении склонила голову. Мара была в руках атеистов, и Селеста знала, что ее подруга очень беспокоилась о своей наставнице.

– Мы не знаем стратегии и планов наших врагов, но, несмотря на это, мы примем против них меры.

Атеистам ни за что не выиграть этой войны. Какие бы сказки они ни рассказывали, Боги не допустят, чтобы их страна погрузилась в хаос. Селеста этого не допустит.

Жрица Самары оглядела всех своих друзей. Она слепо доверяла каждому из них. Все они были единым целым, кругом доверия. И если они смогут пережить эту войну, то только вместе.

– Атеисты нанесли нам тяжелый удар, и я знаю, что каждый из вас сомневается в Нате. Я прекрасно это понимаю, потому что и сама чувствую то же самое. Однако нам нельзя допускать этих сомнений, – провозгласила Селеста проникновенным голосом. Ее руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки. – Все, что Айла говорила о Нате, – правда. Чтобы выжить, ему приходилось совершать плохие поступки. Но Нат сделал и много хорошего. Это добро не может перевесить зло, однако мы не должны забывать, кто Нат для всех нас. – Селеста взглянула на Кая и Малию. – Он – наш лучший друг, – взгляд жрицы переместился на Линнею и Элио. – Наш союзник и защитник. – Последним, на ком остановился взгляд Селесты, был Ной. Девушка заглянула в его зеленые глаза, так похожие на глаза Натаниэля. – Наш брат, – прошептала она. – Что бы ни случилось, это останется прежним.

Она еще и сама не знала, верила ли в этот момент своим собственным словам. Но Селеста готова была любой ценой предотвратить исполнение планов Айлы. Пусть даже путем самообмана. Она не позволит своим друзьям отказаться от Натаниэля. Не раньше того момента, когда у него появится возможность все объяснить.

– В Сирионе нас теперь считают последователями атеистов – пусть так. Но мы знаем, что это неправда. – Слова Селесты звучали оптимистично, хотя жрица никогда не была таковой. Она была рациональным человеком. Дочь Неба использовала свой ум как оружие, и сейчас для этого было самое время. – Атеисты считают, что этим своим маневром застали нас врасплох. Мы позволим им увериться в этом, а сами будем готовить ответный удар.

Голос Селесты звучал мрачно. Думая о врагах, она видела перед собой холодные голубые глаза. Глаза Айлы. Глаза Селены.

– Что ты задумала? – нерешительно спросил Марко.

– Пока точно не знаю, – ответила Дочь Неба, принимаясь размышлять вслух: – Атеистам известны наши методы, наши стратегии. Наверное, даже точное количество наших солдат и оружия. – Было видно, как девушка лихорадочно обдумывает возможности врага воспользоваться своими преимуществами.

– Наверное, – недовольно согласился с ней Кай. – Айла обладает просто колоссальным количеством ценных знаний. Не только об атеистах, но и о наших вооруженных силах, о Нате и, вероятно, о каждом из нас. А мы не знаем о ней почти ничего, – проворчал он.

Селеста задумчиво посмотрела на Кая, когда ее глаза внезапно расширились.

– А вот и неправда. – Она вспомнила свой последний разговор с Айлой. Темноволосая горничная рассказывала о прошлом Ната, как если бы она присутствовала при всех тех событиях лично. Она рассказывала о Мике и его последователях. О тех ужасных деяниях, которые Нат совершал по поручению главаря банды. Этим самым знанием Айла и выдала себя.

– О чем ты думаешь? – Малия, шагнув к Селесте, изучала подругу пристальным взглядом.

Губы Дочери Неба искривились в улыбке.

– О том, что нам нужно искать себе новых союзников. Союзников, которых Айла и ее приспешники и представить себе рядом с нами не смогут.

Девушка оглядела растерянные лица своих друзей. У Селесты появился план. И план этот включал в себя банду наемников, которые делали за деньги все, что угодно. Банду наемников, с которыми Селеста больше никогда в жизни не хотела сталкиваться, но ради мира во всем Сирионе готова была и на это. Она была готова встретиться с худшим из демонов. И заключить с ним сделку.

Глава 11

Тяжкое бремя короны

Натаниэль

Он чувствовал себя пленником в собственном дворце. Перед его дверью стоял атеист, одетый в униформу солдата королевской армии, и не выпускал его из виду. Нат даже не мог незаметно покинуть свою комнату. И как ему шпионить за врагами, как узнать их планы, как действовать против них?

Перед дверью раздался громкий топот, потом она без стука распахнулась, и внутрь затолкали молодого человека. Один из охранников-атеистов бросил на него испепеляющий взгляд.

– Только без глупостей, мальчик!

Молодой человек посмотрел на него широко раскрытыми глазами и нетерпеливо кивнул, прежде чем дверь снова закрылась. Затем он нерешительно повернулся к Нату и склонил голову.

– Ваше Величество, я в вашем распоряжении.

Нат выгнул бровь. Что это еще за новости? Это какой-то шпион атеистов или какие-то планы Айлы были связаны с этим парнем?

Нат, поджав ноги, сидел в кресле перед своим столом. Письмо, которое только что писал, он незаметно сунул под документы, разбросанные на столе. Затем, опершись локтями о столешницу, он с любопытством взглянул на парня, стоявшего посреди комнаты.

– Я тебя знаю? – чуть погодя прямо спросил Нат, хотя был абсолютно уверен в том, что никогда раньше не видел этого молодого человека. Он был на несколько лет моложе его самого.

Парень вздрогнул и поднял взгляд. Казалось, незнакомец был слегка смущен: его щеки покрывал едва заметный румянец.

– Нет, Ваше Величество. Но поскольку вашего камердинера здесь нет, меня прислали, чтобы помочь вам одеться. – В конце фразы его голос дрогнул: взгляд молодого человека, скользнувший по фигуре Натаниэля, дал своему владельцу понять, что Натаниэль уже полностью одет. Уголки рта короля изогнулись в едва заметной улыбке.

Было еще очень раннее утро, и при обычных обстоятельствах он еще даже не встал бы. Однако король находился в состоянии войны, чего никто другой в Солярисе не знал. Тут уж не до сна.

– А кто ты такой? – Нат не хотел иметь ничего общего с этим молодым человеком. У него уже был камердинер. Янис. Даже если в данный момент тот находился вне его досягаемости. Нату и так было достаточно тяжело сойтись с Янисом и позволить ему подбирать для себя одежду и напоминать о повседневных обязанностях. Однако со временем Натаниэль даже привык к этому. Но сегодня Сын Солнца не хотел, чтобы в его непосредственной близости находился кто-то посторонний.

Юноша пригладил свои каштановые волосы и отвесил Натаниэлю официальный поклон.

– Меня зовут Юл, Ваше Величество. Я студент здешнего университета под началом лорда Карима, – подавленно и слегка смущенно произнес Юл. Вероятно, до него дошли слухи о том, что Карим и другие королевские советники перешли на сторону атеистов.

Нат окинул юношу испытующим взглядом. Возможно, этот Юл был ответом на молитвы Ната. Может, теперь у него получится действовать, оставаясь в тени. При условии, что он перетянет этого мальчишку на свою сторону.

– Ты работаешь вместе с лордом Каримом?

Услышал вопрос Натаниэля, Юл вздохнул с облегчением. Быть может, решил, что они нашли тему, на почве которой могли бы сблизиться. Или потому, что не нужно было оправдываться за то, что он находился на службе у человека, которого теперь все считали предателем.

– Я, наверное, скорее работаю на лорда, чем с ним, – тихо рассмеялся Юл. И тут же испуганно умолк.

Выражение лица и дружелюбие в голосе Юла, когда тот говорил о лорде Кариме, позволяли Натаниэлю надеяться: Юл действительно был предан лорду и, следовательно, не принадлежал к числу атеистов. Нат прищурился. Он, конечно, не мог быть полностью уверен в этом, но выбирать не приходилось.

– Ну, хорошо, Юл. Насколько хорошо ты ориентируешься в Солярисе? – Натаниэлю были нужны глаза и уши за пределами этой комнаты.

– Я родился и вырос здесь, так что, можно сказать, очень хорошо. А почему вы спрашиваете? – В голосе студента мелькнуло любопытство. Казалось, он почувствовал себя намного свободнее. Если Юл находился на службе у Карима, то Нат даже не сомневался в его уме и проницательности.

– Значит, тебе наверняка известны пара-тройка милых, не очень популярных тропинок в этом городе, по которым можно пройти так, чтобы тебя никто не заметил? – Нат задал этот вопрос, сосредоточенно изучая свои ногти, так небрежно, будто спрашивал Юла о погоде.

– Думаю, да, – нерешительно ответил юноша. На его лице читалась легкая растерянность.

Нат поднялся и обошел стол, не выпуская из виду юного студента, который сейчас стоял перед ним, как ребенок, ожидающий наказания от своих родителей после того, как что-то натворил.

– Это хорошо, Юл. У меня к тебе есть просьба, которую ты, конечно, можешь отклонить. Однако, согласившись ее исполнить, ты окажешь королю огромную услугу.

Глаза Юла расширились, и он поспешно кивнул.

– Разумеется, я согласен, мой король. Чего бы вы от меня ни потребовали.

Нат в досаде чуть не покачал головой. Как можно было давать такое обещание прежде, чем узнаешь, о чем идет речь? Но Юл, по-видимому, был настолько предан королевскому дому, что никогда не стал бы подвергать сомнению намерения короля. Поэтому Нат сказал:

– Передай сообщение лорду Кариму.

Студент, прикусив нижнюю губу, отвел взгляд.

– Я думал, он теперь стоит на стороне атеистов. – Юл упорно избегал взгляда Натаниэля, словно опасался его реакции на эти слова.

Король прищелкнул языком.

– Неужели ты думаешь, что он действительно принял сторону наших врагов? И помни, ты не можешь мне лгать. – О том, что Сын Солнца утратил свой дар распознавать ложь, никто, к счастью, не знал.

Юл медленно покачал головой.

– Я…честно говоря, нет. Я всегда доверял лорду.

Нат оказался прав: студент был предан своему учителю. Король улыбнулся:

– Значит, ты выполнишь мою просьбу?

– И даже с радостью, – ответил камердинер. Затем он, однако, продолжил слегка подавленным голосом: – Но где мне найти лорда Карима?

Хороший вопрос. После того как Карим и Адриан помогли королевским жрицам и придворным сбежать, Нат ничего от них не слышал. Но он твердо полагал, что Селеста привела всю группу обратно на свою родину. Местные люди были верны своей жрице. Кроме того, во дворец Самары можно было попасть только по мостам. Так что он был почти неприступен.

– Я не уверен, но могу предположить, что он в Самаре.

– До Самары далеко, – заметил Юл.

– Я знаю, и я должен быть уверен, что ты справишься.

Потому что в твоих руках, вероятно, находится судьба всего Сириона, мысленно добавил Нат. Он вернулся к своему столу и отыскал среди документов письмо.

Его друзьям нужно было знать, что происходит в Солярисе. Что Ната использовали как марионетку, а Айла угрожала убить Мару, Захиру и всех остальных, если король не станет подчиняться ей.

На лице Юла появилось решительное выражение, когда он прижал кулак к груди там, где билось его сердце. В знак своей верности.

– Ваше величество, я вас не подведу.

Нат кивнул и протянул ему письмо, которое Юл тут же убрал в нагрудный карман.

– Не позволяй никому себя остановить, защищай это письмо и уничтожь его, если тебя поймают. Передавай сообщение только лорду Кариму, лично в руки.

Нату хотелось самому найти Селесту и рассказать ей правду, но он сбежать не мог.

Юл кивнул, твердо и решительно.

– Ваше желание для меня закон, мой король.

Селеста

– И ты действительно не хочешь рассказать об этом моему дяде? – спросил ее Марко, наверное, уже в сотый раз.

Селеста вздохнула. Закутанные в простые плащи с низко надвинутыми на лоб капюшонами, чтобы их никто не узнал, они шли по улицам Самары.

– Если бы хотела – сказала бы.

Она бросила на солдата быстрый взгляд, но Марко это, казалось, совсем не убедило.

– Она права, Марко. Эмир никогда не позволил бы ей отправиться на поиски банды наемников. Что бы ни говорил Натаниэль, она была и останется чадом Божьим. Она важна, и адмирал никогда не позволил бы ей подвергнуть себя опасности, – угрюмо сказала Ника, косясь взглядом в маленькие переулки, словно в любой момент ожидала засады.

Селеста медленно кивнула. Она поделилась своим планом только с друзьями и Никой. Она знала, что ни советники короля, ни Симея, ни Эспен его не одобрят. Но это не помешало Селесте действовать самостоятельно. И это несмотря на то, что при словах Ники все ее нутро похолодело. Она подвергала себя опасности. Селеста была в большей опасности, чем могла судить. Сама жрица лишь однажды встречалась с Миком и его последователями. В День Солнца, когда Илиас призвал Натаниэля и они вместе бежали по улицам города, спасаясь от приспешников Мика. Казалось, это было много лет назад. Словно с тех пор прошла почти целая жизнь.

– Хотелось бы знать, откуда вам вообще известно местонахождение этих людей? И почему, зная, где они прячутся, вы не сообщили об этом городской страже? – обратилась наконец Ника к Селесте.

На эти вопросы Селеста предпочитала не отвечать. Она знала о местонахождении наемников от Натаниэля, который привел ее сюда, чтобы погасить свой долг перед Миком. Почему она после этого не раскрыла тайник, Селеста не могла сказать наверняка. Возможно, потому что боялась, что таким образом выяснятся отношения, которые связывали Натаниэля с этими людьми.

Ника, казалось, правильно истолковала ее молчание, потому что чуть погодя фыркнула:

– Когда я снова увижу короля, ему придется кое-что от меня выслушать. Что за безумная идея брать с собой в такие места неопытную жрицу в сопровождение? – Ника бурчала это себе под нос, но Селеста понимала каждое слово. Уголок ее рта невольно дрогнул. Даже если сейчас она боялась встречи с наемниками не меньше, чем тогда, о той ночи она вспоминала с ностальгией в сердце. Это воспоминание принадлежало только ей и Нату. Это был их секрет. Теперь с ним было покончено.

Они выбрали поздний вечер, чтобы покинуть дворец и направиться к укрытию наемников. Марко и Ника были вооружены до зубов. На их поясах висели мечи, в сапогах прятались ножи, и Селеста даже не знала, какое еще оружие они несли с собой. Но она была уверена, что парочку сюрпризов своим противникам эти двое подготовили. У самой жрицы было только одно оружие: ее божественные способности. Если наемники будут что-то замышлять против них, жрица тут же об этом узнает.

Улицы Самары были почти безлюдны. Изредка троица сталкивалась с людьми, которые возвращались с работы домой. Но они не узнавали свою покровительницу благодаря капюшону, скрывавшему лицо и волосы Селесты.

Чем ближе они подходили к укрытию наемников, тем беднее становилась местность. Здания из песчаника, выстроившиеся вдоль улиц, выглядели старыми: камень на некоторых домах уже избороздили трещины. Это был беднейший район города, и Селеста помнила, что планы по реконструкции этого района лежали на ее столе во дворце. Они с Адрианом начали собирать средства на ремонтные работы местных зданий уже несколько месяцев назад.

– Могу я спросить, как именно вы представляете себе эту встречу? Вы просто хотите постучать в дверь и попросить, чтобы нас впустили? – шепнула Селесте Ника, пока они шли к своей цели.

В прошлый раз Нат оставил жрицу за дверями, спрятав от глаз наемников. Но на этот раз ей придется отправиться в логово льва. Ее задачей было выиграть эту войну. И спасовать Селеста не могла. Это был важный шаг к победе.

– Да, – невозмутимо ответила она. Потому что если она что-то и знала, так это то, что эти люди за деньги делали все. Если она предложит им мешок, полный монет, с обещанием, что они получат еще больше, то бандиты выслушают ее. Деньги для них были словно свет для мотылька. Эти ублюдки чуяли запах денег и слепо шли за ним. А денег у Селесты, жрицы Самары, было более чем достаточно.

– А мне по-прежнему кажется, что это не очень хорошая идея. Что, если они захватят тебя в плен и передадут атеистам за выкуп? – достиг слуха Селесты голос Марко. Девушка едва заметно вздрогнула. Разумеется, жрица и сама знала о такой опасности, но разум запрещал ей развивать эту мысль. И так было до сих пор. К тому же Марко и Ника отправились с ней именно по этой причине.

Словно прочитав мысли Селесты, Ника в этот момент тихонько фыркнула:

– Сейчас для таких размышлений уже слишком поздно. Если к вам кто-то приблизится, я лично лишу его жизни. – Голос телохранительницы звучал мрачно, но Селесте показалось, будто она слышит в нем радостное предвкушение. Словно Нике не терпелось надрать этим наемникам задницы.

Не дав себе времени подумать о возможных последствиях, Селеста остановилась.

– Мы на месте, – тихо объявила она. Они стояли перед полуразрушенным домом. Окна были заколочены: здание выглядело необитаемым. Однако Селеста знала: внешность обманчива.

Жрица глубоко вздохнула. Ее ладони вспотели, голова опустела. В этот момент девушка не желала ничего больше, как того, чтобы сейчас рядом с ней был Натаниэль. Что бы ни случилось, чтобы он ни делал, он бы точно знал, как поступать. Это была его территория. Нат был здесь хозяином. А она – чертовой дилетанткой.

Сжав дрожащую руку в кулак, Селеста постучала по древесине тяжелой двери. Ответом ей была тишина: по ту сторону двери прозвучало лишь эхо.

Услышав шаги, жрица затаила дыхание. Однако звуки раздались не из-за двери, а со спины. Быстрее, чем Селеста успела среагировать, Ника уже вытащила свой меч и прижала его к горлу мужчины, который приблизился к ним сзади.

Жрица медленно повернулась. Ника удерживала одного мужчину, но за его спиной в темном переулке стояли еще четверо. Марко тоже обнажил свой меч и встал перед Селестой, защищая ее.

– Полегче, леди, – раздался голос молодого человека, у горла которого застыл меч Ники. В нем явственно слышались веселые нотки, словно происходящее для наемника было не больше, чем простой забавой. Несмотря на наступившую темноту, Селеста вполне могла разглядеть говорившего. Ровесник Ната, молодой человек обладал каштановыми волосами и голубыми глазами, которые весело разглядывали Нику.

Затем взгляд незнакомца переместился на Селесту.

– Что юная леди делает в этой части города?

Селеста уставилась на наемника. В нем было нечто такое, что почти успокоило ее. Наверное, со стороны девушки это было крайне наивно, потому что он определенно принадлежал к числу наемников, а те не отличались особой брезгливостью.

Селеста стянула с головы капюшон и, вздернув подбородок, огляделась.

– Я здесь, чтобы заключить сделку. Интересно? – Сказав это, она вытащила из кармана пальто мешочек с золотыми монетами и швырнула его к ногам мужчины.

Наемник, изогнув бровь, посмотрел сначала на Селесту, затем на золотой мешочек. На его лице появилась улыбка.

– Мы можем продолжить этот разговор в закрытом помещении. При условии, конечно, что этот меч не перережет мне горло, – не переставая улыбаться, он бросил на Нику многозначительный взгляд.

Ника в ответ только фыркнула. Ее меч при этом приблизился к горлу мужчины еще на несколько миллиметров.

– Одно неверное движение – и твоя голова окажется на земле, прямо возле твоих ног, – пригрозила она, отводя меч от его шеи.

Мужчина звонко и весело рассмеялся, движением рук останавливая остальных наемников, которые в это время шагнули было к Нике, угрожающе выставив вперед свои мечи.

– Мне нравится твоя готовность к бою. Тем более, как по мне, твои слова звучат более чем справедливо.

Мужчина миновал Нику, смерив ее изучающим взглядом с головы до ног, на что та ответила, подозрительно прищурив глаза, и остановился перед Селестой.

– После вас, жрица. – С этими словами он открыл двери дома.

Селеста вошла в дом, где и в самом деле находились другие мужчины, которые с любопытством поднимали головы, когда процессия шествовала мимо них. Мужчина провел Селесту, Марко и Ника в небольшое помещение, где находились еще трое мужчин, которые предпочитали держаться ближе к стенам, в тени. Марко и Ника почти синхронно опустили руки на рукояти своих мечей.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – указал мужчина на простой деревянный стул, который явно видывал лучшие дни. Селеста покачала головой. Она не сядет. Если что-то пойдет не так, в положении стоя у нее будет преимущество.

Наемник только пожал плечами и занял место за столом, вытянув ноги перед собой.

– Признаюсь честно: мне очень любопытно, чего хочет маленькая подружка Ната от его старых друзей?

Слова, которые мужчина выбрал для своего вопроса, заставили глаза Селесты превратиться в узенькие щелочки. Прежняя вежливость наемника угодила девушке ровно настолько, насколько не понравилось то, что она услышала сейчас.

– Вы с ним не друзья, – ответила она, скрестив руки на груди. Селеста ни в чем не собиралась уступать этим людям. Даже в самой малости.

Мужчина тихо рассмеялся.

– Полагаю, теперь это относится и к вам. У Ната, я слышал, теперь новая девушка. Как по мне, это очень прискорбно. – Его глаза блуждали по телу Селесты. Но взгляд этот не был двусмысленным или непристойным: в нем читалось чистое любопытство.

При упоминании новости, которая, видимо, уже распространилась по всей стране, Селеста сжала кулаки.

– Не нужно смотреть на меня так сердито. Нам обоим известно, что это ложь. Точно так же, как и то, что вы теперь заодно с атеистами.

Резко вскинув голову, Селеста в полном шоке уставилась на молодого человека перед собой. Его слова были почти нежными, словно он хотел успокоить ее. Вот уж неожиданность!

Словно прочитав мысли девушки, мужчина добавил:

– Я уже встречался с некоторыми атеистами и могу с уверенностью сказать, что вы – не одна из них. Они варвары, а вы – их полная противоположность.

– Так, значит, вы в сговоре с этими предателями? – раздался гневный голос Ники.

Мужчина склонил голову.

– Мы выполняли для них кое-какие заказы, но в настоящее время между нами нет никаких договоренностей.

Селеста не знала, почему он так открыто рассказывает им о своих текущих делах. Когда жрица ненадолго закрыла глаза, а затем открыла их снова, она увидела ауру незнакомца. Девушка поняла, что намерения его были искренними. И это удивило Селесту еще больше.

– Если так, то, возможно, вы захотите для разнообразия заключить договор со мной, – проговорила она, пристально глядя на мужчину.

Наемник усмехнулся.

– Вы хотите заключить со мной договор, даже не зная моего имени? – Он снова тихонько рассмеялся.

Селеста пожала плечами.

– Мне без разницы, как тебя зовут. – Это была самая настоящая правда. Имена были просто именами. Сущность человека таилась в его истинной личности. И Селеста обладала способностью видеть эту сущность.

Сделав обиженный вид, мужчина прижал руку к груди:

– А я все равно скажу, жрица. Нат определенно не обрадуется, если я не представлюсь должным образом. Меня зовут Зефир, и я был лучшим другом Ната, когда он был частью нашей группы.

От этого откровения по спине Селесты пробежал холодок. Нат никогда не упоминал при ней это имя. Неужели мужчина действительно говорил ей правду? Неужели Селеста так мало знала о прошлом Натаниэля? Но в глубине души она знала, что Зефир не лгал. Кроме того, жрицу успокаивало сходство этого наемника с Натом. Зефир напоминал девушке о Натаниэле. Вот почему она его не боялась.

– Я здесь не для того, чтобы говорить о Нате или его прежней связи с тобой. – Жрица, тем не менее, решительно сменила тему.

– Жаль. А я бы хотел немного поговорить о Нате. Должно быть, у нас с вами есть истории, которыми мы могли бы поделиться. Как его истинная избранница, вы наверняка знаете о нем довольно много. – Его взгляд снова скользнул по ее фигуре.

Щеки Селесты покраснели, когда она невольно потянулась к кольцу, спрятанному под одеждой. Обещание совместного будущего, данное ей Натаниэлем. При этой мысли глаза девушки затуманились, и она опустила руку.

Зефир, внимательно наблюдавший за жрицей все это время, прищурился.

– Вы больше не верите в него, – удивленно произнес он. Склонив голову, мужчина выжидательно смотрел на Селесту. В его глазах отражалось понимание.

Селеста фыркнула.

– Не стоит говорить со мной так, будто ты меня знаешь. – Она явилась сюда по одной-единственной, совершенно определенной причине. И она состояла не в том, чтобы заводить с преступниками дружбу или изливать им свою душу.

Ника и Марко, стоявшие слева и справа от жрицы, казалось, напряглись. Селеста попыталась успокоиться.

– Верно, я вас не знаю. Но зато знаю Ната. По крайней мере, раньше знал. Он изменился. И, думаю, значительный вклад в это изменение внесли вы. – Он приподнял бровь и окинул жрицу критическим взглядом.

Кровь ее вскипела. Селеста не могла показать своей слабости или позволить себе отвлечься в его присутствии. Она пришла сюда с совершенно определенной задачей, и этот план ни при каких обстоятельствах не должен был провалиться!

– Это обвинение? – спросила она, скрестив руки на груди. Краем глаза она увидела, как Ника крепче сжала рукоять своего меча. Трое мужчин рассредоточились по комнате позади них, блокируя дверь, а значит, и путь к бегству.

Зефир запрокинул голову и хрипло расхохотался.

– Скорее комплимент. – При этих словах глаза Селесты едва заметно расширились. Она этого не ожидала. Однако наемник, не обратив на ее реакцию никакого внимания, продолжал говорить: – С тех пор, как я впервые встретился с Натом, он всегда был полон гнева. Но когда я потом снова увидел его в Самаре, он стал другим. Гнев исчез, будто его и не было. В его глазах, скорее, читался страх.

– Страх? – глухо повторила Селеста. – Что ты с ним сделал?

Она и не подозревала, что Зефир и Нат встречались в Самаре. Она вообще не знала, что в жизни Ната когда-то существовал лучший друг по имени Зефир.

– Я просто сказал ему, что мы не собираемся забывать. И что его враги – это не только атеисты, – ответил Зефир, окинув при этом Марко каким-то странным взглядом.

Глаза Селесты сузились, а мысли в голове закрутились с такой быстротой, что это было почти больно. Она пыталась понять, на что намекал наемник, но никак не могла. Какое отношение Зефир имел к Марко? Может ли это иметь какое-то отношение к нападению на нее? К тому, что яд, который должен был убить Селесту, был найден в комнате Марко? Зефир упомянул, что несколько раз действовал от имени атеистов.

Словно мрачное предзнаменование, расползлись по комнате слова Зефира, и по спине Селесты вновь пробежал холодок. То, что Зефир явно считал себя врагом Ната, заставило Селесту усомниться в своем замысле.

– Так, значит, ты мне не поможешь?

Губы Зефира расплылись в дьявольской ухмылке:

– Мы наемники, жрица. Если оплата достойна, мы действуем даже от имени врага.

Врага, мысленно повторила Селеста. Раньше ее никто так не называл. Поскольку она была на стороне Ната, то, очевидно, считалась таковой в глазах своего оппонента. Но Селеста никому не была врагом. Она была на стороне добра. Той, кто хотел уберечь Сирион от власти атеистов, а значит – от гибели и разрушений.

– Полагаю, того факта, что вы спасете Сирион от войны, вам в качестве платы недостаточно, – раздался голос Марко, который до сих пор хранил молчание.

Зефир снова рассмеялся.

– Правильно полагаешь. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы король заплатил нам за то, что мы сделаем. Я просто предпочитаю вести переговоры с Натом, – произнес он, рассматривая свои ногти, которые отчаянно нуждались в чистке.

Селеста поморщилась.

– А разве я недостаточно хороша для тебя? – Она была мастером переговоров. Никто не мог помешать ей получить то, что она хотела. А в этот момент Селесте нужно было, чтобы под ее командованием находилась группа наемников.

– Напротив, – в свою защиту поднял руки Зефир, и его глаза весело заблестели. – У тебя есть хватка, не то что у Ната. Его проще обмануть.

Селеста проигнорировала скрытый в его словах комплимент и прищурилась, когда Зефир шагнул к ней ближе. Ника и Марко приготовились сражаться, однако девушка подняла руку, останавливая своих защитников. Теперь они с Зефиром стояли друг от друга на расстоянии ширины одной ладони, и жрица затаила дыхание.

Наемник наклонился к Дочери Неба, так что его дыхание коснулось ее лица, и улыбнулся:

– Итак, жрица, скажите мне, кого нам для вас нужно убить?

Натаниэль

В тот же вечер двое охранников вывели Натаниэля из комнаты. Не говоря ни слова, они, заняв места по обе стороны от Сына Солнца и фактически окружив его, повели короля по его собственному дворцу словно пленника. На пути им никто не встретился. В коридорах не было ни солдат, ни слуг. Тяжелыми шагами они приближались к тронному залу, что с неудовольствием отметил про себя Нат. Хотя сам он полагал, что его отведут в покои Айлы.

Когда двери открылись и взору Натаниэля открылся внушительный зал, он обнаружил черноволосую горничную на месте, на котором ей никак не надлежало находиться. Она сидела на троне Сириона. Нога на ногу, предплечья опираются на подлокотники. На губах атеистки играла улыбка, от которой Ната бросило в ледяную дрожь.

Один из мужчин рядом с Натом резко толкнул короля в спину, и он, споткнувшись, подался вперед. Остановившись, Натаниэль тихо выругался и повел плечами. Злобный взгляд его зеленых глаз встретился со взглядом атеиста, который холодно проигнорировал эту вспышку гнева.

– Что ты делаешь в тронном зале? – выпалил Нат, глядя на женщину, которая смотрела на него сверху вниз, словно королева.

Айла провела пальцами по блестящей стали подлокотников.

– Мне здесь очень комфортно, – демонстративно откинувшись на спинку кресла, Айла устроилась на троне поудобнее. Сам Нат там почти не сидел. Трон – это еще не король. Да и корона – тоже.

– А ну как заметят? – изогнув бровь, спросил Нат.

Если сюда сейчас войдет слуга или охранник и увидит на троне Айлу, у нее будут большие проблемы. Поднимется тревога.

Однако атеистка всего лишь тихо рассмеялась и покачала головой.

– А с чего бы кому-то меня подозревать? Благодаря помощи Якима всех солдат во дворце я заменила на атеистов. Министры получили телохранителей для их собственной защиты, так что без моего ведома не могут ничего сделать, а слуги этого дворца не представляют для меня угрозы.

Глаза короля сузились. Айла была так уверена в своей правоте, будто ничто не могло ее обеспокоить. Будто ничего не могло случиться и помешать ее планам.

– Кажется, твое слово стало здесь законом. – Этот факт обжег его вены гневом. Нат терпеть не мог, что ему приходилось танцевать под ее дудку. В то время, когда он был совсем юным, с Миком, он не знал лучшего, но сегодня все было иначе. Нат больше не хотел подчиняться чужим приказам.

Голубые глаза Айлы, казалось, были затянуты коркой льда. Голос ее был нежен, словно крылья бабочки, но глаза выдавали злобу, сидящую внутри этой женщины.

– Как мило слышать от тебя эти слова. Однако до тебя, мне все же кажется, это еще до сих пор не дошло. А ведь я и в самом деле верила, что слово короля что-то да значит. Что ж, видно, я ошибалась.

Ладони Натаниэля вспотели, и он сжал руки в кулаки. Нат продолжал сохранять с Айлой зрительный контакт, хотя выдержать взгляд этих ледяных голубых глаз было трудно.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

В ответ атеистка покачала головой, так, словно разочаровалась в нем.

– О мальчике, которого ты послал. Ты и в самом деле думал, что нечто подобное останется от меня втайне?

Внезапно улыбка исчезла с ее лица, оставив после себя только холод. Нат содрогнулся. Она разоблачила Юла! Этого ведь никак не должно было случиться!

– Что ты с ним сделала?

Натаниэль верил, что Айла способна на все. В том числе – напасть на юношу, который не сделал ничего, кроме того, что оказал услугу своему королю.

Она пожала плечами.

– Ничего. Я его отпустила. – Резкость из голоса женщины вдруг исчезла.

Слова атеистки заставили Ната прищуриться.

– Почему?

Губы Айлы дрогнули в улыбке:

– Потому что он приведет меня прямо к жрицам.

У Ната словно пелена с глаз упала. Ну конечно! Теперь он будет виноват в том, что Айла узнает, где скрываются его друзья. Однако это также означало, что ранее атеистам не было известно, где находятся Селеста и все остальные.

– Ты велела за ним следить?

Айла, усмехнувшись, кивнула.

– А ты не боишься, что он передаст важную информацию? – Нат просто не мог понять эту женщину. Всякий раз, когда ему казалось, что он видит ее насквозь, она делала то, что снова заставляло его в этом сомневаться. Айла была мастером манипуляций и обмана и в своей хитрости и проницательности намного превосходила Натаниэля.

– Какую, например? Что атеисты находятся в Солярисе? Что мы держим в плену заложников? Уверена, твоя маленькая рыжеволосая подружка уже давно додумалась до этого. – Упоминание имени Селесты вызвало в глазах Айлы вспышку ярости.

– Так чего же ты от меня хочешь? – задал Нат вопрос, который с самого начала крутился у него на языке.

Атеистка встала и направилась к нему. Черное шелковое платье струилось за ее фигурой, подобно тени. Изменница медленно преодолела несколько ступенек помоста, на котором стоял трон. Ее глаза окинули Натаниэля оценивающим взглядом.

– Ты нарушил наше соглашение. Я просто хотела сообщить тебе, что это будет иметь последствия. Я не люблю, когда меня водят за нос, Нат.

Притворно-дружеский тон голоса не мог скрыть явной угрозы, сочащейся из слов Айлы. Натаниэль, нахмурившись, покосился на нее.

– И что теперь? Будешь меня пытать? – Ната это не пугало. За свою жизнь он претерпел много мучений. А Айла и вполовину не внушала ему такого страха, какой Нат в свое время испытывал перед Миком.

– Нет, я не буду тебя пытать.

Нат не понимал, зачем его сюда привели. Что Айла затеяла?

– Тогда что все это значит?

Айла приблизилась к Натаниэлю, обошла его кругом. Как дикая кошка, поймавшая добычу. Ее шаги темным, мрачным эхом гулко отражались от стен.

– Садык был более чем доволен, когда я отправила его в Сильвину.

– В Сильвину? – испуганно выпалил Нат.

Айла прищелкнула языком.

– Местное население теперь на собственном опыте испытает на себе жестокость атеистов.

Необузданный гнев и отвращение охватили все существо Ната, и он еле сдержался, чтобы не напасть на Айлу. Король не видел вокруг атеистов, если не считать двух охранников у его покоев, но ничуть не сомневался в том, что они рядом. Скрытые в тени, прячутся где-то поблизости. Готовые защищать свою предводительницу.

– Люди ни в чем не виноваты, они не имеют никакого отношения к тому, что я сделал. Пожалуйста, оставь их в покое. Будь справедливой! – прорычал он.

Атеистка склонила голову и скрестила руки за спиной.

– Они – всего-навсего сопутствующий ущерб. Садык доставит сюда гостя.

Та величайшая надменность, с которой Айла произнесла свои последние слова, не предвещала ничего хорошего.

– Что еще за гость? – подозрительно спросил Нат.

– Ты единственное Дитя Божье, которое находится в моей власти, но к тебе мне прикасаться нельзя. Пока. Так что я приведу сюда еще одного, и оно будет наказано за твое непослушание.

Теперь к ярости, охватившей тело Натаниэля, добавился страх. Однако в нем все еще теплилась надежда, что Айла отправила Садыка не в ту сторону. Нат был твердо убежден, что его свита находится не в Сильвине, а в Самаре.

– Линнеи в Сильвине нет, – попытался он выпытать из атеистки больше информации.

Айла ухмыльнулась:

– Это правда, но она – не единственное Божье дитя, что там живет.

Нат собирался было что-то возразить, как вдруг будто пелена спала с его глаз. Хрип, полный ужаса, покинул горло короля.

– Ты…Нет! – вскричал он.

По лицу Айлы Сын Солнца прочел, что сделал правильные выводы. Атеистка кивнула:

– Ну почему же. Милая Лилиан уже не жрица этой провинции, но до сих пор остается чадом Божьим. До меня дошли слухи, что для тебя эта старушка имеет большое значение. Жаль, что ты подписал ей смертный приговор, когда отправлял того мальчика с поручением, – она говорила так, будто и впрямь сожалела об этом.

Сжав руки в кулаки, Нат шагнул к Айле. Но та даже не отступила, а лишь окинула короля скептичным взглядом.

– Айла, ты не можешь этого сделать!

Ледяные глаза атеистки сверкнули:

– Не могу? Что ж, тогда смотри в оба и помни: я не делаю пустых угроз. Когда Садык прибудет сюда, Лилиан умрет. А ты будешь наблюдать за тем, как это произойдет.

Лилиан. Одно это имя вызвало у Натаниэля тысячу эмоций. Эта любящая и такая мудрая женщина постоянно поддерживала его, словом и делом. Всегда находила нужные слова, но и головомойку могла устроить, если это было необходимо. Бабушка Яниса, которая, несмотря на свой возраст, не утратила бодрости духа.

– Зачем ты это делаешь? – вымученно спросил он.

Айла долго смотрела на него, потом отвернулась и направилась обратно к трону.

– Я уже говорила: ты воспротивился мне. И поскольку я не могу наказать тебя за это физически, я заставлю страдать важных для тебя людей. А начну я с Лилиан потому, что могу до нее добраться.

Никто не заслуживал страдать из-за того, что сделал Нат. Он хотел предупредить своих друзей, искал способ остановить атеистов. А теперь Лилиан придется за это заплатить.

Нат тряхнул головой. Если будет необходимо, он станет умолять Айлу, стоя на коленях.

– Не делай этого, прошу тебя. Мучай меня, если хочешь, но оставь Лилиан в покое. – Нельзя, чтобы эта женщина умерла из-за него. Нат никогда себе этого не простит.

Слова Натаниэля не возымели на Айлу никакого действия. Она уселась на трон и откинулась на спинку.

– Это не я мучаю тебя, Нат. Ты носишь корону, и мир в этой стране – твоя ответственность. Ты должен понимать, что все, что случится с Лилиан, – это твоя вина. – Она смотрела на него непроницаемым взглядом. Айлу окружала аура силы, которую Нат почти мог пощупать руками. Он не мог ее победить. Нату приходилось признать: Айла превосходила его.

И, будто бы атеистка обладала даром читать его мысли, на ее лице появилась победная улыбка.

– Есть одна вещь, которую тебе никогда не стоит забывать, юный король: корона Сириона – тяжкое бремя.

Глава 12

Безответная любовь

Чандра – двести пятьдесят лет назад

Холодный морской воздух ударил ей в лицо. Ветер теребил платье, темные волосы выбились из прически. Но ни холод ветра, ни первые черные дождевые тучи, собравшиеся в небе, не волновали Чандру: единственным, что она чувствовала в этот момент, была пустота внутри.

Я люблю тебя.

Эти слова снова и снова звучали у нее в голове, словно гулкое эхо. Они повторялись, словно бесконечная спираль, вонзая острый как бритва кинжал все глубже и глубже в ее сердце. То были слова, которых, сама о том не подозревая, Чандра ждала всю свою жизнь. И каким бы прекрасным ни был звук его голоса, нежная мелодия, заставлявшая ее сердце таять и трепетать, реальность оказалась более жестокой, чем она когда-либо могла себе представить.

Они прибыли в Сирену, и если Чандра смотрела в телескоп, то могла бы видеть свой остров. С первого дня, проведенного у моря, они с Люцианом с нетерпением ждали возвращения на свою родину. Хотелось, чтобы время в Сирене промелькнуло так быстро, как только возможно. Но все вышло иначе, чем ожидалось.

А началось все с трех маленьких слов, которые с незапамятных времен имели очень большое значение. Эти слова, вероятно, рад был бы услышать каждый. И Чандра услышала их. Она слышала каждый их слог. Только эти слова предназначались не ей. Нет. Она просто была рядом, когда Люциан признался в любви другой женщине. Не той женщине.

Чандра вновь совершенно отчетливо увидела ту сцену перед своим внутренним взором. Волею случая она оказалась в дворцовом саду. Именно там жрица Сохалии увидела Люциана, который сидел на зеленом лугу вместе с Алиссой. Одного этого вида было достаточно, чтобы кровь Чандры превратилась в лед. Но слова, что чуть позже сорвались с уст Люциана, разорвали ее сердце на тысячу кусочков.

Я люблю тебя, Алисса.

На мгновение сердце Чандры перестало биться. Казалось, она теряет почву под ногами, она вот-вот рухнет на землю, а рядом нет никого, кто мог бы спасти ее от смертельного удара.

Даже сейчас девушке казалось, будто она падает. Падает и падает, словно этому падению никогда не будет конца. Не будет, пока она вынуждена смотреть, как ее лучший друг влюбляется в другую. Как он отдаляется от нее, а Чандра ничего не может сделать, чтобы его остановить. Это было похоже на дурной сон, в котором девушка все бежала и бежала, но цель не приближалась, а только становилась все дальше.

Она увидела, как засияли глаза Люциана, когда Алисса ответила на его признание взаимностью. Все его лицо светилось счастьем, и это свет разрушил все надежды и желания Чандры на будущее. Как если бы они были сделаны из стекла, Люциан с размаху ударил их молотком. Осталась только куча осколков, которые уже никогда не починишь.

Чандра еще сильнее сжала перила балкона, так, что костяшки пальцев стали совершенно белыми. Она не выходила из своей комнаты со вчерашнего дня. Не хотела никого видеть, кто бы там ни стучал в ее дверь. Чандра хотела домой. Хотела вернуться на свой остров и забыть о боли, что терзала ее сердце. Но это было невозможно. Предстояло еще долгое путешествие, которое потребует от Чандры всех ее сил.

Счастье Люциана всегда было для нее превыше всего. На свете не существовало ничего, что для Чандры было бы важнее. Но она не могла смотреть, как он начинает совместную жизнь с Алиссой. Забыв о ней, Чандре. При одной только мысли об этом все внутри жрицы сжалось в один большой ком боли.

Она поняла, что плачет, только тогда, когда слеза с подбородка упала на пол балкона. Все было напрасно. Она потеряла единственного человека, который когда-либо что-то для нее значил. Люциан оставил ее. И он не вернется. Как только станет королем, он уйдет. Сохалия уже не будет его домом, и Люциан перестанет считать Чандру своей лучшей подругой.

Чандра в ярости подняла глаза к небу. Оно почернело как смоль: густые грозовые тучи сгустились над ее головой. Время от времени в небе вспыхивали молнии, освещая черно-серое покрывало. В самой жрице бушевала такая же буря. Но она не шла ни в какое сравнение с гневом девушки. Почему Боги были так жестоки к ней?

Стук в дверь прервал мысли Чандры.

– Я не хочу, чтобы меня беспокоили, – ее голос эхом разнесся по комнате, едва ли не заглушая раскаты грома снаружи.

Несмотря на слова жрицы, дверь распахнулась, и в комнату вошел человек, которого Чандра в этот момент хотела видеть в последнюю очередь.

Алисса, слабо улыбаясь, держала в руках тарелку с хлебом, сыром и фруктами.

– Ты не появилась за ужином. И на завтраке тебя не было. Я подумала, может, ты хочешь есть.

Глаза Чандры сузились. Ее сердце колотилось, и каждый его удар запускал в вены новую порцию ярости. Как посмела она войти в эту комнату без приглашения? Явиться сюда с таким дружелюбным видом, после всего, что натворила, выставляя напоказ перед Чандрой свое счастье?

Дочь Леса поставила тарелку на маленький столик и сделала несколько нерешительных шагов по направлению к Чандре, которая так и не сдвинулась с места. Дождь заливал балкон, и небо за ее спиной озаряли молнии.

– Ты уже знаешь, – заметила Алисса, заламывая руки. Она стояла посреди комнаты, слегка потерянная, немного смущенная, и не знала, что сказать.

Зато Чандра знала. С самого начала она знала, что хотела сказать Алиссе.

– Ты недостаточно хороша для него! – сжав зубы, прошипела она, оттолкнувшись от перил. Платье жрицы Сохалии промокло насквозь, капли воды, стекая с длинных черных волос, собирались на полу в лужи. Медленными шагами Чандра приблизилась к Алиссе.

Та, широко распахнув глаза, уставилась на хозяйку комнаты, а потом медленно покачала головой.

– Мне жаль, что ты видишь это в таком свете. – Жрица не казалась ни обиженной, ни оскорбленной словами Чандры. В голубых глазах Дочери Леса читалась одна лишь жалость.

Руки Чандры сжались в кулаки. Гнев вскипел в ней с новой силой, и ярость охватила все ее существо.

– Ты никогда не сделаешь его счастливым. Он нужен тебе лишь потому, что он – следующий король Сириона! – К этому моменту голос Дочери Луны из-за разочарования, овладевшего ею, перешел на крик. Снаружи бушевала гроза, и громкие раскаты грома грохотали над дворцом, но вздрогнуть Алиссу заставили именно эти слова.

Словно желая защититься от них, она выставила руки перед собой.

– Я люблю его, поверь мне. Он – мое Солнце, – тихо прошептала она. Любовь, которая отразилась при этом на лице Алиссы, превратила кровь в жилах Чандры в ледяную воду.

– Он не твое Солнце! – выкрикнула она в лицо Дочери Леса. Люциан был дитя Луны. Он не вписывался в поверхностный мир Соляриса. Он не подходил Алиссе, которую воспитывали в послушании мужчине. Всю сознательную жизнь ее обучали, как завоевать короля. Она не хотела, чтобы Люциан был с ней. Она хотела только корону. И Чандра не могла ей этого простить.

Алисса взглянула на Чандру, и в ее улыбку закралась грусть.

– Нет, это именно так. Люк – свет моего сердца и Сын Солнца. – Девушка говорила тихо, тщательно взвешивая каждое слово, но это только еще больше подстегнуло гнев Чандры.

Дочь Луны вмиг оказалась рядом с Алиссой. Жрица Леса, ростом чуть ниже ее, испуганно отпрянула в сторону.

– Нет, он – мой Звездный мальчик!

Он был таким всегда. Люциан не был Солнцем. Солнце эгоистично. Оно не делит свое место на небосводе ни с кем. Люциан был другим. Он сиял так же ярко, как звезды, и идеально подходил Луне. Он подходил Чандре.

Вздох сорвался с губ Алиссы.

– Чандра… – прошептала она, но та оборвала соперницу. Не задумываясь, Дочь Луны толкнула жрицу Сильвины в грудь.

– Умолкни! Ты отняла его у меня!

Пальцы Чандры будто бы превратились в когти, которые ей больше всего на свете хотелось вонзить в безупречную кожу Алиссы. Та в ужасе уставилась на нее. В голубых глазах жрицы Сильвины заблестели слезы.

– Я не хотела вас разлучать. Ты должна мне поверить. Но я люблю его, – надрывно всхлипнув, проговорила она.

Ее слезы глумились над Чандрой, издевались над ней. Насмехались. Почему Алисса получила все, а она – ничего?

Люциан выбрал Алиссу, а она теперь стояла тут и плакала? Жизнь Чандры была разрушена. Это она должна была плакать и страдать. А не Алисса.

Гнев захлестнул жрицу Сохалии с новой силой, и она толкнула Алиссу к стене.

– Это ты во всем виновата.

Лучше бы нас никогда не призывали, подумалось в этот момент Чандре. Тогда бы она была обычной женщиной, а он – обычным мужчиной, и они были бы счастливы вместе. Но Боги решили иначе.

С ненавистью в сердце Чандра вдруг схватилась за подсвечник, стоявший на комоде рядом с Алиссой.

– Если я не могу его получить, так пусть же он не достанется и тебе! – И прежде чем Алисса успела понять, что происходит, Чандра нанесла удар. Подсвечник обрушился на голову жрицы Леса, и девушка с криком упала. Кровь заструилась из раны на мраморные плиты пола. И это зрелище удовлетворило ненависть Чандры. Алисса ошеломленно коснулась лба. Увидев свои руки, запачканные кровью, она со слезами на глазах посмотрела на Чандру.

– Чандра, пожалуйста, – с явным испугом взмолилась она.

– Ты отняла его у меня, – прошипела Чандра, опускаясь на колени перед Алиссой. Подсвечник с грохотом упал на пол.

Алисса попыталась оттолкнуть руки Чандры, но не смогла. Кровь из раны на голове все текла и текла на пол.

Чандра больше не была собой. Гнев, отчаяние и горе переполнили ее, заставляя обхватить пальцами тонкую шею Алиссы. Все происходило как в тумане. Чандра видела ужас в глазах Алиссы, чувствовала ее нежную кожу под своими пальцами и слышала, как из горла Алиссы вырвался стон. Но ей было все равно. Она давила. Все сильнее и сильнее. Пальцы болели, руки отяжелели. Но Чандра отстранилась только тогда, когда Алисса под ней перестала шевелиться.

Почти не дыша, она смотрела на Дочь Леса, безжизненно лежащую на полу. Ее широко раскрытые глаза были испещрены красными прожилками. На шее были видны отпечатки пальцев Чандры.

И тут вдруг Чандра ахнула. Что она наделала?!

В панике она уставилась на свои руки. Они были чистыми, на них не было крови, и все же они только что убили Божье Дитя.

Снаружи раздался громкий раскат грома, и молния, прорезавшая небо, заставила Чандру вздрогнуть. Со слезами на глазах она взглянула на Алиссу. Она убила ее. В сильном порыве гнева и ревности она убила человека.

Она должна была ужаснуться своему деянию, должна была позвать на помощь и глубоко раскаяться в том, что натворила. Но Чандра не испытывала ничего, кроме удовлетворения.

А потом пришла боль. Самая страшная боль, которую она когда-либо испытывала в своей жизни. Она сковала ее грудь, мгновенно завладев всем телом. Крик вырвался из горла Чандры, и она прижала руки к груди, там, где боль была самой сильной. Прошло всего несколько секунд, хотя Чандре показалось, что миновало целых полвека, и ее мучения закончились.

Чандра уставилась вниз, на свою грудь. В то место, где ее отметила Богиня.

И тут же забыла, как дышать. Вместо трискелиона, который она носила в знак того, что является чадом Божьим, на груди Чандры теперь красовалась спираль. Метка Богов исчезла. Знак, который делал из нее избранную, исчез. Чандра в ужасе уставилась на спираль, ощупывая ее рукой. Она чувствовала шрамы, которые отчетливо выделялись под ее пальцами, словно рубцы от ожога.

Боги отвернулись от нее. Чандра приподнялась, бросила последний взгляд на мертвое тело Алиссы и вышла на балкон. Шторм усилился, но не стихия привлекла внимание Чандры. Деревья и растения, стоявшие на территории замка, увядали. Жрица смотрела, как засыхает плющ, которым был увит ее балкон. Он рассыпался, словно пыль. Будто Сильвия, Богиня Леса, лишила Сирион своей любви. А может, она просто исчезла из Сириона вместе со своей земной дочерью.

Но Чандре было безразлично и это.

Ее пылающий взгляд устремился в небо.

Боги отняли у Чандры все, что хоть что-то значило для нее в этой жизни. Они вынудили ее к существованию, которое она никогда не хотела вести. И они заплатят за это.

Она метнулась обратно в комнату, собрала свои вещи и покинула Сирену и всех оставшихся Божьих детей. Не забыв, однако, прихватить с собой в бутылочке драгоценную кровь Дочери Леса. Нельзя было проливать ее понапрасну. Так случилось, что Чандре был известен один древний ритуал, для которого эта кровь еще пригодится.

* * *

С момента отъезда Чандры миновали три недели. Смерть Алиссы оплакивала вся страна. И все равно деревья стояли голыми, а цветы – засохшими. Сильвия, Богиня Леса, действительно оставила Сирион. И причиной тому было ее горе. Горе, которое причинила Чандра.

Но у бывшей жрицы не было времени раздумывать о том, что она натворила. Не говоря уже о том, чтобы о чем-то жалеть. Она пока не вернулась в Сохалию: это время еще не настало.

Чандра находилась на «Крыльях тени», корабле, который ходил в море под черным флагом. Это был пиратский корабль, флагман постоянно растущей флотилии. Рядом с ней стоял Танос, капитан корабля и главнокомандующий флотом Чандры.

Никогда в жизни Чандра бы не подумала, что однажды случится так, что она объединится с пиратами. В конце концов, именно они были причиной того, что бывшая жрица месяцами просила аудиенции короля Юрия. Танос и его команда совершали грабительские набеги на торговые суда, курсирующие между Сохалией и Сиреной, отбирая все товары и припасы. Теперь они делали это под командованием Чандры.

Изогнув бровь, она посмотрела на капитана, который как раз получил новую информацию от своего экипажа.

– Вы получили кровь жриц?

Скоро настанет время ее мести. Скоро Боги никому уже не причинят страданий и никто не будет вынужден вставать перед ними на колени.

Кивнув, Танос откинул со лба прядь, которая выбилась из косы, сплетенной на затылке.

– Да, она у нас. Но почему нам нельзя было их убить?

Он уже не первый раз задавал Чандре этот вопрос. Видимо, Чандра никогда не отвечала на него так, как капитану хотелось. У нее самой не было намерения убить Алиссу. Просто так получилось. Дочь Леса приняла смерть от ее руки, а Чандра из-за этого стала преступницей, убийцей. Ничего такого, о чем Чандре пришлось бы сожалеть.

Она подошла к поручням и посмотрела на дюжину кораблей, стоявших рядом с «Крыльями тени» в тайной бухте.

– Если они умрут, то не смогут увидеть перемены, которые мы принесем этой стране. – Перемены, которых никто и представить себе не мог, подумала Чандра.

Танос встал рядом с ней. Его желтые глаза с любопытством изучали девушку. И свиток, который Чандра держала в руках. Он был ее самым ценным достоянием и причиной, по которой Танос оставил ее на борту. Он тоже знал древний язык Богов и сразу понял важность документа. Лишь один этот маленький клочок бумаги заставил их стать партнерами. А общая ненависть к Богам положила конец былому противостоянию.

Танос спрашивал Чандру, почему Божьим детям нельзя умереть в тот же миг, когда будет пролита их драгоценная кровь. Ответ был прост: одна лишь смерть детей Божьих ничего не даст. Чтобы свергнуть Богов, было недостаточно убить их земных детей, потому что придут новые Божьи дети, и люди Сириона по-прежнему будут видеть в них свое спасение и мост к Богам. Особенно если кто-то из них умрет в мучениях.

Нет, чтобы действительно победить Богов, Чандре придется взяться за это дело с другой стороны. Ей нужно атаковать веру народа. Только она даровала Богам и детям Божьим их силу и власть. Они были особенными, потому что люди думали, что они такие. Их ценность была основана исключительно на убеждениях людей. Если Чандра разрушит эту веру, Боги падут.

Только в том случае, если народ поймет, что Боги не всемогущи, появится шанс, что однажды до людей дойдет, что им не требуется господство высших сил.

Но чтобы добиться этого осознания, Чандре нужно было продемонстрировать людям Сириона, что существуют и другие силы, к которым можно присоединиться, силы, в которые можно верить. Великие и опасные силы, против которых Боги не могли противопоставить ровным счетом ничего.

Только из хаоса, который она создаст, могло возникнуть что-то новое, что-то лучшее. Только с помощью войны, которую Чандра призовет, они смогут освободить Сирион от господства ошибающихся, непредсказуемых Богов.

– Теперь у тебя есть все, что нужно? – спросил Танос, сосредоточенно рассматривая свои грязные ногти.

Губы Чандры растянулись в холодной улыбке. Члены команды Таноса только что внесли на борт деревянный алтарь и простой сундук.

– Да. Пять флаконов, наполненных кровью пяти Божьих детей. – Ритуал был почти завершен, и никто не сможет встать у нее на пути.

– Но ведь ты больше не Божье дитя, – недоверчиво заметил Танос, и его взгляд остановился на декольте Чандры, едва прикрытом тонким платьем. С тех пор, как трискелион на ее коже превратился в спираль, она не прикрывала метку. – У тебя больше нет трискелиона.

Фыркнув, Чандра снисходительно отмахнулась, направляясь к алтарю:

– Он мне не нужен. Этот ритуал призван спасти Сирион в его величайшей беде, но теперь это будет его гибель. У меня есть кровь всех Божьих детей, и, смешав ее со своей собственной, я создам армию, которая будет следовать только моей воле. Если мы узурпируем эту землю, вера в Богов исчезнет. Больше не будет Божьих детей, а в какой-то момент не станет и Богов, которые вмешиваются в судьбы людей. Моя месть будет совершена лишь тогда, когда уже никто больше не вспомнит о Богах и их земных детях.

Чандра внимательно изучала записи на свитке, чтобы не ошибиться. Ритуал, конечно, очень древний, но он сработает.

– Ты уверена, что все получится? Если верить свитку, ты создашь армию Света, предназначенную для уничтожения врагов Сириона.

Это был как раз тот момент, в котором они не соглашались друг с другом. Таносу не хватало необходимой уверенности в силе Чандры. Она родилась Божьим ребенком, и даже если Сохалия, Богиня Луны, покинула ее, кровь Чандры была такой же могущественной, как и прежде. Если не сильнее. Бывшая жрица не знала ни одного предания, где человек был бы изображен со спиралью, какими бы жестокими и отвратительными ни были его действия. Она была первой в своем роде.

– Если ритуал будет проведен на рассвете и кровь детей Божьих будет отдана добровольно, Боги пошлют своих воинов Света, чтобы спасти Сирион, – провозгласила Чандра. Так было написано на пергаменте. – Однако оба условия не соблюдены. Сейчас стоит глубокая ночь, кровь взята насильно, и армия, которую мы создадим, выползет из тени. И она уничтожит любого, кто встанет у нас на пути.

Эта армия превзойдет все, что когда-либо ходило по земле. Сотканная из тьмы, она подчинится воле Чандры. Как та армия из плоти и крови, что уже добровольно присоединилась к ней. Армия наемников, пиратов и преступников. Отбросов Сириона.

Танос слегка склонил голову. Его рука покоилась прямо над сердцем.

– Мы на твоей стороне, а также отряд наемников из Самары и мародеры из Сильвины. Каждый день к нам присоединяется все больше и больше людей.

Победоносная улыбка заиграла на ее губах.

– Это хорошо.

Она открыла сундук и вынула пять флаконов. Тут же наготове стояла чаша, в которой Чандра вскоре смешает всю кровь.

– А что насчет принца? – помедлив, спросил Танос.

При упоминании о Люциане все внутри Чандры сжалось. Вновь разверзлись старые раны, которые лишали дыхания и причиняли муки, о которых ей хотелось забыть.

– А что с ним? – резко спросила она. Она не хотела думать о Люциане. Никогда. Он выбрал не ее.

– С ним нам нужно быть особенно осторожными. Он обладает большой властью и влиянием, даже на тебя. В конце концов, это из-за него ты убила Дочь Леса.

Чандра окинула капитана мрачным взглядом. Она была командиром и отдавала приказы. Он был всего лишь ее правой рукой. Ему не стоит забывать об этом. Он не должен подвергать сомнению ее методы.

– Люциан – мой. Тот, кто прикоснется к нему, будет иметь дело со мной. Ты меня понял?

Ее голос был острым, как бритва, и Танос вздрогнул, а потом – кивнул.

– Что ты с ним сделаешь?

Об этом Чандре не нужно было думать. Она не стала отвечать капитану. Вместо этого девушка просто устремила взгляд в небо. Скоро настанет время ритуала.

Она потянулась к флакону с кровью Люциана. В сосуде плескалась темно-красная жидкость. Чандра пролила кровь Люциана. Она вообще никогда не считала это возможным. Но эти несколько капель были всем, что она когда-либо отнимет у него. Люциан был ее лучшим другом, ее спутником, любовью всей ее жизни. Что бы ни случилось, Чандра никогда не причинит ему вреда.

Но для Люциана пришло время понять, что он принял не ту сторону. Этой стороны, стороны Богов, больше не существовало. Одно чадо Божье уже было мертво, и за ним, если не подчинятся воле Чандры, последуют другие. Никто и никогда больше не должен страдать из-за Богов. Так, как страдала она. Началась эпоха людей. Эра свободы и самоопределения. Далекая от произвола Богов, их вековых традиций и обычаев. А если не будет Богов, то и их представители в Сирионе, Божьи дети, тоже были уже не нужны.

Чандра была живым доказательством того, что трискелион больше не имел никакого значения. Будущее было за спиралью. Будущее всего Сириона.

Глава 13

Верность до самой смерти

Натаниэль

За последние несколько дней он совершенно утратил чувство времени. После того как Сын Солнца отправил Юла с посланием для Карима и Айла сказала ему, что он заплатит за этот поступок, короля перестали выпускать из его собственных покоев.

Айла и Селена приходили к нему по нескольку раз в день: приносили еду, присматривали за ним. Айла хотела убедиться, что Натаниэль больше не замышляет никаких глупостей, Селена же старалась подбодрить его. Жрица играла с Натом в шахматы, хотя безнадежно уступала ему в этой игре, и пыталась оправдать действия Айлы. Но слова Дочери Луны не могли переубедить короля в том, что Айла была предательницей. Изменницей, которая собиралась убить Божье дитя.

Был уже поздний вечер, и Нат, погрузившись в свои мысли, стоял у окна, думая о создавшемся положении. Однако его размышления были прерваны, когда дверь покоев распахнулась и в комнату вошли двое атеистов. Лица мужчин были мрачны, когда, ничего не объясняя, они схватили Ната под руки и потащили его за собой.

Судя по коридорам, которые они проходили, путь их вел в тронный зал. Мужчины не сказали Нату, чего ожидать, и прежде чем он успел по-настоящему этим обеспокоиться, тронный зал уже распахнул перед ними свои двери. Огромное роскошное помещение освещалось светом свечей и солнечными камнями.

Нат уже очень долго не был в этом зале, потому что Айла лишила его всякой правительственной власти. Когда министры спрашивали ее о короле, девушка говорила, что он очень занят приготовлениями к свадьбе. Яким, который был у власти во время отсутствия Натаниэля, высказывался в защиту короля, заявляя, что ему требуется время, чтобы пережить предательство жриц. Министров эти доводы вполне удовлетворили.

О том, чтобы что-то объяснять прислуге, атеисты не заботились и вовсе, потому что те из страха в любом случае не смогли бы ничего против них предпринять. Министры были люди другой величины. Однако Нат подозревал, что Якиму удалось их убедить и успокоить. Однажды, когда Миро был болен и лежал в постели, Яким уже принимал на себя руководство страной. Так что в этом не было ничего необычного.

Так же при Миро случалось, что в столице были активизированы отряды солдат. Хотя в то время они не были переодетыми атеистами.

Когда Ната, зажатого между двумя стражниками, протащили по тронному залу, его глаза расширились. Перед Айлой, снова занявшей место на троне, стоял Садык. Значит, он вернулся. Оставил разграбление Сильвины. Это означало, что Лилиан, должно быть, тоже находится во дворце. Ждет, когда ее убьют на его глазах. А что, если она уже мертва? Об этом Нат не хотел даже думать.

Его притащили прямо к лестнице, ведущей к трону. Оставив короля у подножия ступеней, охрана скрылась в тени тронного зала. Однако ни Айла, ни Садык не озаботились его появлением. Атеисты были погружены в жаркую дискуссию.

– Я устал прятаться в тени, Айла. В нашей власти находится король, в нашей власти – столица. Кто теперь может встать у нас на пути? – гремел по залу голос Садыка.

Айла, казалось, действительно задумалась над словами мужчины, который по сравнению с ней выглядел как огромный бык. Широкие плечи, статный рост, огромное количество всевозможного оружия, навешанного на внушительную фигуру Садыка, резко контрастировали с миниатюрной Айлой, на которой было надето одно из ее почти прозрачных шелковых платьев, что едва скрывало наготу атеистки.

Потом она кивнула.

– Ты прав, Садык. Пришло время дать кое-кому урок, так сказать, в назидание остальным. – Взгляд предательницы переместился на Ната, и в льдисто-голубых глазах блеснул недобрый огонек.

Садык проследил за ее взглядом:

– Что ты задумала?

Нат с трудом проглотил ком, образовавшийся в горле. Он находился во власти врагов, которые открыто строили перед ним свои планы. Так делают только в том случае, если уверены, что пленник никогда не сбежит.

– Мы покажем себя, – возвестила Айла. Ее голос был твердым и многообещающим. – А разве можно отпраздновать наш приход к власти более уместно, чем сделать это, казнив одного из Божьих детей?

Айла говорила, не сводя глаз с Натаниэля, и от этих слов короля бросило в холодную дрожь. Кровь в его жилах застыла. Она прикажет казнить Лилиан публично. Разве недостаточно ей было убить Лилиан у него на глазах? Это уже было более чем жестоко.

Радостное понимание мелькнуло в глазах Садыка: именно он, сам, собственноручно доставил в Солярис Лилиан.

– Прикажи мне убить ее, – попросил он.

Атеистка медленно кивнула:

– Если хочешь – пожалуйста. Пусть люди узнают, что значит бояться. Тот, кто станет сопротивляться нам, последует примеру Лилиан.

На лице Садыка появилось удовлетворенное выражение.

– Хорошо, что ты наконец последовала моим предложениям. В конце концов, какая польза нам от скрытых действий?

Айла склонила голову так, словно еще не до конца была уверена, что хочет оставить слова Садыка без комментариев.

– Первоначальный план был хорош. Но я недооценила упорство нашего короля. – Она кивнула на Ната, который в ответ на это недовольно прищурился. – Он до сих пор сопротивляется нам, и этому нужно положить конец. Правда, Натаниэль? – На губах Айлы появилась очаровательная улыбка, за которой не скрывалось ничего, кроме злобы и мстительности.

– Иди к черту! – прорычал Нат. Больше всего на свете ему хотелось плюнуть ей под ноги. Но что он выиграет от этого? Он только еще больше спровоцирует Айлу. И Садыка – тоже. У короля были буквально связаны руки. В своем нынешнем положении Нат ничего не мог сделать.

Айла встала и провела пальцами по шелковой ткани своего черного платья.

– Позаботься о нем, пока я все подготовлю, – сказала она Садыку, неторопливо спускаясь по ступенькам. – Он хитер, так что не выпускай его из виду. – Пристальный взгляд атеистки встретился со взглядом короля, будто предупреждая его больше не делать глупостей.

Айла покинула зал вместе с двумя охранниками, которые привели сюда Ната. Натаниэль остался в комнате с Садыком и горсткой атеистов, которые постоянно находились в тени. Нат быстро огляделся в зале, однако увидеть их не смог.

И тут внимание Натаниэля привлек лязг металла, и его взгляд метнулся к Садыку. Бывший офицер расстегнул ремни своей брони и снимал доспехи с груди. Два меча, которые висели на оружейном поясе, обернутом вокруг его бедер, он тоже отбросил в сторону. Он был еще далеко не безоружен, но тот факт, что в присутствии Ната Садык отказался от части своей защиты, слишком ясно говорил о том, что этот преступник совсем не считал короля серьезным противником.

– Так, значит, ты позволяешь Айле командовать тобой? – прямо спросил Нат. То, что его затащили сюда, как животное, не означало, что он будет танцевать под их дудку.

Садык, борясь с застежкой на нарукавниках, бросил на него быстрый взгляд.

– Заткнись, парень!

Но Нат и не подумал это сделать. В нем зародился проблеск надежды. Сын Солнца и вправду не понимал, из каких побуждений Садык подчинялся Айле. Ведь в конце концов он сам был лидером атеистов. И, судя по его беспощадности, преуспевал на этом поприще. Нат подозревал, что необходимость подчиняться Айле порядком досаждала этому преступнику.

– Почему ты ее слушаешь? Ты что, и впрямь боишься женщины? – поддразнил Садыка король. Спровоцировать вооруженного убийцу было далеко не безопасно, Нату все равно уже нечего было терять. Поэтому он поставил на карту все. На свою последнюю карту.

Мужчина медленно повернулся к Нату, вопросительно изогнув бровь.

– Эта «женщина» – обученная убийца, – спокойно ответил он. Затем на его лице появилась дьявольская ухмылка. – Кто, как думаешь, убил твоего любимого короля? Она самая. – И Садык торжествующе улыбнулся Натаниэлю, словно знал, какую боль причиняет ему этим признанием.

Сердце Ната на мгновение перестало биться.

– Она? – выдохнул он. Такого Нат не ожидал. Сын Солнца полагал, что смерть Миро была на счету Садыка. Но оказалось, что человека, который был его наставником, союзником и другом, лишила жизни Айла.

Садык громко расхохотался. Он неуклюже, тяжело уселся на трон и обеими руками провел по своей совершенно лысой голове. Черная спираль четко выделялась на бледной коже.

– Бедный, бедный, ничего не подозревающий король! Ты думал, это был я? Что ж, арбалет не входит в число моих любимых видов оружия. Зато Айла в этом мастер: арбалет на плече, два ножа за поясом – вот ее стихия.

Садык почти благоговейно говорил о том, как мастерски Айла обращается с оружием. Но при всем этом его речь звучала так, словно он признавал эти навыки с явной неохотой.

Где же Айла училась драться? Убивать? Раньше она ничего этого не умела.

– Значит, ты ее боишься. – Иначе мрачное выражение в глазах Садыка Нат истолковать не мог. Неужели такой крепкий, внушительной комплекции мужчина мог прогнуться под горничную? Для Ната это не имело никакого смысла.

Однако преступник покачал головой.

– Нет, я не боюсь ее. Но если бы не ее двойная игра, мы бы никогда не зашли так далеко. – Садык поморщился, будто ему было тяжело отдавать Айле в этом должное.

Значит, в рядах атеистов Айла занимает особое место, раздумывал Нат. При том, что эта предательница была всего на несколько лет старше его самого.

– Значит, она дергает за ниточки? – тихо спросил он.

Нату показалось, что едва он задал этот вопрос, глаза Садыка стали еще более мрачными. Его челюсть заметно напряглась.

– Перестань задавать столько вопросов!

Король покачал головой и бесстрашно уставился на Садыка:

– Я не понимаю тебя, Садык. Ты был племянником королевы и уважаемым офицером королевской армии. Твоя мать – министр этой страны. Почему ты не обернул это в свою пользу? Почему обменял все это на то, чтобы стать предателем?

Он действительно был одним из самых уважаемых людей во всем Сирионе. Но потом, погрязнув в коррупции и будучи пойманным на этом, похитил жрицу, чтобы обменять ее на оправдательный приговор. И в какой-то момент присоединился к атеистам, продолжая творить зверства под их флагами.

Глаза Садыка, черные, как смоль, остановились на Нате.

– Я вырос в достатке и роскоши, это правда. Но я был солдатом, а солдат в этой стране видит вещи, которые никто даже представить себе не может.

Его жизнь, должно быть, была такой легкой, с горечью подумал Нат. Садыка любили, ему никогда не приходилось голодать, и у него всегда была крыша над головой. Нат о такой жизни мог только мечтать.

Садык оперся локтем о подлокотник трона и подпер голову рукой.

– Моя мать всегда говорила, что я обладаю свободой определять свою собственную жизнь, – начал рассказывать он. – Она имела в виду, что я могу свободно выбирать, пойти ли в политики, как она, или же вступить в армию, как мой отец. Но это не настоящая свобода. Это всего лишь выбор из предложенного. Предопределенный путь, которого нельзя избежать.

Как завороженный, Нат вслушивался в слова бывшего офицера. В них отчетливо слышался гнев. Жизнь, полная чужих ожиданий и ограничений, была, должно быть, нелегка. И все же, с точки зрения Ната, это было недостаточным оправданием ужасным деяниям Садыка.

– Ты хотел свободы, чтобы брать все, что хочешь? Чтобы встать на сторону зла? Ты похитил двоих детей! – Едва Нат подумал о Малии, гнев в его душе всколыхнулся с новой силой. – Ты убивал невинных людей. А теперь собираешься убить Божье дитя.

Атеист, опершись руками о бедра, подался вперед и уставился на Натаниэля пристальным, тяжелым взглядом.

– Люди Сириона и так достаточно долго прожили, стесненные волей Божьих детей. Настало время эры подлинной свободы и самоопределения. Такая свобода, в которой все и каждый должны перестроиться, может возникнуть только из хаоса. Хаоса, который создадим мы.

Садык говорил так, словно был бунтарем, героем, который собирался создать для людей нечто лучшее. Принести им долгожданную свободу, ожидаемый покой. Но все это было ложью.

– Ты хочешь, чтобы страна погрузилась в хаос, дабы потом восстановить ее после этого. И лидером этого восстановления предстанешь ты?

На лице Садыка мелькнула усмешка.

– Ты неправильно меня понимаешь, парень. Я не хочу быть лидером. Никогда не хотел.

Глаза Ната сузились; король стиснул зубы.

– Тогда чего же ты хочешь? – Натаниэль сжал руки, связанные за спиной, в кулаки.

– Устройство нашего общества – это одна сплошная глупость. Мы уже сталкивались с королями, которые были тиранами и глупцами. Наши жрицы всегда были слабы и не имели собственного голоса. Тебе не кажется, что мир готов жить без всего этого?

Неужели Садык действительно верил, что Сирион станет лучше, если Боги перестанут существовать? Так оно, казалось, и было. Садык производил такое впечатление, словно объяснял ребенку принципы мироустройства.

Нат содрогнулся. Он слышал убежденные слова человека, который проливал кровь за свои принципы и идеалы.

– Но если ты хочешь, чтобы все Божьи дети исчезли из этого мира, почему бы тебе не убить меня прямо здесь и сейчас?

Глаза Садыка сузились.

– Не стоит бросать мне вызов. Сейчас здесь нет Айлы, которая могла бы помешать мне перерезать твое горло. – В доказательство своей угрозы он вытащил из сапога кинжал и медленно взвесил его на ладони.

Нат хрипло рассмеялся.

– Так, значит, она держит тебя под каблуком. Как так-то?

Иного объяснения сдержанности Садыка у короля не было. Если атеист хотел посеять хаос и через него обрести свободу, то идеи Айлы мешали ему. Она хотела использовать Ната как марионетку, чтобы самой прийти к власти. Эра равенства Садыку была не нужна. Ему нужна была свобода. Так что их с Айлой планы не имели между собой ничего общего. Оба они ненавидели существующую систему, но могла ли ненависть сама по себе надолго связать две совершенно разные идеи?

– Да ты даже понятия не имеешь! – прорычал атеист.

Что у Айлы было на этого человека? Садыка считали самым опасным преступником страны.

– Она угрожает леди Марин? – попытался понять Нат. В ответ на этот вопрос глаза Садыка сначала расширились, а потом мужчина злобно рассмеялся.

– Рано или поздно мама получит то, что заслуживает. В свое время она отвернулась от меня и теперь предана лорду Эмиру. По мне, так пусть хоть сейчас предстанет перед Богами. – Его слова были холодны, как лед, и Нат ни на секунду не сомневался, что он имел в виду ровно то, что говорил. Тогда Марин приняла решение в пользу своего короля, ради своей страны, предав тем самым собственного сына. Чтобы поступить правильно.

– Но кто?.. – снова начал Нат, но тут двери зала открылись, и Садык зажал ему рот.

– Время для вопросов вышло, парень, – широко ухмыльнулся атеист. – Пора наблюдать за тем, как падет первое Божье дитя.

* * *

У ворот дворца собралась толпа людей. Нату казалось, что здесь присутствовал каждый гражданин Соляриса. Все они с нетерпением ждали королевского объявления. Только сегодня ничего подобного не произойдет.

Король Сириона со связанными руками стоял на балконе дворца, с которого можно было слышать голоса людей. Его окружали шесть флагштоков, флаги на которых изображали поочередно золотое солнце на белом и белый трискелион на золотом фоне. Идеальное место для зрелища, запланированного Айлой. Любой из присутствующих сможет их видеть и слышать. И все, что последует дальше.

Ната охранял Садык, который демонстрировал на своем лице довольную улыбку, и еще один атеист. Черная спираль украшала не только бритую голову Садыка, но и его доспехи.

Снизу доносился гул голосов. Народ ждал. Все эти люди ждали слов своего короля. Но он не станет говорить. Вместо этого к парапету приблизилась Айла и оглядела людей, которые смотрели на нее с надеждой и удивлением. Тело женщины было закутано в белые одеяния, которые ветер развевал вокруг ее фигуры. Скорее всего, многие зрители предположили, что это была Селена. На расстоянии сестры были очень похожи друг на друга.

– С незапамятных времен Сирион находился под гнетом Богов и детей Божьих, – звонким голосом заговорила Айла. Ропот в толпе мгновенно стих. – Каждому из нас была навязана судьба, которой мы не могли избежать. Дети должны были следовать по стопам своих родителей, не имея права свободно определять свою жизнь. Разрыв между богатыми и бедными увеличивался от десятилетия к десятилетию. – Айла произносила свою речь, обращаясь к людям, стоявшим у стен дворца, так торжественно, будто была на их стороне. Однако Нат очень сильно сомневался, что жители столицы разделяли эту точку зрения. Солярис был самым богатым и процветающим городом в стране. Люди здесь любили роскошь и декаданс. Если Айла отнимет это у них, они, вероятно, будут первыми, кто выйдет на баррикады. – Но сегодня этому придет конец. Мы освободим Сирион из лап Богов. Мы приведем страну к новому величию. Мы сделаем ее страной, где царят свобода и равенство. В которой никто не будет лучше, чем кто-то другой.

Айла подошла к одному из флагштоков, на котором развевался трискелион. Одним быстрым движением она схватила ткань знамени и сорвала его. Люди испуганно вскрикнули.

Нат мог видеть только часть толпы. Он стоял в самом дальнем конце балкона, и обзор того, что происходило внизу, был для него частично перекрыт. Но теперь за толпой людей Натаниэль отчетливо увидел, как ко дворцу приближаются солдаты. И на груди у них было выгравировано не золотое солнце, а черная спираль. Вновь раздались крики: народ сообразил, что надвигается опасность, и люди начали разбегаться. Однако солдаты оцепили их, не давая покинуть площадь.

– Эпоха Божьих детей закончилась. Мы внедряем новую эру, и эра атеистов начинается именно сегодня, – выкрикнула Айла в толпу.

Садык и атеист, стоявшие на балконе по обе стороны от Натаниэля, как по команде, метнулись к флагам и сорвали их, тут же подняв над дворцом новые знамена. На кроваво-красном фоне красовались черные спирали. Знак атеистов.

Ужас людей нарастал. Послышались крики отчаяния. Люди выкрикивали оскорбления. Предатели! Преступники! Убийцы! Толпа явно не приветствовала новую эру атеистов. Другого Нат и не ожидал. Может, разве что – Айла?

Но когда солдаты взялись за оружие, поднявшееся было волнение в толпе стихло. Здесь собрались горожане. Купцы, ремесленники, дворяне. Никто из них не мог противостоять вооруженным атеистам.

Нат чуть не рухнул на колени. Теперь атеисты официально захватили дворец. А значит, и командование столицей.

– В нашей власти король и министры, – продолжала дергать за ниточки Айла. Гордо подняв голову, она посмотрела на развевающиеся на ветру красные знамена. – Мы хотим предложить Сириону новое будущее. Станьте его частью, частью нашего совместного будущего. Королевский дом изображал нас преступниками, но, по правде говоря, мы всего лишь простые люди, которые устали от того, что на них смотрят свысока. Мы ничем не хуже и не менее достойны, чем Божьи дети. Ни один из нас. И никто из вас. Эта страна должна научиться думать и действовать самостоятельно. Сирион больше не нуждается в господстве Божьих детей.

Айла обернулась. Ее взгляд встретился со взглядом Ната. Льдисто-голубые глаза буквально светились. Парадоксальное противоречие, наблюдать которое было тем более ужасно. Айла была словно в исступлении. Она кивнула атеисту рядом с Натом и, когда тот исчез, снова развернулась к встревоженной толпе.

– Сегодня я протягиваю вам руку. Примите нашу сторону и идите вместе с нами в лучшее будущее. – Она протянула толпе руку и просияла. Айла оставалась в таком положении несколько секунд, которые Нату показались бесконечными. Затем она убрала руку и, сохраняя на лице улыбку, продолжила: – Но если захотите придерживаться старых традиций, умрете вместе с ними.

В этот момент жителей Соляриса охватил страх. Нат услышал плач детей, крики их матерей и громкие вопли мужчин.

И тут король заметил за спиной какое-то движение. Повернув голову, он обнаружил трех атеистов, которые вели с собой миниатюрную женщину.

– Лилиан! – вскричал Нат. Выгнув спину, он рванулся из своих оков. Атеист получил от короля удар в лицо локтем, и Нат успел сделать несколько шагов, прежде чем Садык схватил его за плечо и остановил. Этот мужчина был сильнее быка. Одолеть его Нат просто не мог.

– Оставьте его, – послышался мягкий голос Айлы. – Пусть попрощается с ней. Мы – не монстры. – Атеистка окинула Натаниэля пронизывающим взглядом. Но королю было плевать на нее. Едва хватка рук, удерживающих его, ослабла, Нат рванулся вперед и метнулся к Лилиан.

Бывшая жрица была бледна как полотно. Губы ее были разбиты, на них виднелась засохшая кровь. Лилиан били по лицу.

– Натаниэль, – прошептала она, когда Нат приблизился к ней. Атеисты холодно посмотрели на них и по команде Айлы отступили на несколько шагов. Лилиан проигнорировала своих мучителей.

Они могли ударить ее, но бывшая жрица все равно стояла перед атеистами прямо, как королева.

– Откуда все эти монстры и где остальные? – тихо спросила она.

В ответ на этот вопрос Нат прикусил собственную щеку. Смущенный, он уставился в пол и лишь через несколько мгновений нашел в себе силы поднять глаза.

– На Сохалии атеисты заманили нас в ловушку. Остальным Божьим детям удалось сбежать. – Он молился Богам, чтобы его друзья были в безопасности.

Лилиан медленно кивнула. Взгляд ее светлых глаз обратился к охранникам. В нем плескалась неприкрытая ненависть. И только когда женщина снова посмотрела на Ната, ее взгляд смягчился. Она подняла руку и легко, словно перышком, коснулась его щеки. Руки бывшей жрицы не были скованны. Похоже, от этой старой дамы Айла сопротивления не ждала.

– А что насчет тебя? – спросила Лилиан.

Нат мельком взглянул на Айлу, и ярость пронзила его тело.

– Я – ее марионетка, и она заставляет меня делать то, что ей хочется, – ответил он, побежденный. Нат потерпел неудачу. Крики толпы не заглушали упрека, который эхом отдавался у него в голове.

– Боги этого не потерпят, – раздался твердый голос Лилиан. – Нужно только верить.

В глазах Лилиан Нат не видел и следа страха, несмотря на то, что жрица явно понимала, что ничем хорошим все это для нее не закончится.

При этой мысли нутро Натаниэля сжалось. Судорожно всхлипнув, он закрыл глаза.

– Мне очень жаль, Лилиан! – выдохнул Нат.

Какое-то мгновение было тихо, а потом он услышал слова Лилиан.

– Они собираются убить меня, ведь так? – мягким, все понимающим голосом произнесла она. В нем не было ни страха, ни ненависти.

Нат открыл глаза и с трепетом взглянул на старую даму. А потом утвердительно кивнул.

– Я отправил сообщение лорду Кариму, и они наказали меня за это тем, что привели тебя сюда. – Это Нат был причиной того, что сегодня Лилиан умрет. Он один. И жить с этим ему придется до конца своих дней.

Лилиан кивнула.

– Понимаю, – коротко ответила она.

Несмотря на то, что руки его были связаны, Нат вцепился своими пальцами в тонкие пальцы Лилиан. Их руки переплелись. Пальцы Лилиан казались теплыми по сравнению с собственными руками Ната.

– Это моя вина. Ты платишь за мою ошибку. – Нат покачал головой.

– Натаниэль, послушай меня. Это не твоя вина. Ты не можешь нести ответственность за деяния этих людей, ты понимаешь это? – проникновенно заговорила с ним жрица. – Ты пытался помочь этой стране.

Первые слезы навернулись на его глаза, но Нат заставил себя сдержать их.

– Они собираются казнить тебя публично, и я ничего не могу с этим поделать… – в конце фразы его голос оборвался. В мире не было ничего, что Нат ненавидел бы больше, чем это чувство. Чувство отчаяния, обреченности и зависимости.

На лице Лилиан появилась робкая улыбка.

– Да будет так.

Нат в полной растерянности поднял на нее взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

– Может, я больше и не жрица, но веру в Богов я не потеряла. Меня призвали служить этой стране. Служить людям, которые здесь живут. И если мне дано исполнить это призвание, расставшись сегодня с жизнью, да будет так.

Нат никак не мог понять оптимизма и уверенности Лилиан. Будь он на ее месте, он бы гневался и истошно вопил.

– Как ты можешь быть настолько спокойной?

Взгляд старушки скользнул к небу, а потом она тихо рассмеялась.

– Я прожила долгую и счастливую жизнь. Я – последняя в своем поколении. Возможно, пришло время последовать за Иоланой, Нанами и Миро.

Ее слова звучали так окончательно, словно Лилиан уже смирилась с тем, что не покинет этих стен живой. Бывшая жрица Сильвины приняла это. Но Нат никак не мог этого сделать.

– Пожалуйста, не говори так, – взмолился Нат. Он не мог выносить мысль, что видит ее сейчас в последний раз.

– Натаниэль, мое время в этом мире подходит к концу, но для тебя и других Божьих детей он еще не наступил. Вы должны сражаться, несмотря ни на что. – В светлых глазах Лилиан читалась решимость. Внезапно она показалась Натаниэлю такой юной, такой решительной и готовой к битве. Даже если это была битва, которой бывшей жрице уже не увидеть своими глазами. Лилиан вела свой личный бой. Бой с собственным страхом.

– Но как же нам с ними сражаться? У них есть армия, они захватили власть. Атеисты захватят Сирион.

Но Лилиан решительно покачала головой.

– Ты ошибаешься. Если бы надежды не было, разве стал бы ты посылать сообщение лорду Кариму?

– Но я… – начал Нат, однако Лилиан тут же прервала его:

– Возможно, все, что прямо сейчас можешь сделать именно ты, – это не сдаваться. Но другие могут сделать больше. Если атеисты не схватили жриц, то они придут и освободят Сирион. Я всем сердцем верю в это.

Нат видел эту уверенность во взгляде Лилиан, и на его глаза навернулись слезы. Грудь короля болезненно сжалась, руки начали дрожать. Он не мог дольше откладывать судьбу Лилиан.

– Лилиан… – начал было Нат, но сдавленные рыдания заглушили его дальнейшие слова.

Мягкие, нежные руки коснулись его залитых слезами щек.

– Не смотри так, мой дорогой. Я верю в свою Богиню. Когда придет время, она отведет меня к себе. Ты веришь в Илиаса?

На сердце Ната от этого вопроса стало еще тяжелее. Бог Солнца Илиас, его Бог, уже давно отвернулся от него.

– К сожалению, это больше не имеет никакого значения. Он уже давно потерял ко мне доверие. – Свидетельством этого было отсутствие у Натаниэля дара.

Лилиан бросила на него взгляд, в котором читалась легкая укоризна.

– Доверие – это палка о двух концах, Натаниэль. Ты можешь доверять Илиасу, даже если он сейчас в тебе сомневается. То же самое и с Богами. Мы можем сомневаться в них, когда они верят в нас.

Как эта женщина незадолго до своей мучительной смерти могла стоять перед ним, исполненная любви и понимания, для Ната было загадкой. Натаниэль смотрел на Лилиан, пытаясь запомнить каждую деталь ее лица. Морщины вокруг светло-голубых глаз. Любящая улыбка.

– Мне так жаль, – произнес Нат, и голос его потонул в новом рыдании.

Лилиан улыбнулась.

– Не стоит. В этой войне ты ничего не можешь сделать.

Ее взгляд переместился на атеистов, будто Лилиан хотела сказать: Вот твои настоящие враги. Виновники всех злодеяний.

– Если бы я только мог хоть что-то сделать, – прошептал Нат. Но предотвратить смерть Лилиан он не мог.

Бывшая жрица посмотрела на короля долгим взглядом:

– Кое-что ты можешь: не дай им победить. – Рука Лилиан снова коснулась его щеки. Так бабушка вытирает слезы внука.

Нат сглотнул. В горле у него пересохло, все тело болело.

– Они этого не сделают, чего бы это ни стоило, – пообещал король женщине, которая стояла перед ним.

– Это я и хотела услышать, – удовлетворенно ответила Лилиан.

Позади них кто-то кашлянул. Нат оглянулся: за его спиной стояла Айла. Стояла и ждала. Нат хотел броситься на нее, но его ненависти к Айле придется подождать. Сейчас не время. Он еще раз заглянул в глаза Лилиан.

– Спасибо тебе за все, – прошептал он. У Лилиан для Натаниэля всегда была припасена улыбка и душевный совет, и Нат никогда не забудет эту доброту.

В глазах Сына Солнца блестели непролитые слезы.

– Не плачь по мне, мой король. Однажды мы встретимся снова. В объятиях Богов.

Нат кивнул.

– Я буду ждать.

Два атеиста приблизились к Лилиан, и она кивнула им. Как будто уже сказала все, что хотела сказать, и теперь была готова к своему концу. Но Нат не был готов. Как вообще можно быть готовым к тому, что на твоих глазах умирают важные для тебя люди?

Проходя мимо Натаниэля, Лилиан снова остановилась и повернулась к нему в последний раз:

– Натаниэль? Позаботься о Янисе и скажи моему внуку, что я люблю его – всем сердцем. Он такой милый мальчик.

Когда Лилиан упомянула своего внука Яниса, камердинера Ната, сердце короля разорвало на части. Все тело его словно парализовало, и Натаниэлю пришлось призвать все свои силы, чтобы не рухнуть на землю. Он был слаб, слишком слаб для таких потрясений.

– Хорошо, – прошептал он.

И тогда Лилиан вывели на балкон.

Крик вырвался из горла Натаниэля. Он навалился на ближайшего к нему атеиста. Отбивался от него. Боролся. Он не позволит Лилиан умереть. Нет, до тех пор, пока у него будет хоть какая-то возможность предотвратить это. Чьи-то руки схватили его сзади. Руки Садыка. Кулак врезался ему в живот, но Нат почти не почувствовал боли. В этот момент его сердце терзали такие муки, какие тело никогда не могло испытать.

Он кричал, бился, буйствовал. Ослепленный яростью, он атаковал, он нападал, но его сопротивление резко прекратилось, когда кулак врезался ему прямо в лицо. Садык. Темные глаза мужчины без всякого выражения смотрели на него сверху вниз.

– Уведите его, – бросил он своим людям.

– Нет! – выдохнул Нат. От боролся, он отбивался от рук, которые схватили его. Он ни в коем случае не хотел оставлять Лилиан одну. Даже если ему придется наблюдать, как жизнь бывшей жрицы подходит к концу, Натаниэль не хотел, чтобы женщине пришлось пройти этот путь без друга, который находился бы рядом. Но атеисты неумолимо тащили короля за собой. До самой лестницы, что вела во внутренний двор двора.

Все кончено, постепенно проникала в его сознание ужасная мысль. Ноги Ната внезапно подкосились, не в силах больше удерживать его вес. Слишком тяжелым был груз, лежащий на его сердце. Натаниэль закрыл глаза, чувствуя под собой холодный камень лестничных ступеней.

Перед его мысленным взором за сомкнутыми веками возникло лицо Лилиан. Женщины с улыбкой на лице и любовью в сердце. Гордой жрицы, которая встретила свою судьбу с высоко поднятой головой. По лицу короля потекли слезы. Слезы гнева, потому что он ничем не мог предотвратить ее смерть. Слезы горя, потому что Нат в очередной раз терял того, кто был для него важен.

Кровь бешено пульсировала в ушах. Он больше ничего не видел и не слышал, в одночасье онемев и оглохнув. Так продолжалось несколько мгновений. А потом Нат, словно сквозь пелену тумана, будто издалека, услышал это: ошеломленные вопли жителей Сириона, когда на их глазах оборвалась жизнь чада Божьего.

Глава 14

Король проклятых

Селеста

Прищурившись, Селеста наблюдала за молодым человеком, который сидел перед ней, нервно ерзая на стуле. Он только что прибыл в Самару, и солдаты у ворот чуть не застрелили его. Они бы сделали это, если бы парень не уверял, что его послал король.

Теперь этот человек, который представился Юлом и, по всей видимости, был одним из учеников лорда Карима, сидел в зале заседаний самарского дворца на допросе у Селесты.

Жрица кивнула:

– Он говорит правду.

Рядом с ней стоял лорд Карим. Селеста попросила позвать его, чтобы получить более полное представление об этом молодом человеке. Будучи учеником лорда, Юл проводил с ним много времени, и Селеста поинтересовалась у Карима, могут ли они ему доверять. Но она не будет полагаться только на слово лорда. Только не в нынешние времена. На лице лорда Карима отражалась неуверенность. Казалось, он надеялся, что его доверие к ученику не было безосновательным. И он оказался прав.

– Вы полностью уверены?

Бровь Селесты едва заметно приподнялась.

– Неужели вы сомневаетесь во мне и моих способностях, лорд Карим? – Она испытующе посмотрела на него, прежде чем снова сесть на свое место.

Лорд, защищаясь, выставил перед собой руки:

– Конечно, нет, миледи, я доверяю Юлу, но по-настоящему мы можем положиться только на вас и ваш дар.

Селеста задумалась над этими словами. После разговора с Эспеном и Никой она тренировалась. Она хотела быть сильной, хотела сражаться за свою страну и людей, которые были ей дороги. И для этой борьбы жрице требовались все ее силы. В том числе и божественные способности.

– Аура человека всегда показывает мне его истинное «Я». Его намерения, его чувства. Она не может мне лгать.

В ответ Карим удовлетворенно кивнул, словно у него с сердца свалился камень. Он успокаивающе похлопал Юла по плечу, который после слов жрицы слегка расслабился.

– Простите, я не хотел в вас сомневаться.

Селеста только отмахнулась.

– Ваши сомнения вполне законны и обоснованы, вам не стоит волноваться. Ваш ученик на нашей стороне, и он говорит правду. – Она с невероятным трудом проглотила ком в горле, глядя на письмо в своих руках. – Это послание от Натаниэля.

Ее глаза остановились на конверте. Руки жрицы слегка дрожали, когда прозвучал голос Адриана:

– Что пишет король?

Боль вонзилась Селесте в самое сердце. Не говоря ни слова, девушка передала письмо Кариму. Там было написано его имя. Не Селесты. И этот факт очень обеспокоил девушку.

Карим бросил на нее быстрый взгляд, а потом вскрыл конверт. Он пробежал глазами строки, которые адресовал ему Нат.

– Натаниэль пишет, что атеисты заняли столицу. Он и министры в плену. – Карим на мгновение остановился и провел свободной рукой по аккуратно подстриженной бороде. – Еще он пишет, что верховный септон стоит на стороне атеистов.

По залу пронесся ропот. Селеста закрыла глаза. Кто еще встал на сторону врага?

– Яким – предатель? Это невозможно! – раздался взволнованный голос Симеи. Она была септиной Самары, а Яким – септоном Соляриса. Они с Якимом были союзниками, защищавшими веру в своих провинциях. А не теми, кто объявлял ей войну.

Лорд Карим бросил на Симею взгляд, в котором отчетливо читалось сожаление. Когда он заговорил снова, его голос звучал мягко:

– Мне тоже очень трудно в это поверить. Но здесь это написано черным по белому.

Адриан подошел к жене и положил ей руку на плечо. Ласково погладил по спине.

– Зачем Натаниэлю утверждать это, если это – неправда?

Карим осторожно кивнул.

– Однако здесь не сказано, почему Яким вступил в союз с атеистами. Об этом можно только догадываться.

Адмирал Эмир в своем кресле подался вперед. Он пристально посмотрел на Карима.

– Что еще пишет король?

Селеста слушала лорда Карима, который продолжал читать, и ее взгляд скользил по комнате. Они собрали заседание Совета. Присутствовали жрицы, советники короля и септины провинций. Придворные Ната протестовали против своего отсутствия, но королевские советники были суровы.

Селеста могла понять это решение. Исключение было сделано только для Эспена, Ники и Марко. Трое солдат тоже находились в комнате.

– Айла – голова вражеской змеи, пишет Натаниэль. Она заменила в Солярисе королевских солдат на атеистов. Так что взять город нам будет нелегко. Другие атеисты пока скрываются, Натаниэль не знает, каковы силы их войск.

Карим повернулся к Эмиру, который принял информацию к сведению, прищурив глаза. Это было не то, на что надеялся адмирал.

– Должно быть, ему стоило немалых усилий отправить нам это сообщение, – тихим голосом произнесла Линнея. До сих пор она не принимала участия в обсуждении. Ей не хватало опыта ведения войны. Как, впрочем, и Малии. Жрицы слушали и учились. Это было все, что они могли сделать в данный момент.

– Тебя преследовали, юноша? – спросил Халид у Юла. Лекарь, обычно выступавший в роли молчаливого слушателя, впервые подал голос. То был содержательный человек, и его способности в искусстве врачевания были известны по всей стране.

Услышав обращенный к нему вопрос, Юл побледнел и быстро покачал головой.

– Нет, милорд. По крайней мере, я не заметил преследователей.

Ника поморщилась и вздохнула. Скрестив руки на груди, она прислонилась к стене у окна.

– Никак не представляю себе, как он мог незаметно сбежать из Соляриса. Айла, кажется, очень уверена в себе.

Селеста могла только согласиться с телохранительницей. Айла была стратегом. Казалось, она все предвидела и имела план на все случаи жизни. Нат был умен, но до хитрости Айлы ему было далеко.

– Будем исходить из того, что теперь атеисты знают, где мы находимся.

Эспен, занявший место позади Селесты, твердо кивнул. Солдат не отходил от нее ни на шаг, и Селеста уже привыкла к его присутствию.

– Это означает, что мы должны их опередить.

Все присутствующие кивнули почти одновременно.

– Что сейчас происходит в столице, Юл? – спросил Карим своего протеже.

Юл задумался над словами лорда. Путь от Соляриса до Самары занял несколько дней. Он не был в курсе последних событий.

– Насколько мне известно, все было спокойно. Никто из жителей не знал, что атеисты в городе.

Эмир кивнул – как адмирал, который уже придумал план разгрома своего врага.

– Интересно только, как долго так будет продолжаться.

Если люди в Солярисе узнают правду, начнется массовая паника. Никто из них не мог предсказать, как Айла и атеисты справятся с разъяренной, непредсказуемой толпой.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, а потом раздался растерянный голос Маркоса. Он стоял рядом с Никой у окна, устремив взгляд на улицу.

– А что происходит с природой?

Все головы повернулись в его сторону. Из окон высотой от пола до потолка открывался отличный вид на поросшие елями горы и кусты, обрамлявшие двор. Все растения увяли за секунды.

– И жасмин… – сказала Симеа, указывая на вазу в углу комнаты. Жасмин был совсем свежим. Его ветки опустили в эту вазу только сегодня утром.

– Растения умирают, – с ужасом в голосе констатировал лорд Халид.

Раздался сдавленный крик. Линнея, которая бросилась было к окну, чтобы увидеть картину своими глазами, рухнула на пол. Ее голова при этом ударилась о край стола. Кто-то в панике закричал. Линнея обхватила голову руками так, будто ее терзала невыразимая боль.

– Деревья, они кричат, – выдавила она.

– Миледи! – Эспен поспешил к Линнее. Вынув из нагрудного кармана носовой платок, он остановил кровотечение на лбу Линнеи и помог ей сесть на стул.

Жрица дрожала всем телом. Слезы бежали по ее щекам. Селеста опустилась на колени рядом с Дочерью Леса и успокаивающе погладила ее по руке. Она пыталась утешить свою подругу.

– Линнея, что случилось? – спокойным голосом спросила Селеста. Но Линнея лишь продолжала качать головой и прижимать руки к вискам.

– Сильвия страдает, – прошептала она.

– Богиня? – в голосе Симеи звучал ужас. Она обменялась быстрым взглядом с Кезией. Септины побледнели. Так, словно не хотели верить в то, что только что произошло.

Селеста глубоко вздохнула и взяла Линнею за руки, пытаясь заглянуть ей в глаза.

– Линнея, пожалуйста, постарайся дышать спокойно. Малия, ты можешь ей помочь? – Она повернулась к третьей жрице.

Дочь Моря подошла к подругам. Она коснулась плеч Линнеи руками, а потом ее лицо исказилось отчаянием. Но прежде, чем она успела ответить, заговорила Линнея.

– Я чувствую боль моей Богини, как если бы это была моя собственная, – выдохнула она, и слезы потекли по ее прекрасному лицу.

– Я не могу избавить ее от боли, потому что это не ее боль. Прости, – прошептала Малия, успокаивающе поглаживая Линнею по спине.

В комнате воцарилась жуткая тишина, в которой были слышны только рыдания Линнеи.

– Что могло случиться? – задал Карим вопрос, который вертелся у всех на языке.

Марко выглянул наружу.

– Все, что росло, увядает и сохнет. Даже земля становится коричневой, – заметил он.

Линнея в объятиях Селесты обмякла. Дочь Неба почувствовала мокрые от слез щеки девушки на коже своих рук.

– Сильвия лишила Сирион своей любви. Раньше это уже случалось, – призналась Линнея. Страх наполнил ее голос.

Множество растерянных взглядов обратились к Дочери Леса. Даже Селеста не понимала, о чем говорила Линнея. Но жрица Сильвины усиленно знакомилась с древними легендами и документами, описывающими историю Сириона. Искала она их и на Сохалии. И теперь понимала, что происходит.

Ее взгляд встретился со взглядом Селесты. Глаза оливкового цвета были наполнены слезами. Еще один душераздирающий всхлип вырвался из груди Линнеи.

– Тогда, когда мучительно погибло дитя Божье.

Тишина в комнате стала невыносимой. Значит, сегодня Божье дитя тоже погибло мучительной смертью? Селеста на мгновение задержала дыхание. Ведь это был не Натаниэль?!

Она обменялась быстрым взглядом с Малией, которая тоже с беспокойством смотрела на свою подругу.

Селеста сглотнула комок в горле.

– Дитя Божье? Но кто?.. – Но потом Дочь Неба сообразила, о какой из ее божественных сестер могла идти речь. Если Сильвия лишила страну своей любви, то, должно быть, она оплакивала собственную дочь. А поскольку Линнея была в безопасности в объятиях Селесты, это мог быть только один человек. – Лилиан! – выдохнула Селеста.

Послышался ропот. Но Селеста почти ничего не слышала. Кровь ударила ей в голову и зашумела в ушах. Милая, добродушная Лилиан стала жертвой мучительной смерти? Как такое могло случиться?

– Что происходит в Солярисе? – дрожащим голосом спросила Малия. Марко подошел к ней, и его руки обвились вокруг ее тела в защитном объятии.

– Мы это выясним, – твердым голосом заверила Селеста. Она посмотрела на адмирала Эмира. – Пошлите в столицу разведчиков, нам нужно больше информации.

Если они собирались ввязаться в войну, то должны были понимать, что их ждет.

– Да, жрица, – поклонился Эмир и вышел из комнаты.

Селеста кивнула присутствующим:

– На этом этапе мы прерываем заседание. Линнея нуждается в отдыхе, чтобы прийти в себя. – И она с любовью погладила Линнею по руке.

Когда комната опустела, Селеста посмотрела на своих подруг. В зале заседаний остались только она, Линнея и Малия. Три жрицы Сириона, готовые сражаться за свою страну.

– Проходит? – обеспокоенно спросила Малия. Линнея кивнула с закрытыми глазами.

– Мне казалось, что моя голова вот-вот взорвется. Эта боль была просто невыносимой…

Селеста жалела свою подругу, но голова жрицы Самары была занята мыслями, которые не давали ей покоя.

– Вы правда думаете, что Лилиан убили?

Малия устремила вдаль отсутствующий взгляд:

– Я даже не хочу думать об этом. – Она обхватила себя руками так, как будто внезапно замерзла.

Все трое потерянно сидели на полу у окна. Цвет зелени, который до недавнего времени контрастировал с белизной снега, сменился увядшим коричневым оттенком.

– Мы должны сказать Янису, – прошептала Линнея. Судя по ее голосу, жрица считала, что это должна сделать она. Янис был внуком Лилиан. Он заслуживал знать, что случилось с его бабушкой.

– Я поговорю с Каем, – заявила Селеста. – Наверное, будет лучше, если он ему скажет.

– А почему Кай, этот бабник? – озадаченно взглянула на нее Малия.

Линнея, напротив, не выглядела удивленной. Она обладала даром сопереживания. Возможно, она уже давно знала, что сердца Кая и Яниса были связаны.

Селеста бросила на Малию многозначительный взгляд, и Дочь Моря распахнула глаза.

– Ого, такого я точно не ожидала.

Едва заметная улыбка коснулась губ Селесты.

– Тебе лучше не говорить с ним об этом. – Кай был очень сдержанным и сложным человеком, когда дело касалось его чувств. Он не доверял Селесте: она видела это по его ауре. Остальное было лишь знанием человеческой природы и хорошей наблюдательностью всякий раз, когда камердинер Ната и Кай оказывались в одной комнате: нежные взгляды, ненавязчивые прикосновения…

Селеста покачала головой, словно желая вернуться к действительности, наполненной в данный момент чем угодно, но только не любовью.

– Пришло время положить этому конец – раз и навсегда, – твердо сказала жрица Самары. И обе подруги Селесты прекрасно знали, о чем она говорит.

Она устала от атеистов, которые держали страну в своей власти. Что их юные жизни определялись кем-то другим и снова и снова отмечались насилием.

– У тебя есть план? – поинтересовалась Малия. Казалось, Дочь Моря услышала решимость в голосе Селесты и теперь выжидательно подняла бровь. Темные волосы беспорядочно падали ей на лоб.

Дочь Неба решительно кивнула.

– Именно так. И для него нам потребуется поддержка Зефира и его наемников.

Селесте по-прежнему не верилось, что она собирается обратиться за помощью к отряду наемников.

Малия в замешательстве посмотрела на нее:

– Я не ослышалась? Зефир, старый друг Ната? Какое он имеет отношение к наемникам?

И верно: Селеста представила Зефира как солдата и старого друга Ната. Больше она ничего королевским советникам и остальным членам совета не рассказала. Селеста не собиралась делать этого и теперь. Никто не должен знать, кем на самом деле был Зефир. Но для подруг она решила снять завесу с этой тайны. Чтобы план увенчался успехом, ей нужно было довериться жрицам. Селеста глубоко вздохнула и сказала:

– Нат и Зефир работали вместе под руководством наемника по имени Мик. Они оба были преступниками и темными личностями на улицах Самары до того, как Ната призвали. Зефир – беспощадный убийца. Но еще он – наемник. И теперь он работает на меня.

Линнея и Малия смотрели на Селесту, открыв рты. Первой заговорила Линнея. Хмуро посмотрев на Селесту, она не казалась убежденной, когда произнесла:

– Ты и в самом деле доверяешь этим людям?

Хриплый смех вырвался из груди Селесты.

– Доверяю? Ни капельки. Но они нам нужны. – Без них ее план просто провалится.

– Мне от этого как-то не по себе, – нерешительно произнесла Линнея, скрестив руки на груди.

– А я не могу дождаться, чтобы сразиться с этими ублюдками. И если это возможно только с помощью наемников, да будет так, – в какой-то эйфории возвестила Малия.

Но Линнея, казалось, все равно оставалась настороже.

– Боюсь, мы совершаем ошибку. Что, если мы снова потерпим поражение? Достаточно того, что мы угодили в засаду Айлы и Селены. Возможно, мы очень плохо знаем людей.

Малия, фыркнув, бросила на Линнею возмущенный взгляд.

– Я никогда не доверяла этой бледнолицей змее. – И правда. Но ведь это не Селена встала не на ту сторону и предала их.

– Но это не она хотела нас убить, – уточнила Селеста. – Это Айла. Селена – не атеистка.

Малия скептически посмотрела на нее.

– Ты, наверное, хотела сказать, не была атеисткой. Кто знает, не переметнулась ли она с тех пор на сторону предателей. Иначе с чего бы Нату объявлять перед всей страной, что он женится именно на ней? А ведь это отлично вписывается в план атеистов. А поскольку за ниточки там дергает ее сестра, то Селену явно никто не заставлял.

Едва Малия упомянула о заявлении Натаниэля, касающегося предстоящей свадьбы с Селеной, все внутри Селесты сжалось. Она знала, что это объявление было ложью. Нат никогда не женился бы на Селене. И все равно это было чертовски больно.

Раньше она иначе представляла себе жизнь жрицы. В этом представлении не было ни атеистов, ни войны. Рядом с Селестой был мужчина, который хотел сделать ее своей королевой.

Но судьба распорядилась иначе. Очевидно, им было предназначено искоренить тени и вернуть в Сирион мир. Чего бы это ни стоило.

И часть этой цены она уже заплатила: Зефиру и его товарищам по оружию. Но как далеко она готова была зайти, покажет время. Селеста вздрогнула, представив, что однажды ей придется встретиться лицом к лицу с Айлой. Жрица задавалась вопросом, в глубины какой бездны должна была заглянуть Айла, чтобы стать той женщиной, какой была сегодня. Однако что-то подсказывало Дочери Неба, что лучше бы ей этого не знать.

Натаниэль

В комнате Натаниэля было темно. Тяжелые шторы были задернуты. Нат лежал поперек кровати, вытянув свои конечности. Он лежал так уже очень долго. С того момента, как казнили Лилиан, он не выходил из своей комнаты. Охранники-атеисты время от времени приходили и приносили ему еду, но Нат к ней не притрагивался. Селена тоже приходила, умоляла его что-нибудь съесть, но Натаниэль не обращал на нее внимания.

Горе, овладевшее его телом, было слишком велико. Слишком велика была его вина в смерти Лилиан. Она душила Натаниэля. Король не чувствовал ничего, кроме горя и вины. Ни голода, ни потребности встать, ни сил, чтобы бороться дальше. Ничего.

Слезы давно высохли. Вначале он ревел, буянил, дрался. Но силы покинули его тело, не оставив ничего, кроме зияющей пустоты. Пустота, грозившая поглотить его. И Нат позволил ей это сделать. Он нуждался в пустоте. Погруженный в абсолютное ничто, во мрак, он мог переносить боль в сердце.

Он проиграл. Он потерпел неудачу по всем фронтам. Как мужчина, как дитя Божье и как король. Эта задача оказалась непосильной для него. Величайший страх Натаниэля, что Илиас совершил серьезную ошибку, назвав его Сыном Божьим, сбылся. Вопреки мнению его бывшего наставника Миро. Даже старый король – и тот ошибался. Нат с треском провалился.

Бог Солнца оставил его, и Нат даже понимал его. Он был ничтожеством. Мальчишкой из сточной канавы. И нынешнее положение Натаниэля доказывало это больше, чем что-либо другое.

Сирион был во власти их врагов. Двое Божьих детей были мертвы, и, если верить словам Айлы, за ними последуют другие. Атеисты убьют их одного за другим, пока никого из Божьих детей не останется. Никто не знал, что это будет означать для страны. Возможно, атеисты были правы, и Боги давно покинули народ Сириона. Может, им было все равно, что здесь происходит.

Двери открылись без стука. В комнату вошли два атеиста. Выражение их лиц было совершенно пустым. Нат не обратил на них никакого внимания. Все было как всегда. Они приходили, приносили еду, уходили снова. Никому, кроме Селены, не было дела до того, ел он эту еду или нет.

Но на этот раз все произошло иначе. Они подошли к его кровати. Нат услышал, шаги по паркеты приближаются, но головы не поднял. У него не хватало воли даже на это.

Его схватили и вытащили из постели. Нат зарычал. Пусть оставят его в покое. Натаниэль вяло сопротивлялся двум атеистам, которые бесцеремонно поставили его на ноги. Что еще задумала Айла? Она заставит его наблюдать за очередной казнью?

Нат не спросил, куда повели его атеисты. Взгляд короля был устремлен в пол, когда его волокли из комнаты. Они оставляли за собой один коридор дворца за другим, но Сыну Солнца было все равно. Его ноги едва касались земли. Он даже не шел. Скорее, атеисты несли его, подхватив под руки.

Они остановились перед открывшейся дверью. Нат услышал тихое потрескивание огня в камине, что, учитывая тот факт, что температура в Солярисе никогда не опускалась ниже 15 градусов, было очень странно. Нос учуял аромат жареного мяса, и желудок короля громко зарычал. Вот уже несколько дней Натаниэль ничего не ел.

– Посадите его на диван. Можете идти, – прозвучал нежный голос, при звуке которого Нат почувствовал во рту вкус желчи. Его руки сжались в кулаки, когда он поднял голову и посмотрел в голубые глаза Айлы.

На столе перед Натом стоял поднос с супом, мясом и хлебом. Рядом – графин с водой. Айла посмотрела на него, приподняв бровь. Ее взгляд скользнул по его изможденной фигуре. Темные тени залегли под глазами мужчины. Щеки запали. Нат и сам видел это в зеркале, но ему было все равно.

Атеистка покачала головой. Взяв графин, она наполнила водой стакан и подала его Нату.

– Пей, ты выглядишь просто ужасно.

Глаза Нтаа сузились.

– Тебе-то какое дело? Лучше скажи мне: зачем я здесь?

Айла заняла место напротив и долго смотрела на Сына Солнца.

– Я не хочу, чтобы ты умер жалкой смертью из-за того, что отказываешься есть.

Ее голос утратил часть дружелюбия, на замену которому пришел упрек.

Это что, такая неудачная шутка? Она заставила его попрощаться с Лилиан. Она забрала все, что значило для Ната хоть что-то. Она убила Миро. И теперь упрекала в том, что он не обращает внимания на себя?

Нат зашипел, но все равно взял стакан в руки и выпил воду. Его тело буквально молило об этом, и у Натаниэля не было сил сопротивляться. Король был истощен.

– Ты так внимательна, – выплюнул он Айле в лицо, водружая стакан на место.

Айла прищурилась и встала.

– Молчи и ешь, – потребовала она.

Нат не шевельнулся.

– Почему ты до сих пор держишь меня в плену? Зачем тебе это? Почему не убьешь меня на месте?

– Так много вопросов. Вообще-то я думала, что ты нападешь на меня, но нет: ты просто задаешь какие-то несущественные вопросы. Что с тобой только стало?

Король совсем не считал эти вопросы несущественными. В конце концов речь шла о его жизни и жизнях других заложников.

– Я тебе больше не нужен.

Айла какое-то время просто смотрела на него, а потом покачала головой.

– Быть может, в качестве марионетки ты мне больше и не нужен. Я жду, когда моя свита пополнится новым союзником.

Нат удивленно изогнул бровь:

– Что еще за союзник?

Неужели еще кто-то вот-вот собирался всадить ему нож в спину? Кто еще перешел на сторону врага?

Тихий смех вырвался из груди Айлы, когда, склонив голову, она посмотрела на короля.

– Ты его знаешь. Хотя, вероятно, прошло много времени с тех пор, как вы в последний раз сталкивались. Он хитер, коварен и делает то, что ему говорят. Идеальный наемник.

Ледяная рука сжала и без того раненое сердце Ната. Она говорила о нем. Натаниэль прочел это в ее голубых глазах. Айла ждала его.

– Забудь об этом. Я никогда не присоединюсь к тебе добровольно.

– Ты так говоришь сейчас, но я наполнила твое сердце ненавистью и тьмой, которые известны тебе с тех времен, когда ты еще был наемником. Ты мог бы снова стать одним из них. Я могла бы использовать в своих интересах кого-то вроде тебя, Нат.

Нат фыркнул и отвернулся.

– Никогда. Я король этой страны, я больше не наемник.

Айла, помедлив, кивнула.

– Король мне безразличен, дитя Божье я предпочла бы убить, но наемник… – она оставила фразу незаконченной, выжидательно глядя на него.

Нат покачал головой. Снова и снова. Нет и еще раз нет! Те времена прошли. Теперь он был другим человеком. Он отвернулся от своего прошлого и царившей в нем жестокости.

– Посмотрим, может, ты еще передумаешь. Самое позднее – тогда, когда увидишь, что наша сторона победит. А теперь ешь. У меня нет времени на эту детскую ерунду. Кроме того, моя сестра никогда не простит мне, если ты погибнешь здесь. Кстати, я рассказала ей, что ты просто играл с ней в игры. Потому что даже сейчас это уже не важно. – И она многозначительно указала на полный поднос на столе.

Затем Айла подошла к небольшому столику сбоку, на котором стояла шахматная доска. Нат положил в рот немного мяса и задумался над словами Айлы. Наемником он становиться больше не собирался, это он знал совершенно точно. Но как долго он продержится в этих стенах? Айла до сих пор удерживала в плену заложников и всех их могла использовать в качестве средства давления, когда королевская армия прибудет в Солярис.

О Селене в этот момент Натаниэль думать не хотел. Значит, она узнала правду. Он надеялся, что Селена сумеет с ней справиться.

Откусив еще кусок мяса, Нат поднялся и подошел к Айле. Атеистка, прищурившись, разглядывала доску. Несколько черных фигур уже стояли рядом с игровым полем. Наверняка ими командовала Айла. Черная сторона. Такая же черная, как ее душа.

– Почему ты расставила фигуры так? В этом нет никакого смысла. – Его взгляд скользнул по доске. Белый король, олицетворявший его самого, стоял в тылу врага. В окружении черной ладьи и черного ферзя. Садык и Айла, пронеслось в голове у Ната. Рядом с ними стояли два черных слона. Селена и Яким?

– В настоящей шахматной игре – да, – кивнула Айла и в свою очередь посмотрела на фигуры. Потом улыбнулась. – Посмотри на эти пешки. У каждой из них есть имя. – Она указала на группу из трех пешек на краю игрового поля вне досягаемости черных фигур. – Вон там стоят Кай, Янис и Элио. Пока что они в безопасности. – Затем палец Айлы указал на пешку, окруженную черным конем, второй черной ладьей и двумя черными пешками.

– Эта пешка, которая так безжалостно сражается с врагами и защищает остальные пешки, – это Ника. Твоя верная телохранительница.

Атеистка потянулась к пешке, которая уже стояла рядом с полем.

Фигура была сбита.

– Эта фигура воплощает Марко, его уже сняли с поля. Ты потерял его доверие, когда приговорил к смерти.

Она снова поставила пешку рядом с доской.

– А эти трое, – она указала на еще три фигуры, стоявшие на краю доски, – королевские советники: Эмир, Халид и Адриан. Эти пешки – твои друзья, которых ты обманывал и предавал.

Грудь Ната сжалась, и он крепко стиснул зубы. Она была права. Натаниэль лгал своим друзьям и знакомым. Злоупотребил их доверием. И самым наихудшим образом предал Марко.

Его взгляд метнулся к шахматной фигуре, которая олицетворяла Марко. Белой пешке, которая теперь была вне игры. Рядом с доской стояли обе белые ладьи. Заметив это, Нат почувствовал, как его сердце пронзила боль.

– А кого представляют эти фигуры? – еле удалось выдохнуть ему.

Глаза Айлы вспыхнули, и уголки рта женщины приподнялись. Она слегка коснулась очертаний ладьи.

– Слезы в твоих глазах говорят мне, что тебе это и так прекрасно известно. Ладьи олицетворяют людей, которые создали тебя. Которые были твоей твердыней в бушующем море. Это Лилиан и Миро.

Боль наполнила тело короля, его пальцы впились друг в друга. Нату потребовалось все его самообладание, чтобы не расплакаться. Ладьи выбыли из игры. Те, кто был его примером, образцом для подражания, его наставниками, больше не играли на его стороне в этой борьбе черных с белыми.

Нат медленно покачал головой. Сколько людей он еще потеряет, прежде чем этой безумной игре придет конец?

– А слоны? – Нат не мог ничего с собой поделать. Ему нужно было знать, хотя это знание безмерно мучило его.

Фигуры белых слонов были помещены посередине. Противники подходили к ним со всех сторон.

– Те двое, которые попали в серьезные неприятности? – ехидно рассмеялась Айла. – Это Малия и Линнея. Жрицы, которые умрут следующими.

Все существо Ната внезапно охватил необузданный гнев. Он ничуть не испугался. Малия и Линнея выживут в этой войне, несмотря ни на что. Если нужно, Нат отдаст ради этого собственную жизнь.

Взгляд короля продолжал блуждать по игровому полю. Его пешки были в безопасности, их защищала Ника. Малия и Линнея приближались к противникам. А как же кони? Нат взглянул на белых коней: те стояли возле пешек. Непосредственной опасности для них не было, но и Ника не могла их защитить.

– Если они – слоны, то кого из себя представляют кони?

Айла покачала головой, как будто была разочарована тем, что Нат не додумался до этого самостоятельно.

– Нет более тесной связи, чем семья, Нат. Это Ной и Карим, твой брат и твой отец.

Нат удивленно взглянул на Айлу. Она была права. Ной не был пешкой, он был его братом. Он занимал другое место.

В конце концов взгляд Ната остановился на последней фигуре, которую он еще не обозначил. Из всех белых фигур она находилась в наибольшей опасности. Но в то же время она могла закончить игру раз и навсегда. Потому что белый ферзь находился в непосредственной близости от черного короля. Один ход – и королю будет мат.

– Про белого ферзя, наверное, спрашивать нет нужды, – заметил Нат.

Айла покачала головой и тихо рассмеялась.

– Да, твоя любимая королева Селеста погибнет последней. Ей не удастся победить черного короля. – Обещание, прозвучавшее в голосе Айлы, было мрачным. Если у нее появится шанс убить Селесту, она это сделает. В этом Нат был абсолютно уверен. Но зайти так далеко он Айле не даст.

Нат снова уставился на доску. Большинство ходов Айлы были ему понятны. За исключением размещения черного короля. Он был в опасности. Ферзь сильнее короля. Он – самая могущественная фигура на поле. Если использовать эту фигуру в реальной игре, она победит короля противника. Но эта игра не была обычной шахматной партией: ее породил кровожадный разум Айлы, и она представляла из себя ее собственную игру за корону и власть над Сирионом.

Атеистка проследила за задумчивым взглядом Натаниэля и улыбнулась.

– Самые опасные враги – те, о существовании которых мы даже не подозреваем.

Произнося эти слова, атеистка пристально смотрела на Натаниэля. Ее голос был мрачным. Многообещающим.

По спине короля пробежала ледяная дрожь. Его глаза расширились, когда он ошеломленно уставился на шахматную доску. На фигуру Селесты, что стояла рядом с черным королем. Обманывался ли он в своих догадках или все было как раз наоборот? Что за могущественный предатель был в этот момент рядом с Селестой и подвергал его королеву смертельной опасности?

Глава 15

Смертоносные тени

Натаниэль

– Я сожалею о том, что случилось с Лилиан, – донесся до его слуха голос Селены. В нем звучала честность, но Нат едва воспринимал присутствие жрицы. Ему совсем не хотелось проводить время с ней.

Селена села на диван напротив Ната, спрятав руки на коленях. Казалось, она нервничала.

– Как ты? – нерешительно спросила она, когда он не ответил.

Нат приподнял бровь. Глубокие раны зияли у него в душе.

– А ты-то как думаешь? – с нескрываемым сарказмом спросил он. Селена вряд ли могла всерьез задавать такие вопросы. Нат был объят горем. Его сердце страдало от мук, которые он едва мог вынести. Айла хотела, чтобы он перешел на другую сторону. Добровольно. Это было безумием. Нат приложил слишком много сил, чтобы оставить жизнь наемника. И не хотел возвращаться в эту тьму.

Селена удрученно кивнула, теребя длинную прядь черных волос.

– Айле не стоило этого делать. – В ее голосе звучала покорность, но Нат не думал, что она приняла смерть Лилиан близко к сердцу. Несмотря на то, что была одной из них, детей Божьих. Потому что в первую очередь Селена была на стороне своей сестры.

Руки короля сжались в кулаки. Нат не собирался вымещать свой гнев на Селене, она этого не заслуживала. Она слепо следовала за своей старшей сестрой, и Нат не стал бы упрекать ее в этой беспомощной преданности.

– Ей не стоило делать очень и очень многое, – вместо этого мрачно ответил он. Айла совершала непростительные поступки и рано или поздно заплатит за это.

– Так же, как и тебе, – тихо сказала Селена.

Нат изумленно взглянул на девушку. В горле у него образовался ком.

– Прости. – Нат точно знал, о чем она говорила. О том, что он солгал ей, когда говорил о своих чувствах.

Селена прикусила нижнюю губу.

– Не стоит. Тебя заставила Айла. Я понимаю.

Правда? Нат смел сомневаться в этом, потому что Селена не производила впечатления человека, затаившего обиду на сестру, хотя та воспользовалась ею, обратив чувства жрицы против нее.

– Кстати, она права. Ты должен перейти на нашу сторону и снова стать наемником.

Такого поворота разговора Нат не ожидал. Селена тут же утратила всю свою мягкость. Она все больше и больше напоминала свою безумную сестру.

– Ты хочешь, чтобы я снова стал убийцей? – в замешательстве спросил он.

Селена покачала головой.

– Я хочу, чтобы ты снова стал тем Натом, которого я знала. Тем, которого я любила и которым восхищалась. Тогда ты еще не был наемником, но ты был другим человеком. Ты не верил в Богов и даже ненавидел их.

На что она надеялась? Даже если он снова станет таким, как раньше, это не изменит его чувства. У них с Селеной никогда не будет будущего.

– У меня просто сердце разрывалось от того, каким подавленным я видела тебя в последние дни. Я не знала, как тебе помочь. – Отчаяние мелькнуло в ее голосе, и Нат вздрогнул. Не в силах смотреть ей в глаза, он встал и подошел к окну.

Растения на его балконе завяли. После смерти Лилиан все цветы, деревья и кустарники лишились жизни. Солярис стал коричневым и мрачным. И это отсутствие цвета еще болезненнее напоминало Нату о той огромной потере, которую понес Сирион и он лично.

Король обеими руками пригладил свои светлые волосы.

– Ты и не могла. Помочь мне мог только один человек, но ее здесь нет, – к концу фразы его голос превратился в едва слышный шепот.

Только один человек мог помочь ему восстановиться после таких переживаний. После смерти Миро она уже сделала это. Она была рядом с ним, обнимая по ночам, когда приходили кошмары. И будила поцелуями по утрам. Но сейчас ее не было рядом, и никто не мог спасти его от ночных теней.

– Скучаешь по ней? – голос Селены был очень тихим. Значит, она поняла его намек. А он услышал боль, сквозящую в ее голосе.

И тогда одним-единственным словом он разбил сердце своей первой любви и бывшей подруги.

– Всегда, – выдохнул он.

На мгновение в комнате воцарилась абсолютная тишина, а потом Нат почувствовал прикосновение к своей руке. Подняв голову, он заглянул в льдисто-голубые глаза, которые умоляюще смотрели на него.

– Ты заслуживаешь той, кто готов сделать для тебя все, что угодно, и принимает тебя таким, каков ты есть. Я знаю тебя, Нат, знаю все твои темные стороны и все равно люблю тебя. Айла рассказала мне, как ужаснулась Селеста, когда узнала правду о тебе.

И правда. Селеста была в ужасе. И Нат считал, что она права. Но Селена ошибалась в своих выводах. Юноша медленно покачал головой.

– Она приняла меня таким, какой я есть. И в то же время всегда старалась пробудить во мне лучшее. Именно потому, что любит меня. И она сделала меня лучше, потому что верит в меня.

С самого начала Селеста приняла его прошлое. Жрица не одобряла, но понимала его. Вместе с тем это не помешало ей доверять Нату. И верить, что он может измениться. Что может пойти другой дорогой.

В голубых глазах Селены блеснули слезы. Ее руки вцепились в рукав его рубашки.

– Она не может любить тебя, пока боится. – Неприятное чувство охватило Ната, когда он вспомнил о разговоре с Айлой, в котором та обронила очень похожую фразу. Только тогда речь шла о его собственном страхе потерять Дочь Неба.

Фраза Селены словно выбила из легких Натаниэля весь воздух. Он видел страх и гнев в глазах Селесты. Увидит ли он то же самое, когда вновь встретится с ней? Об этом Нат предпочитал не думать. Карамель глаз этой девушки всегда была наполнена теплом и любовью, когда она смотрела на него. И так должно быть всегда.

Нат оторвал пальцы Селены от своей одежды. Жалостливая улыбка тронула его губы.

– Тогда я всю жизнь буду пытаться прогнать этот страх, – тихо сказал он.

Дочь Луны прикусила нижнюю губу, и взгляд ее обратился к полу. Она отчаянно старалась взять себя в руки.

– Значит, ты действительно выбираешь ее? – спросила она со слезами в голосе.

– С тех пор как впервые ее встретил, для меня, видимо, уже не было другого пути, – признался он. Их встреча на улицах Самары, должно быть, была предначертана судьбой, подумал он. Видят Боги, он и в самом деле не планировал влюбляться в эту девушку. Поначалу Нат вообще не выносил ее. Как именно Селеста прокралась в его сердце, Нат не знал наверняка. Все развивалось постепенно. Это просто случилось.

То был дар Богов. Теперь Нат знал это совершенно точно. И он всегда будет носить этот подарок в своем сердце. Селеста была его спасением, его шансом на лучшую жизнь. Жизнью в любви, привязанности и честности.

– Я постоянно чувствую, что потеряла тебя. Притом, что я почти уверена, что ты никогда не был моим по-настоящему. – Глаза Селены были полны печали, сдавленный голос дрожал.

Сердце Натаниэля отзывалось болью, когда он видел ее такой. Но в том, что Селена возлагала на него такие надежды, не было его вины.

Даже узнав о той злой шутке, которую Нат вынужден был сыграть с ее чувствами, она все еще надеялась на будущее с ним. Сын Солнца отвел взгляд и услышал, как безрадостно Селена рассмеялась.

– Я и в самом деле надеюсь, что ты в конце концов передумаешь. Селеста тебе не подходит. Эта жизнь не для тебя. Выбери меня, выбери нас, и мир будет у твоих ног.

Широко раскрыв глаза, Нат уставился на подругу детства. Пусть он и презирал ее за сотрудничество с атеистами, но все же не хотел видеть, как она страдает.

– Я никогда не хотел причинять тебе боль, Селена. Может, Айла предполагает, что, если я вернусь к своим старым привычкам, то буду с вами? Или даже с тобой? Так она ошибается. – Этого не будет никогда. Он не станет присоединяться к атеистам. Может, тогда, когда он еще работал под началом Мика, это и было возможно, но только не сегодня.

В ее голубых глазах загорелся новый, хотя и очень слабый, проблеск надежды, отчего Нат вновь почувствовал угрызения совести.

– А может быть, она права, – прозвучал в этот момент голос Селены, с какой-то невероятной эйфорией и бодростью. – Дай нам шанс! Давай хотя бы попробуем.

Почти в отчаянии она пыталась уговорить его так, словно пыталась убедить саму себя.

– Прости, но я не могу. – Кроме того, он не хотел. Нат не хотел никого, кроме Селесты.

Он думал, что Селена сейчас расплачется, но она не стала. Только провела руками по лицу и тяжело сглотнула.

– Пойми, – пролепетала она. Казалось, жрица вот-вот рухнет без сознания.

Нат протянул было к ней руку, желая успокаивающе погладить девушку по щеке, но потом усилием воли заставил себя отказаться от этого. Такой жест мог только усугубить ситуацию.

– Я правда не хотел ранить твои чувства, пожалуйста, поверь мне.

В ответ на слова Натаниэля Селена, не глядя на него, кивнула. И, когда она заговорила снова, ее голос зазвучал совершенно иначе. Его пронизывал холод.

– А ты вообще знаешь историю жрицы Луны Чандры и избранного Сына Солнца Люциана?

Услышав имя «Чандра», Нат насторожился. Оно принадлежало жрице, которой не нашлось в склепе Божьих детей. Озадаченный, Нат уставился на Селену.

– О чем ты? – спросил Нат.

Селена отвернулась. Когда она заговорила, ее взгляд был обращен во двор. С улыбкой на лице жрица смотрела на засохшие растения. Улыбкой, от которой по спине Натаниэля пробежала дрожь.

– Их история немного напоминает мне нашу.

Звучало как-то не очень. Раньше Нат уже слышал о трагической истории этих двух детей Божьих. От Линнеи и Ноя. Но не помнил, что там произошло.

Пальцы Селены коснулись холодного стекла окна, ведущего на балкон. Мысли ее уже были не здесь.

– Они были друзьями с раннего детства, но потом пришла другая и забрала Люциана у Чандры. Ей это не понравилось. – В словах Селены клубилась тьма. И даже если Нат смотрел на девушку только в профиль, он видел бурю, бушующую в ее глазах.

– Селеста не забирала меня у тебя, Селена. – Все было совсем не так. Нат ничего не слышал о Селене много лет. Они были детьми, когда она покинула Самару. И когда Нат стал мужчиной, он не принадлежал никому. До того дня, как его призвали.

– А вот мне именно так и кажется, – прозвучал чистый, ясный голос Селены. Рука на оконном стекле сжалась в кулак.

Ему совсем не хотелось об этом спрашивать, но в глубине души Нат понимал, что должен знать.

– И чем же закончилась история этих двоих?

Селеста развернулась к нему. На ее лице застыло странное выражение. Горе, смешанное с гневом. Боль, сплетенная с эйфорией.

– Люциан убил Чандру, – тихо ответила она.

Глаза Ната расширились.

Это было просто невозможно. Одно Божье дитя убило другого? Он и не знал, что в истории Сириона случалось нечто подобное.

Селена кивнула. Уголки ее рта изогнулись.

– Да, но до этого она создала нечто уникальное.

Ната охватило некое зловещее предчувствие. Он уже понял, что ему не понравится то, что будет дальше. Не дожидаясь его ответа, Селена продолжила:

– Яким нашел старые записи того времени. Люциан изгнал все, что связано с Чандрой, и запер это в глубинах гробницы под септой Исаана. – Голос Селесты звучал возмущенно, словно она чувствовала отвращение к поступку бывшего короля.

Нат был в замешательстве. Пока эта история не имела для него никакого смысла.

– Что еще за записи?

Дочь Луны посмотрела ему прямо в глаза. На ее лице была улыбка, но глаза жрицы оставались холодными, пронизанными сверкающими ледяными осколками.

– О том, что произошло тогда на самом деле, – сказала она. – Я о ритуале.

Нат затаил дыхание. Эта Селена, которая стояла перед ним сейчас, с робкой улыбкой на губах и гневом во взгляде, выглядела безумной. Она казалась фанатиком, готовой на все, лишь бы достичь своих целей. В этот момент она уже не так уж и отличалась от своей сестры.

Нервно сглотнув, Нат задал решающий вопрос.

– О каком ритуале ты говоришь?

Селена взглянула на него исподлобья, а потом, покачав головой, направилась к двери. Просто оставила его стоять. Но по пути к выходу, не взяв на себя труд остановиться и обернуться к нему, произнесла:

– Поверь мне, он изменит этот мир.

Селеста

Пришло время претворить планы в жизнь. Однако, заглянув в лица членов Совета, энтузиазма в них она не увидела.

Первым заговорил Адриан. Он был немного бледен, а вена на лбу лорда угрожающе пульсировала.

– Что вы хотите сделать? Об этом не может быть и речи! – прогремел по залу его голос.

Симея была согласна с мужем. Она покачала головой. Ее тонкие пальцы сжались на столе в кулаки.

– Ни за что, я запрещаю!

Селеста подняла бровь и хмуро посмотрела на свою наставницу.

– Симея, ты больше ничего не можешь мне запретить. – Она была совершеннолетней и жрицей Самары. Никто в этой комнате не имел права ей что-либо запрещать.

Но Симея, казалось, смотрела на это иначе. Голубые глаза септины сузились, когда она бросила на Селесту гневный взгляд.

– Ты не станешь подвергать себя такой опасности, ты поняла меня?

Будто она была маленькой девочкой и ее поймали на чем-то запрещенном. Однако Селеста уже не была ребенком и поступала единственно правильным способом.

В этот момент заговорила Ника, которая стояла рядом с Селестой.

– При всем уважении, план жрицы может сработать, – без особой радости сказала она, но все же ободряюще кивнула Селесте. Жрица благодарно улыбнулась. По крайней мере, хоть кто-то в этой комнате был на ее стороне.

Послышалось возмущенное фырканье, и адмирал Эмир укоризненно посмотрел на Нику.

– Ника! Мы не будем подвергать опасности никого из жриц. – На удивление, Эмир говорил с Никой очень нежно, однако это не умаляло резкости его слов.

Телохранительница короля покачала головой.

– Эмир, ты больше не мой начальник, – сказала она. То, что Ника обращалась к адмиралу на «ты», удивило Селесту еще больше. – Я телохранительница короля, и мое место рядом с ним. Независимо от того, одобрит Совет план Селесты или нет, я отправлюсь в Солярис и освобожу своего короля.

Селеста почувствовала облегчение. Она надеялась, что Ника будет на ее стороне, но знать это точно было еще лучше. Жрица встала:

– А я пойду с ней.

Симея в ужасе посмотрела на нее. В глазах женщины мелькнули беспокойство и страх.

– Нет, Селеста, ты этого не сделаешь.

Селеста на миг закрыла глаза. Она подозревала, что именно в Симее найдет величайшего противника своего плана. Она могла выиграть эту дискуссию только в том случае, если построит цепочку доводов с одним логичным выводом.

– Я единственная, кто может выследить наших врагов. Если подобраться к ним достаточно близко. В тылу нашей армии мой дар бесполезен.

Симея закрыла лицо руками и разрыдалась. Сердце Селесты разрывалось на части, когда она видела свою наставницу в таком состоянии. Но она не могла подчиниться желанию Симеи. Только не в этот раз.

– Я должна пойти, потому что жрица, – объяснила Селеста. – Я поклялась защищать эту страну своей жизнью. И сделаю это.

Селеста была уверена, что Натаниэль в этот момент сражался с их врагами. И ему требовалась помощь. Никто не мог долгое время в одиночку противостоять атеистам.

– Ты можешь погибнуть, – снова раздался голос Адриана, который в этот момент с тревогой взглянул на жену. Глаза Симеи расширились, но Селеста лишь кивнула.

– Я знаю. Но меня призвали не для того, чтобы прятаться от других. Быть может, я не королева этой страны, но я уже и не маленькая девочка, которую нужно защищать. Я – боец, – на последнем слове она посмотрела на Нику, которая в ответ кивнула жрице. Телохранительница пробудила в ней боевой дух, и Селеста будет защищаться. – Я поеду в Солярис с Никой, – это было ее последнее слово.

Марко шагнул к Дочери Неба и встал по другую сторону от девушки. Селеста удивленно подняла глаза.

– Я буду сопровождать вас, – сказал солдат.

Селеста взглянула на Малию, которая явно была не в восторге от этой идеи, но тем не менее кивнула.

– Если уж ты не хочешь брать с собой меня, то пусть с тобой пойдет хотя бы Марко. Он позаботится о тебе вместо меня.

Дочь Неба благодарно кивнула. Робкая улыбка появилась на ее лице. Подвергать опасности всех жриц было слишком рискованно. Поэтому в Солярис отправится только она.

– А мой долг – заботиться о будущей королеве этой страны. Я поклялся в этом нашему королю, – прозвучал следом голос Эспена. Он стоял у стены напротив Селесты. Жрица взглянула на своего телохранителя, и улыбка расцвела на ее губах. Эспен назвал ее будущей королевой. Быть может, этого не случится уже никогда. Но то, что он назвал Дочь Неба именно так, согрело ее сердце. Ника и Эспен были лучшими бойцами, которых только знала Селеста. Если они будут с ней, у ее плана появится шанс.

Тогда лорд Карим поднялся со своего места и, положив правую руку на сердце и склонив голову, посмотрел на Селесту.

– Мой сын попросил меня позаботиться о женщине, которой принадлежит его сердце. – Селеста смущенно подняла глаза на лорда, а тот поднял в руке письмо, полученное от Натаниэля. В горле у Селесты пересохло. – Поэтому, если леди Селеста едет в Солярис, то я еду с ней, – добавил он.

Ника скептически посмотрела на лорда, но затем кивнула. Казалось, она была не в восторге от решения Карима их сопровождать.

– Нам нужен кто-то, кто проведет нас в столицу окольными путями. Нас ни в коем случае не должны видеть, – продолжила Селеста излагать свой план. Еще одна проблема заключалась в том, что даже в отдаленных районах Селеста была известна как жрица и привлекала внимание людей. Волосы всегда выдавали ее.

Эспен, оттолкнувшись от стены, встал рядом с лордом Каримом:

– Мы с лордом Каримом хорошо ориентируемся в Солярисе.

Карим поспешно кивнул.

– Я прорыл подземные туннели для ирригационной системы. Нас никто не заметит.

Это были хорошие новости, и они значительно улучшали их позицию на старте.

– А я позабочусь о том, чтобы мы вообще добрались до них, – раздался в комнате чей-то незнакомый голос. Зефир пришел на собрание Совета по просьбе Селесты. Она не стала объяснять его присутствие: этот наемник для ее плана был просто незаменим.

– Я знаю дороги, на которых нас никто не встретит. Это долгий путь, и мы должны ехать быстро, но доберемся до Соляриса так, что атеисты даже не заметят.

Жрица надеялась, что никто не спросит Зефира, откуда он узнал эти маршруты, поэтому быстро кивнула мужчине, пресекая дальнейшие вопросы в зародыше.

– Очень хорошо.

Их небольшая группа уже наполнилась, и волнение Селесты возросло. Скоро она вновь увидит Ната и не могла дождаться этого.

– Я тоже буду сопровождать вас, – снова раздался голос Эмира. Селеста удивленно посмотрела на адмирала и решительно покачала головой.

– Нет, так не пойдет, – тон жрицы не допускал возражений.

Эмир изумленно посмотрел на нее и поднялся.

– Но, миледи…

Но Дочь Неба перебила его:

– Каждый из нас нужен на своем месте. Ваше место на фронте нашей армии, адмирал. С Адрианом, Малией и Линнеей.

Она посмотрела на Адриана. Ее бывший учитель был хорошим стратегом. Навыки этого мужчины были необходимы на фронте. Малия, лучшая целительница в стране, была нужна раненым, дар Линнеи тоже пригодится в лазарете.

Вероятно, ее решение было совсем не тем, что надеялся услышать Эмир, но адмирал тем не менее покорно склонил голову.

– Как пожелаете, миледи.

Селеста огляделась. Ее пальцы покоились на столешнице, так, словно она ждала, что кто-нибудь захочет сказать еще что-то. Но в комнате было тихо.

– Вы поведете наших солдат к вратам Соляриса, – продолжила она, обращаясь к Эмиру и Адриану. – Когда глаза атеистов обращены вовне, они станут обращать меньше внимания на то, что будет происходить у них под носом.

Глаза Эмира сузились.

– Мы – отвлекающий маневр?

– Да. Если все пойдет хорошо, мы отрубим этой змее голову прямо в ее норе, и войны можно будет избежать. Если нет, вы должны быть готовы к бою, – ответила Селеста адмиралу.

– Мы будем готовы, – с одобрением в голосе пообещал он.

Селеста глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:

– Мы отправляемся завтра на рассвете.

Селеста в последний раз одарила каждого, кто присутствовал в комнате, пристальным взглядом. На этом заседание Совета было закончено.

Если Селеста хотела воплотить свои планы в жизнь, следовало торопиться. Линнея и Малия отправятся с армией. Селеста доверила подругам свою жизнь. В ее отсутствие они должны были держать в руках нити, которые управляли их нападением на столицу. У каждого была своя задача.

Глаза Селесты сузились. В затылке у нее покалывало. Признак ее божественного дара. Селеста провела рукой по трискелиону на шее.

Ее задачей было разоблачить предателя в своих рядах. Это был всего лишь мимолетный миг, но Селеста заметила. Пока она объясняла свой план, аура этого человека выдала его истинную сущность. Один из ее союзников вел двойную игру.

Поэтому хорошо, что он вызвался сопровождать их маленькую группу. Так что она попадет в эту ловушку не вслепую. И будет готова. Уголки рта жрицы приподнялись. Все шло точно по плану Селесты.

* * *

Они ехали верхом. Их небольшая группа из шести человек удачно продвигалась вперед благодаря помощи Зефира. Он знал пути и дороги, о которых Селеста до сегодняшнего дня даже не подозревала. Это было удивительно. Наемнику эти маршруты были известны потому, что он занимался контрабандой запрещенных товаров. Зефир провел отряд через горы в Нубифер, небольшой городок в горах, где они ненадолго остановились, чтобы восполнить запасы сил.

Селеста старалась держаться в стороне от улиц. Никто не должен был ее узнать. Несмотря на то, что Селеста была жрицей этой провинции, никто из них не знал, как далеко успели продвинуться атеисты. Зефир сам озаботился пополнением их продовольственного запаса.

Поездка была утомительной, холодные горные ветры истощали все силы. Повезло хоть, что по пути они не попали в метель. Приближение весны ощущалось даже в самой холодной провинции Сириона.

Их следующей целью был Люмен. Вернее, они собирались обосноваться в каком-нибудь неприметном местечке недалеко от города и передохнуть там. Так они оставят позади горы и самарскую провинцию и приблизятся к Солярису. Люмен лежал на западе от столицы, и большинство местных жителей были фермерами. Широкие поля, полные злаковых посевов, простирались вокруг Люмена. Поля не обеспечивали им никакой защиты, но они были безопаснее торговых дорог, ведущих в столицу: они охранялись куда слабее.

Селеста сидела рядом с Никой, которая разжигала костер. Жрица помогала ей. Марко и Зефир отправились пополнять свои запасы. Вдвоем они привлекут на улицах Люмена куда меньше внимания.

Карим и Эспен сидели неподалеку и изучали карты подземных ходов Соляриса. Они обсуждали, по какому из туннелей лучше всего организовать переход. Селеста не могла им помочь в этом вопросе. Она и столицу-то знала не очень хорошо, не говоря уже о туннелях, и полагалась на профессиональные знания своих подчиненных.

И тут Ника шепнула:

– Мне не нравится твой план.

Селеста изумленно посмотрела на нее. Телохранительница короля не смотрела на жрицу, внимательно следя за тем, что делала, и говорила настолько тихо, что Селеста едва смогла расслышать ее слова.

– Все будет хорошо, – прошептала Дочь Неба в ответ. – Он ничего мне не сделает. – Селеста говорила о предателе, который затесался в их ряды.

Жрица посвятила Нику в свой план. Помимо Селесты и Ники, о нем знал только один человек, которому Селеста никогда не хотела доверять. Чем меньше людей все знали, тем меньше они могли помешать ее плану.

Ника незаметно подняла взгляд. В ее светло-голубых глазах сверкнул скептицизм.

– Как ты можешь быть так в этом уверена? Он на ее стороне. Мы должны убрать его с дороги здесь и сейчас.

Селеста уже думала над этим и решила, что этого делать нельзя. Они не знали, что сделают с Натаниэлем и другими заключенными, если до Айлы перестанет доходить секретная информация. Потому что девушка была уверена, что предатель шпионит за ней.

Единственным преимуществом жрицы было то, что он не знал о том, что Селеста узнала о нем. Он отвезет ее в Солярис, предполагая, что заманил отряд в ловушку, и преподносит их Айле на серебряном блюде. Но так далеко дело не зайдет. Селеста позаботилась об этом.

Пламя вспыхнуло, и Селеста протянула к нему руки. Тепло растеклось по ее окоченевшим конечностям, и Дочь Неба прикрыла глаза.

– Селеста, могу я поговорить с вами минутку? – раздался голос Карима. Лорд стоял прямо над ней.

Жрица кивнула:

– Конечно.

Когда она не сделала никаких попыток встать, Карим кашлянул.

– Наедине, если можно.

Селеста обменялась с Никой быстрым взглядом, а потом встала и последовала за Каримом в лес. Она слышала щебетание птиц и треск, доносившийся из подлеска.

– Что у вас на сердце, лорд Карим? – спросила она, когда они остановились.

Карим, казалось, занервничал, но потом полез во внутренний карман плаща и что-то вытащил.

– Я хотел отдать вам это. – Он протянул ей письмо, которое прислал ему Нат. – Вам нужно его прочесть.

Озадаченная жрица взяла бумагу и развернула ее. Глаза жрицы расширились, когда она перебирала взглядом строчки. Первая часть письма касалась текущей ситуации в Солярисе. Ничего такого, чего она еще не знала. Но вторая часть письма была для нее нова. Карим не стал это читать. То были слова сына, обращенные к отцу. Слова, которые тронули сердце Селесты.

Надеюсь, вы простите меня за то, что я ударил вас по лицу. И не один раз. Я позволяю вам взять реванш, как только закончится война. И, быть может, после этого нам, наконец, удастся начать жить в мире. Как семья.

Нижняя губа Селесты задрожала, и по всему телу растеклось тепло. Нат, подумала она, стараясь сдержать слезы. Значит, он наконец понял, насколько важна семья. Селеста даже не могла выразить словами, настолько была рада этому обстоятельству. Одарив Карима робкой улыбкой, она продолжила читать.

Поэтому я хочу попросить вас об одолжении. Не как король своего советника, а как сын – отца: позаботьтесь о Селесте. Она моя королева, а значит, и ваша. Если с ней что-нибудь случится, я не вижу во всем этом никакого смысла. Удерживайте ее от глупых решений, таких, например, как попытки освободить меня.

Чистое счастье растеклось по венам жрицы, и пальцы ее невольно коснулись кольца, спрятанного под одеждой. Легкий, радостный смех сорвался с ее уст.

– И вы показываете мне это только сейчас?

Нат не хотел, чтобы она наделала глупостей. Но для этого было уже слишком поздно.

На лице Карима появилась улыбка.

– Вы не та женщина, что склонна принимать легкомысленные решения. Кроме того, я не думал, что слова моего сына могли что-то изменить.

С этим Селеста могла только согласиться.

– Как хорошо, что я редко слушаю Натаниэля. – Улыбаясь, девушка сунула письмо в карман своего плаща.

Стемнело; деревья отбрасывали длинные тени на маленькую полянку и лицо Карима. Последующее движение возникло словно из ниоткуда.

Две сильные руки легли на Карима сзади и прижали к его рту тряпку. Распахнув глаза, Селеста закрыла руками рот и заглянула в глаза, которые внимательно следили за ее реакцией.

Карим отбивался. Хрипел, хватался за руки нападавшего. Но было слишком поздно. Веки лорда дрогнули, и он потерял сознание.

– Эспен, в чем дело? – с испугом спросила она и попятилась от своего телохранителя. Тот опустил тело Карима, который потерял сознание, на лесную подстилку.

Эспен поднял руки, показывая, что безоружен.

– Простите, жрица. Но Карим хотел предать вас. Он не на нашей стороне.

Глаза Селесты сузились:

– О чем вы говорите?

Нерешительными шагами Эспен приблизился к ней.

– Я обещал королю позаботиться о вас. Так, как когда-то обещал Эстель.

Едва было произнесено имя ее матери, все внутри Селесты сжалось. Сердце болезненно сдавило.

– Какое отношение к этому имеет моя мать? – задохнувшись, выдавила она.

Взгляд Эспена утратил твердость. В глазах его плескалась нежность, которой прежде Селеста в них не видела никогда.

– В тот раз я не рассказал вам всей правды о вашей матери и обо мне. Я сказал, что не видел Эстель со времени нашего пребывания в приюте, но это неправда. Когда вы только родились и мы увидели у вас на шее трискелион, Эстель попросила меня отвести вас в безопасное место. К этому моменту она уже была атеисткой и не хотела, чтобы вы попали к ним в руки. Атеисты либо убили бы вас, либо использовали в своих целях. Эстель знала, насколько жестокими могут быть повстанцы, и не хотела, чтобы вы выросли вместе с ними.

Кровь зашумела в ушах Селесты, едва она услышала это признание.

– Вы присутствовали при моем рождении? – в замешательстве уставилась она на телохранителя. Она считала, что в это время Эспен уже давно переехал в Солярис. Селеста даже не подозревала, что Эстель и Эспен вообще не прерывали контактов друг с другом. Он солгал ей, когда они говорили о ее матери, или, по крайней мере, не рассказал всей правды. Правды, которая проливала свет на то, чего Селеста даже не ожидала узнать.

Эспен прерывисто кивнул.

– Ваш отец был в поездке по поручению атеистов, а Эстель не хотела быть одна при рождении своего ребенка. Ей нужен был друг, который находился бы рядом.

В горле жрицы образовался ком. Как ей ни хотелось узнать больше о своей биологической матери и своей собственной истории, момент для этого сейчас был крайне неподходящим. Но вдруг Селеста застыла на месте.

– Подождите! – выдохнула она. – Вы мне тогда сказали, что она ушла из детского дома раньше, чем вы, и после этого вы ее больше не видели. Это было до того, как она попала к атеистам и родила меня.

Телохранитель остановил на Селесте виноватый взгляд.

– Не видел, если не считать этого момента. Признаюсь, после того, как мое время в детском доме вышло, я провел расследование, чтобы найти Эстель. Было такое чувство…Когда я был в гостях в Самаре, то действительно совершенно случайно встретил ее на улице, когда она была уже беременной. Наша старая связь тут же вернулась. Так одно перешло в другое. Сегодня я думаю, что это, наверное, была судьба. Потому что теперь я телохранитель ее дочери.

Это объяснение казалось таким простым. Таким невинным. Таким обнадеживающим. Селесте почти хотелось, чтобы это было правдой. Но она знала лучше. Поэтому только вздохнула.

– А знаете, почему лучше всего всегда говорить правду? Потому что не нужно думать, что кому можно рассказать, а что нужно скрыть.

При словах жрицы глаза Эспена превратились в узенькие щелочки.

– Что вы имеете в виду?

– Что можно уже перестать делать вид. Вы сами дали мне совет тренировать божественные способности. Я вижу вашу истинную сущность. – И то, что она там видела, пугало Селесту больше, чем можно было представить.

До сих пор самой страшной аурой, которую она когда-либо видела, была аура Мика. Наемник был окружен гневом, насилием и ненавистью. Но Эспена окружала чистая тьма. И это было еще хуже. Однако почему Селеста смогла так ясно увидеть его ауру только на последнем заседании Совета, оставалось для нее загадкой. Вероятно, это было связано с тем, что она отчаянно хотела видеть в Эспене союзника. Своими рассказами о ее матери этот мужчина обвел ее вокруг пальца. Но теперь Эспен уже не мог прятаться от жрицы. Он был волком в овечьей шкуре, но Селеста положит этому конец.

Эспен тихо рассмеялся, и его взгляд остановился на Селесте.

– Меня до сих пор поражает, какой сильной женщиной вы стали. Я держал вас на руках, когда вам было всего несколько минут от роду. – Тут Селеста сглотнула. У нее и Эспена было общее прошлое, которое она никогда не сможет стереть полностью. Подумав об этом, девушка содрогнулась от ужаса. – Я привез вас в Самарский дворец, потому что об этом меня попросила Эстель. Она хотела, чтобы у вас было счастливое детство, несмотря ни на что. Я не мог отказать ей в этом желании.

– Потому что были в нее влюблены, – внезапно осознала Селеста. В темноте, окружавшей ауру Эспена, появился яркий клубок из любви и привязанности, смешанных с раскаянием. В том, что не смог предотвратить смерть Эстель, решила Селеста.

Эспен просто кивнул.

– И всегда буду любить. – Как этот мужчина мог находить такие нежные слова, в то время как в его глазах не было ничего, кроме холода, было для Селесты загадкой.

Эспен посмотрел на Селесту, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Холод в его глазах немного смягчился.

– Когда я смотрю на вас, я вижу Эстель.

Пораженная, Селеста уставилась на Эспена. Жрица сомневалась, что то, что Эспен видел в ней ее мать, было хорошо. Но ведь он только что признался, что любил Эстель. В то же время это подтверждало предположение Селесты: Эспен не причинит ей вреда.

– Как вы попали к атеистам? – задала Селеста вопрос, который вертелся у нее на языке.

Эспен, глубоко вздохнув, ответил:

– Эстель попала к атеистам через Мануэля, вашего отца. А я присоединился к ним, чтобы защищать ее и присматривать за ней.

Аура предателя подсказала Селесте, что он сказал правду.

– Значит, вы вовсе не по убеждению встали на сторону атеистов?

Темнота, окружавшая его, говорила совершенно другое. Селеста, наконец, хотела внести ясность. Она была слишком сбита с толку тем, что узнала сегодня.

– Атеисты – сборище обезумевших собак. Большинство из них – преступники, которые хотят избежать справедливого наказания. Они следуют зову сильнейшего. Садык, Яким и Айла – другие. Они одни из сильнейших. У них есть видение будущего Сириона. – Эспен сделал к ней несколько шагов, и Селеста автоматически отступила на такое же расстояние назад. Пока ее спина не ударилась о ствол дерева. Она оказалась в ловушке.

– И у вас тоже есть такое видение? – прямо спросила Селеста. Если Эспен попал к атеистам только из-за ее матери, Дочь Неба задавалась вопросом, почему он остался с повстанцами, когда та умерла. Для Селесты это было настоящей бессмыслицей. Если, конечно, у Эспена не появилось собственных убеждений, которые удерживали его в рядах мятежников.

– В конце концов ваша мать открыла мне глаза на порочность этого мира. Будучи телохранителем короля, я видел пропасти в нашей системе правления. Если бы я не защищал Миро, наша страна погрузилась бы в хаос. Без короля мы беззащитны. Мы подчиняемся и зависим от него и от Богов. Я не мог больше терпеть эту зависимость. Атеисты считают так же. И все же каждому из них нужна руководящая рука. – Глаза Эспена потемнели. – В одиночку Мануэль никогда не смог бы проникнуть в самарскую тюрьму, чтобы освободить Садыка. Твой отец был не так уж умен. – И Эспен недоверчиво покачал головой, будто не мог поверить, что Селеста – ребенок этого мужчины.

– При этом нападении погибли стражники, – прозвучал ее робкий голос Эспен в ответ лишь пожал плечами. Затем продолжил:

– И Садык, каким бы сильным и грозным он ни был, тоже не смог бы совершить нападение на монастырь Лакрима по собственному желанию.

Так за этим кровожадным, жестоким нападением тоже стоял Эспен?

Селеста тяжело сглотнула. Чем больше она узнавала об этом человеке, тем больше ее охватывал холод.

– В монастыре жили невинные люди и дети. – Какой смысл было убивать этих людей? Селеста не понимала.

– Я получил информацию о том, что там должны быть документы, касающиеся пробуждения новой Дочери Луны. Это была дезинформация. Кто-то должен был быть наказан за это.

Глаза Селесты расширились. Тогда ей показалось странным, что Селена возникла на горизонте в качестве новой Дочери Луны почти одновременно с тем, как атеисты выползли из своих нор. Однозначной связи до сих пор найти не удавалось, это девушке было известно от Ноя и Линнеи, но скептицизм остался. Но того, что все было так тесно переплетено, что пробуждение Дочери Луны изначально входило в планы атеистов…этого Селеста никак не ожидала.

– И в ту роковую ночь Миро охранял я. Айла выстрелила. Я защитил ее.

Ужас затопил ее сознание. Она думала о Миро, о залитом кровью теле, которое она нашла в объятиях Ната. Эспен предал Миро. Этот телохранитель предал своего короля. Хрип вырвался из горла Селесты, когда она обхватила себя руками, стараясь изгнать холод.

Взгляд Эспена снова смягчился.

– Вам не нужно меня бояться. Быть может, вы считаете меня монстром, но это не так. Я хочу помочь народу Сириона. – С какой бы искренностью ни звучали его слова, как четко его аура ни говорила бы Селесте, что Эспен убежден в благости своих намерений, сущность того, что он говорил, была просто нереальной.

– Мне действительно трудно в это поверить. В конце концов, вы только что признались в бесчисленных преступлениях и даже убийствах, в которых были замешаны, – внезапно охрипшим голосом сказала Селеста, в этот момент начиная сомневаться в своем плане.

– Я не совершил ни единого убийства, – легко возразил Эспен.

Селеста покачала головой. В ней вспыхнула ярость.

– Вы их заказали, и я не вижу в этом никакой разницы. Кровь этих людей на ваших руках.

Эспен медленно кивнул, а затем шагнул к ней. Селеста знала, что пойдет с ним. У нее не было другого выбора. И Эспен тоже это знал. Он протянул ей руку, но Селеста не коснулась его. Вместо этого она прошла мимо него с высоко поднятой головой. Эспен схватил девушку за плечо и потащил к своей лошади, привязанной за деревьями.

Посадив Селесту на лошадь, телохранитель взглянул на жрицу.

– Ваш план провалится. Теперь я знаю о подземных туннелях. Как только мы окажемся в Солярисе, атеисты выставят охрану у каждого из этих путей.

Он взлетел в седло позади нее, и они поскакали.

Селеста знала: он был прав. Тем лучше. Значит, Ника и другие члены их отряда не сунутся в Солярис через туннели…Карим был не единственным, кто знал секретные маршруты, имеющиеся в столице. Зефир тоже мог воспользоваться этим знанием. Они попадут в Солярис через неиспользуемые ворота на северной стороне городской стены. А там Зефира уже будут ждать его наемники. Наемники, о которых Эспен не знал, а если о них не знал он, значит, не знала и Айла.

Но чтобы ему все удалось, врагов нужно было чем-то отвлечь. Пусть они думают, что одержали небольшую победу. Селеста была готова взять на себя эту роль. Потому что именно ее и хотели заполучить атеисты. Вопрос только в том, почему. Скоро Селеста сама все узнает. И снова сможет заглянуть в зеленые глаза, которые так любила.

Она добровольно отдалась в руки врага, чтобы спасти мужчину, которому принадлежало ее сердце.

Глава 16

Лунное затмение

Чандра – двести пятьдесят лет назад

Она в одиночестве стояла у алтаря перед храмом, посвященном ее Богине, и смотрела на свою армию. Черные тени приняли облик воинов, но все равно выглядели, словно монстры из самых страшных кошмаров. Это были существа с длинными когтями и огромной черной пастью там, где на самом деле должен был быть рот. Безликие создания, которые подчинялись только ее воле. Чистое совершенство, вылепленное из тьмы.

Вместе с Таносом и своими последователями она захватила остров Сохалия и объявила его своей базой. Отсюда они нападут на материк и заберут себе то, что принадлежит им по праву.

Холодная улыбка тронула губы Чандры. Она ожидала гостя. Когда Танос сообщил ей, что в морских водах на пути в Сохалию был замечен корабль, едва успела помешать ему потопить судно в море. На корабле развевался флаг с золотым солнцем Соляриса, и Чандра прекрасно знала, кто находится на борту. Они никогда не причинит ему вреда. Никогда.

Разгладив руками свое длинное белое платье, она устремила взгляд на мощеную дорожку, которая вела сюда из порта Сохалии. Он снова был дома. Снова был с ней.

И теперь в одиночестве направлялся к храму.

– Давно не виделись, – несколько мгновений спустя раздался знакомый голос ее лучшего друга, и Чандра улыбнулась. Прошло несколько месяцев с того дня, как она сбежала из Сирены. Никто не смог ее остановить. С тех пор никому не разрешалось ступить на ее остров. Все корабли и люди, что пытались приблизиться к Сохалии, нашли свою смерть в морской пучине. Ее Богиня была властительницей приливов. И хотя теперь Дочь Луны носила на груди спираль, Селинда, казалось, все еще держала над Чандрой свою защитную руку. Несмотря ни на что, девушка была уверена в благосклонности своей Богини, хотя прежде даже не считала такое возможным. Видимо, Селинда, Богиня Луны, любила ее так сильно, что, несмотря на все, что сделала Чандра, не хотела причинять ей страданий. К сожалению, сама Чандра видела это в ином свете: она считала, что только благодаря тому, что Богиня призвала ее, начались все ее страдания.

– Очень давно, – согласилась она, внимательно разглядывая его. Люциан все еще носил одежду в цветах Богини Луны. Темно-синий, белый и черный. Ничто не указывало на то, что перед ней стоял будущий король страны. Однако мужчина перед Чандрой больше не был ее лучшим другом. То был принц. Чандра поняла это по голубым глазам Люциана. В них пылала ненависть. И его ненависть разжигала ненависть Чандры. Он предал ее.

– Как поживает твоя королева? – Голос Дочери Луны задрожал от ненависти, когда она с радостью вспомнила тот момент, когда ее пальцы легли на стройную шею Дочери Леса. Когда жизнь покинула ее и на Чандру уставились неподвижные глаза. Мгновение, которое она будет помнить вечно.

Глаза Люциана наполнились слезами, но он быстро смахнул с ресниц непрошеную влагу. Принц стиснул зубы, и все его тело напряглось, как скрученная пружина.

– Как ты могла? – прошипел Люциан ей в лицо. В его голосе было столько злости, но Чандра не отступила ни на шаг. Его гнев не шел ни в какое сравнение с ее яростью.

– Как я могла что? – спросила она. – Убить Алиссу? По мне, так она более чем заслужила это. – Эта женщина, которая украла у нее все, заслуживала намного худшего, чем просто смерть. Она заслуживала всех мук на свете. Так что Чандра обошлась с ней даже милостиво.

Пораженный, Люциан медленно покачал головой. Горе о потерянной любви исходило из каждой поры его тела.

– Алисса не причинила тебе вреда.

Чандра фыркнула. Нет, она сделала это. Из-за Алиссы Чандра потеряла своего лучшего друга. Только из-за этой жрицы трискелион на груди Дочери Луны превратился в спираль. Из-за нее в сердце Чандры образовалась глубокая дыра. Она посмотрела на Люциана. Среди ее воинов-теней, неподвижно стоявших вокруг храма, он выглядел светом в глубокой ночи.

Чандра смотрела на то, как Люциан стоял здесь, на их лугу, и ее сердце наполнялось тоской.

– Ты должен был выбрать меня, – прошептала она. – Как было предопределено. – Он был подарком, который сделали ей Боги. То, что они призвали именно Люциана, было именно тем знаком, которого она ждала все эти годы.

– Что за чушь ты несешь? – непонимающе уставился на Чандру принц. Люциан смотрел только на нее, будто все ее воины совершенно его не волновали. Чандра медленными шагами направилась к нему. Словно королева, она подошла к нему со своего места у алтаря.

– Ты думаешь, что то, что Боги призвали тебя, было простым совпадением? Именно тебя? Моего звездного мальчика? – Он всегда принадлежал ей. Чандра никогда не хотела быть ни с кем другим. Она хотела только Люциана. Но Алисса все испортила.

Люциан в ответ злобно фыркнул.

– Я не верю в предопределение и судьбу. И ты тоже. Так о чем ты вообще?

Он был прав. До того как призвали Люциана, Чандра никак не могла понять, почему Богиня избрала своей дочерью именно ее. Или для чего вообще на свете существовали Божьи дети. Все это не имело для нее никакого смысла. До того дня, когда Люциан был отмечен трискелионом. Именно в тот день пелена спала с ее глаз. Однако принц, похоже, не понял этого знака.

– Да что ты? А Алисса? – С ней-то он говорил о предназначении. Одно только это слово, которое Чандра услышала из уст Люциана, пока он с любовью смотрел на Дочь Леса, разожгло ненависть в жилах жрицы Сохалии с новой силой.

– Я любил ее, Чандра, – внезапно выкрикнул Люциан. Он больше не мог сдерживаться. Движимый гневом и отчаянием, принц шагнул к бывшей подруге. Армия теней отреагировала так же быстро. Они были созданы, чтобы служить Чандре и защищать ее. Люциан понял предупреждение и немедленно остановился, с подозрением посматривая на темных существ. – Я любил ее больше всего на свете. Почему ты не дала мне стать счастливым? Ты так сильно меня ненавидишь?

Дочь Луны медленно покачала головой.

– Ненавижу тебя? Я люблю тебя всем сердцем! Я ненавидела ее. За то, что она отняла тебя у меня. – Она никогда не простит этого.

Люциан всплеснул руками.

– Она не забирала меня у тебя. Нас с тобой разлучила твоя ревность. Почему ты этого не видишь? – Его слова эхом разнеслись по храмовой площади, сопровождаясь громом приближающейся грозы.

Чандра сжала руки в кулаки.

Что он только что сказал? Это ее ревность была виновата в том, что у Чандры больше не было с ним шансов? Чандра яростно встряхнулась, чтобы прогнать эту мысль, это осознание. Нет, она ни в чем не виновата!

– Потому что это ложь! – закричала она. – До того, как появилась она, все было в порядке. Это только ее вина. – И за это Алисса заслуживала смерти. Чандра не испытывала ни капли жалости к этой женщине. Ни единой.

– Ты что-то придумываешь, Чандра. Алисса не виновата, что я влюбился в нее, а не в тебя. И мы были бы счастливы вместе, если бы не ты.

Его слова были как пощечина. Чандра обиженно отпрянула. Он не мог говорить такого всерьез. Она стиснула зубы.

– Это мы должны были быть счастливы вместе, Люциан. Мы с тобой. – Они были предназначены друг для друга. Им суждено было быть вместе.

– Этого бы не случилось, – возразил Люциан. – Я и правда любил тебя, Чандра, но как друга. Совсем не так, как любил ее. Ты уничтожила все то, что для меня в этой жизни было важно.

Его слова, которыми он возлагал вину на нее, Чандру, заставили глаза девушки наполниться слезами.

Взгляд Люциана скользнул вниз к морю, где флот Чандры ждал приказа атаковать Сирион. Кроваво-красные паруса с черной спиралью были подняты. Королевская армия будет ждать ее корабли на берегу Сирены. Но у нее не было никаких шансов. Королевскому флоту не выстоять против наемников и армии теней.

– А теперь ты уничтожаешь мир в Сирионе.

Чандра вздернула подбородок. Да, она повергла эту страну в хаос. Но она не отнимала у него мир. Его никогда не существовало.

– Возможно, теперь Солярис наконец серьезно отнесется к той угрозе теней. Всех тех, чьи голоса не слышны. Теперь, когда опасность таится повсюду. – Она одна имела власть над жизнью и смертью. Стоит Чандре захотеть – и Солярис или любую другую провинцию, что будет противостоять ей, охватит пламя.

Бросив последний быстрый взгляд на армию Чандры, Люциан нерешительными шагами направился к ней. Его черные волосы были подхвачены порывом ветра, который гнал в сторону грозовые тучи.

– Ты можешь остановить это прямо сейчас, Чандра. Не знаю почему, но эти существа слушаются тебя, – презрительно произнес он, с отвращением глядя на нее.

Чандра коротко рассмеялась:

– Конечно, они меня слушаются. Ведь я их создала. – Они жили силой Чандры. Силой, данной ей как избранной, силой, которой до сих пор у Чандры не было. И больше никто не сможет отнять у нее эту силу.

– Но как ты этого добилась? Ты – Дочь Луны, дитя света. А эти существа возникли из тьмы.

– Тьма в моем сердце, – зловеще возвестила Чандра. Только благодаря охватившему ее горю она смогла повелевать тенями. Формировать их в угоду своей воле.

– Селинда не захотела бы этого никогда, – прошептал Люциан.

Глаза Чандры сузились. Она посмотрела на небо, где сгущались темные тучи, а вдали виднелись первые вспышки молний. Вскоре пойдет дождь, который возвестит самый темный час детей Божьих.

– В этом ты, возможно, прав. Изначально ритуал предназначался для другого. – Он был создан Богами для защиты Сириона от врагов. Но это было в прошлом.

– Что ты имеешь в виду? – озадаченно взглянул на нее Люциан. Хорошо, что она не стала показывать ему секретные записи, поняла Чандра.

Дочь Луны пожала плечами.

– Ты сам сказал: я – дитя света. Ты действительно веришь, что Богиня Луны, моя мать, хотела создать армию теней? Конечно, нет. Этого хотела я. Считай этих существ моим подарком тебе.

Они должны были принести Сириону то, чего он заслуживал: свободу. А это могло произойти лишь в том случае, если Боги падут.

– Ты сошла с ума, – констатировал Люциан, грустно покачав головой.

– И кто в этом виноват? – сердито спросила Чандра. Это ведь он, Люциан, довел ее до такого. Он и Алисса.

– Я никогда не хотел причинять тебе боль! Но ты просто не захотела понять, что я не чувствую к тебе того же, что ты чувствуешь ко мне. Я не могу заставить себя полюбить тебя!

Чандра зажала уши руками. Слова Люциана наполнили ее сердце мучительной болью, и раны, которые она тщетно пыталась залечить, вскрылись вновь.

– Хватит! Я больше ничего не хочу об этом слышать. – Он уже разбил ей сердце, большего она вынести не могла.

– Чандра, пожалуйста. Положи этому конец. Мы можем поговорить об этом, тебе не нужно этого делать. – Он поднял руки, будто собираясь сдаться.

– Теперь ты хочешь поговорить? – насмешливо спросила она. Страх Люциана был всего лишь признаком того, что он знал, как сильно уступает ей. Это была ее война, и Чандра собиралась ее выиграть. Чего бы это ни стоило.

– Я не хочу, чтобы ты уничтожила Сирион.

На лугу рядом с ними ударила молния, и Люциан вздрогнул. Чандра лишь холодно посмотрела на него.

– Я хочу уничтожить не Сирион, а Богов и веру в них. – Но сначала Сирион должен был почувствовать ее силу, увидеть, на что она способна, чтобы люди в этой стране поняли, что Боги не всемогущи, что не только они могли обладать властью над ними.

Он молча уставился на нее.

– Значит, ты хочешь уничтожить меня? – спросил он потом.

При одной лишь мысли об этом ее грудь мучительно сжалась. Невыразимая боль овладела всем ее телом.

– Нет, – чуть не плача, выдохнула она. Что бы Люциан ни сделал, она никогда не причинит ему никакого вреда.

– Значит, я исключение? – спросил он. – Значит, в конце останемся только ты и я? Ты этого хочешь?

Чандра кивнула.

– Это все, чего я когда-либо хотела. – Только он и она. Вместе они всегда были счастливы. И могли быть счастливы снова.

Какое-то мгновение Люциан просто смотрел на нее, а потом закрыл глаза и кивнул.

– Тогда пусть будет так.

Сердце жрицы на мгновение остановилось. Что он имел в виду?

Люциан протянул Чандре руку. Они стояли так близко друг к другу, что Чандра могла коснуться Люциана, если бы тоже подала ему свою руку.

– Заключи со мной сделку, – сказал Люциан. – Пощади мою страну и получишь за это меня.

Ее глаза расширились.

– Тебя? – прошептала она.

Люциан нерешительно кивнул.

– Мне еще предстоит выбрать королеву. Отзови своих тварей и стань моей королевой.

Тысячи бабочек, казалось, вспорхнули в ее животе. И все же какая-то малая часть Чандры не доверяла его предложению.

– Ты так боишься меня, что делаешь это предложение? – Она видела страх, который темнел в глазах Люциана, когда тот смотрел на ее творение. Ее армию из теней.

– Я не боюсь тебя, Чандра. Но если это то, чего ты хочешь, я дам это тебе. Я – король, и мой долг – защищать эту страну и народ.

Люциан делал Чандре это предложение только из чувства долга, но для Чандры это было неважно. В его словах жрица слышала лишь обещание, которое принц дал ей.

– Ты хочешь жениться на мне? – Такого она даже не могла себе представить.

– Да.

Множество самых разных чувств отразились на лице Люциана, но Чандра не поняла ни одного из них. Почему он передумал? Она никак не могла сообразить.

– Но почему? – недоверчиво спросила она.

– Ты говорила о предназначении, но я не верил в это. И, быть может, это было моей ошибкой. Возможно, ты была права, и Боги призвали меня любить тебя. – Он все приближался к ней, И Чандра не отступала. Перед ней стоял Люциан, ее Люциан. Ее звездный мальчик. Он смотрел на нее так же, как раньше. Тепло вернулось в его глаза. Она больше не видела в них ни гнева, ни ненависти. – Мне жаль, что я не смог увидеть этого раньше, – хрипло прошептал он.

В горле у Чандры пересохло.

– Люциан… – начала она, но больше не смогла произнести ни звука. Теперь он стоял прямо перед ней. Чандра чувствовала его дыхание на своем лице. Ощущала тепло, исходящее от его тела. Люциан медленно наклонился к ней. Пальцы мужчины нежно коснулись ее щеки. Кожа Чандры покрылась мурашками, и она прильнула к его руке. Теперь все будет хорошо. Он снова был с ней. Они будут вместе править Сирионом, как только освободят его от веры в Богов. Никто не станет им мешать. Ее тени защитят их.

– Я люблю тебя, – тихо прошептала она. Всего три маленьких слова, но как много они значили! Она всегда любила его и всегда будет любить.

Ничего не ответив, Люциан притянул ее к себе. Его губы так внезапно оказались на ее губах, что Чандра не смогла сдержать стон. Его рот был таким теплым и мягким. Язык Люциана имел какой-то сладковатый привкус, который Чандра не могла определить. Она могла бы стоять так часами. Чтобы Люциан целовал ее. Чтобы ощущать его губы на своих губах. Но Люциан вдруг оттолкнул ее от себя.

Озадаченная, Чандра взглянула на своего звездного мальчика. Выражение на его лице изменилось. Тепло снова исчезло, уступив место всепоглощающему холоду. Он смотрел на нее взглядом, полным ненависти. Но к ненависти примешивалось кое-что еще. И Чандра с удивлением поняла, что это было раскаяние.

– Мне очень жаль, но я не вижу другого выхода. – Он вытащил из кармана плаща маленький флакон и выпил его содержимое.

– Что это? – озадаченно спросила Чандра. Она не понимала, что он хотел ей сказать. Что на него нашло? Почему Люциан больше не целовал ее? Это было так правильно. Ей захотелось шагнуть ему навстречу, но ноги отказывались ей служить. Боль охватила тело девушки, такая сильная, что перехватило дыхание. Задыхаясь, она опустилась на колени и схватилась за грудь. Дышать было трудно. Черные точки плясали перед глазами, а по жилам, казалось, течет огонь. Тело стало горячим, слишком горячим. Чандра не могла дышать.

– Что ты сделал? – задыхаясь, спросила она. Что-то было не так. Кожа начала чесаться, а когда Чандра попыталась выровнять дыхание, на глаза навернулись слезы. Легкие продолжали сжиматься, мешая Чандре вдыхать столь необходимый кислород.

– Ты не оставила мне выбора, – тихо сказал Люциан. – На тебя он подействует быстрее, чем на меня. Благодаря своему дару самоисцеления я могу продержаться дольше, чем ты. – Он опустился на колени рядом с девушкой. Чандра никак не могла понять, почему в его глазах плескалось столько жалости.

– Что было во флаконе? – с трудом выдавила она. Легкие болели, грудь ныла.

– Утренний дар.

Мысли в голове Чандры встрепенулись. Она уже где-то слышала это название раньше. Но в этом не было никакого смысла.

– Утренний дар? Но это лекарство от… – она умолкла, в ужасе глядя на Люциана.

Он медленно кивнул.

– Полуночного проклятия. Я знаю.

Чандра уставилась на Люциана широко раскрытыми глазами, когда ее захлестнула вторая волна боли. Она упала на бок, обхватив грудь руками, пытаясь заставить свои легкие работать.

– Ты отравил меня, – выдавила она.

– Я должен был это сделать. – Его голос звучал сдавленно, как будто это он страдал от боли, а не она. Чандра все поняла, и это осознание захлестнуло ее, подобно физической боли. Он не собирался жениться на ней. Все его слова были ложью. Даже его поцелуй. Он был ее погибелью. Своим поцелуем Люциан приговорил ее к смертной казни. Чандра умрет здесь. На своем острове. И спасти ее было некому. Она была одна. По щеке девушки скатилась единственная слезинка.

– Как ты мог? – Она едва понимала собственные слова. Легкие отказывались ей служить. Сердце в груди исступленно колотилось. Боль была невыносимой.

С тоской в голубых глазах Люциан притянул ее к себе. Чандра была слишком слаба, чтобы сопротивляться его прикосновениям. Он положил ее к себе на колени и спрятал лицо в ее черных волосах.

– Мне очень жаль, Чандра. Ты была моей лучшей подругой. Я никогда не думал, что все зайдет так далеко, и совсем не хотел этого.

Отчаяние в словах Люциана в очередной раз разбило Чандре сердце. Он был с ней. Держал ее в тот момент, когда она собиралась покинуть этот мир.

– Я умру в твоих объятиях, это хорошо. Ты будешь последним, кого я увижу.

Из последних сил, что ей удалось собрать, Чандра протянула к Люциану руку. Провела по его мягким темным волосам.

– Пожалуйста, – взмолился он, – прости меня!

В глазах принца заблестели слезы. Это был глубоко сломленный человек.

Чандра едва заметно и очень медленно кивнула.

– Ты мой звездный мальчик, Люциан. Я не могу на тебя сердиться. Даже теперь. – Он принес ей смерть, но Чандра все так же любила его.

Люциан душераздирающе-громко разрыдался.

– О, если бы нас только никогда не призвали, тогда ничего бы этого не произошло! – Слезы теперь беспрепятственно бежали по его щекам и капали на лицо Чандры. Ее взгляд блуждал по небу, пасмурному и темному. Ничто больше в нем не напоминало ей синеву его глаз. Чандра отдала Люциану свою любовь, а взамен получила месть и ненависть. Но она ни в чем не раскаивалась. Потому что Люциан был прав.

Если бы их с Люцианом не призвали, ничего этого не произошло бы. В том, что двое их детей будут мертвы, были виноваты сами Боги. Они получат то, что заслужили. Быть может, не сегодня и не завтра. Но когда-нибудь – обязательно.

Когда Чандра заговорила снова, ее голос был не громче шепота.

– История меня запомнит, – произнесла она.

Люциан посмотрел на нее сверху вниз и медленно покачал головой.

– Нет, не запомнит. Ты, твоя армия и этот ритуал канут в Лету. Сила, которую он таит в себе, слишком опасна. Я заберу этот свиток с собой и спрячу в склепе Соляриса. Ни одно Божье дитя никогда больше не проведет этот ритуал. И никто в Сирионе никогда не узнает о том, что здесь произошло.

Чандра слегка повернула голову и посмотрела на свои тени. Они уже начали исчезать. Они были привязаны к ее крови, ее жизни. Когда Чандра умрет, ее армия погибнет вместе с ней.

– Ты ошибаешься, – прошептала она. – Я создала нечто, что будет еще долго существовать после моей смерти.

Люциан проследил за ее взглядом, хмуро созерцая созданий из тьмы.

– Твои тени? Они умрут вместе с тобой.

– Тени преходящи, но ненависть в моем сердце открыла кое-что другое.

Озадаченный взгляд Люциана остановился на ней.

– О чем ты говоришь?

На ее губах появилась слабая улыбка. Боль ушла. Значит, конец уже близок.

– Ты скоро встретишься с ними. Ты и все Божьи дети, которые придут после нас, – объявила Чандра. Ее слова были словно проклятие, мрачное пророчество.

Глаза Чандры закрывались, но Люциан осторожно потряс ее. Она была так слаба. Тьма звала ее, и жрица была готова принять ее с распростертыми объятиями.

– Кого мы должны встретить? – с паникой в голосе спросил принц.

– Мое творение, моих детей, – выдохнула Чандра. Ее взгляд устремился к небу. В этот момент из-за черных туч показался белый полумесяц. Будто Боги однажды все же победят тьму. Но этому не бывать.

– О ком ты говоришь, Чандра? – вновь спросил ее Люциан. Хватка его рук стала сильнее, но Чандра почти ничего не почувствовала.

Жрица смотрела на Луну, и ее губы расплывались в торжествующей улыбке. Она родилась Дочерью Луны. Всю жизнь Чандра носила на груди знак трискелиона. Но те времена ушли в прошлое. Спираль была доказательством того, что существовать эпохе Богов осталось недолго. Они и их дети были обречены. И все это было заслугой Чандры. Ее наследием.

Чандра заглянула Люциану в глаза. Их синева была наполнена страхом. Удовлетворение растеклось по телу жрицы, когда Чандра собралась сделать свой последний вздох. Может, она и умрет сегодня, но какая-то ее часть останется в этом мире навсегда.

– Мои дети погубят детей Божьих. – И, когда смерть воззвала к ней, последними словами Чандры были: – Я окрестила их атеистами.

Глава 17

Плати за свои грехи

Селеста

Таким Солярис она еще не видела никогда. Обычно такой цветущий и оживленный город сейчас будто вымер. На улицах не было видно ни единого человека, и если кто-то все же сталкивался с ними, то быстро опускал голову, спеша добраться до места назначения.

Ни следа доброжелательности, дружелюбия и роскоши. Солярис изменился до неузнаваемости. Вместо жителей города их встречали солдаты. И у всех на груди была черная спираль. Знак атеистов.

Эспен кивал солдатам, показывая им, в свою очередь, черную спираль на кроваво-красном фоне, которую прикрепил к своей броне. Селеста прибыла на вражескую территорию и сильно нервничала, не чувствуя ничего, кроме страха.

Сам путь ко дворцу прошел спокойно. Когда она в последний раз приезжала в столицу, люди на улицах кричали ей вслед. Целые толпы собирались вокруг, чтобы засвидетельствовать ее прибытие. Ей бросали цветы, и каждый житель выкрикивал ее имя. Но сегодня все было тихо.

Чуть позже Селеста очутилась в месте, которого никогда раньше не видела. Она сидела в маленькой камере на холодном каменном полу. Вокруг нее не было ничего, кроме накрытой соломой койки и двух ведер. Селеста пока игнорировала ведра. Пахло плесенью и сыростью. Свет от нескольких солнечных камней едва доходил из коридора до жрицы через маленькое окно в двери ее камеры. Девушка с отвращением скривилась.

Эспен привел ее прямо в темницу дворца Соляриса. Почему он запер ее или куда ушел после этого, она не знала. И эта неопределенность действовала ей на нервы.

Коридоры подземелья патрулировали охранники, но на Селесту они почти не обращали внимания.

Она сосчитала в уме до десяти. Сейчас будет момент, подумала Селеста, когда охранник исчезнет за углом, и она на мгновение останется без присмотра.

Селеста изо всех сил потянула за веревки, обвитые вокруг ее рук. Но путы не поддались. Веревка только врезалась в ее кожу. Зашипев от боли, Селеста разочарованно выругалась.

– Не напрягайтесь, – раздался голос из камеры напротив.

Селеста со страхом подняла глаза и посмотрела в знакомые темно-синие глаза.

Несмотря на отсутствие света, жрица сумела разглядеть запертую там женщину. Она тоже была связана, и ее губа была разбита.

– Я уже пробовала, – донесся до слуха жрицы тихий голос Мары.

Селеста встала и прислонилась к прутьям решетки.

– Мара, слава Богам, вы живы!

Черные кудри септины были растрепаны, а в некоторых местах спутаны в узлы. Но, если не считать лопнувшей губы, она выглядела невредимой. Изможденной, но невредимой.

– Не беспокойтесь обо мне, Селеста. Здесь, конечно, нет особых удобств, но нас и не мучают, – с улыбкой ответила септина.

– Где остальные? – тихо спросила Селеста.

Мара вздохнула.

– Служителей Ордена здесь, внизу, нет. Их держат в комнатах на верхних этажах дворца.

– Где Захира? – спросила Селеста, пытаясь отогнать закравшееся подозрение. Септина Сохалии увидела тьму в Селене еще тогда, когда все остальные были слепы.

Мара в ответ пожала плечами.

– Ее забрали несколько часов назад. Атеистка говорила о ритуале, в котором ей нужна помощь Захиры.

Глаза Селесты сузились. Она поняла, что атеисткой Мара называла Айлу. Но о каком ритуале шла речь?

– Что вы здесь делаете? – спросила Мара еще до того, как Селеста успела задать свой вопрос, на который у септины, вероятно, все равно не было ответа.

Жрица не знала, слышно ли их было в коридоре, несмотря на то, что обе они говорили, понизив голос. Но рисковать было нельзя.

– Меня сюда привел Эспен, – просто ответила она. – Он тоже один из них.

Глаза Мары расширились, когда она покачала головой.

– Никогда бы не подумала, что все это однажды зайдет так далеко. – В ее голосе сквозила безнадежность. – Может быть, таким образом Боги наказывают нас за все наши злодеяния.

Сирион переживал свои самые мрачные часы. И в конце туннеля не было даже проблеска света. И ни следа Богов.

Селеста уставилась в пол. Еще несколько месяцев назад она считала существование атеистов просто мифом, страшной историей, которую рассказывают детям, а теперь сама оказалась в их власти. Неужели в этом действительно были замешаны Боги? Селеста не хотела в это верить.

– И какие же злодеяния могли повлечь за собой это? – Жрица указала на прутья решетки. В такое положение их поставили не Боги, а люди. Люди, сбившиеся с пути, потерявшие веру.

Грустная улыбка появилась на лице Мары.

– Например, то, что я полюбила не того мужчину, – тихо сказала она.

Селесте слова септины показались лишенными всякого смысла.

– Что вы имеете в виду?

Вздох эхом разнесся по коридорам, проникнув в камеру Селесты.

– Я не должна была заступаться за него тогда, не должна была, стоя на коленях, умолять короля пощадить его жизнь, – прошептала Мара, и Селеста отчетливо услышала, как звенят в ее голосе слезы.

Она в замешательстве уставилась на септину Сирены.

– О ком вы говорите? – настойчиво спросила она.

Мара подняла голову. По ее щекам текли слезы.

– О Садыке. Это моя вина, что все зашло так далеко. Только из-за меня он все еще жив.

Ледяная дрожь охватила Селесту. Чему она только что стала свидетельницей, что ей сейчас открыла Мара?

– Почему вы так поступили? – спросила Селеста. Ее глаза остановились на фигуре Мары, которая обхватила руками свое тело.

Мара разрыдалась.

– Я умоляла Миро не убивать моего мужа, – тихо призналась она. Каждое ее слово сопровождалось очередным громким всхлипом.

Ошеломленная, Селеста уставилась на Мару. Ее мужа? Мара раньше была замужем за Садыком? Или они женаты до сих пор? Селеста никак не могла сопоставить одно с другим.

– Он разбил мне сердце в тот момент, когда похитил Малию. Этот ребенок был мне как родной, но Садык ставил собственное благополучие выше нашей любви. Я не смогла ему этого простить, – продолжала говорить Мара. – Но позволить его убить я тоже не могла, – тихо заплакала она.

Еще никогда в жизни Селесте не приходилось видеть ауру настолько сломленной женщины. Мара винила себя в похищении Малии, а также во всех деяниях, которые Садык совершил с момента своего освобождения. Каждая жизнь, отнятая этим человеком, оставляла шрам на душе Мары. Селеста видела все это совершенно ясно.

– Мара, в этом нет твоей вины, – тихо сказала жрица. Она не допустит, чтобы септина страдала из-за поступков, к которым не имела никакого отношения. Она полюбила мужчину, который воспользовался ее любовью. Но вины Мары в этом не было. Никто не мог выбирать, кого любить. Сердце принимало это решение в одиночку. Ни один человек не имел в этом деле права голоса.

Септина покачала головой, словно не веря словам Селесты. Но прежде чем жрица смогла продолжить убеждать женщину, она кое-что услышала.

Шаги прозвучали по каменному проходу, и Селеста отступила на несколько шагов в свою камеру, уходя от света, который бросали на нее солнечные камни в коридоре. Мара вытерла мокрое от слез лицо. Они прислушались к звукам тяжелых ног, но не услышали знакомого лязга металла, который создавали доспехи атеистов.

Подняв взгляд, Селеста посмотрела в темные глаза, которые блестели раскаянием.

– Жрица, мне неприятно видеть вас в таком состоянии.

Селеста удивленно уставилась на мужчину, который стоял перед ней. Он возвышался над девушкой, и его темная кожа едва виднелась во мраке подземелья.

– А я слышала, что вы тоже причастны к этой, как вы говорите, печальной ситуации, септон, – наконец произнесла она.

Глубокий стыд отразился в глазах Якима, и мужчина опустил голову.

– К моему огромному сожалению, я вынужден с вами согласиться. Я внес свой вклад во все это. И, вероятно, никогда не смогу это восполнить.

Жрица покачала головой.

– Вы, помимо Божьих детей, всегда были высшим авторитетом в этой стране для верующих. Как вы могли объединиться с атеистами? – Для Селесты это было загадкой. Яким был умен; он должен был знать, что цели атеистов противоречат воле Богов.

– Я не понимал, насколько отличаются наши пути к цели. Я просто хотел вернуть Богов. Но они хотят любой ценой убить Божьих детей.

– Ты дурак, Яким, – прозвучал голос Мары. – Боги постоянно показывают нам, что они не покинули Сирион. Что они все еще здесь и присматривают за нами. – Голос Мары звучал так, будто она была матерью, которая отчитывала своего ребенка. И то, как Яким смотрел в пол, показывало, что септон и чувствовал себя этим ребенком.

Селеста тихо вздохнула.

– Вы были на улице в последние дни? Все поля высохли, кустарники больше не цветут. Сильвия наказала эту страну за то, что атеисты сделали с ее Дочерью.

Лилиан умерла от рук атеистов. Божье дитя погибло, и теперь Боги наказывали за этот поступок весь Сирион.

– Теперь уже я все понял, миледи, – признался Яким. – Я всегда хотел для Сириона только лучшего. У меня была надежда, что Боги вмешаются, если атеисты возьмут правление страной в свои руки. Что они наконец-то снова покажут себя во всей своей силе. Чтобы все люди Сириона вернулись к своей старой, сильной вере. Но никто не должен был при этом умирать. Не должно было быть угнетения и такого напуганного и паникующего народа.

Селеста посмотрела на Якима. Шею покалывало, и когда жрица на мгновение закрыла глаза, а потом открыла их снова, увидела ауру верховного септона. Она и в самом деле была преисполнена раскаяния и ненависти к себе.

Септон Соляриса страдал от совершенного им предательства. Он чувствовал себя виноватым, и это было справедливо. Селеста не могла ему в этом помочь. И простить не могла. Пока нет.

– И чего вы теперь от меня хотите? – спросила Селеста, подняв брови.

Темные глаза Якима встретились с ее взглядом.

– Я хочу загладить вину. Я предал земных представителей моих Богов, а значит, и самих Богов. Атеистов нужно остановить.

Из камеры Мары раздалось фырканье.

– И как вы собираетесь это сделать? Стражники могут вернуться в любую минуту. – Не обращая внимания на свои связанные руки, Мара обхватила пальцами железные прутья решетки своей камеры.

– Я отослал стражников. – Яким вытащил из своей черной мантии, доходящей до самого пола, ключи от их клеток.

Глаза Селесты стали большими, как блюдца. Спасение пришло быстрее, чем она ожидала. Она полагалась на Нику и остальных членов ее свиты, которые, должно быть, собирались проникнуть в Солярис прямо сейчас.

Яким неловко возился со множеством ключей. Только с четвертой попытки он нашел нужный и первой открыл дверь той темницы, где заперли Селесту.

Селеста вышла в коридор и огляделась. По обе стороны от нее находились другие камеры, но они были пусты. Жрица не знала, что было за перекрестком проходов в конце коридора. Здесь, внизу, она никогда раньше не была.

Пока Яким освобождал Мару, Селеста смотрела на спину септона.

– Как именно вы помогли атеистам? – Ей нужно было получить больше информации, чтобы противостоять своим врагам.

– В великой септе Исаана я наткнулся на ритуал, с помощью которого Захира смогла назвать Селену Дочерью Луны, – признался он, когда дверь камеры Мары со скрипом открылась.

– Так это сделали вы? – Селеста удивленно приподняла бровь. Она полагала, что эти записи были найдены на Сохалии.

Яким грустно кивнул.

– Именно так. А потом я отправил их в Сохалию вместе с Айлой. Призвать должны были ее.

Это еще больше поразило жрицу. Айла должна была стать чадом Божьим?

– Айла? Откуда вы знали ее?

– Я познакомился с ней через Эспена. Это его план. Он считал, что мы должны призвать жрицу Луны, которая будет служить нашему делу. Айла вызвалась сама. Она была сильной, решительной и излучала просто железную волю.

– Но Захира избрала Селену.

Яким смущенно отвернулся, освобождая руки Мары от веревок. Сама Селеста была до сих пор связана.

– Потому что Боги могут призвать только девственницу. Айла уже не могла назваться таковой, но в то время я еще не знал об этом. Тогда мне сразу стало бы ясно, что ее план не сработает.

На Селесту разом обрушилось слишком много информации, которую нужно было быстро обработать. Ко всему этому примешивалась паника, что в любой момент их могут поймать.

– Нам нужно немедленно убираться отсюда, – настойчиво произнесла Мара, выглянув в коридор. – Какой путь наверх безопаснее всего?

Яким указал на коридор слева от них.

– Сюда. Но вы должны знать кое-что еще. У Айлы ужасные, жестокие планы на будущее этой страны.

Селеста вздрогнула.

– О чем вы? – Выражение лица Якима не обещало ничего хорошего. В темных глазах септона отражался страх.

– Она заставила меня искать записи короля Люциана. Я нашел их. Но когда смог понять, что на самом деле это было, стало уже слишком поздно.

Аура Якима светилась страхом и безнадежностью. Селеста подошла к мужчине и взяла его за руки.

– Что вы нашли? – спросила она. Когда септон открыл было рот, собираясь ответить, Селеста услышала, как по воздуху что-то просвистело. Раздался хрип, за которым последовал вопль, вырвавшийся из ее собственного горла. Что-то мокрое брызнуло Селесте в лицо.

Из раскрытого рта септона торчало лезвие длинного ножа, пронзившего его голову со стороны затылка. Селесте оставалось только догадываться, с какой яростью было брошено это оружие.

Глаза Якима расширились и в панике метались из стороны в сторону. Кровь капала с острия стального лезвия. И лицо Селесты тоже было покрыто этой кровью.

Прежде чем жрица успела что-нибудь сделать, Яким резко рухнул на землю. Септон был мертв, Селеста ошеломленно уставилась на фигуру на полу. Темная жидкость слишком быстро растеклась по каменному полу, образуя большую красную лужу.

Кто-то прищелкнул языком, и этот звук эхом отразился от стен подземелья.

– Кажется, у кого-то слишком сильно развязался язык, – прозвучал голос Айлы. Атеистка в окружении своих солдат стояла в проходе. В левой руке она держала второй нож.

Мара схватила Селесту за руку и оттащила ее себе за спину. Глаза Айлы сузились.

– Нужно было убить вас еще на Сохалии.

Хватка пальцев Мары стала крепче.

Айла приблизилась к женщинам, небрежно взвешивая нож на ладони. Клинок мерцал в свете солнечных камней. Уголки ее рта изогнулись.

– К счастью, теперь для успеха моего плана мне не нужны ни король, ни вы. – Она размахнулась и метнула нож в сторону Селесты и Мары. Он пролетел по воздуху, но Мара сумела увернуться от смертоносного оружия и оттащить Селесту с линии броска.

– Убегать нет смысла, – донесся до них голос Айлы, когда Мара потянула Селесту в левый коридор. Они побежали. Но когда свернули за угол, им навстречу вышли другие атеисты. Путь к бегству был отрезан. Некоторое время они стояли неподвижно, не зная, что еще предпринять.

Потом Селеста вскрикнула, когда Мару вдруг потянуло назад. Пальцы, которые прежде еще обхватывали запястье Селесты, теперь в панике схватились за руки, вцепившиеся в волосы септины.

Позади них, возвышаясь над Марой, рухнувшей на колени, стояла Айла.

– Вы уже довольно давно действуете мне на нервы, – выдавила из себя атеистка, прежде чем занести клинок над горлом Мары. Кровь брызнула во все стороны и растеклась у ног Мары.

Селеста словно застыла. Она тоже опустилась на колени, беспомощно наблюдая, как из Мары вытекает жизнь. Ее шею отметила красная полоса, из которой все хлестала и хлестала кровь.

С отвращением на лице Айла отпустила септину, тело которой безжизненно свалилось на бок. Затем взгляд ее холодных глаз скользнул к Селесте.

Жрица дрожала всем телом. Она еще не пробыла в столице и часа, а на ее глазах уже погибли два человека. Два человека, которых Селеста знала, ценила и которые хотели ей помочь.

– В вас, Дочь Неба, я тоже больше не нуждаюсь, – тихо проговорила Айла. – Единственное, что мне нужно, – это ваша кровь. И об этом я позабочусь лично. – Она вертела в руках нож, на котором осталась кровь Мары.

Айла подошла к Селесте, которая беспомощно попятилась назад. Она пыталась на четвереньках отползти от атеистки как можно дальше. Глаза жрицы расширились от ужаса.

Айла была убийцей, которая без колебаний убьет Селесту на месте.

Жрица закрыла глаза и послала своей Богине последнюю молитву – и тут в коридорах темницы послышались шаги. Появился еще один атеист, который быстрыми шагами приблизился к Айле.

– Тебя требует Эспен. Немедленно, – тихо проговорил он. Но Селеста все равно это услышала. В его голосе звучал страх. Страх, который Селеста тоже постоянно ощущала в присутствии Айлы.

Атеистка выругалась.

– Отведи ее пока обратно в камеру, – зловещим голосом прошипела она.

Однако атеист медленно покачал головой.

– Жрицу следует отправить наверх. Живой, – добавил вражеский солдат, заметив оружие в руке Айлы.

Та подняла бровь.

– А куда ее девать, позволь тебя спросить? Ее хочет видеть Эспен? – слегка неуверенно спросила Айла.

– Нет, ее следует отвести в покои короля, – ответил мужчина.

Услышав эти слова, Селеста едва не забыла, как дышать. Нат! Ее отведут к нему. Ее сердце встрепенулось и быстро забилось от радости. Несмотря на ужас, который испытала Селеста в последние минуты, тот факт, что она скоро заключит Ната в свои объятия, пробуждал в ней новую надежду.

Айла тихо рассмеялась. Она вытерла окровавленный нож о свою темную одежду и засунула его обратно за пояс.

– Не радуйтесь слишком рано, жрица. Это будет вашим прощанием, – услышала Селеста.

Мрачное, угрожающее обещание заглушило надежду Селесты в зародыше.

Натаниэль

Ожидание было настоящей пыткой. Что-то происходило в этом дворце, но у Ната не было никакой возможности что-либо узнать. Атеисты пребывали в смятении. Они нервничали, но в то же время были переполнены эйфорией. Не лучшая комбинация, считал Нат.

Айла со скоростью вихря покинула его комнату, когда получила сообщение. Сначала на ее лице отразилось удивление, затем радость и, наконец, торжество. Она посмотрела на Ната так, будто победа уже была в ее руках.

С тех пор он не переставая бродил по своим покоям. Готовый к любому повороту событий, что бы ни случилось дальше.

Но того, что в этот момент происходило за дверьми его комнаты, никак не ожидал. В коридоре раздались шаги, послышались голоса, а потом дверь открылась.

Сначала Нат увидел облако рыжих кудрей. Темных, как плоды спелой вишни. Его глаза расширились. Словно окаменев, он остановился и молча уставился на нее.

Двое атеистов, которые удерживали девушку, бесцеремонно втолкнули ее в комнату. Потом стражники покинули покои, и Нат услышал, как в замке повернулся ключ. Они были заперты. Одни.

Пошатнувшись, Селеста едва удержалась, чтобы не рухнуть на пол. И только тогда Нат очнулся от ступора.

Он сделал нетвердый шаг к Селесте. Когда Нат увидел кровь на ее светлой одежде, у него перехватило дыхание. Быстрее, чем его ноги были способны нести его, король преодолел несколько метров, разделявших их, и притянул девушку к себе.

Селеста издала звук изумления, когда он притянул ее к своей груди.

Она снова была с ним. В его объятиях! Нат уже и не рассчитывал на это. Он крепко обнял рыжую, уткнувшись лицом в ее огненные кудри. Запах корицы проник в его ноздри, и Нат закрыл глаза. Как сильно ему не хватало ее тепла и этого запаха!

Только через несколько секунд он понял, что Селеста не ответила на его объятие. Ее руки безвольно свисали вдоль тела. Тело Натаниэля сковало ледяным холодом. Неужели Селена была права? Неужели Селеста больше не могла любить его, потому что боялась?

Он медленно опустил руки и слегка отодвинул Селесту от себя, изучая ее лицо. Глаза были затуманены, лицо казалось невыразительным.

Присмотревшись повнимательнее, Нат заметил брызги крови на ее лице. Но сама Селеста, казалось, была невредима.

– Киска? – прерывисто спросил Натаниэль. То, что она стояла перед ним застывшая, словно статуя, до чертиков пугало его.

– Она убила их, – вот и все, что сумела выдавить из себя жрица. Опустив глаза, девушка уставилась на свои дрожащие руки. – Она убила их у меня на глазах, – отчаяние и паника звучали в ее голосе, и Нат непонимающе приподнял бровь. О ком она говорила?

Король крепко сжал в своих ладонях ее дрожащие руки. И только тогда Селеста подняла голову и посмотрела на него. В ее карамельных глазах блестели слезы.

– Мара и Яким мертвы, – прошептала она.

Сердце Натаниэля на миг перестало биться.

– О чем ты говоришь? – Яким встал на сторону атеистов? Кто мог его убить?

Селеста с трудом сглотнула и прикусила нижнюю губу.

– Он хотел помочь мне сбежать, но Айла убила его, – попыталась она объяснить ситуацию.

– Яким хотел помочь тебе? – Этого Нат не ожидал, ведь септон, в конце концов, вступил в союз с атеистами. Для короля слова жрицы не имели должного смысла. И что она вообще здесь делала? Она должна быть в Самаре, в безопасности.

Селеста нерешительно кивнула.

– Он освободил меня из темницы. Меня и Мару. Но Айла… – Ее голос сорвался, и Селеста, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Это зрелище чуть не разорвало сердце Натаниэля на части. Он снова обнял ее, и на этот раз Селеста прижалась к нему. Он успокаивающе гладил девушку по спине. Такой он ее не знал. Он никогда раньше не видел ее такой сломленной. Обычно она всегда была сильной и отважной жрицей.

Постепенно ее слова проникали в сознание Ната, порождая чувство, которое, казалось, исходило из глубин его существа. То была смесь безумного ужаса и холодного страха. Мара и Яким были мертвы, убиты рукой Айлы. Кто еще станет жертвой этой безумной, чтобы она достигла своих целей?

– Зачем ты здесь? – тихим голосом Нат осмелился задать свой вопрос.

Не отрываясь от Ната, Селеста приглушенно ответила:

– Чтобы освободить тебя.

Удивленный, Нат посмотрел на нее сверху вниз. Она хотела освободить его? Но ведь именно этого ей и не следовало делать. Он попросил Карима присмотреть за ней. Но эта упрямая женщина все равно подвергла себя опасности.

Король покачал головой, но уголки его рта слегка приподнялись.

– И как именно ты собиралась меня спасти? – спросил Нат. Он не мог вынести ее потерянного вида.

Селеста подняла голову от груди Ната и посмотрела на него. Слезы блестели на ее щеках, и все же она была прекрасна. Только кровь не вписывалась в общую картину.

– Я и не собиралась. Я всего лишь отвлекающий маневр.

Нат вскинул брови.

– Ты – что?

Что за абсурдный план она придумала? Натаниэлю было совсем не по нраву то, что жрица Самары приехала в Солярис. В логово льва. И теперь тоже находилась во власти врага.

Жрица беспокойно огляделась, словно рассчитывая, что в комнату в любую минуту могут ворваться атеисты.

– Наше спасение уже в пути, – прошептала она.

– О каком спасении ты говоришь? Кто нас спасет?

– Зефир и его наемники, – ответила она, одним махом выбивая почву из-под ног Натаниэля.

Глаза короля расширились, и он уставился на жрицу. Его охватил гнев.

– Что ты сказала? – стиснув зубы, спросил он.

Селеста только сверкнула на него глазами.

– Ты слышал.

Кровь в его жилах застыла. Что произошло в Самаре за время его отсутствия?

– Откуда ты знаешь Зефира? – запнувшись, спросил он. Он никогда не рассказывал ей о нем. Зефир был частью его прошлого. Прошлого, которое Нат хотел, но не мог забыть.

Селеста отстранилась от Натаниэля и, отступив от него на несколько шагов, невыразительно посмотрела на короля. И, едва ее тепло перестало его согревать, Нат тут же ощутил, как тело охватывает ледяная дрожь.

– Ты должен мне кое-что объяснить. Начиная с Мика и всего, что ты делал по его поручению, – потребовала она, скрестив руки на груди. – Правда ли то, что ты убил его?

Какое-то время Сын Солнца просто смотрел на жрицу. Он не хотел этого. Не хотел ни о чем рассказывать Селесте. Он слишком боялся ее реакции. Страха в ее глазах. Но потом, тихо вздохнув, Натаниэль подошел к кровати и сел.

– Ты действительно хочешь это знать? – спросил он, закрыв лицо руками. Нат задолжал ей эти ответы, в этом Селеста была права. И все же ему это совсем не нравилось.

– Иначе я бы не спрашивала, – прорычала Селеста. В этот момент она казалась властной и решительной, как никогда. Страх и печаль, казалось, исчезли, оставив после себя только требовательную, сильную жрицу. То была очень высокая цена, но Нат заплатит ее за то, чтобы эта девушка перестала казаться такой потерянной.

Нат закрыл глаза, вспоминая то время, когда он работал на Мика. Десятки картин пронеслись у него в голове, и все они были отмечены кровью и насилием.

– Я делал плохие вещи. Все, что сказала Айла, было правдой, – признался он, не смея взглянуть на Селесту. – Я выполнял приказы. Плохие приказы. Я не думал о том, что от меня требовали. Просто делал – и все.

В комнате царила тишина. Нат слышал лишь то, что его сердце билось слишком быстро и гулко. Он задыхался от этой тишины, и его руки начали дрожать. Когда Нат поднимет взгляд, увидит ли он теперь перед собой испуг на лице Селесты? Теперь, когда он подтвердил, что Айла говорила правду?

– Значит, ты и Мика убил, – прозвучал ее голос. – Как ты можешь с этим жить? Зная, что отнял чью-то жизнь? Как ты мог отвести меня туда, убить его, а потом ничего не сказать? Как ты мог лгать об этом все это время? – Ее тон был исполнен такого количества эмоций, что Нат не мог их определить.

Натаниэль по-прежнему не смел поднять головы.

– Мик не хотел меня отпускать. Он угрожал мне. Я чисто инстинктивно ударил его по голове пресс-папье. – Нат четко помнил этот момент. Ему снились те минуты. Снова и снова. Но эти сны не были кошмарами. Мик был ужасным человеком. И если бы он был жив сегодня, то продолжал бы творить беззакония. Рот Ната превратился в одну тонкую линию. – Мне ничуть его не жаль, – признался он мрачным голосом.

Нат услышал, как Селеста резко втянула в себя воздух и сделала несколько шагов к нему.

– Зачем тебе понадобилось его убивать?

Вопрос был оправданным, но Нат знал, что Селеста не поймет его обоснования. Эта девушка была другой, не такой, как он. Дочь Неба понятия не имела, как Натаниэль жил тогда, что определило его жизнь на улице. Он поднял глаза. Она стояла перед ним, заламывая руки, но теперь Нат смотрел на нее пустым взглядом.

– Затем, что я этого хотел.

Казалась, она совершенно застыла, услышав его ответ. Нат вытер рот рукой. Он ожидал такой реакции. И все же смотреть на страх, плещущийся в ее глазах, было больно.

Но вместо того, чтобы отпрянуть от него или закричать, Селеста преодолела расстояние между ними, опустилась перед ним на колени и схватила его за руки.

– Почему ты не сказал мне правду? – спросила жрица тихим, но очень настойчивым голосом.

Нат озадаченно посмотрел на нее, но позволил себе эту близость.

– Потому что это ничего бы не изменило. Мик мертв, и неважно, убил я его из соображений самообороны или же нет.

На бледном лице Селесты мелькнуло непонимание.

– Неужели ты совсем не жалеешь, что убил его?

На этот вопрос Нат рассчитывал, и он уже сейчас знал, что Селесте его ответ не понравится.

– Нет. Если ты раскаиваешься в том, что отнял чью-то жизнь, то этого вообще не следовало делать. Раскаяние глупо. Ты не можешь отменить убийство. В чем смысл сожалений? – То были слова Мика, и Нат их не забыл. Пальцы Селесты сжались сильнее.

– Я тебя не понимаю. Как можно забрать у кого-то жизнь, не принимая эту смерть близко к сердцу? – голос жрицы звенел от ярости, и Нат, услышав этот гнев, едва не вздохнул от облегчения. Лучше злость, чем страх.

Нат заглянул девушке в глаза. Он устал хранить от нее тайны.

– Поначалу я принимал близко к сердцу каждую смерть и, если честно, до сих пор так чувствую. Каждое убийство оставляет на душе шрам. Тебе лучше не знать, что представляет из себя моя, – тихо добавил Натаниэль. В его душе зияли глубокие раны, которые уже никогда не заживут.

Селеста поднялась, протянула руку к лицу короля и легонько провела по его щеке. В глазах жрицы читалось сострадание, и Нат не мог понять, что породило в девушке это чувство.

– Я вижу твою ауру, мне этого достаточно.

– С каких это пор? – удивленно спросил он.

Нат всегда радовался тому факту, что она не могла видеть ауры других Божьих детей.

Она пожала плечами.

– Я практиковалась. Ты страдаешь из-за того, что делал. Что бы ты ни говорил, ты сожалеешь об этом.

Лицо Ната вытянулось. Она не должна так на него смотреть. Так, будто испытывала к нему жалость. Единственными, кто заслуживал жалости, были люди, жизни которых он оборвал. Нат был чудовищем, и Селесте не стоило умалчивать об этом факте.

– Селеста… – начал король, но жрица зажала ему рот.

– Не стоит геройствовать, – строгим голосом сказала Селеста. Ее руки обхватили его лицо и заставили повернуться к ней. – Ты можешь сказать мне, если тебе плохо. А тебе плохо, я это ясно вижу. Или ты мне не доверяешь?

Нат обхватил ее руки и крепко прижал к себе. Вопрос Селесты был наполнен болью. В этот момент Натаниэль мог сломить девушку. Однако это было последнее, чего он хотел.

– Я не герой, – начал он. – Айла помогла мне открыть глаза на собственную истинную сущность. Я не тот человек, которого, как тебе казалось, ты видела во мне. Не тот мужчина, в которого ты влюбилась. – И это осознание причиняло ему больше всего боли. – Я ношу корону, чтобы воздать должное Миро и исправить свои ошибки. Но я не могу этого сделать. Вся моя жизнь в качестве чада Божьего, принца и короля была построена на лжи, – его голос сорвался. Вся эта ложь исходила из его уст. Во всем этом был виноват сам Нат.

– Все, что я делал тогда, делал, потому что хотел этого. Я даже наслаждался этим, потому что мне нравилось. – Признавшись в этом, Нат печально закрыл глаза. – Мне нравилось убивать. Дело не в том, что я тебе не доверяю. Тебе я доверял всегда. Я не доверяю себе. – Слишком много крови было на его руках. Слишком много жизней он отнял, слишком много грехов было на его совести, грехов, которые ему никогда не искупить. Их просто было слишком много.

Селеста ничего не сказала, ее пальцы просто продолжали нежно скользить по его лицу. Прикосновение было приятным, но Нат не мог этого вынести. Не тогда, когда он рассказывал о своих грехах. Натаниэль убрал руки девушки со своего лица и посмотрел на нее.

В глазах Селесты Нат прочел сожаление. Она опустила взгляд, а потом заговорила:

– Жаль, что я не могу повернуть время вспять. Все это началось с нашего знакомства. – Жрица обвела рукой пространство комнаты. Нат точно знал, что она хотела сказать. Она говорила об убийствах, лжи и причинах, которые привели их сюда. – Иногда я спрашиваю себя, не было бы лучше, если бы мы никогда не встретились? – почти беззвучно добавила она потом, и сердце Натаниэля чуть не разорвалось на части.

Нат резко схватил Селесту за плечи, чтобы она не успела отвернуться от него. Его охватила паника. И страх, что она бросит его – здесь и сейчас.

– Не говори так. Ты не должна даже думать об этом. Я просто счастлив, что встретил тебя! – почти выкрикнул он ей в лицо.

Селеста измученно посмотрела на него.

– Натаниэль…

– Все в моей жизни вело меня к тебе. Мои решения, потери, ошибки. Просто все. И если я смогу быть с тобой, это того стоило. – Близость Селесты придавала Натаниэлю сил, ее тепло рассеивало его тени, и когда девушка улыбнулась, боль в груди короля почти исчезла.

– Если бы я сделал хотя бы одну вещь в своей жизни иначе, возможно, мы никогда бы не встретились, и, может быть, меня бы никогда и не призвали. Кому известны пути Богов?

Теперь Нату многое стало ясно. Илиас, должно быть, призвал его именно потому, что он был тем, кем был. Бог Солнца знал обо всех деяниях и ошибках избранного и, несмотря на это, призвал Ната. И может, как раз из-за них.

Грустная улыбка мелькнула на лице Селесты.

– Мы изменили друг друга. До встречи с тобой мне никогда бы не пришла в голову мысль предложить себя в качестве заложника. Или даже возглавить королевскую армию. – Горько рассмеявшись, жрица покачала головой, явно пораженная собственным поступком.

Нат, напротив, только улыбнулся.

– Ты стала сильнее.

– Как и ты.

Если они хотели выжить в такие времена, изменения были просто необходимы. Нат взял Селесту за подбородок и провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Мы выявляем друг в друге лучшие и худшие качества. Нам понадобилось время, чтобы понять это.

Селеста прильнула к его прикосновению.

– Потому что мы не хотели этого признавать.

Нат согласно кивнул. С самого начала между ними горел огонь, но никто из них не хотел этого видеть. Слишком велик был страх оказаться отвергнутым или быть обиженным. Они оба тащили за собой бремя прошлого, которое никак не могли оставить позади.

– С тех пор, как умерла моя мать, я не хотел испытывать чувств ни к кому, с чьей потерей не смог бы смириться. Я не знаю, что бы сделал, если б с тобой что-то случилось, – пробормотал он.

Селеста прислонилась лбом к его лбу. Нат закрыл глаза.

– Айла чуть не убила меня в подземелье, – призналась она.

Ситуация была абсурдной. Они оба были во власти своих врагов, которые могли убить их в любой момент.

– Это может означать, что мы оба умрем, – медленно произнесла Селеста. Казалось, она задумалась. – Что она собирается сделать? – прошептала она потом больше сама себе, чем Нату. – Яким говорил о каком-то ритуале.

Нат насторожился:

– Селена тоже. Но, к сожалению, я тоже не знаю, о чем идет речь.

Дочь Луны сказала, что этот ритуал изменит мир. И Нат подозревал, что это изменение не пойдет на пользу детям Божьим.

– Тогда, наверное, нам лучше ожидать худшего, – решила Селеста.

Она наклонилась к Натаниэлю, и ее губы скользнули по его губам.

– Ты настоящая пессимистка, – сказал он, когда их губы нежно соприкоснулись. Нат наслаждался этой лаской: слишком долго ему приходилось от этого отказываться. Больше всего на свете ему хотелось крепко прижать ее к себе и никогда уже не отпускать.

Жрица тихо рассмеялась, но смех ее был грустным.

– Наверное, скорее, реалистка. – Селеста оставила дорожку поцелуев по линии его подбородка. Дрожь пробежала по спине Ната.

– Киска? – раздался его мягкий голос.

– Да?

Нат отодвинул Селесту от себя, чтобы заглянуть в ее глаза. Вероятно, они оба видели перед собой одну и ту же картину: человека, который вот-вот расстанется с жизнью в объятиях своей любви. Отчаяние и беспокойство в глазах. Сожаление в сердце.

Нат с трудом сглотнул, пытаясь запомнить каждую черточку ее лица.

– Как бы ни закончилось все, что сейчас происходит, знай: я тебя люблю.

Глаза Селесты расширились, и на ее губах появилась улыбка.

– Я тоже тебя люблю, – выдохнула она, прижимаясь к его губам в отчаянном поцелуе.

Еще оставалась надежда, что их друзья доберутся туда вовремя. Она была всего лишь крошечной искрой, но Нат не хотел, чтобы она погасла.

Когда двери его покоев распахнулись и их выволокли из комнаты, Нат еще чувствовал на своих губах их поцелуй. Он чувствовал тепло Селесты, ее пальцы на своей коже. И любовь. Нат чувствовал любовь к жрице глубоко в сердце. Неважно, что их ожидало и каким будет его конец, Селеста была рядом с ним. Сейчас и навсегда.

Глава 18

Шах и мат

Натаниэль

Путь по коридорам дворца походил на шествие к эшафоту. Каждый атеист, встречавшийся им по дороге, смотрел на них с язвительной усмешкой на губах. Ненависть и торжество пылали в их глазах. И каждый раз Нат до боли стискивал зубы. Больше всего на свете в этот момент он хотел держать Селесту за руку, но руки их были связаны, а рядом шли четверо атеистов.

Когда он рискнул бросить взгляд на жрицу, то увидел, что она бледнее, чем обычно. Нат было обеспокоился за нее, но тут же заметил, что в глазах девушки пылал прежний огонь. Она была готова сражаться. А при необходимости – даже умереть в бою. Так же, как и он.

Они находились на втором этаже дворца, когда Нат заинтересовался, куда все-таки их вели атеисты. Когда они достигли тронного зала, послышались голоса. Голоса, которые Нат узнал бы среди тысяч других. Слишком часто он слышал их в последние недели. Они преследовали его даже во снах. Это были Садык и Айла. И как раз в этот момент во дворце гремел голос бывшего офицера. Он был в гневе. Нет, это слово не описывало состояния Садыка. Атеист был чертовски зол.

Атеисты, охранявшие их, обменялись неуверенными взглядами. Нат легко мог понять их беспокойство. Разъяренному Садыку на дороге лучше было не попадаться.

– Я пойду посмотрю, что там происходит, подождите здесь, – сказал один из охранников, отстраняя Ната. Он открыл двери в зал, и вопли стали еще громче.

– Ты убила ее! – прокричал Садык в тот момент, когда Атеист вошел в тронный зал. Дверь за ним не захлопнулась, оставшись приоткрытой.

Нат насторожился. О ком говорил Садык? Список убийств, совершенный Айлой, был длинным.

Послышалось фырканье, и Нат представил себе, как в этот момент Айла закатила глаза.

– Она хотела помочь жрице сбежать, Садык. Как ты думаешь, что я должна была сделать? – ответила Айла на обвинение Садыка.

Король взглянул на Селесту. В ее глазах отражались печаль и вина. Атеисты говорили о Маре, септине Сирены, которая погибла от руки Айлы, помогая Селесте бежать.

Раздался рев, заставивший Ната вздрогнуть всем телом. Он был исполнен боли. И все же Нат не понимал такого всплеска чувств. Почему смерть Мары так сильно подействовала на Садыка?

– Это не было частью соглашения! – закричал бывший офицер. Нат в данный момент не мог видеть Садыка, но четко представлял себе, как гигант выглядел в этот момент. Жилка на его лбу, наверное, угрожающе пульсировала, кадык резко выступал под кожей. Руки атеиста были сжаты в кулаки, когда он стоял перед Айлой, возвышаясь над ней на добрых две головы.

– Ты обещала, что с ней ничего не случится. – За гневом, наполнявшим его голос, Нат отчетливо услышал отчаяние. Он растерянно посмотрел на Селесту, и то, что он увидел в ее глазах, только усилило его замешательство. В глазах жрицы блестели слезы. Заметив его вопросительный взгляд, Селеста прижала скованные руки на груди. Прямо над тем местом, где билось ее сердце. Что она хотела ему этим сказать?

Тишина воцарилась в тронном зале: ни звука больше не проникало в коридор. На мгновение Нату показалось, что Садык убил Айлу, хотя эта атеистка вряд ли позволила бы так легко победить себя.

– Я сказала, что с ней ничего не случится, до тех пор, пока она будет делать то, что я велю. Но она не послушалась. Так что не вини меня теперь за то, что она оказалась не с той стороны моего ножа, – прошипела Айла.

Она не жалела о своем поступке. Совершенно. Нату постепенно начинало казаться, что Айла вообще не ведала ничего вроде жалости или вины.

Послышался громкий грохот, как будто на пол бросили что-то тяжелое.

– Я доверял тебе. – В голосе Садыка звучала чистая ненависть.

– Тогда я уж точно ни в чем не виновата. В конце концов, это ты ошибся, когда поверил мне, – пренебрежительно-резко ответила на это Айла.

Будь Нат в этот момент на месте Садыка, он убил бы Айлу, не раздумывая. Айла относилась к другим людям и их чувствам, как к грязи.

– Ты, бесчувственная сука! – вновь донесся до них из тронного зала взбешенный голос Садыка.

Раздались шаги, послышался звон мечей. Неужели теперь атеисты обратились друг против друга? Для Ната, во всяком случае, это было лишь вопросом времени. Очевидно, каждый из так называемых лидеров имел собственное видение будущего Сириона.

Яким видел это будущее за воссоединением с Богами, которое должно было произойти через уничтожение детей Божьих. Но он увидел свою ошибку.

Садык желал народу свободы, порожденной всеохватывающим хаосом.

И Айла стремилась к равенству среди людей, преследуя и убивая тех, кто не вписывался в эту картину.

Но эти три видения были несовместимы.

Неужели атеисты были настолько ослеплены своим стремлением к власти, что не видели этих различий? Или каждый из них верил, что сможет сокрушить своих товарищей по оружию, когда достигнет первой общей цели – уничтожить детей Божьих?

– Садык, убери меч и успокойся! – резко бросила Айла. – Я придерживалась нашей договоренности. Мара сама виновата в своей гибели, так же, как и Яким.

Раздался яростный вопль, который, очевидно, покинул глотку Садыка.

– Но Яким не был моей женой!

При этих словах глаза Натаниэля расширились. Он покосился на Селесту, которая едва заметно кивнула. Садык и Мара были женаты? Его мысли завертелись. Это имело смысл. Разговаривая с Садыком, Нат догадался, что у Айлы есть что-то, с помощью чего она могла им управлять. Но то, что этим чем-то была Мара, находилось за пределами воображения Ната.

Как чувствовала себя септина много лет назад, когда ее собственный муж похитил жрицу ее провинции? Маленькую девочку, наставницей которой была сама Мара. Нат не хотел представлять себе боль этой женщины. Она, вероятно, за всю свою жизнь так и не смогла освободиться от чувства, что ее предали.

– Позволь мне сделать для тебя нечто приятное, – примирительным тоном сказала Айла, возвращая своими словами Ната к реальности. – Эспен был против убийства министров, но сейчас его здесь нет, и он не может помешать нам в этом. Как насчет того, чтобы отомстить тем, кто предал и осудил тебя тогда?

Кровь Ната застыла, вмиг превратившись в лед. Нет! Из горла Селесты тоже вырвался хрип. Садык убьет всех министров, одного за другим. Без них правление Солярисом и всем Сирионом было бы под угрозой. Нат, конечно, был королем, но без министров этой страны ему не хватало специализированных давних и ценных знаний, необходимых для справедливого и разумного правления.

– Согласен, – прозвучал мрачный голос Садыка. – Но не думай, что я закончил с тобой.

Нат услышал, как Садык покинул тронный зал. Но мимо них он не прошел: видимо, атеист воспользовался одним из боковых выходов. Тут же послышались другие, более легкие шаги. Двери распахнулись, и в проеме появилась Айла. Следом за ней вышел охранник.

Вместо привычного платья с глубоким декольте на атеистке были надеты черные кожаные доспехи. Ножи свисали с талии Айлы, на лице застыло угрожающее выражение.

– Рада видеть вас обоих. Надеюсь, ваша встреча прошла так, как вы и представляли. – У рта Айлы залегли жесткие складки, и Нат, услышав ее слова, пренебрежительно фыркнул.

Не дожидаясь ответа, Айла развернулась и пошла по коридору. Один из атеистов толкнул Ната в спину, и он пошатнулся. Рыкнув, он последовал немому приказу и последовал за Айлой. Селеста пошла рядом.

Бросив быстрый взгляд на четырех атеистов, шедших позади них, она, понизив голос, произнесла:

– Мы должны предупредить министров. Садык не должен их убить.

Нат кивнул.

– Я знаю, – прошептал он. Возможно, ему удастся одолеть парочку атеистов. Но четырех атеистов и Айлу? Это было невозможно. А еще была Селеста, которую нужно защищать.

– Но я не могу оставить тебя здесь. – Если он сбежит, то рядом с Селестой больше не будет никого.

Селеста, прищурившись, покосилась на него.

– Если хоть для кого-то из нас существует возможность им помочь, мы должны использовать этот шанс. – Ее голос не допускал возражений, несмотря на то, что говорила Селеста шепотом.

Нат все же хотел было возразить, но тут Айла со вздохом обернулась. Уперев руки в бедра, она остановилась и оглядела Божьих детей.

– Что вы там шепчетесь? Заткнитесь уже. – Казалось, она была раздражена, но Ната это нисколько не взволновало.

– Что, не терпится убить нас, да? – с отвращением уставился на нее Нат. Когда они остановились, король понял, наконец, куда они шли. Этот коридор вел на террасу и в королевские сады.

Склонив голову набок, Айла окинула его взглядом.

– Тут ты прав. Но не волнуйся, Нат, ты умрешь последним.

Сузив глаза, король злобно рассмеялся.

– Какое невероятное великодушие.

Атеистка присела в реверансе, но ничего смиренного в этом не было.

– К вашим услугам, Ваше Величество, – хрипло рассмеялась она, устремив на короля глаза, полные ненависти. – Все теперь почитают тебя как короля, – продолжала она. – В шахматах король – самая могущественная и в то же время самая слабая фигура на поле. Он единственный, кто остается, когда все остальные вокруг него терпят поражение. – Взгляд холодных глаз атеистки переместился на Селесту, и уголки ее рта приподнялись. – Такова будет твоя судьба, Натаниэль. Смотреть, как у тебя отнимут всех, кого ты любишь.

Эта угроза парализовала Натаниэля, будто превратив его в камень. Айла убьет Селесту у него на глазах. В этом он уже не сомневался. Мысль об этом стянула ему горло, лишая способности дышать.

Продолжать Айла не стала. Одарив короля еще одной ухмылкой, она повернулась и пошла дальше по коридору. Пленникам не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Нат шел, глядя в пол, когда почувствовал, что его тронули за плечо. Приблизившись к королю вплотную, Селеста пристально смотрела ему в глаза. Слова Айлы, казалось, не произвели на нее никакого впечатления. На лице девушки не было и следа страха – только чистая решимость.

– Ты меня понял? – снова зашептала она.

Король покачал головой.

– Но, Селеста…

– Их жизнь важнее! – тихо зашипев, перебила она.

Собственный медленный кивок головы превратился для него в настоящее мучение. Селеста же, видно, осталась довольна эти жестом.

– Хорошо, тогда используй свой шанс, – настойчиво сказала она.

После этого все произошло очень быстро. Всем своим миниатюрным телом Селеста навалилась на атеиста, который был к ней ближе всех, и они вместе рухнули на пол.

Нат уставился на Селесту, которая боролась на полу с атеистом. Его охватил страх, что с девушкой что-то может случиться. Но это длилось всего мгновение, и тогда он отреагировал. Второй атеист бросился на помощь своему товарищу, а Айла раздраженно обернулась.

Сын Солнца воспользовался этим моментом, чтобы врезать кулаком в лицо атеисту, стоявшему ближе всего к нему. Послышался мерзкий треск. Пусть они и связали Нату руки, но силы и целеустремленности этим его лишить не могли.

Атеист, застонав, схватился за свой кровоточащий нос и опустился на колени. Нат повернулся к следующему мужчине и, защищаясь, притянул его к себе, выставив перед своей грудью, в тот самый момент, когда по воздуху просвистел первый нож. Лезвие Айлы вонзилось в грудь атеиста, который, издав тяжелый хрип, безжизненно рухнул на пол, едва Нат ослабил хватку. Теперь мужчин оставалось лишь двое. Двое и еще Айла. Двое атеистов как раз поднимали Селесту на ноги, когда Айла метнула следующий нож.

Ловким прыжком Нат нырнул под смертоносное оружие. Быстро вытащив нож из груди мертвого атеиста, он освободился от пут. Услышав крик, король в ужасе оглянулся на Селесту. Но та, похоже, не давала двум атеистам расслабиться. Один из них держался за живот, другой – за промежность, куда Селеста, по-видимому, только что ударила коленом.

– Да что у тебя за привычка создавать всем проблемы, – прошипела Айла и тут же напала на него. С двумя ножами в руках она двигалась с такой скоростью и точностью, которых Нат от нее никак не ожидал. Вооруженный одним лишь маленьким ножом, он уступал ей. Тут нужно было действовать иначе.

– Стой спокойно, маленькая сучка, или я перережу тебе глотку, – сказал атеист, который удерживал Селесту.

Злобно блеснув глазами, Айла повернулась к мужчине и зашипела на него:

– Не смей, она для наших планов гораздо важнее, чем ты!

Нат воспользовался моментом неосторожности, чтобы выбить один из ножей Айлы из ее руки. Однако он не ожидал, что она отреагирует так быстро. Атеистка мгновенно обернулась, и лезвие оставшегося ножа сверкнуло, прежде чем Айла успела полоснуть им по груди Ната.

Он едва не задохнулся, но думать о боли было некогда. Он слышал только истошный крик Селесты и то, как она в ужасе заорала его имя. Король стиснул зубы, парируя следующий удар Айлы, схватил атеистку за руку и со всей силы ударил ее коленом в живот. К этой женщине Нат не испытывал сострадания. Айла упала, и Нат повернулся к Селесте. Она обеспокоенно таращилась на него своими карамельными глазами. Натаниэль шагнул было к ней, но жрица покачала головой.

– Беги уже наконец! – воскликнула она.

Выполнить требование Селесты стоило Нату всех сил. Он не хотел оставлять ее одну, во власти разгневанных врагов. Но Селеста была права. Министры этой страны нуждались в его помощи. И никто другой не мог встать на пути Садыка.

Поэтому Нат стиснул зубы и побежал, минуя один коридор за другим, к кабинетам министров.

За его спиной раздались громкие крики, но Нат не остановился. Атеист, которого Селеста ударила между ног, хотел последовать за ним, однако Нат краем глаза заметил, что Айла покачала головой.

– Все в порядке, пусть идет. У нас есть то, что нам нужно. – С торжествующей улыбкой на губах она подняла нож. На остром лезвии переливалась кровь. Его, Натаниэля, кровь.

– Но, Айла, он ведь попытается сбежать, – запротестовал мужчина. Нат уходил все дальше и дальше.

– Пусть. Когда мы закончим, ему будет негде спрятаться.

Нат слышал голос Айлы издалека, пока пробирался по извилистым коридорам дворца. Его не преследовали, но нужно было поторопиться, если он хотел спасти министров.

Боль пронзила его тело. И мучила Ната не рана, которую нанес клинок Айлы. Натаниэль оставил Селесту во власти врагов. Этого он себе никогда не простит.

Задыхаясь, он прислонился к ближайшей стене и попытался встать прямо. Из раны на груди сочилась кровь. Его дыхание стало тяжелее. Для его врагов этот звук был бы самой прекрасной музыкой на свете.

Селеста

Когда они вышли на террасу, ведущую к королевским садам, их уже ждала Селена. На ней было белоснежное одеяние с двумя длинными разрезами по бокам, под ним – черные кожаные брюки.

Темнота ночи была изгнана бесчисленными огненными чашами, пляшущее пламя которых создавало зловещую атмосферу. Было светло почти как днем.

Селена подняла голову, и ее лоб испещрили морщинки.

– Где Натаниэль? – спросила она, обращаясь к Айле. На бледном лице отразилось беспокойство.

Айла фыркнула.

– Он сбежал. Прости. – Она толкнула Селесту на землю, прямо перед каменной балюстрадой, где жрица и осталась лежать.

– Ты убила его? – нерешительно спросила Селена, будто и представить себе не могла, как это Ната не может быть в живых. Селеста чуть не фыркнула вслух. Ната не так-то легко убить. Даже Айле.

Атеистка покачала головой и одарила сестру нежной улыбкой.

– Нет, я никогда не смогла бы поступить так с тобой.

Селена только кивнула, глядя на алтарь, воздвигнутый на террасе. На нем лежала белая скатерть, на которой стояла большая металлическая чаша, где Дочь Луны как раз разжигала огонь. Когда пламя стало достаточно высоким, она кивнула.

– Пора.

На лице Айлы появилось выражение абсолютной эйфории, когда она встала вплотную к Селене.

– Начнем, сестра!

Селеста покачала головой и оперлась на колени.

– Селена, пожалуйста, я умоляю тебя: что бы ты ни задумала, не слушай ее! – Голос Дочери Неба эхом разнесся по террасе. – Ты жрица, ты Божье дитя, не делай ничего, что могло бы навредить Сириону. Ты же не хочешь, чтобы эта страна погрузилась в хаос! – Жрица Самары умоляюще посмотрела на Селену, но не увидела в глазах Дочери Луны ничего, кроме тьмы.

– Ты ошибаешься: как раз этого я и хочу, – объявила Селена. Айла рядом с ней удовлетворенно ухмыльнулась.

– Ты слышала ее, – сказала она Селесте. – Селена на моей стороне.

Гнев вспыхнул в Селесте, и она стиснула зубы.

– Потому что ты манипулировала ею с самого начала! – Селена была всего лишь куклой, которой Айла управляла так, как ей хотелось.

– Не говори ерунды, – раздался голос атеистки.

Но Селеста не замолчала. Если ей удастся привести Селену в чувство, возможно, она еще сможет положить конец этому злу.

– Ты хотела, чтобы призвали тебя, но Захира выбрала вместо тебя Селену. Поэтому теперь ты заставляешь ее плясать под твою дудку.

Селена резко обернулась к Селесте. Ее лицо было искажено гневом.

– Не говори так о моей сестре! – выплюнула она в лицо жрице, и Селеста испуганно распахнула глаза. Айла тихо рассмеялась и провела рукой по темным волосам.

– Селеста, вы и в самом деле думали, что эта информация будет в новинку моей сестре? Это правда, я хотела, чтобы жрицей призвали меня, но Боги сочли меня недостойной.

– Они ошиблись, – мягко возразила Селена, положив руку сестре на плечо. – Ты та, кто нужен этой стране.

Взгляд Айлы потеплел.

– Спасибо тебе. – Сестры сплели свои пальцы.

Селеста прищурилась. Такая стратегия не сработает. Сестры были слишком близки, чтобы настроить их друг против друга.

– Что бы вы ни задумали, остановите это безумие. Возвращайтесь в Сохалию, и я даю вам слово, что ничего из этого не будет использовано против вас.

Селеста, не сходя с места, могла дать сестрам клятву, что никто не накажет их за совершенные злодеяния. Это было трудное предприятие и стоило бы жрице немалых усилий и убеждений, но попытаться стоило. Только бы эти двое остались в Сохалии навсегда. Но ответом девушке был зловещий смех Айлы.

– Хотите отправить нас в изгнание? – мрачно спросила она. – Для этого ваша позиция в этих переговорах, жрица, слишком слаба. Придется вам наблюдать, как падет ваш любимый Сирион.

– Нет! – закричала Селеста. Но тут Айла приблизилась к ней, держа в руках один из своих ножей. Селеста отступила назад, насколько это было возможно. Но балюстрада была у нее за спиной, и бежать было некуда.

– Больно будет совсем недолго, – прошептала Айла. Но в ее тихих словах не было ничего успокаивающего.

Неужели она сейчас перережет Селесте горло так же, как сделала это с Марой?

Когда Айлала занесла нож, Селеста зажмурилась. Она была недостаточно сильна, чтобы смело смотреть смерти в глаза. Чтобы приветствовать ее с распростертыми объятиями.

Но потом Селеста почувствовала жжение на своей щеке. И тут же что-то влажное потекло по ее лицу.

Селеста открыла глаза. Айла удовлетворенно смотрела на лезвие ножа, испачканного в крови Селесты. На щеке остался легкий порез. И больше ничего.

– Спасибо, Божье дитя, – выдохнула Айла, а затем отступила к Селене.

Ошеломленная, Селеста наблюдала, как Селена разворачивает свиток и вроде бы начинает ритуал, негромко бормоча слова, начертанные на пергаменте.

Жрица не понимала этих слов, казалось, они звучали на другом языке. А потом, словно яркая вспышка, пришло озарение: это был тот ритуал! Тот самый ритуал, о котором говорили Яким и Селена. В тот момент, когда Селена произнесла вслух первое предложение, поднялся сильный ветер, высоко взметнув вверх пламя в чашах. Затем на небосводе сверкнула молния, загрохотал гром, заглушая слова Дочери Луны. Будто сами Боги хотели помешать ей совершить этот ритуал.

Айла вручила сестре носовой платок, в котором Селеста сразу же узнала тот, который Эспен подал Линнее, когда та упала и разбила голову.

Селена бросила его в огонь. Пламя засветилось зеленоватым светом и высоко взметнулось ввысь. Селена и Айла улыбнулись друг другу. А Селеста ощутила во рту горечь желчи. Она отвела глаза и уставилась на королевские сады. И от того, что она там увидела, у нее перехватило дыхание.

Кусты и цветы, которые обычно сияли разными красками и засохли с той поры, как погибла Лилиан, в этот момент рассыпались в пыль. Листья деревьев – тоже. Земля в королевских садах вдруг словно покрылась пеплом. Зрелище было настолько жутким и зловещим, что Селеста издала испуганный хрип. С каплей крови Дочери Леса сила Богини Леса Сильвии совсем ослабла. Она пала первой.

Когда Селеста вновь посмотрела на Селену, та как раз брала из рук Айлы маленькую склянку, полную крови. Когда Селена вылила жидкость в пламя, оно окрасилось в синий цвет. Как бушующие волны моря.

Малия, мелькнуло в голове перепуганной жрицы. Откуда у них ее кровь?

Послышался шум воды, и Селеста посмотрела вниз. Солярис не был прибрежным городом: он находился в центре Сириона. Но королевский дворец граничил с озером, а в садах были разбиты небольшие пруды. Вода в них в этот миг бурлила, словно сопротивляясь чужой магии. Но шансов у нее не было. Пруды иссякли. Рыба осталась лежать на сухой земле. Мариса, Богиня Моря, покинула их.

Глубокая боль пронзила тело Селесты. Все в ней кричало. Она хотела драться, но не могла. Ее задача заключалась в том, чтобы защищать эту страну, а жрица могла только стоять и смотреть, как гибнет Сирион.

Краем глаза Дочь Неба увидела, что Айла протягивает Селене нож, которым только что ранила Селесту. Селеста затаила дыхание. Только не это!

Селена держала нож над пламенем. Капля крови упала вниз, и едва она коснулась огня, Селеста ахнула. Крик вырвался из ее горла, и жрица всем телом упала вперед. Боль разрывала каждую клеточку, и Селеста в панике распахнула глаза. Пламя вспыхнуло рубиново-красным светом и взметнулось вверх. Пока бушевал огонь, Селеста громко кричала в агонии. Что-то разъедало ее тело изнутри, и она не могла это остановить. Боль была невыносимой.

Она подняла голову и посмотрела в небо. Он стало черным и непроницаемым. Единая темная всепоглощающая масса. А посреди этого черного небосвода стояло солнце, совсем одинокое и голое. Казалось, у него почти не осталось сил, чтобы противостоять тьме. Как будто его тоже скоро проглотят. То была абсурдная картина. Золотое солнце на черном как смоль фоне. Селесте это казалось просто нереальным. Невозможным. Слезы потекли по ее щекам. Самайя оставила ее. Богини Неба среди них больше не было. Богиня, которая призвала Селесту и сделала ее тем человеком, которым она была сегодня, исчезла.

Когда боль утихла, оставив после себя сокрушительную пустоту, Селеста увидела, как Селена взяла с алтаря второй нож. На нем была кровь Натаниэля. В этом Селеста была уверена. Селена без колебаний бросила его в огонь.

Лицо Селесты вытянулось. Страдал ли Нат от таких же мук, что и она сама? Чувствовал ли он, что Илиас собирается оставить эту землю?

Пламя перед Селеной вновь взметнулось вверх, засияв теплым золотым светом. Селеста едва смела взглянуть вверх, но все же подняла голову. В этот момент солнце в небе исчезло. Просто исчезло, будто его никогда и не было. Илиас, Бог Солнца, покинул Сирион.

Вновь крик вырвался из груди Селесты, но никто не услышал ее протеста. Селинда была последней Богиней, которая еще оставалась у этой страны. Неужели Селена уничтожит и ее?

Дочь Луны нащупала узкий кинжал. Она обхватила рукой лезвие, а потом с силой выдернула его из своего кулака. Кровь сочилась меж ее пальцами и капала в пламя. Оно засияло серебром, а на лице Селены не дрогнул ни один мускул. Она не чувствовала боли или молча терпела ее?

Постепенно ритуал, казалось, начал действовать. Пламя вспыхнуло черным, а потом полностью погасло. Но на смену ему из чаши тут же выскочили темные тени. Подобно черному дыму, они струились с краев чаши на землю. Из теней вырисовывались фигуры.

Селеста не могла поверить своим глазам. Она смотрела на происходящее, чувствуя, как в сердце закрадывается страх. Из теней появлялись существа с длинными когтями и черной пастью там, где должен был быть рот. Лиц у них не было. Они казались чистым воплощением тьмы.

Черный дым продолжал литься из чаши, пока не покрыл весь пол террасы. Но это его не остановило. Тени потянулись вниз, на луга королевских садов. Словно темный туман, они пожирали все, что попадалось им на пути.

– Добро пожаловать, дети мои, – прозвучал нежный голос Селены, которая развела руками так, словно хотела обнять мерзких тварей.

Селеста в ужасе наблюдала, как кошмарные монстры падают ниц перед Дочерью Луны.

Немой крик сорвался с уст Селесты, и она закрыла глаза.

Сирион был потерян.

Глава 19

Воля богов

Натаниэль

Натаниэль, задыхаясь, бежал по коридорам дворца. И, будто одной только раны в груди было недостаточно, его тело охватила невыразимая боль. Вонзившись в самое сердце, она в один миг выбила из его легких весь воздух. Нат понятия не имел, что с ним случилось. Но думать об этом времени не было. Король заметил лишь то, что снаружи на мгновение стало так светло, будто уже взошло солнце, но вскоре после этого – с новым приступом боли – вновь стало темно. В стенах дворца темнота была почти незаметна. Солнечные камни хорошо освещали коридоры.

По всему дворцу носились атеисты, и Нату приходилось быть очень осторожным, чтобы не попасться на глаза ни одному из них.

Ему повезло. Потому что, пока он пробирался к восточному крылу, где размещались министры, атеисты внезапно запаниковали.

Король спрятался за портьерой, когда вражеские солдаты прошли мимо него.

– Королевская армия у ворот города! – проревел один из них.

– Они собираются атаковать! – кричал другой.

– С ними жрицы!

– Войском командует адмирал!

Гул голосов становился все громче и громче. От звуков этих воплей в груди Натаниэля разрасталось чувство облегчения. Сегодня Нат с тех пор, как попал в плен, впервые услышал об Эмире, Малии и Линнее. Они были здесь. Помощь наконец-то пришла.

Он не знал планов Селесты: она сказала ему только то, что Зефир и его наемники получат доступ во дворец. Ему совсем не нравилась мысль о том, что Селеста вела переговоры с наемниками. К тому же с Зефиром. Но сейчас Нат молился, чтобы они как можно скорее появились здесь. В одиночку он не сможет противостоять Садыку и его последователям.

Все больше и больше атеистов оставляли свои посты и выбегали из дворцовых стен наблюдать за прибытием королевской армии. Для Ната так было только лучше, потому что теперь никто не стоял между ним и его целью.

Нат снова рванулся вперед и зашипел, когда рана на груди неприятно натянулась. Ему удалось остановить кровотечение, но прямо над сердцем короля зияла рана, которую он едва перевязал куском ткани.

Нат добрался до лестницы, ведущей на второй этаж, в кабинеты министров. Но ему нужно было еще какое-нибудь оружие. Маленький нож Айлы вряд ли сможет выстоять против Садыка. А на расстоянии Нат вообще не представлял для этого гиганта никакой угрозы. У короля не было таланта к метанию оружия. Так что Садык мог прикончить Ната быстрее, чем тот выглянет из-за угла. Но времени искать подходящее оружия у короля не было.

Восточное крыло дворца Нат едва знал. К счастью, подходя к следующему проходу, он уже услышал голос Садыка. Тот с кем-то беседовал. Не доходя до того места, где коридор сворачивал в сторону, Нат остановился и забился в стенную нишу.

– Ты хочешь убить министров? Но зачем? – спросил собеседник Садыка.

Голос звучал спокойно и безмятежно, но это впечатление было обманчивым. Как и тот человек, которому он принадлежал.

С Садыком разговаривал Эспен. Этот голос Нат узнал бы всегда и везде. Голос, который не произносил ничего, кроме лжи.

Нат не понимал, зачем кому-то присоединяться к числу атеистов. Тем более – тому, кто всю жизнь служил короне.

Может быть, однажды он узнает. Может быть. Нат надеялся, что этот день скоро наступит, потому что именно в этот день он пронзит Эспена мечом.

– Не смотри на меня так. Это дело касается только меня и Айлы, – прозвучал голос Садыка. Тот, в отличие от Эспена, звучал не спокойно, а разгневанно. И Нат даже мог его понять. Айла отняла у него любимого человека, и Садык хотел выплеснуть свой гнев на министров Соляриса.

– Делай то, что считаешь нужным. Но поторопись. Армия стоит у наших ворот, а вместе с ними и оставшиеся Божьи дети. Нужно действовать. Исчезновение солнца – признак того, что ритуал завершен.

Нат нахмурился. Голос Эспена звучал совершенно равнодушно. Как будто ему было абсолютно все равно, что случится с министрами. Неужели он действительно был таким хладнокровным и черствым?

– Мне казалось, что ритуал был предназначен как раз для этого. Эта крошка командует армией Теней. Так пусть она позаботится о королевских солдатах! – фыркнул Садык. – А ты держи-ка лучше Айлу в узде, – продолжил он, стиснув зубы. – Она безумна. Как знать, может, в следующий раз она убьет кого-то из нас?

Послышался тихий смех, от которого по спине Ната пробежала ледяная дрожь.

– Можешь мне поверить, Садык, Айла у меня под контролем.

– Ты так уверен в этом? – услышал Нат рычание в голосе Садыка. Казалось, слова Эспена вовсе не убедили бывшего офицера.

– Уверен. Айла абсолютно верна мне.

– Надеюсь. Но ради безопасности ты все равно должен оставаться вместе с Лунными сестрами.

– Непременно.

Тут раздались чьи-то шаги, и Нат еще больше вжался в темноту ниши, чтобы Эспен не заметил его.

Мысли в голове Натаниэля лихорадочно заработали. Почему королевский телохранитель был настолько уверен, что Айла не предаст его? Самому Нату Айла казалась человеком, который бросит любого, кто перестанет представлять для нее какую-то ценность. За исключением Селены, конечно, но и в этом случае король не стал бы ручаться за Айлу.

Сын Солнца не мог не задавать себе еще один вопрос. Откуда Айла и Эспен вообще знали друг друга и как долго они уже реализовывали свои совместные планы по захвату Сириона?

Когда шаги Эспена стихли, Нат понял, что нужно поторапливаться. Садык стоял прямо перед кабинетами министров. И в этом случае король не думал, что Садык станет растягивать удовольствие, совершая эти убийства. Быть может, только с леди Марин, но всех остальных министров ждала быстрая смерть. Нат должен был вмешаться. Сейчас же.

Он осторожно выбрался из своего укрытия и подошел к повороту, за которым находился коридор, где Садык только что разговаривал с Эспеном. Когда король проходил по лестнице, предназначенной только для слуг, чьи-то руки схватили его и потащили назад.

Нат испуганно вытаращил глаза. Нож в его руке взметнулся вверх, готовый перерезать горло нападавшему. В ответ на это послышалось рычание, и кто-то выбил у него из рук оружие.

– Я тоже рада видеть тебя снова.

Нат развернулся и посмотрел в знакомые светло-голубые глаза. И даже не успев осознать, что делает, сжал стоявшего перед ним человека в объятиях.

Телохранительница короля издала удивленный возглас, однако позволила Нату обнять себя и даже, в свою очередь, положила руку ему на спину.

– Кончайте обниматься, мы торопимся! – прошипел другой голос. Он принадлежал Зефиру, и Ника, смущенно кашлянув, оттолкнула Ната. Сам Нат уставился на наемника, что стоял сейчас прямо перед ним. Своего бывшего лучшего друга.

Взгляд наемника скользнул по фигуре Ната, и его губы искривились в усмешке. Однако Нат смотрел на своего старого друга прищуренными глазами. Если бы нож до сих пор был у него в руках, Натаниэль, возможно, тут же набросился бы на Зефира. Но это не точно.

– Я хочу знать, что Селеста пообещала тебе за то, что ты нам поможешь? – прямо спросил Нат. Он понятия не имел, что было известно остальным о Зефире и его делах, и не хотел рассказывать слишком много.

– Ничего. Мы договорились, что цену мы обсудим позже, с тобой.

И хотя Зефир больше ничего не сказал, Нат уже знал, эти переговоры будут не в его пользу. Если он вообще доживет до них. Поэтому Нат в ответ только кивнул и отвел взгляд.

Среди присутствующих Натаниэль с удивлением обнаружил и Карима. Тесно зажатый между другими наемниками из старой свиты Мика, он стоял на лестнице позади них. Увидев, что Нат жив и в безопасности, Карим, казалось, испытал облегчение. Зеленые глаза лорда, так похожие на глаза его сына, сияли.

Нат коротко кивнул отцу и в качестве приветствия произнес:

– Разве я не просил тебя присматривать за Селестой?

Карим тихо рассмеялся.

– Тогда, быть может, тебе не стоило выбирать самую упрямую из жриц. Никто не может указать леди Селесте, что делать, а что нет. Кому, как не тебе, это знать. – Лорд, по-видимому, считал эти слова достаточным объяснением. И Нат даже не мог его в этом винить. Он знал, что отец был прав.

Тут король заметил позади Карима тень. Присмотревшись повнимательнее, он обнаружил, что тенью был Марко. Солдат тоже пришел его освободить. В этот момент Нат перестал дышать.

Раскаяние и боль охватили все существо Натаниэля. Он понятия не имел, что сказать этому мужчине. Как исправить свою ошибку. В мире не существовало слов, которые могли бы компенсировать вину короля за то, что он сделал. За то, что так сильно не доверял Марко. Он ведь и в самом деле приказал его казнить.

Нат забыл, что Марко был человеком, душа которого была намного чище и больше, чем его собственная, и потому солдат первым протянул руку королю. В величайшем знаке примирения, отчего на глаза Ната едва не навернулись слезы, Нат без колебаний принял руку Марко. Солдат улыбнулся и кивнул. Нат не заслуживал такого друга, как Марко, и все же этот человек остался ему верен.

Взяв себя в руки, Нат наконец вспомнил, для чего они здесь.

– Нам надо спешить, Садык хочет убить министров! – тихо сообщил он.

Ника решительно шагнула вперед. Вместе с Зефиром они сформировали авангард. Карим протянул Нату свой меч.

– Думаю, ты с ним справишься лучше, чем я, – просто сказал лорд, оставляя величественное оружие королю и вытаскивая из-за пояса небольшой кинжал.

– Вперед! – решительно сказала Ника и вместе с Зефиром вошла в коридор, ведущий к кабинетам министров.

Они не успели сделать и нескольких шагов, как раздался громкий крик. Нат узнал голос леди Марин. Они ринулись по коридору к двери, из-за которой послышался крик, и распахнули ее, держа оружие наготове.

Посреди комнаты, с мечом в одной руке и черными волосами матери, зажатыми в пальцах другой, стоял Садык. Леди Марин стояла на коленях. Слезы текли по ее щекам – Садык крепко удерживал ее в своей власти.

Атеист поднял взгляд, когда Ника с громким треском распахнула дверь. Уголки его рта дрогнули.

– Как приятно, что вы решили составить нам компанию. – Его глаза остановились на Натаниэле. – Я бы убил тебя в ту же секунду, как ты оказался у нас в руках. Но нет. Юный король не представляет никакой опасности. – Нат знал, что Садыка возмущало решение Айлы оставить его в живых, которое бывший офицер определенно считал неверным.

– Меня часто недооценивают, – легко возразил Нат, поднимая меч и указывая его острием на Садыка. – Отпусти Марин, все кончено.

Взгляд бывшего офицера скользнул по небольшому отряду и задержался на Марко.

– Прошло столько лет, а ты, Марко, ни капельки не изменился. Все еще бегаешь за Дочерью Моря, как влюбленный щенок? – язвительно спросил он, однако на лице Марко в ответ на это, казалось, мелькнула насмешка.

– Однажды мы уже заперли тебя в темницу, Садык. И теперь сделаем это снова, – уверенно возразил Марко. Нат взглянул на солдата, которого надеялся однажды вновь открыто называть другом. В голубых глазах Марко пылала такая решимость, будто бы он всю жизнь ждал именно этого момента. Момента, когда он своими руками сможет изгнать все тени из своего детства.

Ответом ему был жесткий смех Садыка.

– Что ж, попытайтесь. – Преступник резко дернул Марин за волосы, которые до сих пор крепко сжимал в руке, и голова женщины откинулась назад. Вскрикнув, леди Марин обхватила руки сына. – Еще шаг в мою сторону, и я перережу ей горло! – И, чтобы уверить всех в решительности своего намерения, Садык демонстративно приставил лезвие к горлу Марин и выжидательно оглядел королевский отряд.

Нат взглянул на женщину, которая была одним из королевских министров. Они никогда особенно не ладили друг с другом. Марин была сложной и холодной женщиной, но она была членом королевского совета. Она была министром по социальным вопросам, невесткой Миро. И даже если она плохо относилась к Натаниэлю лично, страна нуждалась в ней. Он сам нуждался в ней.

Марин ответила на его взгляд своим, и Натаниэль увидел в ее глазах страх. Но потом, несколько раз моргнув, леди Марин кивнула. Нат удивленно изогнул бровь. Неужели она хотела, чтобы он напал на Садыка, несмотря на предупреждение? Нат не хотел намеренно рисковать жизнью этой женщины.

– Ты же вовсе не хочешь ей мстить, – вместо этого произнес Нат. – Это ведь не твоя мать предала тебя тогда и не она позаботилась о том, чтобы тебя заперли в тюрьме на долгие годы.

Глаза Садыка сузились. Однако вдаваться в подробности он не счел нужным и только вновь дернул мать за волосы.

– Это Мара виновата в том, что адмирал Эмир вообще смог тебя найти. И именно он посадил тебя тогда за решетку. Марин не имела к этому никакого отношения, – пролил свет на эту тьму Натаниэль.

Нат не знал наверняка, действительно ли было правдой то, что Мара предала Садыка. Но он просто не мог себе представить, чтобы Марин предала своего единственного сына. Она была его матерью, несмотря ни на что. Что бы он ни творил.

– Но она согласилась с тем, чтобы меня посадили. Этим она предала меня так же, как и все остальные, – прошипел Садык, и Нат увидел, как в его темных глазах вспыхнула ненависть.

Король взглянул на Зефира. Они долгие годы не работали вместе и не виделись друг с другом, однако Натаниэль надеялся, что его бывший лучший друг сможет понять его без слов. Нату повезло: кивнув, Зефир вытащил из кармана брюк маленький метательный нож.

– В противном случае тебя бы казнили, Садык, – спокойным голосом, стараясь отвлечь убийцу, ответил Нат. – Она хотела помешать твоей казни.

Глаза Марин расширились. Женщина непонимающе взглянула на Ната. Лицо ее было залито слезами.

– Смерть была бы более милосердной, – возразил атеист.

С этим Нат не мог не согласиться. Сам он тоже предпочел бы смерть жизни в плену. Он даже не хотел представлять себе, что годы, проведенные за решеткой, сотворили с духом Садыка. Нат никогда бы не произнес этого вслух, но ему было жаль мужчину, который сейчас стоял перед ним.

– Она заслужила смерть. Если я сейчас перережу ей горло, не сходя с этого места, то не испытаю ничего, кроме удовлетворения, – прорычал Садык, и Марин, услышав эти слова, тут же начала беззвучно всхлипывать.

Нат, напротив, удивленно вскинул голову. Он ощутил знакомое ощущение внутри, покалывание по коже. Сколько времени прошло с тех пор, как он чувствовал свой дар? Король бросил взгляд на свою правую руку, крепко сжимавшую меч. Кожу в том месте, где отпечаталась метка Богов, покалывало.

– Это ложь. Это тебя уничтожит, – возразил Нат. Его охватило безмерное облегчение. Илиас снова был с ним.

– С чего ты взял, что это меня волнует? Мне все равно уже нечего терять.

Нат с грустью посмотрел на Садыка:

– Нет, есть. Спасение твой души. Мара ждет тебя в объятиях Богов. Ты же не хочешь рисковать этим, правда?

Такова была вера народа Сириона. Когда ты умирал, Боги забирали тебя к себе, и ты снова видел людей, которых любил и которых потерял. Нат надеялся, что однажды и с ним все произойдет именно так. Что он снова встретит свою мать, Миро и Лилиан.

– Я не отправлюсь к Богам, юный король. Не после всего, что я сделал. – Натаниэлю показалось, что он слышит в голосе Садыка оттенки раскаяния, хотя атеист изо всех сил старался, чтобы его голос звучал жестко.

Нат, конечно, не был в этом уверен, но тем не менее покачал головой.

– Я тоже совершал непростительные поступки. Но меня, несмотря на это, даже призвали чадом Божьим. Взгляни на меня: теперь я – король. Боги дают второй шанс, если считают, что мы его заслужили.

Нат чувствовал на себе удивленные взгляды своих друзей. Никогда еще он не признавался так открыто, что совершал дурные поступки. Но теперь король наконец понял, что тогда хотел сказать ему Миро. Он потерял свою божественную силу, потому что отрекся от самого себя. Илиас благословил его даром узнавать правду, а сам Нат не говорил ничего, кроме лжи. Но теперь с этим покончено раз и навсегда, поклялся себе Нат.

Решительно взглянув на Зефира, Нат кивнул старому другу. Наемник выступил вперед, обрушив удар на руку Садыка, в которой тот держал меч. Раздался крик. Оружие упало на пол, и атеист инстинктивно отпустил Марин, которая на четвереньках отползла от него в сторону.

Ника и Марко воспользовались этим моментом, чтобы сбить Садыка с ног. Атеист не сопротивлялся. Даже тогда, когда они сковали ему руки за спиной. Теперь преступник будет заперт в темнице до тех пор, пока его не предадут суду. Какой приговор вынесет Нат, пока неизвестно. Одно было несомненно: Садык покается в содеянных грехах.

И тут в глазах Садыка Нат разглядел нечто такое, что ему совсем не понравилось. Триумф. И тут же король услышал смех атеиста.

– Ты смог остановить лишь одного из двоих, – с дьявольской ухмылкой на лице произнес Садык.

Глаза Ната сузились.

– О чем ты?

Они победили его. Они собирались переломить ситуацию. Эмир, Малия и Линнея стояли у городских ворот с королевской армией. Наверняка с ними были и его придворные. Однако выражение лица Садыка обещало обратное.

– Ты решил разыскать меня и спасти министров. Возможно, это была самая большая ошибка в твоей жизни.

Марко поднял Садыка на ноги и удерживал его, пока Карим помогал Марин, которая благодарно кивнула Нату.

– Ты плохо меня знаешь. Спасение людей, которые что-то для меня значат, я не причисляю к своим ошибкам. – А что такое совершать ошибки, Нату было известно лучше, чем кому бы то ни было. За те годы, что он прожил, король делал их много, много раз. Этот поступок определенно не походил на ошибку.

Хриплый смех Садыка раздался вновь.

– А стоило бы, если в противном случае ты мог бы спасти свою королеву.

Слова атеиста превратили кровь в жилах Натаниэля в лед.

– Что? – задохнувшись, спросил он и шагнул к Садыку. Нат ухватил атеиста за воротник и притянул его к себе.

Однако Садыка это не впечатлило. В его взгляде, устремленном на Натаниэля, прямо-таки плескалось веселье.

– Мне пришлось пообещать ей, что она станет той, кому будет позволено убить твою любимую. Селена была и впрямь одержима мыслью об этом. Все повторяла что-то о повторении предназначения. Безумие сестры, похоже, постепенно начинает распространяться и на нее. – Нат еще в начале его речи потерял почву под ногами. – Следует поторопиться, юный король, тогда тебе, может, удастся увидеть ее еще раз. Последний раз.

Селеста

Охваченная холодным ужасом, Селеста в страхе наблюдала картину, которая разворачивалась перед ее глазами: темные фигуры формировались из черного тумана и теперь с жадно разинутыми ртами ожидали приказа своей королевы. В свете пламени они казались еще более призрачными. Словно сбывшиеся кошмары. Селеста почти желала, чтобы пламя погасло и ей больше не приходилось видеть перед глазами этих монстров.

Послышался трубный звук боевого рога. И этот звук раздавался снова и снова. Звук, который давал Селесте надежду.

В этот момент на террасе появился Эспен. Выражение, застывшее на его лице, Селеста никак не могла истолковать.

– Королевская армия стоит у наших ворот во главе с адмиралом Эмиром. Наши разведчики сообщили, что среди них есть и жрицы, и придворные короля, – провозгласил он.

Айла, которая с восхищением смотрела на Воинов Теней, кивнула. Губы убийцы растянулись в победной улыбке.

– Тогда мы окажем им достойный прием, которого они заслуживают. – Она схватила нож, которым до этого ранила Селесту, и сунула его обратно за свой оружейный пояс к другим смертоносным инструментам. Затем скептически посмотрела на Селену. – Ты должна остаться здесь, сестра. Фронт – не место для тебя.

Никто из них не обращал внимания на Селесту, которая, сжавшись в комочек, сидела на каменном полу.

– Возьми с собой моих детей, – тихо сказала Селена. – Атеисты по численности уступают королевской армии, но против Теней у этих солдат нет шансов.

Рыжеволосая жрица в отчаянии закрыла глаза. Эти монстры безжалостно истребят всех ее союзников. Каждого в отдельности. Их было слишком много. Они начнут с лорда Эмира, который привел сюда армию, потом последует лорд Адриан, который мужественно встал рядом с адмиралом. А потом падут все остальные доблестные воины страны, которые не захотели отдать Сирион без боя. И закончится все Малией и Линнеей.

– Я с нетерпением жду возможности увидеть их силу в действии, – в какой-то безумной эйфории возвестила Айла.

Селесте стало так плохо, что ее чуть не стошнило.

– Мы сделали это!

Подняв голову, Селеста увидела, что две сестры крепко обнялись. Селена выглядела гордой и возвышенной. Взглядом, полным любви, она посмотрела сначала на Айлу, а потом на существ, сотканных из тьмы.

Айла кивнула.

– Да, мы сделали это. Мы продолжили наследие Чандры.

Чандра. Имя эхом отозвалось в голове Селесты. Она вспомнила историю, которую Захира рассказала им на Сохалии. Казалось, с тех пор минула целая вечность. Чандра была последней Дочерью Луны, погибшей в результате трагического несчастного случая. Однако легенда об этой жрице, похоже, не совсем соответствовала истине. Селена говорила так, словно Чандра была основательницей ужасного ритуала, о котором Селеста никогда раньше не слышала.

– Она бы гордилась нами, – провозгласила Селена, и на ее бледном лице засияла улыбка. Ее ледяные глаза сверкнули.

Эспен молча стоял рядом с сестрами и выжидающе смотрел на Селесту. Она чувствовала это всей кожей, но старательно избегала его взгляда. Он предал ее и привел сюда. Даже если собственный план Селесты был именно таков.

– Леди Селеста останется с леди Селеной. О ней мы позаботимся позже. – Голос бывшего телохранителя не допускал возражений. И, к удивлению Селесты, и Айла, и Селена согласно кивнули. Они слушались Эспена?

– Как пожелаешь. – С этими словами Айла бросила на жрицу холодный взгляд, а потом встала рядом с Эспеном и обратила свой ждущий взгляд на армию Теней.

И тогда Селена подняла руки, и ее слуги повиновались этому немому приказу. Они двинулись вперед, следуя за Айлой и Эспеном, которые вели их прямо к друзьям Селесты.

В этот момент на террасу неожиданно вошли два атеиста. Увидев существ, они подбежали к Селене, но та, казалось, даже не заметила их. Она смотрела только на свои тени. Двое охранников, казалось, были напуганы не меньше Селесты. Они смотрели на созданий со смесью отвращения и паники на лицах, их пальцы сомкнулись вокруг рукоятей мечей. А то, что Селеста увидела после, совершенно отняло у нее способность дышать.

Когда один из стражников приблизился к Селене с обнаженным мечом, словно желая защитить ее от Теней, один из монстров с молниеносной скоростью подлетел к нему. Его темные когти схватили мужчину, который едва успел издать сдавленный крик. Селесте не оставалось ничего, кроме как наблюдать, как Тень поглощает атеиста, до тех пор, пока от него ничего не осталось. Там, где только что стоял человек, осталась лишь черная пустота.

Второй атеист скулил от страха. Селена взирала на эту сцену с усмешкой на губах. Селеста же была на грани обморока. Такого ужаса она не испытывала еще никогда. Существам, пожиравшим людей так, будто они были пустым местом, было не место в этом мире. И все же они находились здесь. Во главе с Дочерью Луны.

Селеста беззвучно плакала, глядя вслед армии, которая уходила все дальше и дальше. Ей не хотелось представлять битву, ожидавшую королевских солдат. Можно ли вообще победить концентрированную тьму? Эти существа поглотят солдат королевской армии так же, как и этого атеиста. Так, словно они были ничем.

Ледяной взгляд остановился на Селесте. Взглянув на Дочь Луны, девушка почувствовала, как к ощущению безнадежности, охватившему ее, примешивается неистовый гнев.

– Почему ты это сделала? – дрогнувшим голосом спросила она.

Дочь Луны изогнула бровь:

– Что ты имеешь в виду? – Внезапно она снова стала похожа на невинную и наивную девушку, преследующую свои абсурдные мечты. Но Селена уже не была невинной. Ее душа была запятнана.

Она не могла придумать никаких мотивов, оправдывающих такую жестокость.

Глаза Селены сузились, она вздернула подбородок:

– Отчаяние в твоих глазах является для меня почти достаточной причиной.

Реакцией Селесты на этот ответ было возмущенное фырканье. Она не могла отнестись к этому серьезно. Такого обоснования было недостаточно. Это никоим образом не оправдывало того, что уже произошло, и уж тем более того, что еще случится.

– Почему? – снова выдохнула Селеста сдавленным голосом. – Почему ты так ненавидишь меня? Это только из-за Ната?

Жрица не могла понять, по какой еще причине Селена могла быть настолько слепа, что безоговорочно следовала планам Айлы. Она была чадом Божьим, жрицей. И предавала не только свою страну, но и своих Богов.

Качая головой, Селена медленно шагнула к девушке. В руках она держала узкий нож, который до этого лежал на алтаре.

– Я представляла нашу историю сказкой. – Глаза жрицы Луны устремились в мрачную даль, на глазах появилось мечтательное выражение. – Что, когда мы снова встретимся, все опять будет так, как раньше. Что мы безоговорочно влюбимся друг в друга. Но на этот раз – по-взрослому. – Болезненный смешок сорвался с уст Дочери Луны: теперь своими печальными глазами она смотрела прямо на Селесту. – Мне было очень больно, когда я поняла, что он не влюбится в меня. Но это было ничем по сравнению с той болью, что я испытала, когда увидела, что он влюбился в тебя.

Она выплюнула эти слова Селесте в лицо так, словно это Дочь Неба была виновата во всем, что произошло с тех пор. Селеста с трудом сглотнула ком в горле.

– Нам не дано выбирать, в кого влюбляться. Если бы я знала, что ты делаешь все это только потому, что Нат не отвечает на твои чувства взаимностью, я бы добровольно уступила тебе место.

Как бы сильно она ни любила Натаниэля, никакая любовь не стоила гибели целой страны и людей, которые в ней жили. Не в глазах Селесты.

– Потому что ты ставишь благополучие этой страны выше своего собственного, – сказала Селена, качая головой, словно такое отношение было абсурдным и неправильным. И верно, в этом вопросе у Селесты не было альтернативы.

– Скажи, что я получу от этой любви, если мы оба умрем сегодня? – Пусть королевская армия и прибыла в Солярис, но шансов против воинов из Теней у нее не было никаких. Селеста была убеждена: все они умрут. Будут поглощены этой тьмой.

– Я не понимаю тебя, – прозвучал голос Селены. Она была в гневе. – Я бы сделала для Ната все. Как ты можешь ставить Сирион превыше него? – Слова Селены эхом разнеслись по террасе и прозвучали для Селесты, как обвинение.

Небесная Дочь смогла лишь печально покачать головой. Она так отличалась от Селены. У них не было абсолютно ничего общего.

– Я тебя тоже мало понимаю. Меня призвали стать жрицей, и для меня на первом месте всегда было, есть и будет благополучие этой страны. Так меня воспитывали. – И Селеста не хотела в этом ничего менять. Тот, кто был призван стать Божьим ребенком, представителем Богов на земле, больше не мог ставить свое личное счастье превыше всего, для него важнее было счастье собственной страны и народа. И для Селесты это всегда было в порядке вещей. До тех пор, пока от нее не потребовали принять участие в этом шоу со свадьбой. Это претило ее натуре, и Селеста даже подумывала о том, чтобы уехать из Самары. Но ее чувство долга победило. И сегодня оно было еще сильнее, благодаря тому, что его поддерживала убежденность жрицы. Несмотря на то, что с ней случилось нечто настолько индивидуальное и эгоистичное, как великая любовь.

– Не делай себя важнее, чем ты есть. Все просто: ты не любишь его так, как люблю его я, – прошипела Селена.

Эти слова Дочь Неба однажды уже слышала из уст Дочери Луны. Тогда Селеста поверила ей. Но сегодня она знала лучше. Теперь она с уверенностью могла заявить, что любит Натаниэля. Своим, особым образом.

– Ты права, – призналась она Селене. – Но только то, что я люблю его иначе, чем ты, не значит, что я не люблю его так сильно, насколько это для меня возможно.

Любовь Селесты не была такой безоговорочной, как любовь Селены. Но она была настоящей. Жрица Самары научилась любить Натаниэля: его личность, его существо, всего его таким, каким он был. А это стоило гораздо большего.

– Ты хоть знаешь, что такое любовь? – Поднялся ветер. Его порыв взметнул черные волосы Селены.

В ответ на этот вопрос Селесте оставалось только рассмеяться.

– Раньше бы я наверняка ответила на этот вопрос словом «нет». Но только не теперь. Но теперь уже нет. Все, что я ассоциирую с любовью, связано с Натом. – До этого Селесте была ведома только любовь к своей семье и немногим друзьям. Нат научил ее доверять другим и впускать их в свое сердце. Но прежде всего он научил ее любить.

Глаза Дочери Луны превратились в узенькие щелочки.

– По крайней мере в этом мы единодушны.

Селеста рывком вскинула голову.

– Нет, это не так! – решительно возразила она. Даже если обе они любили Ната, единодушия между ними не будет никогда.

– Я бы никогда не зашла так далеко, как ты. Я бы не стала никем жертвовать ради этой любви. Насколько бы сильным ни было мое чувство, существуют границы, которые я никогда не переступлю.

В этом она была уверена. Кроме того, Селеста была твердо убеждена, что и Натаниэль разделяет эту точку зрения. Они оба были рациональными людьми и не гонялись за мечтами и фантазиями, подобно Селене.

Селена фыркнула.

– Значит, ты не хочешь быть с ним так сильно, как этого хочу я. Для меня нет никаких границ тогда, когда дело касается Натаниэля. – Любовью к Натаниэлю Селена фактически оправдывала все свои поступки.

– Но они должны быть, – сказала Селеста, качая головой. – Твоя любовь к нему вот-вот сведет всю страну в пропасть. – А это было неправильно, как ни крути.

– Он – все, чего я когда-либо хотела, и все, чего хочу, – порывисто, с вызовом возразила Селена, подходя на несколько шагов ближе. – Он – мой приз. И я готова сделать все, чтобы выиграть его.

Селена вертела в руках нож, вновь устремив взор вдаль, так, словно мыслями была где-то совершенно далеко.

Ошеломленная, Селеста уставилась на нее с отвращением.

– На твоих руках – кровь невинных людей. Неужели это того стоит? Ты и в самом деле думаешь, что будешь счастлива, зная это, даже если сможешь завоевать Ната? – Она не могла поверить, что для достижения своих целей Селена была готова так хладнокровно идти по трупам. Стоило признать, Селеста верила, что Дочь Луны способна на многое. Но о том, что в ней кроется такая пропасть, даже не подозревала.

– Он стоит всего этого. Я дам ему все, что смогу предложить. Сделаю все, что в моих силах.

Селеста в ужасе покачала головой. В горле у нее образовался ком, который жрица отчаянно пыталась проглотить.

– Он никогда тебе этого не простит. – Голос Селесты почему-то прозвучал хрипло.

Селена повернулась к жрице и теперь молча смотрела на нее. Спокойствие в ее глазах бросило Селесту в дрожь, еще более сильную и холодную, чем гнев, который исходил от жрицы Луны до этого. Дочери Неба внезапно стало страшно.

– Однажды он меня поймет.

Селеста хрипло рассмеялась. Она не могла поверить, что такое действительно может случиться. Видимо, Селена знала Натаниэля не так хорошо, как думала.

– Нет, этого не произойдет. – Король изменился. Со времени своего призвания он вырос над собой. Он никогда не допустит, чтобы страдали невинные.

– Да откуда тебе знать! – вскричала Селена. Разъяренная, она преодолела последние несколько метров, приближаясь к Селесте. – Ведь это ты мешаешь моему счастью. Это ты виновата в том, что мне пришлось зайти так далеко.

Селена в гневе возвышалась над Селестой, но вызывала в Дочери Неба лишь жалость. Девушке даже показалось, будто в голубых глазах Дочери Луны мелькнул признак безумия.

– Мне жаль, что ты смотришь на это именно так.

– Я не могу смотреть на это иначе. Все могло бы быть идеально, если бы в его жизни не появилась ты. – Преодолев оставшееся между ними расстояние двумя быстрыми шагами, Селена встала прямо перед Селестой, которая в этот миг тревожно затаила дыхание.

Но Селена не подняла руки, в которой держала нож. Вместо этого пальцы другой ее руки, быстро метнувшись к вырезу в платье Селесты, вытащили тонкую цепочку, висевшую на шее жрицы Неба. Появилось золотое кольцо с маленьким ярко-зеленым камнем.

– Ты не заслужила того, чтобы носить его кольцо. Оно может принадлежать только мне! – будто взбесившись, Дочь Дуны резко рванула цепочку на шее Селесты. Тонкие звенья разорвались надвое, и кольцо упало на каменную плитку террасы.

Охваченная ужасом, Селеста наблюдала, как кольцо упало на землю. Словно это было ее с Натом будущее.

– Я ничего этого не планировала. Я совершенно не собиралась влюбляться в Натаниэля, но это случилось. – Как именно это произошло, Селеста и сама не знала. – Любовь к нему дает мне силы бороться за нас и эту страну.

Полная решимости, она посмотрела на Селену, которая в гневе возвышалась над ней. С ненавистью в глазах и сверкающим ножом в руке. И тут Селена издала яростный вопль.

Яростный крик вырвался из горла Селены.

– «Вас» больше нет, а эта страна обречена. Я лично позабочусь об этом.

Да, положение казалось безнадежным, но Селеста не собиралась сдаваться. Это было не в ее характере.

– Но вы еще не выиграли.

Селена злобно рассмеялась.

– Моя армия непобедима. Ни один человек не может их уничтожить! – покачав головой, она уставилась на Селесту с триумфальным блеском в глазах.

Селеста в ответ кивнула:

– Быть может, человек и не сможет, но Боги не допустят, чтобы вы уничтожили Сирион.

Селена рассмеялась вновь. Так, словно окончательно сошла с ума.

– Боги? Они покинули Сирион в тот момент, когда я провела ритуал. Ты видела это своими глазами. А может, они отвернулись от этой страны задолго до этого.

Селеста медленно покачала головой. Несколько рыжих прядей выбились из ее косы и упали на лицо.

Она подняла глаза и посмотрела в безрадостное небо, где по-прежнему не было видно ничего, кроме всепоглощающей черноты. Казалось, эта ночь не закончится уже никогда.

– Боги мертвы! – процедила Селена сквозь зубы.

– Нет, – твердо ответила Селеста. Она чувствовала присутствие Богов. Они были слабы, но они были здесь. – Они живут в нас, детях Божьих.

Внезапно ветер усилился, и Селеста почувствовала на своем лице легкий бриз. Он был похож на ласку, безмолвное одобрение. Внезапно тело девушки наполнилось силой, и она встала.

Полная решимости, она посмотрела на Селену, которая, широко распахнув глаза, в недоумении смотрела на нее.

– Я, Дочь Неба, жрица Самары, и я уверяю тебя: Боги не мертвы.

В этот момент Селеста почувствовала, как кровь пульсирует в ее теле. Неописуемая, неведомая доселе сила овладела ею; всю кожу, от макушки до кончиков пальцев, слегка покалывало. Внезапно небо над соперницами прояснилось, и свет разогнал тьму. От того, что открылось взору на небосводе, у жрицы перехватило дыхание.

Золотое солнце вновь сияло на небе. Но рядом с ним висел серебряный серп Луны. То был рассвет, который отогнал ночь и все ужасы, которые та привела с собой.

– Это невозможно, – прошептала Селена. – Боги ушли.

– Они никогда не уходили. Они живут верой, которую мы храним в наших душах. И они никогда не позволят тьме поглотить Сирион.

Едва Селеста произнесла эти слова, раздался шум воды. Она снова вернулась в озерцо, в маленькие пруды. И деревья ожили, и растения зазеленели, все росло и цвело, словно в ускоренной съемке. Земля задрожала под их ногами, и королевские сады содрогнулись.

Отметина на шее Селесты покалывала, придавая жрице неведомую доселе силу.

Боги сражались за эту землю, и Селеста сделает то же самое. Вместе с ними.

– Нет! – Селена испустила крик ненависти и боли. Краем глаза Селеста заметила, как Дочь Луны бросилась на нее. Лезвие ножа угрожающе сверкнуло на солнце.

Селесте едва удалось избежать атаки. Лезвие врезалось в кожу ее руки, и девушка вскрикнула. Кровь сочилась из раны, и Селеста завороженно уставилась на красную жидкость, которая впитывалась в ткань ее платья.

– Тебе сегодня не выжить, – пригрозила Селена, и это звучало как обещание. В глазах Дочери Луны вспыхнуло безумие.

– Посмотрим. У меня много планов, но умирать сегодня я не собиралась.

Ненависть вспыхнула в льдисто-голубых глазах соперницы, и Селена вновь напала на нее. Селеста увернулась от одного удара, уклонилась от следующего. Но в третий раз нож ударил ее по лицу. Поранив ту самую щеку, которую порезала ножом Айла. И вновь на землю закапала кровь. Каждая упавшая капля лишала Селесту сил, которые, как ей казалось, только что восстановились.

Раздался оглушительный раскат грома. То была ее Богиня, которая напоминала своей Дочери, за что она боролась. Самайя была рядом, и даже если Селеста становилась все слабее и слабее, она и не думала сдаваться.

– Возможно, я владею ножом не так хорошо, как Айла, но для тебя этого будет достаточно.

Селена вытащила еще один нож. И вот, вновь вооруженная двумя ножами, она продолжала атаковать Селесту, которая, беззащитная, со связанными руками, изо всех сил старалась уклониться от атак.

Ей нужно было оружие, и срочно!

Селеста нырнула в сторону, избегая новой атаки ножей Селены, и свалилась со ступеней, ведущих в сад. Твердый камень оцарапал кожу рук и коленей. Крошечные камешки впились в больную плоть.

– Тебе от меня не сбежать! – услышала она позади себя гневный голос Селены. Селеста вскочила на дрожащие, ослабшие ноги и рванулась прочь. Ей было все равно куда бежать, главное – подальше от Селены и ее смертоносного оружия. Она обнаружила в земле два жезла, к которым были прикреплены стеклянные шарики. Так себе украшение, подумала она, но лучше, чем ничего. Своими скованными руками жрица вытащила из земли металлическую палку. Нижний конец был заострен не хуже ножей Селены и с легкостью мог разрезать плоть.

– И с этим ты собираешься противостоять мне? – Селена снисходительно рассмеялась и подняла свое оружие. Она снова была так близко.

Айла, быть может, и обучила сестру искусству ножевого боя, но у Селесты был учитель получше. Кое-кто, с кем не могла справиться даже Айла. Телохранительница короля проводила с ней многочасовые тренировки, обучила жрицу огромному количеству маневров и движений, самым важным шагам и ударам, а также самой надежной защите с помощью оружия, какое только можно было изучить.

Само собой, Селеста узнала и некоторые трюки Ники, основанные на многолетнем опыте женщины. Так что она не уступит Селене без боя.

Стянутыми веревкой руками Селеста крепко держала перед собой импровизированное оружие. Его острие указывало прямо на Дочь Луны.

Прищурившись, Селена вновь напала на Селесту. Ее движения были неопытными и все же более точными, чем у Селесты, которая мало что могла сделать связанными руками. Жрица Самары увернулась от первого удара и заблокировала своим жезлом следующий. Метал встретился с металлом, и сила удара заставила тело Селесты задрожать.

Когда, ослепнув от гнева, Селена истошно завопила и бросила один из своих ножей в Селесту, у Дочери Неба не осталось иного выбора. Она не стала уклоняться от оружия. Выронив металлическую палку из рук, жрица резко подняла руки вверх. По счастливой случайности лезвие перерезало веревку, обмотанную вокруг ее запястий. Или это судьба, подумала Селеста, когда лезвие скользнуло по ее коже. На ладонях виднелись глубокие порезы, из ран сочилась кровь.

Зато руки Селесты наконец-то были свободны. Тогда Дочь Неба вновь схватила жезл, повернув его так, чтобы заостренный конец указывал на Селену.

Селена злобно зашипела, и Селеста глубоко вздохнула. Металл снова врезался в металл, когда они напали друг на друга. Но потом земля под ними задрожала вновь, и на этот раз так сильно, что обе женщины потеряли равновесие и упали на землю.

Дрожь земли под ногами и грохот грома в небе были такими зловещими и оглушительными, что Селесте захотелось заткнуть уши. Но она не могла.

Вдруг земля меж ними разверзлась – и Селеста с ужасом уставилась на зрелище, что открылось ее глазам. Между ней и Селеной образовалась глубокая пропасть, которая безжалостно разодрала поверхность земли на части. В трещине виднелась тьма. Селеста не могла даже представить себе, как глубоко находилось дно этой бездны.

Дочь Неба попыталась встать на ноги, но ей это не удалось: постоянные толчки в недрах земли не давали жрице этого сделать. Селеста на четвереньках отползла от трещины. Селена на своей стороне пропасти сделала то же самое. Однако жрица Луны оказалась недостаточно быстрой. Земля под ней внезапно поддалась и потащила ее за собой.

Крик. В отчаянном прыжке Селена попыталась спастись, схватившись руками за край обрыва. Всего в нескольких дюймах от Селесты жрица Сохалии боролась за свою жизнь, изо всех сил пытаясь удержаться, чтобы не угодить в разверзнутую пасть. Край осыпался, и Селена продолжала соскальзывать.

Увидев панику в глазах Селены, Селеста, не раздумывая, подалась вперед и протянула Дочери Луны руку.

– Давай, возьми меня за руку! – крикнула она Селене, перевесившись, насколько это было возможно, через край расщелины.

Селена взглянула на нее, и внезапно паника в ее взгляде исчезла, вновь уступив место глубокой ненависти. Стиснув зубы, Селена отпустила руку, вцепившуюся в землю. Но вместо того, чтобы схватиться за спасительную руку Селесты, она ударила по ней так, словно не нуждалась в ее помощи. Не хотела ее принимать.

Селеста рефлекторно отдернула руку, ошеломленно уставившись на Селену сверху вниз.

– Не будь дурой, возьми меня за руку! Если ты не сделаешь этого, то упадешь.

И она снова протянула Селене руку помощи. Даже если Селеста не знала, хватит ли у нее сил вытащить Селену, она хотела попытаться. Жрица не позволит Селене умереть, если у нее будет возможность предотвратить это.

Но в тот момент, когда Селена действительно хотела взять ее за руку, земля содрогнулась вновь. Трещина начала увеличивался. Край обрыва, у которого лежала Селеста и за который в панике цеплялась Селена, обломился и рухнул в глубину.

Широко раскрыв глаза, Селеста смотрела, как Селена потеряла опору. Ее пальцы разжались. Льдисто-голубые глаза, полные ужаса, смотрели на Селесту, когда Селена упала. Дочь Неба попыталась дотянуться до нее, но все уже было напрасно. С пронзительным криком Дочь Луны погрузилась в темную пасть земли. Селеста содрогнулась всем телом, но уже ничего не могла сделать, чтобы предотвратить неизбежное.

Селеста уставилась во тьму, в которой уже нельзя было разглядеть Селену. Она поняла, что плачет, только когда почувствовала слезы на своих щеках. И тогда девушка разрыдалась в голос.

Земля вновь содрогнулась, и это вернуло жрицу к действительности. Испуганная, девушка попятилась от края пропасти. И тогда случилось чудо: огромная черная пасть земли начала закрываться. Трещина сужалась до тех пор, пока не исчезла полностью, словно этой пропасти совсем не существовало. Посреди королевских садов, в окружении кустов и цветов, Дочь Неба сидела на лугу и смотрела на свои дрожащие руки.

Селеста не смогла этому помешать. Как бы она ни хотела, ей не удалось спасти Селену. Ее осудили сами Боги.

Края ее поля зрения начали расплываться, перед глазами заплясали черные точки. Потеря крови и все пережитое поглотили последние силы Селесты.

Но потом она это услышала. Даже на расстоянии. Даже в том ослабленном состоянии, в котором находилась в данный момент, Селеста услышала его боевой клич. Его рев. Нат!

То был вопль человека, чья душа была пропитана кровью, человека, который был связан с демонами и прожил свою жизнь в грязи. Он идет за мной, подумала Селеста, теряя сознание.

Глава 20

Невеста короля

Селеста

Ее веки задрожали: Селеста медленно пришла в себя. Все тело болело, а голова, казалось, была набита ватой. И все же она узнала фигуру, которая нависала над ней. На мгновение жрице показалось, будто она спит или что ее фантазия разыгралась не на шутку. Черные волосы мягко развевались на ветру, голубые глаза смотрели на нее сверху вниз.

Но над жрицей стояла не Селена. Это была Айла. И ее аура была переполнена горем и болью. К этим чувствам явно примешивалась ненависть. Ненависть, которая предназначалась Селесте.

Атеистка провела рукой по лицу, которое не выражало ровным счетом никаких эмоций. Айла не плакала, но Селеста все равно видела ее глубоко укоренившуюся боль.

– Не время оплакивать, – тихим голосом произнесла Айла, будто прочитав ее мысли. Однако жрица, скорее, подозревала, что женщина разговаривает сама с собой. И тут ее взгляд скользнул по Селесте. – Сначала я убью тебя за то, что ты сделала.

Селеста непонимающе уставилась на атеистку. Что она сделала? Жрица не чувствовала себя виноватой, а ступор, в котором она находилась, не помогал ей мыслить ясно.

– О чем ты говоришь? – язык Селесты будто прилип к небу, во рту было сухо, как в пустыне.

– Армия Теней превратилась в ничто. А это может означать лишь одно: моей сестры больше нет в живых, – рявкнула Айла.

Ее голос эхом разнесся по королевским садам, и Селеста вздрогнула.

– Я не убивала ее. Я пыталась ее спасти. – Она все еще видела Селену перед своим мысленным взором. Как она держалась за край расщелины в скале, как боролась за свою жизнь. Но она отказалась от помощи Селесты, а потом стало уже слишком поздно. Дочь Неба не несла ответственности за ее ужасный конец.

– Где она?! – взвизгнула Айла. Она так сильно напомнила Селесте Селену, что на глаза жрице навернулись слезы. Никогда в жизни ей не забыть, как Селена погрузилась в бесконечную тьму, которая поглотила ее без остатка.

– Земля разверзлась, и Селена упала. Селена упала. Потому что была слишком упряма, чтобы взять меня за руку, – сдавленным голосом прошептала Селеста.

– Ты бросила мою сестру на произвол судьбы и заплатишь за это. – Айла вовсе не собиралась постигать истину. Ей нужен был виновник. И этим человеком должна была стать Селеста.

Селеста услышала звон стали и увидела ножи, которые Айла вытащила из-за пояса. Еще одного боя она не выдержит. К тому же Айла была куда более сильным противником, чем ее сестра. Против атеистки Селесте не устоять.

– Я не убивала ее, – взмолилась жрица. – Такова была воля Богов. Это Боги… – Селеста подняла руки, на большее у нее не хватало сил. – Пожалуйста, Айла…Все кончено. Теперь ты одна, с тобой нет твоих воинов Теней.

Селеста знала, что королевская армия намного превосходила атеистов в численности. Вероятно, они уже почти освободили город. Принимая во внимание то, что случилось с Селеной, Боги, скорее всего, уничтожили и армию Теней, а значит, спасли Сирион от гибели.

В глазах Айлы вспыхнул гнев.

– Селена хотела твоей смерти. Даже если поначалу еще верила, что сможет честно отвоевать сердце Ната. – Раздался горький смех, и атеистка покачала головой. – Но жизнь несправедлива. Ее смерть – тому доказательство.

У Селесты не было сил встать, чтобы продолжать борьбу. Сирион был спасен, и то, что происходило сейчас, этого не изменит. Если Айла хотела убить ее, то Селеста ничего не могла с этим поделать.

– Ты винишь в ее смерти меня, но ты ошибаешься. Она была ослеплена ненавистью и ревностью, которые и предопределили ее гибель. И то и другое взрастила в ней ты, – прошипела она в лицо атеистке.

Да, возможно, им с Селеной было суждено стать соперницами в борьбе за любовь Натаниэля. Но так далеко это не должно было зайти. Это Айла подпитывала ненависть и ревность сестры. Она одна.

– Заткнись!

Селеста окинула Айлу холодным взглядом.

– Ты привела ее на этот путь, Айла. Селена любила Ната. Она никогда не сделала бы ничего такого, что причинило бы ему боль. Но ты и твоя ненависть пробудили в ней тьму. Ее смерть – не моя вина, а твоя! – выкрикнула она ей в ответ, с горечью выплевывая каждое слово.

– Заткнись, я сказала! – Айла, ослепленная яростью, выхватила свои ножи и обрушила их на Селесту. Но жрица откатилась в сторону. Откуда у нее взялась такая скорость, смелость двигаться дальше, она и сама не знала. Желание выжить оказалось сильнее, чем она предполагала.

Атеистка издала пронзительный крик, и в ее ауре Селеста не обнаружила ничего, кроме слепого гнева.

– Ты умрешь мучительной смертью, жрица. Я позабочусь об этом лично. Ты разрушила все мои планы, и ты заплатишь за это.

– Разве для тебя недостаточно той платы, которую уже заплатила эта страна? Ты убила Миро, ты убила Якима и Мару. Ты приказала казнить Лилиан. Сколько еще преступлений ты собираешься совершить? – спросила Селеста голосом, исполненным грусти и печали. Они уже потеряли так много людей. Неужели этому не будет конца?

Айла медленно покачала головой и снова подняла руки. Ее ножи блеснули в свете солнца, золотистый свет которого отражался на гладкой отполированной поверхности клинков. Селеста, словно завороженная, уставилась на них.

– Столько, сколько необходимо, чтобы, наконец, обеспечить равенство этой стране.

Селеста лежала перед Айлой на земле. Еще раз она увернуться не сможет.

– И когда это прекратится? – тихо спросила жрица.

– Когда твое мертвое тело будет лежать у моих ног, – выдохнула Айла, и Селеста закрыла глаза. Это будет ее концом. Она никогда больше не увидит Ната, подумалось ей в этот момент.

– Этого не произойдет, – раздался голос за их спинами.

Селеста распахнула глаза. В доспехах и с двумя мечами в руках перед ней стояла телохранительница короля.

– Ника! – выдохнула Селеста, и на ее глазах проступили слезы радости.

– Ты смотри: телохранительница, – сухо заметила Айла, опуская свои ножи. – Неужели тебе не надоело спасать Божьих детей из любой неприятной ситуации?

Айла полностью развернулась к Нике, которая представляла собой куда большую опасность, чем Селеста. Ника только фыркнула. Ее светло-русые локоны резко контрастировали с черными волосами Айлы.

– А тебе не надоело вести себя как сука? – задала женщина свой вопрос.

Селеста уставилась на двух женщин, которые, словно две хищные кошки, принялись кружить друг вокруг друга. Но думать жрица могла только об одном. В голове крутилась единственная мысль, которую она тут же произнесла вслух:

– Где Нат?

Ника не взглянула на нее, продолжала следить за Айлой и все же ответила:

– Он ищет Эспена. Мы думали, он держит вас в своей власти.

– С ним все в порядке? – Селеста едва осмелилась задать этот вопрос.

При побеге он был ранен, и Селеста очень сильно сомневалась, что Нат за все это время получил лишь одну рану.

Телохранительница неуверенно улыбнулась, вращая своими мечами и ни на секунду не выпуская Айлу из виду.

– Не волнуйтесь, король – крепкий орешек.

Айла, фыркнув, закатила глаза.

– Так Нат еще дышит? Досадно.

В этот момент Ника взмахнула мечом, но атеистка отбила атаку.

– Ты ответишь за все свои деяния, Айла, – прошипела телохранительница сквозь стиснутые зубы. – И я позабочусь об этом лично. Здесь и сейчас.

Айла злобно усмехнулась, тут же атаковав Нику своими ножами. Атеистка была быстра, но Ника ни в чем ей не уступала.

– Ты берешься судить меня?

Отбив ножи, которые отлетели в сторону, Ника ударила Айлу ногой в живот. Та громко зашипела и отпрянула назад.

– Нет, я лишь исполню приговор, – ответила телохранительница.

– И кто же его вынесет? – Айла держалась за живот, злобно поглядывая на Нику.

Селеста, словно оцепенев, все так же сидела на земле. Она ничего не делала – просто безучастно смотрела на двух женщин.

– Я доверяю сделать это моей королеве. – С этими словами Ника выжидательно посмотрела на Селесту, которая, распахнув глаза, молча пялилась на нее. Ника держала в руках мечи, готовые к бою, точно так же, как Айла держала наготове ножи.

Дочь Неба должна была принять решение, притом, что она даже не была королевой. В этот момент Селеста даже не чувствовала себя жрицей. Девушка чувствовала себя потерянной.

С трудом проглотив ком в горле, Селеста взглянула на Айлу. На нее смотрели холодные глаза, полные ненависти.

– За убийство Миро, Якима, Мары и Лилиан я обвиняю тебя в государственной измене, – вынесла вердикт Селеста. Ее голос при этом звучал не особенно твердо.

– Убить ее? – мрачным голосом спросила Ника.

Жрица покачала головой.

– И так уже пролито слишком много крови. Возьми ее в плен и отведи в темницу. Она получит справедливый суд. Но если тебе не удастся это сделать, не подвергая себя опасности, у тебя есть мое разрешение лишить ее жизни. – Селеста не испытывала никакой жалости, когда решала судьбу Айлы таким образом. Она действительно не хотела, чтобы Айла умерла, но она не станет рисковать жизнью Ники.

Королева, эхом отразилось в сознании Селесты, когда она собрала последние силы и поднялась с земли. Ее ноги дрожали, раны на теле горели. Она повернулась к Нике:

– Ты справишься одна? Мне нужно найти Натаниэля.

Потому что королевой этой страны она могла бы быть только в том случае, если выживет Натаниэль.

Глаза телохранительницы короля решительно блеснули.

– Само собой. Я очень долго ждала этого момента. – Ее глаза ни на секунду не выпускали Айлу из виду. Та, в свою очередь, гневно поглядывала на светловолосую женщину.

Ника выудила что-то из своих доспехов:

– Кажется, вы кое-что потеряли. – Она бросила Селесте что-то блестящее, и жрица тут же поймала вещицу. – Желаю вам успеха в поисках.

Селеста опустила взгляд на золотую цепочку в своих руках, на которой висело кольцо Ната. Обещание, данное ей королем. Селена сорвала цепочку с ее шеи, и Селеста думала, то та теперь покоится в глубинах земли. Видимо, в их схватке Дочь Луны потеряла цепочку. И вот теперь она чудесным образом вернулась к Селесте.

Не дожидаясь объяснений, Селеста кивнула Нике и ушла прочь, следуя за своим сердцем. Оно обязательно приведет ее к Нату.

Натаниэль

Поиски Селесты привели его во внутренний двор. Там Нат и столкнулся с ними: воинами Теней. Казалось, они направляются к городской стене. Вероятно, чтобы противостоять королевской армии. При одной только мысли об этом Ната охватил невыразимый страх. Эти существа настигнут его армию, его солдат и друзей. Их было так много.

Но не это испугало его больше всего.

Нат вступил в схватку с некоторыми из них. И то, что произошло потом, было невероятным. Когда он занес меч для удара и вонзил его в одного из зловещих существ, лезвие меча просто пронеслось сквозь тень, почти целиком погрузившись в нее. Когда Нат вытащил свой меч, на нем не было крови. А его противник стоял перед ним, огромный и темный, как ни в чем не бывало. Удар Натаниэля не причинил ему никакого вреда. Как можно бороться с кем-то, а точнее, с чем-то, что нельзя ранить, не говоря уже о том, чтобы убить?

Кроме того, Нат своей атакой явно разозлил это существо. Он проплыл на несколько шагов вперед, открыв свою черную пасть. Там не было ничего, кроме черноты.

На лбу Ната выступили капли пота. Он быстро отпрянул назад. Ему явно не оставалось ничего другого, кроме как трусливо увернуться.

Наступающий рассвет окунул двор в мягкий свет, и, как бы противоречиво это ни звучало, открыл весь ужас воинов Теней.

Нат отступил еще дальше, стараясь исчезнуть в последних тенях отступающей ночи. Невольно оглянувшись в поисках выхода отсюда, он увидел прямо перед собой огромного черного солдата, сотканного из тени. В отчаянии Нат нанес удар, заранее зная, что и в этот раз не причинит твари никаких страданий. И действительно: меч Натаниэля скользнул сквозь этого воина Теней, как сквозь туман.

Но тут вдруг существо разинуло свою черную пасть. Для того чтобы проглотить Ната – похоже, тварь попыталась закричать. Но из пасти не вырвалось ни звука. Вместо этого существо растворилось в воздухе. Воин Теней просто исчез, и через несколько секунд уже казалось, будто его никогда и не было. Взглянув туда, где была армия темных воинов, Нат увидел, что с ними случилось то же самое. Все они растворились в воздухе.

Что же произошло?

В голову ему вдруг пришла страшная мысль: Селена создала этих существ из своей крови и крови других Божьих детей. С ней что-то случилось? Быть может, жизнь этих существ была связана ритуалом с ее собственной?

Тогда это неизбежно означало то, что Дочь Луны мертва. Холод сковал тело Натаниэля. Такого исхода король не ожидал. Он никогда не желал Селене смерти. Однако оплакивать ее смерть времени не было. Сначала нужно было найти Селесту.

И тут краем глаза Натаниэль заметил какое-то движение и остановился. Двор граничил с конюшнями, из которых в этот момент вышел Эспен и вывел лошадь. Он хотел сбежать.

Нат до сих пор не мог поверить, что телохранитель Миро был не на его стороне. Бывший король слепо доверял своему телохранителю. Но Эспен предал его.

Теперь у Ната словно пелена с глаз упала. Эспен был черным королем в шахматной игре Айлы, который всегда стоял совсем рядом с белым ферзем. Но ферзь не станет сбивать вражеского короля. Нет, эту задачу Нат возьмет лично на себя. Теперь он был белым королем. Не пленником, не марионеткой.

Нат поднял свой меч и шагнул к Эспену, который пока не заметил его.

– От вас я такого не ожидал, – громко объявил король. Эспен медленно развернулся к нему; его рука зависла над рукоятью меча. – Я видел врага в леди Марин, в Марко, да даже в моем отце, но вас в списке потенциальных предателей не было. Я был слеп к своим истинным врагам. – То было признание величайшей ошибки, которую Нат себе никогда не простит.

Эспен отпустил поводья лошади, которая тихонько фыркнула, и шагнул к Натаниэлю, не обнажая оружия.

– Я вам не враг, Натаниэль.

Доверительный тон, которым он произнес эти слова, только разгневал Ната.

– Нет, вы враг, – прорычал он. Его пальцы крепче сомкнулись вокруг рукояти меча. – Вы – враг Богов и враг веры в них, и это автоматически делает вас моим врагом.

Эспен по-прежнему был спокоен. Выражение его лица было невыразительным, когда он покачал головой. Короткие каштановые волосы упали на лоб.

– Я и в самом деле не считаю себя атеистом, – примирительно начал он. – Я верю в Богов, я просто не верю в их форму правления.

Их разделяло всего несколько метров, и Нат напрягся, в то время как слова Эспена создавали такое впечатление, будто он пытается объяснить ребенку, как устроен этот мир.

– Наша страна слаба. В основном ею управляют подросшие дети. Боги избирают короля, который должен выбрать себе невесту среди жриц. Только этот брак принесет стране гармонию и мир. Это абсурд. Что произойдет, если король неожиданно умрет или даже будет убит? В стране воцарится хаос, но Богам все равно. Эта неустойчивая система не должна быть основой всей нашей жизни. Я хочу, чтобы в этой стране был порядок. Вот и все.

Нат жестко рассмеялся. Слова Эспена звучали как плохая попытка оправдаться, словно оправдание всех зверств, которые он совершил сам и по заказу других. Только этому не было оправдания.

– И ради этого порядка должно умереть множество людей?

Эспен склонил голову набок. Нату даже показалось, что он увидел в его глазах нечто вроде сожаления.

– Новый порядок всегда строится на костях жертв, которые должны расстаться со своей жизнью на этом пути. Но эти люди умирают ради лучшего будущего.

– Не несите чушь! – прошипел Нат, стиснув зубы и окидывая Эспена гневным взглядом.

Тот снова посмотрел прямо на Ната:

– Сирион стоит на краю пропасти. Воины Теней, возможно, погибли вместе с Селеной, но это не меняет того факта, что эта страна должна претерпеть нововведения. Потому что нынешняя ситуация ужасна.

Значит, Нат был прав. Селена была мертва. Той девушки, которую он знал так давно, больше не было. Той девушки, которой много лет назад он подарил свое сердце. Подруги его детства. Нат почувствовал, что осознание этого глубоко опечалило и встревожило его. Но горевать было не время.

Если сегодня Эспен сбежит, он вскоре найдет себе новых последователей. Последователей, которые разделят его безумную веру и которые никогда не оставят Сирион в покое.

– Боги в этом не виноваты. Каждый человек сам определяет свою судьбу.

Глаза атеиста сузились, и он покачал головой.

– Вы не можете по-настоящему верить в это. Вы сами выросли в сточной канаве, и если бы Боги вас не призвали, то там бы и погибли.

Эта правда заставила Ната вздрогнуть. Тут ему нечем было крыть. Это было правдой: он не знал наверняка, что с ним стало бы, если бы его не призвал Илиас.

Уголки рта Эспена дрогнули в улыбке. Он знал, что попал в самую точку.

– Мои родители отказались от меня, словно я был никем. Ничтожеством. Меня выбросили, как мусор. Меня поместили в детский дом, чтобы я не голодал на улицах Самары. Семья Адриана, возможно, и приняла меня, но это не меняет моего происхождения. Я не могу безучастно наблюдать за тем, как с другими людьми в этой стране происходит то же самое. Как с ними обращаются как с грязью только потому, что они не могут изменить своего происхождения. Люди заслуживают кого-то, кто понимал бы их. Им нужен кто-то, кто их возглавит!

Нахмурив брови, Нат посмотрел на Эспена. Ему нравилось видеть себя освободителем народа, защитником. Но это было не так. Он принес этой стране войну. То, что родители бросили его ребенком, по мнению Ната, не могло служить тому оправданием.

– Народ Сириона не нуждается в вас как в лидере, – выдавил из себя Нат. – Лидер, который шел к своей власти по трупам, не нужен был никому.

– Потому что у него есть вы? – ехидно рассмеялся Эспен. – Вы и в самом деле думаете, что сможете уверенно управлять этой страной?

Нат тяжело сглотнул. Ему нравилось быть королем этой страны, но он не чувствовал себя правителем. Он был чадом Божьим, призванным управлять этой страной. Но делать это в одиночку он не сможет. Поэтому Нат покачал головой.

– Не я один. Но с помощью друзей я справлюсь. Как только все это закончится. – Нат раскачивал меч в руке, готовый вступить в неизбежную схватку с Эспеном.

Внезапно выражение лица Эспена изменилось. Вдруг оно стало очень мягким и приветливым. И тогда он внезапно сказал:

– Я понимаю вас лучше, чем вы думаете, Натаниэль. Лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Мы так похожи друг на друга.

Эти слова ошеломили Ната. Он чуть было не рассмеялся в голос, но для этого ситуация была слишком серьезной. Да и Эспен не производил впечатления шутника.

– Нет, это не так, – прорычал Нат. – Нас ничего не связывает. – Если бы хоть что-то связывало его с этим человеком, то Нат ненавидел бы в себе эти качества.

– Вы ошибаетесь. Мы оба изменились из-за женщины. Я любил Эстель так же, как вы любите ее дочь, Селесту. Эта любовь привела меня на темный путь. Я последовал бы за Эстель куда угодно, лишь бы защищать ее и быть рядом с ней. Она открыла мне глаза на этот мир.

Глаза Ната сузились. Эспен не смел произносить имени Селесты. Он просто не имел на это права. Любовь Натаниэля к девушке была несопоставима с тем, что происходило между Эстель и Эспеном. Их любовь была открытой и свободной, тогда как Эспен всегда трусливо прятался в тени.

– Селеста не ее мать, – возразил Нат. Ее любовь не была безответной любовью, она была истинной. Она была настоящей.

К его изумлению, Эспен кивнул.

– Это правда. Вы последовали за жрицей к свету. Она подарила вам веру и любовь. Это благодаря ей вы нашли новый путь в жизни. – Бывший телохранитель говорил о Селесте с почти любящей нежностью, что привело Ната в дикую ярость.

Он крепче сжал рукоять меча и еще немного приблизился к Эспену.

– Вы используете любовь как оправдание своих поступков, оправдание избрания того темного пути, по которому решили пойти в своей жизни. Я бы никогда этого не сделал. Селеста не виновата в том, что я сделал или сделаю.

Селеста обладала способностью менять его как в лучшую, так и в худшую сторону. Но Нат никогда не позволил бы ей превратить себя в того, кем он не был. Одной любви было бы недостаточно, чтобы втянуть его во тьму.

– Мы, люди, слабы. И ради любви, Натаниэль, мы сделаем все. И этого никто и никогда не изменит.

– Нет, все будет именно так. Все меняется здесь и сейчас, – фыркнул Нат. Теперь он знал достаточно, чтобы понимать, какие ужасы способна принести стране Сирион необузданная, безответная, неистовая и эгоистичная любовь. Во имя нее уже совершались убийства и велись войны. Как могло такое драгоценное, важное и волшебное чувство превратиться в свою противоположность? Во всем были виноваты люди, такие, как Эспен, которые способны были использовать любовь в качестве оправдания всех мыслимых злодеяний этого мира. Потому что любовь была тем универсальным чувством, которое было известно каждому, которому никто не мог противостоять и которое особым образом связывало друг с другом всех людей, для которых не было ничего желаннее, чем быть искренне любимыми.

Он ни за что не позволит Эспену сбежать. Этот человек использовал атеистов для достижения своих целей. Для Сириона он был угрозой, которую следовало устранить. Быть может, Айла и командовала атеистами, но именно Эспен дергал за ниточки, заставляя всех остальных плясать под свою дудку. Быть может, даже саму Айлу. Нат не мог сказать наверняка, кто из этих двоих представлял для жителей Сириона большее зло: Айла, которая хотела начать свою кампанию мести со смерти детей Божьих, утверждая, что борется за равенство в стране; или Эспен, ослепший от горя из-за потери своей истинной любви и воспользовавшийся ненавистью Айлы, дабы обрести абсолютную власть.

Оба они, хотя и по разным причинам, ставили под сомнение систему управления страной. Возможно, их связывала ненависть к Богам и к жизни, которую они были вынуждены вести. Потому что объединять людей могла не только любовь. На это была способна и ненависть. Ненависть двух разбитых душ, которые нашли признание друг в друге.

Поток мыслей Натаниэля прервал внезапный вопрос.

– И что это за перемены? – спросил Эспен с веселой улыбкой, которая чуть не довела Ната до белого каления. Видимо, телохранитель до сих пор видел в Натаниэле всего лишь вздорного мальчишку, который не представлял для него серьезной угрозы. Но Эспен недооценивал Ната, и вскоре ему придется пожалеть о своей ошибке.

– Вы предали свою страну и свою веру. Я здесь, чтобы убить вас. – Он сделал бы это только за то, что Эспен предал Миро. Натаниэль хотел этого. Он хотел убивать. Так же, как тогда, когда служил под началом Мика. Миро умер у него на руках, и он никогда не простит этого Эспену. Айла, быть может, и выпустила стрелу, но именно Эспен, как телохранитель, предал в тот момент своего короля.

– Тогда у нас, боюсь, есть проблема.

– И в чем она заключается? – с подозрением спросил Нат.

Эспен подошел к лошади и вытащил из-за седла еще один меч.

– Я не планирую умирать.

Теперь Эспен держал по мечу в каждой руке, оружие сверкнуло в его руках, и Нат глубоко вздохнул.

– Я не допущу, чтобы вы причинили моей стране еще больший вред. – В несколько быстрых шагов он оказался рядом с Эспеном, и звон стали, встретившийся с другой сталью, сотряс внутренний двор. Эспен парировал атаки Натаниэля, не прилагая видимых усилий.

– Ненавидь меня, Натаниэль. Ненависть ко мне ослабляет твое сердце. Схватка с тобой делает меня сильнее, – сказал телохранитель, отбрасывая Ната от себя.

Король стиснул зубы. Он уклонился от удара Эспена и крепче сжал свой меч, когда снова оказался в безопасности.

– Я не ненавижу вас, Эспен. Я следую по пути Богов, а они не терпят ненависти. Любовь к ним делает меня сильным.

– Вы следуете путем Богов? – хриплый смех вырвался из груди Эспена. – Будьте осторожны, когда притворяетесь тем, кем не являетесь, Натаниэль. Вы можете забыть, кто вы на самом деле.

Их мечи снова встретились друг с другом, и Нат почувствовал, как сила этого удара пронзила его до самых костей. И тут же заметил, как рана на его груди снова начала кровоточить. Нат почувствовал тепло, разливающееся под рубашкой, насквозь пропитанной кровью.

Измученный, он хватал ртом воздух. Такое состояние явно не было хорошей предпосылкой для боя.

– Я точно знаю, кто я такой. Я Сын Солнца, король Сириона. – Внезапная улыбка озарила его лицо. – И я был вором, преступником и убийцей. Боги призвали меня и дали второй шанс. – Было приятно произнести это так открыто и свободно. Больше не было причин отрицать прошлое. Наоборот. Именно оно сделало Натаниэля тем мужчиной, которым он был сегодня. Оно сделало его сильным и честным. Он учился на уроках прошлого. И знал, что Боги видят то же самое. После смерти матери он винил Богов в своем одиночестве, во всем, что в жизни пошло не так. Но на самом деле Боги были спасением. Его шансом на спасение.

Наконец-то Натаниэлю стал понятен выбор Илиаса. Понял, почему Бог призвал его тогда. И приветствовал, наконец, его решение.

Взревев, Эспен атаковал Натаниэля вновь. Его мечи ударили по мечу Натаниэля с обеих сторон. Король едва ли мог что-то противопоставить нападению.

– Так и есть: вы были призваны, а не избраны. За какие заслуги? – Последовал еще один удар, который Нату удалось парировать с большим трудом. – Вы убивали людей, вы сами это признаете. Так почему Боги выбрали в короли кого-то вроде вас? Вот почему я им не доверяю. Весь их порядок построен на песке, на произволе.

Когда Эспен вновь ударил обоими мечами, Нат откатился в сторону. Шероховатая поверхность камней расцарапала его кожу, и все же он быстро вскочил на ноги.

– Потому что для того, чтобы убить монстра, нужен другой монстр, – коротко и холодно ответил Нат.

Челюсть Эспена дернулась. Он считал себя не монстром, а героем, но мужчина заблуждался. Он лгал самому себе. С Натом все было наоборот. Король по-прежнему считал себя чудовищем, а не героем. И, возможно, именно в этом заключалась его сила.

Его слова, казалось, усилили гнев Эспена, потому что теперь он атаковал Ната еще более безжалостно. Сталь звенела в ушах Ната, и его руки с каждым ударом становились все слабее и слабее. Скоро Сын Солнца потеряет равновесие.

Когда Нат попытался увернуться от очередного удара, то оказался недостаточно быстр. Один из клинков Эспена рассек его плечо, и Нат пронзительно вскрикнул. Капли крови упали на светлый камень внутреннего двора.

В глазах Эспена вспыхнуло удовлетворение. По глазам бывшего телохранителя Нат видел, что теперь тот хотел довести дело до конца. Следующий удар попал Натаниэлю в бедро, и он со стоном опустился на колени.

Король в панике взглянул на Эспена, который с торжествующим видом возвышался над ним. На губах предателя играла улыбка. Но Нат так легко не сдастся. Илиас не мог в нем ошибиться. Он поднял свой меч снизу и, благодаря эффекту неожиданности, сумел выбить оружие из рук Эспена.

Противник зашипел, но следующей атаки Нат не ожидал. Эспен засунул оставшийся меч за пояс и, выхватив кинжал, вонзил его лезвие в правое плечо Ната.

Натаниэль громко закричал, чувствуя, как иссякают силы. Дрожащими пальцами Натаниэль обхватил рукоять кинжала, вонзившегося в его тело. И выронил свой меч.

Нат взглянул на Эспена, который снова вытащил из-за пояса меч. Лезвие сверкнуло в солнечном свете, и Нат ощутил на коже холод стали, когда Эспен приставил клинок к его горлу.

Глаза Эспена торжествующе вспыхнули.

– Все кончено, мой король, – сказал он и, будто бы в насмешку, поклонился Нату.

Когда он занес над Натом оружие, король приготовился в следующую секунду быть пронзенным лезвием.

И тут по двору разнесся крик.

– Нет! – закричал голос, который Нат мог узнать где угодно.

– Киска… – выдохнул он в тот же миг, когда Эспен изумленно произнес:

– Селеста?

Нат поднял глаза и увидел жрицу, которая с паникой, бушующей во взгляде, стояла всего в нескольких футах от них. Руки она прижимала ко рту, глаза жрицы были широко распахнуты, и она медленно приближалась к ним.

– Пожалуйста, не причиняйте ему вреда. Умоляю вас. – Ее голос был таким тихим, что ее едва можно было понять. От отчаяния у Ната перехватило дыхание.

Он взглянул на Эспена, который смотрел на Селесту.

– Последний король, призванный Богами, должен умереть, а вместе с ним и старая система порядка. Только так можно будет создать что-то новое. – Он плотно сжал челюсти. Эспену было явно неприятно, что жрица станет свидетелем того, каким чудовищем он был на самом деле.

Селеста покачала головой. Даже на таком расстоянии Нат мог видеть слезы, которые собрались в ее карамельных глазах.

– Пожалуйста, не надо. Только не его.

Глаза Эспена сузились. Какое-то мгновение он смотрел на Ната полными ненависти глазами.

– И почему же? – Меч в его руке слегка дрожал.

Нат чувствовал напряжение в своем теле, кровь, сочащуюся из ран, и черноту смерти, которая стремилась поглотить его. Но следующие слова Селесты заставили его забыть всю свою боль.

– Потому что я люблю его, – выдохнула она. – Так же, как вы любили мою мать. Не делайте со мной то же самое, что сделала с вами ее смерть.

Глаза Ната нашли взгляд Селесты, и он одарил ее робкой улыбкой. Он не позволит любимой смотреть на его смерть. И будто ее слова пробудили в нем последний запас сил, Нат стиснул зубы и вытащил кинжал из своего плеча.

Ничего этого Эспен не заметил. Он медленно покачал головой. На лице бывшего телохранителя читалось сожаление.

– Мне очень жаль, – сказал он, обращаясь к Селесте. И это звучало честно.

А потом все произошло очень быстро. В тот же момент, когда Эспен снова обратил свое внимание на Ната и занес над ним меч, Натаниэль из последних сил выпрямился и вонзил кинжал прямо в сердце противника. Тот с недоверием уставился на Ната. Его меч упал на землю, а сам мужчина рухнул на колени.

Нат поддержал его, и Эспен охнул.

– Я же сказал, что пришел убить вас, – прошептал Нат ему на ухо. Дыхание Ната участилось; он ощущал каждую косточку собственного тела.

Когда тело Эспена завалилось на бок, Нат смотрел на лезвие в его груди. Он не испытывал к этому человеку жалости.

– Быть может, Боги однажды простят вам то, что вы сделали. Я не могу этого сделать.

Взгляд Эспена блуждал по Нату, как в замедленной съемке. Глаза мужчины уже стекленели. Жизнь быстро покидала их.

– Эстель… – вместо ответа выдохнул Эспен. А потом его веки сомкнулись.

Нат с облегчением вздохнул. Все было кончено. Но теперь боль вернулась в полную силу. Раны на груди и плече едва не лишали его чувств.

– Нат! – Сделав несколько быстрых шагов, Селеста оказалась рядом с королем. Он раскрыл ей объятия, и девушка бросилась в них. Тело Натаниэля, казалось, кричало от боли, но ему было все равно. Селеста была с ним. Он прижал ее к себе еще крепче, зарывшись лицом в рыжие кудри жрицы.

Перед глазами Натаниэля все расплывалось, и он едва мог видеть перед собой лицо Селесты. Но и этого ему было достаточно. Улыбка коснулась губ короля, когда он увидел, что на пальце жрицы надето его золотое кольцо с зеленым камнем.

– Ты в безопасности, – пробормотал он. А потом ноги короля подкосились, и он упал на колени.

Селеста попыталась поймать его, но ей не удалось. Тогда она тоже опустилась на землю, положила голову Натаниэля себе на колени и убрала волосы с его лица.

– Я знаю. Я в порядке. Ты победил его. – В ее голосе зазвенели слезы, и Нат почувствовал, как отдельные их капли тяжело упали ему на лицо.

Натаниэль слегка кивнул – на большее он был не способен. А потом медленно потянулся к ее руке, на которой было надето кольцо с зеленым камнем.

– Хорошо, что ты его носишь, – прохрипел он.

– Я всегда буду его носить, – прошептала Селеста. Она посмотрела на него сверху вниз. Слезы блестели в ее глазах. Нату ничего не хотелось, кроме как прикоснуться к ней. Крепко заключить в свои объятия и больше никогда не отпускать.

Когда Селеста наклонилась к нему и прижалась губами к его губам, Нат превратился в самого счастливого мужчину на свете.

Селеста

– Нат? – тихо позвала она, оторвавшись от его губ. Селеста провела руками по лицу любимого. Пальцы оставили на коже короля кровавые следы. – Нат, проснись! – Она легонько потрясла его за плечо, боясь потревожить раны на его теле. Натаниэль не шевельнулся, и ею овладела паника.

– Нат! Открой глаза! Ты слышишь?

Снова она толкнула его в плечо, но Нат не двигался. Только сейчас Селеста заметила, что они сидели в луже крови. Камень окрасился в красный цвет. Во внутреннем дворе дворца царила абсолютная тишина. Селеста уставилась на кровь, растекшуюся по камням. Кровь Эспена. Кровь Ната.

Руки Селесты дрожали так сильно, что она была не в состоянии почувствовать биение сердца Натаниэля. Оно вообще билось? Лицо короля приобрело пепельно-серый оттенок, а вокруг было так много крови. Ее горло сжалось, сердце болело.

Этого не должно было случиться!

– Нат! – хрипло вскричала она. – Очнись наконец!

Она коснулась его щеки, плеча, груди. Но Натаниэль неподвижно лежал у нее на коленях.

– Нет, нет, нет, – хрипло шептала она.

Она трясла головой, снова и снова пытаясь разбудить Натаниэля. Ничего не выходило.

И тогда она закричала. Из последних сил своего изможденного тела она взывала о помощи. Кто-то должен был прийти и избавить ее от этого кошмара. Она кричала долго. Но казалось, они остались на этом свете совсем одни.

Она склонилась над Натом. Слезы из ее глаз густо закапали на его лицо. Смешались с кровью на его коже.

– Ты не можешь умереть. Слышишь? Ты не можешь оставить меня одну. Пожалуйста, – последнее слово она произнесла едва слышным шепотом. Ее горло болело от крика, тело ныло. Но все это было ничем по сравнению с холодным страхом, сковавшим ее жилы.

– Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста, – продолжала умолять она. Слезы безудержно текли по ее щекам, из горла Селесты вырвались надрывные рыдания.

Селеста склонила голову на грудь Натаниэля. И тут она вдруг услышала его сердцебиение! Его сердце билось медленно. Слишком медленно.

Когда мгновение спустя оно совсем смолкло, из горла Селесты вырвался крик, наполненный болью, горем и отчаянием.

Натаниэль

Его веки затрепетали, а когда Нат открыл глаза, то обнаружил себя в своей постели в королевских покоях. Как он сюда попал, он не знал. Нат даже не мог вспомнить, что именно произошло, прежде чем он, по-видимому, потерял сознание. Он смутно вспомнил Эспена и Селесту. Много крови. Ее слезы. А потом ее губы, которые прижались к нему в отчаянном поцелуе. А потом – темнота.

Тело болело, было трудно дышать. Сбитый с толку, Нат осторожно повернул голову и увидел знакомые лица. Его друзья сидели в его покоях, занимаясь различными делами.

Захрипев, он привлек внимание всех присутствовавших. Линнея тут же опустилась на колени перед его кроватью. Когда она подняла голову, он увидел слезы, блеснувшие в уголках ее глаз. Но потом ее лицо озарилось радостной улыбкой. Девушка быстро встала и поднесла к его губам стакан с водой, которую Нат жадно выпил.

Позади нее стояла Малия. Ее глаза сияли, но сама жрица, покачав головой, глубоко вздохнула и закатила глаза, как бы говоря, что он больше никогда не должен ее так пугать. Типичная Малия. Нат не мог не улыбнуться.

Адриан и Симея улыбались Нату. Лорд обнял жену за плечи, с любовью и облегчением целуя ее в макушку.

Тут был и отец Ната, и его брат, Ной. Ной шагнул к кровати больного и похлопал его по плечу. От внезапной боли Нат вздрогнул. А Карим растерянно смотрел на Натаниэля – и только. Видимо, лорд не знал, как себя вести. И только когда Нат благодарно кивнул и улыбнулся ему, на лице его отца тоже расцвела улыбка. Отношения между ними, вероятно, никогда не будут легки, но время вражды закончилось.

Карим склонил голову.

– Я рад видеть, что ты поправляешься, – от исполненного доброты голоса отца в груди Натаниэля потеплело. – Силы еще понадобятся тебе, когда начнутся процессы. Мы заперли Айлу и Садыка в темнице. И большинство атеистов – тоже. Тех, кто смог бежать, преследуют. Предатели ждут твоего приговора, сын мой.

Нат, распахнув глаза, уставился на отца, а потом нерешительно кивнул. Они взяли в плен Айлу и Садыка. Это были более чем хорошие новости. Однако предстоящие процессы над Айлой и Садыком сейчас внушали ему ужас. Пока что Нат не чувствовал в себе сил, чтобы заниматься этим. Но даже несмотря на это, собирался лично позаботиться о том, чтобы эти два атеиста получили то, чего заслуживали.

Вопреки разыгранной Айлой шахматной партии победила белая сторона. Черный король и черная королева пали. И даже, если это была не только его заслуга, Нат все же гордился тем, что планы Айлы и Эспена были сорваны при его правлении. Белые ладьи больше не стояли рядом с ним, и этот факт Нат не мог изменить, но зато все остальные фигуры были в безопасности. Белые слоны, Малия и Линнея, больше не были окружены черными пешками, и даже Ника, которая несла смерть, больше не сражалась с врагами в безнадежных схватках. Все они были вне опасности.

За дверью раздался топот, и секунду спустя в покои вошли Марко, Кай и Элио. А когда Нат удивленно взглянул на мужчин, они с облегчением рассмеялись, так, словно с души у них свалился тяжкий груз. Элио встал рядом с Ноем, Марко обнял за плечи Малию, а Кай сел на кровать к Нату. В отличие от Ноя, Кай действовал с огромной осторожностью, заключая Натаниэля в свои объятия.

– Никогда больше так не делай. Еще раз я с таким не справлюсь, – слегка усмехнувшись, пробормотал он.

Нат как раз собирался что-то ответить, когда заметил стоящую в дверях Селесту. Ее руки цепко обхватывали ее собственное тело, будто ей были необходимы их тепло и поддержка, чтобы стоять прямо и сохранять равновесие. Ее лицо было еще бледнее, чем обычно, а под глазами виднелись темные тени, будто она не спала много ночей подряд. На щеке виднелись два пореза. Это зрелище поразило Ната. Когда ее глаза наполнились слезами и девушка начала нервно жевать нижнюю губу, Натаниэль стиснул зубы.

– Всем выйти, – сказал он тихо, но решительно. Он все еще смотрел на девушку, и остальные присутствующие проследили за его взглядом. Селеста стояла все на том же месте и не шевелилась.

Адриан, Симея и Карим быстро и без лишних слов вышли из комнаты. Когда Малия посмотрела на Селесту, ее взгляд смягчился, и она вытащила Марко из комнаты вместе с собой, не забыв при этом одарить Натаниэля на прощание веселой улыбкой. Линнея вновь погладила руку короля и, оставив на маленьком столике у кровати стакан с водой, вышла из комнаты вместе с Ноем.

Кай и Элио чересчур лукаво, на вкус Ната, улыбнулись королю и, проходя мимо Селесты, ласково погладили девушку по мокрым от слез щекам. А потом и они покинули покои.

Когда дверь за последними посетителями, наконец, закрылась, Нат, невзирая на боль во всем теле, попытался принять сидячее положение. Кожа натянулась, повязки на груди зудели и чесались. Нат чувствовал себя так, словно на него напало целое стадо быков.

Селеста по-прежнему не двигалась, и Нат был не в силах этого вынести. В немом приглашении он протянул жрице руку.

Всхлипнув, Селеста метнулась к Нату и бросилась в его объятия. Не обращая внимания на боль, он заключил ее изящное тело в объятия, крепко прижимая к себе. Одна его рука зарылась в рыжие кудри девушки, другая лежала на ее спине. Селеста обвила обеими руками его шею и заплакала. Натаниэль почувствовал слезы жрицы у себя на шее и еще крепче притянул ее к себе. Его губы коснулись макушки девушки. Нат надеялся, что это сможет успокоить Селесту. Он не мог видеть ее такой. С каждым всхлипом любимой сердце Ната пронзал очередной удар. И все же, не говоря ни слова, король крепко держал жрицу в объятиях, позволяя ей выплакаться.

Они сделали это. Они вместе спасли Сирион. Победили атеистов и вернули стране мир. Восстановили тот единственный порядок, в котором он нуждался. Порядок, установленный Богами. Богами, которые любили народ Сириона и пришли ему на помощь. Все было кончено.

– Киска, – прошептал он прямо над ухом Селесты. – Пожалуйста, перестань плакать. – Он больше не мог этого выносить. Душераздирающие звуки, покидающие ее горло, и слезы, капающие на его рубашку, раздирали Нату сердце.

– Я не могу, – всхлипывая, ответила она. Звучало как извинение.

Нат успокаивающе гладил Селесту рукой по спине. Снова и снова. Знакомый аромат корицы проникал в его ноздри, действуя, как желанное лекарство от боли.

– Ты должна. Ради меня.

Медленно, очень медленно жрица отстранилась от него. Слезы оставили на ее щеках неровные дорожки, невысохшие капли еще висели на длинных темных ресницах. Селеста провела по лицу руками, а потом попыталась пригладить растрепавшиеся волосы. Напрасно.

Нат улыбнулся Селесте, и их пальцы сплелись. Когда она взглянула на него, карамельный оттенок ее глаз показался Нату темнее, чем обычно. Она смотрела на него долго, очень долго. Казалось, Селеста пыталась запомнить каждую черту его лица.

– Я думала, ты умер, я думала… – произнесла она потом. Голос девушки оборвался на середине фразы, но Нат посмотрел на нее так, что Селеста изо всех сил постаралась не заплакать снова.

Стараясь успокоить, погладил пальцем тыльную сторону ее ладони. Рисуя на коже девушки маленькие круги, он заглянул ей в глаза.

– Я в порядке, честно. Меня так-то легко не убить, – добавил он с усмешкой на губах.

Ее лицо помрачнело.

– Это не шутки.

Он это знал. Но легкая злость в ее голосе была куда лучше беспокойства. Лучше, чем страх.

– Неужели ты все еще беспокоишься обо мне, а, киска?

Она толкнула его в плечо. Но когда лицо Ната исказилось от боли, Селеста прижала руку ко рту.

– Прости, – тут же сказала она. Нат только отмахнулся. Этот удар он более чем заслужил.

Нат принялся осторожно подниматься. Его движения были напряженными и скованными. Пройдет какое-то время, прежде чем он полностью выздоровеет.

Когда король снова взглянул на Селесту, то увидел на ее шее золотую цепочку. Он прекрасно знал, что за кулон висел на этой новой цепочке. На лице короля появилась нежная улыбка. Воспоминание снова вернулось к нему: последнее воспоминание, которое сохранилось у Ната до того, как он потерял сознание. Ее поцелуй и кольцо, которое он в это время держал в руках.

Нат протянул к Селесте руку и вытащил украшение из-под ее платья.

– Ты ведь знаешь, что теперь можешь носить его официально?

Одна только мысль о возможности показать всем, что эта девушка принадлежит ему, наполняла грудь Натаниэля гордостью. И безудержным счастьем.

– Но ты ведь еще не сделал мне официального предложения, – возразила Селеста. И несмотря на то, что в ее глазах до сих пор стояли слезы, жрица усмехнулась. Она снова становилась прежней.

Тихий смех вырвался из его груди, и в тот же миг Нат горько пожалел об этом. Смеяться было больно. Чертовски больно. Нат ощупал свою грудь и почувствовал под рубашкой плотную повязку.

Когда он наклонился, чтобы расстегнуть застежку цепочки, его израненная кожа неприятно напряглась. Сняв кольцо, Нат оглядел его. Зеленый камень ярко сиял в свете солнечных лучей. Это было обещание, данное им Селесте. И впервые в жизни Нат собирался сдержать обещание.

– Думаю, Малия линчевала бы меня, если бы я сейчас упал перед тобой на колени и разбередил свои незажившие раны. Поэтому я надеюсь, что ты будешь ко мне снисходительна и удовольствуешься этим. – Король взял жрицу за руку и сплел их пальцы вместе. – Теперь я мог бы сказать, что являюсь королем этой страны, и ты сделаешь очень хорошую партию, если выйдешь за меня замуж. – Селеста тихо рассмеялась и покачала головой. – Но, по правде говоря, я только хочу сказать, что люблю тебя и не представляю себе жизни без тебя рядом. Ты хочешь стать моей женой?

Он полагал, что произнести эти слова ему будет нелегко, но все оказалось иначе. И даже наоборот: никогда в жизни ему не доводилось испытывать ничего подобного. Никогда еще Нат не был в чем-то настолько уверен.

Лицо Селесты озарилось улыбкой, когда она медленно кивнула.

– Да, я хочу этого.

Дрожащими пальцами Нат надел кольцо ей на палец. Не в силах больше сидеть прямо, он, тихо застонав от боли, откинулся на подушку, слегка потянул Селесту за волосы, пока она не смилостивилась наклониться к нему. Пальцы жрицы обхватили шею Натаниэля, когда она прижалась губами к его губам. Ее мягкий и теплый рот дарил Нату блаженство, и он снова застонал. Теперь так будет всегда. Теплое тело жрицы тесно прижималось к его торсу. Теперь он мог целовать ее всегда, когда хотел.

Но тут Селеста оторвалась от него. Слишком быстро, по мнению Ната. В ее глазах все еще блестели невыплаканные слезы, но девушка мужественно сдерживала их. Никогда еще Нат не видел, чтобы она так плакала.

– Я хочу сказать тебе еще кое-что, – настойчиво прошептала она.

Озадаченный Нат изогнул бровь. На лбу короля образовалась морщинка, когда он растерянно уставился на Селесту.

– Что такое?

Селеста взяла его руки в свои и ласково провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони.

– Тебе нужно место, где ты можешь быть самим собой. Место, где ты не король Сириона и не Сын Солнца, где тебе не нужно ни на кого оглядываться и где на твои плечи не будет давить груз ответственности. – Она одарила его улыбкой, и Нат затаил дыхание. – Позволь мне быть для тебя этим местом всякий раз, когда оно тебе понадобится. Я всегда буду видеть в тебе только Ната, уличного мальчишку, который хотел обокрасть меня и который иногда бывает просто несносным. Я хочу быть твоим безопасным убежищем. Отныне и навсегда.

При этих словах все в груди Ната болезненно сжалось. Теперь пришел его черед бороться со слезами. Они столько пережили вместе. Смеялись, плакали, боролись и страдали. Но, в конце концов, – победили. И Нат мог сказать о себе, что выиграл больше, чем просто войну. Он завоевал любовь женщины, которая значила для него все на свете.

И Нат притянул Селесту к себе для очередного поцелуя.

– Мое безопасное убежище, – прошептал он у ее полуоткрытых губ. – Отныне и навсегда.

Эпилог

Натаниэль – пять лет спустя

Это заседание совета было первым, на котором присутствовали септины страны, королевские советники и министры, а также их будущие преемники. Нат решил, что «ученики», как он любил их называть, с этого дня должны посещать собрания, чтобы могли участвовать во всем, что происходит в стране, и узнавать как можно больше на своем пути к постам будущих служителей этой страны. Так же, как было позволено учиться ему самому. У самого, возможно, лучшего короля за всю историю Сириона.

– Довольны ли вы тем, как обстоят дела в бедных кварталах Самары, Ваше Величество? – спросил Адриан. Речь шла о квартале, в котором располагался самарский детский дом. О том самом районе, откуда прибыл он сам. Он обновлялся уже много лет, местные жители были этому безмерно рады.

Не в последнюю очередь это произошло благодаря Зефиру. Именно ему. Нат никогда бы не подумал, что такое возможно, но его бывший лучший друг стал заместителем Селесты. Так как она теперь жила не в Самаре, а вместе с Натом в Солярисе, Зефир уверенно взял на себя все задачи в регионе, который ему поручила королева. Он отказался от темной стороны и вернулся к свету. Точно так же, как и Нат. И король был бесконечно благодарен за то, что снова мог назвать Зефира своим другом.

– Очень доволен, и, надеюсь, что вы и дальше будете добиваться таких успехов, – ответил Нат лорду.

Король оглядел своих советников – одного за другим. Ной, который уже во время призвания нового Сына Солнца был учеником лорда Эдвина, теперь занял пост министра финансов, после того как его наставник два года назад ушел из жизни. Сводный брат короля справлялся со своими обязанностями более чем хорошо. Нат никогда бы не подумал, что такое однажды случится, но это произошло: король впустил Ноя в свое сердце. Сводные братья очень хорошо ладили, и Нат даже не хотел вспоминать о том, что когда-то помышлял разорвать всяческие отношения с Ноем.

Рядом с лордом Ламонтом сидел Элио, который вместе с лордом просматривал важные документы об экономическом положении страны. У Элио оказался талант к торговле, которого Нат несколько лет назад в нем даже не замечал. К тому же Натаниэля более чем удивляло то, что Элио поладил с лордом Ламонтом. Потому что, несмотря на все то, что произошло и сплотило их всех, лорд ничуть не изменился.

Нат почувствовал на себе взгляд и посмотрел в веселые голубые глаза Марко. Бывший солдат сидел между лордом Венном и своим дядей, адмиралом. Нат еще не решил, чьим преемником он однажды хочет увидеть Марко – лорда Эмира или лорда Венна. У Марко было столько талантов, что Нату было трудно определиться. Однако ухмылка на лице Марко чуть не заставила короля зарычать. Он точно знал, почему Марко так на него смотрит. Король провел утро со своими крестниками. Два диких маленьких мучителя, которые по чистой случайности были детьми Марко и Малии. И теперь Нат был слишком измотан, чтобы проводить это заседание Совета.

Взгляд короля обратился к леди Марин. Вскоре она оставит пост министра и уедет на родину. После всего, что произошло, Марин захотелось тишины и покоя. И Нат не хотел отказывать ей в этом. Он только настоял на том, чтобы она заранее проинструктировала своего преемника об обязанностях. И Марин это сделала. Теперь Макена была готова занять пост министра социальных дел. Нат принял это решение совершенно осознанно и одним выстрелом убил двух зайцев. Селесте не хватало лучшей подруги. А Нат более чем наслаждался блеском в глазах любимой, когда объявил ей, какую должность предусмотрел для Макены. Бывшая горничная с ее способностью к сочувствию и неудержимым стремлением к действию более чем подходила для этого поста.

Место рядом с министром юстиции Пимом было пустым. У его преемника были дела поважнее. И в этот момент он, вероятно, находился в покоях Ната, и королю это очень не нравилось Он был бы только счастлив поменяться с ним местами.

Посты министров заняли еще трое мужчин и женщин. Тамина, жена лорда Халида, которая руководила школой в Сильвине, теперь была министром образования. После войны Нат озаботился тем, чтобы каждый ребенок в стране получил образование. Он хотел заложить каждому из них основу для будущего. Хорошего будущего.

Рядом с Таминой сидел Линдон, отец Линнеи. Он занимал пост министра сельского хозяйства. Будучи владельцем поместья и нескольких полей в Сильвине, он много знал о выращивании высокоурожайных культур и дальновидном возделывании полей. В конце концов, не каждая провинция Сириона была такой плодородной, как Сильвина. Однако теперь под мудрым руководством Линдона каждая провинция могла обеспечивать себя в случае необходимости.

Наконец, к их кругу присоединился лекарь, обученный лордом Халидом. Новый министр здравоохранения в настоящее время работал над тем, чтобы в стране обучалось больше целителей.

Нат был доволен тем, как реализовывались его замыслы. Но несмотря на то, что все правительственные кабинеты страны снова были заполнены, оставались пробелы, которые никто и никогда не мог заполнить заново. Мары, верховной септины Сирены, больше не было в живых. Ее место занял человек, который в глазах Натаниэля был более чем достоин этого: Нами как раз в этот момент над чем-то смеялась вместе с Малией, которая, вероятно, будет вечно благодарить Ната за это решение. Бывшая горничная Малии оправилась от страданий, которые причинили ей атеисты, и улыбка на ее лице ясно говорила, что тени навсегда исчезли и из ее души.

Захира, септина Сохалии, к счастью, тоже оставила в прошлом все случившиеся ужасы. Долгое время она винила во всем, что произошло, себя. Потому что она назвала Селену Дочерью Луны. Но со временем и она поняла, что не могла предвидеть отклонений Лунных сестер.

Нат воскресил в памяти события пятилетней давности. С тех пор многое произошло, но по ночам короля все еще мучили кошмары. Кошмары, в которых он видел льдисто-голубые глаза. Он не знал, кому принадлежали эти глаза. Может, Селене. А может, и Айле. Одна из сестер умерла, другая находилась в самарской тюрьме.

Процессы провели сразу после полного выздоровления Ната. И они потребовали от короля всех его сил. Какая-то его часть хотела, чтобы обоих атеистов, Айлу и Садыка, казнили на месте. Но он отказался от этого. Столько крови было пролито, столько ужаса обрушилось на страну, столько жестокостей было совершено. Поэтому он просто запер Айлу подальше от себя. В самой темной дыре в самарской тюрьме. Он вспомнил слова Садыка о том, что плен для него хуже смерти. Какая-то часть Ната надеялась, Айла считала так же. Так она, по крайней мере, заплатит за то, что сделала.

Нат не видел Айлу с тех пор, как Королевский совет осудил ее. Иногда он думал о том, чтобы навестить ее, своими глазами увидеть, как у нее дела, сожалеет ли она о прошлом. Но до сих пор ему так и не хватило смелости сделать это. Айла совершала ужасные поступки, и Нат боялся, что при встрече тут же вцепится ей в горло. Ему нужно было время, чтобы отпустить это. Возможно, однажды он станет достаточно сильным, чтобы снова встретиться с Айлой.

С Садыком это у Ната получилось. Бывший атеист теперь находился в Лакриме. В том самом месте, которое однажды разрушил. Садык выказал глубокое раскаяние и провел там период духовного очищения. Смерть Мары изменила его, и он действительно стал ближе к Богам и верованиям. Видимо, ему требовалось что-то, что придавало бы его жизни смысл. И Нат был рад этому. Не из-за Садыка, но из-за Мары. Она умерла от рук атеистов, но она любила Садыка. Она заслуживала, чтобы любовь ее жизни обрела покой. И теперь существовал шанс, что однажды она увидит его снова – в объятиях своих Богов.

– Вы, Ваше Величество, похоже, где-то не с нами, – с усмешкой на губах заметил Ной.

Нат изогнул бровь. Ной был прав. Мыслями король был не здесь.

– Это, наверное, потому, что здесь нет королевы. – Ника бросила на короля многозначительный взгляд. Скрестив руки на груди, она укоризненно смотрела на Ната.

Макена, Нами и Малия захихикали, а Нат только закатил глаза. Он был королем, а друзья до сих пор шутили над ним. Неужели это никогда не закончится? Но как только они заговорили о Селесте, Натаниэль внезапно почувствовал острую необходимость немедленно ее увидеть. Он сделал невинный вид и спросил почти небрежно:

– Мы закончили?

Ника покачала головой, отреагировав так, вероятно, из-за его нетерпения. Эмира, казалось, тоже позабавило его поведение, потому что адмирал попытался скрыть свой смех за кашлем, за что удостоился веселого взгляда Ники, которая исподтишка покосилась на него.

Нат до сих пор наблюдал за этим взаимодействием с величайшим изумлением. После войны телохранительница, наконец, рассказала Натаниэлю правду. Правду об отце Тео. С тех пор как Нат узнал о сыне Ники, он подозревал, что Тео был ребенком человека, который был намного выше Ники по рангу. И что его отец был уроженцем Сирены, потому что мальчик выглядел типичным сиренянцем: темные волосы, голубые глаза, бронзовая кожа. Чего Нат никак не ожидал, так это того, что отцом Тео окажется Эмир. И это при том, что очень многое указывало на это. В конце концов, это Эмир был начальником Ники до того, как она была вынуждена оставить службу в армии, потому что ждала ребенка. Зачатого вне брака, стоит заметить. Факт, который отец Ники, лорд Ламонт, хотел скрыть. Что стало причиной того, что Ника и Тео так долго жили отдельно друг от друга. Однако Нат озаботился этой трагической историей о разделении матери и сына и поговорил с лордом Ламонтом. Тот, наконец, понял, что рождением сына Ника не навлекла позора на его семью. Король не знал, были ли его телохранительница и адмирал теперь официальной парой, но это его и не касалось. Все, что имело значение, – это счастье Тео. А когда Нат видел этого мальчишку в последний раз, тот явно выглядел счастливым.

– Быть может, нам все же стоит позволить ему найти свою избранницу. Его мысли все равно где-то витают, – тихо засмеялась Малия, с улыбкой взглянув на Ната.

Может, она и была его лучшим другом, но сейчас Нат с трудом сдерживал желание показать ей язык. Но он держал себя в руках. В конце концов, теперь он был королем.

Нат поднялся со своего места и оглядел членов Королевского совета. Придав голосу строгости, он произнес:

– Я ухожу, и вам на сегодня надлежит тоже прекратить работу. Завтра важный день, и его нужно отметить соответствующим образом, – объявил король, улыбнувшись. И эта улыбка отразилась на лицах всех присутствующих. Потому что Малия была права: Нат хотел оказаться рядом со своей женой. И никто во всей стране не мог его остановить.

Селеста

Свадьбы в Солярисе всегда праздновали с размахом. Особенно если то была свадьба в аристократических кругах. У Селесты была уйма дел, потому что жених требовал совершенства. И тем самым сильно действовал королеве на нервы. Он, конечно, нервничал, это Селеста и так знала. Она бы тоже нервничала на своей свадьбе, если бы не война, которая закончилась прямо перед этим событием.

– Ну, как? – поинтересовалась она, отбрасывая со лба непослушный вишнево-красный локон, ожидая, когда ей, наконец, представится возможность посмотреть на последнюю работу Макены. Она, конечно, больше не была горничной, но все так же оставалась лучшей подругой Селесты, и с радостью взяла на себя это поручение. По крайней мере, радость длилась до тех пор, пока этот жених не принялся жаловаться на все подряд.

– Не знаю, – ответил королеве голос из-за ширмы.

Селеста закатила глаза. Если Макене снова скажут что-то менять, она просто умоет руки.

– Ты ведь в курсе, что свадьба – завтра, да?

– Спасибо, – зашипели ей в ответ. – Я знаю, когда состоится моя свадьба.

– Дай посмотреть, – примирительно сказала Селеста. Наверное, он волновался совершенно напрасно и выглядел ослепительно. Как всегда.

Как оказалась, она была права. Вышитый жилет сидел как влитой, а облегающие кожаные брюки подчеркивали его стройную фигуру.

– Ты выглядишь просто сногсшибательно, Кай, – мягко произнесла Селеста.

Однако Кай хмурился, и лоб мужчины, когда он повернулся к огромному, от пола до потолка, зеркалу, прорезала глубокая тревожная складка.

– Тебе не кажется, что это чересчур? – Он пощупал вышивку на жилете и подергал за широкие рукава своей ослепительно-белой рубашки.

– Нет, по-моему, все идеально. – Менее импозантная одежда не подошла бы этому мужчине. Золотые нити на жилете искусно переплетались друг с другом, и если присмотреться, можно было различить различные филигранные мотивы.

– Правда? – Беспокойство отчетливо сквозило в его голосе и явно выделялось в ярко-голубых глазах.

Селеста поднялась со своего места и подошла к нему.

– Да, правда. – Она положила одну ладонь на щеку Кая, а другой пригладила растрепанные пряди волос, торчащие во все стороны из-за постоянного движения.

Из-за этой примерки они пропускали заседание Королевского совета, и Селеста уже не была уверена, что теперь не предпочла бы все же присутствовать на встрече, а не здесь. Кай, который вскоре займет пост министра юстиции, утомлял ее сильнее, чем любая проблема, с которой приходилось сталкиваться Сириону. Однако улыбка, которая теперь появилась на его лице, стоила того, чтобы сидеть здесь и при этом сохранять терпение.

– Спасибо, – прошептал Кай.

Селеста звонко рассмеялась.

– За то, что я говорю тебе, как хорошо ты выглядишь? Тебе не нужно благодарить меня за это.

Но белокурый красавчик покачал головой.

– За то, что согласилась быть моей свидетельницей.

Королева ухмыльнулась.

– Но разве ты не предпочел бы, чтобы твоим шафером был Нат?

Кай тихо рассмеялся и выставил руки перед собой в защитной позе:

– Посмотрим правде в глаза, у нашего короля нет никаких представлений о стиле и моде. Если бы он был моим шафером, это было бы настоящей катастрофой.

Селеста последовала примеру Кая и тоже залилась веселым смехом.

– Ну, спасибо тебе, Кай, – донесся со стороны двери знакомый голос.

Нат, сложив руки на груди и прислонившись к дверному косяку, стоял в дверном проеме.

Селеста затаила дыхание. Ее сердце до сих пор начинало биться быстрее, едва она видела его. На губах короля играла веселая улыбка, и ей пришлось взять себя в руки, чтобы не броситься к нему тут же с поцелуями.

– Ты ведь знаешь, что я прав, – возразил Кай.

Нат, фыркнув, вошел в комнату. Оценив наряд Кая, он усмехнулся. Но прежде чем король успел что-то сказать, Селеста сердито посмотрела на него. Если Нат не мог сказать будущему жениху ничего хорошего, лучше бы ему заткнуться.

Ее муж, казалось, понял намек и закусил нижнюю губу.

– Хорошо выглядишь, Кай. И поскольку я до этого нанес визит твоему жениху, то могу сказать, что завтра вы составите прекрасную пару.

Едва Натаниэль упомянул его жениха, Кай резко развернулся к королю.

– Ты видел Яниса? Как он выглядит? Какого цвета его одежда? Он не захотел мне об этом рассказывать.

Селеста тихо рассмеялась. Она знала, что Янис наденет завтра, но тоже хранила эту тайну при себе.

– Расслабься, Линнея знает, что делает. В отличие от меня, она, кажется, имеет представление о моде, – усмехнулся Нат. Однако его замечание, казалось, ничуть не успокоило Кая. Линнея была свидетельницей Яниса и вместе с Селестой взяла на себя планирование этой свадьбы.

– Не мог бы ты дать мне хотя бы маленькую подсказочку? Пожалуйста-пожалуйста, я умираю от любопытства, – выпалил Кай, глядя на Ната умоляющим взглядом.

Но король остался тверд и покачал головой.

– Нет, не мог бы, а теперь убирайся отсюда! Я хочу побыть наедине со своей женой.

Глаза Кая расширились

– Уже ушел, – буркнул он и, собрав свою одежду, направился к двери. – Веселитесь, ребятки, и не делайте ничего такого, чего бы не сделал я сам.

Селеста тихо рассмеялась, глядя ему вслед, а затем повернулась к Нату. Тот закатил глаза.

– Почему примерки обязательно должны проходить в наших покоях?

Нат приблизился к жене и обнял ее. Селеста прижалась к его груди.

– Чтобы ты в любой момент мог его выгнать.

Ответом ей была соблазнительная улыбка и быстрый поцелуй в губы.

– Как прошло твое утро с Мариной и Левином? – спросила она после.

Нат застонал, и Селесте пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться вслух.

– Эти мелкие создания – настоящая ходячая нервотрепка.

– Что, все так плохо?

– Понятия не имею, как Малия и Марко терпят это целый день, изо дня в день, но их дети – это маленькие дьяволы. Вечно что-то выдумывают, – проворчал Нат.

Селеста успокаивающе погладила его по руке.

– Ну, это ведь дети Малии, чего еще ты ожидал?

Нат, прищурившись, посмотрел на жену:

– Может, того, что гены Марко одержат верх? В конце концов, он спокоен и рассудителен.

Селеста пожала плечами. Конечно, трехлетние близнецы были жуткими непоседами. Всякий раз, когда они посещали столицу, они держали весь дворец в постоянном напряжении. Королеве это нравилось. Детский смех, разносившийся по коридорам, и сияющие лица малышей, когда они чему-то радовались. И Малия была отличной матерью. Дочь Моря любила своих детей всем сердцем. Несмотря на то, что самой Малии в детстве пришлось столкнуться с другим обращением, Селеста никогда не сомневалась, что из нее получится превосходная мать. Ключом к этому была любовь Марко.

– Интересно, когда же мы дождемся ребятишек от Линнеи и Ноя. Я хочу, наконец, стать дядей, – произнес Нат. Свадьба этих двоих была не так давно. Они дали друг другу слово в прошлом году. Линнея была чудесной невестой. Свадьбу играли при дворе ее родителей, в Сильвине.

Глаза королевы расширились:

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я? – Когда она в последний раз разговаривала со своей подругой, Линнея не сказала ей, что беременна. При этом Селеста точно знала, что Линнея хотела иметь большую семью.

Нат шевельнул бровями.

– Я знаю только то, что они пытаются. Часто и много.

Селеста поморщилась:

– Спасибо, но можно было и без таких подробностей. – Ной был ее зятем, и Селеста любила его, но подробности его любовной жизни ее не интересовали. Пусть лучше хранит их при себе.

Нат тихо рассмеялся, и Селеста высвободилась из его объятий, чтобы поднять с пола остатки ткани.

– К завтрашней свадьбе все готово? – спросил Нат.

– Если не считать двух женихов, которые сводят меня с ума, – ответила Селеста, уперев руки в бедра. – Тогда все. – В мыслях она еще раз перебрала, что произойдет завтра.

Внезапно взгляд Селесты затуманился, и она слегка отвернулась от Ната, чтобы скрыть мерцание слез в своих глазах.

– Вчера у меня был долгий разговор с Янисом. Его очень беспокоит, что Лилиан не будет рядом. – Бывшая жрица Сильвины была для Натаниэля больше чем просто наставницей. Она была ему другом, союзником. И она будет отсутствовать на свадьбе своего внука. Лилиан заплатила высокую цену за свою верность Сириону, и ни одно Божье дитя никогда не забудет этой жертвы.

Сильные руки обвились вокруг Селесты сзади, подарив ей необходимое утешение. Она знала, что Нат особенно сильно страдал от этой потери. Просто не произносил этого вслух. Поэтому она прислонилась к нему, тоже пытаясь утешить мужа своей близостью. Спиной Селеста прижималась к груди мужа, а его скрещенные руки покоились у нее на груди.

Но хватит грусти на сегодня. Они не могли изменить прошлое. Селеста глубоко вздохнула.

– Мне нужно сказать тебе еще кое-что, – ее голос внезапно охрип и задрожал.

Нат опустил голову на ее плечо, и его дыхание коснулось щеки Селесты:

– Что такое?

Она взяла руки Ната и прижала их к своему животу. Потом слегка повернула голову, так что ее губы теперь почти касались уха мужа:

– Я жду ребенка, Ваше Величество, и этот ребенок ваш. – Ее губы нежно скользнули по его ушной раковине.

Ладони Натаниэля, сложенные над ее животом, раскрылись и ласково легли на маленькую выпуклость.

– Ты беременна? – прозвучал его тихий голос. Селеста робко кивнула, чувствуя, как щетина короля щекочет ей щеку.

– И давно ты это знаешь? – спросил он потом.

– Всего несколько дней, – честно ответила Селеста. Она улыбнулась, вспомнив о том, что поначалу решила, что ее тошнота вызвана предсвадебным стрессом. А когда в начале этой недели в Солярис прибыла Малия, исцеляющие руки сразу подтвердили Селесте, что она совершенно здорова. Что они оба совершенно здоровы.

– Почему ты ничего не сказала? – почти укоризненно прозвучал его голос.

И все же в нем была какая-то мягкость, которая заставила Селесту вздрогнуть и почувствовать себя невероятно счастливой. Если бы она сообщила Натаниэлю, что беременна, раньше, он не дал бы ей приложить руку к свадьбе. Нат был великим королем и любящим мужем. Однако его защитные инстинкты часто спорили с упрямством Селесты. Следующие несколько месяцев будут трудными для них обоих.

Нат притянул Селесту в свои объятия, и его рот нашел ее губы. Его поцелуй был полон нежности и любви. Селеста ответила на поцелуй и прижалась к телу Ната.

– Мы станем родителями, – прошептал он, отрываясь от Селесты. Потом, опустившись на колени, Нат прислонил голову к ее животу.

Селеста запустила пальцы в его светло-русые волосы, провела по ним рукой.

– Да, так и будет. Кстати, Малия считает, что у нас будет девочка. – Маленькая нежная девчушка с, надеялась она, рыжими кудрями и великолепными зелеными глазами. Крошечная принцесса, которая доставит им много радости.

Глаза Ната расширились, и Селеста увидела, как они сияют от радости.

– Девочка, – выдохнул он и еще раз нежно провел рукой по ее животу.

Селеста с трудом сглотнула, обдумывая свои следующие слова.

– Если Малия права, я бы хотела выбрать имя.

Король взглянул на нее:

– И какое?

Дрожащими пальцами Селеста обвела выпуклости на своем теле. Она долго размышляла над тем, как назвать своего ребенка. Вся та боль, все те страдания и переживания, которые они испытали, сформировали как ее саму, так и Натаниэля. И все же был человек, который давал им обоим надежду и постоянство. Мужчина, который при жизни совершал великие дела и заслуживал признательности.

– Мира, – тихо сказала она. Это имя несло в себе слово «мир», и Селеста сочла его более чем подходящим.

Миро больше не было среди них, но Селеста надеялась, что, родив дочь, она оставит часть этого человека рядом с ними.

В комнате воцарилась тишина, и Селеста с нетерпением ждала реакции Ната. Он закрыл глаза, а когда вновь открыл их, в них блестели слезы. Король не стал вытирать их, просто выпрямился и улыбнулся:

– Мира, принцесса Сириона.

Зеленые глаза Натаниэля посмотрели на Селесту, которая, протянув руку, нежно погладила мужа по щеке. Нат прильнул к ее пальцам, а потом взял ее руку и поцеловал ладонь.

– Я люблю тебя, – сказал он потом.

– Я люблю тебя больше, – улыбнулась Селеста.

КОНЕЦ

Благодарности

«Возмездие богов» на этом подходит к концу, и моя первая серия завершена. Селеста, Натаниэль и компания навсегда останутся в моем сердце, и я надеюсь, что вам понравилось читать про них не меньше, чем мне – писать.

Путешествие Селесты и Натаниэля началось в 2014 году с символа – трискелиона. Идея этой истории созревала долго: она несколько месяцев лежала в ящике письменного стола, пока вновь не вернулась на его поверхность, и с тех пор меня уже не отпускала. Множество часов я провела вместе со своими героями. Смеялась, страдала и плакала вместе с ними. И даже не ждала, что история детей Божьих однажды будет опубликована моим любимым издательством. Но это случилось. И вот теперь благодаря Impress вы смогли присоединиться к Селесте и Натаниэлю в их приключениях. Теперь их история окончена, и настало время для чего-то нового. Я хочу поблагодарить всех, кто прочитал эту серию. Без вас «Возмездие богов» не была бы той историей, которой является сегодня. Многие люди сопровождали меня в этом путешествии, были рядом в нужный момент и, если нужно, давали пинка.

София, Леония и Тани. Я хочу поблагодарить вас за поддержку, за то, что вы отмечали каждую публикацию как маленький праздник, и за ваш энтузиазм. Вы прочли эту историю, хотя никто из вас не является фанатом фэнтези. И – о чудо! – вам даже понравилось. Вы – лучшие подруги, о которых только можно мечтать.

Еще я хочу поблагодарить свою семью. Вы всегда рядом со мной, когда нужны мне. Даете мне время на то, чтобы следовать за своей мечтой. Основали мой фан-клуб, хотя перед тем не прочли ни строчки. С тех пор вы, конечно, исправились, и ваши похвалы значат для меня очень многое.

Анника, моя любимая тестовая читательница. Ты была моей фанаткой с самого начала, и хотя мы никогда не встречались, я считаю тебя одной из своих подруг. Спасибо тебе за каждую критику, каждый комментарий и за то, что умеешь слушать. Я думаю, если ты разделишь Марко с Малией, в этом ничего такого не будет.

Impress, вы отличное издательство, и я очень рада, что моя история нашла свое место именно у вас. Спасибо за то, что позволили мне быть вашей частью, и за то, что подарили Селесте и Натаниэлю дом.

Нина, ты, наверное, лучший редактор в мире. Надеюсь, я не слишком часто доводила тебя, пока ты редактировала эту историю. Благодаря тебе «Возмездие богов» стала книгой, способной вызвать восхищение читателей и читательниц.

И особая благодарность, как всегда, моим читателям и читательницам. Спасибо за то, что решили прочитать «Возмездие богов» и дали шанс этим книгам. Спасибо за множество чудесных сообщений и слов в поддержку. Вы даже не представляете, как много это для меня значит. Очень надеюсь, что мы скоро «увидимся» в моей новой книге.

Тысячекратное спасибо и всего наилучшего,

Франческа

Примечания

1

Каменные травы – род растений, имеющих латинское название Alyssum (алиссум).

Content

Франческа Пелуссо
Возмездие богов
Наследники Сириона – 4

Глава 1 Траур окончен

Натаниэль

Селеста

Натаниэль

Глава 2 Да здравствует король

Натаниэль

Селеста

Натаниэль

Глава 3 Проклятый остров

Натаниэль

Селеста

Глава 4 Потерянная девушка

Чандра – двести пятьдесят лет назад

Глава 5 На твоей стороне

Селеста

Натаниэль

Селеста

Глава 6 Знак предателей

Селеста

Натаниэль

Глава 7 Разными путями

Натаниэль

Селеста

Глава 8 Жадность сердца

Чандра – двести пятьдесят лет назад

Глава 9 Захват власти

Натаниэль

Селеста

Натаниэль

Глава 10 Умение лгать

Натаниэль

Селеста

Глава 11 Тяжкое бремя короны

Натаниэль

Селеста

Натаниэль

Глава 12 Безответная любовь

Чандра – двести пятьдесят лет назад

Глава 13 Верность до самой смерти

Натаниэль

Глава 14 Король проклятых

Селеста

Натаниэль

Глава 15 Смертоносные тени

Натаниэль

Селеста

Глава 16 Лунное затмение

Чандра – двести пятьдесят лет назад

Глава 17 Плати за свои грехи

Селеста

Натаниэль

Глава 18 Шах и мат

Натаниэль

Селеста

Глава 19 Воля богов

Натаниэль

Селеста

Глава 20 Невеста короля

Селеста

Натаниэль

Селеста

Натаниэль

Эпилог

Натаниэль – пять лет спустя

Селеста

Благодарности

Примечания