Записки из больницы

Больница Святителя Алексия

Наталья Коноплева

© Наталья Коноплева, 2022

ISBN 978-5-4490-2643-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

С чего всё началось

Любая случайность — всего лишь часть замысла более высокого порядка.

Терри Пратчетт

Это было в первые дни нового, 2015 года. В загородной поездке я поскользнулась на льду и сильно ударилась спиной.

Дня три я еще с трудом ходила, а потом уже ходить не могла. Мы вернулись в Москву, и я попыталась найти наш травмпункт. Я нашла его в Интернете, там был телефон и приписка «Круглосуточно». Телефон круглосуточно молчал.

Тогда я нашла сайт Первой Градской больницы, на территории которой находился травмпункт. Все перечисленные там телефоны тоже молчали, кроме секретаря главврача. Её я и спросила, работает ли наш травмпункт. Она ответила, что работает, и уверенно продиктовала уже известный мне телефон.

Я попыталась позвонить в поликлинику при Первой Градской больнице, но попала в неотложную помощь, и медики приехали! Они признались, что они терапевты и не могут ничего сказать, что у меня с позвоночником. Зато померили давление и сняли кардиограмму! От них я наконец узнала, что травмпункт уже три года закрыт на ремонт, а теперь и ремонт остановлен из-за отсутствия денег. Куда мне обращаться — они не знали.

Это дало мне право снова позвонить секретарю главврача и строго спросить, куда обращаться с травмой позвоночника. Та подумала и сказала, что в отделение травматологии Первой Градской. Я спросила, в каком это корпусе. Секретарь занервничала и ответила, чтобы я звонила в справочную, а ей некогда. В справочной меня строго спросили, есть ли у меня направление? — Конечно, нет, откуда? — и в справочной положили трубку.

Чтобы справиться с постоянной сильной болью, я обратилась к платному неврологу в КДЦ при Первой Градской больнице, и мне там помогли. Врач сказала мне, что когда боль немного утихнет, хорошо бы полечиться в реабилитационном центре бывшей Пятой Градской больницы, которая здесь неподалёку.

Я снова позвонила в поликлинику, и мне удалось вызвать врача-невролога на дом. Врач пришла через 10 дней. Я сказала ей о реабилитационном центре, и она пообещала дать мне направление. Потребовалось еще несколько дней, чтобы, опираясь на две палки, я добралась до поликлиники и получила направление.

Это было время длинных новогодних праздников. Только во второй половине января я наконец смогла собрать необходимые для госпитализации бумаги. Наконец меня пригласили в больницу.

И началась череда маленьких чудес и знакомство с удивительным миром. Это оказалась больница Московского Патриархата. Город ее не финансирует. Это ведомственная больница, но на свободные места принимают жителей Москвы, Подмосковья и других областей.

Здесь можно наглядно видеть, что Церковь — это самостоятельная культура. Здесь другая идеология, другие отношения. Как бы кто-то это ни критиковал… Здесь есть духовные и социальные достижения.

Я помню эту больницу, когда она была Пятой Градской. Я была студенткой и навещала в этой больнице любимую тётушку. У нее был туберкулёз. Теперь, спустя много лет, я нашла то место во дворе, где мы с ней сидели тогда на лавочке и разговаривали. И помню, о чем говорили…

Больницу передали Церкви в 1992 году. Постепенно отремонтировали, и сейчас это очень комфортные для людей здания. Оборудование, мебель — всё недорогое, но нигде ничего не сломано, не поцарапано. Лифты, сантехника, освещение — всё всегда исправно и безупречно работает.

В этой больнице лучше понимают, что нужно пациентам, а что — лишнее. Например, в палатах принципиально нет телевизоров — чтобы люди не нервничали и не ссорились из-за лишнего шума, телеканалов и сериалов. Зато у всех кроватей — удобные наушники, и каждый, не мешая никому, слушает хорошую музыку, аудиокниги, а кто хочет — проповеди священника.

Сантехника недорогая, но чистая и новая. Нет ни одного сорванного крана. В палатах нет обычных для больниц умывальников, они в туалете. Туалет — на две палаты, рядом душевая комната. Всё просторное, чтобы можно было заехать на инвалидной коляске…

Здесь другие понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо. Воскресная медсестра в коридоре повысила голос:

— Не могу же я на всех разорваться!

Многие выскочили в коридор посмотреть, кто же это так разговаривает. Обычная для нашей жизни сентенция здесь вызвала удивление и возмущение.

Все лица красивые, все сотрудники добрые и спокойные. Зарплаты небольшие, но люди работают много, охотно и легко.

Процедурная сестра сказала мне: — В нашей работе главное — любовь.

Она же позволила мне открыть окно кабинета и заснять красивую звонницу больничной церкви с такой точки, с которой мало кто видит её…

При больнице — два храма, построенные в стиле псковской церковной архитектуры (архитектор С. Соловьев). Было удивительно наблюдать из окон больничного корпуса, на одной высоте со звонницей, за работой звонарей. Мне выпала редкая возможность!

В тот день, утром на праздник Сретения, были праздничные звоны. Из окна больничного корпуса было хорошо видно, как слаженно работают два звонаря в черных рясах. Вот они закончили Благовест, подошли к краю звонницы и низко поклонились всему миру… А густой отзвук колокола еще долго висел в воздухе и не тонул в уличном шуме оживленного проспекта[1].

Послушайте фрагмент праздничных колокольных звонов

Комментарии читателей в Интернете

У меня с собой в больнице был планшет с основными возможностями компьютера. Коротая время, я записывала свои впечатления и кое-что отправляла на свой блог в Интернет. Друзья по Интернету неожиданно активно отозвались на мои записи. Получилось так, что комментарии друзей стали частью моего повествования.

Каждый здесь выступает под своим «ником» — именем, иногда настоящим, иногда придуманным. Здесь пишут мои давние друзья по Интернету из Москвы, из разных городов России, из Белоруссии, Украины, Казахстана, Канады, Австралии, Южной Кореи…

Привожу здесь комментарии читателей, которые дополняют сказанное. Орфография сохранена.

Странник-52

Ох ты ж…

А в целом — Правильно. Кто-то за суетным доброго не видит, а кому-то и несчастье во благо служит.

EVA-OVA

Здоровья! Скорейшего восстановления сил! Спасибо, что видите свет даже в темной комнате!

Мои_365_дней

Наталья Павловна, выздоравливайте! В наше время болеть — опасно, здравоохранение становится все хуже. Слава Богу, что есть такие центры, где работают много, охотно и легко, где главное в работе — любовь.

Скорейшего Вам выздоровления! Спасибо, что продолжаете писать.

Всех вам благ!

Юрий_Косаговский

БОЛЬНИЦА — ЭТО МЕСТО ОБОДРЕНИЯ

Наташа!

желаю бодрости…

и желаю вдохновения

— искусство это лучший стимулятор

искусство — это природное волшебное средство

передавайте привет Вашей Музе!

Venda1

Ах, Наташа! Как же так?! Ничего и никому не сообщила. И столько ты натерпелась от больничных чиновников. И так долго ждала. Но все же радуюсь, что нашла и ты уютное и доброе пристанище. И надеюсь, что твоя спина пойдет на поправку. А еще надеюсь, что это время в больнице ты проведешь с пользой, и всем нам об этом расскажешь. И опять же радуюсь, что даже из трагических обстоятельств ты умеешь извлечь интерес и пользу.

Пусть все будет во Благо!

Bogsve

Спасибо за ваше сообщение, как всегда проникнутое добротой и оптимизмом. Сами с мужем преодолеваем некоторые проблемы со здоровьем… Прочла ваше сообщение и как будто получила заряд надежды и веры и лекарство от уныния…

Red_Hat

Наталья, как же приятно читать, что больница вызывает не только отрицательные, но и положительные эмоции. Просто глядя на свою поликлинику с болотно-зелеными стенами, которые окрашены были в советские времена, и хамящий персонал, становится совсем грустно. Но почитала Вас и появилась надежда, что быть может и у нас когда-нибудь будет все не так плохо.

Зинка

Травмы позвоночника и другие подобные неприятности лечат в отделении неврологии.

Я вошла в палату, поздоровалась и назвала себя.

Ну ладно, наверное, не расслышали, у меня тихий голос.

Сняла куртку и попыталась пристроить ее в шкафу у входа. На вешалке куртка не помещалась, я сложила ее и стала укладывать на полку. Тут подлетела маленькая женщина в цветастом халате и выхватила у меня куртку: — Ну куда, куда суёшь! На плечики надо! Боишься, украдут?

Вообще-то она хотела, как лучше, она хотела помочь.

Нормальная реакция — начать оправдываться и объяснять, что на вешалке моя толстая куртка не поместится… Но жизнь научила, что вступая в объяснения и оправдываясь, мы ставим себя в подчиненное положение. Я молча взяла куртку из рук дамы, положила ее на полку и стала устраиваться на отведенном месте. Я еще не знала, что в дальнейшем это поставит меня в особое положение. Вся палата молча наблюдала.

В просторной палате семь кроватей. Чисто, красиво. И главное — нет телевизора, этого принудительного поставщика бездарных текстов, пошлой эстрады и чернушных новостей со смакованием катастроф и подсчитыванием трупов.

На соседней кровати женщина помоложе меня назвалась Еленой и объяснила, где взять полотенце и где помыть руки. Остальные напряженно молчали.

Театрализованное представление началось через час. Забегая вперед, скажу, что все эти темы и тексты в дальнейшем повторялись слово в слово каждый день, и по несколько раз на дню. Немудрено мне было их запомнить. За точность передачи — ручаюсь.

Дама в цветастом по имени Зина поудобнее уселась в кровати и стала вопрошать в пространство:

— А Кобзон жив?

Со всех кроватей ей с готовностью отвечали:

— Жив, жив!

— А почему его давно не видно?

— Не видно, не видно! — вторила палата.

Следующий вопрос был: — А Гурченко жива?

— Она умерла!

— Молодая умерла?!!

— Не совсем…

Перебрав любимых знаменитостей, Зинаида стала громко и подробно пересказывать старые новости про олигархов и политиков и содержание телешоу Малахова. Ей помогала старушка с очень громким голосом. Все это было громче и постоянней телевизора…

Представление было прервано вкусным обедом, который привезли прямо в палату. У тумбочек были удобные выдвигающиеся столики. После обеда — тихий час. А потом представление продолжилось.

Солировала Зинаида. Сладким задушевным голосом она протянула:

— Ах, как хочется домой! Сколько же мне дней осталось до выписки?

Со всех кроватей ей стали помогать подсчитывать дни. При этом Зинаида не выглядела слабоумной. Чувствовалось, что она ведет какую-то игру.

— А тебе сколько дней осталось? — пристала она к громогласной старушке.

Та призналась, что не помнит, какого числа поступила. Вся палата принялась наперебой восстанавливать забытую дату и подсчитывать дни. Шума и галдежа было часа на полтора. Потом опять перерыв. Зинаида утомилась.

Новая серия — сразу после ужина. Зинаида трагическим голосом:

— Как жалко, что Сталина отравили! Нет на вас Сталина! Самый справедливый человек!

— Да, Сталин, Сталин… — вторила палата.

Зинаида рассказывала, как в послевоенные голодные годы из поселка под Брянском они послали письмо Сталину, и тот их спас, прислав в местный магазин мешок крупы, консервы и еще кое-что (она подробно все перечислила). Но потом их семья все-таки перебралась в Москву.

И без всякой логики, забыв об уязвимости своей позиции:

— Был бы жив Сталин, он сейчас всех приезжих выгнал бы из Москвы! Просторно стало бы, хорошо!

Палата нехотя поддакивала.

Слышать это по десятому разу было утомительно. Читать или слушать радионаушники невозможно из-за шума. Я тихонько переговаривалась с соседкой Еленой. А Зинаида кричала на Елену: — Ты зачем с ней разговариваешь! Не разговаривай!

Елена, солидная дама и советник юстиции, могла позволить себе не обращать внимания и продолжать разговаривать. Она даже однажды посмела не ответить на обращенный прямо к ней вопрос о какой-то эстрадной диве:

— Не знаю, меня это не интересует!

Остальные в палате не смели так отвечать. Я не в счет, я была наблюдателем этого социального эксперимента.

Около половины десятого Зинаида говорила: Пора спать! — и выключала верхний свет. Если над чьей-то кроватью оставался гореть свет, Зина подходила и ругаясь, выключала. Все лежали притихшие. Она могла и ударить.

По ночам она громко храпела. Проснувшись от своего же особо громкого всхрапа, садилась на кровати и с ненавистью говорила в темноту палаты: — Храпят, как свиньи!

Всё это повторялось слово в слово день за днем.

Образования у Зины нет, профессии — тоже. Она много лет проработала в пивной у Абельмановской заставы. И по-видимому, в ее биографии была уголовщина и лидерство в тюремной камере.

Главное в Зинаиде — желание власти. И она легко подчиняет своему самодурству моих новых соседок по палате: юриста, набожную учительницу, экономиста, товароведа… Все эти люди — с высшим образованием, и они демонстрируют свою интеллигентность, уступая во всем бедной необразованной женщине.

Наверное, это и есть модная теперь толерантность?

Между тем жалеть Зинаиду не за что. Она очень довольна собой, имеет хорошую квартиру, носит модные дымчатые очки и каждый день меняет нарядные халаты. У нее гладкое ухоженное лицо и аккуратная короткая стрижка, требующая частого профессионального ухода…

Её основной инстинкт — заставлять окружающих обслуживать себя. По пятому разу на дню она спрашивает окружающих об одном и том же. Тиранша, наверное, помнит, что уже не раз задавала этот вопрос. Ей не нужен ответ, ей только нужно, чтобы все ей подчинялись и отвечали. Через час-другой она задаст свой вопрос снова, и соседки снова будут с готовностью отвечать.

Не так ли в свое время люди не заметили, как подчинились власти Сталина? Поодиночке, из вежливости, как интеллигентные люди, уступали неотесанному недоучке в его бесовских играх, вежливо отвечали на простые вопросы, а становились навсегда рабами. Нет чтобы ополчиться всем вместе и гаркнуть: — А ну, сгинь! Получилось, что сами сгинули. По одному.

А ведь всё может повториться. Человеческая природа слаба.

Через несколько дней Зинку выписали домой, видимо, ошиблась она в своих вычислениях. А она скандалила и хотела остаться.

После всего этого людям в подопытной палате потребовалось время и немалые усилия, чтобы выбраться из состояния зомби…

Комментарии читателей в Интернете

julycaesar

Именно так. Заставлять остальных обслуживать себя. Это и в армии и в тюрьме. И если не подчинишься — будет ломать. Не сломаешься — пригласит сесть рядом и гнобить остальных. Не согласишься — затаит злобу и обязательно ужалит, когда отвернёшься.

торрио

Спасибо за исключительно интересное бытописание!

Обязательно расскажите о том, как палата выходила «из состояния зомби»!

Marina_Fe

Наташа, спасибо Вам большое! «Записки из палаты №…» интересно читать! Такие «Зины», наверное, есть в каждой больнице (отделении). Сама, когда навещала маму, видела похожий персонаж. Счастливый случай, что она лежала не в маминой палате. Жду продолжения!

зуева_татьяна

В вашей палате собрался уж очень серьёзный контингент, если эту клоуниху Зину воспринимали так серьёзно. Высмеяли бы и выставили бы её шутом. Хотя вашему сообществу, по-видимому, интуитивно хотелось какого-нибудь председателя, вот он и нашёлся.

Просто_папа

зуева_татьяна, не совсем так. Это борьба за лидерство в условиях неясных приоритетов. Это частая вещь в чисто женских коллективах.

Например, крайняя жестокость в женских тюрьмах объясняется отсутствием ориентиров альфы (для женщины положение в «стае» обычно определяется по статусу её мужчины). А тут нет мужчин, а механизм выставления приоритетов оказывается сбит; лидерство захватывается обычно с использованием насилия.

Далее в иерархии появляются «приближенные к лидеру», «работяги», «независимые» (роль которого заняла авторша поста), «изгои».

Ваша_ЕИ

Наталья Павловна, читая ваши истории, погружаешься в мир наблюдений человека, любящего людей и умеющего понять главное о них. Читаю, думаю о том, что когда-то уже так чувствовалось. На третьем рассказе определила — так было в юности, когда зачитывалась Шукшиным, Распутиным. Ухожу в чтение вашего дневника.

Больничная палата как маленькая модель общества

В утро, когда уходила домой Зинаида, в палате были теплые объятия и поцелуи, и даже слезы. Может быть, так и проявляется «Стокгольмский синдром» (так называется явление психологической привязанности жертв к своему мучителю).

А потом в палате на много часов повисло чувство опустошенности и молчание. И только к вечеру все оживились, начали говорить о Зинке, посмеиваться над ее выходками и облегченно вздыхать. Осуждали ее поведение. Говорили: — В ней было что-то бесовское!

Но никто не задумывался, почему у нее была такая власть в нашей палате.

А ведь короля играет свита!

Первые дни после ухода Зинки в палате засыпали с включенным верхним светом: некому приказать выключить.

С коллективной выручкой — тоже никак. Лежит вся палата под капельницами, у одной выскочила игла. Сигнализация — высоко на стене. Пациентка робко кричит: — Сестра, сюда!

В шумном коридоре ничего не слышно.

Я говорю: — Давайте хором! Раз-два-три! Сестра, сюда!

Никто.

Если это — маленькая модель нашего общества, то как же неуютно…

А ведь каждый по отдельности — неплохой человек.

Громогласная старуха Надежда Васильевна оказалась очень милой женщиной и интересной рассказчицей. В свои 82 года она оставалась красавицей: хорошая стройная фигура и голубые глаза на пол-лица. Ей звонил сын, он ученый в США. Звал к себе, но она отказывалась. После ухода Зинки Надежда Васильевна ни разу не заводила разговоров о телесериалах и телешоу, не обсуждала политиков, и голос у нее вовсе не был громкий. Она выписывалась через несколько дней, и некому было ее встретить. Я провожала ее до выхода к остановке троллейбуса. Мы обнялись и расцеловались. Она ушла, спокойная и уверенная в себе. Я долго смотрела вслед, желая ей сил и здоровья.

Моя соседка Елена — большая умница, успешный человек, добрый и отзывчивый. Правда, болезнь у нее сложная, и до выписки с ней не справились.

Две тихих женщины у окна восстанавливались после инсульта. Милые, интеллигентные. Держались с достоинством, никогда не жаловались.

Обстоятельная женщина из подмосковной деревни иногда раздражала всех, надолго перегораживая вход в палату, когда напяливала прямо в дверях свои высокие сапоги. Видимо, так привыкла дома. Но в остальном она была сердечная и добрая.

Почти каждый день кто-то из прежних обитателей палаты выписывался, и на его место тут же приходил другой. Наш состав почти полностью обновился. Но обстановка в палате мало изменилась. В соседних палатах весело смеялись допоздна, читали вслух, пели хором, праздновали день рождения… В нашей палате в воздухе витали напряжение, подавленность, скука.

У писателя Вересаева есть такая сценка: утром в трамвайной давке поругались две гражданки. Устроили склоку на весь трамвай. Тетки давно вышли, а в трамвае весь день ездит склока…

Моя добрая знакомая, психолог по профессии, написала про Зинаиду из пивной: «Скорее всего, это истерия». С Зинаидой — всё понятно. Я могла и не писать о Зинаиде, в ней нет ничего интересного, это стандартный типаж. Но присутствие Зинаиды высветило куда более сложные явления в замкнутом сообществе людей, каким является больничная палата. Можно назвать это маленькой моделью общества и признать в этом обществе симптомы неблагополучия. В данном случае, говоря языком математической статистики, которой мне доводилось заниматься, «статистическая выборка мала, и поэтому достоверность наблюдений невысока». Поэтому нельзя делать выводы обо всем обществе. Но тенденции прослеживаются.

На третий день в палату пришла новенькая, которая вечером, когда все задремали, молча выключила свет.

Её звали Зина…

Комментарии читателей в Интернете

После публикации этого отрывка в моём блоге несколько часов почему-то не было ни одного комментария. И вот, наконец, первый:

mr_Piwor

Оппаньки, а чё такая тишина? Это потому что про нас с вами, а не про мифическую Зинку?

Наталья Павловна, не знаю как выразить восхищение.

Простите. Не ожидал. Чудесно написали.

Jovik

Рассказы потрясающие. Про стиль, сказала, читать очень душевно и приятно. А про больничное общество и прямую параллель с нашем житьём-бытьём пришли мысли.

Я совсем не считаю, что то, как вели себя люди там, есть отражение печальных тенденций в обществе. Просто потому, что в обществе типажей гораздо больше, чем в любом, пусть даже большом, но замкнутом пространстве. И столкновение, переплетение, взаимное исключение любых человеческих реакций настолько непредсказуемо, что нет, на мой взгляд, даже смысла пытаться их спрогнозировать.

А вообще, повалявшись в больницах, я с огромным интересом вступаю в эти игрища, просто потому, что ущемление собственных интересов, пусть даже и грубое, хамское, даёт огромные возможности к внутренней работе души и мозга. Это полезно!

Venda1

Рассказ мил, особенно — концовка.

А так полностью соглашусь: «статистическая выборка мала, и достоверность наблюдений низка». И знаешь, Наташа… Мне кажется, это — совсем не те явления, о которых ты пишешь. Никакой не Стокгольмский синдром. Это все — скука и привычка занимать время чем-то пустым, хоть бы и подпеванием тетке Зинке. А может — желание отвлечься от неприятных мыслей о состоянии здоровья. А Зинка — может, просто балагур. Чужая душа — потемки.

mr_Piwor

В противовес вашему благодушию, позволю себе наглость дилетанта напомнить об Эксперименте Рона Джонса: как стать нацистом за 5 дней[2]. Моё видение, мой жизненный опыт, моя практика общения с окружающими меня людьми, подтверждает позицию Натальи Павловны — это именно срез нашего общества.

торрио

Вересаев хоть и был в жизни неколлегиален, то есть — скверен, тем не менее очень точно подмечал суть вещей. Ваша палата была психологически контужена «Зинкой из пивной». Несмотря на то, что в палате были замечательные люди, обладавшие достохвальными душевными качествами, кроме Вас и отчасти того юриста, посмевшей, вопреки воле «старшего по камере», общаться с Вами, все они были психологически слабыми людьми с повышенной виктимностью[3].

И не только они. Вот уже здесь, в комментариях, тихой сапой психологического насильника пытаются перекрестить в «балагура». Это от подсознательного страха перед такими людьми и такого же подсознательного желания задобрить образ, внушающий страх.

Зря Вы считаете, мол «выборка мала и нереферентна». Исходя из описанной Вами картины, вполне возможны были мысли у каждой пациентки-зомби: «Вот была бы Зинка, она бы сейчас порядок навела!».

Замечательно точные истории Вы нам рассказываете, Наталья Павловна!

ТиВи

Еще раз убеждаюсь: Жизнь — театр, а люди в нем — актеры. Порой, пока находишься в подобном заведении или в очередях, наблюдаешь целые спектакли.

Наталья Коноплева

А я считаю — с нашим обществом всё в порядке. Оно всё может. Только стесняется.

Зина-бетонщица

Итак, в палату пришла новая Зина. Рослая пожилая женщина в белом платочке на лоб, как носили когда-то крестьянки. Сказала, что она из поселка близ города Дмитрова, живет с сестрой, а сын ее сестры сидит в тюрьме за наркотики и убийство. Дали 18 лет, а он не виноват…

В палате все мысленно отодвинулись от новой соседки.

А голос у Зины оказался негромким и мелодичным, даже нежным. Она не старалась никому понравиться, держалась с достоинством. По вечерам много читала при свете надкроватной лампочки. Ей звонили ее подруги и родственники. Она деликатно выходила с телефоном в коридор, чтобы никому не мешать. Вскоре почти все в палате стали делать так же.

Один её телефонный разговор мы всё же услышали. Зина не могла выйти, к вечеру сильно разболелась спина. Да и ходила она, постанывая от боли и приволакивая ногу. Ей позвонил сын, живущий с семьей в Петрозаводске. Он моряк, и завтра рано утром вылетал с командой в испанский порт, откуда они уходили в рейс по контракту.

Зина напутствовала сына в дорогу своим нежным мелодичным голосом:

— Милый, перед рейсом пойди к морю, поклонись и помолись морю!

И в конце разговора:

— Я люблю тебя! — так проникновенно и сильно взяла она под защиту своего единственного мальчика.

Палатный врач, милая женственная, умная, добрая Екатерина Алексеевна в первые же дни назначила Зине активное лечение, в том числе массаж. Массажист приходил рано утром прямо в палату. Поэтому все мы слышали его диалоги с Зиной.

Молодой парень удивлялся, где это она так сильно повредила позвоночник.

— Как где, на работе! — отвечала Зина.

— А что за работа?

— Бетонщица я. Строили с бригадой из года в год разные объекты.

— Так ведь такая работа не каждому мужчине по плечу!

(Тут надо пояснить, что это за профессия — бетонщица, ведь кто-то может и не знать. «Бетонщик — это специалист, изготовляющий бетонные и железобетонные изделия и конструкции. Бетонная смесь изготавливается на специальных бетонных заводах, откуда развозится на строительные площадки. На строительной площадке бетонщик выгружает бетонную смесь в подготовленный заранее котлован, траншею или опалубку. Бетонщики разравнивают бетонную смесь, а затем уплотняют с помощью вибратора. Уплотнив бетон, рабочие разглаживают поверхность, чтобы она стала прочной и ровной… — из справочника).

Массажист проникся уважением к Зине. Через несколько дней благодаря лечению ей стало намного лучше.

Когда я прогуливалась про коридору, я иногда встречала Зину, поднимающуюся по лестнице, запыхавшуюся и довольную:

— Я три раза спустилась на первый этаж и снова поднялась!

Дальше мы гуляли вместе, и Зина рассказывала о себе. Она была глубоко верующей. Рассказывала истории, как ей помогли верующие, и как потом она много раз помогала разным людям, заблудившимся в отношениях и упрямстве. Она была от природы хорошим, умным психологом. Обмолвилась, что у нее был еще один сын, который погиб. Отчего — не сказала. А я не спрашивала, понимая, что ей тяжело.

В палате Зину постепенно признали за старшую, но она никогда не командовала. Просто хорошо и надежно было рядом с ней.

В коридоре мы с Зиной встречали симпатичного священника из Владимирской области, который перенес инсульт. Он расхаживал в коротких валенках, в больших круглых очках и в черной рясе. Всегда первый приветливо со всеми здоровался, и лицо его было очень доброе, а взгляд внимательный. Когда ему стало лучше, он запел в коридоре своим хорошо поставленным басом. Это была еврейская песня «Хава нагила»…

Уважаю и люблю всех этих людей, глубоко порядочных, честных, добрых. Никто из работающих здесь не бубнит о плохих политиках и разворованном государстве, они просто честно делают свое дело.

Двор больницы уютен и гармоничен даже зимой, и я там же в больнице на планшете сделала маленький фильм с видами этой старинной городской усадьбы[4]:

Двор больницы, вид на Третий корпус с храмом Тихвинской иконы Божией Матери. Левее виден купол храма святителя Алексия, митрополита Московского

Смотрите видео «Усадьба старинной больницы».

Комментарии читателей в Интернете

Ваша_ЕИ

Как хорошо вы написали об этих людях. Замечательно написали

Venda1

Встречи в больницах и в дороге — всегда самые яркие. Может, потому, что мы в такие моменты понимаем их быстротечность и все гораздо ярче отпечатывается в памяти?

Наталья Коноплева

Venda1, говорят, что в дороге и в больнице люди раскрываются друг другу, потому что знают, что больше не встретятся. Но у меня есть больничные друзья, с которыми я после знакомства в больнице дружу десятилетия. И сейчас добавились новые.

Я считаю, что в этих обстоятельствах у нас целые поля времени, чтобы общаться без всякой спешки, узнать друг друга, лучше присмотреться и вдруг понять, что с этим человеком не хотелось бы расставаться…

Андромеда-1

Какие разные Зины. Я боялась, что Зина-2 будет точной копией первой…

Наталья Коноплева

Андромеда-1, жизнь никогда не повторяется. Если мы сами не стремимся по инерции к повторениям.

Про диалоги о давлении

Все же больничные дни тянулись скучно.

Пациенты в отделении неврологии… В нашей палате — это бесконечные разговоры о своем давлении, пуканье принесенных из дома тонометров… Это люди, которые болеют давно, постоянно чувствуют боль, и поэтому они ничем не интересуются и не занимаются, замкнулись на своих ощущениях. Краски внешнего мира потускнели и приглушены.

Люди, перенесшие инсульт — они всё ещё замкнуты в своей капсуле; они в своем мире — самые главные, все остальное не имеет значения…

И что за странный этикет в нашем обществе среди пожилых людей — обязательно сообщать цифры своего кровяного давления всем окружающим, даже малознакомым? И что мы должны при этом отвечать? Нигде в мире это не принято.

А анализ своей мочи не пробовали для всех оглашать?

На соседней кровати вместо Елены теперь разместилась румяная дачница с пачками фотографий выращенных на даче помидоров и с огромной коробкой, внутри которой тонометр и всякие приспособления к нему. Она мерит давление каждый час. Час назад было 120/80, а теперь 130/80. Давление поднимается, караул! Заглатывается таблетка, немного позже — еще одна…

Я давно поняла, что не надо сбивать природу с толку ненужными вмешательствами и не стоит принимать сильнодействующие таблетки без крайней необходимости. Если не происходит ничего чрезвычайного — природа сама приведет в равновесие разладившийся механизм нашего организма, и не надо ей мешать. Природа всегда знает лучше, а сильные таблетки сбивают её с толку.

К вечеру дачнице от принятых излишних таблеток становится плохо. Зовем врача, рассказываем про её таблетки. Врач делает назначения. Нужно время, чтобы восстановилось равновесие.

Дачница допоздна не велит гасить в палате свет: А вдруг врач придет!

На следующее утро повеселевшая соседка-дачница начинает обходить кровати и делая круглые глаза, рассказывает про ужас, который вчера произошел с ее давлением. Люди не знают, как реагировать на этот рассказ: ведь они всё знают, сами звали врача!

Когда очередь доходит до меня, я задаю невинный вопрос:

— А зачем вы мне всё это рассказываете?

Дама аж поперхнулась от возмущения:

— Как зачем? У нас в дачном поселке все женщины рассказывают друг другу о своем давлении!

Но дальше обходить соседок и сообщать о своем давлении она не стала.

С появлением в продаже доступных и удобных тонометров в нашем обществе сложился специфический туземный этикет — вести светскую беседу о своем давлении, наравне с традиционными разговорами о погоде.

Негативные переживания, опасения, мысли, настроения — те же шлаки в организме. Пытаться освободиться от них, вываливая свой негатив на головы ближних — так же неприлично, как совершать свои физиологические отправления на виду у всех.

И еще нельзя забывать непреложный закон науки психологии: ТО, ЧТО ЗНАЮТ О НАС — ТО С НАМИ И БУДЕТ. Не надо разглашать свои опасения, они могут материализоваться.

Я старалась не включаться в эти странные правила этикета и замкнулась на своем планшете, который все эти дни благодаря друзьям на блогах LiveInternet был для меня прекрасным собеседником. Как раз тогда мне встретилась в наших блогах сентенция Константина Райкина про СВОЙ КРУГ. Немного перефразирую его:

«Чем больше мы узнаём, чем большему учимся — тем труднее найти своих. Круг сужается».

Я здесь не своя, я совсем не нужна, чужая, чужая! Как же стыдно! Я отщепенка. Почти все время приходилось молчать. Чтобы не раздражать. Все, что приходило мне на ум, чтобы вставить в разговор, оказывалось пустым и банальным; и хорошо, что я в очередной раз промолчала.

(Забегая вперед, скажу, что несмотря на замкнутость, я в конце заслужила очень теплые, сердечные проводы, искренние признания в уважении и любви, объятия и поцелуи от своих соседок по палате. Люди все понимают. Только стесняются сказать.)

Диалоги у больничного окна

Я люблю смотреть из больших арочных окон старинной больницы на современный Ленинский проспект — и солнечным днем, и нарядным вечером. И проспект красивый, и больница красивая, но находясь в ее стенах, я как будто смотрю в окно из другого времени и из другого мира. И мне комфортно.

За окном идет снег. Крупные красивые хлопья. Подошла дама из соседней палаты и тоже встала у окна.

Я говорю: — Какой красивый снег!

Она: — Ну вот еще. Растает, слякоть будет! Грязи не оберёшься.

— Зато к весне в полях будет много влаги!

— И кому это нужно? Всё равно всё химией отравлено!

В другой раз ко мне подсел в больничном коридоре приличный на вид мужчина и стал говорить с болью в голосе: — Вы знаете, что в Московской области все леса вырубили?!

— Вы это видели?

— Мне знакомый рассказывал, что читал в газете!

Каждая печатная строка, сообщение с телеэкрана, из радиоприемника в сознании многих людей тут же превращается в абсолютную истину, в руководство к действию, в государственный закон!

Как всё это знакомо. Иногда кажется, что такие люди составляют большинство в нашем окружении. Зачем они это делают? Скорее всего, они и сами не знают, это подсознательное срабатывает. Как будто люди не хотят перемен к лучшему. И стесняются быть лучше.

— Как долго нет автобуса!

— Какая плохая погода!

— Какая жара!

— Как хочется скорее домой!

Надо же, какие важные наблюдения. А то мы не знали.

Такие разговоры охотно поддерживают окружающие. Неужели будет лучше, если хором повыть?

Зачем мы тратим отведенное нам время жизни в этом мире на бессмысленные причитания?

Если ты жалуешься на проблему — проблема удваивается.

Если смеешься над проблемой — она мельчает…

Понятно, что человек не на всё может влиять. Погода и правда может быть ужасной. Болезнь может случиться. Другая беда.

Но не ситуации делают нас несчастными. Они могут причинить нам физическую боль, но они не делают несчастными.

Несчастными делают нас мысли. Наши или чужие интерпретации, как мы себе и окружающим толкуем происходящие события — вот что делает нас несчастными.

И тогда жизнь дает нам не то, чего мы от нее хотим, а то, что мы неосознанно ожидаем.

Это часто бывает. Когда человек живет и не замечает, что чудо и счастье происходят с ним каждый день, только надо это увидеть и понять.

* * *

Встретились мне в больничном коридоре и другие интересные, светлые люди. С некоторыми я познакомилась.

Даша-Дашенька

В один из дней кто-то в нашей палате сказал:

— Опять ОНА по-английски говорит!

Я выглянула в коридор. Там расхаживала маленькая женщина с черной челкой, в белых джинсах и с телефоном возле уха. Она быстро-быстро говорила с кем-то по-французски.

В другой раз я шла по коридору, а на скамейках у стен сидели — эта маленькая женщина и ее соседка по палате, а напротив — мужчины из соседней палаты. Незнакомка учила их произносить французские слова. Я подсела к ним, и через полчаса мы все, вместе с усатым Димой и толстяком Андреем уже сносно вели несложную беседу по-французски. Это была необычная, талантливая методика преподавания языка.

«Француженка» успевала вклинить в свой урок рассказ о себе: зовут Даша, послезавтра ей исполнится пятьдесят, она преподаватель французского в институте и еще подрабатывала, водя экскурсии иностранцев по Москве…

В июне прошлого года она рассказывала туристам из Франции о Кремле. Пятясь задом, чтобы видеть слушателей, она споткнулась о камень, упала и больше не встала. Перелом позвоночника. Перелом всей жизни и работы. С июня по сегодня она кочует из больницы в больницу.

Жалоб от Даши не было. Это я пересказала то, что было между её словами.

Даша была во всем заводила. Из их палаты то и дело слышались взрывы смеха, забытые народные песни (запевала Даша), иногда чтение вслух.

Она старалась расшевелить и нашу палату. Заходила якобы ко мне поболтать, а потом начинала петь и дирижировать, чтобы ей подпевали. Двое-трое действительно стали подпевать. Даша, уходя, тепло нас хвалила.

Ко дню рождения Даши я купила в больничной лавке коробочку элитного горького шоколада и приложила к ней визитную карточку. На ней телефон, электронный адрес и фотография — чтобы не забыть, чья это карточка.

Занятия французским продолжались, и Даша в промежутках успела поведать, что у нее трое сыновей и пятеро внучек и внуков! И что у нее есть любимый человек, которому она помогает писать диссертацию. И что они вместе закончили еще и философский факультет МГУ.

Даша пришла сюда раньше меня, и вскоре ей предстояло выписываться. Поздно вечером она подхватила меня под руку и увела в дальний уголок коридора. Впервые она приуныла: как жить дальше. Ей предстоит еще одна операция. Работа потеряна. Любимый человек — не помощник, ему самому нужна помощь. И потом поведала то, что никогда не говорила никому. Два ее сына благополучны, работают. А третий — блестящий вундеркинд, победитель многих математических олимпиад — на первом курсе института «сошел с дистанции». Обрушился в болезнь, превратился в овощ, непосильную ношу.

Я обещала научить ее давать уроки французского по Скайпу, чтобы иметь возможность зарабатывать. Обещала помочь найти заказы на переводы. Обещала поддержать. Даша сказала, что после операции обязательно найдет меня.

Наутро за Дашей приехали два ее сына. Вся наша палата стояла в дверях, и мы махали вслед нашей полюбившейся Дашеньке.

Даша-Дашенька, найдись. Даша, позвони!

Комментарии читателей в Интернете

Ваша_ЕИ

Господи, как узнаваемо! Для моей мамы, достаточно элегантной женщины, самым страшным оскорблением было услышать «Нина Алексеевна, вы прекрасно выглядите!»

— Да, что вы?!!!! У меня каждый день давление двести и за двести.

Прошло это только где-то ближе к восьмидесяти, тогда появилось желание слышать комплименты и стараться их заслужить. Давление по-прежнему измерялось, курага покупалась «для укрепления сердечной мышцы», таблетки выпивались строго по предписанию и гулялось в любую погоду.

А ваша Даша, как я понимаю, Iron Lady. Дай-то ей Бог сил. Похоже, что там всё держится на ней. О таких не забываешь.

Отзовется?

А написано, как и все у вас. Перечитываю.

Donadecasa

И мне песня про давление и вообще самочувствие напоказ знакомы. Мама меряет давление несколько раз в час, а принимать лекарства регулярно не хочет: верит, что где-то есть волшебная таблетка, от которой за один раз все навсегда наладится. Только плохая дочь ее не ищет. Недавно ее напугали «преддиабетическим» состоянием, теперь в одной руке тонометр, в другой глюкометр…

торрио

Одним людям дана свыше витальность и культура, а другим… дана, но отвергнута.

тетя_Маня

Любить веселых, оптимистично настроенных, доброжелательных, волевых, одним словом «хороших» людей легко и приятно. Для этого не надо делать никаких усилий над собой.

Гораздо труднее любить старых, больных, нудных, требующих к себе особого внимания, зацикленных на своих болячках и оттого мрачных и неприятных особ. А все-таки их надо любить! Они больше других нуждаются в нашей любви. Они очень уязвимы в своем негативе. И, если мы люди, то должны быть великодушны.

А создавать себе зону комфорта, исключая из нее всех, кто требует наших душевных затрат — это эгоизм чистой воды.

Наталья Коноплева

тетя_Маня, вы позиционируете меня как высшее существо, которое судит людей и выбирает, кого любить, а кого не любить.

А ведь это меня не любили в этом сообществе за то, что я белая ворона и не поддерживаю разговоры о чужом давлении. И это я чувствую свою вину и ищу убежища от одиночества в своем планшете.

И люди в конце концов разбираются и на прощание говорят, что меня есть за что любить.

И я их всех люблю и помещаю в свою память и в эти свои записки, которые будут жить, даже когда нас уже не будет.

LIKA9966

Всегда задаюсь вопросом: ведь от того, что ты передашь другим свой негатив, легче-то не станет! Так зачем же это делать? Спасибо за замечательное повествование! Какая удача встретить хорошего человека! А подружиться с ним… счастье!!!

bogsve

Наталья Коноплева, спасибо. Как всегда, хороший язык, интересный текст, искренний и «окрашенный» личностью автора (если так можно говорить), вашим отношением к тому, о чем вы пишете.

Все мы разные и по-разному переносим испытания, болезни, но все мы ценим внимание и интерес к своей персоне. А с возрастом мы это ценим больше, может, потому, что мы получаем этого интереса и внимания к себе меньше или вообще его не получаем и надеемся получить отклик у себе подобных, тоже больных и немного заброшенных.

Лишний раз убеждаюсь, как это важно — иметь любимое дело, увлечение, чтобы не погрузиться полностью в свои болезни и жить реальной жизнью, замечая и ценя все прекрасное и интересное в ней.

зуева_татьяна

С интересными людьми всегда интересно встречаться и общаться даже в больничных условиях.

Мама_Ромы

Спасибо за ваш рассказ, Наталья Павловна! Он помог мне окончательно понять и облечь в слова мои смутные ощущения.

Меня спрашивают старые друзья — куда я пропала, когда появлюсь. Видимо, вряд ли я вернусь в тот формат общения, который поддерживала 10 лет в своем дневнике. Именно поэтому — из-за, условно говоря, рассказов о давлении. Мне это не нужно и не интересно. Общение с другими людьми должно дарить радость и учить чему-то новому. А теперь невозможно просто зайти в дневник уважаемого тобой человека, друга, чтобы не натолкнуться на пресловутый, крайне «ценный» для остальных рассказ о давлении.

Замечательную цитату Райкина Вы привели. Извините, что пишу не в тему.

Наталья Коноплева

Мама_Ромы, спасибо за ваше сообщение. Очень даже в тему вы написали! Сформулировать проблему — это означает наполовину решить ее.

Хирургия

Когда закончился курс лечения в неврологии — выяснилось, что мне нужна небольшая хирургическая операция по поводу липомы на спине, которая быстро увеличивалась.

В других больницах как это делается? Вот тебе рекомендации, выписываем из больницы и начинай снова бег по очередям с бумажками… Но милые, милые врачи в неврологическом отделении, заведующая Лидия Алексеевна Шелякина и лечащий врач Екатерина Алексеевна Тютюмова пригласили на консультацию хирурга и всё оформили так, что мне осталось только пересечь двор больницы и подняться на второй этаж хирургического корпуса.

Десятая палата. Там я встретила совсем других, особенных людей!

Нас в палате четверо, люди разных возрастов. Здесь меня в ту же минуту приняли в «свой круг», по которому я тосковала в неврологии. Через пять минут я уже передвигала вместе со всеми более удобную кровать для соседки по палате.

Мой круг — люди из хирургии! По жизни доводилось не раз попадать в хирургию.

Нина-Шумахер и другие

…Одноногая старая женщина мчится по широким больничным коридорам в инвалидной коляске и приговаривает: — Ну давай, ну вперед, Шумахер!

Наша соседка по десятой палате Нина-Шумахер разъезжает по коридорам хирургического отделения.

Ее квартира арестована из-за долгов несчастливой и больной дочери. Та брала кредит под свою хорошую зарплату, но ее уволили.

Нине и в больницу звонят коллекторы: — Ах, вы в больнице? Тогда мы взорвем больницу!

Муж умер на руках у Нины от удушья во время сердечного приступа, с тех пор у нее клаустрофобия. Она боится замкнутых пространств и все время просит не закрывать дверь палаты.

А без ноги она осталась из-за врачебной ошибки. В ведомственной больнице ей оперировали сосуды, порвали, началась гангрена…

Зато у Нины много верных подруг, которые часто звонят ей, помогают, приносят необходимое. Она весело сообщает им по телефону: А я в больнице, у меня три грыжи на животе! (Грыжи — тоже последствия некачественного хирургического вмешательства).

Она не жалуется и не рассказывает нам всё. Но мы многое понимаем, когда слышим, как она говорит по телефону: с коллекторами, с пьяной дочерью, с внуком — подкаблучником бессердечной жены. Им всем несладко, и она с больничной кровати их поддерживает, успокаивает, помогает…

Она не беспечна и не слабоумна.

Она сильная и очень разумная. Она все понимает.

Она плачет только по ночам. Случайно проснувшись, мы слышим в темноте ее осторожные всхлипывания.

Самой старшей в палате, Зое Ивановне — 82 года. Темноволосая Татьяна на кровати у окна моложе нас всех.

Где ты, старческая заторможенность, тугое соображение и нытьё? Где пуканье тонометров и постоянные разговоры о своем драгоценном давлении? У всех здесь — живой взгляд, быстрая реакция на всё происходящее и неиссякаемый интерес к жизни.

Возрастные рамки — это стереотип, это предрассудок. Только с возрастом мы можем видеть картину мира целиком, понимать причины и следствия, вычленять главное и игнорировать пустяки, которые раньше казались нам важными… Только с возрастом мы понимаем, зачем нам знания, и какие знания нам нужны еще. Учиться не по обязанности, а по желанию так легко и увлекательно!

Зоя Ивановна, попавшая в хирургию по Скорой помощи — спокойная и жизнерадостная. Ее готовят к операции. О своей болезни она говорить не любит. Она смешно рассказывает про своего внука, который получает обалденную зарплату за работу программиста:

— Я его спрашиваю: за что тебе столько платят? Ты целыми днями сидишь и играешь на компьютере! Землю копать намного труднее, а землекопам таких зарплат не платят!

На такой вопрос просто так не ответишь без изучения экономической теории Адама Смита.

Операция. Святая Татьяна

Меня оперировали на следующий день после поступления в хирургическое отделение. В операционную въехали, как в храм. Постройка 1903 года, и какая здесь аура! Какой особый свет, какое великолепное оборудование!

Открыв глаза после трехчасового наркоза в своей палате, я увидела сквозь туман склоненное над собой лицо Татьяны, ее тёмные встревоженные глаза. На каком же я свете? И я подумала: — А вот и Святая Татьяна!

Таня — удивительно чуткий и тактичный человек, всегда готовый помочь. Она больше других успевала ухаживать за Ниной, которая из-за ноги мало что могла делать без посторонней помощи.

Татьяна первая вскакивала ночью, когда кто-нибудь из медицинского персонала закрывал дверь в палату, и Нина начинала задыхаться и осторожно шептала: — Дверь, откройте дверь!

За окнами больницы — февральская вьюга

Оленька

Через пару дней Зоя Ивановна выписалась домой, ее подлечили и обошлось без операции. За ней приехала целая толпа заботливых родственников.

На ее место Скорая помощь привезла Олю. Знакомиться было некогда. Наш обожаемый хирург Георгий Александрович влетел в палату, осмотрел, расспросил новую пациентку, которая говорила с трудом, еле слышно. Дал команду готовить к операции. Никакое это не отравление, как пыталась объяснить Ольга. Аппендицит с перитонитом. Через час Оля была на операционном столе, еще через час ее вернули в палату, и минут через сорок Оля оживленно болтала с нами на разные темы.

В тот же день она встала с постели, стала ходить. На следующий день Оля причесалась, приоделась, и мы увидели настоящую красавицу — топ-модель: высокая, стройная, с огромными продолговатыми глазами и правильными чертами лица. У нее длинные густые каштановые волосы, которые она укладывала в элегантную прическу.

Оля оказалась умницей и очень интересной рассказчицей. У нее с собой был планшет, и она показывала нам фотографии и очень интересно рассказывала о впечатлениях от поездок в Японию. Она прекрасно фотографирует и так же прекрасно рассказывает. Видно было, что у нее пытливый ум и развитая доброжелательная наблюдательность. Мы узнали от нее много нового и неожиданного об этой стране, которая многие столетия развивалась отдельно от мировой цивилизации. Наблюдательная Оля рассказывала о манерах и привычках японцев, которые в наших глазах делали их жителями другой планеты…

По просьбе Оли муж принес из дома японские угощения, и мы попробовали японский кофе и японский шоколад, где плитки были зеленого цвета!

Вечерами мы в палате читали вслух. Сначала — оставленный кем-то на окне Церковный календарь, там была интересная статья о зависти. Потом читали статьи из Интернета с моего планшета на похожие темы, затем — страницы Интернет-сайта об удивительной истории нашей больницы.

Потом как-то оказалось, что читают мои рассказы, найденные на Проза.ру. По очереди читали Татьяна и Оля. Были моменты, когда Татьяна останавливалась, у нее перехватывало дыхание. А в текстах не было ничего печального. Я знаю такое чувство, это бывает от радости узнавания…

Мы вместе. Мы понимаем друг друга с полуслова.

Вечером Татьяна, засыпая, проговорила, сонно растягивая слова:

— Какая у нас хорошая палата!

Козельщанская икона

Назавтра Татьяне предстояла операция, и мы видели, что ей не по себе.

Во второй половине дня я позвала ее пойти со мной. Мы спустились на первый этаж, там повернули, прошли по лестнице немного вверх и оказались в просторном светлом храме.

Наше хирургическое отделение находилось в здании церкви! Скучая в неврологии, я изучила в Интернете всё, что было написано о нашей больнице и об ее замечательных зданиях.

Там было сказано, что этот храм изначально, с 1904 года, носил имя Козельщанской иконы Божией Матери. И дальше: «Козельщанский храм был единственным в Московской губернии, посвященным этой иконе».

Странное это название, я никогда такого не встречала. Стала искать в Интернете дальше. «Чудотворная Козельщанская икона Божией Матери итальянского письма была привезена придворной дамой Царицы Елизаветы Петровны в XVIII веке из Италии на Украину. Находилась она в имении графов Капнистов Козельщина близ Полтавы… Икона почитаема в Русской православной Церкви чудотворной».

Такая икона была в нашем больничном храме с 1904 года. В 1922 году храм разграбили, а иконы побросали в разведенный во дворе больницы костер. Козельщанскую икону спасла монахиня в миру Елена. Она так горько плакала и кричала, что у кого-то из поджигателей дрогнуло сердце, и он выбросил икону из костра. Елена много лет хранила икону у себя в комнатке в нише, убранной цветами и искусными вышивками. Многие к ней приходили помолиться перед чудотворной иконой. Когда монахини не стало, икону хранили другие добрые люди.

Козельщанская икона издавна была известна как чудотворная, и чудеса эти документально зарегистрированы. К ней обращаются больные, особенно с травмами и ранами.

И вот мы так просто можем ее увидеть!

Мы с Татьяной — инженеры, я по образованию физик, а она много лет работала конструктором космической техники. Мы с благоговением прошли вдоль стен храма, разглядывая старые и новые иконы, пока не подошли к красивой иконе вблизи церковного амвона, в самой глубине храма. Это была она, Козельщанская Мадонна. Она не висела на стене, а лежала на специальной подставке почти горизонтально. Совсем небольшая, в серебряном окладе. Молодая женщина на иконе — как будто с картин эпохи Возрождения.

Я вычитала в Интернете маленький секрет и сказала Татьяне, что мысленно поговорив с иконой, надо протереть ее раму своим платочком…

Мы вернулись в палату. Татьяна молчала. На следующее утро операция прошла гладко и успешно. Еще бы, в этой больнице такие замечательные врачи!

А дух поддерживала молчаливая Козельщанская икона.

Возвращение иконы

После 1992 года, когда больницу и храмы вернули Церкви, спасенная монахиней Еленой Козельщанская икона еще очень долго оставалась в храме Ризположения на Донской улице неподалеку от больницы.

После выписки из больницы я навестила икону в этом храме. Я зашла, когда не было службы. Я знала, как выглядит икона, но очень долго не могла найти ее. Попросила служителя показать мне Козельщанскую икону, и наконец я ее увидела. Она совсем небольшая и висела высоко вверху над другими иконами. Металлический оклад иконы был заметно помят слева — следы перенесенных бед. Свет из окон не достигал этого угла. Я спросила разрешения у служителя сделать фотоснимок, объяснила, что плохо вижу, и хочу увеличить изображение.

Козельщанская икона из храма Козельщанской иконы Божией Матери во время нахождения ее в в храме Ризоположения Господня — в центре снимка на самом верху.

Вернули в храм Святителя Алексия эту чудотворную икону спустя несколько лет, 14 января 2019 года, в Праздник Обрезания Господня, по благословению Святейшего Патриарха Кирилла.

Козельщанская икона возвращается в свой Храм.

Комментарии читателей. У нашей Оли беда!

На каждую публикацию моих историй на блоге в Интернете сразу появлялись отклики от друзей с разных концов земли.

А потом появились комментарии от читателей — очевидцев происходящего…

КаЛю_чка

Спасибо Вам большое за Ваши зарисовки! На одном дыхании читается. Каждый раз с нетерпением жду продолжения.

Ваша_ЕИ

С какой любовью о любящих людях!

Спасибо, Наталья Павловна.

ТГТ

Большое спасибо за Ваши записки! Сейчас распечатаю и понесу в больницу маме — для сравнения впечатлений.

Тем временем выписалась из больницы наша Оленька. Дома она нашла в компьютере мой блог и присоединилась к моим читателям!

Оля из Десятой палаты

10 марта 2016

Ура! Ура! Наташенька! Связь установлена!

Ваши новые рассказы я прочитала сразу, как только они появились в Интернете!!!

Я же их ждала и отслеживала, как во времена дефицита человек, владеющий тайной информацией, что должно появится что-то очень ценное и нужное. А пока они еще не были напечатаны, я перечитала все, что нашла на вашей страничке.

А мой Алеша так ошалел от моих восторженных рассказов про наше житье, что, кажется, даже немножко ревнует. :)

Оля из Десятой палаты

14 марта 2016

Наташенька! Все выходные перечитывала Ваши «Записки из больницы» и размышляла над ними.

Знаете, мне показалось несколько удивительным, что Вас так задела эта Зина и ситуация, с ней связанная. По моим наблюдениям, Вы настолько самодостаточный и умный человек, что для Вас вообще не представляет сложности просто игнорировать подобных людей, заняв себя куда более интересными и позитивными вещами.

Наталья Коноплева

15 марта 2016

Оля, благодаря вам я вижу, что не достигла цели, когда писала этот отрывок.

Зина — это просто некоторый дискомфорт в окружающей среде, как если бы в палате было холодно или шумно. А я поставила цель описать, чтО меня поразило в окружающих людях — как они неадекватно реагировали на Зину и как легко более развитый человек подчиняется менее развитому.

И еще думаю: А может быть, остальные люди в палате тоже чувствовали себя внешними наблюдателями?

Оля из Десятой палаты

20 марта 2016

Наташа, если можно, я попрошу у Вас мудрого совета-рецепта.

Где вы спасаетесь от печальных мыслей?

Просто у меня сейчас действительно нервный момент. Мне надо не бояться и не думать об одной вещи, потому что она еще не определена.

А я не могу, я так дико трушу, ко мне в голову такая чернуха лезет, что хоть беги от себя.

Ладошки потные, и ком в горле.

Наталья Коноплева

20 марта 2016

Дорогая Оля, меня очень беспокоит эта «вещь», о которой вы пишете.

Когда есть повод для печальных мыслей, но нет возможности что-либо изменить, я испробовала на себе такие «рецепты»:

Первый вариант — максимально отвлечься от проблемы, что вы и пытаетесь делать. Поместить себя в экстремальные условия (как уже случилось в нашей больнице, или это может быть поездка, или новое занятие, работа).

Второй вариант — наоборот, думать и говорить о проблеме постоянно, советоваться, обсуждать, писать в дневнике, в блогах. Взгляд на проблему с разных сторон, взгляд глазами посторонних.

И вы победите проблему, потому что всё о ней знаете.

Оля из Десятой палаты

2 апреля 2016

Здравствуйте, Наташенька!

Я, конечно, получила Ваши ответы. Очень дорожу ими и перечитываю, размышляя. Также читаю продолжение Ваших больничных записок. Вы даже представить не можете, как мне это сейчас всё нужно.

В моей жизни сейчас не самая лучшая полоса. То, чего я так боялась — к сожалению, подтвердилось. У меня диагностировали рак. Вот так неожиданно, грустно и страшно. Причём строго сказали, что оперировать надо было год назад. А те врачи, к которым я обращалась весь этот год, считали, что я хожу в поликлинику с незначительными симптомами от изобилия свободного времени.

Так что я снова оказалась в хирургии. Забавно начался у меня этот год!

Могу лишь сказать, что в конце марта меня прооперировали. Сейчас, старательно собрав волю в кулак, пытаюсь набрать вес и хоть как-то окрепнуть.

Самая главная задача моя сейчас — найти того врача, который подскажет мне путь дальнейшей диагностики и лечения. Потому что хирурги своё дело сделали, а дальше, как они сказали: «Вам надо прибиться к какому-нибудь онкоцентру».

Первый шок я уже пережила.

Наташенька, простите за негативные эмоции, которые я доставила Вам своим письмом. Но я уж как-то сразу попыталась внести определённость.

Буду надеяться на лучшее. А вдруг, чудеса все-таки случаются!

Наталья Коноплева

3 апреля 2016

Дорогая Оленька!

Ну как же так! Когда я дописывала свой ответ на ваше предыдущее письмо, вы были уже на операционном столе!

А ведь я догадалась. Из вашего письма, где вы пишете «об одной вещи», в которой ничего от нас не зависит.

Я делилась своей тревогой с Татьяной и Ниной. Мы обсуждали, что надо вам позвонить, беспокоило долгое молчание. Но что-то удерживало меня от звонка. Вам в самом деле было ни до чего и не до нас.

Но теперь все позади. Надо организовать долечивание. Моя университетская подруга по такому же поводу пробовала пойти официальным путем, но это очень долго, физически тяжело и унизительно. Например, на запись к врачу надо приходить до 7.30 и ждать на улице. Записывают на месяц вперед, и только тех, кто пришел раньше других.

В больнице №… можно записаться на платную консультацию по телефону, на ближайшие дни. А дальше могут направить на лечение, цены божеские. Если понадобится, подключится знакомый врач NN, который там работает…

Оля, если вы еще в больнице, я могла бы вас навестить. В какой вы больнице?

Сегодня я надеюсь начать новую запись в блоге. Теперь это будет о нашей палате. Волнуюсь. У меня будут читатели-очевидцы.

Посвящу это вам.

Оля из Десятой палаты

3 апреля 2016

Милая Наташа!

Спасибо за такой быстрый и полезный отклик!

Передавайте от меня огромный привет Нине и Татьяне.

Девочки, впечатления от встречи с вами, ваш оптимизм, ваше жизнелюбие, ваши слова, все это сейчас — маленькие брёвнышки того плотика, который поддерживает меня на плаву.

Наташенька, я очень благодарна за информацию о больнице и докторе. Сейчас вот только чуть-чуть окрепну и буду дальше грести лапками, чтобы выкарабкаться из сложившейся ситуации.

Ваше желание меня навестить очень трогательно, но, думаю, что я скоро поправлюсь, и мы с вами, как потеплеет, пойдём вместе гулять в Нескучный сад.

Будем рассуждать про жизнь и радоваться солнышку!

Р.S Девочкам обязательно привет от меня! Пусть особо не волнуются, я сильная!

Наталья Коноплева

5 апреля 2016

Дорогая Оленька!

Мне позвонила Татьяна, она снова в больнице, теперь уже по поводу сосудов ног. Завтра операция, потом пойду ее навещу.

Таня знает о вас и беспокоится, волнуется. Передает слова поддержки, она Святая Татьяна, она поможет! Будем звонить Нине.

Ваше письмо со строчками оптимизма нас очень обрадовало.

Оля из Десятой палаты

7 апреля 2016

Добрый вечер, Наташенька!

Читаю про нашу палату! Тронута до слез!

Спасибо Вам от всех нас! Как легко и красиво Вы пишете!

Будьте здоровы!

Наталья Коноплева

8 апреля 2016

Дорогая Оленька, спасибо за письмо и добрые слова!

Я вчера к вечеру закончила фрагмент о нашей палате и хотела сразу послать вам ссылку, чтобы вы почитали. Но не успела, спешила к Татьяне в больницу к назначенному часу. А когда вернулась, увидела ваше письмо и поняла, что вы сами нашли эту запись и уже читаете. Мне очень приятно. У этого текста читателей пока немного, что-то около 85, и есть комментарии с пожеланиями здоровья для вас. Людей, мысленно желающих того же — намного больше.

Татьяна встретила меня в больнице прямо у лифта. Трудно поверить, что вчера у нее была серьезная операция, и она провела под наркозом 4 с лишним часа.

Таня привела меня в палату и показала на планшете много интересных фотографий о своем путешествии. Середина марта, а там всё утопает в цветах! Татьяна очень хорошо фотографирует, интересно строит кадр.

Поскольку у нее нет Интернета, я распечатала ей свои записки, скрепила степлером и принесла почитать. В субботу или воскресенье, может быть, еще встретимся и погуляем в больничном парке. А может быть, и в Нескучном саду — как позволят Танины ноги.

Дорогая Оленька, что у вас нового? Можете ли чем порадовать? Уже должна быть положительная динамика, хотя бы крошечная. Вот на ней и надо сосредоточиться.

Нужно ли вам чего? Пишите, чем вас порадовать.

Наташа.

Оля из Десятой палаты

9 апреля 2016

Добрый вечер, Наташенька!

Как трогательно и заботливо вы обо всех пишете! А сами-то Вы как себя чувствуете? Как Ваша рука?

Мне, если честно, пока совсем нечем похвастать. Сильно температурю и наслаждаюсь новыми впечатлениями. Особенно смешно чихать с зашитой шеей. А оставшиеся после операции лимфатические узлы сделали мою шею выразительно бугристой :)

А еще сдерживает отсутствие официального ответа по гистологии. Хотя он очевиден. Но бумажки обязательно нужны для обращения по дальнейшему лечению.

У меня последнее время такое ощущение, что чем больше я хорохорюсь, тем больше испытаний посылает мне судьба. Мне уже стало казаться, что для тех, кто ноет и горюет — считается, что хватит уже нагрузки, им и так тяжело. А того, кто делает вид, что все хорошо, того всё больше догружают..

Я очень рада, что Вы повидались с Татьяной! С ней не заскучаешь!

При случае, передавайте всем девочкам от меня привет!

Спокойной ночи.

Оля из Десятой палаты

30 апреля 2016

Здравствуйте, милая Наташа. После всех моих диагнозов и операций у меня сильная слабость. Скачет давление и сильная тахикардия. Так что я теперь тоже научилась «пукать» тонометром, чтобы хоть как-то стабилизировать свое состояние. Собравшись с силами, начали поиск врачей. Дааа, чтобы лечиться, надо быть очень сильным и крепким человеком. Ожидание в очередях, даже на платном приеме, несколькочасовые исследования, неутешительные заключения врачей — всё это требует сил и железных нервов богатыря.

Я консультировалась и исследовалась в Институте радиологии на Калужской, а потом подруга меня силой затащила на Каширку в «Блохина». Что могу сказать: в диагнозе они совпали, впрочем, как и в Мониках, где меня оперировали.

Врачи говорят одно: будем наблюдать. А пока проводят кучу дорогостоящих обследований. Только я не понимаю, зачем, если лечения нет. Но послушно езжу по больницам и делаю исследования скелета, томограммы с какими-то контрастными веществами и без них))). Короче, коплю силы, чтобы потратить их на очередное обследование.

Что сказать по поводу больниц. Может я ошибаюсь, но Институт радиологии мне показался гораздо более честным. Все по тарифу. А вот Каширка — это какой-то кошмар. Врачи дико вымогают деньги. Причем нет тарифов, а всегда мало. Хотя у меня карта бюджета, мне постоянно говорят: вот вы сейчас идете кровь сдавать, не забудьте поблагодарить медсестру, вот вы привезли диск, мы не доверяем другим институтам, нужен пересмотр, вы думаете, мы свои деньги за это платить будем? И это на каждом шагу. Причем не имеет значения, сколько ты уже отдал в конверте в этот раз, в следующий раз с тебя сердито требуют еще.

Я с ужасом смотрю там вокруг себя: больные люди как будто пытаются откупиться от болезни, отдавая врачам деньги. Даже не за лечение, а как будто дань, которую собирает болезнь. Я приезжаю домой совершенно опустошенная морально и физически.

А так, как я уже сказала, моя жизнь — это надежда на чудо. Так что я целую икону, что Вы мне передали в своих записках и прошу её подарить мне жизнь.

Вот я Вам все и рассказала. Так что и похвалиться нечем. С операции прошел ровно месяц, шов на шее уже не так пугает, только какие-то синие нитки из него торчат, а я все забываю у врачей спросить, что мне с ними делать. Но это ерунда. :)

Как там вы, дорогие мои девочки?

Как Ваше самочувствие? Как настроение?

…

Кто строил эту больницу

Я заметила и полюбила эту старинную городскую усадьбу еще в 60-е годы ХХ века.

Вид на здания Больницы Святителя Алексия с Ленинского проспекта (бывшая Большая Калужская улица)

Я тогда училась в МГУ на Ленинских горах и обычно возвращалась после лекций автобусом по Ленинскому проспекту. Любила смотреть в окно, мне никогда не надоедало разглядывать старинные здания. Я восхищалась ансамблем корпусов Первой Градской больницы и представляла эти творения архитектора Казакова богатыми дворянскими усадьбами. Но еще больше мне нравился на другой стороне улицы очень гармоничный архитектурный ансамбль, непохожий на другие. Я тогда еще не знала, что это больница. Но я видела, что это и не церковный храм (ни крестов на куполах, ни колоколов на звоннице в те времена не было).

Несмотря на эти разрушения, давно не ремонтированное здание по Ленинскому проспекту, 27 оставалось очень красивым и напоминало мне рисунки художника Билибина из любимой в детстве книжки «Сказка о царе Салтане»…

Мы с друзьями в то время интересовались старинной русской архитектурой. Кое-что удалось повидать в туристических поездках по Новгородской, Псковской областям, Русскому Северу. Этого опыта мне хватило, чтобы определить, что здесь использован стиль псковской старинной архитектуры. Были в архитектуре этих зданий и неуловимые элементы стиля модерн, и я предположила, что здание построено в самом конце ХIХ века или в самом начале ХХ века…

Спустя очень много времени я благодаря хранительнице музея больницы Екатерине Олеговне Сухно смогла увидеть бесценные документы и фотографии давних времен, полистать альбомы с архитектурными проектами, и я поняла, что та студентка, любовавшаяся на этот ансамбль зданий много лет назад, угадала верно.

Когда мне много позже довелось побывать в этих зданиях, постоять во время службы в храмах больницы, погулять по старинному саду — я была удивлена и обрадована, что все здания избежали перестройки и сохранились в том виде, как были задуманы архитектором. Никаких жалких пристроек, надстроек и оградок. Пострадала от перестроек лишь часовня в честь Козельщанской иконы Божией Матери в глубине сада. Она надстроена и перестроена для нужд патолого-анатомического отделения, и лишь полукруглые апсиды позади этого здания напоминают о ее назначении.

Я слышала, что планируется восстановление часовни в первозданном виде.

А уникальное сооружение — ледник, обустроенное в те давние времена для запасания льда на лето, недавно перестроено в уютный буфет-столовую. Внешний вид его никак не изменился, а внутри стало красиво и комфортно. Там подают очень вкусный кофе и отличную выпечку.

Во дворе больницы сохранился старинный ледник, где на всё лето запасали лёд для медицинских целей

И все же ответ на вопрос «Кто строил эту больницу?» я начну не с архитектора, а с щедрых сердцем и умевших сострадать российских меценатов, без которых этого чуда не было бы.

Медведниковы

Иван Логгинович и Александра Ксенофонтовна Медведниковы

История больницы была начата в конце XIX века, когда в соответствии с волеизъявлением Александры Ксенофонтовны Медведниковой Постановлением Московской городской думы от 6 июня 1900 года был избран участок городской земли на Калужской улице, напротив Нескучного сада, для постройки больницы и богадельни.

По завещанию супругов Медведниковых, богатых промышленников из Иркутска, около 1 миллиона рублей отпускалось на создание в Москве больницы и богадельни. Для них город в 1900 году купил землю на Большой Калужской улице, снёс незначительные строения и приступил к строительству зданий Медведниковской больницы и богадельни для «для неизлечимых больных христианского вероисповедания, без различия звания, пола и возраста».

Этот благотворительный комплекс стал самым крупным и самым известным даром семьи Медведниковых Москве.

Строительство и общее обустройство зданий больницы и богадельни длилось с 1901 по 1903 год. Готовые учреждения были названы в честь супругов-благотворителей.

После Октябрьского переворота богадельни был ликвидированы, храмы закрыты и разграблены, а все помещения отданы под организуемую больницу, впоследствии ставшую 5-й Градской.

Могила Ивана Медведникова в Спас-Андронниковом монастыре была уничтожена, приют и храм в Поречье с могилой А. Медведниковой также исчезли с лица земли. Памятником им остаются эти прекрасные здания и храмы, которые продолжают служить людям.

В 1992 году правительство Москвы передало комплекс 5-й Градской больницы Московской Патриархии.

Родственники купцов Медведниковых и сейчас приходят в больничный храм отслужить панихиды по Александре и Ивану. Ныне действуют оба храма — Святителя Алексея и Тихвинской иконы.

Рахмановы

Брат и сестра Иван и Агния из известной московской купеческой семьи Рахмановых в память о своих сестрах Александре и Эмилии и по их воле оставили Москве капитал в 133 тысячи рублей. В 1908 году было решено на эти средства пристроить богадельню к уже существующему богадельному корпусу Медведниковых.

Рахмановы Агния Карповна и Иван Карпович

Купцы Рахмановы были известные благотворители, помогавшие горожанам начиная со второй половины XVIII столетия. На средства Рахмановых в Москвы были построены Старообрядческая школа, приют и много другое. Они помогали заключенным еще во времена доктора Ф. Гааза.

Двухэтажное здание Богадельни им. А. и Э. Рахмановых было возведено в 1908—1909 годах рядом с Медведниковской богадельней и имело отдельный вход.

На плане территории больницы выделено более светлым цветом здание Богадельни им. А. и Э. Рахмановых

Архитектор Сергей Соловьёв

Сергей Устинович Соловьев

Проектировать здания больницы душеприказчики пригласили талантливого архитектора, академика Сергея Устиновича Соловьева, одного из лучших зодчих эпохи модерна.

Выпускник Императорской Академии художеств, член Московского Археологического общества, преподаватель Строгановского училища и Училища живописи, ваяния и зодчества, он прекрасно знал древнерусское искусство, участвовал в реставрации Успенского собора Кремля, собора Василия Блаженного.

Ансамбль Медведниковских строений Соловьев спроектировал как образ древнего города. Три разновеликих двух- и трехэтажных корпуса с примыкающими к ним храмами и отдельно стоящей часовней смотрелись очень живописно.

Архитектор придал фасадам декор псковских храмов.

Сергей Соловьев сам создавал эскизы для росписей храмов. По его эскизам были выполнены и мозаики, и фасадная керамика.

Над всеми входами поставлены мозаичные изображения святого Георгия Победоносца — покровителя Москвы.

Одно из мозаичных изображений святого Георгия Победоносца на фасаде больницы. Выше — керамические изразцы ручной работы по эскизам архитектора Соловьева

Очень красива больничная ограда. Кованные решетки — это ряд круглых щитов, а над ними высятся боевые пики. Каменные столбы ограды имеют шлемовидные навершия — как будто незримые воины «охраняют» территорию. Счастье, что эта ограда сохранилась до наших дней в первозданном виде.

Хотелось бы знать назначение углубленных квадратных ниш вверху каменных столбов ограды…

Живописная ограда больницы за многие десятилетия сохранила свой первозданный вид

«Московские церковные ведомости» писали, что «30 декабря 1903 года с большим торжеством состоялось освящение учреждений им. И. и А. Медведниковых — богадельни на 60 человек обоего пола и больных на 150 человек, в каждой из которых, согласно воле А. К. Медведниковой, своя церковь с небольшими куполами и звонницами».

Дом цвета топленого молока

На сайте больницы Святителя Алексия мы с Олей, Таней и Ниной в нашей палате читали с планшета вслух воспоминания о первом Главном враче и директоре Больницы им. Медведниковых С. Я. Попове его внучки Елены Борисовны Поповой. Она с восторгом и уважением рассказывает о деде и его работе, и между тем упоминает детали жизни в квартирном корпусе для персонала больницы. (В этом корпусе позже разместилось второе неврологическое отделение и дневной стационар). В этих воспоминаниях есть, например, такие строчки:

«Дом был цвета топленого молока с зеленой крышей. Под окнами — керамические вставки: сиреневого цвета яблони с золотыми яблоками и фантастические зеленые с красным птицы. Центральные двери — резные, дубовые, а сверху над ними мозаика с изображением Георгия Победоносца. На дверях, выходящих на лестничные клетки, — цветные витражи. Паркет везде — дубовый, со звездами и другими рисунками.

При больнице две церкви со звонницами, крытые черепицей зеленого цвета, отливавшей золотом. Такой же черепицей покрыты купола. Все блестело и сверкало необыкновенной красотой и чистотой».

Мне и моим соседкам по палате тоже нравилась архитектура корпусов больницы со стенами цвета топленого молока, мы восхищались лаконичной красотой фасадов, где декоративные детали выложены просто из косо поставленных кирпичиков — недорого, нарядно, элегантно. Но яблони с золотыми яблоками? Как жаль, что время их не сохранило…

Из коридора хирургического отделения видна часть фасада нашего корпуса, и я рассказала Оле про свое огорчение об исчезнувших яблонях с золотыми яблоками. Оля всмотрелась своими зоркими молодыми глазами и сказала: да вон же они! Под окнами второго этажа идут бордюры из керамических изразцов. Что там изображено — не видно с земли, но красота здесь присутствует везде!

Намного позже летним днем я шла по улице мимо здания больницы и заметила, что на время ремонта ограда газона снята, и можно близко подойти к фасаду, где виднелись квадратики изразцов. И я увидела вблизи эти яблони с золотыми яблоками! Их ветви склонились до земли под тяжестью золотых плодов. Здесь и другие узоры изразцов, они когда-то были изготовлены вручную, и все они разные. Это и фантастические яркие птицы на длинных ногах, гуляющие среди склоненных деревьев, и диковинные цветы…

Фасад больницы украшен керамическими изразцами ручной работы, изготовленными по эскизам архитектора С. Соловьева

Кто работал и работает в этой больнице

Первый главный врач и директор больницы С. Я. Попов

Известный врач Степан Яковлевич Попов вместе с архитектором Соловьевым создавал проект нового больничного комплекса. Они сообща много трудились над проектом и довели его до совершенства. А потом Степан Яковлевич Попов был назначен главным врачом и директором больницы и богадельни им. И. и А. Медведниковых. Степан Яковлевич Попов — врач-психиатр, а также прекрасный терапевт, доктор медицины.

Ему удалось создать деловую и в то же время дружескую обстановку среди сослуживцев. Основной медицинский персонал и сам он жили в трехэтажном доме при больнице. Работали не за страх, а за совесть, во всем беря пример со своего начальника.

Степан Яковлевич Попов

При больнице с самого начала состояли еще два врача-ординатора. Вместе с директором они составляли Больничный совет. Кроме того, в штате богадельни состояли смотритель, 25 сиделок, 6 надзирательниц, аптекарский помощник и прислуга.

У Степана Яковлевича была также большая частная врачебная практика. Кроме знатных персон, он лечил бедных и бездомных, которых подбирал на улицах, а после их выздоровления устраивал на работу к себе в больницу. По праздникам в доме Поповых пеклись пироги специально для больных, к которым не приходили посетители. Доктор разносил им гостинцы и всякие лакомства. Для каждого из таких одиноких людей он находил добрые слова, чтобы поднять их настроение.

С 1917 года, будучи уже в преклонном возрасте, Степан Яковлевич стал работать обычным врачом, а затем ушел на пенсию. Но еще долго, когда врачебный консилиум не мог поставить диагноз, за Степаном Яковлевичем приходили и вели его, сгорбленного старичка, под руки. Он брал с собой слуховую трубочку, послушает, постучит, посмотрит в глаза и точно определит болезнь…

Про медсестру Олю, ее змею Марию Андреевну и других современных медиков

По утрам, когда ещё черно в окне, самой первой приходила в нашу палату в неврологии румяная от мороза медсестра Оля. Быстро и ловко она расставляла штативы для капельниц и рассказывала, как перед работой полтора часа лазила по сугробам, выгуливая огромного пса. Собаку завёл сын Андрей, но он сейчас очень занят, сдаёт экзаменационную сессию в Ветеринарной академии.

Моя соседка Надежда Васильевна каждый раз обязательно спрашивала Олю: как поживает Мария Андреевна? Мария Андреевна — это домашняя змея, тоже подопечная будущего ветеринарного врача. Оля охотно и интересно рассказывала, чем они Марию Андреевну кормят, какие у неё привычки.

Оля — статная, крупная, с запоминающимся ярким лицом. Она прекрасная рассказчица, умеет всё увлекательно и понятно объяснить, толково отвечает на любые наши вопросы. Свою работу она выполняет виртуозно — быстро, ловко, красиво. И никогда не оставляет синяков после инъекций.

Оля водит машину, легко пользуется компьютером и планшетом. В американских сериалах про медиков таких «продвинутых» медсестёр и не встретить.

Другие медсестры тоже славные. Чётко выполняют все назначения, никогда не откажут в просьбе, не повысят голос (та медсестра, что поразила нас раздраженным криком в коридоре, была «воскресная», приходящая).

Здешнему медперсоналу очень к лицу косынки-повязки с красным крестом — будто с портретов сестёр милосердия времён Первой мировой войны. Такая повязка называется «плат». Она делает лица современных женщин и девушек неуловимо другими, как будто они из того времени, когда впервые появилось это понятие — сёстры милосердия.

Сёстры милосердия 21 века.

Приветливая буфетчица и её помощница развозят по палатам завтраки, обеды и ужины. Доброжелательные, весёлые, они работают быстро и ловко.

Больничные нянечки (санитарки) работают незаметно и споро. В коридорах, на лестницах и в палатах всегда очень чисто. Нигде нет обычного запаха больниц: запаха старческих тел, застаревшей мочи, кухни.

Любимые врачи

В отделении неврологии каждый день приходила в палату наш лечащий врач Екатерина Алексеевна Тютюмова.

Екатерина Алексеевна Тютюмова, врач-невролог

Молодая, видная — тип русской красавицы с длинной косой вдоль спины. Она подходила к каждой из нас, расспрашивала, помогает ли лечение; думала, чем ещё помочь; терпеливо, не поведя бровью, выслушивала получасовые рассказы нашей соседки-дачницы про её драгоценное давление. А ведь у нашего доктора были неподъёмные горы работы. Мы не раз удивлялись, встречая Екатерину Алексеевну в коридоре больницы поздним вечером.

Получив от неё свой выписной эпикриз, я была поражена её внимательностью: ни одна мелочь, хоть однажды упомянутая в наших беседах, не была упущена. Были даны подробные рекомендации, и в этой официальной бумаге были «завернуты» изрядная доля оптимизма и добрых пожеланий.

Когда я после оказалась в хирургическом отделении, Екатерина Алексеевна нашла время навестить меня там.

В определенные дни вместе с Екатериной Алексеевной обход делала заведующая отделением неврологии Лидия Алексеевна Шелякина, Врач с большой буквы. В её присутствии мы все ощущали себя под покровительством доброй заботливой матери.[5]

Перед выпиской мне довелось близко пообщаться с Лидией Алексеевной, и я была тронута, что она уделила мне так много своего времени. Разговаривали мы не о болезни. Говорили о жизни, о книгах, о близких дорогих людях.

Следующим утром, уходя на хирургическую операцию, я встретилась с Лидией Алексеевной коридоре. Мы обнялись и расцеловались.

Лидия Алексеевна Шелякина, заведующая отделением Второй неврологии

Во втором хирургическом отделении почти все хирурги — мужчины. Все, как на подбор, рослые, широкоплечие, статные. Когда команда хирургов в развевающихся от быстрой ходьбы халатах идет на обход по светлому широкому коридору — в наших глазах это дружина богатырей, возглавляемая блестящим и энергичным заведующим Второй хирургией Андреем Анатольевичем Сергеевым.

Заведующий Вторым хирургическим отделением А. А. Сергеев

Георгий Александрович Варич вёл нашу палату в хирургии. Он врывался к нам по утрам с шумом и наполнял всё вокруг своей энергией. Большой, широкоплечий, бравирующий своим зычным голосом. И всегда — смешинка в добрых серых глазах.

Он быстро разбирался в любых ситуациях, быстро и безошибочно принимал решения. Было ощущение надежности и защиты рядом с ним.

Позже, готовя эту публикацию, я искала в Интернете фотографию Георгия Александровича и узнала, какой это замечательный человек и гражданин. Он возглавляет операционный блок хирургических отделений больницы. Он преподает в РНИМУ имени Пирогова, он кавалер медали «Защитнику свободной России».

Георгий Александрович Варич, хирург, врач высшей категории

Какие-то наши хирурги у себя дома? Может быть, подкаблучники?

Но здесь они для нас — Супермены.

Каждый день в нашу палату приходил хирург, который оперировал Татьяну. Он появлялся на пороге палаты беззвучно, и почти в тот же миг оказывался у окна и склонялся над кроватью Татьяны. Он перемещался в пространстве, как Прогрессор — персонаж из фантастических романов братьев Стругацких. Его отличали яркие голубые глаза, но еще удивительнее для нас была его лёгкая беззвучная походка. Мы не сразу запомнили его фамилию и называли между собой «хирург с летающей походкой».

Наконец мы узнали его фамилию: Голосницкий Павел Юрьевич. Персонал больницы отзывался о нём с большим уважением.

Павел Юрьевич Голосницкий, хирург, врач высшей категории

Врачи-анестезиологи — их работа проходит незаметно для пациентов. И чем незаметнее, тем качественнее их работа. Поэтому мы часто забываем благодарить их.

Вот и я не запомнила имени совсем молодого врача-анестезиолога, который хлопотал около меня и до операции, и во время неё, и после. Мысленно благодарю его!

А здесь я приведу слова другого врача-анестезиолога, которые я встретила на сайте нашей больницы:

«…если уж я сюда призван, то считаю, что должен работать здесь. Хотя в другом лечебном учреждении Москвы я мог бы получать денег примерно вдвое больше, чем получаю сейчас».

Все, кто посещал физиотерапевтическое отделение, запомнил и оценил, как четко и неустанно работает прекрасно образованный врач-физиотеравевт Наталья Васильевна Сидоренкова.

Наталья Васильевна Сидоренкова, врач-физиотеравевт

На этом развороте я постаралась собрать лица сотрудников больницы, с которыми мне довелось общаться, и многие из них мне очень помогли.

Я не смогла найти все фотографии, и я встретилась еще далеко не со всеми замечательными людьми больницы. Этот список будет пополняться.

Первый ряд фотографий на развороте:

Виталий Юрьевич Чеглаков

Алексей Юрьевич Заров

Андрей Герович Дя

Отец Пантелеимон

Игорь Михайлович Дизенгоф

Лерник Ваграмович Меликсетян

Виталий Робертович Гудков

Борис Зиновьевич Белоцерковский

Второй ряд

Елена Васильевна Шумкина

Анна Владимировна Карлина

Татьяна Николаевна Коломыцева

Анна Миронова

Надежда Дмитриевна Кузнецова

Елена Юрьевна Мирошникова

Михаил Юрьевич Топоров

Оксана Федоровна Поталова

Третий ряд

Екатерина Олеговна Сухно

Ольга Константиновна Мартынова

Валентина Викторовна Воробьева

Марина Павловна Журавлева

Татьяна Аркадьевна Чурина

Александр Григорьевич Долинский

Таисья Васильевна Алексеева

Елена Владимировна Старых

Патронажная служба

Особое место в больнице занимает отделение патронажной службы, возглавляемое координатором Коноваловой Верой Наумрудовной.

Пациентами патронажной службы становятся самые тяжелые больные клинических отделений больницы, нуждающиеся в интенсивном индивидуальном уходе. В своей работе патронажная служба использует новейшие разработки в области сестринского ухода, восстановительного лечения и реабилитации.

Патронажная служба начала свою деятельность в больнице в 2005 году по благословению Преосвященного епископа Пантелеимона. Инициатива создания патронажной службы на базе ЦКБ принадлежала Свято-Димитриевскому Сестричеству, созданному при больничном храме во имя благоверного царевича Димитрия при 1-й градской клинической больнице им. Н. И. Пирогова. Члены сестричества активно участвуют в жизни клиники.

Многие из них являются ее сотрудниками.

Патронажные сестры работают бесплатно. Мы наблюдали в палате хирургического отделения, как целыми днями, сменяя друг друга, замечательно ухаживали патронажные сестры Елена и Ольга за нашей соседкой по палате Ниной, тяжелым инвалидом без ноги.

О паллиативном отделении больницы

В сентябре 2016 года мне довелось наблюдать, как в Больнице Святителя Алексия после многолетнего перерыва возрождается паллиативное отделение.

Я не сразу поняла, что означает это слово. Позже я прочитала, что оно происходит от латинского pallium — покрывало, плащ. Паллиативная помощь — это всеобъемлющая помощь неизлечимым больным, накрывающая, как плащ из заботливых сострадательных рук. Когда вылечить невозможно — можно помочь, облегчая страдания, улучшая качество жизни, оказывая психологическую и духовную поддержку.

Ведь по завещанию благотворителей Медведниковых, больница предназначалась именно «для неизлечимых больных христианского вероисповедания, без различия звания, пола и возраста». После десятилетий забвения этого завета меценатов коллектив больницы возвратился к исполнению этого предназначения.

Директор и Главврач больницы Алексей Юрьевич Заров

Директор и Главный врач Больницы Святителя Алексия Заров Алексей Юрьевич, обращаясь к истории создания больницы в начале ХХ века на средства меценатов Медведниковых, пишет:

Осенью 2016 года в больнице открылось паллиативное отделение для тяжело страдающих пациентов с неизлечимыми диагнозами.

В своё время распределение коечного фонда, заложенного создателями, было: 150 коек больницы и 60 коек — богадельни (30 коек для мужчин и 30 для женщин).

Совершенно удивительным образом, видимо, по молитвам купцов Медведниковых, сейчас мы получили точно такую же цифру.

Послушайте! Сводный хор исполняет «Глорию» Шуберта в актовом зале больницы

В этом мире есть только один способ заслужить любовь: перестать требовать ее и начать дарить любовь, не надеясь на благодарность.

Дейл Карнеги

Моя книга заканчивается, и теперь мне стало ясно, что ЭТО КНИГА ПРО ЛЮБОВЬ.

Только любовь дает силы и возможности творить дела, исполнение которых, казалось бы, невозможно.

Когда недавно в интернет-тесте мне был задан вопрос: «Если я вдруг встречу себя из прошлого, то что посоветую?» — я не колеблясь ответила, как меня научил опыт всех предшествующих лет: — Люби!

Книга не заканчивается этими страницами. Благодаря современным технологиям эту книгу можно постоянно дополнять и обновлять, выращивать, как дерево. Я буду добавлять сюда новые события, ваши отзывы, ваши вопросы и отвечать на них… Впереди у книги долгая жизнь.

Адрес для обратной связи: natpav_50@mail.ru

Примечания

1

Читатели электронной версии книги могут тут же посмотреть этот сюжет, подключившись к Интернету

2

https://goo.gl/t6Djg4

3

Виктимность (от лат. victima — жертва) — склонность стать жертвой

4

Читатели электронной версии книги могут тут же посмотреть этот сюжет, подключившись к Интернету

5

Недавно я узнала, что Лидия Алексеевна уже не работает в больнице, она ушла на пенсию.

Content

Записки из больницы
Больница Святителя Алексия
Наталья Коноплева

С чего всё началось

Зинка

Больничная палата как маленькая модель общества

Зина-бетонщица

Про диалоги о давлении

Диалоги у больничного окна

Даша-Дашенька

Хирургия

Нина-Шумахер и другие

Операция. Святая Татьяна

Оленька

Козельщанская икона

Возвращение иконы

Комментарии читателей. У нашей Оли беда!

Кто строил эту больницу

Медведниковы

Рахмановы

Архитектор Сергей Соловьёв

Дом цвета топленого молока

Кто работал и работает в этой больнице

Первый главный врач и директор больницы С. Я. Попов

Про медсестру Олю, ее змею Марию Андреевну и других современных медиков

Любимые врачи

Патронажная служба

О паллиативном отделении больницы

Примечания