Мэри Хиггинс Кларк

Две девочки в голубом

1

— Погоди минутку, Роб. Кажется, кричит одна из близняшек. Я перезвоню.

Девятнадцатилетняя Триш Логан положила сотовый, встала с дивана и быстрыми шагами пересекла гостиную. В тот день она начала работать няней в семье Фроли, милых людей, которые несколько месяцев назад переехали в их городок. Триш они сразу понравились. Миссис Фроли рассказывала, что, когда была маленькой, их семья часто навещала друзей, живших в Коннектикуте. Ей так это нравилось, что она мечтала тоже здесь жить. «В прошлом году, когда мы занялись поисками дома и проезжали через Риджфилд, я подумала, что именно здесь хотела бы остаться», — поделилась с Триш миссис Фроли.

Супруги купили старый жилой дом на ферме Каннингем, который, по мнению отца Триш, был настоящей развалюхой, но тем не менее оказался вполне пригодным для ремонта. В тот день, 24 марта, в четверг, исполнялось три года девочкам-близнецам Фроли. Триш наняли на весь день, чтобы она помогла подготовиться к детскому празднику, а вечером осталась с девочками, когда родители отправятся в Нью-Йорк на официальный ужин.

«После бурного веселья на празднике дети должны бы спать как убитые», — подумала Триш, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где располагалась комната близнецов. Под ногами скрипели ступени лестницы девятнадцатого века, поскольку новые хозяева сняли протертый ковер.

Перед верхней ступенькой Триш помедлила. Она оставляла в коридоре свет, но сейчас он почему-то не горел. Вероятно, вылетели пробки. Электропроводка в старом доме была ужасной. Такое уже случилось сегодня на кухне.

Спальня близнецов была в конце коридора. Сейчас оттуда не доносилось ни звука.

«Наверное, одна из близняшек просто вскрикнула во сне, — подумала Триш, осторожно пробираясь в темноте, и вдруг остановилась. — Дело не только в освещении коридора. Я оставила дверь в их комнату открытой, чтобы услышать, если они проснутся. Должен быть виден свет ночника в комнате. Значит, дверь закрыта. Но если бы минуту назад дверь была закрыта, я не услышала бы никакого крика».

Испугавшись, она стала напряженно прислушиваться. Что это за звук? Похолодев от ужаса, Триш поняла: это чьи-то легкие шаги. Еле слышное дыхание… Резкий запах пота… Кто-то шел за ней следом!

Триш попыталась закричать, но с губ слетел лишь стон. Хотела бежать, но ноги не слушались. Внезапно она почувствовала, как чья-то рука схватила ее за волосы и запрокинула голову назад. Последнее, что ей запомнилось, — это как ей сдавливают горло.

Незваный гость отпустил Триш, и она повалилась на пол. Поздравив себя с тем, что эффективно и безболезненно привел ее в бесчувственное состояние, он включил фонарь, связал девушку, завязал ей глаза и вставил в рот кляп. Потом, направив луч фонарика на пол, обошел вокруг нее, быстро прошел по коридору и открыл дверь в спальню близнецов.

Трехлетние Кэти и Келли, в ужасе открыв полусонные глаза, лежали в общей кроватке. Кэти правой рукой сжимала левую руку Келли. Свободными руками девочки пытались сорвать с губ повязки.

У кровати стоял человек, разработавший все детали похищения.

— Уверен, что она тебя не видела, Гарри? — выпалил он.

— Не сомневайся, Берт, — ответил напарник.

Они осмотрительно пользовались именами, придуманными для этой «работы»: Гарри и Берт были персонажами старого мультика, рекламирующего пиво.

Берт схватил Кэти.

— Возьми другую и заверни ее в одеяло, на улице холодно, — быстро проговорил он.

Нервничая и торопясь, мужчины сбежали вниз по ступеням черной лестницы и, промчавшись через кухню, выскочили на подъездную дорожку, не удосужившись даже закрыть дверь. Оказавшись в фургоне, Гарри уселся на пол перед задними сиденьями, мускулистыми ручищами прижимая к себе близнецов. Берт сел за руль, и, миновав тень от крыльца, фургон поехал вперед.

Через двадцать минут они подъехали к небольшому дому, где их ждала Энджи Эймс.

— Они очаровательны, — заворковала она, когда мужчины внесли девочек и положили их в приготовленную детскую кроватку больничного типа.

Женщина проворно освободила рты детей от повязок. Девочки потянулись друг к другу и принялись хныкать.

— Мама, мамочка, — в унисон плакали они.

— Шшш, не бойтесь, — стала успокаивать их Энджи.

Кровать была слишком высокой, и ей было не дотянуться до детей через верх, поэтому Энджи просунула руки через прутья и стала гладить русые кудряшки.

— Все хорошо, — нараспев говорила она. — Засыпайте, Кэти и Келли. Вам надо еще поспать. Мона о вас позаботится. Мона вас любит.

Ей было велено при общении с близнецами называться Моной. «Мне не нравится это имя, — впервые услышав его, посетовала она. — Почему обязательно Мона?» Ей ответили: «Потому что похоже на "мама". Когда мы получим деньги и они заберут детей, нам не надо, чтобы дети говорили: "За нами ухаживала тетя Энджи"».

— Успокой их, от них слишком много шума, — приказал Берт.

— Расслабься. Никто их не услышит, — заверил его Гарри.

«Он прав», — подумал Лукас Уол (так в действительности звали Берта).

Одна из причин, по которой он, поразмыслив, пригласил в подельники Клинта Дауниса (таково было настоящее имя Гарри), заключалась в том, что девять месяцев в году тот жил в качестве сторожа в коттедже на территории сельского клуба Данбери. Начиная со Дня труда и до тридцать первого мая клуб не работал и ворота его были заперты. Коттедж даже не просматривался со служебной дороги, по которой Клинт попадал на территорию. Чтобы открыть служебные ворота, приходилось пользоваться кодом.

Идеальное место, чтобы спрятать близнецов. Картину довершал тот факт, что подружка Клинта, Энджи, часто работала няней.

— Скоро они успокоятся, — сказала Энджи. — Я знаю детей. Сейчас уснут.

Поглаживая их по спинкам, она фальшиво запела:

— «Две девочки в голубом, парень, две девочки в голубом…»

Лукас вполголоса выругался, протиснулся между детской кроваткой и двуспальной кроватью и, пройдя через гостиную, вышел в кухню. Только после этого они с Клинтом сняли куртки с капюшонами и перчатки. На столе в качестве награды за успешное выполнение задания стояла полная бутылка скотча и два стакана.

Усевшись за столом, мужчины молча разглядывали друг друга. Презрительно уставившись на подельника, Лукас снова подумал о том, как сильно они отличаются внешностью и характером. Не питая иллюзий относительно собственной внешности, он мог бы описать себя следующим образом: около пятидесяти, сухопарый, среднего роста, поредевшие волосы, узкое лицо, близко посаженные глаза. Лукас работал водителем своего собственного лимузина и знал, что смог изменить в лучшую сторону внешний облик жалкого услужливого работяги, образ которого подавлял всякий раз, когда облачался в черную шоферскую униформу.

Он познакомился с Клинтом, когда оба сидели в тюрьме. Потом они в течение нескольких лет занимались кражами со взломом. Их ни разу не поймали, потому что Лукас был осмотрителен. Они не совершили ни одного преступления в Коннектикуте, ибо Лукас считал, что не следует пачкать свое гнездо. Но это дело, хотя и ужасно рискованное, обидно было упускать, и он нарушил свое правило.

Теперь он смотрел, как Клинт открывает бутылку и до краев наполняет стаканы скотчем.

— За то, чтобы на следующей неделе мы оказались на борту яхты в Сент-Киттс с карманами, набитыми бабками, — сказал он, глядя в лицо Лукаса с заискивающей улыбкой.

Лукас бросил на подельника оценивающий взгляд. Клинт в свои сорок с небольшим был явно не в форме. Низенький и толстый, он быстро потел из-за лишних пятидесяти фунтов даже в столь прохладный мартовский вечер. Бочкообразная грудная клетка и толстые руки никак не вязались с пухлым розовым лицом и длинным конским хвостом, который он отрастил, потому что у его давней подружки Энджи был такой же.

«Энджи. Тощая, как прутик засохшей ветки, — презрительно подумал Лукас. — Ужасный цвет лица. И, как Клинт, всегда выглядит неопрятно в этой заношенной футболке и потертых джинсах».

Единственной ее добродетелью в глазах Лукаса было то, что она опытная няня. Пока не будет заплачен выкуп и близнецы не вернутся домой, ни с одним из них ничего не должно случиться. Но Лукас напомнил себе, что Энджи отличается еще кое-чем. Она жадная до денег. Мечтает жить на яхте в Карибском море.

Лукас поднес к губам стакан и почувствовал на языке мягкий вкус «Чивас Ригал». Сделал глоток, и по телу начало разливаться приятное тепло.

— Пока все идет по плану, — без выражения произнес он. — Поеду домой. У тебя при себе сотовый, который я тебе дал?

— Угу.

— Если позвонит босс, скажи, что в пять утра я встречаю клиента. А пока выключу мобильник. Надо немного поспать.

— Лукас, когда мне надо с ним встретиться?

— Встречаться не надо.

Лукас одним глотком допил остаток скотча и отодвинул стул. Из спальни доносилось пение Энджи:

— «Две сестрички, нас два брата, вас научимся любить…»

2

Скрип тормозов на дороге перед домом оповестил капитана риджфилдской полиции Роберта Мартинсона (Марти), что родители пропавших близнецов приехали домой.

Они позвонили в полицейский участок лишь через несколько минут после поступления вызова 911.

— Я Маргарет Фроли, — дрожащим от страха голосом говорила женщина. — Мы живем в доме десять по Олд-Вудс-роуд. Никак не можем дозвониться до нашей няни. Она не отвечает на домашний номер и на сотовый тоже. Она присматривает за нашими трехгодовалыми близнецами. Наверное, что-то случилось. Сейчас мы едем домой из города.

— Мы подъедем прямо сейчас и проверим, — пообещал Марти.

Поскольку родители ехали по скоростному шоссе и были, без сомнения, расстроены, он не видел проку в том, чтобы сообщить им, что действительно произошло нечто ужасное. Только что из дома десять по Олд-Вудс-роуд позвонил отец няни: «Моя дочь связана, и в рот ей вставлен кляп. Близнецы, за которыми она присматривала, пропали. В спальне записка с требованием выкупа».

Теперь, час спустя, территория вокруг дома и подъездная аллея были огорожены. Ожидали прибытия судебных экспертов. Марти хотелось, чтобы пресса не смогла пронюхать о похищении, но он знал, что его надежды не оправдаются. Уже сообщили, что родители няни рассказали всем в отделении неотложной помощи, куда привезли Триш, об исчезновении близнецов. В любой момент могли появиться репортеры. Сообщили в ФБР, и агенты уже направлялись к месту происшествия.

Марти пришлось взять себя в руки, когда распахнулась дверь кухни и стремительно вошли родители. Начиная с первого дня службы в полиции, когда ему было двадцать один, он приучил себя удерживать в памяти первое впечатление о людях, имеющих отношение к преступлению, будь то жертвы, правонарушители или свидетели. Позже он стал кратко записывать эти впечатления. В полицейских кругах он был известен как Обозреватель.

«Им тридцать с небольшим», — подумал он, когда к нему поспешно направились Маргарет и Стив Фроли. Красивая пара, оба в праздничной одежде. Каштановые волосы матери были распущены и доходили до плеч. Она была хрупкой, но сжатые руки казались сильными. Коротко постриженные ногти, покрытые бесцветным лаком. «Возможно, она хорошая спортсменка», — подумал Марти. Темно-синие глаза женщины, казавшиеся почти черными, напряженно смотрели на него.

Стив Фроли, отец, был высокого роста, около шести футов трех дюймов, с темно-русыми волосами и светло-голубыми глазами. Тесноватый смокинг плотно обтягивал широкие плечи и мощные предплечья.

«Не мешало бы купить новый», — подумал Марти.

— С нашими дочками что-то случилось? — с тревогой спросил Стив.

Марти наблюдал, как он обнимает жену за плечи, словно желая защитить ее от страшных вестей.

Едва ли можно было как-то смягчить известие о том, что их дети похищены, а на кровати оставлена записка с требованием выкупа в восемь миллионов долларов. Марти подумал, что выражение явного недоверия на лицах молодой четы казалось искренним. Он занес бы это в свой «журнал судебных дел», отметив знаком вопроса.

— Восемь миллионов долларов! Восемь миллионов долларов! Почему не восемьдесят? — сильно побледнев, вопрошал Стив Фроли. — Мы вкладывали в этот дом каждый цент. А сейчас у нас на счету около тысячи пятисот долларов, и это все.

— Есть ли у кого-то из вас богатые родственники? — спросил Марти.

Супруги Фроли разразились истерическим смехом. Потом Марти увидел, как Стив повернул жену лицом к себе. Они обнялись. Смех прервался, и резкий звук его сдержанных рыданий смешался с ее причитаниями:

— Хочу увидеть наших крошек. Где наши дети?

3

В одиннадцать часов зазвонил специальный сотовый. Клинт поднял трубку.

— Здравствуйте, сэр, — сказал он.

— Говорит Крысолов.

«Кем бы ни был этот мужик, он пытается изменить голос», — подумал Клинт. Он постарался переместиться в маленькой гостиной как можно дальше от звуков песенки, которую Энджи напевала близнецам. «Господи, дети спят, — в раздражении подумал он. — Заткнись».

— Что там за шум? — отрывисто спросил Крысолов.

— Моя девчонка поет детям, с которыми нянчится.

Клинт понимал, что таким образом сообщает Крысолову нужную тому информацию. Они с Лукасом сделали все как надо.

— Не могу дозвониться до Берта.

— Он просил передать вам, что в пять утра поедет за клиентом в аэропорт Кеннеди. Отправился домой поспать и отключил телефон. Надеюсь, что…

— Гарри, включи телевизор, — прервал его Крысолов. — Передают потрясающую историю о похищении детей. Перезвоню утром.

Клинт схватил пульт и включил телевизор. На экране показался дом на Олд-Вудс-роуд. Хотя уже стемнело, под светом висящего над крыльцом фонаря были видны облупившаяся краска и покосившиеся ставни. Желтая ленточка, огораживающая территорию от прессы и зевак, тянулась до самой дороги.

— Новые владельцы, Стивен и Маргарет Фроли, переехали по этому адресу всего несколько месяцев назад, — сообщил репортер. — Соседи ожидали, что дом будут сносить, а оказалось, чета Фроли намерена постепенно обновить существующую постройку. Сегодня днем несколько соседских детей были в гостях у близнецов, которым исполнилось три года. У нас есть фотография, снятая на дне рождения всего несколько часов назад.

Весь экран вдруг заполнился лицами совершенно одинаковых близнецов, которые смотрели широко открытыми от восторга глазами на праздничный торт. С каждой стороны торт был украшен тремя маленькими свечами, а в центре стояла свеча побольше.

— Соседка говорит, что центральная свеча — на вырост. Близняшки так похожи во всем, что, как пошутила их мама, незачем ставить вторую свечу на вырост.

Клинт переключил канал. Показывали другую фотографию близнецов — в синих бархатных платьицах. Они держались за руки.

— Клинт, взгляни, какие они милые. Настоящие красавицы, — напугав его, заговорила Энджи. — Даже во сне держатся за руки. Ну, разве не чудно?

Он не слышал, как она подошла сзади.

— Я всегда хотела ребенка, но мне сказали, что у меня не может быть детей, — продолжала она, обнимая его за шею и тычась носом ему в щеку.

— Знаю, милая, — терпеливо произнес он. Эту историю он уже слышал.

— Потом меня долго с тобой не было.

— Надо было лечь в ту специальную больницу, милая.

— Но теперь у нас будет много денег, и мы будем жить на яхте в Карибском море.

— Мы часто об этом говорим. Очень скоро наша мечта сбудется.

— У меня есть хорошая идея. Давай возьмем с собой этих малышек.

Клинт выключил телевизор и вскочил на ноги. Потом повернулся и схватил ее за руки.

— Энджи, зачем здесь эти дети?

Она взглянула на него и нервно сглотнула.

— Мы их похитили.

— Зачем?

— Чтобы у нас было много денег и мы могли жить на яхте.

— Вместо того чтобы жить как проклятые цыгане, которых вышибают отсюда каждое лето, когда приезжают профи гольфа. Что с нами будет, если нас поймает полиция?

— Мы попадем в тюрьму очень надолго.

— Что ты обещала делать?

— Ухаживать за детьми, играть с ними, кормить и одевать их.

— И разве не это ты собираешься делать?

— Да. Прости, Клинт. Я тебя люблю. Можешь называть меня Моной. Мне это имя не нравится, но, если ты хочешь, чтобы я им пользовалась, пусть так и будет.

— Нам нельзя в присутствии близнецов называть друг друга настоящими именами. Через пару дней вернем их родителям и получим свои деньги.

— Клинт, может, мы могли бы…

Энджи замолчала. Она понимала, что он рассердится, если предложить оставить у себя одну из близняшек. «Но мы сможем, — втайне пообещала она себе. — Я знаю, как это сделать. Лукас считает себя очень умным. Но я умнее».

4

Маргарет Фроли сжала в ладонях дымящуюся чашку с чаем. Ей было очень холодно. Стив принес из гостиной вязаную шаль и укутал жену, но тело Маргарет продолжала сотрясать дрожь.

Близнецы пропали. Пропали Кэти и Келли. Кто-то их похитил, оставив записку с требованием выкупа. Подобно литании, эти слова выбивали ритм в ее голове: «Близнецы пропали. Пропали Кэти и Келли».

Полицейские не разрешали им заходить в комнату девочек.

— Наша задача состоит в том, чтобы их вернуть, — сказал им капитан Мартинсон. — Но мы рискуем потерять отпечатки пальцев или образцы ДНК, если в комнату попадет посторонняя грязь.

В запретную зону входил также коридор наверху, где напали на няню. Триш шла на поправку. Она была в больнице и уже рассказала полиции все, что помнила. В частности, сообщила, что разговаривала с другом по сотовому, когда услышала плач одной из близняшек. Поднявшись по лестнице, сразу поняла: что-то не так, потому что в комнате близнецов не было света. В то же мгновение она почувствовала чье-то присутствие у себя за спиной и после этого уже ничего не помнила.

«Был ли кто-то еще в комнате девочек? — думала Маргарет. — Келли засыпает быстро, но Кэти, возможно, спала беспокойно. Она немного простудилась. Если одна из девочек заплакала, заставил ли кто-то ее замолчать?»

Выронив из рук чашку, Маргарет вздрогнула, когда горячий чай пролился на блузку и юбку — наряд, который она купила в магазине низких цен для сегодняшнего официального корпоративного ужина в «Уолдорфе».

Несмотря на то что он стоил втрое меньше, чем на Пятой авеню, для их бюджета этот наряд был чересчур дорогим.

«Стив уговорил меня его купить, — смутно вспоминала она. — Это был важный корпоративный ужин. Так или иначе, сегодня хотелось хорошо выглядеть. На официальном обеде мы не были по меньшей мере год».

А теперь вот Стив пытался высушить ее одежду полотенцем.

— Мардж, ты в порядке? Не обожглась?

«Надо пойти наверх, — подумала Маргарет. — Может быть, близнецы прячутся в стенном шкафу. Помню, как они однажды это сделали. Я притворилась, что продолжаю их искать, хотя слышала, как они хихикают, когда звала их по именам: "Кэти! Келли! Кэти! Келли! Вы где?" Как раз тогда пришел домой Стив. Я позвала его: "Стив! Стив! Пропали наши близнецы". Из шкафа снова послышался сдавленный смех. Стив догадался, что я шучу. Он подошел к их комнате. Я указала на стенной шкаф. Приблизившись к нему, он воскликнул: "Может, Кэти и Келли убежали? Может, они нас больше не любят? Пожалуй, не стоит их больше искать. Давай выключим свет и поедем ужинать". В следующее мгновение дверь шкафа распахнулась. "Мы любим вас, любим", — захныкали девочки в унисон».

Маргарет вспомнила, какой у них был напуганный вид.

«Должно быть, они страшно испугались, когда кто-то схватил их, — подумала она. — А теперь этот кто-то их прячет. Этого не происходит на самом деле. Это ночной кошмар, и сейчас он закончится. Я хочу вернуть моих деток. Почему у меня болит рука? Зачем Стив прикладывает к ней что-то холодное?»

Маргарет закрыла глаза. Она смутно понимала, что капитан Мартинсон с кем-то разговаривает.

— Миссис Фроли…

Она подняла голову. В комнате находился еще какой-то мужчина.

— Миссис Фроли, я агент ФБР Уолтер Карлсон. У меня у самого трое детей, и я понимаю ваши чувства. Я здесь, чтобы помочь найти детей, однако нам нужна ваша помощь. Не могли бы вы ответить на некоторые вопросы?

У Уолтера Карлсона были добрые глаза. На вид ему было не больше сорока пяти, так что у него могли быть дети подросткового возраста или чуть старше.

— Зачем кому-то понадобилось похищать моих детей? — спросила Маргарет.

— Именно это мы и собираемся выяснить, миссис Фроли.

Карлсон успел подхватить Маргарет, которая начала сползать со стула.

5

В пять часов утра Лукас должен был подвозить Франклина Бейли, главного фининспектора семейной сети бакалейных магазинов. Бейли был его постоянным клиентом, которому часто приходилось разъезжать ночами по Восточному побережью. В иные дни, как сегодня, Лукас вез его в Манхэттен на совещание, дожидался и отвозил домой.

Лукасу даже не приходило в голову сказать, что утром он не сможет поехать. Было ясно, что копы прежде всего проверят рабочих, живущих поблизости от дома Фроли. Не исключено, что он войдет в их список, потому что Бейли жил на Хай-Ридж, всего в двух кварталах от Олд-Вудс.

«Само собой, у копов нет причин внимательно ко мне присматриваться, — уверял он себя. — Уже лет двадцать я вожу людей по городу и окрестностям и всегда был вне подозрений».

Лукас знал, что соседи в пригороде Данбери, где он жил, считают его тихим, надежным парнем, увлекающимся полетами на маленьком самолете из аэропорта Данбери. А еще его забавляло рассказывать людям байки о том, как он любит ходить в походы, — объяснение, которое он обычно придумывал для тех случаев, когда просил другого шофера его заменить. Место, куда он отправлялся в поход, было, разумеется, домом, который он собирался ограбить.

В это утро, по пути на встречу с Бейли, Лукас едва устоял против искушения проехать мимо дома Фроли. Это было бы настоящим безумием. Он представил себе, что происходит там в этот момент. Интересно, прибыло ли туда ФБР? Он спрашивал себя с долей юмора, над чем они сейчас бьются. Над тем, что замок задней двери можно открыть с помощью кредитной карты? Что, спрятавшись за разросшимися кустами, легко увидеть развалившуюся на диване няню с трубкой около уха? Что, заглянув в окно кухни, можно понять, как легко подняться на второй этаж по черной лестнице и няня при этом ничего не заподозрит? Что на дело должны идти по крайней мере два человека — один избавляется от няни, другой успокаивает близнецов?

Без пяти пять он остановился у подъездной аллеи, ведущей к дому Франклина Бейли, но не стал выключать двигатель, чтобы главный бухгалтер, эта важная шишка, сел в теплую машину. Лукас пытался отогнать от себя мысли о своей доле выкупа.

В красивом доме тюдоровского стиля открылась передняя дверь. Лукас выскочил из автомобиля и распахнул перед клиентом дверцу. Желая услужить, он всегда выдвигал переднее сиденье до упора вперед, чтобы сидящему сзади пассажиру было достаточно места.

Бейли, седовласый мужчина лет семидесяти, рассеянно пробормотал приветствие. Но когда машина тронулась с места, он сказал:

— Лукас, поверните на Олд-Вудс-роуд. Хочу взглянуть, там ли еще полицейские.

Лукас почувствовал комок в горле. Что заставило Бейли поехать туда? Ведь он не зевака. Должен быть повод. Разумеется, напомнил себе Лукас, в городе Бейли — большая шишка. Одно время был мэром. Появление там Бейли едва ли привлечет внимание к лимузину, в котором он приехал. С другой стороны, Лукас всегда доверял тому холодящему ощущению, которое испытывал при приближении к лучу «радара», следящего за соблюдением законности. В тот момент у него было именно такое чувство.

— Как скажете, мистер Бейли. Но что делают копы на Олд-Вудс-роуд?

— Очевидно, Лукас, вы не смотрели новости. Вчера вечером или ночью похищены трехлетние двойняшки у супружеской пары, которая недавно переехала в Каннингам-хаус.

— Похищены? Должно быть, вы шутите, сэр.

— Увы, нет, — мрачно произнес Франклин Бейли. — В Риджфилде никогда ничего подобного не происходило. Я несколько раз встречался с супругами Фроли, и мне они очень нравятся.

Проехав два квартала, Лукас свернул на Олд-Вудс-роуд. Перед домом, куда он вломился восемь часов назад и откуда похитил детей, высились полицейские ограждения. Вопреки своему беспокойству и ощущению, что гораздо безопасней было бы оказаться подальше отсюда, Лукас не удержался от самодовольной мысли: «Знали бы вы, идиоты…»

На противоположной от дома Фроли стороне улицы стояли фургоны прессы. Чтобы не пропустить никого на подъездную аллею, перед ограждениями дежурили двое полицейских. Лукас заметил у них в руках блокноты.

Франклин Бейли опустил окно машины, и его сразу узнал дежурный сержант, который стал извиняться за то, что не разрешает парковаться.

Бейли резко прервал его.

— Нед, я не собираюсь парковаться. Но может быть, смогу быть чем-то полезен. У меня деловая встреча за завтраком в Нью-Йорке в семь часов. Вернусь к одиннадцати. Кто в доме — Марти Мартинсон?

— Да, сэр, и ФБР.

— Я знаю, как делаются эти дела. Передайте Марти мою визитку. Я полночи слушал сообщения. Фроли — новые люди в городе, и у них, похоже, нет близких родственников, на которых можно рассчитывать. Скажите Марти, что, если нужен переговорщик с похитителями, я к его услугам. Скажите ему, что я помню, как при расследовании дела Линдберга[1] профессор, предложивший себя в качестве переговорщика, первым получил известие от похитителей.

— Скажу, сэр.

Сержант Нед Баркер взял визитку и сделал запись в блокноте. Потом пояснил слегка извиняющимся тоном:

— Мне надо записывать всех проезжающих мимо, сэр. Думаю, вы понимаете.

— Разумеется.

Баркер взглянул на Лукаса.

— Можно ваши права, сэр?

Лукас изобразил услужливую улыбку.

— Конечно, офицер, конечно.

— Могу поручиться за Лукаса, — сказал Франклин Бейли. — Он уже несколько лет работает у меня шофером.

— Я выполняю приказ, мистер Бейли. Уверен, вы понимаете.

Изучив права, сержант окинул шофера быстрым взглядом. Потом, не говоря ни слова, вернул Лукасу документы и записал что-то в блокноте.

Франклин Бейли поднял стекло и откинулся назад.

— Ладно, Лукас. Давай поторопимся. Возможно, этот жест был напрасным, но я почему-то почувствовал, что должен это сделать.

— Думаю, это был прекрасный жест, сэр. У меня никогда не было детей, но можно представить, что чувствуют сейчас несчастные родители.

«Надеюсь, им настолько паршиво, что они смогут достать восемь миллионов долларов», — улыбаясь про себя, подумал он.

6

После выпитого вечером «Чивас Ригал» Клинт с трудом очнулся от тяжелого сна, услышав настойчивые голоса детей. Они звали маму. Когда ответа не последовало, дети попытались перелезть через высокий борт кровати, в которой спали.

Рядом с ним лежала Энджи. Она похрапывала, не слыша ни детских голосов, ни поскрипывания кровати. Интересно, сколько она выпила после того, как он лег спать? Энджи любила засиживаться за полночь и смотреть старые фильмы, поставив рядом бутылку вина. Чарли Чаплин, Грир Гарсон, Мэрилин Монро, Кларк Гейбл — она любила их всех. «Вот это действительно были актеры, — говорила она ему. — Нынешние все на одно лицо. Блондинистые. Эффектные. Накачанные ботоксом. С подтяжками и липосакцией. Но умеют ли они играть? Нет».

Только совсем недавно, после всех этих лет вместе, Клинт понял, что Энджи завистлива. Ей хотелось быть красивой. Он воспользовался этим как еще одним способом заставить ее присмотреть за детьми: «У нас будет столько денег, что, если ты захочешь посещать салон красоты, перекрасить волосы или сделать пластическую операцию, чтобы шикарно выглядеть, ты сможешь себе это позволить. Все, что тебе придется делать, это хорошенько присматривать за детьми, может, несколько дней или неделю».

— Вставай. — Он пихнул ее локтем в бок.

Энджи поглубже зарылась в подушку. Он потряс ее за плечо и рявкнул:

— Вставай, я сказал.

Она нехотя подняла голову и посмотрела в сторону кроватки.

— Ложитесь! Поспите еще немного, вы обе! — выпалила она.

Увидев сердитое лицо няни, Кэти и Келли заплакали:

— Мамочка!.. Папочка!..

— Заткнитесь, говорю! Замолчите!

Захныкав, близняшки снова улеглись и прижались друг к другу. Из кроватки доносились звуки приглушенных рыданий.

— Я сказала, заткнитесь!

Всхлипывания сменились икотой. Энджи пихнула Клинта кулаком.

— В девять часов Мона начнет их любить. Ни минутой раньше.

7

Маргарет и Стив всю ночь просидели с Марти Мартинсоном и агентом Карлсоном. После обморока Маргарет решительно отказалась ехать в больницу.

— Вы сами говорили, что нуждаетесь в моей помощи, — настаивала она.

Они вместе со Стивом отвечали на вопросы Карлсона и опять категорически отрицали, что у них могут быть большие деньги, тем более миллионы долларов.

— Мой отец умер, когда мне было пятнадцать, — сказала Маргарет Карлсону. — Мать живет во Флориде с сестрой. Она работает секретарем во врачебном кабинете. У меня взяты ссуды на колледж и юридическую школу, которые придется погашать еще лет десять.

— Мой отец — отставной начальник пожарной команды в Нью-Йорке, — сообщил Стив. — Они с матерью живут в кооперативной квартире в Северной Каролине. Купили ее до того, как жутко подскочили цены.

Когда их спрашивали о прочих родственниках, Стив признался, что плохо ладит со своим единокровным братом Ричи.

— Ему тридцать шесть, он на пять лет старше меня. Моя мать встретилась с отцом, будучи молодой вдовой. Ричи всегда был немного сумасшедшим. Мы никогда не были близки. И хуже того, он познакомился с Маргарет раньше меня.

— Мы не встречались, — поспешно уточнила Маргарет. — Случайно познакомились на чьей-то свадьбе и протанцевали несколько танцев. Он оставил-таки мне сообщение, но я не ответила. Так получилось, что месяц спустя я познакомилась со Стивом в юридической школе.

— Где сейчас Ричи? — спросил Карлсон у Стива.

— Заведует камерой хранения в аэропорту Ньюарка. Дважды разведен. Он бросил школу и злится, что я окончил колледж и получил диплом юриста, — замялся Стив. — Об этом тоже следует сказать. У него в юности была судимость, и он пять лет отсидел в тюрьме за участие в афере по отмыванию денег. Но ничего подобного Ричи не сделал бы.

— Может, и нет, но мы все же его проверим, — сказал Карлсон. — А теперь давайте вспомним тех, кто мог иметь на вас зуб или мог общаться с близнецами и похитить их. У вас в доме были работники с тех пор, как вы переехали?

— Нет. Мой отец мог сделать своими руками что угодно и научил меня многому, — объяснил Стив глухим от усталости голосом. — Все вечера и выходные я занимался ремонтом дома. Наверное, я лучший покупатель магазина «Все для ремонта».

— А как насчет транспортной компании, которой вы пользовались? — спросил Карлсон.

— Это копы, подрабатывающие в свободное время, — ответил Стив, на миг даже улыбнувшись. — У всех есть дети. Они показывали мне их фото. Некоторым столько же лет, сколько нашим близнецам.

— А ваши сослуживцы?

— Я работаю в этой компании всего три месяца. «Си-эф-джи-энд-уай» — инвестиционная фирма, которая специализируется на пенсионных фондах.

Карлсон напирал на тот факт, что до рождения близнецов Маргарет работала в Манхэттене государственным защитником.

— Миссис Фроли, может быть, один из ваших подзащитных имеет на вас зуб?

— Не думаю. — Она на секунду замялась. — Был один парень, которого приговорили к пожизненному заключению. Я умоляла его признать вину, но он отказался. Его вина в конце концов была доказана. А когда парня уводили, его родственники осыпали меня оскорблениями.

«Странно, — думала она, глядя, как Карлсон записывает фамилию осужденного. — Сейчас я испытываю лишь оцепенение. Ничего больше, просто оцепенение».

В семь часов, когда сквозь задвинутые шторы начал пробиваться свет, Карлсон поднялся.

— Настоятельно прошу вас обоих немного поспать. Чем яснее будут ваши головы, тем полезнее вы окажетесь для нас. Я останусь здесь. Обещаю, что сообщим вам сразу, как только похитители свяжутся с нами. Возможно, нам понадобится, чтобы вы чуть позже сделали заявление для прессы. Можете пойти в свою комнату, но не подходите к спальне девочек. Там по-прежнему работают судебные эксперты.

Стив и Маргарет молча кивнули. Испытывая страшную усталость, они прошли через гостиную и направились к лестнице.

— Они неплохо держатся, — без выражения сказал Карлсон Мартинсону. — Бьюсь об заклад, у них нет денег. Это заставляет меня думать, а не является ли требование выкупа мистификацией. Возможно, кто-то просто хотел завладеть детьми и пытается сбить нас с толку.

— Я тоже об этом думал, — согласился Мартинсон. — Разве не известно, что большая часть записок с требованием выкупа предупреждает родителей не вызывать полицию?

— Именно. Остается только молить Бога, чтобы этих детей не везли сейчас на самолете в Южную Америку.

8

В пятницу утром сообщения о похищении близнецов Фроли были на первых полосах газет по всему Восточному побережью, а днем это событие уже освещалось в средствах массовой информации всей страны. По телеканалам и во многих газетах можно было увидеть праздничный снимок красивых трехлетних девочек с ангельскими личиками и белокурыми волосами, одетых в нарядные голубые бархатные платьица.

В столовой дома десять по Олд-Вудс-роуд был организован командный пункт. В пять вечера на экранах телевизоров появились Стив и Маргарет, которые стояли перед своим домом, умоляя похитителей заботиться о девочках и вернуть их целыми и невредимыми.

— У нас нет денег, — с мольбой говорила Маргарет. — Но нам весь день звонят друзья. Они собирают деньги. У них уже около двухсот тысяч. Поймите, вы ошибочно приняли нас за людей, которые могут собрать восемь миллионов. Нам это не под силу. Но пожалуйста, не причиняйте нашим девочкам вреда. Верните их. Обещаю, что у вас будет наличными двести тысяч.

Стив, обняв Маргарет за плечи, сказал:

— Прошу вас, свяжитесь с нами. Нам необходимо знать, что наши дети живы.

Интервью продолжил капитан Мартинсон.

— Сообщаем номер телефона и факса Франклина Бейли, который одно время был мэром этого города. Если вы опасаетесь прямо связаться с Фроли, пожалуйста, свяжитесь с ним.

Однако вечер пятницы, суббота, затем и воскресенье прошли, а от похитителей не было ни слова.

В понедельник утром журналистку Кэти Каури прервали во время программы «Сегодня», когда она брала интервью о похищении людей у агента ФБР в отставке. Кэти вдруг замолчала на полуслове, прижала пальцами наушник, напряженно вслушиваясь, а затем сказала:

— Это, возможно, розыгрыш, но может быть и нечто важное. По телефону говорит некто, называющий себя похитителем близнецов Фроли. По его просьбе наши инженеры сейчас передают его звонок в эфир.

Хриплый, явно измененный голос сердито произнес:

— Скажите Фроли, что время уходит. Мы сказали «восемь миллионов», и это значит «восемь миллионов». Слушайте детей.

Послышались детские голоса:

— Мамочка, я тебя люблю! Папочка, я тебя люблю! — Потом обе девочки заплакали. — Мы хотим домой!

Пять минут спустя этот отрывок разговора дали прослушать Стиву и Маргарет. Мартинсону и Карлсону даже не пришлось спрашивать чету Фроли, настоящий ли это звонок. Одного взгляда на лица родителей было достаточно, чтобы понять, что с похитителями наконец удалось связаться.

9

Лукас, которого все больше одолевало беспокойство, задержался в домике смотрителя и в субботу, и в воскресенье вечером. Ему не хотелось общаться с близнецами, поэтому он подгадал свой приезд к девяти часам, полагая, что они уже будут спать.

В субботу вечером Лукасу пришлось поверить в бахвальство Клинта о том, что он здорово управляется с детьми.

— Они хорошо себя ведут. Она с ними играет. Укладывает спать днем. Энджи действительно их любит. Она всегда хотела иметь детей. Но, скажу тебе, смотреть на них жутковато. Как будто это две половины одного человека.

— Ты записал их на пленку? — отрывисто спросил Лукас.

— Ну конечно. Мы заставили каждую сказать: «Мамочка, я тебя люблю! Папочка, я тебя люблю!» Здорово получилось. Потом одна завыла: «Мы хотим домой!» — и Энджи на нее разозлилась. Она подняла руку, словно собиралась ударить девчонку, и обе близняшки разревелись. Мы все это тоже записали.

«Это первая умная вещь, которую ты сделал», — подумал Лукас, засовывая кассету в карман. Предварительно договорившись с боссом, он поехал к пабу «Клансиз» на шоссе номер семь и был там в половине одиннадцатого. Согласно инструкции он оставил лимузин на переполненной стоянке с незапертой дверью, положив на сиденье кассету, а сам пошел купить пива. Когда вернулся к автомобилю, кассеты не было.

Все это произошло в субботу вечером. А в воскресенье вечером стало ясно, что терпению Энджи приходит конец.

— Сломалась чертова сушилка, и, конечно, никого нельзя позвать, чтобы ее починить. Ты ведь не думаешь, что Гарри знает, как это сделать? — говорила она со злостью, вытаскивая из стиральной машины два комплекта одинаковых футболок с длинными рукавами и комбинезонов и развешивая их на протянутой проволоке. — Ты говорил, это займет пару дней. Сколько мне еще возиться? Прошло уже три дня.

— Крысолов скажет, когда и куда отвезти близнецов, — напомнил Лукас, сдерживаясь, чтобы не послать ее к черту.

— Откуда мы узнаем, что он не струсил и не исчез, оставив нас с ними?

Лукас не собирался посвящать Энджи и Клинта в планы Крысолова, но понял, что следует успокоить женщину.

— Узнаем, потому что он намерен заявить о выкупе где-то между восемью и девятью часами завтра утром в программе «Сегодня».

Наконец-то она заткнулась.

«Поневоле начинаешь восхищаться боссом», — подумал Лукас на следующее утро, смотря передачу по телевизору и становясь свидетелем впечатляющего ответа на телефонный звонок Крысолова.

Целый свет пожелает собрать деньги, чтобы вернуть этих близнецов.

«Но рискуем-то по-крупному мы трое, — подумал он несколько часов спустя, наслушавшись по всем каналам болтовни комментаторов о похищении. — Мы выкрали близнецов. Мы их прячем. Нам придется забирать деньги, когда их соберут. Я понимаю, кто такой босс, но его со мной ничего не связывает. Если нас поймают, он может сказать, что я свихнулся и вру, говоря, что он стоит за нами».

У Лукаса не было запланировано работы до утра вторника, и в два часа он решил, что больше не может сидеть в душной квартире. Крысолов предупреждал, что снова выйдет на связь после выпуска вечерних новостей по каналу Си-би-эс, которые Лукас обязательно должен посмотреть.

Лукас решил, что у него есть время полетать на самолете, и поехал в аэропорт Данбери, где состоял членом клуба летчиков. Там он взял напрокат один из одномоторных винтовых самолетов и отправился по любимому маршруту — на север, вдоль береговой линии Коннектикута до Род-Айленда. Затем он хотел немного полетать над Атлантикой. Полет на высоте двух тысяч футов давал ощущение контроля над ситуацией — то, что сейчас ему было крайне необходимо.

День выдался холодным, дул легкий ветерок, подгоняя на запад редкие облака, — прекрасная летная погода. Но, пытаясь поудобней устроиться в кабине и насладиться ощущением полета, Лукас не мог избавиться от снедающего его беспокойства.

Он точно знал, что упустил нечто важное. Проблема состояла в том, чтобы догадаться, что именно. Похитить близнецов было несложно. Нянька помнила лишь, что от человека, шедшего за ней следом, разило потом.

«Она это верно подметила, — с ухмылкой подумал Лукас, пролетая над Ньюпортом. — Всякий раз, как только Клинт стащит с себя очередную грязную рубашку, Энджи приходится сразу же запихивать ее в стиральную машину».

Стиральная машина.

Вот оно! Одежда, которую стирала Энджи, — два комплекта одинаковых футболок и комбинезонов. Откуда она их взяла? Когда детей похищали, на них были пижамы. Неужели эта безмозглая девица ходила в магазин за одеждой для трехгодовалых близнецов?

Ходила. Он был в этом уверен. И в скором времени какой-нибудь продавец смекнет, в чем дело.

Вне себя от злости, Лукас нечаянно потянул за ручку управления, от чего нос самолета задрался вверх почти перпендикулярно поверхности земли. Гнев его еще больше усилился, когда он понял, что натворил.

Он попытался выровнять машину. Однако опоздал, и самолет начал терять скорость.

С сильно бьющимся сердцем он выровнял нос самолета и восстановил скорость.

«В следующий раз эта глупая баба потащит детей в "Макдоналдс"», — раздраженно подумал он.

10

Невозможно было сделать хорошую мину при плохой игре, сообщая о последнем контакте с похитителем. В понедельник вечером Уолтеру Карлсону позвонили. Переговорив по телефону, он отправился в гостиную, где на диване сидели рядышком Маргарет и Стив.

— Пятнадцать минут назад похититель вышел в эфир во время «Вечерних новостей» на Си-би-эс, — хмуро произнес он. — Сейчас они прокручивают этот отрывок. Это та же запись голосов близняшек, которую нам дали прослушать сегодня утром во время передачи Кэти Каури, с небольшим дополнением.

«Это все равно что смотреть, как людей кидают в котел с кипящим маслом», — подумал Карлсон, увидев страдание на лицах родителей при звуках протестующих детских голосов: «Мы хотим домой!..»

— Келли, — прошептала Маргарет.

Пауза… Потом близняшки заплакали.

Маргарет спрятала лицо в ладонях.

— Не могу… не могу… не могу!

Резкий, явно измененный голос прорычал:

— Я сказал, восемь миллионов. Мне они нужны сейчас. Это ваш последний шанс.

— Маргарет, — с нажимом произнес Уолтер Карлсон, — здесь есть и позитивный момент. Похититель с нами связался. У вас есть доказательство того, что девочки живы. Мы их найдем.

— И вы намерены заплатить выкуп в восемь миллионов? — с горечью спросил Стив.

Карлсон не знал, стоит ли сейчас обнадеживать родителей. Агент Дом Пицелла, возглавляющий группу агентов, провел целый день в «Си-эф-джи-энд-уай», международной инвестиционной фирме, в которой Стив недавно начал работать. Он выспрашивал коллег Стива, не известно ли им о человеке, затаившем на него злобу, или, быть может, кто-то рассчитывал на должность, полученную Стивом. Недавно получил огласку скандал из-за обвинений фирмы в инсайдерных торговых операциях с ценными бумагами. Пицелла узнал, что было срочно намечено заседание совета директоров, на который пригласили директоров со всего мира. Ходили слухи, что компания может предложить заплатить выкуп за близнецов Фроли.

— Одна из секретарш — невероятная сплетница, — сообщил Пицелла Карлсону вечером. — Она говорит, фирма здорово обмишулилась из-за каких-то присвоенных денег. Пришлось заплатить штраф в пятьсот миллионов долларов, наложенный Комиссией по ценным бумагам и биржевым операциям. Фирма получила массу негативных откликов в прессе. Эта секретарша считает, что выплата восьмимиллионного выкупа представит «Си-эф-джи-энд-уай» в более выгодном свете, чем если нанимать кучу пиар-агентств для восстановления своего имиджа. Совещание правления назначено на завтра, на восемь часов утра.

Карлсон изучал чету Фроли. За три дня с момента пропажи близнецов постарели лет на десять. Оба были бледными, с осовелыми от усталости глазами и ссутуленными спинами. Он знал, что за целый день ни один из них не проглотил ни кусочка. Знал также, что обычно в такое время съезжаются родственники. Но случайно услышал, как Маргарет умоляет мать остаться во Флориде. «Мама, ты мне больше поможешь, если будешь весь день молиться, — прерывающимся голосом говорила Маргарет по телефону. — Будем держать тебя в курсе, а если бы ты плакала здесь вместе со мной, боюсь, я бы не выдержала».

Матери Стива недавно сделали протезирование коленных суставов, и ей нельзя было куда-то ехать, но также нельзя было оставаться дома одной. Постоянно звонили друзья, однако их просили не разговаривать подолгу на тот случай, если похититель позвонит прямо Фроли.

Все еще сомневаясь, стоит ли это делать, Уолтер Карлсон начал разговор с супругами.

— Не хочу вас понапрасну обнадеживать, но генеральный директор вашей компании, Стив, срочно созвал совещание директоров. Насколько я понимаю, есть шанс, что они проголосуют за выплату выкупа.

«Пусть случится именно это», — заклинал он, увидев, как их лица осветились надеждой.

— Не знаю, как вы, — сказал он, — но я голоден. Ваша соседка передала записку нашей сотруднице. Она приготовила для вас обед и пришлет его, когда вы пожелаете.

— Мы бы что-нибудь съели, — решительно произнес Стив и посмотрел на Карлсона. — Знаю, что это звучит дико, я в «Си-эф-джи-энд-уай» новый человек, но задним умом подумал, что, может быть, они предложат собрать деньги. Для них восемь миллионов — смешная сумма.

«О господи, — подумал Карлсон. — Возможно, единокровный брат — не единственный в их семье непутевый человек. Неужели за всем этим стоит Стив Фроли?»

11

Сидящие на диване Кэти и Келли разом подняли глаза. Они только что смотрели видео с Барни, но Мона переключилась на телевизор и стала слушать новости. Обе девочки боялись Мону.

Чуть раньше, поговорив по телефону, Гарри принялся на нее орать. Он ругал ее за то, что она купила одежду детям.

— По-твоему, они три дня должны были ходить в пижамах? — закричала Мона в ответ. — Разумеется, я купила им одежду, игрушки и фильмы с Барни. И если помнишь, купила в фирме медицинского оборудования эту кроватку. Между прочим, я покупала также хлопья, апельсиновый сок и фрукты. А теперь заткнись и сходи за гамбургерами для всех. Я устала от готовки. Понятно?

Потом, как раз когда Гарри пришел с гамбургерами, они услышали, как телекомментатор говорит:

— Вероятно, сейчас мы примем сообщение от похитителя близнецов Фроли.

— Они говорят про нас, — шепнула Кэти. С экрана прозвучал голос Келли:

— Мы хотим домой.

— Я очень хочу домой, — сказала Кэти, стараясь не расплакаться. — Хочу к мамочке. Мне нездоровится.

— Ни слова не понимаю из того, что говорит девчонка, — посетовал Гарри.

— Иногда, когда они разговаривают друг с другом, я тоже ничего не понимаю, — поддакнула Энджи. — Они говорят на языке близнецов. Я об этом читала.

Потом она сменила тему:

— Почему Крысолов не сказал им, где оставить деньги? Чего он ждет? Почему он сказал только: «Я снова с вами свяжусь»?

— Берт говорит, он таким образом их изматывает. Завтра собирается еще раз с ними связаться.

Клинт-Гарри по-прежнему держал в руках пакет из «Макдоналдса».

— Давайте съедим их, пока горячие. Идите за стол, дети.

Келли спрыгнула с дивана, а Кэти легла, свернувшись калачиком.

— Не хочу есть. Мне нездоровится.

Энджи поспешила к дивану и потрогала лоб Кэти.

— У ребенка температура, — сказала она, взглянув на Клинта. — Быстро доедай гамбургер и сходи за детским аспирином. Не хватало только, чтобы кто-нибудь из них заболел пневмонией.

Энджи склонилась над Кэти.

— Солнышко, не плачь. Мона будет хорошо за тобой ухаживать. Мона тебя любит.

Она сердито посмотрела в сторону стола, где сидела Келли с гамбургером, потом поцеловала Кэти в щеку.

— Мона любит тебя больше всех, Кэти. Ты лучше своей сестренки. Ты моя маленькая девочка, правда?

12

В зале заседаний совета директоров «Си-эф-джи-энд-уай» на Парк-авеню председатель и генеральный директор Робинсон Алан Гейслер с нетерпением ожидал, пока приехавшие директора подтвердят свое присутствие на совещании. Теперь, когда его работа оказалась под угрозой из-за штрафа, наложенного Комиссией по ценным бумагам, Гейслер понимал, что позиция, которую он собирается занять в сложной ситуации с близнецами Фроли, может оказаться роковой ошибкой. Проработав в компании двадцать лет, но лишь одиннадцать месяцев на руководящей должности, он знал, что его по-прежнему порицали за близкое знакомство с бывшим генеральным директором.

Суть вопроса была простой. Если «Си-эф-джи-энд-уай» предложит заплатить восьмимиллионный выкуп, явится ли это эффектной пиар-акцией или, по мнению некоторых директоров, руководством к действию для других похитителей?

Именно такую позицию занял главный бухгалтер Грег Стэнфорд.

Конечно, это трагедия. Но если мы заплатим деньги, чтобы вернуть близнецов Фроли, то что мы станем делать, когда похитят жену или ребенка другого сотрудника? Мы всемирная компания, и с десяток городов, где у нас есть офисы, станут потенциально горячими точками для такого рода вещей.

Гейслер знал, что по крайней мере треть из пятнадцати директоров разделяют ту же точку зрения. С другой стороны, как будет выглядеть компания, только что выплатившая штраф в пятьсот миллионов долларов, если она откажется выплатить небольшую часть этой суммы для спасения жизней двух маленьких девочек? Именно этот вопрос он собирался задать на совещании.

«Но если я ошибаюсь и мы выплатим деньги, а на следующей неделе похитят ребенка другого служащего, то мне, и никому иному, придется идти на плаху», — мрачно подумал он.

В свои пятьдесят шесть Роб Гейслер получил наконец вожделенную должность. Будучи худощавым мужчиной небольшого роста, он вынужден был преодолеть неизбежную предвзятость, которую мир бизнеса питает к невысоким людям. Он достиг вершин, потому что был признанным финансовым гением, который продемонстрировал, что умеет укреплять и контролировать власть. Однако по пути наверх он приобрел бесчисленных врагов, и сейчас с ним за столом сидели по меньшей мере трое из них.

Наконец отчитался последний прибывший директор, и все взоры устремились на Гейслера.

— Все мы знаем, зачем собрались, — отрывисто произнес он, — и я вполне разделяю чувства, владеющие некоторыми из вас, — будто мы идем на уступки похитителям, предлагая выплатить требуемый выкуп.

— Именно это чувство испытывают многие из нас, Роб, — спокойно произнес Грег Стэнфорд. — Наша компания и так снискала весьма дурную славу. Не стоит даже и рассматривать такой вариант сотрудничества с преступниками.

Гейслер взглянул на коллегу с пренебрежением, даже не пытаясь скрыть явную неприязнь к нему. Внешне Стэнфорд был телеверсией корпоративного руководителя. Сорока шести лет, ростом шесть футов четыре дюйма, он был необычайно красив со своими выгоревшими на солнце рыжеватыми волосами и безупречными зубами, то и дело сверкавшими в улыбке. Стэнфорд всегда безукоризненно одевался и отличался неизменно обворожительным обхождением, даже когда всаживал другу нож в спину. Своими браками он проложил себе путь в мир корпораций. Его теперешняя, третья по счету, жена была наследницей, семья которой владела десятью процентами акций компании.

Гейслер знал, что Стэнфорд домогается его должности и, если ему удастся сегодня отстоять свою позицию против выкупа, именно на него, Гейслера, обратят внимание средства массовой информации, когда компания публично отклонит предложение о выплате выкупа.

Он кивнул секретарше, ведущей протокол совещания, и она включила телевизор.

— Хочу, чтобы вы все это посмотрели, — сказал Гейслер. — И поставьте себя на место четы Фроли.

По его распоряжению заранее были подобраны видеоматериалы, иллюстрирующие эпизоды похищения детей: внешний вид дома Фроли, отчаянные призывы родителей с экрана телевизора, звонок во время передачи Кэти Каури и последний звонок на Си-би-эс. Видеопленка заканчивалась тоненьким голоском, говорившим: «Мы хотим домой». Затем послышался испуганный плач близняшек и угрожающие требования похитителей.

— Большинство из сидящих за этим столом — родители, — сказал Гейслер. — Мы могли бы, по крайней мере, попытаться спасти этих детей. Может быть, у нас не получится. Расходы могут быть возмещены, а может, и нет. Но я не понимаю, как можно, сидя здесь, проголосовать против выплаты этого выкупа.

Он смотрел, как люди поворачивают головы, чтобы увидеть реакцию Грега Стэнфорда.

— С кем поведешься, от того и наберешься. Я хочу сказать, что ни в коем случае не следует сотрудничать с преступниками, — сказал Стэнфорд, глядя сверху вниз на стол заседаний и поигрывая ручкой.

Следующим свое мнение высказал директор Норман Бонд.

— Я отвечал за прием на работу Стива Фроли, и выбор был сделан удачно. Хотя это и не имеет отношения к данной дискуссии, но думаю, Стив добьется успеха в нашей фирме. Предлагаю собрать деньги для выкупа и настаиваю, чтобы решение совета было единогласным. Хотелось бы напомнить Грегу, что несколько лет назад Дж. Пол Гетти отказался платить выкуп за одного из своих внуков, но передумал, когда ему по почте прислали ухо ребенка. Эти дети в опасности, и чем скорее мы примем меры к их спасению, тем больше шансов, что похитители не станут паниковать и не навредят детям.

Эта поддержка пришла с неожиданной стороны. На заседаниях совета директоров Гейслер и Бонд часто соперничали. Бонд нанял Стива Фроли, когда на эту должность претендовали трое других сотрудников компании. Для правильно выбранного человека это был бы короткий путь на более высокий уровень руководства. Гейслер предупреждал Бонда, чтобы тот не выходил за пределы компании, однако Бонд оставался непреклонен в отношении Стива.

— У него степень магистра экономики и управления плюс юридическое образование, — говорил тогда Бонд. — Фроли умен и надежен.

Поначалу Гейслер был наполовину уверен, что Бонд в свои без малого пятьдесят, разведенный и без детей, проголосует против выплаты выкупа. Тот мог считать, что, не найми он Фроли, компания не оказалась бы в такой ситуации.

— Спасибо, Норман, — сказал Гейслер. — А тем, кто все еще желает обсуждать целесообразность отклика компании на отчаянную мольбу одного из служащих, я предлагаю повторно просмотреть видео, а потом мы проголосуем.

Без пятнадцати девять четырнадцать из пятнадцати директоров проголосовали за уплату выкупа. Гейслер повернулся к Стэнфорду.

— Мне необходимо единогласное решение, — промолвил он ледяным тоном. — Потом, как обычно, вы сможете с помощью какого-либо анонимного источника сообщить средствам массовой информации, что считаете выкуп угрозой для детей, а не средством спасения. Но пока я, а не вы занимаю это кресло, мне нужно единогласное решение.

Улыбка Грега Стэнфорда напоминала ухмылку. Он кивнул.

— Голосование будет единодушным, — сказал он. — А завтра утром, когда вы станете фотографироваться для прессы перед этим обветшалым сараем, который считается домом Фроли, уверен, на снимке с вами будут все члены правления.

— Разумеется, включая и вас? — с сарказмом спросил Гейслер.

— Исключая меня, — возразил Стэнфорд, вставая. — Приберегу свою персону для прессы на другой случай.

13

Маргарет удалось проглотить несколько кусочков жареного цыпленка, которого прислала соседка Рина Чапмен. Потом, пока Стив и агент ФБР Карлсон дожидались решения совета директоров «Си-эф-джи-энд-уай», она незаметно проскользнула наверх, в спальню близнецов.

Это была единственная комната, которую они перед переездом полностью отделали. Стив покрасил стены светло-голубой краской и прибил на потертые половицы старый белый ковер с распродажи. Потом они хвастливо выставили старинную белую двуспальную кровать с пологом на четырех столбиках и подходящий к ней комод с зеркалом.

«Глупо было бы покупать две односпальные кровати, — думала Маргарет, сидя на детском стульчике, стоявшем когда-то в ее детской. — Они все равно оказались бы в одной кровати, а так удалось немного сэкономить».

Агенты ФБР забрали простыни, одеяло, плед и наволочки, чтобы проверить их на ДНК. Они обследовали мебель на наличие отпечатков и, забрав одежду, которая была на близнецах после дня рождения, дали обнюхать ее собакам. Дрессировщики из государственной полиции Коннектикута в течение трех дней водили этих собак по окрестным паркам. Маргарет понимала, что означает такой розыск: всегда существует вероятность, что похититель сразу же убивает жертву и закапывает ее где-то неподалеку.

«Но я в это не верю, — говорила она себе. — Они не умерли. Будь это так, я бы знала».

В субботу, после того как судебные эксперты закончили работу, а они со Стивом сделали заявление для прессы, ей не терпелось подняться наверх, прибраться в их комнате и застелить постель свежим комплектом белья.

«Они вернутся такие уставшие и напуганные, — размышляла Маргарет. — Когда они будут дома, я полежу с ними, пока они не успокоятся».

Она поежилась.

«Мне никак не согреться, хотя под спортивным костюмом у меня надет свитер. Так, должно быть, чувствовала себя Анна Морроу Линдберг, когда был похищен ее ребенок. Она написала об этом книгу, которую я прочитала, когда училась в старших классах школы. Книга называлась "Час золота, час свинца". Свинец. Я наливаюсь свинцом. Хочу вернуть своих крошек».

Маргарет встала и, пройдя через комнату, остановилась у кресла возле окна. Она наклонилась, взяла сначала одного, а потом и другого потертого плюшевого медвежонка — любимые игрушки близнецов — и исступленно прижала их к себе.

Выглянув в окно, она удивилась тому, что начинается дождь. До этого стоял солнечный день — прохладный, но ясный. А Кэти простудилась. Маргарет почувствовала, как к горлу подступают рыдания. Она с трудом сдержалась, стараясь напомнить себе то, что говорил ей агент Карлсон.

Поиском близнецов были заняты десятки агентов ФБР. Другие просматривали материалы в главном управлении ФБР в Квантико, изучая досье тех, у кого были судимости за вымогательство или жестокое обращение с детьми. Детективы допрашивали живущих в этом регионе преступников, замешанных в сексуальных преступлениях.

«Боже правый, только не это, — с содроганием подумала она. — Пускай никто не будет к ним приставать. Капитан Мартинсон послал полицейских в каждый городской дом, чтобы расспросить о подозрительных людях. Они говорили даже с агентом по недвижимости, продавшим нам этот дом, чтобы выяснить, кто еще осматривал дом и был знаком с расположением комнат. Капитан Мартинсон и агент Карлсон говорят, что важная информация обязательно появится. Кто-то наверняка что-то заметил. Полицейские рассылают по всей стране листовки с фотографиями девочек. Их снимки в Интернете и на первых страницах газет».

Прижимая к себе медведей, Маргарет подошла к стенному шкафу и открыла его. Она провела рукой по бархатным платьицам, которые близняшки надевали в день рождения, потом пристально на них посмотрела. Когда близнецов похитили, они были в пижамах. Неужели они до сих пор в пижамах?

Дверь спальни открылась. Маргарет обернулась. Взглянув в лицо Стива и заметив в его глазах явное облегчение, она поняла, что компания решила заплатить выкуп.

— Они немедленно сделают заявление, — взволнованно сказал Стив. — Утром сюда приедут председатель и некоторые директора, чтобы вместе с нами сняться для телевидения. Мы попросим указаний по поводу передачи денег и потребуем подтверждения того, что девочки живы.

Он замялся.

— Маргарет, ФБР хочет, чтобы мы оба прошли проверку на детекторе лжи.

14

В понедельник вечером, в четверть десятого, Лукас сидел в своей квартире над захудалой скобяной лавкой неподалеку от Мейн-стрит в Данбери и смотрел телевизор, когда программу прервал выпуск новостей. Компания «Си-эф-джи-энд-уай» согласилась заплатить выкуп за близнецов Фроли. Через секунду зазвонил его специальный сотовый. Лукас включил записывающее устройство, которое купил по дороге из аэропорта домой.

— Началось! — прошептал хриплый голос. «Хрипун,[2] — с сарказмом подумал Лукас. — Ну что ж, у полиции имеется всякая хитроумная аппаратура для обработки и идентификации голосов. На тот случай, если дело не заладится, у меня есть кое-что, что поможет договориться с властями. Посмотрим, кто кого!»

— Я смотрел новости, — сказал он.

— Час назад я звонил Гарри, — прохрипел Крысолов. — Слышно было, как плачет одна из девчонок. Ты проверял, как там у них?

— Я видел их вчера вечером. По-моему, с ними все нормально.

— Мона хорошо о них заботится? Мне не нужны промашки.

После такого заявления Лукас не сумел сдержаться:

— Эта чертова дура так хорошо о них заботится, что уже накупила им одинаковых одежек.

На этот раз голос не был изменен.

— Где?

— Не знаю.

— Она собирается их приодеть к тому моменту, как мы их вернем? Ей не приходило в голову, что копы отследят покупку одежды и какой-нибудь продавец заявит: «Да, конечно, я помню женщину, которая покупала одинаковые вещи для трехлеток»?

Лукасу понравилось, что Крысолов так разволновался. Это частично избавляло его от сверлящего страха. Могло случиться что угодно. Он это понимал. Ему надо было поделиться с кем-то своей тревогой.

— Я сказал Гарри, чтобы не выпускал ее больше из дома.

— Через сорок восемь часов все окончится, и мы будем свободны, — прохрипел Крысолов. — Завтра я выйду на связь и дам указания относительно денег. В среду ты получишь наличные. В среду вечером я скажу тебе, где оставить детей. Сделай так, чтобы они были одеты в точности как в тот день, когда вы их выкрали.

Связь прервалась. Лукас нажал клавишу остановки на записывающем устройстве.

«Семь миллионов тебе, а мне и Клинту по полмиллиона? Я думаю иначе, господин Крысолов».

15

На десять часов утра во вторник Робинсону Гейслеру вместе с Маргарет и Стивом Фроли была назначена встреча с прессой. Другие директора не согласились присутствовать на этой встрече. Один из них сказал Гейслеру: «Я проголосовал за выплату выкупа, но у меня самого трое маленьких детей. Не хочу, чтобы у кого-то возникло искушение их похитить».

Не сомкнув глаз почти всю ночь, Маргарет встала в шесть утра. Она долго стояла под горячим душем, ощущая всей кожей тепло воды и стараясь унять дрожь. Потом, завернувшись в толстый халат мужа, она снова легла в постель. Стив встал и отправился на пробежку, проскользнув через задний двор, чтобы избежать представителей прессы. Измотанная бессонной ночью, Маргарет вдруг почувствовала, что у нее слипаются глаза.

Было уже девять, когда Стив разбудил ее, поставив на тумбочку поднос с кофе, тостом и соком.

— Только что приехал мистер Гейслер, — сказал он. — Пора одеваться, милая. Я рад, что ты немного поспала. Поднимусь за тобой, когда придет время выйти на улицу.

Маргарет заставила себя выпить апельсинового сока и проглотить кусочек тоста. Потом, прихлебывая кофе, выбралась из кровати и начала одеваться. Но, натягивая черные джинсы, она на минуту остановилась.

«В тот вечер, неделю назад, я поехала за праздничными платьями для близнецов в торговый центр на седьмом шоссе, — подумала она. — Оказавшись там, я помчалась в спортивный отдел и купила новый спортивный костюм, красный, потому что девочкам нравились мои старые красные свитера. Может быть, тот, у кого они сейчас, позволяет им смотреть телевизор. Может быть, меньше чем через полчаса девочки увидят нас. "Мне нравится красный, потому что это счастливый цвет", — важным тоном сказала тогда Келли. Сегодня надену для них красный», — решила Маргарет, снимая с вешалки новый пиджак и брюки.

Она быстро оделась, стараясь сосредоточиться на том, что рассказал Стив. После телепередачи они собирались пройти проверку на детекторе лжи.

«Как им могло прийти в голову, что мы со Стивом имеем к этому хоть какое-то отношение?» — недоумевала она.

Завязав шнурки на кроссовках, Маргарет заправила постель, потом села на край, сложила руки и опустила голову.

«Господи Всемогущий, пусть они вернутся домой целыми и невредимыми. Пожалуйста. Пожалуйста».

Она не отдавала себе отчета, что Стив находится в комнате, пока он не спросил:

— Ты готова, милая?

Муж подошел к ней, взял в ладони ее лицо и поцеловал. Потом провел пальцами по ее плечам, погладил распущенные волосы.

Маргарет понимала, что он был на грани отчаяния, пока не узнал, что выкуп будет выплачен. Ночью она думала, что муж спит, но в какой-то момент он тихо произнес: «Мардж, единственная причина, по которой полицейские хотят, чтобы мы прошли проверку на детекторе лжи, это мой брат. Я знаю, о чем они думают. То, что Ричи поехал в пятницу в Северную Каролину навестить маму, расценивается ими как подготовка алиби. За весь год он ни разу ее не навещал. Когда я поинтересовался у Карлсона, не заплатит ли наша фирма выкуп, сразу понял, что стал подозреваемым. Но в этом и заключается работа Карлсона. Лучше уж пусть подозревает всех».

«Работа Карлсона состоит в том, чтобы найти моих детей», — думала Маргарет, пока они со Стивом спускались по лестнице.

В прихожей она подошла к Робинсону Гейслеру.

— Я так благодарна вам и вашей компании, — сказала она.

Стив открыл дверь и, когда замелькали вспышки фотоаппаратов, взял жену за руку. В сопровождении Гейслера они подошли к столу, вокруг которого были расставлены стулья для интервью. Маргарет обрадовалась, увидев Франклина Бейли, предложившего свои услуги в качестве переговорщика. Некоторое время назад она познакомилась с ним на почте, где покупала марки. Тогда Келли пулей выскочила за дверь, а он поймал ее у обочины, пока малышка не успела выбежать на оживленную улицу.

Ночной дождь прекратился. Позднее мартовское утро напоминало о приходе весны. Маргарет безучастно смотрела на собравшихся репортеров, на полицейских, которые сдерживали зевак, на ряды фургонов прессы, стоявших вдоль дороги. Она раньше слышала, что иногда умирающему кажется, будто он парит над местом действия и чувствует себя наблюдателем, а не участником события, в центре которого находится. Она слушала, как Робинсон Гейслер предлагает заплатить выкуп, Стив настаивает на предоставлении доказательств, что девочки живы, а Франклин Бейли предлагает себя в качестве посредника и медленно диктует свой телефонный номер.

— Миссис Фроли, теперь, когда вы знаете, что требования похитителей выполнены, чего вы опасаетесь больше всего? — спросил кто-то.

Глупый вопрос, подумала Маргарет, прежде чем ответить.

— Разумеется, больше всего я опасаюсь, чтобы не произошло ничего непредвиденного между выплатой выкупа и возвращением детей. Чем больше задержка, тем больше вероятность того, что может что-то случиться. Похоже, Кэти заболела. Она подвержена бронхитам. Мы едва не потеряли ее в грудном возрасте.

Маргарет посмотрела в камеру.

— Пожалуйста, умоляю вас, если она заболела, покажите ее врачу или, по крайней мере, дайте ей лекарство. Когда вы забрали детей, на них были только пижамы.

Ее голос замер.

«Не знаю, почему я об этом сказала, — подумала она. — Зачем я это сказала?»

На все есть свои причины, но ей было никак не вспомнить. Это имело какое-то отношение к пижамам. Мистер Гейслер, Франклин Бейли и Стив отвечали на вопросы. Их было много.

«Допустим, девочки на нас смотрят. Я должна с ними поговорить», — подумала Маргарет.

Прервав репортера, она отрывисто произнесла:

— Я люблю тебя, Келли. Я люблю тебя, Кэти. Обещаю, очень скоро мы придумаем, как вернуть вас домой.

Когда камеры вновь направили на нее, Маргарет замолчала, едва не произнеся вслух просившиеся на язык слова: «Здесь есть какая-то ассоциация! Надо обязательно вспомнить!»

16

В пять часов вечера сосед Франклина Бейли, отставной судья Бенедикт Силван, стал колотить в его дверь. Когда Бейли открыл, задыхающийся Силван выпалил:

— Франклин, мне только что позвонили по телефону. Думаю, это похититель. Он собирается позвонить тебе по моему номеру ровно через три минуты. Говорит, у него есть для тебя инструкции.

— Он наверняка знает, что мой телефон прослушивается, — сказал Бейли. — Поэтому и позвонил тебе.

Мужчины помчались через широкие лужайки, разделявшие два дома. Они едва успели добежать до открытой двери, когда зазвонил телефон в кабинете. Судья бросился вперед, чтобы снять трубку. Задыхаясь, он с трудом произнес:

— Со мной Франклин Бейли, — и передал трубку Франклину.

Звонивший назвался Крысоловом. Его указания были краткими и ясными: завтра к десяти утра «Си-эф-джи-энд-уай» должна быть готова к отправке семи миллионов долларов на заграничный счет. Оставшийся миллион должен быть подготовлен к передаче в виде бывших в употреблении пятидесяти- и двадцатидолларовых купюр с непоследовательными серийными номерами.

— Когда поступит электронный перевод, вы получите дальнейшие указания для передачи наличных.

Бейли торопливо записывал информацию в блокнот, лежавший на столе судьи.

— Нам нужны доказательства того, что девочки живы, — произнес он напряженным, нетвердым голосом.

— Сейчас повесьте трубку. Через минуту вы услышите голоса «двух маленьких девочек в голубом».

Франклин Бейли положил трубку на рычаг, и они с судьей Силваном в ожидании смотрели друг на друга. Через несколько секунд телефон зазвонил. Когда Бейли снял трубку, он услышал детский голосок:

— Привет, мистер Бейли. Мы видели вас по телевизору утром с мамой и папой.

— Привет, мистер… — прошептал голосок второй девочки.

Но ее слова прервал приступ мучительного кашля, продолжавшего звучать в голове Бейли, даже когда на линии воцарилась тишина.

17

Пока Крысолов отдавал указания Франклину Бейли, Энджи толкала тележку по проходам аптекарского магазина, покупая лекарства, которые помогли бы Кэти не разболеться еще больше. Она уже побросала в тележку детский аспирин, капли для носа, спирт для растирания и ингалятор.

«Когда я была маленькой, бабушка часто лечила меня "Виксом", делая ингаляции, — подумала она. — Интересно, сейчас тоже пользуются ингаляторами? Может, стоит спросить Хулио. Он хороший аптекарь. Когда Клинт вывихнул плечо, его лекарство здорово помогло».

Энджи понимала, что Клинт взбесится, если узнает, что она покупает вещи для детей.

«Но чего он от меня хочет? Пусть ребенок умрет, что ли?» — спрашивала она себя.

Этим утром они с Клинтом смотрели по телевизору интервью, в котором глава компании, в которой работал Стив Фроли, обещал заплатить выкуп. Пока шла передача, они держали детей в спальне, потому что не хотели, чтобы те совсем расстроились, увидев по телевизору маму и папу.

Оказалось, они поступили неправильно, поскольку после передачи позвонил Крысолов, который настаивал, чтобы у них была запись разговора детей с Бейли, как если бы они видели передачу. Но когда Клинт с Энджи попытались заставить детей говорить по сотовому, Келли, более несговорчивая, пронзительно закричала.

— Мы его не видели и не видели маму и папу по телевизору. Мы хотим домой, — ныла она.

А Кэти начинала кашлять, каждый раз как пыталась сказать: «Привет, мистер Бейли».

«Наконец мы заставили Келли произнести то, что хотел Крысолов, пообещав отправить ее домой», — подумала Энджи.

Когда Клинт дал ему прослушать запись, Крысолов остался доволен тем, что Кэти произнесла лишь несколько слов. Ему понравился ее сильный кашель. Он записал его на свой телефон.

Толкая тележку в аптечный отдел, Энджи вдруг почувствовала, что у нее пересохло во рту. Рядом с прилавком была вывешена большая фотография близнецов с надписью жирным шрифтом:

«Разыскиваются. Обещано вознаграждение за любую информацию по поводу их местонахождения».

Очереди не было, и Хулио повернулся к ней.

— Привет, Энджи, — сказал он, а потом указал на фотографию. — Жуткое дело — похищение детей. Трудно представить, что кто-то на это способен.

— Ага, ужасно, — согласилась Энджи.

— Остается только радоваться, что в Коннектикуте существует еще смертная казнь. Если с этими детьми что-нибудь случится, я бы вызвался лично приготовить смертельную инъекцию для тех крыс, что их выкрали. — Он покачал головой. — Мы можем только молиться о том, чтобы они вернулись домой. Энджи, чем могу помочь?

Чувствуя, как на лбу от волнения собираются капельки пота, Энджи сделала вид, что роется в сумке, потом пожала плечами.

— Боюсь, ничем. Я забыла рецепт.

Объяснение прозвучало неубедительно даже для нее самой.

— Я могу позвонить вашему врачу.

— Спасибо, но он в Нью-Йорке. Знаю, что сейчас его не застать на месте. Приду позже.

Она вспомнила тот эпизод, когда покупала мазь для плеча Клинта. Тогда она поговорила с Хулио пару минут, успев рассказать, что живет с Клинтом в домике смотрителя при сельском клубе. Это было по меньшей мере полгода назад, и все-таки, увидев ее, Хулио сразу вспомнил ее имя. Вспомнит ли он, где она живет? Наверняка!

Хулио был высоким латиноамериканцем примерно одних лет с ней. Носил очки в весьма сексуальной оправе, увеличивающей глаза. Она заметила, как он скользнул взглядом по содержимому ее тележки.

Все было выставлено ему на обозрение: детский аспирин, детские капли для носа, спирт для растирания, ингалятор.

«Станет ли он удивляться, что я покупаю лекарства для больного ребенка?» — подумала Энджи, стараясь отогнать от себя эти тревожные мысли.

Ей не хотелось об этом думать. Она здесь по поручению.

«Куплю баночку "Викса" и положу немного в ингалятор, — решила она. — Хорошо помогало, когда я была маленькой».

Она поспешно вернулась в третий проход, схватила «Викс» и помчалась к кассе. Одна касса была закрыта, к другой уже выстроилась очередь из шести человек. Троих обслужили довольно быстро, но потом кассирша сказала:

— Я закончила работу. Подождите минутку.

«Поторопись, тупица», — подумала Энджи, пока новая кассирша устраивалась за кассой, и нетерпеливо подтолкнула свою тележку.

Стоящий впереди массивный мужчина с нагруженной тележкой обернулся. Раздраженное выражение лица сменилось широкой ухмылкой.

— Привет, Энджи, ты что, собираешься снести мне ступни?

— Привет, Гас, — откликнулась она, выдавив из себя улыбку.

Гас Свенсон был надоедливым типом, на которого они с Клинтом иногда натыкались, когда обедали в пабе «Данбери». Настоящий придурок, всегда заводивший разговоры с посетителями паба. По специальности водопроводчик, он сезонно работал в гольф-клубе. И вот то, что они с Клинтом жили в сторожке, когда клуб был закрыт, давало Гасу повод вести себя так, словно у них много общего.

«Братья по крови, потому что оба делают грязную работу для людей с деньгами», — с презрением подумала она.

— Как поживает мой дружище Клинт? — спросил Гас.

«Гас родился с громкоговорителем в глотке», — подумала Энджи, когда люди стали на них оборачиваться.

— Лучше не бывает, Гас. Кажется, тебя уже ждут на кассе.

— Да, да, конечно. — Гас выгрузил на прилавок свои покупки и повернулся, чтобы заглянуть в корзинку Энджи. — Детский аспирин, детские капли для носа. Эй, у вас для меня есть новости?

Тревога Энджи в отношении аптекаря теперь переросла в панический страх. «Лукас был прав, — думала она. — Нельзя было делать покупки для детей или, по крайней мере, делать их там, где меня знают».

— Не глупи, Гас, — выпалила она. — Я сижу с ребенком подруги, и он простудился.

— С вас сто двадцать два доллара восемнадцать центов, — сказала кассирша Гасу.

Он открыл бумажник и вытащил кредитную карточку.

— Дешево, всего за полцены, — и снова повернулся к Энджи. — Послушай, если ты занята с ребенком, может быть, мой старый друг Клинт не прочь встретиться со мной за кружкой пива? Я заеду за ним. В таком случае тебе не придется волноваться, что он напьется. Ты меня знаешь: я умею остановиться вовремя. Позвоню ему.

Не успела она ответить, как он нацарапал на чеке свою подпись, схватил покупки и направился к выходу. Энджи вывалила на прилавок содержимое своей тележки. Сумма составила около сорока трех долларов. Она знала, что в кошельке у нее не больше двадцати пяти, а это означало, что ей придется воспользоваться кредитной карточкой. Беря с полки ингалятор, она об этом не подумала.

На покупку детской кроватки Лукас дал им наличные. «В таком случае не будет бумажного хвоста», — сказал он тогда. А теперь вот бумажный хвост есть. Она воспользовалась карточкой для оплаты одежды, купленной для близнецов в детском магазине, и сейчас снова вынуждена ею воспользоваться.

«Скоро все кончится», — направляясь к двери, успокаивала себя Энджи.

У выхода стоял охранник. Она поставила тележку и достала покупки.

«Теперь не хватает только, чтобы сработала сигнализация, — подумала она, проходя мимо охранника. — Такое иногда случается, если придурковатые кассирши плохо размагничивают товары».

«Самое большее два дня, мы получим деньги и выберемся отсюда», — напомнила она себе, пересекая стоянку и садясь в двенадцатилетний фургон Клинта марки «шевроле».

Стоявший рядом с ней «мерседес-бенц» как раз отъезжал. Ее фары высветили модель машины: SL500.

«Наверное, стоит больше сотни тысяч, — подумала Энджи. — Может, нам следует такой купить. Через два дня у нас будет денег в пять раз больше этого, и все наличными».

По пути домой она вспомнила предстоящую программу. Как сказал Лукас, завтра Крысолов получит электронный перевод. Вечером они получат миллион долларов наличными. Когда удостоверятся в том, что все в порядке, в четверг ранним утром оставят где-то близнецов и укажут родителям, как их найти.

«Это программа, намеченная Лукасом, — подумала Энджи. — Но не мной».

18

В среду утром непредсказуемая мартовская погода опять обернулась сильным похолоданием. В окна столовой, где сидели Стив и Маргарет с Уолтером Карлсоном и его коллегой агентом Тони Риалто, бился холодный ветер. На столе стоял второй, нетронутый, кофейник.

Карлсон считал, что не имеет права скрыть то, что сказал ему Франклин Бейли о близняшках, — что одна из них сильно кашляет, у нее бронхит.

— Стив и Маргарет, я понимаю, как страшно думать, что Кэти больна, — начал он. — С другой стороны, это доказывает, что Бейли действительно их слушал. Вы беспокоились, что Кэти заболевает.

— Вы считаете, что Крысолов не придумает ничего лучше, как снова позвонить соседу Бейли? — спросил Стив. — У него хватит ума догадаться, что теперь эта линия прослушивается.

— Стив, преступники совершают ошибки. Они самонадеянно считают, что все предусмотрели, но все-таки ошибаются.

— Интересно, дают ли Кэти лекарства, чтобы ее простуда не переросла в пневмонию? — срывающимся голосом спросила Маргарет.

Карлсон посмотрел через стол. Темные круги под глазами портили ярко-синий взгляд Маргарет Фроли и были хорошо видны на бледном лице. Каждый раз, сказав что-нибудь, она плотно сжимала губы, словно опасаясь того, что скажет дальше.

— Полагаю, тот, кто выкрал детей, хочет вернуть их невредимыми.

Было без четверти десять. Крысолов сказал, что выйдет на связь ровно в десять. Трое людей сидели молча. Они могли только ждать.

В десять часов из своего дома примчалась Рина Чапмен, соседка, готовившая еду для Фроли.

— Мне позвонили и говорят, что у них для ФБР есть важная информация о близнецах, — задыхаясь, сказала она полицейскому, охранявшему дом снаружи.

Стив и Маргарет поспешно поднялись, а Риалто и Карлсон уже побежали в дом Чапмен. Карлсон схватил трубку и представился.

— У вас есть ручка и бумага? — спросил звонивший.

Карлсон вытащил из нагрудного кармана блокнот и ручку.

— Я хочу, чтобы вы перевели семь миллионов долларов на счет пятьсот семь девятьсот шестьдесят четыре в Немидонам-банк в Гонконге, — сказал им Крысолов. — В вашем распоряжении три минуты. Когда я узнаю, что перевод завершен, перезвоню.

— Сделаем немедленно, — поспешно ответил Карлсон.

Он не успел даже договорить, когда послышались гудки.

— Это похититель? — стала допытываться Маргарет. — Девочки у него?

— Да, это похититель. Он не говорил о девочках. Разговор шел только о выкупе.

Карлсон набрал номер личного телефона Робинсона Гейслера в управлении «Си-эф-джи-энд-уай». Гейслер обещал, что будет ожидать там указаний по поводу перевода денег. Четким невыразительным голосом тот повторил название банка в Гонконге и номер счета.

— Перевод будет сделан в течение шестидесяти секунд. У нас приготовлены кейсы с наличными для передачи, — заверил он агента ФБР.

Маргарет услышала, как вслед за тем Карлсон отрывистым голосом отдает распоряжения узлу связи сделать триангуляцию телефонной линии Чапмен в надежде, что они смогут засечь местонахождение Крысолова в тот момент, когда он будет звонить повторно.

«Он слишком умен, чтобы это допустить, — подумала Маргарет. — Теперь у него семь миллионов долларов. Дождемся ли мы от него вестей?»

Карлсон еще раньше объяснил ей со Стивом, что некоторые зарубежные банки за комиссионное вознаграждение принимают электронные переводы, затем дают разрешение на их немедленную пересылку.

«Допустим, это его удовлетворит, — терзалась она. — Допустим, мы никогда больше о нем не услышим. Но вчера Франклин Бейли слышал голоса девочек. Они говорили, что видели нас с ним по телевизору. Вчера утром они были живы».

На кухню Рины Чапмен без стука ворвался полицейский из Риджфилда, дежуривший у дома Фроли.

— Мистер Карлсон. Скорее! Еще один звонок. В третьем отсюда доме.

Маргарет, с развевающимися от ветра волосами, схватила Стива за руку, и они вслед за Карлсоном и Риалто побежали к дому незнакомого им прежде соседа, который яростно махал им руками.

Крысолов прервал связь, но перезвонил меньше чем через минуту.

— Вы проявили мудрость, — сказал он Карлсону. — Благодарю за электронный перевод. Теперь слушайте внимательно. Сегодня в восемь часов вечера ваш хороший друг Франклин Бейли должен стоять на Манхэттене, перед зданием компании «Тайм-Уорнер» на площади Колумба. Скажите ему, чтобы надел синий галстук, а в кармане у него пусть будет красный галстук. У него должны быть кейсы с деньгами и сотовый телефон. Какой номер вашего сотового, господин агент ФБР?

— Девять-один-семь-пять-пять-пять-три-два-девять-один, — сказал Карлсон.

— Повторяю: девять-один-семь-пять-пять-пять-три-два-девять-один. Отдайте свой сотовый Франклину Бейли. Не забывайте, что мы будем за ним следить. Любая попытка следовать за ним или арестовать курьера, присланного за кейсами, приведет к тому, что близнецы навсегда исчезнут. В благоприятном случае, после того как мы оценим количество и подлинность наличных, примерно после полуночи кому-то позвонят и сообщат, где можно забрать близнецов. Они очень хотят домой, и у одной из них температура. Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы оплошностей не было.

19

Возвращаясь из дома соседа и сжимая руку Стива, Маргарет пыталась уверить себя в том, что примерно через сутки близнецы действительно будут дома.

«Я должна в это верить, — говорила она себе. — Кэти, я тебя люблю. Келли, я тебя люблю».

Торопясь первой попасть в дом Рины Чапмен, а потом к другому соседу, чтобы услышать второй звонок, она даже не заметила репортерских машин, которые стояли на улице. А теперь столпившиеся у их дома репортеры начали подступать с вопросами.

— Похитители вышли с вами на связь?

— Выкуп выплачен?

— У вас есть подтверждение того, что близнецы живы?

— На этот раз интервью не будет, — твердо произнес Карлсон.

Игнорируя адресованные им вопросы, Маргарет и Стив быстро прошли по дорожке. На крыльце их ждал капитан Мартинсон. Начиная с вечера пятницы он находился в доме или рядом с ним, иногда тайно совещаясь с агентами ФБР, а иногда просто подбадривая супругов своим присутствием. Маргарет знала, что его офицеры из отделения полиции Риджфилда и отделения полиции штата Коннектикут распространили сотни плакатов с фотографией девочек, стоящих около праздничного торта. На одном из плакатов, который она увидела, был напечатан вопрос: «Вы знаете человека, у которого была или есть механическая пишущая машинка "Ройал"?»

На такой машинке была напечатана записка с требованием выкупа за близнецов.

Вчера Мартинсон сказал им, что жителям городка клятвенно пообещали выплатить вознаграждение в десять тысяч долларов за любую информацию, которая способствовала бы успешному возвращению близнецов. Может ли кто-нибудь на это откликнуться? Сообщил ли кто-нибудь такую информацию.

«У него расстроенный вид, но наверняка это не из-за плохих новостей, — уговаривала себя Маргарет, когда они вошли в прихожую. — Он еще не знает, что уже достигнута договоренность по поводу передачи выкупа».

Словно опасаясь, что их услышит пресса, Мартинсон дождался, пока они оказались в гостиной одни, и только после этого заговорил.

— У нас проблема, — начал он. — Сегодня рано утром у Франклина Бейли был обморок. Домовладелица позвонила по девять-один-один, и его отвезли в больницу. Кардиограмма оказалась в порядке. Его врач считает, что это приступ тревоги, вызванный стрессом.

— Похититель только что сказал нам по телефону, что сегодня в восемь вечера Бейли должен быть перед зданием «Тайм-Уорнер», — поспешно проговорил Карлсон. — Если он не появится, то люди, у которых сейчас находятся дети, могут заподозрить обман.

— Но он должен там быть! — Маргарет различила в собственном голосе истерические нотки и до крови прикусила губу. — Он должен там быть, — повторила она уже шепотом.

Женщина бросила взгляд на фотографию близнецов, стоящую на пианино у противоположной стены.

«Две мои маленькие девочки в голубом, — подумала она. — Господи, пожалуйста, верни их домой».

— Бейли собирается быть здесь, — сказал Мартинсон. — Он не останется в больнице.

Они с агентами обменялись взглядами.

Именно Стив озвучил то, о чем все они думали:

— Допустим, у него случится еще один приступ и он растеряется или потеряет сознание, пока будет получать указания по поводу передачи денег. Что произойдет тогда? Если Бейли не выйдет на связь, то, как сказал Крысолов, мы никогда не увидим наших детей.

Агент Тони Риалто не выразил вслух сомнений, которые переросли у него в полную уверенность: «Нам нельзя было позволить Бейли в этом участвовать. И почему он настаивал на своей так называемой помощи?»

20

В среду утром, в двадцать минут одиннадцатого, Лукас, не отрываясь, смотрел в окно своей квартиры, нервно дымя уже пятой сигаретой.

«А что, если Крысолов получит перевод в семь миллионов долларов и решит нас подставить? У меня есть запись его голоса, но, может быть, этого недостаточно, — думал Лукас. — Если он выйдет из игры, что нам делать с детьми? Даже если Крысолов поступит с нами честно и организует передачу миллиона наличных, нам с Клинтом надо все сделать четко и убраться, пока не поймали. Что-то может пойти не так».

Лукас чувствовал это нутром, а к внутреннему голосу надо прислушиваться. Он убедился в этом еще в юности, когда его поймали копы. Не посчитавшись с этим, уже будучи взрослым, он на шесть лет угодил в тюрьму. В тот раз, вламываясь в дом, он чувствовал, что не следует туда входить, несмотря на то, что успешно миновал устройство сигнализации.

И интуиция не обманула. Каждое его движение было записано камерами автономной системы слежения. Если его с Клинтом поймают сегодня ночью, ему придется мотать пожизненный срок.

Насколько больна одна из девчонок? Если она умрет, будет еще хуже.

Зазвонил его телефон. Это был Крысолов. Лукас включил записывающее устройство.

— Дела идут хорошо, Берт, — сказал Крысолов. — Электронный перевод прошел. Мне совершенно ясно, что ФБР не станет приближаться к тебе слишком близко, чтобы не рисковать возвращением детей.

Он говорил рычащим голосом, полагая, что таким образом маскирует свой настоящий. Лукас затушил окурок сигареты о подоконник.

«Говори, говори, приятель», — думал он.

— Теперь твой ход, — продолжал Крысолов. — Если хочешь сегодня вечером пересчитывать деньги, внимательно выслушай мой план. Тебе понадобится краденый автомобиль. Ты уверял меня, что Гарри легко его достанет.

— Угу. В этом он и вправду силен.

— Мы выйдем на связь с Франклином Бейли вечером в восемь перед зданием «Тайм-Уорнер» на площади Колумба. В это время вы с Гарри должны припарковаться на Западной Пятьдесят шестой улице у прохода на Пятьдесят седьмую, как раз к востоку от Шестой авеню. Ты будешь в краденой машине. Заменишь номера этой легковушки или фургона на номера с другой машины.

— Без проблем.

— Вот как мы собираемся это сделать.

Слушая, Лукас вынужден был признать, что этот план имеет большие шансы на успех. Наконец, зачем-то заверив Крысолова в том, что возьмет с собой специальный сотовый, он услышал в трубке щелчок. Разговор был окончен.

«Ладно, — подумал он. — Я знаю, что мы делаем. Может быть, получится». Пока он прикуривал новую сигарету, зазвонил его сотовый.

Телефон лежал на тумбочке в его спальне, и Лукас поспешил, чтобы ответить.

— Лукас, — заговорил чей-то слабый напряженный голос, — это Франклин Бейли. Сегодня вечером вы мне понадобитесь. Если вы уже наняты, попросите, пожалуйста, напарника вас заменить. У меня очень важное задание на Манхэттене. В восемь часов я должен быть на площади Колумба.

Лихорадочно соображая, Лукас прижал к уху телефон и стал вытаскивать из кармана полупустую пачку сигарет.

— У меня действительно есть заказ, но, может быть, что-нибудь придумаю. Сколько времени вы там пробудете, мистер Бейли?

— Не знаю.

Лукас вспомнил о том странном выражении, с которым смотрел на него в пятницу коп, когда Бейли подъехал к дому Фроли, чтобы предложить свои услуги в качестве посредника. Если агенты ФБР, знающие, что у Бейли есть собственный шофер, обнаружат, что тот отсутствует, они могут заинтересоваться, почему он не смог обслужить постоянного клиента.

«Отказываться нельзя», — подумал Лукас.

— Мистер Бейли, — сказал он, стараясь придать голосу обычное угодливое звучание. — Найду кого-нибудь для другой работы. В какое время я вам нужен?

— В шесть часов. Вероятно, мы приедем намного раньше, но мне никак нельзя опаздывать.

— Ровно в шесть на обычном месте.

Лукас швырнул сотовый на кровать, вернулся в замызганную гостиную и включил свой специальный сотовый. Когда Крысолов ответил, Лукас нервно смахнул пот со лба и рассказал ему о случившемся.

— Я не мог отказаться, так что теперь мы не сможем завершить наш план.

Несмотря на то, что Крысолов по-прежнему пытался изменить голос, в нем зазвучали веселые нотки.

— Ты одновременно и прав, и не прав, Берт. Отказаться ты не мог, но мы все-таки продолжим выполнение нашего плана. В сущности, эта маленькая деталь может нам очень помочь. Ты ведь собирался полетать на самолете, верно?

— Угу, но сначала заберу у Гарри весь хлам.

— Позаботься, чтобы с тобой была пишущая машинка, на которой напечатали записку о выкупе, а также одежда и игрушки, купленные для детей. В коттедже Гарри не должно остаться следов пребывания детей.

— Знаю. Знаю.

Они уже обсуждали эту часть плана.

— Пусть Гарри мне позвонит, когда достанет машину. А ты позвони мне, как только высадишь Бейли у здания «Тайм-Уорнер». Я скажу тебе, что делать дальше.

21

В десять тридцать Энджи сидела за столом с близнецами. Только после третьей чашки черного кофе голова у нее начала проясняться. Она плохо спала ночью. Энджи взглянула на Кэти. Заметно было, что ингалятор и аспирин немного помогли. Хотя в спальне воняло «Виксом», но пар, по крайней мере, принес некоторое облегчение от кашля.

«Бедная крошка, не спала почти всю ночь, плакала и звала маму. Как я устала, — думала Энджи, — жутко устала. Хорошо хоть, другая спала крепко, хотя иногда, когда Кэти сильно кашляла, Келли тоже принималась кашлять».

— Она тоже заболевает? — то и дело спрашивал Клинт.

— Нет. Спи давай, — велела Энджи. — Не хочу, чтобы вечером ты был полумертвым.

Она посмотрела на Келли, а та в ответ уставилась на нее. Энджи с трудом сдержалась, чтобы не отшлепать эту бодрую девчушку.

— Мы хотим домой, — повторяла малышка каждую минуту. — Мы с Кэти хотим домой. Ты обещала отвезти нас домой.

«Не могу дождаться, когда ты отправишься домой», — подумала Энджи.

Очевидно было, что нервы у Клинта ни к черту не годятся. Он взял с собой чашку кофе к телевизору, уселся на диван и без конца барабанил пальцами по ящику, служившему кофейным столиком. Он смотрел новости, чтобы узнать что-нибудь еще о похищении, но у него хватило ума выключить звук. Дети сидели к телевизору спиной.

Келли съела немного предложенных Энджи хлопьев, и Кэти проглотила несколько ложек. Энджи отметила про себя, что обе они бледные, со спутанными волосами. Может, ей стоит попытаться расчесать им волосы, но, с другой стороны, она не хочет, чтобы они вопили, если придется распутывать колтуны.

«Ладно, оставь», — сказала она себе.

— Итак, детки, пора немного поспать.

Энджи отодвинула свой стул.

Близняшки привыкли, что после завтрака их снова укладывают в постель. Кэти даже поднимала руки, чтобы ее подняли.

«Она знает, что я ее люблю», — подумала Энджи. Потом молча выругалась, когда Кэти локтем задела тарелку с кашей, которая пролилась на пижаму.

Кэти заплакала. Хныканье больного ребенка перешло в кашель.

— Все хорошо, все хорошо, — засуетилась Энджи.

«Что же мне теперь делать? — думала она. — Скоро сюда придет этот придурок Лукас, а мне было велено весь день держать детей в пижамах. Может, если я просто подложу под мокрое место полотенце, оно высохнет».

— Тише, — нетерпеливо сказала она, поднимая Кэти.

Пока Энджи несла девочку в спальню, намокший верх пижамы замочил и ее рубашку. Келли слезла со стула и пошла рядом, похлопывая ладонью по ноге сестры.

Энджи положила Кэти в кровать и взяла с тумбочки полотенце. Пока она засовывала его под пижаму, Кэти свернулась клубочком и принялась сосать большой палец.

«Это что-то новенькое», — подумала Энджи, поднимая Келли и опуская ее в кровать.

Келли немедленно вскочила на ноги и крепко ухватилась за перила кровати.

— Мы хотим домой, — сказала она. — Ты обещала.

— Пойдете домой сегодня вечером, — сказала Энджи. — Так что замолчи.

В спальне все шторы были задернуты. Энджи принялась раздвигать одну из них, но потом передумала. Если будет темно, дети могут заснуть. Она пошла на кухню, захлопнув за собой дверь как предупреждение Келли вести себя тихо. Прошлой ночью, когда девчонка начала раскачивать кровать, Энджи хорошенько ущипнула ее за руку, чтобы проучить.

Клинт по-прежнему смотрел телевизор. Энджи начала убирать со стола.

— Возьми эти фильмы с Барни, — приказала она ему, складывая тарелки в мойку. — Положи их в коробку вместе с машинкой.

Крысолов, кто бы он ни был, приказал Лукасу сбросить в океан все вещи, имеющие какое-либо отношение к похищению детей.

— Он имеет в виду пишущую машинку, на которой мы печатали записку о выкупе, детскую одежду, игрушки, простыни и одеяла, на которых могли остаться следы их ДНК, — объяснил Лукас Клинту.

«Ни один из них не знает, насколько хорошо это согласуется с моим планом», — подумала Энджи.

— Эта коробка слишком большая, — запротестовал Клинт. — Лукасу трудно будет ее сбросить.

— Вовсе и не большая, — возразила Энджи. — Положу туда ингалятор. Хорошо?

— Жаль, нельзя положить туда кроватку.

— Когда мы передадим детей, ты можешь вернуться сюда и разобрать ее. А завтра выбросишь.

Два часа спустя она была готова к несдержанной реакции Лукаса, когда тот увидел коробку.

— Нельзя было, что ли, найти поменьше? — пролаял он.

— Конечно можно. Можно было даже пойти в бакалейный магазин и объяснить им, зачем мне понадобилась коробка и что я в нее положу. Эту я нашла в подвале. Она ведь подойдет?

— Энджи, кажется, внизу у нас есть коробки поменьше, — вмешался Клинт.

— Я уже закрыла и завязала эту коробку, — закричала Энджи. — Вот так.

Минуту спустя она с явным удовлетворением наблюдала, как Лукас несет к машине тяжелую громоздкую коробку.

22

Лайла Джексон, продавщица магазина низких цен «Эбби Дискаунт» на седьмом шоссе, стала для родных и друзей почти знаменитостью. За два дня до похищения именно она продала Маргарет Фроли два голубых бархатных платьица.

Тридцати четырех лет от роду, небольшого роста, очень энергичная, Лайла недавно уволилась с хорошо оплачиваемой должности секретаря на Манхэттене, переехала сюда с матерью-вдовой и поступила на новую работу в «Эбби Дискаунт». Она объяснила изумленным друзьям: «Я поняла, что терпеть не могу сидеть за столом. Больше всего мне понравилось работать неполный рабочий день в "Блумингдейле". Я люблю одежду. Мне нравится ее продавать. Как только смогу, собираюсь открыть собственный магазин». С этой целью она обучалась основам бизнеса в колледже общины.

В тот день, когда появились сообщения о похищении, на фотографии, показанной по телевидению, Лайла узнала и Маргарет, и платья, в которых были близнецы.

— Она приятнейшая женщина, — затаив дыхание, говорила Лайла разрастающейся группе людей, зачарованных тем, что всего за пару дней до похищения близнецов она общалась с их матерью. — Миссис Фроли по-настоящему классная женщина, но без излишеств. И она действительно понимает толк в качестве. Я сказала ей, что такие платья в магазине «Бергдорф» стоят по четыреста долларов каждое и что по сорок два доллара — это просто даром. Миссис Фроли сказала, что это все же больше, чем она собиралась потратить. Потом я показала ей много других вещей, но она возвращалась к этим платьям. В конце концов она их купила. Расплачиваясь, она посмеялась и сказала, что надеется сделать хорошую фотографию близнецов в этих платьях, прежде чем они что-нибудь на них прольют.

— Мы мило поболтали, — вспоминала Лайла, извлекая из памяти каждую подробность их встречи. — Я рассказала миссис Фроли, что недавно приходила другая леди и покупала одинаковую одежду для близнецов. Правда, они не могли быть ее детьми, потому что она не знала, какой взять размер. Она спросила моего совета и сказала, что это трехлетки среднего роста.

В среду Лайла успела с утра посмотреть новости, когда собиралась на работу. Сочувственно качая головой, она смотрела на видеосъемку Маргарет и Стива Фроли, мчащихся по улице к соседнему дому, а затем, несколько минут спустя, бегущих к другому дому дальше по кварталу.

— Несмотря на то что ни родственники, ни ФБР этого не подтверждают, мы думаем, что сегодня утром Крысолов, как называет себя похититель, позвонив соседям Фроли, огласил свои требования по поводу выплаты выкупа, — говорил репортер Си-би-эс.

Лайла заметила на показанном крупным планом лице Маргарет Фроли выражение муки и темные круги под глазами.

— Председатель «Си-эф-джи-энд-уай» Робинсон Гейслер отсутствует, и поэтому некому ответить на вопрос, произведен ли перевод денежных средств, — продолжал репортер, — но если это сделано, то последующие двадцать четыре часа окажутся критическими. Идет шестой день с тех пор, как Кэти и Келли были похищены из спальни. Произошло это около девяти часов вечера в прошлый четверг.

«Должно быть, они были в пижамах, когда их похитили», — подумала Лайла, беря ключи от машины. Эта мысль беспокоила ее по пути на работу и не отпускала, пока она вешала пальто и приглаживала щеткой копну рыжих волос, взъерошенных ветром на парковке. Лайла приколола значок с надписью: «Добро пожаловать в "Эбби". Я — Лайла», потом пошла в отсек, где размещалась бухгалтерия.

— Я хочу посмотреть свои продажи с прошлой среды, Джин, — объяснила она бухгалтеру.

«Не помню имени той женщины, которая покупала одежду для близнецов, — подумала она, — но можно посмотреть по чеку. Она купила два комплекта одинаковых комбинезонов и футболок, а также нижнее белье и носки. Обувь она не покупала, потому что не знала размера».

Потратив минут пять на просматривание чеков, она нашла то, что ей было нужно. Чек на одежду был подписан миссис Клинт Даунис через кредитную карточку «Visa».

«Стоит ли сейчас попросить Джин позвонить в офис "Visa" и узнать адрес женщины?» — думала Лайла. Но решила пока этого не делать, поспешив в торговый зал.

Позже, не в силах избавиться от навязчивой идеи, что следует поступить, как подсказывает внутренний голос, Лайла попросила Джин узнать адрес женщины, покупавшей одинаковые комплекты для трехлеток.

— Конечно, Лайла. Если у них возникнут сомнения по поводу разглашения адреса, я скажу, что эта женщина оставила здесь пакет.

— Спасибо, Джин.

В «Visa» миссис Клинт Даунис была зарегистрирована по адресу: Данбери, Орчард-стрит, 100.

Сомнения Лайлы усилились еще больше, но она вспомнила, что сегодня вечером Джим Гилберт, отставной полицейский из Данбери, ужинает с ее матерью. Она его спросит об этом.

Когда Лайла приехала домой, ужин уже ждал ее. Мать с Джимом пили коктейли в кабинете. Лайла налила себе бокал вина и присоединилась к ним.

— Джим, — начала она, сев у камина спиной к огню, — думаю, мама говорила вам, что я продала Маргарет Фроли те голубые бархатные платья.

— Да, я об этом слышал.

Его глубокий баритон всегда казался Лайле каким-то неуместным, поскольку исходил из тщедушного тела Джима. Когда он заговорил, дружелюбное выражение его лица посуровело.

— Попомните мои слова. Они не собираются возвращать этих детей, живыми или мертвыми. Мне кажется, они сейчас уже за пределами страны, и этот треп о выкупе должен лишь отвлечь внимание.

— Джим, я знаю, это глупо, но всего за несколько минут до продажи платьев Маргарет Фроли я обслуживала женщину, которая покупала одинаковые комплекты для трехлеток, но не знала даже, какой нужен размер.

— Ну и что?

Лайла сделала решительный шаг.

— Разве это так уж невероятно, что эта женщина могла быть связана с похищением и покупала одежду, зная, что она скоро понадобится? Когда близнецов Фроли похитили, они были в пижамах. Дети в таком возрасте все проливают и пачкают. Они не могли бы пять дней проходить в одной и той же одежде.

— Лайла, вы дали волю воображению, — снисходительно проговорил Джим Гилберт. — А знаете, сколько подсказок подобного рода получают полицейские Риджфилда и ФБР?

— Женщину зовут миссис Клинт Даунис, и живет она в доме номер сто по Орчард-стрит, здесь, в Данбери, — настаивала Лайла. — Мне очень хочется поехать, позвонить в ее дверь и придумать историю о том, что одна из футболок оказалась из бракованной партии, — просто чтобы удовлетворить собственное любопытство.

— Лайла, не выдумывайте. Я знаю Клинта Дауниса. Он смотритель и живет в коттедже при клубе по адресу Орчард-стрит, сто. Женщина была худой с растрепанным «конским хвостом»?

— Да.

— Это подружка Клинта, Энджи. Она может воображать себя миссис Даунис, но она не миссис Даунис. Она часто сидит с чужими детьми. Вычеркните их обоих из вашего списка подозреваемых, Лайла. И за тысячу лет ни у одного из этих двоих не наберется ума, чтобы провернуть похищение вроде этого.

23

Лукас знал, что, когда он забирался в самолет с громоздкой коробкой в руках, за ним наблюдал Чарли Фокс, новый механик аэропорта.

«Он думает, зачем я несу эту штуковину? Наверняка сообразит, что я собираюсь ее сбросить, — говорил себе Лукас. — Потом решит, что это должно быть нечто очень плохое, от чего я хочу избавиться, или заподозрит, что я переправляю куда-то наркотики. Так что в следующий раз, когда придет коп и спросит о каких-либо подозрительных личностях, пользующихся аэропортом, Чарли скажет ему обо мне.

И все же мысль о том, чтобы очистить коттедж от всего имеющего отношение к близнецам, действительно хороша, — признался он себе, шмякнув коробку на сиденье рядом с пилотским. — Сегодня, после того как мы вернем близнецов, я помогу Клинту разобрать кроватку, и потом мы ее куда-нибудь выбросим. Повсюду на матрасе должны быть следы ДНК детей».

Проверяя приборы перед взлетом, Лукас позволил себе кривую ухмылку. Он где-то читал, что у однояйцовых близнецов одинаковые ДНК.

«Так что полиция сможет доказать, что у нас только один из них, — подумал он. — Проклятье!»

По-прежнему дул свежий ветер. День был не самым удачным для полетов на легком самолете, однако Лукаса всегда влекло ощущение опасности. Сегодня это поможет ему справиться с растущей тревогой по поводу того, что должно произойти вечером.

«Забудь о наличных, — настойчиво звучало у него в голове. — Скажи Крысолову, чтобы заплатил миллион из суммы электронного перевода. Оставь детей в условленном месте. Чтобы не было шансов выследить нас и поймать».

«Но Крысолов не пойдет на это, — с горечью думал Лукас, чувствуя, как складываются шасси самолета. — Или мы сегодня заберем наличку, или нас схватят, предъявят обвинение в похищении, и никаких денег не будет».

Полет продолжался недолго — ровно столько, чтобы хватило времени пролететь несколько миль над океаном, крепко зажать рукоятку управления коленями, снизить скорость, обхватить коробку руками, поставить ее на колени, осторожно открыть дверь и подтолкнуть коробку. Лукас смотрел, как она падает. Океан был серым, покрытым зыбью. Коробка исчезла в волнах, взметнув в воздух фонтан пенных брызг. Лукас закрыл дверь кабины и положил руки на рычаг управления.

«Пора приняться за настоящую работу», — подумал он.

Приземлившись в аэропорту, Лукас не увидел Чарли Фокса, и это было хорошо: не узнает, вернулся он с коробкой или нет.

Было почти четыре часа. Ветер начал стихать, но облака низко нависали над головой. Благоприятен ли для них дождь или он только все усложнит? Лукас прошел к парковке и сел в машину, пытаясь понять, как лучше — с дождем или без. Время покажет. А пока ему надо вывести лимузин из гаража и поехать на мойку, чтобы до блеска отмыть его для мистера Бейли. Если копы окажутся в доме Бейли, то это один из способов показать, что он добросовестный шофер — ни больше, ни меньше.

Притом это хоть какое-то занятие. Если он сейчас будет сидеть в квартире, то просто свихнется. Приняв решение, он повернул ключ зажигания.

Два часа спустя, побрившийся и аккуратно одетый в шоферскую униформу, Лукас въехал на чистом сверкающем лимузине на подъездную дорогу дома Бейли.

24

— Маргарет, я, как и любой другой человек, уверен, что вы не имеете никакого отношения к исчезновению близнецов, — сказал агент Карлсон. — Ваш второй тест на детекторе лжи был неубедительным еще в большей степени, чем первый. Объяснением всему этому может быть ваше эмоциональное состояние. В противоположность тому, что вы читали в романах или видели по телевизору, испытания на детекторе лжи не всегда точны и поэтому не считаются в суде доказательством.

— Что вы мне говорите? — безучастно спросила Маргарет.

«Какое это имеет значение? — думала она. — Когда я проходила тест, то с трудом понимала вопросы. Это всего лишь слова».

Час назад Стив заставил ее принять успокоительное, прописанное врачом. Это была первая таблетка за весь день, хотя она должна была принимать по одной каждые четыре часа. Ей не нравилось состояние безразличия, которое у нее наступало. Трудно было сконцентрироваться на том, что говорит агент ФБР.

— В обоих тестах вас спрашивали, не знаете ли вы человека, совершившего похищение, — спокойно повторил Уолтер Карлсон. — Когда вы ответили, что не знаете, во втором тесте это зарегистрировалось как ложь.

Увидев, что она собирается что-то возразить, он поднял руку.

— Маргарет, выслушайте меня. Вы не лжете. Мы это знаем. Но возможно, что подсознательно вы подозреваете кого-то, связанного с похищением, и это влияет на результаты теста, даже если вы этого не сознаете.

«Уже смеркается, — подумала Маргарет. — Семь часов. Через час Франклин Бейли будет ожидать какого-то человека у здания "Тайм-Уорнер". Если он передаст деньги, то сегодня мои крошки будут со мной».

— Маргарет, послушай, — настойчиво произнес Стив.

Она услышала свисток закипающего чайника. Вошла Рина Чапмен с кастрюлей макарон, запеченных с сыром и кусочками вирджинского окорока.

«У нас такие хорошие соседи, — подумала Маргарет. — А я даже не успела с ними по-настоящему познакомиться. Когда к нам вернутся близнецы, устрою для всех вечеринку».

— Маргарет, я хочу, чтобы вы снова просмотрели досье некоторых ваших подзащитных, — говорил Карлсон. — Мы ограничили их количество теми тремя-четырьмя, которые обвиняли вас в том, что проиграли свои дела.

Маргарет заставила себя сосредоточиться на именах подсудимых.

— Я обеспечила им наилучшую защиту. Против них были выдвинуты весьма веские доказательства, — сказала она. — Все они были виновны, и я подготовила хорошие соглашения о принятии вины, но они не пошли на это. Потом, когда в суде их признали виновными и они получили большие сроки из-за отрицания вины, я оказалась крайней. Это случается со многими государственными защитниками.

— После осуждения Донни Марс повесился в камере, — продолжал настаивать Карлсон. — На похоронах его мать кричала: «Погодите, вот Фроли узнает, что такое потерять ребенка».

— Это случилось четыре года тому назад, задолго до рождения девочек. У нее была истерика, — сказала Маргарет.

— Может быть, и так, но она совершенно выпала из поля нашего зрения, как и ее другой сын. Вы не думаете, что подсознательно можете ее подозревать?

— У нее был истерический припадок, — спокойно повторила Маргарет, удивляясь, что может говорить таким обыденным тоном. — Донни страдал маниакально-депрессивным психозом. Я просила судью отправить его в больницу. Он должен был находиться под наблюдением врача. Его брат написал мне тогда записку с извинениями по поводу слов матери. Она говорила сгоряча.

Маргарет закрыла глаза, потом снова медленно открыла их.

— Есть другая вещь, которую я пытаюсь вспомнить, — сказала она вдруг.

Карлсон и Стив в недоумении посмотрели на нее.

«Она отключается», — подумал Карлсон.

Успокоительное начинало оказывать свое действие, и Маргарет стала засыпать. Ее голос ослабел, и Карлсону пришлось наклониться к ней, чтобы услышать слова.

— Надо позвонить доктору Харрис, — шептала Маргарет. — Кэти больна. Когда они с Келли вернутся, я хочу, чтобы именно доктор Харрис позаботилась о Кэти.

Карлсон взглянул на Стива.

— Доктор Харрис ваш педиатр?

— Да. Она состоит в пресвитерианской общине Нью-Йорка в Манхэттене и давно пишет о поведенческих моделях близнецов. Когда мы узнали, что у нас будут близнецы, Маргарет ей позвонила. Она наблюдает девочек с самого рождения.

— Когда мы найдем детей, их сразу же привезут на осмотр в ближайшую больницу, — сказал Карлсон. — Может быть, там нас встретит доктор Харрис.

«Мы говорим так, будто уже точно знаем, что их вернут, — подумал Стив. — Интересно, неужели они все в тех же пижамах?»

Он повернул голову на звук дождя, начавшее барабанить в окна, потом взглянул на Карлсон. Ему показалось, что он догадывается о мыслях агента. Дождь намного усложнит преследование похитителей.

Но сотрудник ФБР Уолтер Карлсон не думал о погоде. Он сконцентрировался на словах, только что произнесенных Маргарет: «Есть другая вещь, которую я пытаюсь вспомнить». Но какая? Необходимо найти ключ к разгадке. Пока не стало слишком поздно.

25

Поездка из Риджфилда в Манхэттен заняла час пятнадцать минут. В четверть восьмого Франклин Бейли сидел, ссутулившись, на заднем сиденье лимузина, припаркованного к югу от Центрального парка, в половине квартала от здания компании «Тайм-Уорнер».

Дождь припустил не на шутку. По пути в город Бейли нервозно объяснял Лукасу, почему настаивал на его помощи.

— ФБР прикажет мне выйти из любой машины, в какой бы я ни был. Они знают: похитители подозревают, что меня везет агент. Если бы им довелось каким-то образом наблюдать за нами дома и узнать, что я приехал со своим постоянным шофером на своем лимузине, похитители могли бы понять, что мы хотим лишь привезти детей обратно в целости и сохранности.

— Я в состоянии это понять, мистер Бейли, — сказал Лукас.

— Поблизости от здания «Тайм-Уорнер» полно агентов в такси и частных машинах, которые готовы поехать за мной, когда я получу указания, — сказал Бейли дрожащим от напряжения голосом.

Лукас бросил взгляд в зеркало заднего вида.

«Бейли совсем не владеет собой, — с горечью подумал он. — Все это ловушка для нас с Клинтом. ФБР ждет только, чтобы начать. Кто знает, может быть, в этот момент на Энджи надевают наручники».

— Лукас, у вас с собой сотовый? — в десятый раз спросил Бейли.

— Да, сэр.

— Когда передача денег будет завершена, я сразу же вам позвоню. Вы будете стоять поблизости?

— Да, сэр, и буду готов забрать вас, где бы вы ни были.

— С нами поедет один из агентов. Мне сказали, что будет интересно мое мнение о связном похитителей. Понимаю, что им это необходимо, но сказал, что хочу ехать в собственной машине. — Бейли неловко усмехнулся. — Я имел в виду вашу машину, Лукас. Не свою.

— Она в вашем распоряжении, когда бы вам ни понадобилась, мистер Бейли.

Лукас почувствовал, что ладони у него стали влажными, и потер их друг о друга.

«Пора начинать, — подумал он. — Хватит ждать».

Без двух минут восемь Лукас притормозил у здания «Тайм-Уорнер». Нажал кнопку багажника и открыл дверцу для Бейли. Его взгляд задержался на двух чемоданах, которые Бейли вытащил из багажника.

Агент ФБР, находившийся у Бейли дома, положил эти кейсы в багажник и вместе с ними тележку для багажа.

«Когда высадите мистера Бейли, не забудьте погрузить кейсы на тележку, — сказал он тогда Лукасу. — Они слишком тяжелые, и нести их нельзя».

Руки у Лукаса так и чесались, чтобы схватить кейсы и удрать, но он поставил их на тележку и прикрепил к ручке.

Дождь перешел в затяжной ливень, и Бейли поднял воротник пальто. Он надел кепку, но немного опоздал, и пряди намокших седых волос упали ему на лоб. Потом достал из кармана сотовый телефон агента Карлсона и с тревогой поднес к уху.

— Я, пожалуй, пойду, мистер Бейли, — сказал Лукас. — Удачи, сэр. Буду ждать вашего звонка.

— Спасибо.

Лукас сел в лимузин и быстро осмотрелся по сторонам. Бейли стоял у обочины тротуара. По круглой площади Колумба медленно двигался транспорт. На каждом углу люди напрасно подзывали такси.

Лукас отъехал от тротуара и медленно направился к южной части Центрального парка. Как он и ожидал, места для парковки там не нашлось.

На Седьмой авеню повернул направо, потом еще раз направо на 55-й улице. Между Английской и Девятой авеню он припарковался напротив пожарного гидранта и стал ждать звонка от Крысолова.

26

Дети проспали большую часть дня. Когда они проснулись, Энджи заметила, что Кэти вся пылает. Конечно же, у нее опять поднялась температура.

«Нельзя было оставлять ее в мокрой пижаме», — щупая одежду, сказала она себе. Пижама все еще была влажная. Дождавшись, когда Клинт в пять часов ушел, Энджи переодела Кэти в один из двух комплектов комбинезона с футболкой, которые не выбросила.

— Я тоже хочу, чтобы меня переодели, — запротестовала Келли.

Потом, увидев сердитый взгляд Энджи, девочка переключила внимание на телеканал для детей «Никелодеон».

В семь часов позвонил Клинт и сообщил, что купил в Нью-Джерси новую машину, черную «тойоту». Это означало, что он украл машину и прицепил на нее номерные знаки штата Нью-Джерси. Он закончил разговор словами:

— Не волнуйся, Энджи, сегодня вечером будем праздновать.

«А то как же, будем», — сказала себе Энджи.

В восемь часов она снова уложила близнецов в кроватку. Кэти тяжело дышала и была горячей. Энджи дала ей еще аспирина. Девочка свернулась клубком, засунув в рот большой палец.

«Прямо сейчас Клинт и Лукас встречаются с человеком, у которого наши деньги», — подумала Энджи с трепетом.

Келли села в постели, обхватив сестру руками. Голубая пижама с мишками, которую она носила с прошлой ночи, измялась и расстегнулась у горла. Комбинезон, в котором была сейчас Кэти, был темно-голубым, а футболка — голубой, в белую клетку.

— «Две маленькие девочки в голубом, парень, — запела Энджи. — Две маленькие девочки в голубом…»

Келли подняла на нее серьезные глаза, когда Энджи дважды повторила последнюю строчку припева: «Но мы разошлись в разные стороны».

Энджи выключила свет, закрыла дверь спальни и пошла в гостиную. «Полный порядок, — насмешливо подумала она. — Давно не было так хорошо. Правда, надо было оставить ингалятор. Зря Лукас заставил его выбросить».

Она взглянула на часы. Десять минут девятого. Единственное, что Клинту было известно о выплате выкупа, это то, что он должен был в восемь часов сидеть в краденом автомобиле в двух кварталах от площади Колумба. К этому моменту Крысолов должен был запустить весь механизм. Клинту не было приказано брать с собой оружие, но по наущению Энджи он все-таки решил это сделать.

— Взгляни на это так, — говорила она. — Предположим, ты удираешь с деньгами, а кто-то тебя преследует. Стреляешь ты хорошо. Если тебя действительно загонят в угол, целься в ногу копа или в колеса его машины.

Теперь в кармане Клинта лежал его незарегистрированный пистолет.

Энджи сварила кофе, села на диван и включила новостной телеканал. С чашкой обжигающего черного кофе в одной руке и сигаретой в другой она напряженно вслушивалась в рассуждения репортера о том, что в данное время может происходить передача выкупа за детей Фроли.

— Наш веб-сайт наводнен сообщениями от зрителей, которые молятся о том, чтобы очень, очень скоро две маленькие девочки в голубом вернулись в объятия убитых горем родителей.

Энджи рассмеялась.

— Угадай, что случится, приятель, — сказала она, ухмыляясь в важное лицо репортера.

27

В недавней журнальной статье о ней писали как о «шестидесятитрехлетней женщине с мудрыми, полными сочувствия карими глазами, копной вьющихся седых волос и мягкой фигурой, к которой так приятно прильнуть ребенку». Доктор Сильвия Харрис была заведующей педиатрическим отделением детской больницы при пресвитерианской общине Нью-Йорка на Манхэттене. Услышав впервые сообщение о похищении, она попыталась дозвониться до Стива и Маргарет Фроли, но смогла лишь оставить сообщение. Расстроившись, позвонила Стиву на работу и попросила секретаршу передать ему, что все, кого она знает, молятся о счастливом возвращении близнецов.

Пять дней, пока о детях почти ничего не было известно, доктор, как обычно, принимала больных и ездила по вызовам, ни на минуту не забывая о похищенных девочках.

Словно без конца прокручивая в голове видеопленку, доктор Харрис вспоминала тот день поздней осени, три с половиной года назад, когда ей позвонила Маргарет Фроли, чтобы договориться о приеме.

— Какой у вас срок? — спросила она Маргарет.

— Они должны родиться двадцать четвертого марта, — взволнованным счастливым голосом ответила Маргарет. — Мне только что сказали, что у меня будут девочки-близнецы. Я читала некоторые ваши статьи о близнецах. Вот почему я хочу, чтобы вы наблюдали их, когда они родятся.

Чета Фроли пришла на предварительный прием, и они сразу понравились друг другу. Еще до рождения близнецов их отношения с доктором Харрис переросли в теплую дружбу. Она дала им почитать целую стопку книг об особой связи, существующей между близнецами. Когда доктор Харрис читала лекции на эту тему, супруги Фроли часто бывали ее слушателями. Их поражали приводимые примеры того, как однояйцовые близнецы чувствуют физическую боль друг друга и принимают друг от друга телепатические послания, даже находясь в разных частях света.

Когда родились Кэти и Келли, такие здоровые и красивые, Стив и Маргарет были вне себя от счастья.

«Я тоже была счастлива — и как врач, и как человек, — думала сейчас Сильвия, запирая письменный стол и собираясь идти домой. — Это дало мне возможность наблюдать однояйцовых близнецов с момента рождения. Девочки подтверждают все, что когда-либо было написано о связи между близнецами».

Она вспомнила тот случай, когда родители срочно привезли Кэти на прием, потому что ее простуда перешла в бронхит. Стив с Келли сидели в приемной и ждали.

«В тот момент, когда я сделала Кэти укол в кабинете, — вспоминала Сильвия, — Келли громко застонала. И это только один из многих примеров. Последние три года Маргарет вела для меня дневник. Сколько раз говорила я ей и Стиву, что Джош с радостью заботился бы о девочках и наблюдал их».

Доктор Харрис рассказывала Стиву и Маргарет о своем покойном муже, говоря, что их пара напоминает ей о собственных отношениях с Джошем, когда они только поженились. Будущие супруги Фроли встретились в юридическом колледже. Сильвия с Джошем вместе учились на медицинском факультете Колумбийского университета. Разница заключалась в том, что у Фроли были близнецы, а вот ей с Джошем не посчастливилось иметь детей. Приведя в порядок свое жилье, они открыли совместную педиатрическую практику. Когда ему было всего сорок два, Джош признался, что чувствует ужасную усталость. Анализы показали конечную стадию рака легкого. И только великая вера Сильвии позволила ей принять это без отчаяния.

— Единственный раз я видела, как он сердится на пациента, когда пришла мамочка в пропахшей табачным дымом одежде, — рассказывала она Стиву и Маргарет. — Джош ледяным тоном спросил ее: «Вы курите рядом с ребенком? Неужели не понимаете, какой опасности его подвергаете? Надо немедленно бросить!»

В телевизионном интервью Маргарет сказала о своих опасениях по поводу простуды Кэти. Потом похититель дал прослушать пленку с голосами близнецов, и одна из девочек кашляла.

«Кэти легко заболевала пневмонией, — подумала Сильвия. — Вряд ли похититель отвезет ее к врачу. Может быть, мне следует позвонить в полицейский участок в Риджфилде, сказать, что я — педиатр близнецов, и попросить передать по телевизионным каналам, какие меры предосторожности могут принять похитители, если у Кэти высокая температура».

Зазвонил телефон. На миг у нее появилось искушение не снимать трубку — пусть отвечает секретарь. Но она все-таки ответила. Это была Маргарет, говорившая каким-то безжизненным голосом.

— Доктор Харрис, в эти минуты выплачивается выкуп. Мы надеемся, что в ближайшее время увидим девочек. Не могли бы вы приехать сюда и побыть с нами? Понимаю, что прошу слишком многого, но мы не знаем, что с ними может случиться. Я точно знаю, что у Кэти сильный кашель.

— Сейчас выезжаю, — сказала Сильвия. — Пусть кто-нибудь объяснит мне, как проехать к вашему дому.

28

Сотовый телефон в руках Бейли зазвонил. Он открыл его дрожащими руками и прижал к уху.

— Франклин Бейли слушает, — сказал он пересохшими губами.

— Мистер Бейли, вы удивительно расторопны. Мои поздравления. — Человек говорил сиплым шепотом. — Идите по Восьмой авеню в сторону Пятьдесят седьмой улицы. На Пятьдесят седьмой поверните направо и пройдите на запад до Девятой авеню. Подождите на северо-западном углу. За каждым вашим шагом будут следить. Я перезвоню ровно через пять минут.

Агент ФБР Ангус Соммерс, одетый в поношенную запачканную одежду бездомного, лежал на тротуаре, свернувшись и привалившись спиной к стене архитектурной диковины, бывшей когда-то музеем Хантингтона Хартфорда. Рядом с ним стояла потрепанная тележка, закрытая полиэтиленом и заполненная старой одеждой и газетами. Она закрывала его от потенциальных наблюдателей. Как и у двух десятков других агентов, находящихся поблизости, его сотовый был запрограммирован на прием звонка Франклину Бейли от Крысолова. Сейчас он видел, как Бейли катит нагруженную тележку по улице. Даже с некоторого расстояния Соммерсу было видно, что Бейли согнулся под тяжестью кейсов и скоро совсем промокнет от сильного дождя.

Прищурив глаза, Соммерс внимательно оглядел периметр площади Колумба. Находятся ли похититель и его банда где-то среди людей, снующих под зонтиками каждый по своему назначению? Или же это одиночка, который отправит Бейли в сумасшедшую погоню по всему Нью-Йорку, желая опознать преследователя и затем избавиться от него?

Когда Бейли исчез из поля зрения, Соммерс поднялся, медленно подкатил свою тележку, взятую из магазина самообслуживания, к перекрестку и стал ждать у светофора. Агент знал, что видеокамеры, установленные на здании «Тайм-Уорнер» и в ротонде, контролируют каждый дюйм этого пространства.

Он пересек 58-ю улицу и повернул налево. Там младший агент, также одетый в поношенные тряпки бездомного, взял его тележку. Соммерс сел в одну из ожидавших машин ФБР и через две минуты, переодевшись в плащ и подходящую шляпу, вышел у «Холидей-инн» на 57-й улице, в половине квартала от Девятой авеню.

— Берт, говорит Крысолов. Опиши свое местонахождение.

— Я стою на Пятьдесят пятой улице, между Восьмой и Девятой авеню. Прямо перед пожарным гидрантом. Предупреждаю — долго стоять здесь не смогу. Если верить Бейли, это место кишит агентами ФБР.

— Не стал бы дожидаться ни одного. Хочу, чтобы ты доехал до Десятой авеню, затем повернул на восток, к Пятьдесят шестой улице. Как можно скорее подъезжай к обочине тротуара и жди дальнейших указаний.

Минуту спустя зазвонил сотовый Клинта. Он сидел в украденной им машине на 61-й Западной улице. Крысолов дал ему такие же указания.

Франклин Бейли ждал на северо-западном углу Девятой авеню и 57-й улицы. К этому моменту он успел промокнуть до костей и едва дышал после перевозки тяжелых чемоданов. Даже уверенность в том, что за каждым его шагом следят агенты ФБР, не могла снять напряжение этой игры «в кошки-мышки», в которую он играл с похитителями. Когда сотовый зазвонил вновь, его руки так сильно затряслись, что он выронил телефон. Молясь о том, чтобы телефон не сломался, Бейли открыл его.

— Я на месте.

— Вижу. Теперь вам надо пройти до перекрестка Пятьдесят девятой улицы и Десятой авеню. Войдите в магазин «Дуан Рид» на северо-западном углу. Купите сотовый телефон с уже оплаченным временем и упаковку пакетов для мусора. Я перезвоню через десять минут.

«Он хочет, чтобы Бейли избавился от нашего телефона, — подумал агент Соммерс, стоя на подъездной аллее «Холидей-инн» и слушая разговор. — Если он в состоянии отслеживать каждый шаг Бейли, то может находиться в одном из многоквартирных домов поблизости».

Соммерс смотрел, как подъехало такси и из него вышли двое. Он знал, что в округе ездит порядка десяти такси с другими агентами на заднем сиденье. План состоял в том, чтобы высадить предполагаемых пассажиров поблизости от места, где ожидает Бейли. И если ему скажут поймать такси, а оно сразу подъедет, это не должно показаться странным. Но сейчас Крысолов пытался добиться того, чтобы выявить любого, кто шпионит за Бейли.

Еще четыре квартала под этим дождем Бейли тащил за собой кейсы. Соммерс с тревогой наблюдал, как, следуя указаниям Крысолова, тот поворачивает на север.

«Надеюсь лишь, что он не вырубится до того, как передаст деньги», — размышлял агент.

К обочине тротуара подъехала машина с табличкой «Такси» и номерными знаками службы проката автомобилей. Соммерс подбежал к ней.

— Поезжайте по площади Колумба, — сказал он агенту за рулем, — и остановитесь на Десятой вблизи от Шестидесятой улицы.

У Франклина Бейли ушло десять минут на то, чтобы добраться до магазина «Дуан Рид» и войти в него. Когда он вышел, то в одной руке держал небольшой пакет, а в другой телефон. Но агенты больше не слышали, что говорит ему Крысолов. Соммерс видел, как Бейли сел в машину и уехал.

В это время в магазине «Дуан Рид» мимо кассы проходил Майк Бензара, студент Центра Абрахама Линкольна и биржевой маклер, работающий на полставки. Увидев сотовый телефон посреди жевательной резинки и конфет, выставленных на прилавке, он остановился. Довольно необычный телефон, подумал он, передавая его кассирше.

— Жаль, мы не играем в игру «было ничье, стало мое», — пошутил студент.

— За сегодняшний день это второй, — сказала кассирша и, забрав телефон, положила его в ящик под кассой. — Готова поспорить, это телефон того старика, который тащил чемоданы. Едва он успел заплатить за мешки для мусора и новый телефон, как у него в кармане зазвонил сотовый. Он попросил меня продиктовать номер нового телефона тому, кто ему звонил. Сказал, что сам не видит в этих очках.

— Может, у него есть подружка и он не хочет, чтобы жена нашла номер, когда станет ворошить счета.

— Нет, он говорил с мужчиной. Может быть, это был его букмекер.

— На улице вас ждет седан, — инструктировал Крысолов Бейли. — Ваше имя выставлено на окне пассажирского места. Садитесь туда без опаски. Автомобиль имеет номер сто сорок два службы проката «Эксел». Он заказан на ваше имя и оплачен. Снимите кейсы с тележки и попросите шофера положить их на заднее сиденье рядом с вами.

Шофер службы «Эксел» Энджел Розарио подъехал к углу 55-й улицы и Десятой авеню и припарковался рядом с другой машиной. Старик, тащивший тележку с багажом и заглядывавший в окна машин, должно быть, и есть его пассажир. Энджел выскочил из машины.

— Мистер Бейли?

— Да, да.

Энджел взялся за ручку тележки.

— Я открою багажник, сэр.

— Нет. Мне надо кое-что достать из чемоданов. Поставьте их на заднее сиденье.

— Но они мокрые, — возразил Энджел.

— Тогда поставьте их на пол, — раздраженно произнес Бейли. — Сделайте это побыстрее.

— Хорошо. Только ради бога не волнуйтесь.

За двадцать лет работы шофером в «Эксел» Энджел успел повидать чокнутых пассажиров, но этот старый чудак вызывал беспокойство. У него был такой вид, будто ему сейчас будет плохо с сердцем, и Энджел совсем не хотел усугублять положение пререканиями. Кроме того, если проявить расторопность, то можно получить хорошие чаевые.

Несмотря на то что одежда Бейли промокла, Энджел понимал, что она дорого стоит, и голос у клиента был таким важным — не то что у последней пассажирки, женщины, которая спорила с ним по поводу оплаты за ожидание. У той голос был как у циркулярной пилы.

Энджел открыл заднюю дверь машины, но Бейли не захотел сесть внутрь, пока кейсы не были сняты с тележки и поставлены на пол.

«Надо было поставить тележку ему на колени», — подумал Энджел, складывая ее и бросая на переднее пассажирское место. Затем он закрыл дверь машины, обежал вокруг и сел за руль.

— Бруклинский музей, верно, сэр?

— Так вам было сказано.

Это был и вопрос, и ответ одновременно.

— Угу. Мы собираемся забрать вашего друга и отвезти его обратно вместе с вами в гостиницу «Пьер». Предупреждаю вас. На это уйдет много времени. Движение плотное, а под дождем ехать плохо.

— Понимаю.

Когда автомобиль отъехал, зазвонил новый сотовый Франклина Бейли.

— Встретились с шофером? — спросил Крысолов.

— Да. Я в его машине.

— Начинайте перекладывать деньги из кейсов в два мешка для мусора. Завяжите мешки голубым галстуком, который сейчас на вас, и красным, который вы должны были принести. Скоро позвоню вам снова.

Было без двадцати девять.

29

В четверть десятого в коттедже раздался неожиданно громкий телефонный звонок, сильно напугавший Энджи. Она только что открыла дверь спальни, чтобы взглянуть на детей. Торопливо прикрыв дверь, она побежала ответить на телефон. Это не мог быть Клинт — он всегда звонил ей на сотовый.

— Алло.

— Энджи, меня обидели, о-о-очень обидели. Я-то думал, старый дружок Клинт позвонит мне вчера вечером и пригласит выпить пива.

«Ой, нет! Это придурок Гас. Судя по шуму на заднем плане, он в пабе "Данбери". А говорил, будто знает, сколько можно пить пива», — слушая его невнятное бормотание, подумала Энджи.

Но она все же понимала, что следует быть осторожной, если вспомнить, как однажды Гас в поисках компании приперся к ним без приглашения.

— Привет, Гас, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал приветливо. — Разве Клинт тебе не позвонил? Я ему говорила. Вчера вечером он чувствовал себя довольно паршиво и рано лег спать.

Из спальни раздался громкий обиженный вой Кэти. Энджи поняла, что, поспешив ответить на звонок, не успела плотно закрыть дверь. Она попыталась прикрыть ладонью микрофон, но было поздно.

— Это ребенок, с которым ты сидишь? Я слышу, как она плачет.

— Да, и мне надо пойти посмотреть, как она. Клинт поехал взглянуть на машину, которую один человек продает в Йонкерсе. Я скажу ему, чтобы завтра он обязательно выпил с тобой пива.

— Не мешает вам купить новую машину, а то ездите на какой-то колымаге.

— Согласна. Гас, слышишь, ребенок плачет? Завтра вечером обязательно встретишься с Клинтом, ладно?

Энджи собралась повесить трубку, но не успела донести ее до рычага, как проснувшаяся Келли начала громко звать: «Мама, мамочка!»

«Сообразит ли Гас, что слышал двух детей, или он слишком пьян, чтобы понять?» — с тревогой думала Энджи.

От него вполне можно ждать, что он позвонит еще. Наверняка хочет с кем-нибудь поболтать. Она пошла в спальню. Теперь обе близняшки стояли, схватившись за поручни кровати, и звали маму.

«Что ж, с одной из вас я могу справиться», — подумала Энджи и, достав из тумбочки носок, принялась завязывать им рот Келли.

30

Агент Ангус Соммерс прижал к уху сотовый, но, как и агент Бен Тальоне, сидевший за рулем, не спускал глаз с ехавшего впереди седана, в котором находился Франклин Бейли. Едва заметив фирменный знак службы проката «Эксел», Соммерс позвонил диспетчеру компании. Машина с номерным знаком 142 была арендована на имя Бейли и записана на счет его карточки «Американ экспресс».

Пунктом назначения машины был Бруклинский музей, где они должны были взять пассажира, а оттуда ехать в гостиницу «Пьер» на углу 61-й улицы и Пятой авеню. Слишком банально, подумал Соммерс. Это мнение разделяли и остальные члены команды поиска похитителей. Тем не менее, к музею уже направились с десяток агентов ФБР, а несколько человек вели наблюдение в отеле «Пьер».

«Интересно, как Крысолов узнал номер кредитной карты "Американ экспресс", принадлежащей Бейли?» — размышлял Соммерс.

Он все более укреплялся в мысли о том, что за похищением стоит кто-то, знакомый с семьей Фроли. Но в тот момент это его не слишком волновало. Прежде всего надо вернуть девочек, а уж потом можно будет сосредоточиться на поисках злоумышленников.

За автомобилем Бейли ехали еще пять машин с агентами. На Уэст-Сайд-драйв транспорт почти совсем остановился.

«Человек, намеревавшийся встретиться с Бейли и забрать деньги, наверняка уже начал беспокоиться, ожидая в условленном месте», — с тревогой думал Соммерс.

Он знал, что все сотрудники тоже обеспокоены. Очень важно было, чтобы передача денег состоялась до того, как похитители начнут нервничать. Если возникнет паника, невозможно предугадать, что они могут сделать с близнецами.

На выезде с шоссе Уэст-Сайд к Центру международной торговли стала понятной причина задержки. Две полосы были заняты столкнувшимися машинами. Когда агенты наконец с трудом объехали побитые автомобили, движение транспортного потока заметно ускорилось. Соммерс наклонился вперед и, прищурившись, старался не упустить из виду черный седан, один из многих темных автомобилей, в пелене дождя мало отличавшихся друг от друга.

Находясь за три машины от экселовского седана, они проехали за ним до оконечности Манхэттена и затем повернули на север, выехав на шоссе Франклина Рузвельта. Показались очертания Бруклинского моста с размытыми от сильного дождя огнями. Потом на углу Саут-стрит машина резко повернула налево и пропала за поворотом. Агент Тальоне, выругавшись, попытался перестроиться в левый ряд, но сделать это можно было, только столкнувшись с ехавшим рядом внедорожником.

Соммерс сжал руки в кулаки, и в этот момент зазвонил его мобильный.

— Мы по-прежнему следуем за ним, — сообщил агент Бадди Уинтерс. — Он едет на север.

Было половина десятого.

31

Доктор Сильвия Харрис обнимала рыдающую Маргарет Фроли. В такие минуты слова неуместны, считала она. В сущности, они ничего не значат. Стив встретился с ней взглядом поверх плеча жены. Хмурый и бледный, он выглядел уязвимым и казался моложе своих тридцати с небольшим лет. Она заметила, что мужчина с трудом сдерживает слезы.

— Они должны сегодня вернуться, — шептала Маргарет прерывающимся голосом. — Они обязательно сегодня будут здесь. Я знаю!

— Вы нужны нам, доктор Сильвия.

Голос Стива от волнения звучал глухо. Потом он добавил с заметным усилием:

— Даже если с девочками обращались нормально, мы знаем, они наверняка подавлены и напуганы. А у Кэти сильный кашель.

— Маргарет рассказала мне об этом по телефону, — спокойно произнесла Сильвия.

Уолтер Карлсон заметил на ее лице тревогу. У него появилось ощущение, что он читает ее мысли. Если доктор Харрис уже лечила Кэти от пневмонии, она, наверное, думает, что для ее маленькой пациентки запущенный сильный кашель особенно опасен.

— Я разжег камин в кабинете, — сказал Стив. — Пойдемте туда. Проблема старых домов вроде этого в том, что воздушное отопление делает комнаты или слишком теплыми, или слишком холодными, в зависимости от того, каким образом вы пытаетесь отрегулировать термостат.

Карлсон понимал, что Стив пытается отвлечь мысли Маргарет от все возрастающего напряжения ожидания, которое она испытывала. С того момента, как она позвонила доктору Харрис и упросила ее приехать, Маргарет высказывала убеждение, что Кэти очень больна. Стоя у окна, она сказала:

— Если после выплаты денег похитители оставят девочек где-то под дождем, Кэти может заболеть пневмонией.

Потом Маргарет попросила Стива сходить в их комнату и принести дневник, который она вела с рождения близнецов.

— Надо было написать про эту неделю, — объяснила она Карлсону каким-то безжизненным голосом. — Думаю, когда они вернутся, я испытаю такое облегчение и счастье, что постараюсь все забыть. Хочу сейчас записать, каково это ждать. — Потом прибавила немного сбивчиво: — У моей бабушки было выражение, которое она часто повторяла, когда в детстве мне не терпелось дождаться дня рождения или Рождества. Она говорила: «Ожидание не кажется долгим, когда заканчивается».

Когда Стив принес жене дневник в кожаном переплете, Маргарет прочитала вслух несколько отрывков. Ранние записи рассказывали о том, что даже во сне Кэти и Келли одновременно сжимали и разжимали ладошки. Другой прочитанный ею отрывок рассказывал о прошлогоднем случае, когда Кэти споткнулась и ударилась коленом о тумбочку в спальне. Келли, находившаяся в это время на кухне, в то же мгновение без всякой видимой причины схватилась за свое колено.

— Это доктор Харрис посоветовала мне вести дневник, — объяснила Маргарет.

Карлсон оставил их в кабинете и вернулся в столовую, где находился контролируемый телефон.

Интуиция подсказывала ему, что Крысолов может решиться на прямой контакт с Фроли.

Было без пятнадцати десять. Прошло почти два часа с тех пор, как Франклин Бейли начал выполнять указания Крысолова по передаче выкупа.

32

— Берт, в течение двух следующих минут тебе позвонит Франклин Бейли, чтобы передать указание ждать его на Шестьдесят шестой улице, у пассажа, соединяющего Пятьдесят шестую и Пятьдесят седьмую улицы на восток от Шестой авеню, — сказал Крысолов Лукасу. — Гарри уже будет ждать там в машине. Когда я получу подтверждение, что ты на месте, попрошу Бейли положить мусорные мешки с деньгами на обочину тротуара перед магазином оптики «Коэн фэшн» на Пятьдесят седьмой улице. Он положит их поверх мешков с мусором, которые дожидаются мусоровоза. Каждый из мешков будет перевязан галстуком. Вы с Гарри побежите по пассажу, схватите мешки, потом вернетесь с ними по тому же переходу и положите их в багажник машины Гарри, после чего он отъедет. Он должен уехать до того, как агенты смогут с ним связаться.

— Вы хотите сказать, что мы должны пробежать целый квартал с мусорными мешками в руках? В этом нет смысла, — запротестовал Лукас.

— В этом есть большой смысл. Даже если агенты ФБР сумеют продолжить слежку за машиной Бейли, они будут достаточно далеко, так что вы успеете схватить мешки, а Гарри уедет. Ты останешься там, и, когда появятся Бейли и ФБР, ты правдиво расскажешь, что мистер Бейли просил тебя встретить его на этом самом месте. Ни один агент не решится идти за тобой следом по пассажу, где ты можешь его заметить. Когда они приедут, ты станешь их свидетелем и скажешь, что видел, как двое мужчин бросили мешки в машину, стоящую рядом с твоей.

На этих словах он повесил трубку. Было без шести минут десять. Франклин Бейли должен был объяснить Энджелу Розарио, почему они все время меняют направление. В зеркале заднего вида Розарио смог разглядеть, что его пассажир переложил деньги из кейсов в мусорные мешки. Он стал угрожать тому, что поедет в ближайший полицейский участок. Бейли сбивчиво объяснил, что это деньги для выкупа за близнецов Фроли, и стал упрашивать шофера о содействии.

— Вы заработаете право на вознаграждение, — добавил он.

— У меня самого есть дети, — ответил Энджел. — Я поеду туда, куда велят эти парни.

Когда они вырулили с Саут-стрит, им было приказано ехать по Первой авеню, повернуть на запад на углу 55-й улицы и найти место для стоянки как можно ближе к Десятой авеню. Прошло пятнадцать минут, прежде чем Крысолов позвонил снова.

— Мистер Бейли, мы на завершающем этапе нашего сотрудничества. Вам надлежит позвонить вашему личному шоферу и дать ему указание ждать вас на Пятьдесят шестой Западной улице, у пассажа, соединяющего Пятьдесят седьмую с Пятьдесят шестой улицей. Скажите ему, что это всего в четверти квартала на восток от Шестой авеню. Звоните. Я с вами свяжусь.

Через десять минут Крысолов вновь позвонил Бейли.

— Дозвонились до шофера?

— Да. Он был поблизости. Приедет моментально.

— Мистер Бейли, вечер дождливый. Хочу все предусмотреть. Скажите вашему шоферу ехать в сторону Пятьдесят седьмой, повернуть направо и ехать на восток, замедлив ход и держась рядом с обочиной, после того как пересечете Шестую авеню.

— Вы говорите слишком быстро, — запротестовал Бейли.

— Слушайте внимательно, если хотите, чтобы Фроли снова увидели своих детей. Перед магазином оптики «Коэн фэшн» вы увидите груду мешков с мусором, ожидающих отправки. Откройте дверь вашего седана, выньте мешки с деньгами и положите их сверху других мусорных мешков. Позаботьтесь, чтобы галстуки были хорошо видны. Потом немедленно садитесь в машину и скажите водителю, чтобы продолжал ехать в восточном направлении. Я вам перезвоню.

Было десять часов шесть минут.

— Берт, это Крысолов. Немедленно отправляйся через пассаж. Мешки с мусором привезли.

Лукас снял шоферскую кепку, надел плащ с капюшоном и темные очки, закрывающие половину лица. Он выскочил из машины, раскрыл большой зонт и пошел по проходу за Клинтом, который был одет в такую же одежду и тоже нес зонт. По-прежнему шел сильный дождь, и Лукас был уверен, что редкие прохожие не обратят на них внимания.

Из-под края зонта Лукас видел, как Франклин Бейли забирается в машину. Он задержался на месте, а Клинт в это время выхватил из кучи мусорные мешки с галстуками и побежал через тротуар к проходу. Лукас подождал, пока машина Бейли отъедет, чтобы удостовериться, что его не видят, и только после этого присоединился к Клинту и схватил один из мешков.

Через несколько секунд они снова были на 57-й улице. Клинт нажал ручку багажника краденой «тойоты», но багажник не открывался. Вполголоса выругавшись, он дернул заднюю дверцу машины со стороны обочины, но она тоже не открывалась. Лукас знал, что у них в запасе лишь несколько секунд. Он распахнул багажник лимузина.

— Кидай их сюда, — прорычал он, бросая отчаянные взгляды в сторону прохода и улицы.

Люди, проходившие по пассажу, когда Лукас и Клинт по нему бежали, почти пропали из виду.

Он уже снова был на водительском месте, успев засунуть плащ под сиденье и надеть форменную кепку, когда со стороны пассажа и с обеих сторон квартала появились бегущие люди — агенты ФБР, в чем он не сомневался. Ничем не обнаружив волнения, Лукас ответил на резкий стук в окно.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Вы видели человека, который тащил мусорные мешки по этому проходу не более минуты назад? — спросил агент Соммерс.

— Да. Они стояли прямо здесь.

Лукас указал на место, только что освобожденное Клинтом.

— Они? Вы хотите сказать, их было двое?

— Да. Один приземистый, другой высокий и худой. Их лиц я не разглядел.

Соммерс был слишком далеко и не видел передачи денег, потому что застрял у светофора на Шестой авеню. Приехав, они успели увидеть, как машина фирмы «Эксел» отъезжает от тротуара напротив магазина оптики. Не заметив никаких следов кейсов на груде мусора, они продолжили слежку за машиной до Пятой авеню.

Звонок от другого агента предупредил их об ошибке. Они припарковались и побежали назад. Пешеход, остановившийся, чтобы ответить на звонок своего сотового, сказал им, что видел, как приземистый мужчина тащит по проходу два только что оставленных мешка с мусором. Прибыв туда, они нашли лимузин Бейли и ожидающего его водителя.

— Опишите автомобиль, который вы видели, — попросил Соммерс Лукаса.

— Темно-синий или черный. Последняя модель, четырехдверный «лексус».

— В него сели двое мужчин?

— Да, сэр.

Ладони у Лукаса стали влажными от волнения, но ему удалось ответить на вопросы тем подобострастным тоном, которым он обычно говорил с Франклином Бейли. На протяжении следующих нескольких минут он, все еще нервничая, но в душе забавляясь, наблюдал, как улица заполняется агентами. Он подумал, что сейчас, пожалуй, каждого копа Нью-Йорка подрядили на поиск «лексуса». Украденная Клинтом машина была черной «тойотой» не самого свежего выпуска.

Прошло еще несколько минут, и позади него остановилась машина с Франклином Бейли. Старику, находившемуся в полуобморочном состоянии, помогли сесть в лимузин. Лукас поехал обратно в Риджфилд в сопровождении двух агентов. Другие агенты ехали следом, слушая, как Бейли расспрашивают по поводу инструкций, полученных им от Крысолова. Он с удовлетворением услышал такие слова Бейли: «Я попросил Лукаса оставаться поблизости от площади Колумба. Около десяти часов меня проинструктировали передать Лукасу, чтобы ждал меня на том месте на Пятьдесят шестой улице. Последнее указание, которое я получил по пути на восток после того, как были выброшены мусорные мешки, состояло в том, чтобы встретиться с ним на этом месте. Крысолов сказал, что не хочет, чтобы я вымок».

В четверть первого Лукас подъехал к дому Бейли. Один из агентов проводил Бейли внутрь. Другой задержался, чтобы поблагодарить Лукаса и сказать ему, что он очень помог. Деньги для выкупа по-прежнему находились в багажнике. Лукас поехал в гараж, перекинул деньги из лимузина в свою старую машину и поехал в коттедж, где его ждали ликующий Клинт и на удивление тихая Энджи.

33

Передача денег была завершена, но агенты потеряли людей, забравших деньги. Теперь им оставалось только ждать. Стив, Маргарет и доктор Харрис сидели, молчаливо молясь о том, чтобы зазвонил телефон и кто-нибудь, может быть кто-то из соседей, сказал: «Только что мне позвонили и сообщили, где находятся близнецы». Но вокруг была тишина.

«Где они их оставят? — терзаясь, думала Маргарет. — Может быть, найдут пустующий дом и отведут туда. Им нельзя показаться в людном месте вроде автобусной станции или вокзала, где их обязательно заметят. Когда я выхожу из дома с близнецами, все на них смотрят. Мои "две маленькие девочки в голубом". Так их называют в газетах.

Голубые бархатные платьица…

А вдруг похитители не дадут о себе знать? Деньги они получили. Допустим, они скрылись.

Ожидание не кажется таким долгим, когда оно кончается.

Голубые бархатные платьица…»

34

— «Король в палате счетной подсчитывал доход», — радостно скандировал Клинт. — Не могу поверить, что ты вез деньги домой и в той же машине сидели агенты ФБР.

На полу гостиной коттеджа были разбросаны кипы банкнот, в основном пятидесятидолларового достоинства, но попадались и двадцатки. В соответствии с указаниями купюры не были новыми. Торопливая выборочная проверка показала, что серийные номера шли не подряд.

— Уж поверь, — огрызнулся Лукас. — Начинай складывать свою половину в одну из сумок. А я свою сложу в другую.

Несмотря на то что деньги были прямо перед ним, Лукаса не покидало чувство, что должно произойти нечто плохое. Этот олух, Клинт, не удосужился даже проверить багажник украденной машины. «Не окажись там меня с лимузином, его поймали бы с поличным», — подумал Лукас.

Теперь они ожидали звонка от Крысолова, который должен был сказать, где оставить детей.

Где бы это ни было, но вполне в духе Энджи было пожелать остановиться, чтобы купить им мороженое. Лукаса немного успокоило то, что в середине ночи они так и не нашли открытый магазин. Ему казалось, словно кишки у него скручены в узел. «Почему не позвонил Крысолов?»

В три часа пять минут ночи всех заставил подскочить резкий треск домашнего телефона.

Энджи поднялась и побежала к трубке, бормоча, на ходу:

— Только бы не этот жуткий Гас.

Это был Крысолов.

— Позови Берта, — приказал он.

— Это он, — едва дыша, вымолвила Энджи.

Лукас встал и, неторопливо пройдя через комнату, взял у нее трубку.

— Я все думал, когда вы объявитесь, — хмуро проговорил он.

— По твоему голосу не скажешь, что у тебя перед глазами миллион долларов. Слушай меня внимательно. Ты должен поехать на краденой машине к стоянке ресторана «Ла Кантина», у парковой автострады, идущей на север. Ресторан находится поблизости от входа в Мемориал Великого голода в Мейси-парке имени Дня победы. Он уже много лет закрыт.

— Я знаю, где это.

— Тогда ты должен знать, что парковка находится позади здания и ее не видно с автострады. Гарри с Моной вместе с близнецами должны ехать за тобой в фургоне Гарри. Им следует перенести подопечных в краденую машину и запереть их там. Вы трое вернетесь в коттедж в фургоне. Я перезвоню до пяти утра, чтобы проверить, как выполнены указания. Затем я завершу последний этап. После этого ни один из вас обо мне больше не услышит.

Они отправились из дома в три пятнадцать. Сидя за рулем краденой машины, Лукас наблюдал, как Энджи и Клинт выносят спящих близнецов. Если у этой старой колымаги спустит шина, если они наткнутся на дорожный патруль, если в одну из машин врежется какой-нибудь пьяница… Пока грелся двигатель, в голову Лукаса лезли мысли о возможных несчастьях. Потом он с тревогой заметил, что в машине меньше четверти бака бензина.

«Этого достаточно», — пытался он себя успокоить.

По-прежнему шел дождь, но не такой сильный, как раньше. Лукас старался увидеть в этом хороший знак. Проезжая через Данбери и направляясь на запад, он заставлял себя думать о ресторане «Ла Кантина». Несколько лет назад он заезжал сюда на ужин после завершения впечатляюще удачного ограбления в Ларчмонте. Хозяева находились на улице, у бассейна. Он пробрался в дом через незапертую боковую дверь и сразу поднялся в спальню. Бывает же такое везение! Жена крупного гостиничного дельца оставила дверцу сейфа открытой — не просто не запертой, а распахнутой!

«После того как сбыл драгоценности, я три недели провел в Вегасе, — вспоминал Лукас. — Проиграл большую часть, но хорошо повеселился».

Теперь, имея полмиллиона, он проявит большую осмотрительность.

«Не собираюсь ничего проигрывать. Мое везение скоро кончится, — думал он. — И я не хочу остаток дней провести в тюремной камере».

Еще один повод для беспокойства. Он считал, что Энджи вполне способна привлечь к себе внимание, поддавшись очередному покупательскому буму.

Он поворачивал на автостраду Со-Мил-Ривер. Еще минут десять, и он на месте. Движение на дороге не было плотным. Кровь застыла у него в жилах, когда он заметил патрульный автомобиль. Спидометр показывал шестьдесят миль в час в зоне ограничения пятьдесят пять. Ничего страшного. Лукас спокойно ехал в правом ряду, не вырываясь вперед. Клинт был от него достаточно далеко. Вряд ли кто-нибудь заподозрит, что он едет следом.

Патрульная машина свернула на следующем выезде с автострады.

«Так-то лучше, — подумал Лукас, облизнув пересохшие губы. — Меньше пяти минут. Четыре минуты… Три минуты… Две минуты…»

Справа показалось ветхая постройка, бывшая когда-то рестораном «Ла Кантина». По обе стороны лесопилки не было видно ни одной машины. Быстро щелкнув тумблером на приборной панели, Лукас выключил фары, свернул направо на дорогу, проходящую у ресторана, и въехал на парковку позади здания. Там он выключил двигатель и стал ждать, пока звук мотора приближающегося автомобиля не сообщил ему, что близится к завершению последний этап операции.

35

— Чтобы пересчитать миллион долларов вручную, потребуется много времени, — сказал агент Карлсон в надежде, что это может служить утешением.

— Деньги были переданы вскоре после десяти, — откликнулся Стив. — Это было пять часов назад.

Он опустил взгляд, но Маргарет не открыла глаз.

Она лежала на диване, свернувшись калачиком и положив голову ему на колени. Время от времени ее ровное дыхание говорило ему, что она задремала, но почти сразу же слышался быстрый вздох, и ее глаза широко распахивались.

Доктор Харрис сидела в кресле, выпрямившись и сложив руки на коленях. Ни в ее позе, ни в выражении лица не было признаков усталости. Карлсону пришло на ум, что, сидя у постели неизлечимо больного, она, наверное, выглядела бы так же. Спокойный и умиротворяющий вид. Именно то, что нужно.

Несмотря на свои старания приободрить этих людей, он понимал, что каждая истекающая минута уменьшала надежду получить вести от похитителей.

«Крысолов сказал мне, что сразу после полуночи нам позвонят и скажут, где искать близнецов. Стив прав. У них уже несколько часов деньги на руках. Почем знать, девочки уже, возможно, мертвы. Франклин Бейли слышал их голоса во вторник, — думал Карлсон. — Значит, мы знаем, что сутки с половиной назад девочки были живы, поскольку они говорили, что видели родителей по телевизору. Если, конечно, верить рассказу Бейли».

По мере того как шло время, в голову Карлсона закрадывалось подозрение, основанное на интуиции, которая не раз выручала его на протяжении двадцатилетней службы в ФБР. Интуиция требовала проверить Лукаса Уола, вездесущего шофера, который очень кстати оказался со своей машиной на том самом месте, откуда мог наблюдать, как похитители уносят деньги, и мог также описать автомобиль, на котором они якобы уехали.

Карлсон допускал, что, возможно, все происходило именно так, как описывал Бейли, и что, пока его возили в машине фирмы «Эксел», он получил указания от Крысолова, где именно должен встретить его Лукас, и передал эти указания Лукасу. Но теперь его преследовала навязчивая мысль о том, что Бейли, возможно, их одурачил.

С Бейли в машине ездил Ангус Соммерс, агент ФБР, руководитель нью-йоркской группы. Тот был убежден, что Бейли и водитель были на высоте. Несмотря на это, Карлсон решил позвонить Коннору Райану, специальному агенту в Нью-Хейвене, своему непосредственному начальнику. В тот момент Райан находился в офисе со своими парнями, готовыми действовать сразу, если поступит информация о том, что близнецы оставлены в северной части Коннектикута. Тот мог бы немедленно начать собирать сведения о Лукасе.

Маргарет медленно выпрямилась и усталым движением руки откинула волосы назад. Карлсону показалось даже, что на это ушли все ее силы.

— Когда вы говорили с Крысоловом, разве он не сказал, что позвонит сразу после полуночи? — спросила она.

Ему ничего не оставалось, как сказать ей правду:

— Да, сказал.

36

Клинт знал, что они подъезжают к ресторану «Ла Кантина», и боялся его проскочить. Прищурив глаза, он тревожно всматривался в правую обочину автострады. Заметив патрульную машину, притормозил, чтобы у копа не возникло мысли, что он едет за Лукасом. Теперь Лукас исчез из поля зрения.

Рядом с ним сидела Энджи, укачивая на руках больную девочку. С той самой минуты, как они сели в фургон, она без конца пела все ту же песенку — «Две маленькие девочки в голубом». Сейчас, растягивая последние слова, она вполголоса напевала: «Но мы… разошлись… разошлись».

«Не машина ли Лукаса там впереди? — оживился Клинт. — Нет, не она».

«Две малышки в голубом, парень», — опять завела Энджи.

— Энджи, может, перестанешь петь эту чертову песню? — сердито пробурчал Клинт.

— Кэти нравится, когда я ей пою, — ледяным тоном возразила Энджи.

Клинт в тревоге взглянул на подружку. С Энджи творилось что-то странное. На нее нашло что-то вроде легкого помешательства. Когда они вошли в спальню, чтобы забрать девочек, Клинт увидел, что у одной из них рот завязан носком. Он попытался стянуть носок, но Энджи схватила его за руку: «Мне не надо, чтобы она орала в машине».

Потом Энджи настояла, чтобы он положил эту девочку на пол у заднего сиденья и закрыл ее развернутой газетой. Его опасения, что девочка может задохнуться, вывели Энджи из себя.

— Не бойся, не задохнется. А если вдруг мы наткнемся на какую-нибудь заставу, совсем необязательно, чтобы копы видели близнецов.

Другая девочка, которую Энджи держала на руках, ворочалась и хныкала. Хорошо, что скоро она вернется к родителям. Не надо было быть врачом, чтобы понять, что ребенок очень болен.

«Это здание, должно быть, и есть ресторан», — всматриваясь вперед, подумал Клинт.

Он перестроился в правый ряд. И чувствовал, что весь покрывается испариной. С ним всегда так было в критические моменты. Проехав мимо ресторана, Клинт свернул направо, на дорожку рядом с ним, и сделал еще один правый поворот на парковку. Он увидел, что Лукас остановился рядом со зданием, так что он встал прямо за ним.

— «Они были сестрами»… — запела Энджи неожиданно громким голосом.

Кэти зашевелилась у нее на руках и заплакала. С пола у заднего сиденья приглушенное хныканье Келли звучало в унисон с усталым протестом сестры, которую разбудили.

— Заткнись! — взмолился Клинт. — Если Лукас откроет дверь и услышит, как ты шумишь, сама понимаешь, что он с тобой сделает.

— Я его не боюсь. Вот, подержи ее.

Она вдруг замолчала и стремительно передала Кэти ему на руки. Затем открыла дверцу, подбежала к водительской двери краденой машины и постучала в стекло.

Клинт смотрел, как Лукас опускает окно, а Энджи заглядывает в машину. Мгновение спустя раздался грохот, который мог быть вызван только пистолетным выстрелом, эхом разнесшимся по пустынной стоянке.

Энджи бегом вернулась к фургону, открыла заднюю дверь и схватила на руки Келли.

Клинт, оцепенев, не мог ни двинуть рукой, ни что-либо сказать. Он видел, как она устроила Келли на заднем сиденье краденой машины, а потом села на переднее сиденье с пассажирской стороны. Когда Энджи вернулась к нему, у нее в руках были сотовые телефоны Лукаса и брелок с ключами.

— Когда позвонит Крысолов, нам надо будет ответить, — оживленно сказала она.

— Ты убила Лукаса! — ошеломленно произнес Клинт, по-прежнему держа на руках Кэти, плач которой снова перешел в приступ кашля. Энджи забрала у него Кэти.

— Он оставил записку. Она напечатана на той же машинке, что и записка о выкупе. В ней говорится, что он не собирался убивать Кэти. Она так сильно плакала, что он зажал ей ладонью рот, а когда понял, что девочка мертва, то положил труп в коробку и полетел на самолете над океаном, где и сбросил коробку. Ну, разве не замечательная идея? Надо было представить все так, будто он совершил самоубийство. Теперь у нас целый миллион долларов и у меня моя крошка. Ну, давай отсюда выбираться.

Клинта вдруг охватила паника. Он включил двигатель и до отказа нажал педаль газа.

— Потише, болван, — выпалила Энджи, и в ее голосе уже не было теплых ноток. — Просто мило и непринужденно вези семью домой.

Когда он выехал на автостраду, Энджи запела, на этот раз едва слышно: «Они были сестрами… но они разошлись».

37

В здании управления «Си-эф-джи-энд-уай» на Парк-авеню всю ночь горел свет. Некоторые члены совета директоров бодрствовали, желая принять участие в торжественном возвращении близнецов Фроли в объятия родителей.

Каждый точно знал, что Крысолов обещал после успешной передачи выкупа выйти на связь около полуночи. По мере того как проходили часы после полуночи, для фирмы ожидание широкого освещения в прессе и огромной пиар-шумихи сменялось беспокойством и сомнениями.

Робинсон Гейслер знал, что некоторые газеты тенденциозно преподносили выплату выкупа как уступку похитителям, которая превращала любого в возможную жертву преступников-подражателей.

По нескольким телеканалам показывали фильм Глена Форда «Выкуп», в котором отец сидит в телестудии за столом, заваленным кипами купюр, и предупреждает похитителей, что не заплатит выкупа, а вместо этого использует эти деньги для того, чтобы их выследить. Тот фильм имел счастливый конец — ребенка отпустили целым и невредимым. Будет ли у истории с близнецами Фроли хэппи энд?

В пять утра Гейслер пошел в персональную ванную комнату, принял душ, побрился и переоделся. Он вспомнил покойного Беннета Серфа, на которого было приятно смотреть по телевидению, поскольку тот всегда был одет с иголочки. Серф часто носил галстук-бабочку.

«А не слишком ли это будет, если я надену галстук-бабочку, когда меня будут снимать с близнецами?» — размышлял он.

Да, это уж чересчур. А вот красный галстук предполагает оптимизм, даже ощущение победы. Поэтому он выбрал красный.

Гейслер вернулся к письменному столу и стал вслух репетировать победную речь, которую произнесет перед репортерами.

— Некоторым может показаться, что, выплачивая выкуп, мы сотрудничаем с преступниками. Поговорите с любым агентом ФБР, и он скажет вам, что главная забота — спасти жертвы. Только после этого можно преследовать преступников. Пример, который подадут эти преступники другим, состоит не в том, что они получили деньги, а в том, что никогда не смогут их потратить.

«Пусть Грег Стэнфорд с этим поспорит», — тонко улыбнувшись, подумал Гейслер.

38

— Первое, что нам надо сделать, — избавиться от этой машины, — деловито сказала Энджи, когда они въехали в Данбери. — Сначала достанем из багажника его часть денег, потом ты перегонишь машину и поставишь ее перед его домом. Я поеду за тобой.

— Не получится вот так взять и улизнуть, Энджи. Ты не сможешь все время прятать ребенка.

— Смогу.

— Кто-нибудь может связать Лукаса с нами. Получив его отпечатки пальцев, полиция выяснит, что настоящий Лукас Уол уже двадцать лет как умер, а этого парня на самом деле звали Джимми Нельсон. Он сидел в тюрьме, а я был его сокамерником.

— Так что тебя на самом деле зовут не Клинт Даунис. Но кто еще об этом знает? Вы с Лукасом встречались только по поводу этой работы. И он приходил в этот дом лишь по вечерам в последние несколько недель.

— Он приходил вчера днем за всем этим барахлом.

— Даже если кто-то видел, как его машина сворачивает на служебную дорогу к клубу, неужели ты считаешь, он подумал: «Эй, вон едет Лукас на своем старом коричневом "форде", очень похожем на любой другой старый коричневый "форд" на дороге»? Вот если бы он приехал в лимузине, было бы иначе. Мы знаем, что он никогда не звонил тебе по этому телефону, к тому же теперь он у меня.

— Я все-таки думаю…

— Я все-таки думаю, у нас есть миллион баксов, а у меня еще и ребенок, который мне нужен. А этот зануда, который нас ни во что не ставил, сидит теперь, уронив башку на руль, и больше нам не помешает. Так что заткнись.

В пять минут шестого зазвонил специальный телефон, который Крысолов в свое время дал Лукасу. Они как раз въезжали на подъездную аллею к коттеджу. Клинт взглянул на телефон.

— Что ты собираешься ему сказать?

— Мы не будем с ним разговаривать, — с ухмылкой ответила Энджи. — Пусть думает, что мы еще на трассе и, может быть, разговариваем с копом. Давай избавимся от его машины.

Она бросила ему связку ключей.

В двадцать минут шестого Клинт поставил машину Лукаса перед скобяной лавкой. Через занавешенное окно второго этажа пробивался слабый свет. Уходя, Лукас оставил для себя свет включенным.

Клинт выбрался из машины и с трудом залез обратно в фургон. С лоснящимся от пота пухлым лицом он сел за руль. Снова зазвонил сотовый Лукаса.

— Крысолов, наверное, сильно струсил, — фыркнула Энджи. — Ладно, поедем домой. Моя крошка опять просыпается.

— Мама, мамочка…

Кэти заворочалась и вытянула руку.

— Она пытается дотянуться до сестрички, — сказала Энджи. — Ну, разве не прелесть?

Она попробовала переплести свои пальцы с пальчиками Кэти, но та отдернула руку.

— Келли, хочу мою Келли, — произнесла она охрипшим, но отчетливым голосом. — Не хочу Мону. Хочу Келли.

Поворачивая ключ зажигания, Клинт с тревогой взглянул на Энджи. Ее раздражало, что девочка ее не принимает. По сути дела, она не сможет с этим примириться. Он понимал, что ребенок ей наскучит еще до окончания недели. И что тогда? Сейчас она не в себе. Он и раньше замечал ее склонность к жестокости. Сегодня он снова это увидел.

«Мне надо отсюда выбираться, — подумал он, — из этого города и вообще из Коннектикута».

Улица была пустынной. Стараясь не показать, что его охватывает паника, Клинт ехал с выключенными фарами вплоть до седьмого шоссе. И только когда они проехали через служебные ворота сельского клуба, он вздохнул с облегчением.

— После того как меня высадишь, поставь фургон в гараж, — велела Энджи. — На всякий случай. Если этому пьянице Гасу взбредет в голову утром проехать мимо, он подумает, что тебя нет дома.

— Он никогда не заходит вот так, — сказал Клинт, понимая, что протестовать бесполезно.

— Он ведь звонил вчера вечером, верно? Ему не терпится встретиться со старым дружком.

Энджи не стала говорить, что Гас, когда звонил, хоть и был пьяным, мог услышать плач обеих девочек.

— Келли… Келли… — снова заплакала Кэти.

Клинт остановился у входной двери и торопливо открыл ее. Энджи с Кэти на руках, войдя в дом, сразу пошла в спальню и положила малышку в кровать.

— Ну, поправляйся, куколка, — сказала она, повернулась и пошла в гостиную.

Клинт все еще стоял у входной двери.

— Я же сказала тебе убрать фургон, — напомнила Энджи.

Клинт не успел еще уйти, как зазвонил специальный телефон. На этот раз Энджи сняла трубку.

— Здравствуйте, мистер Крысолов, — сказала она, а потом стала слушать. — Мы знаем, что Лукас не отвечал на звонки. На автостраде случилась авария, и понаехало полно копов. Знаете, есть правило, запрещающее разговаривать за рулем по мобильному. Но все прошло хорошо. У Лукаса было предчувствие, что агенты ФБР захотят снова поговорить с ним, и поэтому он решил не держать при себе телефон. Да. Все действительно прошло гладко. Сообщите, кому надо, где можно забрать двух маленьких девочек в голубом. Надеюсь, нам с вами никогда больше не придется разговаривать. Удачи вам.

39

В четверг без четверти шесть утра в службу секретаря католической церкви Святой Марии в Риджфилде позвонили.

— Я в отчаянии. Мне надо поговорить со священником, — произнес хриплый голос.

Рита Шлесс, телефонный оператор, которая приняла звонок, была уверена, что говоривший пытался изменить голос.

«Только бы опять не эта чушь», — подумала она.

В прошлом году как-то позвонил один наглый старшеклассник, который умолял дать ему поговорить со священником, утверждая, что у него дома происходят ужасные вещи. Она разбудила монсеньора Ромни в четыре утра, и, когда тот взял трубку, этот парень произнес под звуки отдаленного смеха: «Мы умираем, святой отец. У нас кончилось пиво».

Этот звонок тоже какой-то странный, решила Рита.

— Вы не больны, не ранены? — решительно спросила она.

— Немедленно соедините меня со священником. Это вопрос жизни и смерти.

— Подождите, сэр, — сказала Рита.

«Не верю ему ни секунды, — подумала она, — но рисковать не могу».

Женщина неохотно позвонила семидесятипятилетнему монсеньору Ромни, который велел ей направлять ему все ночные звонки.

«Я страдаю бессонницей, Рита, — как-то объяснил он ей. — Так что начни с меня».

— Думаю, этот человек не совсем в себе, — предостерегла Рита. — Клянусь, он пытается изменить голос.

— Сейчас выясним, — сказал его преподобие монсеньор Джозеф Ромни, садясь в постели и спуская вниз ноги.

Он бессознательно потер правое колено, которое всегда болело, когда он менял положение. Потянувшись за очками, он услышал щелчок переадресации звонка.

— Монсеньор Ромни слушает, — сказал он. — Чем могу быть полезен?

— Монсеньор, вы слышали о похищенных близнецах?

— Да, разумеется: Фроли — наши новые прихожане. Мы служим ежедневную мессу об их счастливом возвращении.

«Рита права, — подумал священник. — Кто бы ни был этот человек, он пытается изменить голос».

— Кэти и Келли живы. Их можно найти в запертой машине позади здания старого ресторана «Ла Кантина» с северной стороны парковой автострады Со-Мил-Ривер поблизости от Элмсфорда.

Джозеф Ромни почувствовал, как у него сильно забилось сердце.

— Это шутка? — спросил он.

— Это не шутка, монсеньор Ромни. Я Крысолов. Выкуп заплачен, и я выбрал вас, чтобы вы сообщили супругам Фроли радостную весть. Северная сторона Со-Мил-Ривер, позади старого ресторана «Ла Кантина» неподалеку от Элмсфорда. Вы запомнили?

— Да.

— Тогда предлагаю скорей сообщить это властям. Ночь холодная. Девочки находятся там несколько часов, и у Кэти сильная простуда.

40

На рассвете, не в силах больше смотреть на глубоко несчастные лица Маргарет и Стива Фроли, Уолтер Карлсон сел за стол рядом с телефоном. Когда без пяти шесть раздался звонок, Карлсон, снимая трубку, приготовил себя к плохим вестям. Звонил Марти Мартинсон из полицейского участка.

— Уолт, монсеньору Ромни из церкви Святой Марии позвонил некто, назвавшийся Крысоловом. Он сообщил, что близнецы находятся в закрытой машине позади старого ресторана на автостраде Со-Мил-Ривер. Мы позвонили в полицию штата. Они будут там менее чем через пять минут.

Карлсон услышал, как супруги Фроли и доктор Харрис бросились в столовую. Очевидно, они услышали телефонный звонок. Он повернулся и посмотрел на них. Видеть на их лицах надежду было почти так же невыносимо, как недавнее страдание.

— Не вешай трубку, Марти, — сказал он капитану Мартинсону.

Родителям и доктору Харрис он не мог сказать ничего, кроме правды.

— Через несколько минут мы узнаем, был ли мистификацией звонок, на который монсеньор Ромни ответил у себя дома, — спокойно произнес он.

— Это звонил Крысолов? — затаив дыхание, спросила Маргарет.

— Он сказал, где они? — настойчиво спросил Стив.

Карлсон не ответил.

— Марти, — сказал он в трубку, — патрульные вернутся к вам?

— Да. Я позвоню тебе, как только получу от них известия.

— Нашим парням надо освидетельствовать машину.

— Патрульные это знают, — сказал Мартинсон. — Они позвонят тебе в офис в Уэстчестере.

Карлсон повесил трубку.

— Скажите нам, что происходит, — взмолился Стив. — Мы имеем право знать.

— Через несколько минут мы узнаем, серьезно ли говорил человек, позвонивший монсеньору Ромни. Если да, то близнецы оставлены в запертой машине в стороне от автострады Со-Мил-Ривер недалеко от Элмсфорда, — сказал Карлсон. — Сейчас туда направляются патрульные машины.

— Крысолов сдержал слово, — закричала Маргарет. — Мои детки возвращаются домой. Домой! Стив, скоро они будут дома!

Она порывисто обняла мужа.

— Маргарет, это может быть обманом, — предупредила доктор Харрис.

Внешняя невозмутимость ей изменила, и она принялась сжимать и разжимать руки.

— Бог не допустит, чтобы с нами это произошло, — категорически произнесла Маргарет, а Стив, не в силах ничего сказать, спрятал лицо в ее волосах.

Прошло еще четверть часа, а звонка так и не было. Карлсон точно знал, что произошло нечто ужасное.

«Если бы звонил какой-нибудь придурок, мы бы уже знали об этом», — думал он.

Поэтому, когда прозвонил звонок входной двери, он ожидал плохих новостей. Будь с близнецами все в порядке, понадобилось бы по меньшей мере сорок минут, чтобы привезти их домой из Элмсфорда.

Он был уверен, что у Стива, Маргарет и доктора, последовавших за ним в прихожую, в головах были такие же мысли. На пороге стояли монсеньор Ромни и Марти Мартинсон.

Священник подошел к Маргарет и Стиву и дрожащим от сочувствия голосом произнес:

— Бог вернул вам одну из ваших крошек. Келли жива. А Кэти Он забрал на небеса.

41

Новость о том, что одна из близняшек умерла, вызвала волну сочувствия в стране. Немногие фотоснимки Келли и ее обезумевших от горя родителей, сделанные в тот момент, когда они выносили ее из больницы в Элмсфорде, где девочку обследовали, достаточно ясно показывали отличие от того, как она выглядела на праздничной фотографии всего неделю назад. Теперь глаза Келли были широко открытыми и испуганными, а на лице виднелся синяк. На всех фотографиях одной рукой она держалась за шею матери, а второй вытянутой рукой с растопыренными пальцами, казалось, хотела ухватиться за чью-то руку.

Патрульный полицейский, первым прибывший к ресторану «Ла Кантина», так описывал место происшествия: «Машина была заперта. Я увидел мужчину, уткнувшегося в рулевое колесо. В салоне была только одна маленькая девочка. Она лежала, свернувшись, на полу у заднего сиденья. На девочке была только пижама, и она дрожала от холода. Ее рот завязан — настолько туго, что было удивительно, как она не задохнулась. Когда я развязал повязку, она начала скулить, как больной щенок. Я снял куртку и завернул девочку, потом отнес ее в полицейский автомобиль, чтобы она согрелась. Сразу после этого приехали другие патрульные машины и агенты ФБР. На переднем сиденье они обнаружили записку о самоубийстве».

Супруги Фроли отказались дать интервью. Монсеньор Ромни огласил их заявление для прессы: «Маргарет и Стив передают сердечную благодарность всем людям, выразившим сочувствие. В такое время им нужна уединенность, чтобы утешить Келли, которая сильно скучает по сестре, и чтобы справиться с собственным горем от потери Кэти».

Уолтер Карлсон предстал перед камерами с другим заявлением.

— Человек, известный под именем Лукаса Уола, мертв, но его сообщник или сообщники живы. Мы выследим их и поймаем. Они предстанут перед судом.

В фирме «Си-эф-джи-энд-уай» Робинсону Гейслеру не пришлось выступить с триумфальным сообщением, как он рассчитывал. Вместо этого он, запинаясь, выразил искренние соболезнования по поводу смерти одной из близняшек, но сказал, что единодушие сотрудников его фирмы в отношении выплаты выкупа помогло благополучному возвращению другой девочки.

В отдельном интервью член правления Грег Стэнфорд отмежевался от председателя правления и генерального директора.

— Возможно, вы слышали, что решение заплатить выкуп было единогласным, — сказал он. — Но это решение яростно оспаривалось меньшинством, которое возглавлял я. Есть такое грубоватое, но точное высказывание: «С кем поведешься, от того и наберешься». Я уверен, что если бы требование выкупа было сразу отвергнуто, то похитителям пришлось бы здорово поломать голову. Если бы они причинили детям вред, то еще больше усугубили бы свою ужасную вину — смертный приговор в Коннектикуте еще не отменен. С другой стороны, отпусти они Кэти и Келли, даже если бы их в конце концов поймали, они могли бы ожидать смягчения приговора. В компании «Си-эф-джи-энд-уай» было принято решение, как мне кажется, неверное во всех отношениях — с точки зрения и морали, и логики. Теперь как член правления я хочу уверить любого, кто может посчитать, что наша фирма собирается когда-нибудь иметь дело с преступниками, — слушайте очень внимательно: этого не произойдет.

42

— Мистер Крысолов, Лукас мертв. Может быть, он сам себя убил. Может быть, нет. Какая разница? В сущности, вы должны быть рады. Он знал, кто вы такой. Мы не знаем. Кстати, он записывал ваши телефонные разговоры. В бардачке его «форда» лежат кассеты. Возможно, он собирался потребовать у вас больше денег.

— Вторая сестра мертва?

— Нет. Она просто спит, — ответила Энджи. — По правде говоря, сейчас я держу ее на руках. Не звоните больше. Вы ее разбудите.

Энджи положила трубку и поцеловала Кэти в щеку.

— Ты считаешь, ему хватит семи миллионов долларов? — спросила она Клинта.

Было одиннадцать часов. Клинт смотрел телевизор. По каждому каналу показывали сюжеты об окончании дела с похищением близнецов Фроли. Одна из девочек, Келли, была найдена живой с тугой повязкой на лице. Считалось, что другая девочка, Кэти, возможно, задохнулась, если у нее так же туго был завязан рот. Подтвердились сведения о том, что Лукас Уол вылетел на своем самолете из аэропорта Данбери в среду днем, взяв на борт тяжелую коробку, и вскоре вернулся без нее.

«Полагают, что в коробке находилось тело маленькой Кэти Фроли, — строил догадки комментатор. — Если верить предсмертной записке, Лукас Уол похоронил Кэти в море».

— Что мы будем делать с девчонкой? — спросил Клинт.

Утомление после бессонной ночи и потрясение от того, что Энджи у него на глазах застрелила Лукаса, брали свое. Его грузное тело обмякло в кресле. Глаза, обычно теряющиеся на полном лице, превратились в щелки с красноватыми краями.

— Мы возьмем ее во Флориду, купим яхту и поплывем по Карибскому морю. А пока мне придется сходить в аптеку. Не надо было убирать ингалятор в ту коробку, что я дала Лукасу. Надо купить другой. Ей снова трудно дышать.

— Энджи, она больна. Ей нужны лекарства, врач. Если она умрет у нас на руках и нас поймают…

— Она не умрет, и перестань беспокоиться, что кто-то свяжет нас с Лукасом, — прервала его Энджи. — Мы все сделали правильно. А теперь, пока меня не будет, я хочу, чтобы ты отнес Кэти в ванную и пустил горячую воду. Пусть наберется много пара. Я скоро вернусь. Надеюсь, ты достал немного денег, как я просила?

Клинт заранее спустил лесенку, ведущую через стенной шкаф спальни на чердак, и втащил туда сумки с деньгами. Потом достал пятьсот долларов в использованных двадцатидолларовых купюрах для повседневных трат.

— Энджи, если ты начнешь расплачиваться пачками двадцати- и пятидесятидолларовых купюр, у кого-то могут возникнуть подозрения.

— Каждый банкомат в округе не выдает ничего, кроме двадцаток, — со злостью сказала Энджи. — Странно было бы расплачиваться чем-то еще.

Она сунула сонную Кэти на руки Клинту.

— Делай, как тебе говорят. Включи душ и не снимай пока с нее одеяло. Если позвонят, не отвечай! Я сказала твоему дружку-собутыльнику Гасу, что сегодня вечером ты встречаешься с ним в баре. Можешь позвонить ему позже, но я не хочу, чтобы он любопытничал насчет того, с чьим ребенком я сижу.

Глаза Энджи сверкали от гнева, и Клинт предпочел с ней не спорить. «Лицо Кэти можно увидеть на первой странице любой газеты, — думал он. — Она похожа на меня или Энджи не больше, чем я похож на Элвиса Пресли. Как только мы с ней окажемся на людях, кто-нибудь ее узнает. К этому времени копы, должно быть, выяснили, что Лукас — это на самом деле Джимми Нельсон и что он отсидел срок в "Аттике". Потом они начнут выяснять, кто там был его сокамерником. И тогда всплывет имя Ральфа Хадсона. Рано или поздно след приведет их к этой двери, после чего никто больше не станет называть меня Клинтом».

«Глупо было забирать Энджи из той психушки, где она отсидела срок, — подумал он, внося Кэти в ванную и включая душ. — Эта неврастеничка едва не убила мамашу, когда та пыталась забрать ребенка, с которым сидела Энджи. Нужно было соображать головой и не связываться больше с детьми».

Клинт опустил крышку унитаза и уселся на нее. Неловкими пальцами он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки Кэти. Потом развернул девочку так, чтобы она вдыхала пар, быстро заполнявший маленькую ванную.

Малышка начала что-то лепетать. В ее лепете ничего нельзя было понять. «Это и есть разговор близняшек, о котором рассказывала Энджи?» — недоумевал Клинт.

— Тебя слушаю один я, детка, — сказал он. — Так что, если хочешь что-то сказать, говори прямо.

43

Доктор Сильвия Харрис понимала, что для Маргарет и Стива ужасное горе от потери Кэти в какой-то степени отошло на второй план, поскольку все их внимание было занято Келли. С тех пор как родители воссоединились с ней в больнице Элмсфорда, девочка не произнесла ни слова. Врачебный осмотр показал, что вреда ей не причинили, но тугая повязка, закрывавшая рот, оставила с одной стороны лица синяки. Черно-синие отметины на руках и ногах говорили о том, что ее сильно щипали.

Увидев, как в больничную палату входят родители, Келли пристально посмотрела на них, а потом отвернулась.

— Сейчас она на вас сердится, — деликатно объяснила доктор Харрис. — А завтра не будет от себя отпускать.

Они приехали домой в одиннадцать, быстро проскочив мимо репортеров, которые пытались сфотографировать Келли. Маргарет отнесла девочку наверх, в спальню близнецов, и переодела в любимую пижаму, стараясь не думать о другой такой же пижаме, аккуратно сложенной и лежащей в ящике. Обеспокоенная полным отсутствием реакции у Келли, доктор Харрис дала ей легкое успокоительное.

— Ей надо поспать, — шепнула она Стиву и Маргарет.

Стив уложил девочку в кровать, положил ей на грудь плюшевого медвежонка, а другого устроил на пустой подушке рядом с ней. Глаза Келли распахнулись. Она неосознанным жестом протянула руку, схватила игрушку Кэти и, молча раскачиваясь взад-вперед, прижала к себе обоих медвежат. Только тогда Маргарет и Стив, сидя с двух сторон кровати, беззвучно разрыдались. Эти слезы разрывали сердце Сильвии.

Она спустилась вниз и поняла, что агент Карлсон собирается уходить. Увидев, какой он измотанный и усталый, она сказала:

— Вам надо немного отдохнуть.

— Да. Собираюсь поехать домой и отключиться часов на восемь. Иначе от меня не будет никакого толку. Но потом снова возьмусь за это дело и обещаю вам, доктор, что не успокоюсь, пока Крысолов и его сообщники не окажутся за решеткой.

— Можно высказать свои соображения?

— Конечно.

— Помимо потенциальной опасности задохнуться, единственное телесное повреждение Келли — это синяки, вызванные, вероятно, тем, что ее щипали. Как вы понимаете, в моей волонтерской работе иногда попадаются дети, с которыми жестоко обращались. Щиплются обычно женщины, а не мужчины.

— Согласен с вами. Мы знаем из показаний свидетеля, что мешки с деньгами забрали двое мужчин. Разумно предположить, что, пока мужчины забирали наличность, за близнецами присматривала какая-то женщина.

— Был ли Лукас Уол Крысоловом?

— Сомневаюсь. Но это лишь интуиция. Карлсон не сказал, что в данных вскрытия была одна существенная проблема относительно угла вылета пули, убившей Лукаса. Большинство самоубийц не держат оружие в воздухе, направляя ствол вниз. Они приставляют пистолет прямо ко лбу или виску либо засовывают дуло в рот и затем спускают курок.

— Доктор Харрис, вы еще долго здесь пробудете?

— По меньшей мере несколько дней. На этих выходных я должна была прочитать лекцию в Род-Айленде, но отменила ее. После похищения Келли стала эмоционально уязвимой, столкнувшись с таким грубым обращением и теперь вот потеряв сестру. Полагаю, что, находясь поблизости, смогу быть полезной ей, а также Стиву и Маргарет.

— А что родственники четы Фроли?

— На следующей неделе приедут мать и тетя Маргарет. Она попросила их подождать. Ее мать так сильно рыдает, что едва может говорить. Мать Стива не в состоянии перемещаться, а отец не может оставить супругу. Честно говоря, я думаю, будет лучше, если они как можно дольше пробудут с Келли наедине. Девочка будет очень сильно горевать по сестре.

Карлсон кивнул.

— Самое примечательное заключается в том, что Лукас, я думаю, не собирался убивать Кэти. Пижама Келли немного пахла «Биксом». Она не больна. Это значит, что человек, присматривающий за девочками, пытался лечить Кэти от простуды. Однако невозможно завязать рот ребенку, у которого забита носоглотка, и при этом считать, что он сможет дышать. Разумеется, мы сразу же навели справки. Лукас Уол действительно вылетал на самолете в среду днем. Он взял на борт тяжелую коробку и вернулся без нее.

— У вас было когда-нибудь похожее дело?

Карлсон взял свой кейс.

— Одно. Похититель закопал девочку живьем, но там оказалось достаточно воздуха, и она дотянула до того момента, когда мы заставили его признаться. Беда в том, что она потом умерла от гипервентиляции. Преступник сидит уже двадцать лет и останется в тюрьме до самой смерти, но это не поможет родным малышки, — сокрушенно покачал он головой. — Доктор, насколько я понимаю, Келли очень развитая девочка.

— Да, это так.

— В какой-то момент мы наверняка захотим с ней поговорить или попросим это сделать детского психиатра. А пока, если она заговорит, не могли бы вы записывать ее слова, которые могут иметь отношение к тому, что с ней произошло?

— Разумеется.

Искреннее огорчение на лице агента заставило Сильвию Харрис добавить:

— Я знаю, Маргарет и Стив считают, что вы с вашими ребятами сделали все возможное, чтобы спасти девочек.

— Мы сделали все возможное, но этого оказалось недостаточно.

Услышав торопливые шаги на лестнице, они обернулись. Это был Стив.

— Келли заговорила во сне, — сообщил он им. — Она произнесла два имени: Мона и Гарри.

— Вы или Маргарет знаете кого-нибудь по имени Мона или Гарри? — спросил Карлсон, забыв про усталость.

— Нет. Определенно нет. Вы полагаете, она обращалась к похитителям?

— Думаю, да. Это все, что сказала Келли?

Глаза Стива наполнились слезами.

— Она заговорила на языке близнецов. Пытается общаться с Кэти.

44

Тщательно разработанный план следовать за лимузином Франклина Бейли на безопасном расстоянии не сработал. Несмотря на то что по всему городу были рассеяны толпы агентов для слежки за автомобилем, в котором уехали похитители после передачи выкупа, их перехитрили. Ангус Соммерс, отвечающий за нью-йоркский этап операции, догадался, что, пока он ездил в Коннектикут с Франклином Бейли, деньги могли находиться в багажнике, всего в нескольких футах от него.

«Именно Лукас Уол сказал нам, что двое мужчин уехали в новом "лексусе"», — мрачно думал он.

Теперь они знали, что уехал на машине или ушел пешком только один человек. Вторым человеком был Лукас. Свежие пятна грязи и водяные разводы на полу обычно безупречно чистого багажника лимузина предполагали, что там находились мокрые и грязные предметы.

«Что-то наподобие мешков для мусора, заполненных деньгами», — с горечью подумал Ангус.

Был ли Лукас Крысоловом? Ангус так не думал. Будь это так, он бы уже знал, что Кэти мертва. Если верить предсмертной записке, Лукас поднял ее тело в воздух над океаном и выкинул из самолета. Если он собирался покончить жизнь самоубийством, то зачем ему было беспокоиться о получении выкупа? Это лишено смысла.

Возможно ли, что Крысолов, кем бы он ни был, не знал о смерти Кэти, когда звонил монсеньору Ромни с сообщением о том, где можно найти детей? По словам монсеньора, Крысолов сказал ему, что он может передать родителям радостную весть о том, что с девочками все благополучно. Была ли это изощренная шутка садиста или ему не сообщили о смерти Кэти?

И давал ли в действительности Крысолов указания Франклину Бейли, как утверждает сам Бейли? Этими сомнениями Соммерс поделился с Тони Риалто, когда они в четверг вечером ехали к дому Бейли.

У Риалто сомнений не было.

— Бейли из старой коннектикутской семьи. Он один из тех людей, связанных с этим делом, кого не в чем упрекнуть.

— Возможно, — откликнулся Соммерс и позвонил в дверь Бейли.

Горничная Софи, приземистая женщина лет шестидесяти, изучила их значки и, нахмурившись, впустила.

— Мистер Бейли вас ожидает? — с сомнением спросила она.

— Нет, — ответил Риалто. — Но нам надо его повидать.

— Не знаю, сможет ли он вас принять. После того как он узнал, что Лукас Уол был связан с похищением и совершил самоубийство, у него опять появились ужасные боли в груди. Я умоляла его пойти к врачу, но он принял успокоительное и лег в постель. Только несколько минут назад я услышала, что он встал и ходит по комнате.

— Мы подождем, — твердо произнес Риалто. — Скажите мистеру Бейли, что нам непременно надо с ним поговорить.

Когда минут через двадцать Бейли спустился в библиотеку, Ангус Соммерс был потрясен разительной переменой в его внешности. Вчера вечером он был просто вымотан до предела. Сейчас лицо его стало мертвенно-бледным, глаза словно остекленели.

За ним шла Софи с чаем. Он сел, взял у нее чашку дрожащими руками и только после этого обратился к Соммерсу и Риалто.

— Просто не могу поверить, что Лукас был замешан в этом ужасном деле, — начал он.

— Уж поверьте, мистер Бейли, — твердо произнес Риалто. — Естественно, это заставляет нас пересмотреть факты этого дела. Вы говорили, что внедрились в дело с похищением близнецов Фроли, предложив себя в качестве посредника между четой Фроли и похитителями, поскольку были немного знакомы с Маргарет Фроли.

Франклин Бейли выпрямился в кресле и отставил чай.

— Агент Риалто, использовать в данном случае слово «внедряться», значит, считать, что я навязал себя или действовал неподобающе. Ни того ни другого не было.

Посмотрев на него, Риалто ничего не ответил.

— Как я уже рассказывал мистеру Карлсону, мы с Маргарет впервые встретились, когда она стояла в очереди на почте. Одна из близняшек, Келли, устремилась к двери, пока Маргарет разговаривала со служащим. Я остановил малышку, чтобы она не выскочила на проезжую часть, и привел ее к Маргарет, которая была очень мне благодарна. Они с мужем ходят на десятичасовую мессу в церковь Святой Марии, прихожанином которой являюсь и я. В следующее воскресенье она познакомила меня со Стивом. С того времени мы несколько раз разговаривали после мессы. У них нет родственников поблизости. В течение двадцати лет я был мэром этого города, и меня хорошо знают в общине. Недавно я перечитывал историю о похищении ребенка Линдбергов и хорошо запомнил, что в этом деле один профессор из Фордэмского университета предложил свои услуги в качестве посредника и похититель в конечном итоге связался с ним.

Зазвонил сотовый Риалто. Он открыл телефон, взглянул на вызывающий номер и отошел в прихожую. Когда он вернулся, его отношение к Франклину Бейли заметно изменилось.

— Мистер Бейли, — отрывисто произнес он. — Верно, что около десяти лет назад вы потеряли в результате аферы значительную сумму денег?

— Да, это правда.

— Сколько вы тогда потеряли?

— Семь миллионов долларов.

— Как звали человека, вас обманувшего?

— Ричард Мейсон — отпетый мошенник, с которым я имел несчастье познакомиться.

— Вы знали, что Мейсон единокровный брат Стива Фроли?

Бейли с удивлением взглянул на него.

— Нет, не знал. Откуда мне знать?

— Мистер Бейли, Ричард Мейсон во вторник утром уехал из дома матери. В среду он должен был находиться на работе, в камере хранения, но так и не появился там. Дома его тоже не было. Вы уверены, что с ним не встречались?

45

— Ни за что не догадаешься, что это тот же ребенок. Она похожа на маленького мальчика, — оживленно произнесла Энджи, обозревая результаты своих манипуляций.

Темно-русые волосы Кэти превратились теперь в почти черные, такого же оттенка, как у Энджи, и были теперь длиной не до плеч, а едва прикрывали уши.

«Она действительно выглядит по-другому, — признался себе Клинт. — По крайней мере, если бы кто-то заглянул к нам, то подумал бы, что Энджи присматривает за мальчиком».

— К тому же я придумала ей отличное имя, — добавила Энджи. — Мы будем называть ее Стивеном. Как ее отца, понятно? Тебе нравится твое новое имя, Стиви? А?

— Энджи, это глупо. Нам надо укладываться и убираться отсюда.

— Нет, что ты. Ни в коем случае. Тебе следует написать письмо управляющему клубом, этому новому парню, и объяснить, что тебе предложили круглогодичную работу во Флориде и ты уведомляешь его об увольнении. Если ты просто исчезнешь, они что-нибудь заподозрят.

— Энджи, я знаю, как работают фэбээровцы. Прямо сейчас они пытаются найти кого-нибудь, имевшего контакты с Лукасом. Может, в его записной книжке есть этот номер телефона.

— Не говори глупости. Он никогда тебе не звонил и не разрешал звонить ему, когда вы обсуждали ваши делишки, если только по предоплаченному сотовому.

— Энджи, если кто-то из нас оставил в той машине хоть один отпечаток, фэбээровцы могут определить его по своей базе данных.

— Ты крал машину в перчатках, на тебе были перчатки, когда ты отгонял машину Лукаса к его дому. Как бы то ни было, если они что-то и найдут, мы оба уже исчезнем. Целых пятнадцать лет ты жил под именем Клинта Дауниса. Так что хватит, перестань!

Кэти уже почти заснула. Когда Энджи повысила голос, девочка соскользнула с ее колен, встала и посмотрела на них обоих.

У Энджи внезапно изменилось настроение.

— Клянусь, Стиви становится похожим на меня, Клинт. Ты вроде бы неплохо прогрел ее паром. Она меньше кашляет. Ночью подышит над ингалятором. И она все-таки съела немного каши, так что у нее появились силы.

— Энджи, ей нужны настоящие лекарства.

— Если понадобится, я об этом позабочусь.

Энджи не сказала Клинту, что недавно шарила в шкафчике ванной комнаты и нашла пару таблеток пенициллина и лекарство от кашля, оставшиеся после того тяжелого бронхита, который был у Клинта в прошлом году. Она начала давать Кэти это лекарство от кашля.

«Если не поможет, я возьму таблетки и растворю их, — подумала она. — Пенициллин лечит все».

— Зачем тебе понадобилось говорить Гасу, что я сегодня с ним встречусь? Я едва живой. Не хочу никуда идти.

— Придется пойти, потому что этому зануде надо кого-то уморить до смерти. Таким образом ты от него избавишься. Можешь даже сказать ему, что собираешься устроиться на другую работу. Только не начни после пары кружек пива рыдать над своим дружком Лукасом.

Кэти повернулась и пошла в спальню. Энджи встала, чтобы пойти за ней, и увидела, как девочка стащила с кровати одеяло, завернулась в него и легла на пол.

— Послушай, детка, если ты устала, у тебя есть кроватка, чтобы поспать, — сердито проговорила Энджи, подняла обмякшую девочку и стала ее баюкать. — Стиви любит мамочку, а?

Кэти закрыла глаза и отвернула голову. Энджи слегка встряхнула девочку.

— Я столько для тебя делаю, и мне уже надоело, что ты так со мной обращаешься. Не смей больше говорить на своем непонятном языке.

Энджи застыла, услышав пронзительный звук дверного звонка. Может быть, Клинт прав. Может быть, фэбээровцы действительно выследили его через Лукаса, подумала она, парализованная страхом.

Сквозь неплотно закрытую дверь ей было слышно, как Клинт медленными, тяжелыми шагами идет через гостиную. Потом послышался звук открываемой входной двери. Раздался раскатистый голос водопроводчика Гаса:

— Привет, Клинт, дружище. Вот подумал, что заеду за тобой, чтобы тебе не думать о вождении. Можешь сказать Энджи, я выпью не больше двух кружек пива, обещаю.

«Он что-то подозревает, — раздраженно подумала Энджи. — Он все-таки слышал плач обеих девчонок и теперь нас проверяет».

Быстро приняв решение, она завернула Кэти в одеяло так, чтобы высовывалась лишь задняя часть головы с короткими темными волосами, и вошла в комнату.

— Привет, Гас, — сказала она.

— Привет, Энджи. Это и есть твой подопечный?

— Ага. Это Стиви. Это его плач ты слышал вчера вечером. Родители уехали на похороны в Висконсин. Завтра вернутся. Мне нравится этот парнишка, но хочу немного поспать.

Крепко ухватившись за шею Кэти под одеялом, она не давала ей повернуть лицо в сторону Гаса.

— Пока, Энджи, — сказал Клинт, подталкивая Гаса к выходу.

Энджи было видно, что перед коттеджем стоит пикап Гаса. По-видимому, Гас въехал через задние ворота, воспользовавшись кодом. А это значит, что он может нагрянуть к ним в любое время, когда ему вздумается.

— Пока, желаю хорошо провести время, — сказала она им вдогонку.

Энджи смотрела из окна, пока грузовичок не пропал из виду. Потом пригладила волосы Кэти.

— Куколка, ты, я и наши деньги — мы повсюду оставляем следы, — сказала она. — В кои-то веки папа Клинт оказался прав. Болтаться здесь уже небезопасно.

46

В семь часов в дверь дома Фроли позвонил монсеньор Ромни. Стив и Маргарет вместе открыли дверь.

— Спасибо, что пришли, монсеньор, — сказала Маргарет.

— Я рад, что вы попросили меня прийти, Маргарет.

Он пошел вслед за ними в кабинет. Супруги уселись рядом на диване. Ромни сел в ближайшее кресло.

— Как Келли? — спросил священник.

— Доктор Харрис дала ей успокоительное, так что она спала почти весь день, — ответил Стив.

— Когда Келли просыпается, она пытается говорить с Кэти, — сказала Маргарет. — Она никак не может примириться с тем, что Кэти больше нет дома. Как и я.

— Нет большего горя, чем потеря ребенка, — спокойно произнес монсеньор Ромни. — На свадебной церемонии мы молимся о том, чтобы вы жили долго и увидели детей своих детей. Не важно, новорожденный ли это, только что сделавший первый вдох, ребенок, начинающий ходить, молодой человек или пожилой потомок престарелых родителей, — не существует боли, которая могла бы сравниться с этой.

— Моя проблема, — медленно произнесла Маргарет, — заключается в том, что я не могу поверить в смерть Кэти. Не могу примириться с тем, что она никогда не войдет сюда следом за Келли. Из них двоих Келли — лидер, командир. Кэти чуть более робкая, застенчивая.

Она взглянула на Стива, потом на монсеньора Ромни.

— Когда мне было пятнадцать, я каталась на коньках и сломала лодыжку. Перелом был серьезный, требующий хирургической операции. Когда очнулась от наркоза, я чувствовала лишь тупую боль и подумала, что быстро поправлюсь. Потом, через несколько часов, когда начала проходить нервная блокада, наступили сильные боли. Думаю, и в данной ситуации для меня все будет происходить именно так. Пока что нервная блокада еще действует, но…

Монсеньор Ромни ждал, чувствуя, что Маргарет собирается его о чем-то попросить. Она выглядит такой молодой, такой уязвимой, подумал он. Уверенная в себе, улыбчивая мать, которая сказала ему когда-то, что временно откажется от карьеры юриста, чтобы все время проводить с близнецами, теперь стала бледной тенью. Тревожные темно-синие глаза выражали страдание.

Сидевший рядом с ней Стив, у которого волосы были всклокочены, а глаза от усталости покраснели, качал головой, словно не веря в случившееся.

— Я понимаю, что нам надо предусмотреть какую-то службу, которую могли бы посетить наши гости, — сказала Маргарет. — На следующей неделе приедут моя мать и сестра. Отец Стива пригласит к жене сиделку и тоже приедет. Многие друзья послали нам электронные сообщения и хотят быть с нами. Но прежде чем мы организуем мессу для приглашенных, не могли бы вы в понедельник рано утром отслужить отдельную мессу по Кэти, на которой будем только мы со Стивом, Келли и доктор Харрис? Это возможно?

— Конечно возможно. Я могу отслужить ее завтра утром, раньше или позже регулярно проводимых служб. Это будет до семи или после девяти.

— Вы называете такую службу мессой ангелов, если она проводится для маленького ребенка? — спросила Маргарет.

— Это мирское название употребляется, когда проводят службу по ребенку. Я выберу какие-либо подходящие толкования.

— Милая, пусть это будет после девяти, — предложил Стив. — Неплохо было бы нам обоим сегодня принять снотворное и поспать.

— Уснуть, но снов не видеть, — устало произнесла Маргарет.

Монсеньор Ромни встал и подошел к ней. Положив руку ей на голову, он благословил ее, потом повернулся к Стиву и благословил его тоже.

— В десять часов в церкви, — сказал он.

Глядя на их несчастные лица, он вспомнил слова молитвы: «Из глубины я взывал к тебе, о Господи… услышь мой голос. Пусть слух Твой внимает моей мольбе».

47

Норман Бонд не был удивлен, когда в пятницу утром к нему в офис пришли два агента ФБР. Он знал: им сообщили, что, нанимая на работу Стива Фроли, он проигнорировал трех квалифицированных служащих «Си-эф-джи-энд-уай». Бонд предполагал также осведомленность ФБР в том, что некто, искушенный в финансовой сфере, сообразил, каким образом некоторые зарубежные банки могут за вознаграждение собрать и передать незаконно полученные деньги.

Перед тем как попросить секретаршу пригласить агентов, он поспешил в личную ванную комнату, где стал рассматривать себя в большом зеркале, повешенном на задней стороне двери. Первые деньги, полученные им при поступлении на работу в «Си-эф-джи-энд-уай» двадцать пять лет назад, он потратил на дорогие лазерные процедуры, которые позволили избавиться от шрамов, следствия юношеских угрей, превративших его отрочество в нескончаемую пытку. В его сознании шрамы все еще были там, как и огромные очки, которые он носил. Теперь его светло-голубые глаза обрели хорошее зрение благодаря контактным линзам. Ему нравились его пышные волосы, но он размышлял над тем, не стоит ли их покрасить. Со стороны матери ему передалась предрасположенность к ранней седине, и к сорока восьми годам его волосы стали совершенно белыми, а не черными с проседью.

Подержанная одежда детских и юношеских лет уступила место консервативным костюмам от Пола Стюарта. Норман еще раз окинул себя взглядом, чтобы удостовериться, что ни на воротничке, ни на галстуке нет какого-нибудь случайного пятнышка. Он не мог позабыть один случай в начале карьеры в «Си-эф-джи-энд-уай», когда на обеде в присутствии президента компании воспользовался вилкой, чтобы наколоть устрицу. Соскочив с зубца, устрица скользнула по его пиджаку, заляпав соусом. В тот вечер, сгорая от стыда, он купил книгу по этикету и полный комплект столовой посуды. Много дней подряд он практиковался в сервировке официального стола, используя надлежащие вилку, нож и ложку.

Теперь, смотря в зеркало, он убедился в том, что выглядит прекрасно. Правильные черты лица. Хорошая стрижка. Накрахмаленная белая рубашка. Синий галстук. Никаких украшений.

В голове промелькнуло воспоминание о том, как он бросает свое обручальное кольцо на рельсы перед проходящей электричкой. До сих пор Норман так и не знал, что заставило его это сделать — гнев или печаль. Он говорил себе, что теперь это уже не важно.

Вернувшись к письменному столу, Бонд дал знак секретарше пригласить агентов ФБР. С первым, Ангусом Соммерсом, он уже встречался в среду. Второго агента, стройную женщину лет тридцати, Соммерс представил как Рузанну Скатарро. Норман знал, что в здании полно агентов, которые задают служащим вопросы.

Кивком головы Норман Бонд приветствовал посетителей. В качестве любезности он даже слегка приподнялся со стула, но тут же опустился опять, придав лицу бесстрастное выражение.

— Мистер Бонд, — начал Соммерс, — вчера ваш финансовый директор Грег Стэнфорд сделал довольно смелое заявление для прессы. Вы с ним согласны?

Бонд приподнял одну бровь — движение, на отработку которого он потратил немало времени.

— Как вы знаете, агент Соммерс, совет директоров единодушно проголосовал за уплату выкупа. В отличие от моего знаменитого коллеги я возлагал большие надежды на уплату выкупа. Ужасно, что одна из сестер погибла, но, возможно, то, что другая благополучно вернулась домой, это результат выплаты, которую мы сделали. Разве предсмертная записка, оставленная водителем лимузина, не говорит о том, что он не собирался убивать ребенка?

— Да, это так. Вы не согласны с позицией мистера Стэнфорда?

— Я никогда не соглашусь с позицией Грега Стэнфорда. Или позвольте сформулировать это по-другому. Он является главным фининспектором, потому что родственники его жены владеют десятью процентами «голосующих» акций. И понимает, что все мы считаем его пустышкой. У него есть абсурдная идея, что если он займет позицию, противоположную позиции нашего директора Робинсона Гейслера, то привлечет к себе сторонников. Он жаждет заполучить кресло генерального директора. В деле уплаты выкупа Грег Стэнфорд ухватился за возможность стать мудрецом, вещающим после трагедии.

— А вы хотите получить кресло генерального директора, мистер Бонд? — спросила агент Скатарро.

— Я хочу надеяться, что в свое время моя кандидатура будет рассмотрена. В настоящее время, после потрясений прошлого года и огромного штрафа, выплаченного компанией, я полагаю, нынешнему правлению гораздо лучше будет выступить единым фронтом с нашими акционерами. Думаю, своими публичными нападками на мистера Гейслера Стэнфорд оказал компании плохую услугу.

— Поговорим о чем-нибудь другом, мистер Бонд, — предложил Ангус Соммерс. — Зачем вы наняли Стива Фроли?

— По-моему, этот вопрос мы обсуждали два дня назад, мистер Соммерс, — сказал Бонд, умышленно придав своему голосу оттенок раздражения.

— Поговорим об этом еще. В вашей компании три обиженных человека считают, что у вас не было необходимости и права искать кого-то постороннего на должность, которую вы дали Стиву Фроли. Для него это был существенный скачок, не так ли?

— Мистер Соммерс, позвольте объяснить вам кое-что из корпоративной политики. Три человека, которых вы упомянули, метят на мою должность. Все они были протеже прежнего директора и остаются верны ему. Я довольно хорошо разбираюсь в людях, а Стив Фроли умен, очень умен. Сочетание степени магистра экономики и управления с юридическим дипломом, а также интеллект и личные качества дорого стоят в корпоративном мире. У нас состоялась долгая беседа о нашей компании, о проблемах, с которыми мы столкнулись в прошлом году, и о будущем. Мне понравилось то, что я услышал. Кроме того, он представляется мне по-настоящему порядочным человеком, что в наши дни редкость. И наконец, я знаю, что он будет лоялен по отношению ко мне, а для меня это главное.

Норман Бонд откинулся в кресле и сплел пальцы рук.

— Ну а теперь прошу меня извинить, мне пора на совещание, выше этажом.

Ни Соммерс, ни Скатарро даже не пошевелились, чтобы встать.

— Еще несколько вопросов, мистер Бонд, — сказал Соммерс. — В прошлый раз вы не сообщили нам, что одно время жили в Риджфилде, штат Коннектикут.

— С тех пор как начал работать в этой компании, я жил во многих местах. В Риджфилде я жил более двадцати лет назад, когда был женат.

— Разве ваша жена не родила мальчиков-близнецов, которые при рождении умерли?

— Да, это так.

Глаза Бонда ничего не выражали.

— Вы очень любили свою жену, но она ушла от вас вскоре после этого, верно?

— Она переехала в Калифорнию. Хотела начать все сначала. Горе разделяет не меньше людей, чем сближает, агент Соммерс.

— После ее отъезда у вас было нервное расстройство, мистер Бонд?

— Горе вызывает также и депрессию, мистер Соммерс. Я понимал, что один не справлюсь, и записался в группу психологической поддержки. В наши дни такие группы — обычное дело. Двадцать лет назад этого не было.

— Вы поддерживали отношения с бывшей женой?

— Она довольно скоро вышла замуж. Для нас обоих лучше было закрыть эту главу нашей жизни.

— Но к несчастью, ее глава не закрыта? Ваша бывшая жена пропала через несколько лет после повторного замужества.

— Мне это известно.

— Вас допрашивали по поводу ее исчезновения?

— Как ее родителей, других родственников и друзей, меня спрашивали, имел ли я представление о том, куда она могла подеваться. Разумеется, я этого не знал. Фактически я внес часть денег в сумму вознаграждения, обещанного за информацию, которая могла бы помочь ее найти.

— Это вознаграждение так и не было собрано?

— Не было.

— Мистер Бонд, когда вы познакомились со Стивом Фроли, вы не увидели в нем что-то от себя: молодой, умный, амбициозный человек с привлекательной энергичной женой и красивыми детьми?

— Мистер Соммерс, этот допрос становится абсурдным. Если я правильно вас понял, вы предполагаете, что я могу иметь какое-то отношение к исчезновению моей покойной жены и к похищению близнецов Фроли. Как вы смеете оскорблять меня подобными подозрениями? Убирайтесь из моего офиса!

— Вашей покойной жены, мистер Бонд? Откуда вам известно, что она умерла?

48

— Я всегда была предусмотрительным человеком, куколка, — говорила Энджи скорее себе, чем Кэти, которая лежала на кровати в мотеле, обложенная подушками и укутанная в одеяло. — Обычно я заглядываю вперед и этим отличаюсь от Клинта.

Наступила пятница, десять часов утра. Энджи была довольна собой. Накануне вечером, через час после того, как Клинт с Гасом отправились в пивную, она уже погрузила вещи в фургон и выехала с Кэти на шоссе. Деньги от выкупа сложила в чемоданы, туда же побросала второпях сложенную одежду и сотовые телефоны, которые Крысолов в свое время прислал Лукасу и Клинту. Зайдя в дом последний раз, Энджи не забыла прихватить пленки с телефонными разговорами Крысолова, которые записал Лукас, а также водительские права, украденные ею у женщины, с ребенком которой она сидела в прошлом году.

Потом, чуть помедлив, она нацарапала записку Клинту: «Не волнуйся. Позвоню утром. Меня попросили срочно посидеть с ребенком».

Три с половиной часа она ехала к Кейп-Коду, в мотель «Хяннис», где останавливалась несколько лет назад на уик-энд с одним парнем. Ей тогда так понравился Кейп, что она устроилась летом работать на пристани «Сигал» в Харвиче.

— У меня в уме всегда был план побега, на тот случай, если Клинта поймают на одном из заданий, которые он выполнял вместе с Лукасом, — хихикнув, сказала она Кэти.

Но потом, заметив, что Кэти снова засыпает, Энджи нахмурилась и, наклонившись над кроватью, постучала девочку по плечу.

— Слушай, когда с тобой разговаривают. Можешь узнать что-нибудь интересное.

Кэти не открывала глаз.

— Может быть, я дала ей слишком много того лекарства от кашля, — вслух размышляла Энджи. — Если уж Клинт в прошлом году от него засыпал, то тебя, наверное, оно может просто свалить.

Она подошла к кухонной стойке, где стоял кофейник с остатками кофе.

«Хочу есть, — подумала она. — Можно было бы нормально позавтракать, но не могу же я таскать за собой полусонного ребенка без куртки. Может быть, просто запереть ее в номере и купить что-нибудь себе, а потом пойти в магазин и подобрать для нее одежду? Чемоданы оставлю под кроватью и повешу на дверь табличку "не беспокоить". Может, дать ей еще лекарства от кашля? Тогда она уж точно заснет».

Энджи чувствовала, как улетучивается хорошее настроение. Действительно, когда она бывала голодна, то всегда становилась раздражительной и нетерпеливой. Они зарегистрировались в мотеле уже после полуночи. Глаза совершенно слипались. Она уложила ребенка в постель, а сама рухнула рядом и сразу же заснула. Но перед рассветом проснулась, поскольку девочка начала кашлять и заплакала.

«Мне так и не удалось толком поспать, — подумала Энджи. — Немного подремала, вот почему сейчас плохо соображаю. Но хорошо, что додумалась взять с собой водительские права, так что теперь буду здесь известна под именем Линды Хейген».

В прошлом году она присматривала за ребенком Линды Хейген. Однажды хозяйка пришла домой расстроенная, полагая, что оставила бумажник в ресторане. В следующий раз, когда Энджи сидела с ребенком Линды, ей пришлось воспользоваться семейным автомобилем, чтобы отвезти девочку на день рождения. Тогда-то она и заметила бумажник, застрявший между передними сиденьями. Достав его, она обнаружила двести долларов наличными и водительские права. Разумеется, миссис Хейген аннулировала кредитные карточки, но права были настоящей находкой.

«У нас обеих худые лица и темные волосы, — подумала Энджи. — На фотографии миссис Хейген в очках с толстыми стеклами, поэтому, если меня остановят, я надену темные очки. Нужно долго изучать фотку, чтобы понять, что это фальшивка. Так или иначе, здесь я зарегистрирована под именем Линды Хейген, и пока со мной все в порядке, если только фэбээровцы не доберутся до Клинта и не узнают про фургон. А если решу куда-нибудь лететь, то смогу сесть в самолет с документами Линды».

Энджи рассудила, что, если фэбээровцы все же накроют Клинта, тот, вероятно, скажет им, что она отправилась во Флориду. Она понимала также, что надо отделаться от фургона и потратить часть денег на покупку подержанной машины.

«Тогда я смогу ехать куда угодно, и никто мне не помешает, — подумала она. — Брошу фургон на какой-нибудь свалке. Без номеров никто его не найдет. Свяжусь с Клинтом и, если удостоверюсь, что его не приперли к стенке, может, скажу ему, где я, чтобы он приехал. А может, и не скажу. Пока он ничего не узнает. Но ведь я говорила ему, что позвоню сегодня утром, — так и сделаю».

Она взяла один из сотовых и набрала номер Клинта. Он ответил после первого гудка.

— Где ты? — с нажимом спросил он.

— Детка, мне надо было побыстрей убраться. Деньги у меня, не волнуйся. Если бы вдруг к нам заявились фэбээровцы, что было бы, если бы там оказались я, девчонка и деньги? Теперь послушай: выброси кроватку! Ты сказал Гасу, что собираешься увольняться из клуба?

— Да. Я сказал, что мне предложили работу в Орландо.

— Хорошо. Сегодня же подавай заявление об уходе. Если снова появится пронырливый Гас, скажи ему, что мать ребенка, с которым я сидела, попросила меня отвезти его в Висконсин. Скажи, что умер ее отец и потому ей надо остаться здесь и помочь матери. Скажи, что мы встречаемся с тобой во Флориде.

— Не дури мне голову, Энджи.

— А я и не дурю. Если к тебе придут фэбээровцы, ты чист. Я говорила Гасу, что в среду вечером ты искал в Йонкерсе новую машину. Скажи ему, что ты продал фургон, потом пойди и возьми машину напрокат.

— Ты мне не оставила ни гроша, — с горечью произнес он. — Даже те пятьсот баксов, что лежали на тумбочке.

— Не исключено, что у полиции есть некоторые серийные номера. Я просто тебя оберегала. Можешь увеличивать долги на кредитной карте. Это не имеет значения. Недели через две мы исчезнем с лица земли. Я хочу есть. Мне пора идти. Пока.

Энджи захлопнула крышку сотового, подошла к кровати и взглянула на Кэти.

«Спит или притворяется? Она становится такой же вредной, как и другая, — думала Энджи. — Даже если я с ней добра, девчонка меня игнорирует».

Микстура от кашля стояла у кровати. Энджи отвинтила крышку и наполнила чайную ложку. Наклонившись, раздвинула губы Кэти и засунула ей в рот ложку.

— А теперь глотай, — велела она.

Сонная девочка бессознательно проглотила большую часть микстуры. Несколько капель попали в дыхательное горло. Она закашлялась и заплакала. Энджи силой уложила ее обратно на подушку.

— О, ради бога, замолчи, — проговорила она сквозь стиснутые зубы.

Кэти закрыла глаза и, отвернувшись, натянула одеяло на голову. Она старалась не плакать. В ее воображении возникла Келли, сидевшая в церкви рядом с мамой и папой. Кэти не осмеливалась говорить вслух, а только молча шевелила губами, чувствуя, как Энджи привязывает ее к кровати.

В переднем ряду церкви Святой Марии в Риджфилде Маргарет и Стив держали Келли за руки, преклонив колени во время мессы. Рядом с ними доктор Сильвия Харрис, сдерживая слезы, вслушивалась во вступительную молитву, которую читал монсеньор Ромни:

— Боже Всемогущий, от которого не сокрыты людские печали, Тебе ведомо бремя скорби, охватившей нас от потери этого ребенка. Пока мы скорбим об его уходе из жизни, утешь нас сознанием того, что Кэтрин Энн обретается отныне в Твоих любящих объятиях.

Келли потянула Маргарет за руку.

— Мамочка, — позвала она. Впервые после возвращения ее голос звучал громко и ясно. — Кэти очень боится той тети. Она плачет и хочет, чтобы ты привезла ее домой. Сейчас же!

49

Особый агент Крис Смит, директор управления ФБР по Северной Каролине, позвонил по телефону, чтобы договориться о краткой встрече с родителями Стива Фроли в Уинстон-Салеме.

Отец Фроли, Том, заслуженный отставной капитан Нью-Йоркского городского пожарного управления, выразил неудовольствие по поводу звонка.

— Вчера мы узнали о смерти одной из наших внучек. Разве этого мало? Три недели назад моя жена перенесла операцию на коленном суставе и до сих пор страшно мучается. Зачем вам с нами встречаться?

— Нам надо поговорить с вами о старшем сыне миссис Фроли, вашем пасынке Ричи Мейсоне, — сказал Смит.

— О, да! Извините, я мог бы и догадаться. Приезжайте часам к одиннадцати.

Смит, пятидесятидвухлетний афроамериканец, взял с собой Карлу Роджерс, двадцатишестилетнего агента, недавно принятого на службу.

В одиннадцать часов Том Фроли открыл дверь и пригласил агентов войти. Первое, что увидел Смит при входе, были фотографии близнецов, развешанные на стене напротив входной двери.

«Красивые девочки, — подумал он. — Какой позор, что мы не смогли вернуть обеих».

По приглашению Фроли они прошли в уютную гостиную, бывшую продолжением кухни. В просторном кожаном кресле, положив ноги на тахту, сидела Грейс Фроли. Смит подошел к ней.

— Миссис Фроли, прошу простить за вторжение. Я знаю, вы только что потеряли одну из внучек и недавно перенесли операцию. Обещаю, что не отниму у вас много времени. Наше управление в Коннектикуте попросило задать вам и мистеру Фроли несколько вопросов о вашем сыне Ричарде Мейсоне.

— Садитесь, пожалуйста, — указал на диван Том Фроли, а себе пододвинул стул и сел ближе к жене. — Что за неприятности у Ричи? — спросил он.

— Мистер Фроли, я не говорил, что у Ричи неприятности. Мы собирались с ним переговорить, но он не появился на работе в аэропорту Ньюарка в среду вечером. По словам соседей, с прошлой недели Ричи не видели около его дома.

У Грейс Фроли были припухшие глаза. Агенты видели, как она то и дело подносит к лицу маленький носовой платок. Смит понял, что женщина пытается скрыть дрожание губ.

— Он говорил нам, что возвращается на работу, — нервно произнесла она. — Три недели назад мне сделали операцию. Вот почему Ричи в прошлые выходные приехал меня навестить. Может быть, с ним что-нибудь случилось? Если он не пришел на работу, то по дороге домой мог попасть в аварию.

— Грейс, смотри на вещи трезво, — мягко заметил Том. — Ричи терпеть не мог эту работу. Он говорил, что с его умом смешно перетаскивать багаж с места на место. Я не удивился бы, если бы он, поддавшись минутному настроению, решил поехать в Вегас или другое подобное место. Он и прежде с десяток раз проделывал такие вещи. С ним все в порядке, дорогая. У тебя и так есть о чем беспокоиться, помимо него.

Том говорил ободряющим тоном, однако в словах утешения, предназначенных для жены, Крис Смит уловил нотку раздражения. Он был уверен, что Карла Роджерс тоже ее заметила. Из досье на Ричи Мейсона следовало, что тот всю жизнь создавал матери проблемы. Бросил школу, в юности имел судимость, сведения о которой закрыты, пять лет просидел в тюрьме за мошенничество, стоившее целое состояние десятку инвесторов — включая Франклина Бейли, который потерял семь миллионов долларов.

У Грейс Фроли был измученный напряженный вид женщины, много выстрадавшей как в физическом, так и душевном плане. На вид ей было около шестидесяти — привлекательная женщина с седыми волосами и худощавой фигурой. Том был большим широкоплечим мужчиной и выглядел на несколько лет старше жены.

— Миссис Фроли, вам сделали операцию три недели назад. Почему Ричи так долго к вам не приезжал?

— Я две недели находилась в центре реабилитации.

— Понятно. Когда Ричи к вам приехал и когда уехал? — спросил Смит.

— Приехал в прошлую субботу, около трех часов ночи. С работы в аэропорту он ушел примерно в три часа дня, и мы ожидали его к полуночи, — ответил за жену Том Фроли. — Но потом он позвонил и сказал, что движение очень плотное. Попросил нас лечь спать и оставить дверь незапертой. Я сплю чутко, так что услышал, когда он вошел. Он уехал около десяти утра во вторник, сразу после того, как мы вместе посмотрели по телевизору интервью со Стивом и Маргарет.

— Ему часто звонили по телефону? — спросил Смит.

— Он не пользовался нашим телефоном. У него сотовый. Не могу сказать, часто ли он им пользуется.

— Ричи часто вас навещает, миссис Фроли? — спросила Карла Роджерс.

— Он заглянул проведать нас, когда мы гостили у Стива с Маргарет сразу после их переезда в Риджфилд. Перед этим мы не видели его почти год, — сказала Грейс Фроли усталым, печальным голосом. — Я регулярно ему звоню. Он почти никогда не отвечает, но я оставляю сообщение на его сотовом со словами о том, что мы думаем о нем и любим его. Я знаю, у него случались неприятности, но на самом деле он добрый мальчик. Отец Ричи умер, когда ему было лишь два года. Через три года я вышла замуж за Тома, и он стал для Ричи таким отцом, о котором можно только мечтать. Но в подростковом возрасте Ричи попал в дурную компанию да так и не смог вернуться на правильный путь.

— Какие у него отношения со Стивом?

— Не самые лучшие, — признался Том Фроли. — Он всегда завидовал Стиву. Ричи мог бы поступить в колледж. Оценки у него всегда были неровные, но у него был прекрасный показатель отборочного теста. Фактически он начал посещать Нью-Йоркский университет. Ричи умный, действительно умный, но бросил учебу на первом курсе и отправился в Лас-Вегас. Так он попал в компанию игроков и жуликов. Вы, должно быть, знаете, что он отсидел в тюрьме за мошенничество, в которое его вовлекли.

— Мистер Фроли, имя Франклин Бейли вам о чем-нибудь говорит?

— Это человек, который общался с похитителем моих внучек. Мы видели его по телевизору. Именно он передал выкуп похитителям.

— Он был также одной из жертв мошенничества, в котором участвовал Ричи. Та инвестиция стоила мистеру Бейли семи миллионов долларов.

— Бейли знает про Ричи, то есть о том, что он сводный брат Стива? — быстро спросил Фроли с удивлением и беспокойством.

— Теперь знает. Было бы вам известно, если бы Ричи виделся с мистером Бейли, когда навещал вас в Риджфилде в прошлом месяце?

— Нет, вряд ли.

— Мистер Фроли, вы говорите, что Ричи уехал от вас во вторник около десяти утра? — спросил Смит.

— Да. Примерно через полчаса после того, как Стива с Маргарет и Бейли показывали по телевизору.

— Ричи постоянно повторял, что якобы не знал о том, будто компания, в которую он уговаривал людей инвестировать деньги, была дутой. Вы в это верите?

— Нет, не верю, — ответил Фроли. — Когда он рассказывал нам о компании, это звучало так заманчиво, что мы предложили вложиться в нее, но он нам не позволил. Это о чем-то говорит.

— Том, — укоризненно окликнула мужа Грейс.

— Грейс, Ричи заплатил свой долг обществу за участие в мошенничестве. Нечестно притворяться, что он был невинным дурачком. В тот день, когда Ричи признает свою вину в содеянном, он постарается как-то изменить свою дальнейшую жизнь.

— Мы узнали, что, пока Франклин Бейли был в неведении относительно надувательства, он завязал весьма теплую дружбу с Ричи. Возможно ли, чтобы Бейли поверил в историю Ричи и оставался с ним в дружеских отношениях, после того как Ричи вышел из тюрьмы? — спросил Смит.

— Мистер Смит, куда вы клоните с этими вопросами? — спокойно спросил Том.

— Мистер Фроли, ваш пасынок Ричи сильно завидует вашему сыну Стиву. Нам известно даже, что он пытался ухаживать за вашей невесткой, пока она не встретила Стива. Ричи искушен в финансовых делах, вот почему ему удалось обмануть с этим дутым инвестированием так много людей. Франклин Бейли стал одним из объектов нашего расследования. В процессе проверки мы узнали, что примерно в десять минут одиннадцатого во вторник кто-то позвонил Франклину Бейли с вашего домашнего телефона.

На грубом лице Тома Фроли морщины обозначились еще резче.

— Я определенно не звонил Франклину Бейли. — Он повернулся к жене. — Ты ведь тоже не звонила ему?

— Звонила, — твердо произнесла Грейс Фроли. — По телевидению дали его номер, и я позвонила, чтобы поблагодарить за помощь Стиву и Маргарет. Он не ответил, а когда сработал автоответчик, я не стала оставлять сообщение. — Она взглянула на агента Смита, и страдание в ее глазах уступило место гневу. — Мистер Смит, я знаю, вы и ваше Бюро пытаетесь привлечь к правосудию тех, кто похитил моих внучек и стал причиной гибели Кэти. Но выслушайте меня очень внимательно. Не так уж важно, появился ли Ричи на работе в аэропорту Ньюарка. Полагаю, вы считаете, что между ним и Франклином Бейли что-то происходит и это может быть связано с похищением наших внучек. Это совершенно нелепо, так что не тратьте ваше и наше время на проработку этой ошибочной версии.

Она отодвинула пуфик и встала, опираясь на подлокотники кресла.

— У меня умерла внучка. Я с трудом справляюсь с этой болью. Мой младший сын и невестка вне себя от горя. Старший сын — безвольный, глупый человек и даже вор, но он не способен на такую низость, как похищение собственных племянниц. Мистер Смит, пусть ваша организация прекратит это расследование. Неужели мало выпало на мою долю? Неужели этого мало?

Жестом, выражающим полное отчаяние, она вскинула вверх руки, потом опустилась обратно в кресло и уронила голову.

— Уходите! — указывая на дверь, раздраженно произнес Том. — Вы не смогли спасти нашу внучку. Теперь, по крайней мере, постарайтесь найти ее похитителя. Если вы пытаетесь приплести к этому преступлению Ричи, то явно идете по ложному следу. Так что не теряйте время попусту.

Смит выслушал все это с бесстрастным лицом.

— Мистер Фроли, если Ричи появится у вас, передайте ему, пожалуйста, что нам необходимо с ним встретиться. Я оставлю визитку.

Кивнув Грейс Фроли, он повернулся и вышел из дома в сопровождении агента Роджерс.

В машине Смит включил зажигание, а затем спросил коллегу:

— Что вы обо всем этом думаете?

Карла поняла, что он имеет в виду.

— Этот телефонный звонок Франклину Бейли… Думаю, мать его покрывает.

— Я тоже так думаю. Ричи приехал сюда только в ночь на субботу, а это значит, что у него хватило бы времени принять участие в похищении. Пару месяцев назад он побывал в доме в Риджфилде и знал расположение комнат. Приезд к матери мог послужить ему в качестве алиби. Он мог быть одним из двух мужчин, которые получали выкуп.

— Если он был одним из похитителей, то должен был надеть маску. Хотя близнецы были едва с ним знакомы, но без маски все же могли узнать.

— Допустим, одна из сестер его узнала и поэтому ее нельзя было отпускать домой. И может быть, причиной смерти Лукаса Уола было не самоубийство?

Роджерс уставилась на своего начальника.

— А я и не знала, что агенты в Нью-Йорке и Коннектикуте рассматривают подобную версию.

— Парни из Нью-Йорка и Коннектикута рассматривают любую версию и отслеживают любой возможный поворот. У них есть это дело, и во время их дежурства умер трехлетний ребенок. Некто, называющий себя Крысоловом, все еще на свободе. Он повинен в смерти этого ребенка, как и любой другой участник похищения. Фроли-старшие сказали, что Ричи, скорее всего, обыкновенный мошенник, но мне никак не отделаться от мысли, что мать сейчас его покрывает.

50

После вспышки эмоций в церкви Келли погрузилась в молчание. Когда они приехали домой, она поднялась в спальню и вскоре спустилась, прижимая к себе двух плюшевых медведей.

Дома их дожидалась Рина Чапмен, добрая соседка, которая несколько раз готовила им обеды, а один раз даже говорила по телефону с Крысоловом, позвонившим на ее номер.

— Вам обязательно надо поесть, — сказала она.

Она поставила в кухонной нише круглый стол, за которым все устроились — Маргарет с Келли на коленях, а напротив Стив и доктор Харрис. Рина расставила на столе большие плоские тарелки, но сама отказалась остаться.

— Я вам сейчас не нужна, — твердо сказала она.

Яичница с пылу с жару, тосты с тонко нарезанной ветчиной и горячий крепкий кофе согрели всех. Пока они пили по второй чашке, Келли соскользнула с коленей Маргарет.

— Почитаешь мне мою книжку, мамочка? — спросила она.

— Я почитаю, детка, — сказал Стив. — Принеси ее мне.

Маргарет заговорила, только когда Келли вышла из кухни. Она догадывалась о возможной реакции, но должна была поделиться с присутствующими своими чувствами.

— Кэти жива. Они с Келли общаются друг с другом.

— Маргарет, Келли все еще пытается общаться с Кэти и, кроме того, понемногу рассказывает вам о собственном опыте. Она боялась той женщины, которая за ней присматривала. Ей поскорей хотелось домой, — мягко сказала доктор Харрис.

— Она разговаривала с Кэти, — упрямо произнесла Маргарет. — Я точно знаю.

— Ах, милая, — возразил Стив. — Не разбивай себе сердце, старайся не слушаться того слабого голоса надежды, который говорит тебе, что Кэти жива.

Маргарет охватила пальцами кофейную чашку, вспоминая, как в день исчезновения близнецов делала то же самое, стараясь согреть руки. Она поняла, что теперь ужас последних суток сменился отчаянной потребностью найти Кэти, пока не станет слишком поздно.

«Будь осторожна, — говорила она себе. — Никто тебе не поверит. Если подумают, что ты сходишь с ума от горя, станут давать успокоительное, то, что прошлой ночью свалило тебя с ног на много часов. Нельзя больше этого допустить. Ты должна ее найти».

Пришла Келли с популярной детской книжкой доктора Сьюса, которую они читали еще до похищения. Стив отодвинул свой стул и взял девочку на руки.

— Пойдем сядем в мое большое кресло в кабинете.

— Кэти тоже любит эту книжку, — сказала Келли.

— Ну тогда мы будем считать, что я читаю вам обеим.

Стиву удалось произнести эти слова твердым голосом, хотя глаза его наполнились слезами.

— Ой, папочка, это глупо. Кэти сейчас нас не услышит. Она спит, она сейчас одна, и эта тетя привязала ее к кровати.

— Ты хочешь сказать, что эта тетя привязывала вас к кровати, да, Келли? — быстро спросил Стив.

— Нет. Мона оставляла нас в большой кроватке, и мы не могли выбраться. Кэти сейчас лежит в кровати, — настойчиво повторила Келли, потом похлопала Стива по щеке. — Папа, почему ты плачешь?

— Маргарет, чем скорее Келли вернется к нормальному режиму, тем легче ей будет привыкнуть к отсутствию Кэти, — сказала доктор Харрис немного позже, собираясь уходить. — Думаю, Стив прав. Для нее лучше всего будет пойти в детский сад.

— Только чтобы Стив все время за ней присматривал, — с опаской согласилась Маргарет.

— Разумеется. — Сильвия Харрис осторожно обняла Маргарет. — Мне надо в больницу проведать некоторых пациентов, но сегодня вечером я вернусь, если вы считаете, что я нужна вам.

— Помните, когда у Кэти была пневмония и та молодая медсестра собиралась дать ей пенициллин? Если бы вас там не было, не знаю, что могло бы случиться, — сказала Маргарет. — Проведайте ваших больных деток, а потом возвращайтесь, пожалуйста. Вы очень нам нужны.

— После единственной пробы мы точно установили, что Кэти нельзя принимать пенициллин, — согласилась доктор Харрис и добавила: — Маргарет, можете печалиться о ней, но не ищите надежду в том, что говорит Келли. Поверьте мне, она лишь переживает заново собственный опыт.

«Не пытайся ее убедить! — предостерегла себя Маргарет. — Она тебе не верит. Стив тоже не верит. Надо поговорить с агентом Карлсоном, — решила она. — Надо немедленно с ним поговорить!»

Сжав на прощание руку Маргарет, Сильвия Харрис ушла. Впервые за неделю оказавшись дома одна, Маргарет закрыла глаза и сделала глубокий вдох, потом поспешила к телефону и набрала номер Уолтера Карлсона.

Он ответил после первого гудка.

— Маргарет, чем могу быть полезен?

— Кэти жива, — сказала она и, не дав ему заговорить, поспешно добавила: — Знаю, вы мне не поверите, но она жива. Келли с ней общается. Час назад Кэти спала, привязанная к кровати. Келли мне это сказала.

— Маргарет…

— Не пытайтесь меня образумить. Верьте мне. Только в записке погибшего человека сказано, что Кэти умерла. Ее тело не найдено. Вы знаете, что Лукас поднялся на борт самолета с большой коробкой, и лишь предполагаете, что там было тело Кэти. Перестаньте предполагать и найдите ее. Вы меня слышите? Найдите ее!

Прежде чем он успел ответить, Маргарет бросила трубку и, упав в кресло, уронила голову на руки.

«Есть что-то такое, что мне надо вспомнить. Я знаю, это имеет отношение к платьям, которые я купила близняшкам ко дню рождения, — подумала она. — Поднимусь к их шкафу, достану платья и постараюсь вспомнить».

51

Ранним вечером в пятницу агенты ФБР Ангус Соммерс и Рузанна Скатарро позвонили в дверь дома 415 по Уолнат-стрит в Бронксвилле, Нью-Йорк, где жила Эми Линдкрофт, первая жена Грега Стэнфорда. В отличие от больших и элегантных домов вокруг она жила в скромном белом домике с темно-зелеными ставнями, блестевшими в солнечных лучах неожиданно яркого дня.

Этот дом напомнил Ангусу Соммерсу тот, в котором он вырос и который стоял по другую сторону Гудзона в Клостере, штат Нью-Джерси. В голове промелькнуло привычное сожаление: «Мне следовало купить этот дом, когда мама с папой переехали во Флориду, ведь за последние десять лет стоимость его возросла вдвое».

Услышав звуки приближающихся к двери шагов, агент успел еще подумать о том, что тот дом был больше чем просто имущество.

Из опыта Соммерс знал, что даже люди, чья совесть чиста, могут проявлять нервозность, если к ним приходят агенты ФБР. Однако Эми Линдкрофт позвонила сама и попросила о встрече, сказав, что хочет поговорить о своем бывшем муже. Взглянув на удостоверения агентов, она вскользь улыбнулась и пригласила их войти. Полноватая женщина лет сорока пяти, с блестящими карими глазами и темными с проседью волосами, обрамлявшими лицо, была одета в блузу художника поверх джинсов.

Агенты прошли за ней в гостиную, со вкусом обставленную в раннем американском стиле. Видное место в ней занимала великолепная акварель, изображающая береговые скалы Гудзона. Соммерс подошел поближе, чтобы рассмотреть ее. В углу картины он различил подпись «Эми Линдкрофт».

— Прекрасная вещь, — искренне восхитился он.

— Я зарабатываю на жизнь как художник. Приходится стараться, — обыденным тоном произнесла Линдкрофт. — А теперь садитесь, пожалуйста. Не буду долго вас задерживать, но, возможно, вам будет интересно послушать то, что я скажу.

Еще в машине Соммерс попросил агента Скатарро вести беседу. Теперь она сказала:

— Госпожа Линдкрофт, правильно ли я поняла, что вы хотите нам рассказать нечто, имеющее отношение к похищению близнецов Фроли?

— Это может иметь к нему отношение, — подчеркнула Линдкрофт. — Возможно, это прозвучит как слова отвергнутой женщины. Может быть, так оно и есть, но Грег обидел очень многих людей, и если ему навредят мои слова, то так тому и быть. В университете моей соседкой по комнате была Тина Ольсен, наследница фармацевтической компании, и меня всегда приглашали в гости в разные дома этой семьи. Теперь я понимаю, что Грег женился на мне, чтобы проложить себе путь в мир Тины. Ему прекрасно это удалось. Грег умен и знает, как себя подать. Когда мы только поженились, он работал в небольшой инвестиционной компании, но начал втираться в доверие к мистеру Ольсену, который в конце концов пригласил его работать у себя. Грегу удалось подняться выше и стать правой рукой Ольсена. Потом они с Тиной объявили, что любят друг друга. После десяти лет замужества я наконец забеременела. Потрясение от того, что меня обманывают муж и лучшая подруга, вызвало у меня выкидыш. Чтобы остановить кровотечение, мне сделали гистерэктомию.

«Она не просто отвергнутая женщина», — подумал Ангус Соммерс, заметив промелькнувшую в глазах Эми Линдкрофт печаль.

— Потом он женился на Тине Ольсен, — сочувственно подсказала Скатарро.

— Да. Они состояли в браке шесть лет. Потом Тина обнаружила, что он с кем-то ей изменяет, и избавилась от него. Не стоит и говорить, что ее отец уволил его. Вы должны понять: Грег просто неспособен хранить верность женщине.

— Зачем вы это рассказываете, госпожа Линдкрофт? — спросил Ангус Соммерс.

— Примерно шесть с половиной лет назад, когда Грег снова женился, мне позвонила Тина с извинениями. Она сказала, что не ожидает от меня прощения, но тем не менее хочет попытаться. Она призналась, что ее доконало не только распутство Грега. Ее отец узнал, что он «доил» компанию с помощью дутых статей расходов. Чтобы избежать скандала, мистер Ольсен сам покрыл эти издержки. Тина сказала, что если это может служить утешением, то я должна знать, что в истории со своей очередной невестой, Миллисент Элвин Паркер Хаф, Грег откусил кусок, который не смог проглотить. Эта леди не промах: она заставила его подписать брачный контракт, в котором сказано, что, если брак продлится менее семи лет, он не получит ни доллара.

Улыбка Эми Линдкрофт не выражала радости.

— Вчера Тина снова позвонила, после того как увидела интервью с Грегом по телевизору. Она сказала, что он изо всех сил старается произвести на Миллисент хорошее впечатление. Срок, указанный в брачном контракте, истекает через несколько недель, а Миллисент проводит много времени в Европе, вдали от него. Последний муж, которого она выгнала, не догадывался, что происходит, пока не попытался попасть в их квартиру на Пятой авеню, а швейцар сказал, что ему не разрешается входить в дом.

— Вы хотите сказать, Грег имеет основания опасаться, что с ним поступят так же? И он может быть причастен к похищению, поскольку ему нужны деньги? Не преувеличение ли это, госпожа Линдкрофт?

— Возможно, если бы не еще один факт.

Хотя агенты ФБР были обучены не проявлять своих чувств, но «еще один факт», который с долей злорадства сообщила им Эми Линдкрофт, все-таки вызвал у них обоих сильное изумление.

52

Маргарет сидела на краю кровати в спальне близнецов, держа на коленях голубые бархатные платьица, купленные к их дню рождения. Она старалась отделаться от воспоминаний о событиях недельной давности, когда одевала близнецов к приходу гостей. Стив рано вернулся с работы, потому что после праздника они собирались пойти на корпоративный ужин.

Близняшки были так возбуждены, что Стиву пришлось держать Келли на коленях, пока Маргарет застегивала пуговицы на платье Кэти.

Девочки хихикали и переговаривались на своем языке, вспоминала она. Она была убеждена, что они умеют читать мысли друг друга.

«Вот почему я знаю, что Кэти жива, ведь она сама сказала Келли, что хочет вернуться домой».

Представив себе привязанную к кровати, испуганную Кэти, Маргарет готова была закричать от страха и гнева.

«Где мне ее искать? — терзалась она. — С чего начать? И что с платьями? Мне надо что-то вспомнить насчет платьев. Что именно?»

Она провела рукой по бархату, вспоминая, что цена показалась ей чересчур большой, несмотря на то что была указана со скидкой. Она посмотрела другие вещи, а потом снова вернулась к этим платьям. Продавщица сказала, сколько они стоили бы в «Бергдорфе». Потом добавила, что, как ни странно, она только что обслуживала другую женщину, покупавшую вещи для близнецов. Маргарет охнула.

«Так вот что я пыталась вспомнить! Место, где я купила платья. Продавщица. Она сказала мне, что незадолго до моего визита продавала одежду для трехгодовалых близнецов женщине, которая, похоже, не представляла, какой им нужен размер».

Маргарет встала, и платьица соскользнули на пол.

«Я узнаю эту продавщицу, если увижу, — подумала она. — Возможно, тот факт, что кто-то еще покупал одежду для трехлетних близнецов в том же магазине за несколько дней до похищения моих девочек, — просто нелепое совпадение. Но, с другой стороны, если похищение планировали заранее, предполагалось, что дети в момент похищения должны быть в пижамах и им понадобится сменная одежда. Мне необходимо поговорить с этой продавщицей».

Когда Маргарет спустилась вниз, Стив как раз пришел с Келли из детского сада.

— Все друзья были так рады увидеть нашу маленькую девочку, — сказал он наигранно бодрым голосом. — Правда, милая?

Не ответив, Келли отпустила его руку и принялась стаскивать с себя куртку. Потом что-то зашептала.

Маргарет взглянула на Стива.

— Она разговаривает с Кэти.

— Пытается поговорить с Кэти, — поправил он.

— Стив, дай мне ключи от машины.

— Маргарет…

— Стив, я знаю, что делаю. Побудь с Келли. Не оставляй ее ни на минуту, И пожалуйста, записывай все, что она скажет.

— Куда ты едешь?

— Недалеко. Всего лишь в магазин на седьмом шоссе, где я купила праздничные платья. Хочу поговорить с продавщицей, которая меня обслуживала.

— Может, позвонишь ей?

Маргарет заставила себя сделать глубокий вдох.

— Стив, просто дай мне ключи. Со мной все в порядке. Я недолго.

— В конце улицы по-прежнему стоит репортерский фургон. Они поедут за тобой.

— У них не будет такой возможности. Я улизну, прежде чем они поймут, что это я. Дай ключи.

Келли вдруг быстро повернулась и обхватила руками ногу Стива.

— Прости меня! — захныкала она. — Прости!

Стив подхватил ее на руки и стал баюкать.

— Келли, все хорошо. Все хорошо.

Девочка сжала свою руку. Маргарет подняла рукав трикотажной рубашки и увидела, как рука начинает краснеть в том же месте, где была еле различимая черная с синим отметина, которую они заметили у Келли, когда та вернулась домой.

Маргарет почувствовала, как во рту у нее пересохло.

— Та женщина только что ущипнула Кэти, — прошептала она. — Я знаю. О господи, Стив, неужели ты не понимаешь? Дай мне ключи!

Муж неохотно достал ключи из кармана. Она выхватила их и побежала к двери. Пятнадцать минут спустя она входила в магазин дешевых товаров «Эбби» на шоссе 7.

В магазине было с десяток покупателей, все женщины. Маргарет расхаживала по рядам, высматривая знакомую продавщицу, но не могла ее найти. Наконец, вне себя от нетерпения, она обратилась к кассирше, которая направила ее к администратору.

— О, вы имеете в виду Лайлу Джексон, — сказала администратор, когда Маргарет описала продавщицу. — У нее выходной, она собиралась везти мать в Нью-Йорк на ужин и спектакль. Любая из наших продавщиц будет рада помочь вам.

— У Лайлы есть сотовый? — прервала ее Маргарет.

— Да, но я не могу вам его дать.

Администратор, женщина лет шестидесяти, с убеленными сединой светлыми волосами, неожиданно утратила свою сердечность.

— Если у вас есть жалоба, можете разговаривать непосредственно со мной. Меня зовут Джоан Хауэлл, и я здесь отвечаю за все.

— Это не жалоба. Просто, когда я была здесь на прошлой неделе, Лайла Джексон обслуживала также и другую женщину, которая покупала одежду для близнецов, не зная их размера.

Хауэлл покачала головой.

— Я не могу вам дать номер ее сотового, — твердо сказала она. — Она будет здесь завтра в десять утра. Можете приехать.

И, вежливо улыбнувшись, администратор повернулась спиной.

Маргарет схватила ее за руку.

— Вы не понимаете, — повышая голос, взмолилась она. — Пропала моя маленькая девочка. Она жива. Мне надо найти ее, пока не будет слишком поздно.

На них стали обращать внимание покупатели, находящиеся поблизости. «Не устраивай сцен, — предупредила она себя. — А то сочтут тебя сумасшедшей».

— Извините, — пробормотала она, отпуская рукав Хауэлл. — Когда завтра придет Лайла?

— В десять. — На лице Джоан Хауэлл появилось сочувствующее выражение. — Вы миссис Фроли? Лайла говорила мне, что вы покупали здесь праздничные платья для ваших близняшек. Мне так жаль Кэти. Извините, что не узнала вас. Я, конечно, дам вам номер сотового Лайлы. Но, скорее всего, она не возьмет его с собой в театр или же выключит. Приходите к нам завтра, пожалуйста.

Маргарет слышала перешептывание покупателей, которые были свидетелями ее эмоциональной вспышки.

— Это миссис Фроли. Та самая, у которой близнецы…

В порыве отчаяния Маргарет повернулась и бросилась вон. Сев в машину, она включила зажигание и до отказа выжала педаль газа. Женщина не понимала, куда едет. Позже она вспомнила, что ехала по шоссе на север, добравшись до Провиденса в штате Род-Айленд. Здесь, у первого знака на Кейп-Код, она остановилась для заправки и только тогда поняла, как далеко уехала. Повернув на южную ветку, она ехала, пока не увидела указателя на шоссе 7, свернула на него, понимая, что ей нужно найти аэропорт Данбери. Добравшись до него, она припарковалась у въезда.

«Он нес ее тело в коробке, — думала она. — Это был ее гроб. Он взял его в самолет и полетел над океаном, потом открыл дверь или окно и выбросил тело моей красивой маленькой девочки в океан. Падение было, наверное, долгим. Сломалась ли коробка? Вывалилась ли Кэти в воду? Вода сейчас такая холодная. Не надо об этом, — увещевала она себя. — Думай о том, как Кэти любила плескаться в волнах. Надо, чтобы Стив взял напрокат катер. Если мы выйдем в океан и я брошу в воду цветы, может быть, тогда я смогу с ней попрощаться. Может быть…»

Вдруг водительское окно осветилось ярким светом. Маргарет подняла глаза.

— Миссис Фроли? — вежливо спросил патрульный.

— Да.

— Мы бы хотели помочь вам добраться домой, мадам. Ваш муж страшно обеспокоен.

— Я просто ездила по делу.

— Сейчас одиннадцать вечера. Вы ушли из магазина в четыре часа дня.

— Правда? Это потому, наверное, что я перестала надеяться.

— Да, мадам. А теперь позвольте, я отвезу вас домой.

53

В пятницу, ближе к вечеру, агенты Ангус Соммерс и Рузанна Скатарро вышли от Эмми Линдкрофт, направились в офис «Си-эф-джи-энд-уай» на Парк-авеню и потребовали немедленной встречи с Грегом Стэнфордом. Прождав добрых полчаса, они были допущены в офис, обставленный не столько в хорошем, сколько в индивидуальном вкусе его хозяина.

Вместо обычного письменного стола здесь стоял антикварный. Соммерс, сам неравнодушный к антиквариату, мысленно квалифицировал предмет как относящийся к началу восемнадцатого века. Такой стоит небольшого состояния. Книжные полки заменяло расположенное по левую руку бюро восемнадцатого века. На отполированной поверхности отражался свет угасающего дня. Окно выходило на Парк-авеню. Стэнфорда не устраивало обычное кресло начальника. Он восседал в обитом богатой тканью антикварном. Стулья же для посетителей, напротив, были заурядными, обитыми чем-то простеньким, и служили наглядным свидетельством того факта, что Стэнфорд не считает посетителей людьми, равными себе. Единственным, а потому привлекающим особое внимание украшением стены по правую руку от стола являлся прекрасно выполненный портрет красивой женщины в вечернем платье. Соммерс ни на секунду не усомнился, что надменная особа без тени улыбки на лице — не кто иная, как нынешняя жена Стэнфорда, Миллисент.

«Не удивлюсь, если служащим в этом заведении запрещено смотреть ему в глаза, — подумал Соммерс. — Ну и надутый же тип! А офис — он его сам так обставил или тут приложила руку его жена? Она состоит в паре музейных комитетов, так что должна в подобных вещах разбираться».

Ранее, когда они приходили беседовать с Норманом Бондом, тот сделал жест вежливости — встал при их появлении. Стэнфорд не стал утруждаться. Он молча сидел, сцепив руки, предоставив агентам усаживаться без приглашения.

— Есть ли успехи в поисках Крысолова? — отрывисто осведомился он.

— Есть, — быстро и убедительно ответил Ангус Соммерс. — Он уже почти у нас в руках. Большего я не имею права сообщать.

Стэнфорд поджал губы.

«Нервы? — усмехнулся про себя Соммерс. — Хотелось бы».

— Мистер Стэнфорд, нам необходимо обсудить кое-какие новые данные.

— Трудно представить, что это могут быть за данные, — отозвался хозяин кабинета. — Мою позицию по поводу выкупа я сформулировал предельно четко. А больше нам с вами обсуждать нечего.

— Не совсем так, — медленно и с удовольствием процедил Соммерс. — Когда вы узнали, что один из злоумышленников — Лукас Уол, то испытали, полагаю, немалый шок.

— С какой стати?

— Вы ведь видели его фотографию в газетах и по телевизору?

— Конечно видел.

— В таком случае вы не могли не вспомнить, что этот человек, ранее судимый, в течение нескольких лет был вашим шофером.

— Не понимаю, к чему вы клоните.

— Думаю, понимаете, мистер Стэнфорд. Ваша вторая жена, Тина Ольсен, была активисткой благотворительной организации, члены которой помогают освободившимся из тюрьмы устроиться на работу. Через нее вы познакомились с Джимми Нельсоном. Этот человек в один прекрасный день взял имя своего погибшего двоюродного брата, Лукаса Уола. У Тины Ольсен был свой собственный шофер, он возил ее уже давно. Джимми же — или, если угодно, Лукас — частенько обслуживал вас в период вашего брака с ней. Вчера Тина Ольсен позвонила вашей первой жене, Эмми Линдкрофт, и сообщила, что, по ее мнению, Лукас возил вас еще долгое время после разрыва ваших отношений с ней. Это правда, мистер Стэнфорд?

Стэнфорд переводил взгляд с одного агента на другого.

— Хуже разъяренной женщины может быть только разъяренная женщина, — покачал головой он. — Во время брака с Тиной я пользовался службой такси. Честно говоря, я никогда не завязывал — да и не собирался — отношений ни с одним из многих шоферов, занятых в этой организации. Если вы скажете мне, что один из злоумышленников одновременно таксист, который несколько раз меня возил, я приму этот факт, хотя буду, разумеется, шокирован новостью. Предполагать, что я узнаю его по фотографии в газете, нелепо.

— Так вы не отрицаете, что знакомы с ним? — осведомился Соммерс.

— Вы можете сказать про любого, что он возил меня десять лет назад, и я не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть факт знакомства с ним. Теперь уходите.

— У нас в руках бухгалтерские документы Лукаса за несколько лет, — произнес, вставая, Соммерс. — Думаю, он возил вас гораздо чаще, чем вы хотите признать. По-видимому, это не единственное, что вы пытаетесь от нас скрыть. Мы все выясним, мистер Стэнфорд. Обещаю.

54

— Объясняю в последний раз, — говорила Энджи, обращаясь к Кэти. — Из-за твоего нытья и кашля я не спала полночи и теперь сыта по горло. Я не могу сидеть с тобой целыми днями. Залепить тебе рот клейкой лентой тоже нельзя, потому что ты со своей простудой задохнешься. Так что придется тащить тебя с собой. Вчера я прикупила тебе кое-какую одежду, но сандалии тебе малы. Так что мы вернемся в магазин, там я поменяю их на другие, на размер больше. Ты же тем временем будешь лежать на полу в машине и молчать в тряпочку. Ясно?

Дело происходило в девять утра в воскресенье.

Кэти кивнула. Энджи вырядила ее в футболку, комбинезон и курточку с капюшоном. Короткие черные волосы девочки липли ко лбу и щекам, все еще мокрым после душа. Щедрая доза сиропа от кашля уже делала свое дело — Кэти клонило ко сну. Ей ужасно хотелось поговорить с Келли, но «разговор» близнецов был под запретом. Именно за такой «разговор» Энджи вчера вечером так больно ущипнула ее.

«Мамочка, папочка, — мысленно зашептала Кэти. — Я хочу домой. Я так хочу домой».

Она знала, что надо постараться не плакать, и не хотела плакать. Но когда она, уже совсем сонная, не нащупала руки Келли, то отчетливо ощутила, что находится не дома и мама не придет подоткнуть одеяло. Тогда девочка не справилась с собой и разревелась.

Сандалии, купленные ей Энджи, жмут. От них болят пальцы. В них ходить совсем не так удобно, как в розовых шлепанцах или как в лакированных туфельках, которые ей надевают к нарядному платью на утренники. Может быть, если она будет хорошо себя вести, не станет плакать и сдержит кашель да к тому же не будет говорить, «как говорят близнецы», то мамочка придет и заберет ее домой? И Энджи — настоящее имя Моны. Так ее иногда называл Гарри. Который вовсе не Гарри, а Клинт. Так его иногда называла Энджи.

«Я хочу домой», — подумала она, и на глаза навернулись слезы.

— Не начинай реветь, — предупредила Энджи, открывая дверь и за руку вытаскивая Кэти наружу, туда, где у дома стояли припаркованные машины.

Припустил сильный дождь. Энджи поставила на землю большой чемодан и накинула на голову Кэти капюшон.

— Не хватало тебе еще сильнее простудиться. И так с тобой хлопот не оберешься.

Энджи сначала втащила в машину чемодан, а потом уложила Кэти на подушку на пол машины, прикрыв ее одеялом.

— Вот еще дело. Надо тебе покупать сиденье, — вздохнула она. — Господи, не стоишь ты таких хлопот.

Она захлопнула заднюю дверцу, устроилась на водительском сиденье и повернула ключ зажигания.

— Впрочем, я ведь всегда хотела ребенка, — проговорила она, обращаясь скорее к себе самой, чем к Кэти. — Даже в переделки из-за этого попадала. Мне кажется, тот малыш вправду обожал меня и хотел остаться со мной. Я прямо на стенку полезла, когда мамаша явилась его забирать. Его звали Билли. Хорошенький! К тому же я всегда могла его развеселить — не то что тебя, плакса несчастная. О господи!

Кэти понимала, что Энджи больше ее не любит. Свернувшись калачиком на полу, она сунула в рот большой палец. Так она поступала, когда была совсем маленькой, но потом перестала. Теперь же ничего не могла с собой поделать. С пальцем во рту легче не заплакать.

Выруливая с гостиничной парковки, Энджи продолжала говорить:

— Если тебе интересно, куколка, то мы в Кейп-Коде. Эта улица ведет к докам, из которых судна уходят в Мартас-Винъярд и Нантакет. Я однажды была в Мартас-Винъярде, с парнем, с которым тогда встречалась. Он мне вроде как нравился, но потом мы разошлись. Эх, встретить бы его сейчас! От него-то я бы не стала скрывать, что у меня есть миллион баксов. Здорово было бы!

Кэти почувствовала, что машина поворачивает.

— Главная улица, Хайянис, — продолжала Энджи. — Народу не так уж много. Вот месяца через два понабегут — не протолкнуться. Мы к тому времени будем уже на Гавайях. Там для нас безопаснее, чем во Флориде.

Они еще немного проехали. Энджи принялась напевать песенку про Кейп-Код. Слов она почти не помнила, поэтому в основном напевала лишь мотив, в ударных местах вскрикивая: «Вот он, старый Кейп-Код!» Это она повторяла без конца. Наконец машина остановилась, Энджи еще раз проорала: «Вот он, старый Кейп-Код!» — и сказала:

— Мальчик всегда подпевал мне. — Она перегнулась через спинку кресла и недобрым взглядом уставилась на девочку. — Мы на месте. А теперь слушай: не вздумай высунуться, понятно? Я накрою тебя одеялом с головой, так что если кто-нибудь случайно заглянет в машину, то ничего не увидит. Если я, вернувшись, увижу, что ты сдвинулась хоть на дюйм, ты знаешь, что произойдет. Ведь знаешь?

На глаза Кэти опять навернулись слезы. Она кивнула.

— Вот и отлично. Мы друг друга поняли. Я скоро вернусь, и мы сходим в «Макдоналдс». Ты и я. Стиви и мамочка.

Кэти почувствовала, как на голову ей натягивают одеяло, но ей было все равно. Так даже лучше — темно и тепло, к тому же ее клонило в сон и можно было поспать. Но пушистое одеяло щекотало нос. Она чувствовала, что вот-вот раскашляется, но каким-то чудом удержалась до того момента, когда Энджи вылезла из машины и заперла дверцу.

Только тогда девочка позволила себе расплакаться и «поговорить» с Келли.

— Мне не нравится в этом старом Кейп-Коде. Не хочу быть в старом Кейп-Коде. Хочу домой.

55

— Вот он, — шепнул агент Шон Уолш своему партнеру, Деймону Филбурну.

Было субботнее утро, девять тридцать. Шон указывал на худощавого мужчину в джемпере с капюшоном. Мужчина только что припарковал машину возле кондоминиума в Клифтоне, штат Нью-Джерси, и теперь шел по дорожке, направляясь к входной двери дома. Машина, в которой находились дожидавшиеся его агенты, была припаркована на противоположной стороне улицы. Не успел человек вставить ключ в замочную скважину, как агенты очутились по обе стороны от него.

Объект наблюдения, сводный брат Стива Фроли Ричард Мейсон, не выказал признаков удивления.

— Прошу, — пригласил он. — Но вы зря тратите время. Я не имею никакого отношения к похищению дочерей моего брата. Знаю, как вы работаете: наверное, прослушивали телефон матери, когда она после вашего прихода звонила мне.

Ответа не последовало. Мейсон включил свет в прихожей и вошел в гостиную. На Уолша она произвела впечатление комнаты в мотеле: диван, обитый коричневым, в мелкий узор твидом; пара тоже коричневых, в полоску, кресел; два журнальных столика с одинаковыми лампами; стол и бежевый ковер. По их сведениям, Мейсон проживал здесь уже десять месяцев, но по виду комнаты никак нельзя было сказать, что она служила ему домом. На встроенных книжных полках — ни одной книги. На стенах — ни одной фотографии. Не было ни одного предмета, носящего на себе отпечаток личности и наводящего на мысль о хобби или другом предпочитаемом способе времяпровождения. Усевшись в кресло, Мейсон закинул ногу на ногу, извлек из кармана пачку сигарет, закурил и бросил взгляд на журнальный столик. В его взгляде явственно читалось раздражение.

— Я выбросил пепельницы, чтобы их вид не соблазнял меня.

Пожав плечами, он встал, направился в кухню и, вернувшись с блюдцем, опять уселся в кресло.

«Изображает из себя крутого, — подумал Уолш. — Все мы умеем играть в эту игру».

Агенты обменялись быстрыми взглядами. Филбурн явно был того же мнения. Молчание затягивалось.

— Послушайте, в последние дни мне пришлось много сидеть за рулем. Я устал и хочу спать. Что вам от меня надо? — спросил Мейсон с нотками вызова в голосе.

— Давно вы опять начали курить, мистер Мейсон? — осведомился Уолш.

— Неделю назад, когда узнал об исчезновении дочерей моего брата.

— А не тогда, когда вы с Франклином Бейли сговорились похитить их?

Агент Филбурн задал этот вопрос совершенно ровным тоном, как будто говоря о чем-то само собой разумеющемся.

— Вы в своем уме? Не забыли, что речь идет о моих племянницах?

Уолш внимательно наблюдал, как Мейсон, отвечая Филбурну, повернулся к нему всем телом. На шее Мейсона появилось красное пятно, быстро распространившееся на лицо. Еще раньше, рассматривая журнальные фотографии, Уолш обратил внимание на сходство Мейсона с братом.

«Большое физическое сходство», — уточнил он про себя, ибо на физической стороне оно и заканчивалось.

Несколько раз Стива Фроли показывали по телевизору, и на Уолша всякий раз производило сильное впечатление то, как Стив, несмотря на огромное нервное напряжение, владеет собой.

Мейсон же угодил в тюрьму за мошенничество, за то, что морочил людям голову и выманивал у них деньги.

«Он и сейчас морочит нам голову, — подумал Уолш. — Корчит из себя разгневанного дядюшку».

— В последний раз я разговаривал с Франклином Бейли восемь лет назад, — сказал Мейсон. — И, учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что он жаждал бы побеседовать со мной еще раз.

— Вас не удивляет, что он, человек посторонний, вдруг вызвался быть переговорщиком? — спросил Уолш.

— Если уж задаваться этим вопросом, то, насколько я помню, Бейли всегда обожал показуху. Он инвестировал средства в мою компанию, когда был мэром, и, помнится, однажды пошутил, что отправился бы даже на процедуру вскрытия конверта, если бы это событие освещалось прессой. Когда в конце концов по результатам голосования ему пришлось оставить должность мэра, у него чуть не случился инфаркт. Знаю, когда меня судили, он жаждал выступить в качестве свидетеля. Для него было большим разочарованием, когда я признал все обвинения. А что было делать? Со всеми лжесвидетелями, нанятыми ФБР, мои шансы равнялись нулю.

— Вы навещали вашего брата и его жену в Риджфилде вскоре после того, как они туда переехали несколько месяцев назад, — напомнил Уолш. — Вы не заглянули к Франклину Бейли, чтобы вспомнить старые добрые времена?

— Дурацкий вопрос, — равнодушно отозвался Мейсон. — Он бы меня на порог не пустил.

— Вы ведь никогда не были особенно близки с братом? — спросил Филбурн.

— В этом нет ничего необычного. Братья часто не питают друг к другу большой нежности. А уж о сводных братьях и говорить нечего.

— Вы познакомились с женой Стива, Маргарет, до него. На чьей-то свадьбе, если я не ошибаюсь. Позже вы позвонили ей и пригласили на свидание, но она отказалась. Потом, в юридическом колледже, она познакомилась со Стивом. Вам это было неприятно?

— У меня никогда не было проблем с привлекательными женщинами. Если не получалось с одной — всегда находилась другая. Доказательством является тот факт, что я развелся с двумя образованными, красивыми женщинами. А о Маргарет с тех пор и не вспоминал.

— Вы едва не вышли сухим из воды после аферы, которая могла бы сделать вас миллионером. Стив же занял должность, представляющую собой стартовую площадку для карьерного взлета. Вам не казалось, что он опять обошел вас?

— Ни разу и в голову не пришло. Уже говорил и могу лишь повторить: я никогда никого не обманывал.

— Мистер Мейсон, работать носильщиком изнурительно. Почему-то мне кажется, что не о такой карьере вы мечтали.

— Это временная работа, — спокойно ответил Мейсон.

— А вы не опасаетесь ее потерять? Вы ведь уже неделю не являетесь на службу.

— Я позвонил и поставил их в известность, что заболел и должен недельку отлежаться.

— Странно, нам об этом не сообщили, — заметил Филбурн.

— Значит, что-то напутали. Уверяю вас, я звонил.

— А куда вы ездили?

— В Лас-Вегас. Внутренний голос говорил, что мне повезет.

— Вам не приходило в голову, что в момент, когда детей вашего брата похитили, неплохо бы побыть с ним, оказать ему моральную поддержку?

— Он бы сам этого не захотел, поскольку стыдится меня. Кто я? Отсидевший срок брат. Зачем ему это надо, да еще когда вокруг кишмя кишат репортеры? Вы сами сказали — Стиви теперь корешится с «Си-эф-джи-энд-уай». Бьюсь об заклад, в его резюме обо мне ни словом не упомянуто.

— Вы ведь прекрасно осведомлены о механизме электронного перевода денег? Вы знаете, какие банки готовы работать с таким переводом — выдать деньги, а потом уничтожить документацию?

— Убирайтесь! Или арестуйте меня, или убирайтесь, — вскочил Мейсон.

Агенты не пошевелились.

— Это совпадение, что вы отправились к матери в Северную Каролину в тот самый уик-энд, когда похитили детей вашего брата? Все выглядит так, будто вы создавали себе алиби.

— Убирайтесь!

Уолш открыл записную книжку.

— Мистер Мейсон, где именно вы останавливались в Лас-Вегасе и есть ли люди, которые могут подтвердить факт вашего пребывания там?

— Я не отвечу больше ни на один вопрос, пока не поговорю с адвокатом. Знаю вашего брата! Вы пытаетесь загнать меня в ловушку!

Уолш и Филбурн встали.

— Мы еще вернемся, — бесстрастно заявил Уолш.

Они покинули квартиру, но остановились у машины Мейсона. Уолш включил фонарик и посветил на приборную доску.

— Пятьдесят тысяч шестьсот сорок семь миль, — заметил он.

Филбурн записал число.

— Он наблюдает за нами.

— Пусть наблюдает. Он знает, зачем я это делаю.

— Сколько миль, со слов его матери, было на спидометре?

— Во время того телефонного разговора, когда мать позвонила ему после нашего ухода, она напомнила, что, по словам отчима, его автомобиль пробежал уже около пятидесяти тысяч миль и гарантия истекает. Уговаривала его пройти техобслуживание. Наверное, Фроли-старший помешан на соблюдении правил эксплуатации автомобилей.

— Сейчас у него всего на шестьсот с лишним миль больше того, что было на момент визита к матери. Только до Уинстон-Салема шестьсот миль. Значит, в Лас-Вегас он точно не ездил. Где, по-твоему, он был?

— Чует мое сердце, где-то совсем в другом месте, нянчился с детишками.

56

В субботу утром Лайлу Джексон так и распирало — до того хотелось рассказать всем и каждому в «Эбби Дискаунт», как ей понравилась пьеса, которую она и ее мать смотрели накануне.

— Это новая версия «Нашего городка», — захлебывалась Лайла, разговаривая с Джоан Хауэлл. — Сказать, что было замечательно, — значит ничего не сказать. Я в восторге! А финальная сцена, когда Джордж, рыдая, бросается на могилу Эмили! Это невозможно передать. У меня слезы текли сами собой. Знаешь, когда мне было двенадцать, мы в школе играли эту пьесу. Мне досталась роль первой умершей женщины. У меня была такая реплика: «Это на той же самой улице, где жили мы. У-у-у-у-у!»

Когда Лайла от чего-то приходила в восторг, ее было не остановить. Хауэлл терпеливо дождалась паузы и вставила:

— У нас вчера вечером тоже было нескучно. Приходила Маргарет Фроли, мать тех девочек-близнецов, которых похитили. Искала тебя.

— Искала меня? — Лайла взялась было за ручку двери, собираясь выйти из комнаты для персонала в торговый зал, но теперь отдернула руку. — Зачем?

— Не знаю. Попросила дать ей номер твоего сотового, а когда я отказалась, забормотала что-то насчет того, что ее малышка жива и она должна ее разыскать. Мне кажется, у бедняжки нервный срыв. Я ее, конечно, не виню, что уж тут удивительного, после того как она потеряла одну из своих двойняшек. Она в меня так и вцепилась, и в какой-то момент мне показалось, что это просто какая-то ненормальная. Однако потом я ее узнала, стала расспрашивать, но она заплакала и выбежала на улицу. Позже в новостях сообщали, что была объявлена тревога из-за того, что она пропала, а потом полиция ее нашла — в одиннадцать вечера, неподалеку от аэропорта в Данбери. Женщина была не в себе, не понимала, где находится.

Вчерашняя пьеса разом вылетела у Лайлы из головы.

— Я знаю, почему она хотела со мной поговорить, — тихо произнесла она. — В тот самый вечер, когда миссис Фроли покупала платья для празднования дня рождения своих дочек, здесь была другая женщина. Она пришла за одеждой для трехлетних девочек-близнецов, но при этом не знала их размера. Я рассказала об этом миссис Фроли, потому что сама очень удивилась. Я даже…

Лайла осеклась. Вряд ли Джоан Хауэлл, всегда придерживающейся правил и буквы, понравится, если она скажет, что чуть ли не силой заставила бухгалтера позвонить в компанию, выдавшую покупательнице кредитную карточку, и получить адрес женщины, которая покупала одежду для близнецов, не зная их размера.

— Если миссис Фроли сочтет, что беседа со мной может оказаться полезной, я готова с ней поговорить, — закончила она.

— Она не оставила номера. Думаю, надо предоставить всему идти, как идет.

Джоан бросила взгляд на часы, тем самым давая понять Лайле, что уже пять минут одиннадцатого и что той платят, чтобы она продавала одежду «Эб-би Дискаунт».

Лайла помнила фамилию покупательницы, не знавшей размер трехлетних девочек-близнецов.

«Даунис, — повторила она про себя, направляясь в отдел. — Она подписала чек как миссис Клинт Даунис. Но когда я завела о ней разговор с Джимом Гилбертом, он сказал, что ее зовут Энджи и что их брак с Даунисом не зарегистрирован. Он работает смотрителем в кантри-клубе в Данбери, и они живут в домике на территории клуба».

Сознавая, что Джоан Хауэлл наблюдает за ней, она подошла к женщине, набравшей для примерки несколько брючных костюмов.

— Отложить их вам? — спросила она.

В ответ на благодарный кивок Лайла приняла из рук покупательницы костюмы. Ожидая, пока женщина закончит выбирать, она думала о том, как права была, когда посчитала, что следует рассказать о странном случае полиции.

«Они ведь призывают всех, кому что-либо известно о похищении, связываться с ними. А Джим Гилберт повернул дело так, будто я полная дура. Все твердил, что, мол, в полицию поминутно звонят люди, якобы осведомленные, а на самом деле не владеющие никакой ценной информацией. И я его послушала! Ну как же, ведь он детектив в отставке».

Покупательница, выбрав еще два костюма, искала взглядом примерочную.

— Вон там одна примерочная свободна, — подсказала ей Лайла.

«В полицию сообщить не поздно и сейчас, — думала она, — но ведь они могут повести себя как Джим и отказаться принимать меня всерьез. Лучше, пожалуй, поступить иначе. Этот клуб в десяти минутах отсюда. Во время ланча я съезжу туда, позвоню в домик смотрителя, а когда откроют, скажу, что футболки, которые я продала той женщине, как выяснилось, с фабричным браком. И я, мол, принесла другие, на замену. Посмотрю, что там и как. Если мне опять что-то покажется странным, свяжусь с полицией».

Ближе к часу Лайла отнесла на кассу четыре футболки второго размера.

— Кейт, положи их в пакет, — попросила она. — Я заплачу, когда вернусь. Очень спешу.

Она почувствовала, что по неясной для нее самой причине действительно торопится.

Начался дождь, но, поспешно уходя, она не подумала о зонте.

«Ничего, не сахарная, не растаю», — утешила себя Лайла, бегом пересекая парковку.

Двенадцать минут спустя она затормозила у ворот клуба. К ее огорчению, дверь оказалась запертой на висячий замок.

«Должен быть другой вход», — подумала Лайла и стала медленно объезжать территорию клуба.

Вот еще одни запертые ворота. Наконец она остановилась перед служебным въездом. Он был перегорожен и с кодовым замком: чтобы поднять шлагбаум, требовалось набрать код. В отдалении, сильно правее здания самого клуба и чуть за ним, располагалось еще одно небольшое строение.

«Наверное, это и есть домик смотрителя, о котором рассказывал Джим Гилберт».

Дождь усилился.

«Раз я зашла так далеко, — решила Лайла, — поворачивать нельзя. Пойду. Хорошо, хоть сообразила прихватить плащ».

Она вышла из машины, поднырнула под шлагбаум и, стараясь не выходить из-под крон деревьев, побежала к домику. Пакет с футболками она держала под плащом.

У самого домика находился гараж на одну машину. Его дверь была не заперта, и она увидела, что помещение пусто.

«Может, и дома никого нет, — подумала она. — И что тогда делать?»

Но, приблизившись к домику, она увидела, что в комнате горит свет.

«Спокойно, спокойно», — подбадривала она себя, поднимаясь на крыльцо и нажимая кнопку звонка.

В пятницу Клинт опять весь вечер провел с Гасом, вернулся домой поздно и спал до полудня. Сейчас он страдал от похмелья и нервничал. Накануне, за ужином в баре, Гас заявил, что когда звонил Энджи по телефону, то слышал плач двух детей.

«Я постарался превратить все в шутку, — вспоминал Клинт. — Сказал, что он, наверное, был в доску пьян, если решил, что в таком курятнике можно держать двоих детей. Я, мол, не против, если Энджи заработает лишний доллар, нянчась с младенцами, но, взбреди ей в голову притащить двух, она знает, что я выставлю ее за дверь. Он вроде бы это съел. Хотя кто знает. Трепло он. Брякнет где-нибудь, что разговаривал с Энджи и слышал, как у нее там плакали двое детей. Да еще к тому же он встретил ее в аптеке, когда она покупала аспирин и ингалятор. Он вполне может поделиться своими впечатлениями с кем-нибудь еще. Надо арендовать машину и избавиться от кроватки, — думал он, заваривая кофе. — Хорошо, что я ее уже разобрал, но надо еще вывезти из дома и выбросить где-нибудь в лесу. Зачем Энджи понадобилось оставлять у себя девчонку? Зачем она убила Лукаса? Если бы оба ребенка оказались дома, мы поделили бы деньги с Лукасом, и все были бы довольны. Теперь же за нами охотится вся страна, потому что люди думают, что одна из девчонок погибла. Энджи скоро надоест с ней возиться. Тогда она ее бросит. Я знаю, что так и будет. Остается лишь надеяться, что она не…»

Клинт не стал додумывать эту мысль, но образ Энджи, наклоняющейся в машину и стреляющей в Лукаса, преследовал его. Это был настоящий шок. Теперь он пребывал в ужасе и спрашивал себя, что еще она способна натворить.

Он сгорбился над кухонным столом, в толстом свитере и джинсах. Нечесаный, щеки в двухдневной щетине. Вторая чашка кофе стояла на столе, нетронутая. Раздался звонок.

«Полиция! Точно, полиция! — Клинт весь покрылся холодным потом. — Нет, наверное, это Гас, — хватаясь как утопающий за соломинку, подумал он. — Надо открыть. Если это легавые, то они видели свет в окне и теперь не уйдут».

Он босиком пересек гостиную, бесшумно ступил на истертый коврик перед дверью. Взялся за ручку, повернул ее и рывком отворил дверь.

Лайла опешила. Она ожидала, что дверь откроет женщина, та самая, которая покупала одежду. Вместо этого перед ней стоял и подозрительно ее рассматривал грузный, неряшливый мужчина.

У Клинта же чувство облегчения от мысли, что это не полиция, тут же сменилось подозрением, что это какая-то ловушка.

«Может, она работает на полицию, — подумал он. — Пришла вынюхивать. Что ж, подыграем. Если бы мне нечего было опасаться, я бы вежливо спросил, чем могу помочь».

Он вымученно улыбнулся.

— Здравствуйте.

«У него больной вид, — была первая мысль Лайлы. — Так сильно потеют только больные».

— Миссис Даунис, то есть я хочу сказать, Энджи дома?

— Нет. Она сейчас работает, сидит с ребенком. Я Клинт. Зачем она вам нужна?

«Наверное, я дура, — подумала Лайла, — но все равно скажу».

— Я Лайла Джексон, — принялась объяснять она. — Работаю в магазине «Эбби Дискаунт». Начальница послала меня передать кое-что Энджи. Мне с минуты на минуту надо возвращаться. Не возражаете, если я войду?

«Главное — создать у него впечатление, что люди знают, где я. Тогда все будет в порядке».

Она чувствовала, что просто не может уйти, не убедившись, что Энджи не прячется где-нибудь здесь, в доме.

— Конечно. Входите.

Клинт сделал шаг в сторону. Лайла метнулась внутрь. Быстро окинув взглядом помещение, она убедилась, что ни в гостиной, ни на кухне никого нет, так же как и в спальне, дверь в которую была широко распахнута. Очевидно, Клинт Даунис в доме один. Если когда-то здесь и были дети, то теперь их и след простыл. Расстегнув плащ, она извлекла пакет с футболками и протянула его Клинту.

— Когда миссис Даунис, то есть Энджи, посетила на прошлой неделе наш магазин, она купила футболки для девочек-близнецов, — начала Лайла. — Мы получили извещение от производителя, что партия, к которой относятся футболки, с браком. Поэтому я принесла на замену другие.

— Очень мило с вашей стороны, — протянул Клинт, мысленно пытаясь увязать одно с другим.

«Наверное, она расплачивалась моей кредитной карточкой, — подумал он. — Эта дура оставила бумажный след».

— Энджи все время сидит с малышами, — объяснил он. — Сейчас вот поехала в Висконсин с одной семьей, чтобы присматривать за их детьми. Пробудет там недели две. Она купила эти вещи, потому что мать детей позвонила и сказала, что забыла один из своих чемоданов.

— Мать трехлетних девочек-близнецов? — спросила Лайла.

— Ага. Вообще-то, насколько я понял со слов Энджи, между детьми разница почти в год. Но размер у них примерно одинаковый. Мать одевает их похоже и называет близнецами, но на самом деле они не близнецы. Может, вы просто оставите вещи? Я как раз собираюсь послать Энджи посылку, вот и положу футболки туда.

Лайла не придумала, как отклонить его предложение.

«Продолжать — впустую тратить время, — решила она. — Этот человек не производит впечатления преступника. И люди действительно часто называют детей с небольшой разницей в возрасте близнецами. Я и сама с этим сталкивалась».

Она протянула пакет Клинту.

— Мне пора, — сказала она. — Пожалуйста, извинитесь за меня перед Энджи — или перед матерью тех детей.

— Разумеется. Без проблем.

Зазвонил телефон.

— Прошу прощения, до свидания, — торопливо произнес Клинт, протягивая руку к телефонной трубке. — Привет!

Говоря, он не сводил глаз с Лайлы.

Она положила руку на дверную ручку.

— Почему не отвечаешь на звонки? Я тебе звонил раз десять, — прорычали в трубку.

Крысолов!

Из-за Лайлы Клинт постарался придать голосу как можно более небрежное и естественное выражение.

— Не сегодня, Гас, — сказал он. — Мне и вправду хочется сделать перерыв.

Лайла открывала дверь медленно, надеясь, что удастся услышать что-нибудь важное. Но невозможно открывать дверь бесконечно, не говоря уже о том, что и вся затея оказалась пустой. Джим Гилберт говорил ей, что Энджи подрабатывает няней. И в просьбе матери докупить недостающую одежду нет ничего необычного.

«Теперь мне еще и за футболки платить», — думала она, быстро шагая к машине.

— Кто там у тебя? — осведомился Крысолов. Клинт подождал, пока Лайла пройдет мимо окна.

— Энджи смылась и забрала с собой одну девчонку. Решила, что оставаться здесь небезопасно. У нее мобильный, который ты дал Лукасу для передачи мне. Она купила детям одежду по моей кредитной карточке. Приходила женщина из магазина, принесла футболки взамен бракованных. Не знаю, догадывается она о чем-то или нет. Я даже не знаю, где Энджи.

Он услышал в трубке звук резко вдыхаемого воздуха и понял, что Крысолов тоже нервничает.

— Спокойнее, Клинт. Думаешь, Энджи еще позвонит?

— Думаю, да. Она мне доверяет и понимает, что я ей нужен.

— Но она не нужна тебе. Что произойдет, если ты скажешь ей, что по ее следам пришла легавая?

— Она запаникует.

— Так скажи ей это. Договорись о встрече там, где она сейчас. И помни — то, что она сделала с Лукасом, она может сделать и с тобой.

— Не думай, что мне это невдомек.

— И кстати, помни, что, если девчонка все еще жива, она может опознать тебя.

57

— Мы все не железные, Маргарет, — мягко произнесла доктор Сильвия Харрис.

Был час дня субботы. Доктор Сильвия и Келли только что разбудили Маргарет.

Сейчас она сидела на кровати, Келли устроилась рядом с ней. Маргарет попыталась улыбнуться.

— Что такое вы мне дали? Я уже забыла, когда в последний раз так отключалась. Вы знаете, что я проспала двенадцать часов?

— А вы знаете, какой недосып у вас накопился за последнюю неделю?

Доктор Харрис старалась придать своему голосу легкость, но ее глаза смотрели очень внимательно и серьезно.

«Маргарет так похудела, — думала она, — и ужасно бледная».

— Я и сейчас не стала бы вас будить, но звонил агент Карлсон. Он хочет зайти побеседовать. Стив вот-вот приедет. Он попросил меня разбудить вас.

— Люди из ФБР, наверное, хотят понять, что творилось со мной вчера. Не удивлюсь, если они сочтут, что я не в себе. Вчера, сразу после того, как вы ушли, я позвонила агенту Карлсону. Стала кричать в трубку, что Кэти жива и что он должен ее найти. — Маргарет притянула Келли к себе и обняла ее. — Потом я поехала в то место, где покупала платья, и буквально набросилась на администратора. Наверное, на меня просто нашло.

— А вы представляете себе, куда пошли после магазина? — спросила доктор Харрис. — Вчера вечером вы сказали, что не помните абсолютно ничего.

— У меня и вправду в воспоминаниях полная пустота — до того момента, как я увидела табличку «Кейп-Код». Это меня словно разбудило. Я поняла, что заехала слишком далеко. Я чувствую себя такой виноватой. Бедному Стиву хватает переживаний и без того, чтобы мне еще терять голову.

Доктор Харрис припомнила то выражение отчаяния, которое увидела на лице Стива вчера вечером, когда пришла в восемь вечера и узнала, что Маргарет дома нет.

— Доктор Сильвия, — мучительно подыскивая слова, стал объяснять Стив. — Сразу после того, как я привел Келли из дошкольной группы, она, снимая курточку, вдруг издала крик и схватилась за то самое место, где у нее раньше был синяк. Наверное, ушиблась о ножку стола в прихожей. Но что творилось с Маргарет! Она твердила, что с Келли это происходит потому, что в этот момент кто-то причиняет боль Кэти, а Келли чувствует боль сестры. Маргарет вырвала у меня ключи от машины и заявила, что ей надо срочно поговорить с кем-то в магазине, где она покупала праздничные платья для девочек. Когда прошли все разумные сроки и она не вернулась, а я не смог вспомнить названия магазина, я позвонил в полицию и заявил о ее исчезновении. Доктор Сильвия, она ведь ничего с собой не сделает? Как вы думаете, она может что-то с собой сделать?

Только через три мучительных часа позвонили из полиции и сообщили, что Маргарет нашли. Она сидела в своей машине неподалеку от аэропорта Данбери. Когда ее привезли домой, она не могла сказать, как провела эти часы.

«Я дала ей сильное снотворное, — подумала доктор Харрис, — и это было самое лучшее, что можно было сделать в тот момент. Я не могу утешить ее в скорби, но могу, по крайней мере, дать ей короткую передышку».

Сейчас она смотрела, как Маргарет гладит Келли по щеке.

— Эй, кто-то очень-очень тихий, — нежно произнесла Маргарет. — Как ты, Кел?

Келли подняла на нее серьезный взгляд, но промолчала.

— Наша девочка и в самом деле все утро молчит, — заметила доктор Харрис. — Мы с тобой спали вместе этой ночью, правда, Келли?

Келли молча кивнула.

— Она хорошо спала? — спросила Маргарет. — Мне показалось, что она немного сильнее обычного реагирует на все. Плакала во сне и довольно много кашляла. Поэтому я и подумала, что лучше мне остаться с ней.

Маргарет прикусила губу. Стараясь, чтобы ее голос не дрожал, она произнесла:

— Наверное, Келли перенимает простуду от сестры. — Она поцеловала дочку в макушку. — Мы справимся с этим, правда, доктор Сильвия?

— Разумеется, но уверяю вас, что легкие у нее абсолютно чистые.

«И если уж на то пошло, — закончила про себя доктор Харрис, — кашель выглядит абсолютно беспричинным. Малышка не простужена».

Она встала.

— Маргарет, может быть, вам стоит принять душ и переодеться? Мы спустимся вниз, и Келли выберет книжку, которую я сегодня ей почитаю.

Келли словно бы колебалась.

— Отличная идея, — твердо произнесла Маргарет.

Внезапно Келли молча соскользнула с кровати и взяла Сильвию Харрис за руку. Они спустились в кабинет. Там Келли выбрала книжку и уселась доктору на колени. В комнате было немного прохладно. На ручке кресла висел плед. Сильвия сняла его и хорошенько укутала девочку. Открывая книжку, она второй раз за день приподняла рукав Келли.

Багровый синяк на предплечье проступил почти в том же месте, где прежде был предыдущий, теперь уже почти рассосавшийся.

«Вид такой, как будто кто-то ущипнул ее что было силы», — подумала Сильвия.

— У тебя синяк не оттого, что ты ударилась о стол, Келли, — задумчиво сказала она.

«Неужели это возможно? Неужели Маргарет права и Келли в самом деле чувствует боль Кэти?»

Она никак не могла заставить умолкнуть внутренний голос, задававший этот вопрос.

— Келли, — спросила она. — Ты иногда чувствуешь то, что чувствует Кэти?

Келли ответила ей испуганным взглядом и медленно кивнула.

— Шшш, — прошептала она, свернулась калачиком, сунула палец в рот и натянула плед на голову.

58

Специальный агент Коннор Райан назначил совещание в своем офисе в Нью-Хейвене на одиннадцать утра воскресенья. Присутствовали агенты Карлсон, Риалто и Джед Гюнтер, капитан полиции штата Коннектикут. Шло обсуждение статуса расследования.

Дискуссию возглавлял Райан как глава бюро расследований штата Коннектикут.

— Уол, по отзывам знавших его, мог совершить самоубийство. И физически это также возможно. Однако тогда это было бы очень необычное самоубийство. Типичный самоубийца вкладывает пистолет в рот или приставляет его к виску и спускает курок. Взгляните-ка на это.

Он передал остальным фото аутопсии Лукаса Уола.

— Из того, под каким углом пуля вошла в голову, можно заключить, что перед тем, как спустить курок, он держал пистолет над головой. Есть и еще одна проблема: прощальная записка, — бесстрастно продолжал он. — Отпечатки пальцев Уола на ней присутствуют, но не в таком количестве, как было бы, вставь он бумагу в каретку пишущей машинки, напечатай свое признание и потом извлеки лист. Если, конечно, он не проделал все это в перчатках.

Райан передал записку Карлсону.

— Реконструируем ход событий, — продолжал он. — Нам известно, что тут замешаны по крайней мере два человека. Один из них Лукас Уол. В вечер похищения няня, услышав плач одной из девочек, направилась в детскую. На верхней лестничной площадке ее схватили сзади. У няни сложилось впечатление, что в тот момент в детской с детьми находился кто-то еще. Это согласуется с другими данными: нам известно, что деньги, выплаченные как выкуп, несли два человека.

— Считаете, Крысолов один из них? — спросил Гюнтер.

— Нет. Я считаю, что Крысолов был третьим. Он не участвовал лично в похищении, но всем распоряжался. Впрочем, это лишь мое интуитивное ощущение.

— Мне кажется, в игре могла участвовать еще одна фигура, — произнес Уолтер Карлсон. — Женщина. Когда Келли вернули, она во сне произнесла два имени: Мона и Гарри. Отец сидел у постели и слышал. Оба Фроли твердо заявляют, что у них нет знакомых с такими именами. Так что не исключено, что Гарри — имя третьего похитителя, а Мона — женщина, которая следила за девочками.

— Итак, кроме Лукаса Уола мы разыскиваем двоих, а не исключено, что и троих: второго похитителя, по имени, возможно, Гарри, а также женщину по имени Мона. И если никто из вышеназванных не является Крысоловом, то мы ищем и четвертого тоже, — заключил Райан.

Легкие кивки подтвердили единодушное согласие.

— Что подводит нас к тем, кто мог быть заинтересован, — продолжал он. — На мой взгляд, их все-таки было четверо. У Стива Фроли есть сводный брат, Ричард Мейсон, который завидует Стиву. В свое время он положил глаз на Маргарет, а она ему отказала. Ричард знаком с Франклином Бейли. Он солгал, когда заявил, что ездил в Лас-Вегас. Кроме того, есть еще сам Бейли. А также Норман Бонд, тот самый человек из «Си-эф-джи-энд-уай», который принял на работу Стива. Он жил в Риджфилде, и в ранний период жизнь протекала параллельно жизни Стива. У Бонда было несколько разводов, и о своей пропавшей бывшей жене он говорит как о покойной.

Райан поджал губы.

— И наконец, у нас есть Грег Стэнфорд. Когда в «Си-эф-джи-энд-уай» шло голосование, платить выкуп или нет, он был ярым противником выплаты. Не исключено, что у него проблемы со своей богатой женой. В дополнение к этому, в свое время Лукас Уол был его личным шофером. К тому моменту, когда мы закончим собирать информацию об этих четырех, мы будем знать все: и когда каждый произнес свое первое слово, и каким это слово было. В этом я уверен. Но отсюда не следует, что все четверо не могут оказаться совершенно ни при чем. Не исключено, что в деле замешаны совсем другие люди. Мои сотрудники считают, что в тот вечер в доме Фроли орудовали люди, которые посещали его не впервые. Сейчас мы проверяем информацию агентства по продаже недвижимости. Может быть, удастся что-то узнать. Кроме того, я разговаривал с офицером, который первым добрался до Келли. Он сделал кое-какие интересные наблюдения. В день освобождения Келли была в той самой пижаме, в которой ее похитили. Однако пижама была абсолютно чиста. Ни один трехлетний ребенок не проходит пять дней в одной и той же одежде без того, чтобы ее не запачкать. Из чего следует, что ребенка или переодевали в другую одежду, или стирали эту. Это наводит на мысль, что в деле замешана женщина.

— У меня тоже такое чувство, — согласился Карлсон. — Другой вопрос, был ли Лукас тем человеком, который в угнанной машине привез Келли на парковку? В этом случае она могла стать свидетельницей его самоубийства. Где в это время находились остальные похитители? Логично предположить, что они были в курсе того, что Лукас собирается покончить с собой. В таком случае они могли поехать на парковку следом за ним, собираясь оставить Келли (или обеих девочек) в машине и уехать, прихватив с собой Лукаса. И вспомните, когда Крысолов звонил монсеньору Ромни, он сказал, что обе девочки живы и здоровы. Какой резон ему лгать? Не исключено, что известие о смерти Кэти стало для него шоком. Я подчеркиваю, что, по моему мнению, она мертва. Считаю, все произошло именно так, как нам известно со слов Лукаса. Это был несчастный случай. Очевидно, он похоронил тело в море. Я беседовал с механиком, который видел, как Лукас занес в самолет тяжелый ящик. Разговаривал также с водителем передвижного буфета. Он видел, как час спустя Лукас вышел из самолета уже без ящика. Все мы знаем, что профессиональные похитители, чья цель — получение выкупа, намеренно не причиняют вреда своим жертвам, в особенности детям. С моей точки зрения, вероятен такой сценарий: Лукас действительно нечаянно убил Кэти. Это повергло его в шок. Других его состояние обеспокоило. Возможно, они приехали на парковку вместе с ним, а затем один из них убил его, чтобы помешать ему напиваться и болтать лишнее. Надо поговорить с Келли и попытаться узнать, что она видела. В тот день в больнице она почти ничего не говорила. Со слов родителей, она и дома с тех пор все больше молчит. Но в четверг ночью она произнесла во сне эти два имени: Мона и Гарри. Может быть, удастся разговорить ее, и она расскажет что-нибудь еще. Надо побеседовать с родителями и получить их согласие на то, чтобы пригласить к ней детского психиатра.

— А что насчет Маргарет Фроли? — спросил Райан. — Тони, вы говорили сегодня с ее мужем?

— Я разговаривал с ним вчера, после того как полиция доставила женщину домой. Он сказал, что она в шоке и доктор, педиатр близнецов, дала ей сильное успокоительное. Очевидно, она не помнила ни где была, ни даже того, что приезжала в магазин, в котором покупала девочкам платья.

— А зачем она туда ездила?

— Сегодня утром я беседовал с менеджером магазина. С ее слов, Маргарет была вне себя. Хотела поговорить с продавщицей, которая продала ей платья. Когда же менеджер уже готова была дать ей номер сотового этой продавщицы, Маргарет вдруг разрыдалась и бросилась прочь. Одному богу известно, какие мысли проносились у нее в голове. Но ее муж говорил, что она упорно настаивает, будто новый синяк на руке Келли появился из-за того, что что-то происходит с Кэти. Как будто Келли чувствует боль Кэти.

— Вы ведь не верите в этот бред, Тони?

По тону Райана можно было заключить, что уж он-то сам точно не верит.

— Конечно нет. Я ни на секунду не допускаю, что Келли каким-то образом общается с Кэти. Но я хочу, чтобы она начала общаться с нами. И чем раньше, тем лучше.

59

Жилище Нормана Бонда располагалось на четырнадцатом этаже многоквартирного дома рядом с Ист-Ривер, на 72-й улице Манхэттена. Панорамный круговой обзор служил в его уединенной жизни неизменным источником удовольствия. По утрам он часто вставал на заре, чтобы понаблюдать за восходом солнца. По ночам же наслаждался созерцанием сверкающих огнями мостов над рекой.

В это субботнее утро, впервые за всю неделю, распогодилось. Воздух был чист и прозрачен, но даже яркое солнце не улучшило настроение Бонда. Уже несколько часов подряд он сидел на диване в гостиной и размышлял над сложившейся ситуацией.

«Вариантов у меня не так уж много, — заключил он. — Что сделано, то сделано, и ничего теперь не изменить. Как говорится, что написано пером, того не вырубишь… нипочем. Как я мог так сглупить? Как мог проговориться и назвать Терезу "покойной женой"?»

Агент ФБР сразу взял след. По поводу исчезновения Терезы от Бонда уже давно отстали. Теперь все начнется сначала. Но ведь по закону, если человека не нашли в течение семи лет, его юридически объявляют погибшим. Разве не естественно в таком случае говорить об этом человеке как о покойном? Терезы нет уже семнадцать лет.

Конечно, это совершенно естественно.

Так же естественно, как носить на цепочке обручальное кольцо, которое он в свое время подарил Терезе, — то самое, что она оставила на туалетном столике. Но стоит ли продолжать носить и другое ее кольцо, подарок второго мужа? Расстегнув замочек, он снял с шеи цепочку. Теперь оба кольца лежали у него на ладони. Он пристально смотрел на них. «Любовь вечна», — гласила надпись крохотными буквами на внутренней стороне обоих колец. «Подарок того типа весь в бриллиантах, — с завистью подумал он. — Я-то подарил ей простое серебряное. Ни на что большее у меня в то время денег не хватало».

— Моя покойная жена, — вслух повторил он.

И теперь, спустя столько лет, похищение двух девочек стало причиной того, что ФБР опять им заинтересовалось.

«Моя покойная жена!»

Сейчас было бы опасно уволиться из «Си-эф-джи-энд-уай» и уехать за границу. Слишком резкая перемена, противоречащая всем планам, которые он во всеуслышание обсуждал.

Время приближалось к полудню. Внезапно он отдал себе отчет в том, что все еще в нижнем белье. Терезу это всегда раздражало.

— Приличные люди не рассиживаются среди бела дня в нижнем белье, Норман, — говорила она в таких случаях презрительным тоном. — Так не делают. Или накинь халат, или оденься как следует.

Когда близнецы родились недоношенными и потом не выжили, она плакала без конца. Но не прошло и недели, как она сказала что-то вроде: «Кто знает, может, это и к лучшему». Вскоре жена ушла от него, переехала в Калифорнию и подала на развод. Не прошло и года, как она опять вышла замуж. Он несколько раз случайно подслушал, как служащие «Си-эф-джи-энд-уай» смеялись по этому поводу.

«Ее новый муж не из того теста, как бедняга Норман», — сказал один из них.

Даже сейчас он вздрогнул от обиды и боли.

Когда они только поженились, он говорил Терезе, что когда-нибудь станет председателем совета директоров и исполнительным директором «Си-эф-джи-энд-уай».

Теперь он знал, что этому, разумеется, случиться не суждено. Но почему-то это его больше не волновало. Ни к чему ему трудности, связанные с этой работой, а теперь ни к чему и деньги, которые она приносила.

«Но я не могу перестать носить эти кольца, — подумал он, защелкивая замок цепочки. — Они источник моей силы. Они напоминают о том, что я не просто снедаемый скрытой тревогой трудоголик, как думают обо мне знакомые».

Норман улыбнулся: ему припомнилось выражение ужаса, которое появилось на лице Терезы, когда она, оглянувшись, увидела его, спрятавшегося на заднем сиденье машины.

60

— Сандалии слишком велики, — сказала Энджи, — но я не собираюсь больше тратить на них время.

Она припарковалась возле «Макдоналдса», неподалеку от торгового центра, где были куплены злополучные сандалии. Сейчас она застегивала ремешки.

— Помни, ты должна молчать, а если кто-нибудь спросит, как тебя зовут, отвечай: «Стиви». Поняла? Повтори!

— Стиви, — прошептала Кэти.

— Отлично. Пошли.

Новые сандалии тоже было больно носить, хоть и не так, как предыдущие. Те жали. В этих нога скользила, а сами сандалии так и норовили соскочить. Но Энджи тащила ее за собой так быстро, что Кэти боялась даже заикнуться о своих трудностях.

Она почувствовала, как одна сандалия соскочила.

У дверей «Макдоналдса» Энджи остановилась и купила в автомате газету. Потом они вошли внутрь и встали в очередь. Когда еда была куплена, они уселись за столик в таком месте, откуда Энджи могла видеть фургон.

— Никогда не думала, что придется беспокоиться, как бы не угнали эту развалюху, — произнесла она. — Но с моим везением, да когда там чемодан с добычей, на мою голову вполне может принести желающего поживиться.

Кэти не хотелось сэндвича с яйцом и апельсинового сока, которые Энджи заказала для нее. Она не была голодна и больше всего хотела спать. Но, опасаясь рассердить Энджи, стала жевать сэндвич.

— Пожалуй, сначала вернемся в мотель, а потом поищем, где можно купить подержанную машину, — разглагольствовала Энджи. — Главная проблема в том, что расплачиваться придется пачкой пятидесяти- и двадцатидолларовых купюр. А это привлекает внимание.

Кэти чувствовала, что Энджи становится все злее. Девочка смотрела, как та разворачивает газету. Вдруг Энджи отрывисто пробормотала себе под нос что-то непонятное и накинула капюшон на голову Кэти.

— Боже всемогущий, газеты пестрят твоими фотографиями, — произнесла она. — Если бы не волосы, тебя узнал бы первый встречный. Пошли отсюда.

Кэти не хотела, чтобы Энджи опять на нее разозлилась. Тихонько соскользнув со стула, она взяла Энджи за руку.

— Где твой второй сандалик, малыш? — дружелюбно спросила женщина, которая убирала соседний столик.

— Ее второй сандалик? — Произнеся «ее», Энджи тут же прикусила язык, нагнулась и увидела, что на Кэти только одна сандалия. — Ох, — сказала она, — ты опять расстегнул ремешки, пока мы ехали?

— Нет, — шепнула Кэти. — Она соскочила. Она слишком большая.

— Вторая тоже слишком большая, — сказала женщина. — Как тебя зовут, малыш?

Кэти, как ни напрягалась, никак не могла вспомнить, что Энджи велела ей говорить.

— Ну же, как тебя зовут? — настаивала женщина.

— Кэти, — шепнула девочка, но тут же ощутила, как Энджи сильно сжимает ей руку, и неожиданно вспомнила. — Стиви, — поправилась она. — Меня зовут Стиви.

— О, наверное, это твою выдуманную подружку зовут Кэти, — улыбнулась женщина. — У моей внучки тоже есть выдуманная подружка.

— Ага, — поспешила согласиться Энджи. — Ну, нам пора.

Оглянувшись, Кэти увидела, как женщина берет со стула забытую газету. Даже на таком расстоянии девочка разглядела в газете свою фотографию. Келли тоже была на фотографии. Это оказалось выше ее сил. Она завела с Келли «близнецовый разговор» и говорила до тех пор, пока не почувствовала, что Энджи очень больно сжимает ей руку.

— Шевелись!

Энджи рывком протащила девочку на целый метр вперед.

Вторая сандалия из новой пары лежала на том месте, где соскочила. Энджи нагнулась и подобрала ее, потом открыла заднюю дверь фургона.

— Залезай, — злобно произнесла она, швыряя сандалию внутрь.

Кэти вскарабкалась в салон и, не дожидаясь приказаний, легла на подушку и потянулась за одеялом. Вдруг мужской голос произнес:

— Где у вас детское сиденье безопасности, мэм?

Полицейский.

— Как раз едем его покупать, — нашлась Энджи. — Мы вчера ночевали в мотеле, и я не заперла фургон, а наутро оказалось, что сиденье украли.

— В каком мотеле вы останавливались?

— В «Саундвью».

— Вы сообщили в полицию о краже?

— Нет, — отвечала Энджи. — Сиденье все равно было старое.

— Если в Хайянисе случаются кражи, мы должны об этом знать. Можно ваши права?

— Конечно. Вот.

Кэти смотрела, как Энджи достает из кошелька бумаги.

— Мисс Хейген, чей это фургон? — спросил полицейский.

— Моего друга.

— Понятно. Что ж, вам придется сделать перерыв. Необходимо пойти в магазин и купить детское сиденье. Я не доверю вам машину с ребенком, пока у вас нет специального кресла.

— Благодарю вас, офицер. Отправляюсь немедленно. Пошли, Стиви.

Наклонившись, Энджи взяла Кэти на руки, прижимая девочку лицом к своей куртке. Заперев фургон, она двинулась в сторону галереи магазинов.

— Коп за нами наблюдает, — прошипела она. — Не знаю, разумно ли было показывать ему права Линды Хейген. Он на меня странно посмотрел. С другой стороны, в мотеле я зарегистрировалась под ее именем. Господи, ну и вляпалась.

Как только они оказались внутри торгового центра, она опустила Кэти на пол.

— Давай-ка наденем этот башмак. Я туда затолкаю носовой платок. Тебе придется ходить самой. Я не могу таскать тебя по всему городу. Теперь еще надо искать, где продают эти сиденья.

Кэти казалось, что их хождению не будет конца. Наконец они разыскали магазин, в котором торговали сиденьями. Там Энджи опять разозлилась, на этот раз на продавца.

— Распакуйте и разложите его, — потребовала она. — Я понесу его на руке.

— От этого сработает сигнализация, — возразил продавец. — Я могу открыть коробку, но доставать сиденье из коробки нельзя до тех пор, пока вы не выйдете из магазина.

Кэти чувствовала, как в Энджи нарастает злоба. Поэтому она не решилась сказать ей, что сандалия, несмотря на засунутый внутрь носовой платок, слетела опять. Но на обратном пути к машине какая-то женщина остановила Энджи.

— Ваш мальчик потерял сандалию, — сказала она.

Энджи сгребла Кэти в охапку.

— Бестолковый продавец завернул не ее размер, — затараторила она. — В смысле, не его. Придется купить ему другую пару.

Резко развернувшись, она быстро зашагала прочь от женщины, но вдруг остановилась, одной рукой держа за руку Кэти, а другой волоча по земле злополучное сиденье.

— Проклятье, этот коп все еще ошивается тут. Если он с тобой заговорит, не смей отвечать.

Открыв машину, Энджи усадила Кэти вперед, а сама стала прилаживать сзади детское кресло.

— Ну же, прикрепляйся, — бормотала она. Взяв Кэти на руки, она усадила ее в кресло. — Отвернись, — шепотом приказала она. — Сейчас же. Не смотри на копа.

Она наводила на Кэти такой ужас, что девочка расплакалась.

— Заткнись! — свирепо зашептала Энджи. — Немедленно закрой рот! Коп за нами следит!

Захлопнув заднюю дверцу, она уселась на место водителя. Наконец-то можно ехать. На обратном пути в мотель она орала на Кэти.

— Ты сказала свое имя! Завела этот ваш «близнецовый разговор»! Я же тебе велела молчать! Велела тебе заткнуться! Из-за тебя у нас могли быть жуткие неприятности. Больше ни слова. Слышала? Еще раз откроешь рот, изобью.

Кэти зажмурилась и ладонями закрыла уши. Она чувствовала, что Келли пытается завести с ней разговор, но знала, что отвечать нельзя, иначе Энджи сделает ей больно.

В комнате мотеля женщина швырнула Кэти на кровать.

— Не шевелись и не говори ни слова. Вот, выпей микстуру от кашля. И еще аспирин. Глотай! Ты опять вся горячая.

Кэти проглотила микстуру и аспирин. Закрыла глаза, напрягая все силы, чтобы удержаться от кашля. Несколько минут спустя, уже задремывая, она слышала, как Энджи разговаривает по телефону.

— Клинт, это я, милый. Слушай, мне страшно. Когда я выхожу с ней наружу, люди обращают внимание. Ее фотография во всех газетах. Наверное, ты был прав. Надо было отпустить ее домой вместе с сестрой. Что мне теперь-то делать? Надо от нее избавиться. Но как?

Послышался звонок входной двери. Энджи лихорадочно зашептала:

— Клинт, я тебе потом перезвоню. Кто-то пришел. О господи, что, если это коп?

Разговор прервался. Кэти зарылась лицом в подушку.

«Домой, — думала она, засыпая. — Хочу домой».

61

В субботу утром сгорающий от беспокойства Грег Стэнфорд отправился в клуб на партию в сквош, а оттуда — в поместье Гринвич, главную резиденцию жены. Приняв душ и переодевшись, он приказал подать ланч в кабинет. Эта комната, с ее панелями, старинными гобеленами, антикварной мебелью и захватывающим видом на пролив Лонг-Айленд, была его самой любимой.

Но даже идеально приготовленный и поданный с бутылкой прекрасного белого «Шато шеваль» лосось не улучшил его настроения. В следующую среду — седьмая годовщина его брака с Миллисент. Согласно брачному контракту, если к этой дате они разведутся или будут официально проживать раздельно, он от нее ничего не получит. Если же брак продержится дольше семи лет, хотя бы на день, то он получит двадцать миллионов долларов.

Первый муж Миллисент умер. Ее второй брак просуществовал всего несколько лет. Документы на развод с третьим избранником были поданы за несколько дней до седьмой годовщины.

«Мне надо продержаться еще четыре дня», — думал он.

Даже в этой прекрасной теплой комнате его прошиб холодный пот.

Грег не сомневался, что Миллисент играет с ним в кошки-мышки. Последние три недели она разъезжает по Европе, навещая друзей. Однако во вторник она позвонила из Монако. Сказала, что одобряет позицию, занятую им во время голосования, когда решался вопрос о выплате выкупа.

— Чудо, что пока не похитили детей еще у двадцати служащих корпорации, — сказала она. — Ты проявил здравый смысл.

«И когда мы куда-нибудь выходим вместе, видно, что ей нравится быть со мной», — подумал Грег, успокаивая себя.

Он научился прощать ей колкости, отвечая на них снисходительной улыбкой. Богатые — не такие, как обычные люди. За время своего брака с Миллисент он это хорошо усвоил. Отец Тины был очень богат. Он же всего, что имел, добился сам. Жил очень даже хорошо, но его стиль жизни по сравнению со стилем жизни Миллисент был словно свечка и звезда. Миллисент могла проследить — и прослеживала — свою родословную даже не от первых американских поселенцев, тех, что прибыли в Америку на корабле «Мейфлауэр», а от предков этих поселенцев, английских аристократов. И, как она не уставала ехидно подчеркивать, в отличие от хорошо воспитанных, но обнищавших аристократов члены ее семьи из поколения в поколение просто купались в деньгах.

Существовала ужасная вероятность, что Миллисент каким-то образом узнала о его любовных приключениях.

«Я все умело маскировал, — думал он, — но если она что-то пронюхала, мне конец».

Он наполнял бокал в третий раз, когда раздался телефонный звонок. Это была Миллисент.

— Грег, я была несправедлива к тебе.

У него пересохло во рту.

— О чем ты, дорогая? — ответил он, надеясь, что его голос звучит так, будто фраза жены его позабавила.

— Буду честна с тобой. Думала, ты меня обманываешь, а я этого просто не выношу. Но оказалось, что ты чист, так что… — Миллисент рассмеялась, — когда я вернусь, как насчет того, чтобы отпраздновать седьмую годовщину нашего брака и поднять бокал за следующие семь лет?

На этот раз Грегу не пришлось ничего изображать; чувства переполняли его.

— О, моя дорогая!

— Я вернусь в понедельник. Ты… ты мне и в самом деле очень нравишься, Грег. Пока.

Он медленно положил трубку. Как он и подозревал, она наняла сыщиков следить за ним. Чистая удача, что инстинкт еще несколько месяцев назад подсказал ему прекратить встречаться с другими женщинами.

Теперь ничто не помешает им отпраздновать седьмую годовщину их свадьбы. Этот праздник станет апофеозом всего того, к чему он так отчаянно стремился. Он знал, что многие задавались вопросом, останется ли Миллисент с ним. Даже на шестой странице «Нью-Йорк пост» появилась статья под названием: «Угадайте, кто затаил дыхание?» С Миллисент за спиной он будет уверен в прочности своего положения в совете директоров. Станет первым кандидатом на должность председателя или исполнительного директора.

Грег Стэнфорд еще раз окинул взглядом комнату с ее драгоценными панелями и гобеленами, персидским ковром на полу и антикварной мебелью.

— Я пойду на что угодно, лишь бы не потерять все это, — вслух произнес он.

62

У Маргарет сложилось впечатление, что за прошедшую нескончаемую неделю агенты Тони Риалто и Уолтер Карлсон стали ей друзьями. Хотя, конечно, она ни на минуту не забывала, что они еще и офицеры правоохранительных органов. Когда мужчины явились сегодня с усталыми и встревоженными лицами, их вид стал для нее источником утешения. Она знала: то, что не удалось спасти Кэти, для них вопрос не только профессиональный, но и глубоко личный.

«Глупо так переживать из-за того, что я натворила вчера вечером», — подумала Маргарет.

При воспоминании о том, как она цеплялась за руки менеджера в «Эбби Дискаунт», ее передернуло.

«Я знала, что хватаюсь за соломинку. Или нет?»

Риалто и Карлсон представили ей человека, который пришел с ними, — капитана Джеда Гюнтера из полиции Коннектикута.

«Он примерно наших лет, — подумала она. — И уже капитан. Должно быть, очень умный».

Ей было известно, что полиция штата вместе с риджфилдской работает круглосуточно. Офицеры ходили от двери к двери, спрашивали у жителей, не видели ли они околачивающихся в городе незнакомцев. Она также знала, что в ночь похищения и на следующий день они, взяв с собой одежду близнецов, прочесывали ближайшие парки со служебными собаками, предполагая, что те могут взять какой-нибудь след.

Маргарет и Стив, в сопровождении доктора Сильвии, провели агентов в столовую.

«Наш командный пункт, — подумала она. — Сколько раз за прошедшую неделю сидели мы за этим столом, дожидаясь телефонного звонка, моля Бога, чтобы девочки вернулись?»

Келли принесла из детской по паре одинаковых кукол и медвежат Тедди — любимые игрушки близняшек. Устроив их на кукольных одеяльцах на полу гостиной, она накрывала игрушечный стол, расставляя чайные чашки и блюдечки для угощений.

«Эта игра — накрывание стола к вечернему чаю — была их любимой игрой», — вспомнила Маргарет. Через стол она и доктор Харрис обменялись взглядами.

«Сильвия подумала о том же».

Когда девочек приводили к Сильвии, она всегда расспрашивала их об этих чаепитиях.

— Как вы себя чувствуете, Маргарет? — спросил агент Карлсон.

— Вроде бы неплохо. Вам, конечно, известно, что я ездила в тот магазин, где купила платья для девочек, и хотела поговорить с девушкой, которая тогда меня обслуживала.

— Насколько мы поняли, ее на месте не оказалось, — сказал агент Риалто. — Могли бы вы объяснить нам, почему хотели с ней побеседовать?

— В тот вечер она сказала, что незадолго до меня обслуживала другую покупательницу. Ей показалось странным, что женщина покупает одежду для близнецов, не зная их размеров. И у меня мелькнула безумная мысль, что, может, кто-то покупал одежду для близнецов, собираясь похитить моих девочек, и… и… — Она замялась. — У продавщицы был выходной, а менеджер сначала не хотела давать мне номер ее мобильного. Я поняла, что устраиваю сцену, и убежала. А потом, мне кажется, просто кружила по городу, ехала, куда глаза глядят. Увидев вывеску «Кейп-Код», я пришла в себя и повернула домой. Следующее, что я помню, это как полицейский светит фонарем мне в лицо. Я припарковала машину в аэропорту.

Стив вместе со стулом придвинулся ближе к ней и положил руку на плечо. Она подняла руку. Их пальцы сплелись.

— Стив, — сказал агент Риалто, — вы говорили, что Келли произнесла во сне два имени, Мона и Гарри, и что у вас точно нет таких знакомых.

— Верно.

— Говорила ли Келли что-нибудь еще, что могло бы помочь идентифицировать похитителей?

— Она что-то говорила насчет детской кроватки. У меня создалось впечатление, что они с Кэти спали в детской кроватке. Это, пожалуй, все, о чем стоит упоминать.

— А о чем, по-твоему, упоминать не стоит? — настойчиво спросила Маргарет.

— Мардж, милая, если бы я только мог надеяться, как ты, но… — Лицо Стива сморщилось, глаза наполнились слезами. — Пусть Бог даст мне веру, что существует хотя бы малая вероятность того, что она жива.

— Маргарет, вы позвонили мне вчера и сказали, что считаете, будто Кэти жива, — произнес Карлсон. — Почему вы так считаете?

— Потому что Келли говорит, что она жива. Потому что вчера во время утренней мессы она сказала, что Кэти в этот самый момент очень хочет домой. Потом, за завтраком, когда Стив сказал, что почитает ей книгу и это будет вроде того, что он читает и Кэти тоже, Келли возразила, сказав примерно следующее: «Но, папочка, это же глупо. Сейчас Кэти привязана к кровати. Она спит и не может тебя слышать». И еще, Келли несколько раз заводила с Кэти «близнецовый разговор».

— «Близнецовый разговор»? — переспросил Гюнтер.

— У них свой собственный, особый язык.

Чувствуя, что вот-вот заплачет, Маргарет умолкла. Потом, обведя взглядом собравшихся за столом, умоляюще произнесла:

— Послушайте, я пыталась убедить себя, что это просто взвинченные нервы. Но это не так. Если бы Кэти была мертва, я бы знала об этом. Неужели вы не понимаете?

Она посмотрела сквозь открытую дверь в гостиную. И, не дав никому заговорить, поднесла палец к губам и указала на то, что происходило в этот момент в гостиной. Все повернулись. Келли усадила медвежат Тедди за стол. Кукла, принадлежащая Кэти, лежала поверх одеяла на полу. Келли завязала ей рот носком. Потом уселась рядом, с собственной куклой в руках. Она гладила куклу Кэти по щеке и что-то шептала. Словно почувствовав, что на нее смотрят, она подняла взгляд и сказала:

— Ей больше не разрешают со мной разговаривать.

63

После визита агентов Уолша и Филбурна Ричи Мейсон сварил кофе и стал хладнокровно обдумывать возможный план действий. ФБР у него на хвосте. Горькая ирония того, как все вдруг начало выходить из-под контроля, накатывала на него волнами, приводя в ярость. Все шло без сучка без задоринки, и вдруг слабое звено, за которое он всегда опасался, создало проблему.

Теперь кольцо вокруг него смыкается. То, что они до сих пор не понимают, как близки к разгадке, просто чудо. Они сосредоточились на его связи с Бейли. Отлично, это дает ему отсрочку. Но он знал, что это ненадолго.

«Я не вернусь в тюрьму», — подумал он. При воспоминании о тесной, забитой заключенными камере, форменной одежде, ужасной еде его передернуло. В десятый раз за последние два дня он достал паспорт, который должен стать его билетом в безопасность.

Паспорт Стива. Он стянул его с туалетного столика во время визита в Риджфилд. Они со Стивом достаточно похожи, поэтому вопросов не возникнет.

«Все, что нужно, это улыбаться во время проверки милой, доброй улыбкой — точь-в-точь как у моего братца».

Всегда, правда, существует опасность, что служащий отдела иммиграции спросит:

— Это у вас похитили близнецов?

В этом случае он просто скажет, что трагедия произошла с его двоюродным братом.

— Нас обоих назвали в честь дедушки, — объяснит он. — И мы похожи, как родные братья.

У Бахрейна с Соединенными Штатами нет соглашения об экстрадиции. Но к тому времени он превратится в другого человека, так что это уже будет неважно.

Следует ли удовлетвориться достигнутым или стоит предпринять попытку получить горшок с золотом целиком?

«А почему бы и нет?» — спрашивал он себя.

К тому же всегда лучше заканчивать начатое и заметать при этом следы.

Удовлетворенный принятым решением, он улыбнулся.

64

— Миссис Фроли, — медленно произнес Тони Риалто, — я не могу руководствоваться вашей верой в то, что Келли общается с сестрой. Однако единственными фактами, подтверждающими гибель Кэти, являются предсмертная записка и то, что свидетели видели, как Лукас нес в самолет тяжелую коробку. В записке сказано, что он сбросил тело Кэти в море. Буду с вами абсолютно честен. Мы не убеждены в том, что Лукас застрелился. И не полностью уверены, что он сам напечатал эту записку.

— О чем вы? — взорвался Стив.

— О том, что если Лукас был застрелен кем-то из своих подельников, то записка — тоже ненастоящая. Она предназначена создать у нас впечатление, что Кэти погибла.

— Неужели вы наконец-то поверили, что она жива? — умоляющим тоном спросила Маргарет.

— Мы начинаем считать, что существует незначительная вероятность того, что она жива. — Тони Риалто сделал особый упор на словах «незначительная вероятность». — Честно говоря, я не верю в телепатию между близнецами, но считаю, что Келли может нам помочь. С ней надо поговорить. Вы утверждаете, что она назвала имена Мона и Гарри. Она может назвать другие имена или дать какой-то намек о том, где их содержали.

Все смотрели, как Келли взяла игрушечную тряпку для мытья посуды и отправилась на кухню. Послышался грохот — она придвинула стул к раковине. Вернулась она уже с мокрой тряпкой. Опустившись на пол рядом с куклой Кэти, она положила ей тряпку на лоб. Потом заговорила. Все встали и подошли поближе, прислушиваясь.

— Не плачь, Кэти, — шептала она. — Не плачь. Мама и папа тебя найдут.

Келли посмотрела на взрослых.

— Она очень сильно кашляет. Мона заставила ее принять лекарство, но она все выплюнула.

Тони Риалто и Джед Гюнтер переглянулись. Лица обоих выражали недоумение.

Уолтер Карлсон внимательно наблюдал за Сильвией Харрис.

«Она врач, — думал он. — Специализируется на телепатии между близнецами. Судя по выражению ее лица, она нисколько не сомневается, что близнецы и в самом деле общаются».

Маргарет и Стив прильнули друг к другу. Оба рыдали.

— Доктор Харрис, — негромко произнес Карлсон. — Вы можете поговорить с Келли?

Кивнув, Сильвия села на пол рядом с Келли.

— Ты хорошо заботишься о Кэти, — сказала она. — Твоя сестренка все еще плохо себя чувствует?

Келли кивнула.

— Ей больше нельзя со мной разговаривать. Она сказала какой-то тете, как ее по-настоящему зовут, и Мона рассердилась и испугалась. Кэти должна говорить всем, что ее зовут Стиви. У нее очень горит голова!

— Так ты поэтому приложила ей ко лбу мокрую тряпку?

— Да.

— У Кэти не завязан рот?

— Мона сначала завязала, но Кэти от этого стало плохо, и Мона сняла повязку. Сейчас Кэти засыпает.

Келли развязала носок, которым был завязан рот куклы Кэти, и положила свою куклу рядом с ней. Накрыла их общим одеялом и уложила так, чтобы пальцы кукол соприкасались.

65

В номер Энджи постучал Дэвид Туми, управляющий отелем. За семьдесят, худощавый, в очках без оправы, он несколько мгновений изучал ее пронизывающим взглядом. После этого представился и раздраженно спросил:

— Так что там насчет кражи детского сиденья из вашего фургона вчера вечером? Офицер Тайрон из полиции Барнстейбла был здесь. Хотел узнать, не было ли попыток ограбления других машин.

Мысль Энджи лихорадочно работала.

«Сказать ему, что она солгала полицейскому, что на самом деле просто забыла сиденье? От этого может быть еще больше неприятностей. Коп заявится сюда и выпишет штраф. И что гораздо хуже, начнет задавать вопросы».

— Пустяки, — наконец сказала она.

Энджи бросила взгляд на кровать. Кэти лежала лицом к стене, виден был только ее затылок с короткими темными волосами.

— Мой малыш сильно простужен. Я просто хотела поскорее доставить его домой.

Она видела, как Туми шарит взглядом по комнате. Было ясно, что он не верит ни одному ее слову. Она заплатила наличными за два дня. Он чувствовал, что что-то здесь неладно. Может, слышал тяжелое дыхание Кэти.

Туми и в самом деле все слышал.

— Пожалуй, вам стоит отвезти сына в больницу Кейп-Кода, в отделение скорой помощи, — произнес он. — У моей жены бронхит всегда осложняется астмой. Мальчик хрипит так, будто у него вот-вот начнется астматический приступ.

— Я и сама так подумала, — согласилась Энджи. — Не подскажете, как добраться до больницы?

— Это в десяти минутах езды отсюда. Могу вас отвезти.

— Нет, нет. Спасибо. Не надо. Моя… мать будет здесь примерно через час. Она поедет с нами.

— Понятно. Что ж, миссис Хейген, полагаю, вам нужно как можно быстрее обратиться за медицинской помощью для ребенка.

— Ну, конечно же. Большое спасибо. Вы очень добры. И не беспокойтесь о сиденье. Оно все равно было старое. Ну, вы меня поняли.

— Я вас понял, миссис Хейген. Никакой кражи не было. Но офицер Тайрон сказал, что теперь у вас сиденье есть.

С этими исполненными нескрываемого сарказма словами Туми закрыл за собой дверь.

Энджи немедленно закрыла замок на два оборота.

«Он будет за мной следить, — подумала она, — поскольку знает, что у меня не было никакого сиденья, а обвинение в краже бросает тень на его заведение. Тот полицейский тоже что-то подозревает. Надо убираться отсюда. Но куда податься? Нельзя уезжать со всеми вещами — станет ясно, что я отчаливаю. Теперь еще надо создать видимость, будто я мать. Если уйду прямо сейчас, он сразу почует неладное. Может, лучше немного подождать, потом вынести девчонку, посадить ее в кресло и вернуться — вроде как за бумажником. Из своего офиса он видит только пассажирскую сторону машины. Я заверну чемодан с деньгами в одеяло и положу его с другой стороны. Все остальное барахло оставлю в номере. Так он будет думать, что я еще вернусь. Если он вдруг заговорит, скажу, что позвонила моя мать и сказала, что ждет в больнице. Но может, мне повезет, кто-нибудь будет вселяться или съезжать, он будет занят, и мне удастся скрыться под шумок».

Из окна номера была видна подъездная дорожка. Энджи выждала минут сорок. Дыхание Кэти становилось все более тяжелым и хриплым. Энджи решила открыть одну из пенициллиновых капсул, растворить ее в воде и заставить девочку выпить.

«От нее надо избавляться, но я не хочу, чтобы она умерла у меня на руках».

Вне себя от злости и тревоги, женщина достала из сумки бутылочку с капсулами. Открыла одну, высыпала содержимое в стакан из ванной комнаты, развела водой и вылила в пластиковую чайную ложку, лежавшую возле кофейного аппарата. Потом потрясла Кэти. Та зашевелилась, открыла глаза и сразу начала плакать.

— Ух, да ты так и пылаешь, — взорвалась Энджи. — Ну-ка, выпей.

Кэти затрясла головой, а когда почувствовала языком вкус жидкости, плотно сжала губы.

— Я кому говорю? Пей! — крикнула Энджи.

Она силой влила в рот девочки немного жидкости, но Кэти подавилась, и лекарство струйкой потекло по щеке. Малышка еще пуще расплакалась и раскашлялась. Энджи схватила полотенце и завязала ей рот, чтобы заглушить звуки. Но, увидев, что Кэти задыхается, сняла полотенце.

— Тихо, — прошипела она. — Слушай внимательно. Больше ни звука — или убью на месте. И ты сама будешь виновата. Во всем.

Она бросила взгляд в окно: перед офисом были припаркованы несколько машин.

«Это мой шанс», — подумала она.

Взяв Кэти на руки, она выбежала наружу, открыла дверцу фургона и, усадив девочку на сиденье, пристегнула ее ремнями. Не задерживаясь, побежала в мотель, схватила завернутый в одеяло чемодан и свою сумку, вернулась в фургон и побросала вещи на сиденье рядом с Кэти. Тридцать секунд спустя Энджи выруливала с парковки.

«Куда теперь? — думала она. — Может, без задержек убраться из Кейп-Кода? Но я не перезвонила Клинту и не сообщила, где нахожусь. Если тот коп что-то заподозрил и начнет меня разыскивать, у него есть мои номерные знаки. Этому типу из мотеля номера тоже известны. Нужно, чтобы Клинт арендовал машину и приехал за мной. И дальше разъезжать на этом драндулете небезопасно. Но куда все-таки ехать?»

Небо прояснилось, вышло яркое солнце. Энджи представила себе, как полицейский, заставивший купить детское сиденье, догоняет их на патрульной машине. Ее передернуло. Как назло, машины впереди просто ползли. Она готова была орать от злости. У начала Мейн-стрит движение стало односторонним. Пришлось повернуть направо.

«Нужно как можно быстрее убираться из Хайяниса. Если этот коп и впрямь что-то заподозрил и объявит тревогу, нельзя, чтобы меня поймали на одном из этих мостов. Лучше поехать по двадцать восьмому шоссе», — решила она.

Женщина обернулась и бросила взгляд на Кэти. Глаза девочки были закрыты, голова свесилась на грудь. Дыхание с хрипом вырывалось изо рта, щеки пылали.

«Надо найти другой мотель и остановиться там, — подумала Энджи. — Оттуда позвоню Клинту и скажу, чтобы приезжал. Шмотки остались в "Саунд-вью", так что любопытный управляющий думает, будто я еще вернусь. По крайней мере, до вечера он точно будет так думать».

Сорок минут спустя, вскоре после поворота на Чатем, попался подходящий мотель. Над входом мигала неоновая вывеска: «Свободные номера». Рядом располагалась закусочная.

«"Раковина и дюна", — прочла она название. — Пойдет».

Свернув с шоссе, Энджи припарковалась рядом с дверью офиса, но так, чтобы изнутри нельзя было разглядеть Кэти.

Клерк с землистым цветом лица за стойкой разговаривал по телефону с подружкой. Протягивая посетительнице бланк регистрации, он едва взглянул на нее. На тот случай, если полицейский все-таки разослал информацию о ней, Энджи не стала регистрироваться под именем Линды Хейген.

«Но если он попросит удостоверение личности, придется что-то показать», — подумала она, с неохотой извлекая собственные водительские права.

Номер машины она придумала на ходу, нисколько не сомневаясь, что клерк, погруженный в разговор, не станет его проверять. Получив деньги за ночь, он положил на стойку ключи. Чувствуя себя в большей безопасности, Энджи вернулась в фургон, подъехала к мотелю с задней стороны и поднялась в номер.

— Лучше, чем в прошлый раз, — вслух сказала она, засовывая чемодан под кровать.

Потом вернулась за Кэти, которая не проснулась, даже когда она расстегивала ремни и снимала ее с сиденья.

«Температура еще поднялась, — подумала Энджи. — Хорошо хоть, что она пьет детский аспирин. Думает, наверное, что это конфета. Разбужу-ка ее и заставлю принять еще таблетку. Но сначала надо позвонить Клинту».

Он ответил после первого же звонка.

— Где тебя черти носят? Почему раньше не позвонила? Я тут взмок от страха, подумал, что тебя уже засадили.

— У любопытного управляющего в мотеле, где я остановилась, чересчур длинный нос. Пришлось сматываться.

— Где ты?

— В Кейп-Коде.

— Что-о?

— Мне показалось, это подходящее место, чтобы спрятаться. Я хорошо знаю эти места. Послушай, Клинт, девчонка по-настоящему больна, а тот коп, о котором я говорила, ну, тот, что заставил меня купить детское сиденье, он записал номер фургона. Явно почуял неладное. Я испугалась, что, если попытаюсь выехать из Кейп-Кода, меня задержат на мосту. Сейчас я остановилась в другом мотеле на шоссе двадцать восемь, в городишке под названием Чатем. Ты говорил, что бывал здесь в детстве. Так что, наверное, знаешь, где это.

— Знаю. Оставайся там. Я прилечу в Бостон и возьму машину в прокат. Сейчас три тридцать. Буду в девять — полдесятого.

— Ты избавился от кроватки?

— Разобрал и отнес в гараж. У меня теперь нет фургона, чтобы возить мебель, да и вообще меня сейчас не кровать беспокоит. Ты знаешь, во что меня втянула? Я не мог выйти из дома, потому что здесь единственный телефон, по которому ты могла меня найти. У меня денег восемьдесят баксов наличными и то, что осталось на карточке. Теперь ты привлекла внимание копов, а продавщица из магазина, где ты покупала детскую одежду, что-то учуяла и явилась сюда вынюхивать.

— Что, явилась прямо в дом? — со страхом в голосе спросила Энджи.

— Состряпала басню, что пришла заменить дефектные рубашки, но от нее за версту несло, что пришла шпионить. Поэтому мне надо убираться. А ты оставайся там и будь готова. Ясно?

«Все это время я сижу здесь, жду, что в любой момент копы схватят тебя с девчонкой, не говоря уж о чемодане с деньгами, — трясся от ярости Клинт. — Испоганила все, что можно. Жду не дождусь, когда доберусь до тебя».

— Ага. Послушай, Клинт, я сожалею, что застрелила Лукаса. Просто подумала, что было бы здорово, чтобы у нас был ребенок и целый миллион на двоих. Знаю, он был тебе другом.

Клинт не стал напоминать ей, что, если в ФБР узнают, что он и Лукас в свое время отсиживали срок в одной камере, его могут объявить в розыск. В качестве Клинта Дауниса он в полной безопасности. Но стоит им однажды сверить отпечатки пальцев, и они сразу же узнают, что никакого Клинта Дауниса нет.

— Забудь о Лукасе. Как называется мотель?

— «Раковина и дюна». Старомодное название, правда? Я люблю тебя, Клинт.

— Ладно, ладно. Как девчонка?

— Очень плохо, совсем больна. Вся горит.

— Дай ей аспирин.

— Клинт, я не хочу с ней больше возиться. Она мне опротивела.

— Ты знаешь, что делать. Мы оставим ее в фургоне, а фургон утопим. Может, ты не заметила, но там кругом полно воды.

— Отлично. Клинт, просто не знаю, что бы я делала без тебя. Честно говорю, как перед Богом. Ты ведь умный, Клинт. Лукас думал, он умнее тебя, но это было не так. С нетерпением жду, когда ты приедешь.

— Угу. Ты и я. Мы вдвоем. Так оно и будет.

Клинт повесил трубку.

— И если ты мне веришь, то ты еще тупее, чем я думал, — закончил он вслух.

66

— Я по-прежнему не верю, что Келли действительно контактирует с сестрой, — признался Тони Риалто перед тем, как часа в три он и капитан Гюнтер покидали дом Фроли. — Однако считаю, что она может рассказать нам что-то о людях, с которыми была, или о том, где их держали. Именно поэтому — не важно, бодрствует она или спит, — кто-то должен ловить любое произнесенное ею слово. Если она обмолвится о чем-то, имеющем отношение к похищению, надо попытаться ее разговорить, задавая наводящие вопросы.

— Но вы, по крайней мере, допускаете, что Кэти может быть жива? — не успокаивалась Маргарет.

— Миссис Фроли, с этого момента мы в нашем следствии будем исходить не из предположения, что Кэти может быть жива, а из допущения, что это именно так. Однако это должно оставаться тайной. Наше преимущество заключается в том, что похититель убежден, будто мы считаем девочку погибшей.

Когда они ушли, Келли стала засыпать прямо на полу, рядом со своими куклами. Стив подсунул ей под голову подушку и накрыл одеялом. Потом он и Маргарет сели по-турецки рядом.

— Иногда они — Кэти и Келли — разговаривают во сне, — объясняла доктор Харрис Уолтеру Карлсону.

Она и Карлсон все еще сидели за столом.

— Доктор Харрис, — задумчиво произнес Карлсон, — я скептик, но из этого не следует, что поведение Келли не потрясло меня и нас всех. Я уже спрашивал вас раньше, но теперь хочу сформулировать вопрос иначе. Знаю, вы стали склоняться к мнению, что близнецы находятся в контакте. Но разве не может быть так, что все, что Келли говорит и делает, есть просто ее собственное воспоминание о том, что происходило с ними в те дни, когда она была там вместе с Кэти?

— Когда Келли нашли и привезли в больницу, у нее был синяк на руке, — ровным голосом произнесла Сильвия Харрис. — Я при первом же взгляде поняла, что синяк является результатом злобного щипка, а щиплются обычно женщины. Вчера днем Келли вдруг вскрикнула. Стив подумал, что она ушиблась рукой о стол. Маргарет же поняла, что Келли реагировала на страдания Кэти. Именно после этого она бросилась искать ту продавщицу. Мистер Карлсон, теперь у Келли второй синяк, новый. Я готова поклясться, что он является результатом щипка, полученного вчера Кэти. Хотите — верьте, хотите — нет.

Благодаря своему шведскому происхождению и полученной в ФБР подготовке Уолтер Карлсон прекрасно умел скрывать свои чувства.

— Если вы правы… — медленно начал он.

— Я права, мистер Карлсон!

— …то Кэти в руках жестокой женщины.

— Я рада, что вы признали это. Но не менее серьезен тот факт, что Кэти больна. Вспомните, что Келли делала с куклой сестры. Она обращалась с ней так, как будто у той высокая температура. Клала ей на лоб мокрую тряпку. Мать так иногда делала, когда у кого-то из близняшек был жар.

— У кого-то из близняшек? Вы хотите сказать, они не болеют одновременно?

— Это два отдельных человеческих существа. И тем не менее сегодня ночью Келли часто кашляла. При этом у нее нет никаких признаков простуды. Легкие и бронхи чисты. Кашель необоснован. Он оправдан только в том случае, если она идентифицирует себя с Кэти. Очень боюсь, что Кэти серьезно больна.

— Доктор Сильвия…

Оба подняли глаза, когда в столовую вошла Маргарет.

— Келли говорила что-нибудь? — с тревогой в голосе спросила Сильвия Харрис.

— Нет, но не могли бы вы побыть с ней, вместе со Стивом? Агент Карлсон… простите, Уолтер, вы можете отвезти меня в тот магазин, где я покупала платья для близнецов? Дело вот в чем. Когда я приехала туда вчера, то была почти безумна, потому что знала, кто-то причинил вред Кэти. Но мне необходимо поговорить с продавщицей, которая меня обслуживала. Полагаю, что-то насторожило ее в той клиентке, которая покупала одежду для близнецов почти одновременно со мной. Вчера у этой продавщицы был выходной, но сегодня, если ее нет, вам они не откажутся дать номер ее телефона и адрес.

Карлсон поднялся. Выражение, которое приняло сейчас лицо Маргарет, было ему знакомо. Выражение фанатика, убежденного в правоте своей миссии.

— Пойдемте, — произнес он. — Где бы она ни была, мы ее найдем и поговорим с глазу на глаз.

67

Крысолов звонил Клинту каждые полчаса. Через пятнадцать минут после звонка Энджи телефон зазвонил опять.

— Ну что, объявилась? — спросил он.

— Она в Кейп-Коде, — отвечал Клинт. — Я лечу в Бостон. Там арендую машину и поеду к ней.

— Где она там?

— Затаилась в мотеле в Чатеме. Уже нарвалась на копа.

— Что за мотель?

— «Раковина и дюна».

— И что ты намерен делать, когда приедешь туда?

— То самое, о чем ты подумал. Слушай, тут водитель сигналит. Надо открыть ему ворота.

— Не буду отвлекать. Удачи, Клинт!

Крысолов нажал кнопку отбоя, подождал пару секунд и набрал номер службы частных самолетов.

— Мне нужен самолет. Отправление через час из Тетерборо. Приземление в аэропорту, ближайшем к Чатему в Кейп-Коде, — распорядился он.

68

У шестидесятичетырехлетней Элси Стоун за весь день не выдалось ни одной свободной минутки, чтобы перелистать газету. Работа в «Макдоналдсе», рядом с торговым центром в Кейп-Коде, не оставляла времени для чтения. В субботу же она торопилась к дочери в Ярмут, за своей шестилетней внучкой.

Как частенько говаривала Элси, они с Дебби неразлейвода, и она в любое время соглашалась посидеть с ней.

Элси очень внимательно следила за историей похищения детей Фроли. Мысль, что подобное сначала похищение, потом убийство — могло бы произойти с Дебби, была слишком ужасна, чтобы трезвый ум допускал ее.

«По крайней мере, одна девочка вернулась, — думала она. — И все равно это ужасно, ужасно. Бедные они».

Сегодня она и Дебби уже вернулись к Элси домой, в Хайянис, и сейчас пекли пирожные.

— Как твоя выдуманная подружка? — спросила Элси у Дебби.

Та ложкой раскладывала на противне маслянисто-шоколадные кучки теста.

— Бабушка, ты забыла. У меня больше нет выдуманной подружки. Она существовала, пока я была маленькая.

Дебби выразительно покачала головой, при этом ее легкие пушистые волосы взлетели.

— А, понятно, — улыбнулась Элси, и вокруг ее глаз собрались тонкие лучики морщинок. — Я потому вспомнила о твоей выдуманной подружке, что сегодня встретила у нас в ресторане одного мальчика. Его самого звали Стиви, а его придуманную подружку Кэти.

— Сейчас я сделаю самое большое пирожное на свете, — объявила Дебби.

«Вот так, была подружка, а теперь о подружке и думать забыли, — подумала Элси. — Странно, тот мальчик упорно не выходит у меня из головы. Его мать словно бы сильно торопилась. Бедный ребенок едва успел пару раз откусить».

Когда противень поставили в духовку, Элси сказала:

— Так, Деб, пока пирожные пекутся, бабушка посидит пять минут, почитает газеты. А ты раскрась следующую страницу в книжке про Барби.

Элси уселась в кресло и развернула газету. Статья с продолжением истории Фроли размещалась на первой полосе. Заголовок гласил: «ФБР ведет массированный поиск похитителей». При взгляде на фотографию близняшек в нарядных платьях, дующих на свечки праздничного пирога, у Элси навернулись слезы. Она принялась за статью. Семья никого не принимает. ФБР подтверждает, что в предсмертной записке, оставленной человеком, известным как Лукас Уол, тот признается в непреднамеренном убийстве Кэти. Отпечатки пальцев показали, что Лукас Уол — не кто иной, как Джимми Нельсон, уголовник, отсидевший шесть лет в «Аттике» за серию квартирных краж со взломом. Качая головой, Элси сложила газету. Ее взгляд опять упал на первую страницу с фотографией близнецов.

«Кэти и Келли на своем третьем дне рождения», — гласила подпись.

«Что такое…» — гадала она, вглядываясь в фотографию и пытаясь понять, что именно кажется ей таким странно знакомым.

В эту минуту зазвонил таймер. Дебби оторвалась от раскраски и уронила карандаш.

— Баба, баба, пирожные готовы!

Девочка бросилась на кухню. Газета соскользнула на пол. Элси пошла вслед за внучкой.

69

Покинув дом Фроли, капитан Джед Гюнтер направился прямо в полицию Риджфилда. Увиденное потрясло его в большей степени, чем он позволил себе продемонстрировать в присутствии супругов Фроли и агентов ФБР. Ему приходилось напоминать себе, что он не верит в «близнецовый разговор» или телепатию между близнецами. Он считал, что Келли проигрывает в воображении то, что испытала сама, пока была в руках похитителей. Вот и все.

Но теперь он был твердо убежден, что на тот момент, когда Келли оставили в машине с телом Лукаса Уола, Кэти была жива.

Припарковавшись у полицейского участка, Джед под дождем торопливо зашагал к входной двери.

«Днем солнечно, — усмехнувшись, мысленно процитировал он прогноз погоды. — Как же, солнечнее некуда».

Дежурный сержант подтвердил, что капитан Мартинсон у себя в кабинете, и набрал его номер. Гюнтер взял трубку.

— Марти, это Джед. Я только что от Фроли. Надо кое-что обсудить.

— Конечно. Заходи.

Эти двое мужчин, теперь уже тридцатишестилетние, дружили с детского сада. В колледже оба, независимо друг от друга, выбрали карьеру сотрудников правоохранительных органов. Качества лидера, которыми оба обладали, способствовали быстрому продвижению по службе: Марти — в полицейском департаменте Риджфилда, а Джеда — в полиции Коннектикута.

За годы службы они сталкивались со многими трагедиями, включая ужасные случаи, жертвами которых становились дети и совсем молодые люди. Однако этот случай — похищение с целью выкупа — был для обоих первым такого рода. С той самой ночи, когда из дома Фроли поступил звонок на номер 911, оба подразделения работали рука об руку, в тесном сотрудничестве с ФБР. Тот факт, что до сих пор не удалось выйти на след преступников, был мучителен для обоих.

Джед пожал руку Мартинсону и сел в ближайшее к столу кресло. Он был на три дюйма выше друга, и шевелюра у него была густая и темная. У Мартинсона же волосы уже начали редеть, к тому же в них мелькала ранняя седина. Тем не менее любому стороннему наблюдателю не составило бы труда уловить нечто общее — оба излучали ум и уверенность в себе.

— Что нового в деле Фроли? — спросил Мартинсон.

Джед Гюнтер кратко изложил последние события, закончив рассказ такими словами:

— Сам знаешь, сколь сомнительно признание Уола. Теперь я абсолютно убежден, что во вторник утром, когда Келли обнаружили в машине, ее сестра была жива. Сегодня я еще раз оглядел дом Фроли. Несомненно, в похищении должны были принимать участие не меньше двух человек.

— Я тоже все время над этим думаю, — кивнул Мартинсон. — В гостиной нет ничего, похожего на занавески. Только жалюзи, наполовину опущенные. Возможно, похитители подглядывали в окно. Увидели, что няня сидит на диване и говорит по сотовому телефону. Старый замок на кухонной двери, вероятно, открыли с помощью кредитки. Лестница черного хода расположена рядом с входной дверью, поэтому злоумышленники могли быть уверены, что наверху окажутся быстро. Остается неясным, что они сделали, чтобы заставить кого-то из девочек заплакать и заманить няню наверх. Полагаю, именно так и обстояло дело.

Гюнтер кивнул.

— Я тоже вижу это так. Они выключили свет на лестнице второго этажа. Кто-то из них подошел к девушке сзади, держа наготове хлороформ. На тот случай, если она все-таки увидит кого-то, похитители надели маски. Они не могли позволить себе риск расхаживать по верхнему этажу, заглядывая во все комнаты в поисках детской. Должно быть, расположение комнат было им известно заранее. Из этого следует, что кто-то из них побывал там до похищения. Вопрос, когда это произошло, — продолжал он. — Фроли приобрели этот дом в агентстве недвижимости после смерти старой миссис Каннингам, которой он принадлежал. Дом не был отремонтирован, благодаря чему они получили скидку.

— Но независимо от этого перед продажей дом должен был пройти инспекцию, — заметил Мартинсон.

— За этим я и пришел, — отвечал Гюнтер. — Хочу обсудить с тобой результаты инспекционной проверки. Твои ребята знают город вдоль и поперек. Существует ли хотя бы ничтожная вероятность, что кто-то побывал в доме и ознакомился с расположением комнат до того, как Фроли туда въехали? Наверху длинный коридор, и половицы скрипят. Двери тех трех спален, которые семья не использует, всегда закрыты. Петли визжат. Похитители, должно быть, знали точно, что дети спят в одной из двух спален в самом конце коридора.

— Мы разговаривали с инспектором, который осматривал дом, — задумчиво произнес Мартинсон. — Он живет в городе тридцать лет. Пока он проводил инспекцию, никто не заходил. За два дня до того, как Фроли должны были въехать, агент по недвижимости направил туда работников для проведения тщательной уборки. Это семейный бизнес. За них я ручаюсь головой.

— А что насчет Франклина Бейли? Он ко всему этому имеет какое-то отношение?

— Не знаю, что по этому поводу думают федералы, но, по-моему, никакого. Насколько мне известно, бедняга на грани сердечного приступа.

Джед поднялся.

— Я возвращаюсь в офис. Проверю данные еще раз, на случай, если мы что-то упускаем. Марти, повторяю, я не верю в эту близнецовую телепатию. Но помнишь, как Кэти кашляла, на той записи телефонного разговора? Если она жива, то тяжело больна. И меня пугает мысль, что эта так называемая предсмертная записка может оказаться пророческой. Возможно, они не хотят ее убивать, но могу поклясться, что к доктору они ее тоже не поведут. Фотография Кэти во всех газетах. А без медицинской помощи, боюсь, она не выживет.

70

В аэропорту Ла Гуардиа Клинт велел водителю высадить его у здания континентальных авиалиний. Если федералы у него на хвосте, то меньше всего им надо знать, что на самом деле он направляется в чартерный зал. Так что лучше дать им ложный след. Пусть думают, что он летит в Бостон или Вашингтон.

Он оплатил такси кредитной картой. Когда водитель проводил картой по щели кассового аппарата, Клинт весь покрылся потом. Что, если Энджи перед отъездом опять ею воспользовалась и все истратила? Если так, то из восьмидесяти долларов, которые лежат у него в кармане, будет истрачено все до последнего цента.

Но проскочило. Он облегченно вздохнул.

Его злость на Энджи лишь усиливалась. Она была как нарастающий рокот, предшествующий извержению вулкана. Оставь они обеих девчонок и раздели миллион, Лукас продолжал бы себе работать в службе проката лимузинов, возил бы, как и прежде, Бейли. А они с Энджи на следующей неделе уже ехали бы на ту фальшивую работу во Флориде, и никто не был бы внакладе.

Теперь же она не просто убила Лукаса — она и Клинта лишила прикрытия.

«Сколько времени им потребуется, чтобы выйти на след бывшего сокамерника убитого? — размышлял он. — Немного. Ищейки возьмут след очень быстро».

Клинт знал, как работают федералы.

«И потом Энджи, эта тупица, эта идиотка, покупала одежду для близнецов и расплачивалась кредитной карточкой, так что даже последняя продавщица просекла, что тут нечисто».

С одним лишь пакетом в руке, куда он сложил все необходимое — пару рубашек, белье, носки, набор для бритья и зубную щетку, — Клинт вошел внутрь терминала. Потом опять вышел наружу и стал поджидать автобуса на терминал, из которого отправляются чартеры. В зале отлета купил электронный билет. Ближайший рейс на Бостон был в шесть вечера. Оставалось убить сорок минут. Он был голоден, так что направился в ближайшую закусочную, где заказал хот-дог, картофель фри и кофе. Он не отказался бы от скотча, но пусть это будет ему наградой в конце пути.

Когда принесли еду, Клинт откусил огромный кусок хот-дога и запил глотком черного кофе. Неужели всего лишь десять ночей назад они с Лукасом сидели за столом в коттедже, распивая на двоих бутылку шотландского виски в честь того, как гладко все прошло?

«Энджи в Кейп-Коде уже привлекла к себе внимание копа, — думал он, чувствуя, как внутри опять закипает ярость, — теперь полиции известен номер фургона. Насколько я знаю копов, ее уже разыскивают».

Быстро справившись с едой, Клинт взглянул на чек и бросил на стол несколько потертых купюр, оставив официантке на чай тридцать восемь центов. Встал. Пока он сидел, пиджак у него задрался, и он на ходу одернул его.

Розита, официантка и студентка третьего курса колледжа, следила за его уходом с нескрываемым презрением.

«Жирная физиономия все еще в горчице, — подумала она. — Не могу себе представить, чтобы такой тип приходил вечером домой и я бы его встречала. Ну и свинья. Одно достоинство: он точно не террорист. Если кого-то можно не опасаться, так это таких типов».

71

Алан Харт, вечерний портье мотеля «Саундвью» в Хайянисе, заступил на дежурство в семь. Дэвид Туми, менеджер отеля, сразу же рассказал ему историю с кражей детского кресла, о которой Линда Хейген, женщина из А-49, сообщила офицеру Тайрону.

— Уверен, она соврала, — сказал Туми. — Готов побиться об заклад, что никакого детского кресла у нее не было. Ал, вчера, когда эта особа въезжала, ты, случайно, не заглянул в ее фургон?

— Как же, заглянул. — Харт напряженно нахмурился. — Я ведь всегда окидываю взглядом вновь прибывшие машины. Чтобы лучше было видно, я установил снаружи ту новую лампу. Худощавая брюнетка зарегистрировалась вскоре после полуночи. Я очень хорошо разглядел ее фургон, но никакого ребенка не заметил. Наверное, он спал на заднем сиденье. А детского кресла точно не было.

— Я так и остолбенел, когда приехал Сэм Тайрон и рассказал о ней, — всплеснул руками Туми. — Он хотел узнать, не было ли у нас еще проблем с кражами. После его ухода пришлось поговорить с этой Хейген. С ней был ребенок, мальчик, как мне показалось, не старше трех лет. Я сказал ей, что мальчика надо отвезти в больницу. Он хрипел, точно астматик.

— Она поехала в больницу?

— Не знаю. Заявила, что ждет, пока приедет ее мать. Тогда, мол, они вместе туда отправятся.

— Она оплатила пребывание до завтрашнего утра. Платила наличными, целой пачкой двадцаток. Я подумал, что у нее здесь свидание и финансирует все она. Она уже вернулась? — поинтересовался Харт.

— Вряд ли. Пожалуй, постучу в дверь и узнаю.

— Вы вправду считаете, что тут что-то нечисто?

— Я не дам за нее ломаного гроша, Ал. По-моему, ей плевать на ребенка и она даже не понимает, как сильно он болен. Если ее нет, я так этого не оставлю. Пойду в полицию и поставлю их в известность, что никакой кражи у нас прошлой ночью не было.

— Хорошо. Я буду начеку и прослежу, появится она или нет.

Помахав на прощание рукой, Дэвид Туми вышел наружу, повернул направо и направился к цокольному корпусу. Приблизившись к двери с надписью А-49, он остановился. Свет из-за жалюзи не струился. Постучав, он подождал пару секунд, а затем извлек из кармана запасной ключ, отпер дверь, включил свет и вошел в комнату.

По всему было видно, что Линда Хейген еще собирается вернуться. На полу лежал открытый чемодан с напиханной кое-как женской одеждой, на кровати — детская курточка. Туми удивленно поднял брови. Днем курточка лежала на том же самом месте. Что же, собираясь уходить, она не одела ребенка? Может, просто завернула его в одеяло? Он заглянул во встроенный шкаф. Запасного одеяла не было. Он кивнул. Верная догадка.

В ванной комнате повсюду валялись туалетные принадлежности и косметика.

«Она собирается вернуться, — подумал он. — Может, ребенка оставили в больнице. Очень на это надеюсь. Ну, пойду».

Он двинулся к выходу, и тут что-то на полу привлекло его внимание. Он наклонился. Двадцатидолларовая купюра!

Линялое желто-коричневое покрывало на кровати задралось. Туми опустился на колени, чтобы поправить его, и тут глаза у него полезли на лоб. Под кроватью валялось не меньше дюжины двадцатидолларовых купюр. Не прикоснувшись ни к одной, он медленно поднялся.

«Она точно сумасшедшая, — подумал он. — Прячет деньги в драном пакете под кроватью и даже не замечает, что какая-то их часть рассыпалась».

Покачивая головой, он подошел к двери, погасил свет и вышел в коридор. Он весь день провел на ногах, устал, ему не терпелось вернуться домой и отдохнуть.

«В полицию можно и позвонить», — подумал он. Но все же решил, что лучше зайдет туда по дороге.

«Хочу, чтобы они записали, что никакой кражи в моем мотеле не было. И если они решат, что эту Хейген надо привлечь к ответственности за ложь представителю закона, пусть так и будет».

72

— Лайла сегодня ушла пораньше, — сообщила Джоан Хауэлл, менеджер «Эбби Дискаунт». — На ланч она выскочила, как будто за ней гнались. Кажется, ей надо было сделать какую-то срочную покупку. Когда вернулась, с ее волос текло ручьем. Я спросила, что это за важное дело, из-за которого она так сорвалась. Она ответила что-то вроде: «Дурная голова ногам покоя не дает». Я отпустила ее пораньше домой, потому что у нее начался озноб и она подумала, что заболевает.

Маргарет была готова закричать и заплакать. Она сцепила зубы. Только что пришлось выдержать сочувственные расспросы Хауэлл и выслушать ее соболезнования по поводу утраты Кэти.

Уолтер Карлсон уже продемонстрировал свои «корочки». Дождавшись, пока Хауэлл сделает паузу, чтобы набрать воздуха, он вставил:

— Миссис Хауэлл, мне нужен мобильный телефон миссис Джексон, а также ее домашний телефон. Сейчас же.

На лице Хауэлл появилось встревоженное выражение. Она окинула взглядом торговый зал. В этот субботний день покупателей было много. Но те, что стояли недалеко, с явной заинтересованностью прислушивались к разговору.

— Ну разумеется, — поспешила она согласиться, — естественно. Надеюсь, ее телефоны вам нужны не потому, что у Лайлы какие-то неприятности. Более милой девушки не найти! Умная! Честолюбивая! Я ей сколько раз говорила: «Лайла, почему бы тебе не открыть собственный магазин и не заткнуть нас за пояс?» Вы слушаете меня?

Выражение лиц Маргарет и Карлсона заставило ее прервать дифирамбы Лайле и ее блестящему будущему.

— Пойдемте в мой кабинет, — сказала она. Кабинет, как заметил Уолтер Карлсон, был столь мал, что едва вмещал в себя письменный стол, стул и картотечный шкаф. Седая женщина за шестьдесят, с очками на кончике носа, оторвалась от бумаг.

— Джин, будь добра, прямо сейчас выдай миссис Фроли адрес и телефоны Лайлы, — произнесла Хауэлл.

Тон ее голоса безошибочно свидетельствовал, что Джин поступит правильно, если поторопится.

Рвавшиеся наружу слова о том, как счастлива она за миссис Фроли, что та получила одну из девочек обратно, и в то же время как скорбит вместе с матерью о гибели другой дочери, замерли на устах Джин Вагнер при виде окаменевшего лица Маргарет.

— Найду сейчас же, — быстро произнесла она.

Усилием воли удержавшись, чтобы не выхватить заветный листок из рук женщины, Маргарет пробормотала слова благодарности и вышла. За ней последовал Карлсон.

— Что все это значит? — спросила Джин Вагнер у Хауэлл.

— Агент ФБР и миссис Фроли. Он не потрудился дать мне какое-либо объяснение. Но вчера, когда сюда ворвалась миссис Фроли, будучи не в себе, она говорила, что Лайла обслуживала ее, когда она выбирала нарядные платья для близняшек. При этом упомянула, что в тот же вечер, но чуть раньше Лайла обслуживала женщину, которая тоже искала одежду для близнецов, но при этом не знала их размера. Ума не приложу, почему это сейчас стало вдруг так важно. Между нами, мне кажется, Маргарет Фроли надо уложить в постель и дать ей лекарство, которое поможет забыть о горе до того момента, когда она сможет принять случившееся как факт. У нас в церкви есть группа для переживших тяжелую утрату. Когда умерла моя мать, я ходила туда, и мне это очень помогло. Иначе не знаю, как бы я справилась.

За спиной у Хауэлл Джин Вагнер подняла взоры к небесам. Матери Хауэлл было девяносто шесть, и, прежде чем Создатель в своем неизъяснимом милосердии призвал ее к себе, она многие годы изводила Хауэлл. Но еще больше ее поразили другие слова Хауэлл.

«Лайле показалось, что женщина вела себя странно, — вспомнила Джин. — По ее просьбе в компании, выдавшей кредитную карточку, я узнала адрес этой женщины и даже запомнила его: Данбери, Орчард-авеню, дом сто, миссис Клинт Даунис».

Хауэлл уже отворила дверь и стояла на пороге. Вагнер хотела было рассказать ей то, что ей вспомнилось, но потом передумала.

«Лайла все равно расскажет им про ту женщину, — решила она. — Джоан и так не в духе. Ей не понравится, если она узнает, что я пошла против правил и добыла для Лайлы этот адрес. Займусь-ка лучше своими делами».

73

Энджи устроила Кэти на полу ванной, уложив на подушку. Потом включила душ на полную мощность, так что крохотная ванная комната вскоре наполнилась паром. После этого заставила Кэти разжевать и проглотить еще две таблетки детского аспирина с апельсиновым вкусом.

По мере того как проходила минута за минутой, Энджи впадала во все большее беспокойство.

— Не вздумай здесь загнуться, — сказала она Кэти. — Мне не надо, чтобы еще одна гостиничная ищейка сунула сюда нос и обнаружила, что ты не дышишь. Эх, если бы удалось впихнуть в тебя еще пенициллина!

С другой стороны, она начинала беспокоиться по поводу того, нет ли у Кэти аллергии на пенициллин. На груди и руках девочки появилась красная сыпь, довольно густая. Энджи задним числом вспомнила, что жила как-то с парнем, у которого была аллергия на пенициллин. Тот тоже покрылся красной сыпью сразу после того, как принял первую дозу.

— А-а, так в этом, что ли, дело? — обратилась Энджи к Кэти. — Зря я надумала ехать в Кейп-Код. Забыла, что выехать из города можно только по одному из двух мостов. А теперь меня, наверное, ищут и вполне могут там поджидать. Забудь старый Кейп-Код.

Кэти не открывала глаз. Ей было трудно дышать. Она хотела к маме. Хотела домой. Внутренним взором она видела Келли. Та сидела на полу с куклами. Кэти слышала, как Келли спрашивает ее, где она.

Несмотря на то что ей было запрещено разговаривать с Кэти, она шевельнула губами и шепнула:

— Кейп-Код.

Келли проснулась, но не захотела вставать с пола гостиной. Сильвия Харрис принесла поднос с молоком и печеньем и поставила его на стол, за которым сидели мишки Тедди. Келли не стала есть. Стив так и сидел по-турецки на ковре.

Через некоторое время он нарушил молчание.

— Доктор Сильвия, помните, когда они родились — Маргарет пришлось делать кесарево сечение, — то между большим пальцем Келли на правой руке и большим пальцем Кэти на левой была тонкая мембрана, которую потом рассекли?

— Помню, Стив. В полном смысле слова они родились не только однояйцовыми, но и сросшимися близнецами.

— Сильвия, я не хочу позволить себе верить… — Он помолчал. — Вы понимаете, о чем я. Но теперь даже агенты ФБР допускают возможность, что Кэти жива. Господи, если бы мы только знали, где она, где ее искать. Как по-вашему, возможно ли, что Келли это знает?

Келли посмотрела на отца.

— Я знаю.

Сильвия Харрис предостерегающим жестом подняла руку.

— Где она, Келли? — спросила она спокойно, ничем не выдавая своего волнения.

— Кэти в старом Кейп-Коде. Она только что мне сказала.

— Когда Маргарет сегодня утром взяла к себе в постель Келли, она говорила, что во время своего вчерашнего помутнения ехала, сама не зная куда, а увидев табличку «Кейп-Код», точно очнувшись, повернула обратно, — прошептала Сильвия, обращаясь к Стиву. — Тогда Келли и услышала про Кейп-Код.

Келли захлебнулась в приступе кашля. Сильвия схватила ее, посадила себе на колени и резко ударила между лопатками.

Келли заревела, и доктор Харрис прижала ее к себе.

— О, моя дорогая, прости, прости, — успокаивающе говорила она. — Я так испугалась, думала, тебе что-то попало в дыхательное горло.

— Хочу домой! — рыдала Келли. — Хочу к маме!

74

Агент Карлсон позвонил в дверь скромного дома Лайлы Джексон. По дороге, в машине, он несколько раз звонил ей, но домашний телефон был занят, а мобильный она не брала.

— По крайней мере, можно предположить, что в доме кто-то есть, — постарался он успокоить Маргарет.

Три мили до дома Лайлы они преодолели со скоростью, существенно превышающей дозволенную.

— Она должна быть дома, — словно заклинание, повторяла Маргарет по пути. — Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы она сообщила нам что-то полезное.

Дверь открыла мать Лайлы. Когда она разглядела, что на крыльце двое незнакомцев, приветливая улыбка на лице пожилой женщины исчезла. Молниеносно прикрыв дверь, она накинула цепочку. Но не успела произнести и слова, как Карлсон уже протягивал ей удостоверение ФБР.

— Агент Уолтер Карлсон, — представился он. — Со мной Маргарет Фроли, мать похищенных близнецов. Ваша дочь, Лайла, обслуживала Маргарет в магазине. Она продала ей праздничные платья для девочек. Мы только что из «Эбби Дискаунт». Миссис Хауэлл сообщила нам, что Лайла сегодня ушла пораньше, потому что неважно себя почувствовала. Нам необходимо с ней побеседовать.

Мать Лайлы рассыпалась в извинениях и сняла цепочку.

— О, простите. Входите, прошу вас. Лайла отдыхает в своей комнате. Проходите.

«О, пусть она скажет то, что нам поможет, — думала Маргарет. — Боже, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

В зеркале напротив она увидела свое отражение. Утром волосы были стянуты в пучок, но ветер растрепал нехитрую прическу, и теперь пряди свисали на шею. Вокруг глаз залегли темные круги, контрастировавшие с бледностью лица. Взгляд был утомленный, погасший. Из-за нервного спазма уголок рта подергивался. Маргарет так часто кусала нижнюю губу, что теперь она распухла и потрескалась.

«Неудивительно, что при виде меня эта женщина накинула цепочку», — подумала она, но тут же всякие мысли о собственной внешности покинули ее, потому что они вошли в комнату и увидели на диване молодую женщину.

Лайла была в своем любимом халате с кантом. Закутанная в одеяло, она полулежала на диване, потягивая горячий чай. Подняв глаза на вошедших, девушка сразу узнала Маргарет.

— Миссис Фроли! — воскликнула она, ставя чашку с чаем на столик.

— Пожалуйста, не вставайте, — сказала Маргарет. — Простите, что вот так врываемся, но мне надо с вами поговорить. По поводу того, что вы рассказали мне в тот день, когда я покупала у вас праздничные платья для моих дочерей.

— Лайла об этом рассказывала! — воскликнула миссис Джексон. — Она даже хотела сообщить в полицию, но мой друг, Джим Гилберт, а он в таких делах разбирается, посоветовал ей забыть об этом.

— Мисс Джексон, что именно вы хотели сообщить полиции?

По тону Уолтера Карлсона было ясно, что он хочет получить честный и четкий ответ.

Лайла переводила взгляд с него на Маргарет. Ей было знакомо это выражение в глазах женщины — выражение голодной надежды. Зная, что своим ответом разочарует бедняжку, она ответила Карлсону:

— Как я сказала миссис Фроли в тот вечер, незадолго до нее я обслуживала женщину, которая пришла за одеждой для трехлетних близняшек, не зная их размера. После похищения мне удалось выяснить, как ее зовут. Но, как вам уже известно со слов мамы, Джим, детектив на пенсии из Данбери, сказал, что для полиции это не стоящая информация. — Лайла посмотрела на Маргарет. — Сегодня утром, когда мне сказали, что вы приезжали в магазин и искали меня, я решила в обеденный перерыв сходить по адресу этой женщины.

— Вы знаете, где она?

Маргарет замерла.

«Менеджер магазина сказала, что Лайла ходила куда-то, потому что "дурная голова ногам покоя не дает"», — мрачно припомнил Карлсон.

— Ее зовут Энджи. Она живет со смотрителем в домике на территории клуба. Я заранее приготовила историю — будто футболки, которые она купила, оказались из бракованной партии. Но смотритель мне все объяснил. Он сказал, что Энджи подрабатывает няней. Ее наняла женщина, которая уезжала в Висконсин с двумя детьми. Дети не близнецы, просто близки по возрасту. Мать уже собиралась ехать за Энджи, когда заметила, что забыла один из чемоданов. Тогда она позвонила Энджи и попросила ее купить кое-что из одежды. Потому та и не была уверена в размере.

Все время, пока девушка говорила, Маргарет стояла. Внезапно колени у нее подогнулись, и она тяжело опустилась на противоположный от Лайлы конец дивана.

«Тупик, — подумала она. — Наш единственный шанс».

Она закрыла глаза и первый раз стала прощаться с надеждой увидеть Кэти.

Однако Уолтер Карлсон еще не был удовлетворен ответом.

— Бросились ли вам в глаза какие-то детали, по которым можно предположить, что в доме были дети, мисс Джексон? — спросил он.

Лайла отрицательно покачала головой.

— Это совсем маленький домик. Гостиная, слева отгорожено место для еды, отделенное от кухни перегородкой. Дверь в спальню была открыта. Уверена, Клинт был там один. У меня сложилось впечатление, что женщина, которая наняла Энджи, заехала за ней и, не задерживаясь, продолжила путь.

— Вам не показалось, что этот Клинт чем-то взволнован? — продолжал Карлсон.

— Джим Гилберт знаком со смотрителем и его подругой, — вставила мать Лайлы. — Поэтому он и посоветовал нам забыть о них.

«Все напрасно, — подумала Маргарет. — Напрасно и безнадежно».

Она почувствовала, как напряжение во всем теле сменяется тупой болью.

«Я хочу домой, — подумала она. — Хочу быть с Келли».

Лайла как раз отвечала на вопрос Карлсона.

— Нет, я бы не сказала, что этот Клинт, или как там его зовут, как-то очень заметно нервничал. Разве что от него сильно пахло потом, но я подумала, может, это потому, что он довольно грузный, такие люди часто сильно потеют. Его девушке стоит подарить ему дезодорант. Он него воняло раздевалкой.

По ее лицу скользнуло выражение отвращения.

— Что вы сказали? — встрепенулась Маргарет. Лайла почувствовала неловкость.

— Миссис Фроли, мне очень жаль. Я не хотела говорить ничего несерьезного, легкомысленного. Как жаль, что я ничем не смогла вам помочь!

— Но вы помогли! — воскликнула Маргарет, лицо которой внезапно ожило и преобразилось. — Вы очень нам помогли!

Вскочив со стула, она повернулась к Карлсону и сразу поняла, что он также осознал важность этого случайного замечания Лайлы.

Единственное, что няня, Триш Логан, сумела припомнить о человеке, который схватил ее сзади, было то, что это человек грузный и от него разило потом.

75

Как ни торопился Крысолов в Кейп-Код, он нашел время, чтобы надеть под куртку старый свитер с капюшоном. А большие темные очки с успехом закрывают пол-лица. Приехав в аэропорт, он припарковался и вошел внутрь небольшого терминала. Там уже ожидал пилот. Последовавший разговор был краток. Пилот сообщил, что самолет стоит на площадке перед ангаром. Также, согласно требованию заказчика, в аэропорту Чатема его будет ожидать машина и карта местности. Пилот останется в аэропорту, с тем чтобы позже, ближе к вечеру, совершить обратный рейс.

Спустя час с небольшим Крысолов спускался по трапу. Было семь часов. Неожиданно ясная, безоблачная погода в Кейпе, усыпанное звездами небо вызвали у него странное чувство неловкости, словно он ожидал увидеть здесь те же облака и беспрерывный дождь, которые оставил в Нью-Йорке. По крайней мере, машина оказалась как раз такой, как он хотел, — черный седан среднего размера, точная копия половины машин, которые можно встретить на любой дороге. Изучив карту, он пришел к заключению, что мотель «Раковина и дюна» неподалеку.

«Предстоит убить, по крайней мере, час, — подумал он, — а может, и больше. Клинт, наверное, вылетел чартером в пять тридцать. Или же шестичасовым рейсом. Сейчас он, скорее всего, уже в Бостоне арендует машину. По словам пилота, от Чатема до Бостона примерно полтора часа езды. Припаркуюсь неподалеку от мотеля и подожду его там».

Во время телефонного разговора с Клинтом он хотел узнать у него номер фургона, но передумал, поскольку решил, что это заставит Клинта насторожиться. Лукас описывал фургон как видавший виды. Разумеется, номер на нем коннектикутский.

«Вряд ли составит большого труда найти его на парковке мотеля», — рассудил Крысолов.

Он ни разу не встречался ни с Клинтом, ни с Энджи. Знал только по описанию Лукаса, весьма язвительному. Может, он зря рискует, явившись сюда?

«Может, разумнее было бы предоставить Клинту прикончить Энджи и девчонку? Ну, взял бы он этот миллион. С другой стороны, если мертвы будут все трое, я смогу спокойно спать по ночам, — рассуждал он. — Лукас знал, кто я такой. Они не знают. Хотя… Лукас ведь мог рассказать Клинту. Мне ни к чему, чтобы он, растранжирив свою долю, явился ко мне за подзарядкой. В конце концов, ему может просто прийти в голову идея, что я должен с ним поделиться другими семью миллионами».

На шоссе 28 движение оказалось интенсивнее, чем он предполагал.

«Кейп, наверное, похож на другие города для летнего отдыха, — подумал он. — Теперь все больше и больше людей живут в них круглый год».

Господи, о чем он думает?

В этот момент он увидел большой щит с названием мотеля «Раковина и дюна» и с мигающей неоновой надписью «Свободные номера». Снаружи мотель был обшит белыми досками, на окнах — зеленые жалюзи. Заведение на вид разрядом выше тех затрапезных мотелей, которые попадаются вдоль крупных магистралей на каждом шагу. Сразу за въездом дорожка разделялась на две. Одна вела прямо под козырек офиса, вторая — вокруг него. Свернув с шоссе направо, он покатил по той дорожке, которая шла в обход офиса. Не желая привлекать к себе внимание, он ехал со средней скоростью, разыскивая глазами фургон. Он был почти уверен, что фургон не виден с шоссе. Объехав вокруг, Крысолов повернул к задней части парковки. Там было припарковано гораздо больше машин, чем перед зданием. Скорее всего, машины принадлежали людям, номера которых выходят окнами на эту сторону.

«В каком-то смысле это даже лучше, — заключил он. — Когда я найду фургон, можно будет припарковаться рядом. Если у Энджи голова хоть немного варит, она не станет парковаться чересчур близко к зданию».

Из-за яркого света фонаря, освещавшего вход, номера на припаркованных машинах были отчетливо видны. Изучая автомобили, мимо которых проезжал, Крысолов сильно замедлил ход.

Наконец попался подержанный темно-коричневый фургон, на вид лет десяти-двенадцати, с вмятиной на боку и коннектикутским номером. Он был почти уверен, что это машина Энджи. Через пять машин в следующем ряду нашлось свободное место. Крысолов припарковался, вышел из седана и приблизился к фургону. Света было достаточно, чтобы разглядеть детское кресло на заднем сиденье.

Он посмотрел на часы. Времени еще много, а он голоден. Можно заглянуть в закусочную. Почему бы и нет?

Надев темные очки, Крысолов двинулся через стоянку к закусочной. Войдя, обнаружил, что в ней не протолкнуться.

«Все к лучшему», — подумал он.

Единственное свободное место у стойки было рядом с отделом, где продавали еду навынос. Усевшись, он потянулся за меню. В этот момент женщина рядом с ним стала делать заказ. Она хотела взять с собой гамбургер, черный кофе и апельсиновый шербет.

Крысолов резко обернулся, но еще до того, как увидел тощую женщину с жидкими волосами, он узнал этот грубый, агрессивный голос.

Он спрятал лицо за меню. Это была Энджи. Он знал, что не ошибся.

76

Офис уборочной компании располагался в подвале дома Стэна Шафтера. Через час после разговора с Джедом Гюнтером Марти Мартинсон решил еще раз побеседовать с Шафтером. Он изучил заявления сыновей Стэна, а также двух женщин, старых работниц компании, которые фактически и выполнили всю работу, вычищая, отскребая, стирая пыль в доме Фроли за день до того, как семья должна была въехать туда. Все они утверждали, что за время их пребывания в доме никто не приходил.

Пока Марти читал заявления работников Стэна, его поразила одна деталь: никто из них не упоминал, что во время уборки приходил сам Стэн. Он же, напротив, утверждал, что, как всегда в таких случаях, пришел, чтобы проинспектировать дом и проверить работу. Если им не пришло в голову сказать о нем, то, может быть, они нечаянно забыли упомянуть о ком-то еще?

«Определенно необходим разговор с глазу на глаз», — решил Марти.

Дверь открыл сам Стэн Шафтер, невысокий, но крепкого телосложения, лет под шестьдесят, с пышной рыжей шевелюрой и живыми карими глазами. Говорили, будто у него всегда такой вид, словно он куда-то спешит. Марти заметил, что он одет в плотную куртку. Или собирался уходить, или только что вернулся.

При виде посетителя его брови поползли вверх.

— Заходи, Марти! Или мне следует сказать «капитан»?

— Марти сойдет, Стэн. Если тебе не надо уходить, я отниму не больше двух минут.

— Я только что вернулся. Теперь до вечера буду дома. Соня оставила записку, что телефон звонил весь день. Надо ответить на сообщения.

Спускаясь по ступенькам вслед за Стэном, Марти возблагодарил звезды, что жены Стэна нет дома. Болтунья, каких мало, и сплетница высшего класса, она бы забросала его вопросами о расследовании.

Стены подвального офиса были обшиты нестругаными сосновыми досками. Это напомнило Марти дом его бабушки в деревне. На большом щите за столом Стэна красовались рисунки на темы домашней уборки.

— Я только что получил новые, Марти, — сообщил Шафтер. — Очень смешные! Взгляни.

— Как-нибудь в другой раз. Стэн, я хочу поговорить с тобой о доме Фроли.

— Пожалуйста, но твои ребята нас всех уже поджарили!

— Знаю, но остались кое-какие неясности. В погоне за похитителями мы проверяем все несовпадения показаний, какими бы малозначительными они ни казались. Уверен, ты отнесешься с пониманием.

— Разумеется, но, надеюсь, ты не намекаешь на то, что кто-то из моих людей солгал.

Тон голоса Стэна, внезапно ставший колючим, и его резко раздувшаяся, бочкообразная грудь делали его похожим на рассерженного петуха.

— Что ты, ничего такого о твоих людях я не думаю, — поспешил заверить Марти. — Скорее всего, это лишь один из многих тупиков, в которые уперлось расследование. Говоря проще, мы считаем, что кто-то разведал расположение комнат и знал заранее, в какой из нескольких спален будут находиться дети. Как ты и сам знаешь, дом гораздо вместительнее, чем кажется снаружи. В нем пять спален, каждая из которых вполне подошла бы для детей. Тем не менее человек точно знал, в какой из них спят близнецы. Фроли въехали через день после того, как твои люди сделали уборку. Маргарет Фроли утверждает, что до похищения дом ни разу не посещали посторонние. Мы сомневаемся, что похитители пошли бы на такой риск, как забраться в дом, не зная заранее расположения комнат.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что кто-то точно знал, как подняться наверх и куда повернуть. Твои люди, конечно, не вводили нас в заблуждение намеренно. Однако в твоем заявлении написано, что вечером того дня, когда проводилась уборка, ты заехал в дом Фроли для инспекции. Никто из твоих людей об этом не упоминает.

— Они, наверное, думали, что их спрашивают о том, заходили ли в дом посторонние. Я для них свой, член коллектива. Поговорите с ними еще раз. Они скоро вернутся за своими машинами.

— Кто-то из вас знал, какая комната предназначалась детям?

— Мы все знали. Родители собирались ее покрасить, и в большой задней комнате у стены были приготовлены банки с голубой краской, а в углу стоял свернутый белый ковер. Они даже привезли и сложили там кое-что из игрушек и деревянную лошадку. Все это было в той спальне.

— Ты рассказывал об этом кому-нибудь, Стэн?

— Только Соне. Ты знаешь мою жену, Марти. Она сама может работать следователем. Много лет назад, когда старая миссис Каннингам устроила благотворительную лотерею, Соня была в доме и принимала в этом участие. Хочешь — верь, хочешь — нет, но после смерти миссис Каннингам она уговаривала меня купить дом. Я велел ей забыть об этом.

Стэн Шафтер снисходительно улыбнулся.

— Когда Соня узнала, что здесь будут жить близнецы, то пришла в восторг. Сгорала от желания узнать, в какой спальне они будут спать, будет у них общая детская или раздельные и собираются ли Фроли оклеить стены обоями с Золушкой, как это сделала бы она сама. Я сказал ей, что близнецы будут спать в одной комнате, большой, дальней от лестницы, и что стены покрасят в небесно-голубой, а на пол постелют белый ковер. Потом я сказал: «Знаешь, Соня, а теперь дай мне пропустить по паре пива с Клинтом».

— С Клинтом?

— С Клинтом Даунисом. Он смотритель данберийского кантри-клуба. Я уже много лет его знаю. Мы проводим в клубе генеральную уборку каждый год перед открытием нового сезона. В тот вечер, когда я вернулся из дома Фроли, Клинт случайно оказался у нас, и я пригласил его остаться выпить пивка.

Марти встал и потянулся за форменной фуражкой.

— Что ж, если что-то вспомнишь, позвони мне, Стэн. Договорились?

— Конечно. Иногда я смотрю на наших внуков и стараюсь представить, каково это, если бы кто-то из них пропал навсегда. Ужасно.

— Понимаю. — Преодолев первые несколько ступеней, Марти оглянулся. — Стэн, насчет этого твоего приятеля, Дауниса. Ты знаешь, где он живет?

— Да, в домике на территории клуба.

— Он регулярно у вас бывает?

— Нет. В тот раз он заходил рассказать о новой работе, которую ему предложили во Флориде. Сказал, что принял приглашение и скоро уезжает. Спрашивал, не знаю ли я кого-нибудь, кому нужна работа в гольф-клубе. — Стэн рассмеялся. — Я знаю, Соня кого хочешь может утомить, но Клинт был достаточно вежлив, чтобы выглядеть искренне заинтересованным моим рассказом о доме Фроли.

— Отлично. Ну, пока.

Уже в машине, по дороге в полицейский участок, Марти обдумывал рассказ Шафтера.

«Данбери вне моей юрисдикции. Однако можно связаться с Карлсоном и предложить ему заняться этим, — решил он. — Скорее всего, это еще один тупик, однако, поскольку мы сейчас хватаемся за любую соломинку, следует изучить этого парня под микроскопом».

77

В субботу вечером агенты Шон Уйлш и Деймон Филбурн, в штатском, смешавшись с толпой пассажиров, стояли в зале выдачи багажа в терминале прибытия международных рейсов в Ньюаркском аэропорту.

У обоих было выражение лица, характерное для путешественников, которые, устав от долгого полета, ждут не дождутся, когда их чемодан поедет по ленте транспортера. На самом деле они следили за каждым движением худощавого мужчины среднего возраста, также ожидавшего прибытия багажа. В момент, когда он наклонился и подхватил с ленты ничем не примечательный черный чемодан, агенты оказались по обе стороны от него.

— ФБР, — произнес Уолш. — Предпочитаете пойти с нами спокойно или устроите сцену?

Не отвечая, человек кивнул и пошел в ногу с ними. Они сопроводили его в офис в специальной части терминала. Там другие агенты уже караулили Денни Гамильтона, испуганного молодого человека в форме носильщика двадцати одного года от роду.

Когда человек, приведенный Уолшем и Филбурном, увидел Гамильтона в наручниках, он посерел и выпалил:

— Я не буду говорить. Требую адвоката.

Уолш в ответ положил чемодан на стол. Щелкнули открываемые замки. Уолш выложил на стул стопки аккуратно сложенного белья, рубашки и брюки, после чего извлек из кармана перочинный нож и вспорол ложное дно чемодана. Взорам присутствующих предстало скрытое доселе содержимое: большие пластиковые пакеты с белым порошком.

Шон Уолш с улыбкой взглянул на курьера.

— Адвокат вам точно понадобится.

Уолш и Филбурн не верили своим глазам. Они прибыли сюда, чтобы побеседовать с сотрудниками Ричи Мейсона и выяснить, не знают ли те что-нибудь, что поможет пролить свет на его возможную связь с похищением. Едва начав разговор с Гамильтоном, агенты мгновенно почувствовали, что он проявляет неоправданную нервозность.

Когда они на него надавили, он стал целиком и полностью отрицать, что ему известно о похищении хоть что-нибудь. Однако потом раскололся и признал, что был в курсе действий Ричи Мейсона, который получал в аэропорту посылки с кокаином. Он также сказал, что несколько раз Ричи давал ему по пятьсот долларов — плату за молчание. По его словам, в тот день Ричи позвонил и сказал, что прибыла очередная посылка, но он не сможет приехать, чтобы получить ее.

Ричи велел Гамильтону ждать курьера в зале выдачи багажа. Гамильтон узнал бы этого человека, потому что несколько раз видел его в обществе Ричи. Гамильтон должен был произнести кодовые слова «все в порядке», по которым курьер поймет, что можно без опаски отдать ему чемодан с кокаином. Со слов Гамильтона, Ричи велел ему спрятать чемодан у себя на квартире. Через несколько дней Ричи должен был позвонить ему и сообщить, каким образом заберет посылку. Зазвонил телефон Шона Уолша. Он ответил на звонок и некоторое время слушал, потом повернулся к Филбурну.

— Мейсона в его квартире нет. Думаю, он пустился в бега.

78

— Маргарет, вполне возможно, это очередной тупик, — счел своим долгом предупредить ее агент Карлсон по пути от дома Лайлы Джексон к домику смотрителя, где жил Клинт Даунис.

— Нет, это не тупик, — настаивала Маргарет. — Последнее, что запомнила Триш, прежде чем потерять сознание, это что нападающий был крупным мужчиной, от которого сильно пахло потом. Я знала, сердцем чуяла, что надо поговорить с этой девушкой и она сообщит что-то важное. Нельзя ли ехать быстрее?

— Мы собираем информацию на Даунисов. — Говоря, Карлсон вел машину по центру Данбери, по направлению к клубу. — Скоро узнаем, не числится ли за ним что-нибудь. Но вы должны отдавать себе отчет в том, что если его нет дома, то у нас нет никаких прав вламываться туда. Слишком долго пришлось бы ждать наших агентов, поэтому я вызвал патрульную машину из Данбери.

Маргарет не ответила.

«Почему, почему я не поговорила с Лайлой раньше? — казнила она себя. — Где эта женщина, Энджи? Не с ней ли Кэти?»

Тем временем небо, с утра сумрачное, посветлело. Колючий ветерок уносил облака. Но на часах было почти пять, начинало смеркаться. По пути в кантри-клуб Маргарет позвонила домой. Доктор Харрис сообщила, что Келли опять уснула. И добавила, что девочка, по-видимому, общается с сестрой и у нее несколько раз начинался приступ кашля.

Лайла Джексон предупредила Карлсона, что парковаться придется у служебного въезда. Когда они прибыли на место, агент велел Маргарет ждать в машине.

— Если этот человек связан с похищением, он может быть опасен.

— Уолтер, — сказала Маргарет, — если этот человек здесь, я с ним поговорю. Если вы не готовы помешать мне физически, примите это как факт.

Рядом остановилась патрульная машина. Из нее немедленно вышли два полисмена, один с сержантскими шевронами. Они выслушали, в кратком изложении Карлсона, историю покупки в «Эбби Дискаунт» и рассказ о том, что впечатление няни в ночь похищения совпало с описанием продавщицы, охарактеризовавшей Клинта как грузного, сильно потеющего мужчину.

Как и Карлсон, вновь прибывшие предприняли попытку уговорить Маргарет подождать в машине. Но, поскольку она непреклонно стояла на своем, призвали ее держаться в отдалении, пока они не убедятся, что Клинт не оказывает сопротивления и готов впустить их в дом и ответить на вопросы.

Когда они приблизились к домику, для всех стало очевидно, что эти предосторожности излишни. Здание стояло, погруженное в темноту. Дверь в гараж была открыта. Машины там не оказалось. Горько разочарованная, Маргарет наблюдала, как полицейские ходят от окна к окну, светя фонарем.

«Сегодня в час он еще был здесь, — думала она. — Всего четыре часа назад! Наверное, Лайла его спугнула. Куда же он мог отправиться? И куда отправилась эта женщина, Энджи?»

Она вошла в гараж, щелкнула выключателем и справа от себя увидела кроватку: Клинт разобрал ее и приставил к стене. Привлекал внимание размер матраса: почти в два раза шире того, какой прилагается к обычной кроватке. Может быть, эту кровать купили именно потому, что знали: в ней будут спать двое детей? Пока агент ФБР и офицеры полиции Данбери спешили к гаражу, Маргарет приблизилась к матрасу и прижалась лицом к упругому материалу. Ноздри ощутили почти выветрившийся, но знакомый запах жидкости для ингалятора.

Резко обернувшись, она закричала, обращаясь к полицейским:

— Они были здесь! Здесь их держали! Куда они уехали? Вы должны выяснить, куда они увезли мою Кэти!

79

В аэропорту Логана Клинт направился прямиком к месту, где располагались агентства по сдаче машин внаем. Ни на секунду не забывая о том, что Энджи могла истратить все деньги на карте, он тщательно изучал цены, прежде чем остановить свой выбор на самой дешевой машине из самого дешевого агентства.

«Миллион долларов наличными! — думал он. — И при этом, если кредитная карточка не пройдет, придется добираться до Кейпа в угнанной машине».

Но карточка прошла.

— У вас есть карта штата Мэн? — спросил он клерка.

— Вон там.

Клерк равнодушно указал на столик с разложенными на нем картами. Клинт принял у него квитанцию и направился к столику. Удостоверившись, что с того места, где сидит клерк, невозможно увидеть, какую карту он на самом деле берет, Клинт быстро схватил карту Кейп-Кода и сунул ее во внутренний карман пиджака. Двадцать минут спустя он запихивал свое тучное тело на водительское сиденье дешевого и компактного автомобиля. Включив свет в салоне, он стал изучать карту. Так и есть — от Бостона до Кейп-Кода примерно часа полтора езды.

«В это время года движение не должно быть слишком интенсивным», — подумал он.

Клинт завел машину. Энджи однажды заметила, что помнит, как он ей рассказывал, что бывал в Кейп-Коде раньше.

«Ничего не забывает, — подумал он. — Но вот о чем я ей не рассказал, так это о том, что был я там, делая кое-какую работенку вместе с Лукасом. Лукас привез туда на выходные какую-то "шишку", а пока "шишка" развлекалась, он должен был ждать в мотеле. Не тратя времени зря, он осмотрелся. Пару месяцев спустя мы вернулись и обчистили дом в Остервиле, — вспоминал Клинт. — Шикарное место, но получили меньше, чем Лукас рассчитывал. В итоге моя доля была почти ничего. Поэтому в этом, последнем деле я потребовал, чтобы доли были равные».

Клинт выехал с территории аэропорта. Судя по карте, ему надо было повернуть налево, в туннель Теда Уильямса, и потом следить за указателями, когда будет Кейп-Код. «Если я правильно понял, по шоссе номер три я выеду прямо на мост Сага-мор, — подумал он. — После этого надо будет ехать по магистрали Мид-Кейп до поворота на сто тридцать седьмое шоссе, а оно приведет меня на двадцать восьмую трассу».

Клинт радовался ясной погоде. Так легче следить за указателями.

«С другой стороны, позже эта ясная погода может создать проблемы, правда разрешимые. Может, остановиться где-нибудь и позвонить Энджи? — подумал он. — Пусть знает, что в девять — девять тридцать я точно буду».

Клинт еще раз выругался, проклиная Энджи за то, что увезла с собой его сотовый.

Через несколько минут после того, как он миновал туннель, показались очертания Кейп-Кода.

«Может, и к лучшему, что я остался без мобильника, — подумал он. — По-своему эта сумасшедшая не лишена сообразительности. Вполне может решить, что, чем дожидаться меня, лучше избавиться от девчонки без моей помощи и уехать, прихватив все деньги».

При мысли об этом он что было сил нажал на педаль газа.

80

По воскресеньям, когда предоставлялась возможность, Джеффри Суссекс Бэнкс летал в Калифорнию, в свой дом в Палм-Спрингс. Однако в эту субботу, вернувшись из Лос-Анджелеса, где провел день в гольф-клубе, он узнал от экономки, что его дожидается агент ФБР.

— Он дал мне свою карточку, сэр, — сообщила она и, протягивая визитку, добавила: — Мне очень жаль.

— Благодарю вас, Кончита.

Он взял на работу Кончиту и Мануэля много лет назад, в тот год, когда женился на Терезе. Пара обожала Терезу, а когда восемь месяцев спустя супруги узнали, что Тереза ожидает близнецов, они пришли в восторг. Вскоре после этого Тереза исчезла, но они не оставляли надежды, что однажды ключ повернется в замке и она войдет в дом.

— Может, она родила и с ней случилась амнезия, вот она и забыла прошлое. А потом вдруг все вспомнит, вернется и приведет с собой малышей. Пусть будет так, — молилась Кончита.

Но теперь, по прошествии всех этих лет, Кончита знала, что если агенты ФБР здесь, то лишь для того, чтобы задавать новые вопросы об исчезновении Терезы или, еще хуже, чтобы сообщить, что найдены ее останки.

Шагая по широкому коридору в библиотеку, Джефф внутренне готовился к самому худшему.

Агент Доминик Телеско был из штаб-квартиры ФБР в Лос-Анджелесе. Он служил уже десять лет и за это время неоднократно читал в «Таймс», в бизнес-разделе, статьи о Джеффри Суссекс Бэнксе, банкире международного класса, филантропе, красавце мужчине, чья беременная жена семнадцать лет назад пропала по пути на «бэби-шоуэр», модный праздник для родителей, ожидающих прибавления.

Телеско знал, что Бэнксу пятьдесят лет.

«Это значит, что на момент исчезновения его жены ему было столько же, сколько мне сейчас, — тридцать два, — подумал он, глядя в окно, выходящее на площадку для гольфа. — Хотелось бы знать, почему он не женился второй раз? От женщин у него, наверное, отбоя нет».

— Мистер Телеско?

Несколько смущенный тем фактом, что не услышал, как Бэнкс вошел, агент резко обернулся.

— Мистер Бэнкс, прошу прощения. Я так загляделся на того превосходного игрока, что не заметил, как вы вошли.

— Бьюсь об заклад, я знаю, о ком вы говорите, — с легкой усмешкой произнес Бэнкс. — Для большинства членов нашего клуба камнем преткновения становится шестнадцатая лунка. С ней справляются лишь несколько человек. Прошу садиться.

Несколько секунд мужчины изучали друг друга. Телеско был брюнет с карими глазами, стройный, подтянутый, в деловом костюме в тонкую полоску и с галстуком. Одежду Бэнкса составляли шорты и рубашка для гольфа. Его лицо с патрицианскими чертами было слегка тронуто загаром. Волосы, скорее серебристые, чем темно-русые, начинали редеть.

Агенту с первого взгляда стало ясно, что люди, знакомые с Бэнксом и утверждающие, что тому свойственна редкая комбинация властности и вежливости, не ошибались.

Бэнкс сразу же перешел к делу.

— Ваш визит касается моей жены?

— Да, сэр, — подтвердил Телеско. — Хотя, возможно, косвенно. Я здесь потому, что ее дело может быть каким-то образом связано с другим делом. Вы читали о похищении близнецов из семьи Фроли в Коннектикуте?

— Конечно. Насколько я понял, одну девочку вернули.

— Да.

Телеско не стал делиться с Бэнксом новостью, что, согласно распространенному в ФБР циркуляру, вторая дочь Фроли тоже может оказаться в живых.

— Мистер Бэнкс, вы в курсе, что Норман Бонд, первый муж вашей жены, является членом совета директоров в «Си-эф-джи-энд-уай» и что совет проголосовал за то, чтобы заплатить выкуп в обмен на близнецов Фроли?

— Я знаю, что Норман Бонд состоит в совете директоров «Си-эф-джи-энд-уай».

Телеско заметил гневные интонации в голосе Бэнкса.

— Мистер Бэнкс, Норман Бонд принял на работу в «Си-эф-джи-энд-уай» Стива Фроли, и произошло это при весьма необычных обстоятельствах. На тот момент в компании было трое менеджеров среднего звена, которые являлись подходящими кандидатами на должность. Тем не менее приняли Фроли. Обратите внимание, что Стив Фроли — отец однояйцовых близнецов — живет в Риджфилде, штат Коннектикут. Норман Бонд и его жена жили в Риджфилде, когда она родила близнецов.

Даже под загаром стало видно, как лицо Джеффа Бэнкса смертельно побледнело.

— Вы хотите сказать, что Бонд имеет какое-то отношение к похищению детей Фроли?

— В свете высказанных вами подозрений относительно обстоятельств исчезновения вашей жены не считаете ли вы, что Норман Бонд способен спланировать и осуществить похищение детей?

— Норман Бонд само зло, — ровным голосом отвечал Бэнкс. — Я абсолютно уверен, что именно он ответствен за исчезновение моей жены. Когда он узнал, что она опять беременна близнецами, то чуть с ума не сошел от зависти и ревности. После ее исчезновения моя жизнь остановилась, и я не начну жить снова, пока не выясню, что с ней случилось.

— Я тщательно изучил это дело, сэр. Нет никаких свидетельств того, что Норман Бонд каким-то образом связан с исчезновением вашей жены. Тем вечером свидетели видели его в Нью-Йорке.

— Свидетели думают, что видели его в Нью-Йорке. Впрочем, может быть, он просто нанял этих свидетелей. Я говорил это тогда и повторю сейчас: что бы ни случилось с Терезой, это его рук дело.

— Мы разговаривали с ним на прошлой неделе, и Бонд сказал о вашей жене: «Моя покойная жена». Мы задались вопросом: что это, простая оговорка или, может быть, свидетельство чего-то подозрительного?

— Его «покойная жена»! — воскликнул Джеффри Бэнкс. — Просмотрите ваши бумаги. Все эти годы человек говорил, что верит, будто Тереза жива. Еще он говорил, что она хотела от меня уйти. Ни разу не упоминал о ней как об умершей. Вы спрашиваете, способен ли он похитить детей человека, живущего той жизнью, которую он сам для себя желал? Разумеется, способен!

Уже сидя за рулем своей машины, Доминик Телеско бросил взгляд на часы. На Восточном побережье сейчас начало восьмого. Он попросил соединить его с Соммерсом и кратко изложил ему разговор с Бэнксом.

— Думаю, сейчас самое время начать круглосуточную слежку за Бондом, — заключил он.

— Согласен, — отвечал Соммерс. — Благодарю за помощь.

81

— Согласно утверждению Лайлы Джексон, гараж во время ее посещения был пуст, — сказал агент Карлсон, обращаясь к офицерам полиции Данбери. — Она также сообщила, что при ней Клинту Даунису позвонил человек по имени Гас. Она хотела поделиться своими подозрениями раньше, но какой-то из ваших детективов на пенсии, Джим Гилберт, ее отговорил. Он сказал, что знает и Дауниса, и его подругу. Может быть, этот Гас был человеком, который подвозил Дауниса раньше. Может быть, Гилберту известно, кто такой этот Гас.

Маргарет не могла отвести взгляда от разобранной кроватки.

«Вот где они держали моих дочерей, — думала она. — Стенки такие высокие! Как в клетке. В то утро, когда монсеньор служил мессу по Кэти, Келли описала эту кровать, называя ее большой. Я должна вернуться домой. Нужно с ней поговорить. Только она может сказать, где сейчас Кэти».

82

Крысолов положил меню и спрыгнул с высокого барного стула. Теперь ему надо было выяснить, в каком именно номере мотеля Энджи остановилась. Заметив, что бармен за стойкой с любопытством смотрит на него, он вынул из кармана сотовый телефон. Не желая становиться объектом внимания, щелчком открыл крышку телефона и сделал такой жест, словно отвечает на звонок. Выходя из закусочной, изобразил напряженное внимание к тому, что говорит невидимый собеседник.

Когда Энджи, с пакетом в руке, показалась на пороге, он стоял в тени козырька. Не глядя по сторонам, она метнулась через парковку закусочной и пересекла бордюр, разделяющий территорию кафе и мотеля.

«Она ждет Клинта не раньше чем через час-полтора, — заключил Крысолов. — Похоже, чувствует себя здесь в безопасности».

К его удовлетворению, Энджи открыла дверь номера, расположенного на первом этаже.

«Тем легче держать тебя в поле зрения, — подумал он. — Можно ли рискнуть вернуться в закусочную и все-таки поесть? Нет, пожалуй, лучше последовать ее примеру и заказать еду с собой».

На часах было семь двадцать. Если все пойдет как надо, Клинт будет здесь между восемью тридцатью и девятью часами. Жалюзи на окнах номера Энджи были полностью закрыты. Крысолов поднял воротник пиджака. В капюшоне и темных очках, он медленно прохаживался мимо окна, останавливаясь, только чтобы прислушаться к захлебывающемуся детскому плачу, прерываемому приступами кашля. Очевидно, ребенок плакал уже давно.

Он поспешил в закусочную, заказал гамбургер и кофе с собой, взял пакет и вернулся на свой пост. Ребенка теперь не было слышно, однако звук телевизора, по которому шло повторение фильма «Раймонда любят все», служил убедительным доказательством того, что Энджи там и ждет Клинта.

Все шло в точном соответствии с планом.

83

Гас Свенсон сидел на своем обычном месте, у стойки паба «Данбери», когда по обе стороны от него, откуда ни возьмись, появились двое.

— ФБР, — объяснил один. — Поднимайтесь.

Гас как раз тянул третью кружку пива.

— Это что, шутка?

— Нет. — Тони Риалто бросил взгляд на бармена. — Выпишите ему счет.

Пять минут спустя Гас был уже в полицейском участке Данбери.

— Что происходит? — требовательно спросил он и про себя подумал: «Какой-то бред. Эти ребята просто сумасшедшие».

— Куда делся Клинт Даунис? — с места в карьер начал Риалто.

— А я откуда знаю?

— Сегодня днем вы звонили ему приблизительно в час пятнадцать.

— Вы с ума сошли. В час пятнадцать я менял трубу в мэрии. Если не верите, позвоните мэру. Он присутствовал.

Агенты Риалто и Карлсон переглянулись. «Он не лжет», — говорили их взгляды.

— Зачем Клинту понадобилось вести себя так, как будто он разговаривает с вами? — спросил Карлсон.

— Задайте этот вопрос ему. Может быть, не хотел, чтобы его подружка поняла, что ему звонит другая.

— Подружка — это Энджи?

— Ага, эта психопатка.

— Когда вы в последний раз видели Клинта?

— Дайте подумать… Сегодня у нас суббота. Мы с ним ужинали вчера вечером.

— Энджи была с вами?

— Нет, ее не было дома. Она подрабатывает няней и в тот вечер была занята.

— Когда в последний раз вы видели ее?

— В четверг вечером мы с Клинтом тоже встречались: выпили по паре кружек пива. Когда я приехал за ним, Энджи была дома. Она присматривала за ребенком. Его звали Стиви.

— Вы видели ребенка?

Карлсон не мог скрыть охватившего его волнения.

— Угу. Хотя особо смотреть было не на что. Он был завернут в одеяло. Только затылок торчал.

— Вы видели, какого цвета у ребенка волосы?

— Темные. Короткие.

Сотовый телефон Карлсона зазвонил. По высветившемуся номеру было понятно, что звонят из полицейского участка Риджфилда.

— Уолт, — начал Марти Мартинсон. — Я уже два часа хочу поговорить с тобой, но у нас тут был аврал. Подвыпившие подростки угодили в аварию, к счастью, никто не погиб. Хочу назвать тебе одно имя, это имеет отношение к делу Фроли. Скорее всего, очередной тупик. Все же я имею основание считать, что проверить стоит.

Еще до того, как Мартинсон продолжил, агент Карлсон знал, что имя, которое тот сейчас назовет, будет Клинт Даунис.

По другую сторону стола внезапно протрезвевший Гас Свенсон говорил Тони Риалто:

— Уже несколько месяцев, как я с Клинтом не встречался. И вдруг натыкаюсь в аптеке на Энджи. Она там накупила кучу всяких лекарств: ингалятор, леденцы от кашля. Сказала, это, мол, для ребенка, с которым она сейчас сидит. Я тогда…

Поощряемый вниманием агентов, Гас добровольно выложил все, что помнил о своих недавних контактах с Клинтом и Энджи.

— Я звонил Клинту в среду вечером, приглашал его пойти выпить пивка. Энджи ответила, что его нет дома. Он, мол, ищет новую машину. Дети, за которыми она присматривала в тот вечер, беспокоились и плакали, так что мы долго не разговаривали.

— Дети плакали? — повторил Риалто.

— Ах нет, ошибка. Мне показалось, что я слышал двоих, но не уверен. Когда спросил, Энджи так разозлилась, что чуть не бросила трубку.

— Давайте еще раз уточним. Вы в последний раз видели Энджи в четверг вечером, а Клинта — вчера вечером?

— Угу. Я сначала заехал за ним, а потом привез домой — он сказал, у него сейчас нет машины. Еще сказал, что Энджи в Висконсине, присматривает за детьми, и что он продал фургон.

— Вы ему поверили?

— Послушайте, откуда мне знать? Конечно, это странно. Зачем продавать машину прежде, чем купишь новую?

— Вы убеждены, что вчера вечером фургона здесь не было?

— Готов поклясться. Но когда я приезжал за Клинтом в четверг, фургон был здесь и Энджи тоже, с тем ребенком.

— Отлично. Побудьте здесь, Гас. Мы сейчас вернемся.

Агенты вышли в коридор.

— Что скажешь, Уолт? — начал Риалто.

— Видимо, Энджи уехала в фургоне и забрала с собой Кэти. Или они поделили деньги и пошли каждый своей дорогой, или они должны где-то встретиться.

— Согласен.

Они вернулись в кабинет, где их ждал Гас.

— Гас, когда вы ходили пить пиво, у Клинта было с собой большое количество наличных?

— Какое там! Оба раза платил я.

— Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы его сегодня подвезти?

— Нет.

Сержант из полиции Данбери, который был в домике смотрителя в кантри-клубе, проводил свое собственное расследование. Он вошел в кабинет как раз вовремя, чтобы услышать последний вопрос.

— Клинт Даунис приехал на такси в аэропорт Ла Гуардиа и попросил остановиться у зала отлета континентальных авиалиний. Это было примерно в пять тридцать.

«Всего два часа назад, — подумал Уолтер Карлсон. — Петля вокруг него затягивается. Но сможем ли мы действовать достаточно быстро, чтобы развязка не наступила слишком поздно для Кэти?»

84

В полицейском участке Хайяниса оперативный дежурный Эри Шварц терпеливо выслушивал возмущенно разглагольствующего Дэвида Туми. Тот горячо убеждал сержанта, что никакой кражи на парковке его мотеля не было.

— Я работаю в «Саундвью» тридцать два года, — с пылом продолжал Туми, — и не допущу, чтобы эта безмозглая бездельница, не способная даже позаботиться о больном ребенке, бросала на нас тень и врала Сэму Тайрону, рассказывая ему сказку про украденное детское кресло, которое, прежде чем его украдут, еще надо иметь.

Сержант знал Туми, и тот был ему симпатичен.

— Не стоит так из-за этого переживать, Дейв, — постарался он успокоить пожилого человека. — Я поговорю с Сэмом. Так ты говоришь, ваш ночной портье клянется, что в машине этой женщины не было детского кресла?

— Абсолютно точно.

— Я прослежу, чтобы в протокол внесли изменения.

Несколько смягчившись от этого обещания, Туми повернулся, чтобы выйти, но передумал.

— Меня серьезно беспокоит тот малыш. Видно было, что ему очень нездоровится. Не мог бы ты позвонить и узнать, где он лежит — в больнице или в отделении скорой помощи? Его зовут Стиви. Мать — Линда Хейген. Я бы и сам мог позвонить, но, если позвонишь ты, они будут более внимательны.

Шварц не позволил раздражению прорваться наружу. Хорошо, конечно, что Дейв Туми так тревожится за этого ребенка, однако выяснить, что с ним произошло, будет не так-то просто. Мать могла отвезти ребенка во множество разных мест, одних центров скорой помощи в городе не меньше десятка. Сославшись на это, он мог отказаться выполнять просьбу Дейва. Однако все же набрал первый номер.

Ни один ребенок с таким именем в больницу не поступал.

Как ни хотелось Туми домой, одна мысль не давала ему покоя.

— Было в ней что-то такое, что показалось мне очень странным, — сказал он задумчиво, словно разговаривая не только с сержантом, но и с самим собой. — Будь на месте мальчика мой внук, дочь уже давно с ума сходила бы от беспокойства за его здоровье. — Он пожал плечами. — Впрочем, лучше, наверное, чтобы каждый занимался своим делом. Спасибо, сержант.

В четырех милях от участка Элси Стоун поворачивала ключ в замке своего белого каркасного дома. Она отвезла Дебби домой в Ярмут, но отказалась от предложения поужинать с дочерью и зятем.

— Старость не радость, — произнесла она бодро. — Что-то я устала. Поеду домой, согрею супа, почитаю газетку, посмотрю новости.

«Нельзя сказать, чтобы эти новости сильно улучшали настроение, — подумала она, зажигая свет в прихожей. — Но пусть тяжело даже думать об этом похищении, все же хочется узнать, удалось ли им продвинуться хоть на шаг. Есть ли надежда, что эти ужасные люди будут пойманы?»

Повесив пальто, она направилась прямо в комнату и включила телевизор. Ведущий вечерних новостей как раз говорил о похищении близнецов.

— Как утверждает анонимный источник, теперь в своих действиях ФБР исходит из предположения, что Кэти Фроли может быть жива…

— О, слава богу! — так и задохнулась Элси. — Господи, пусть они найдут этого бедного ягненка.

Усилив звук, чтобы не упустить ничего, она перешла на кухню. В тот момент, когда она наливала в тарелку овощной суп, ее осенило, что имя Кэти что-то ей напоминает.

«Кэти… Кэти… Кэти… Где я недавно слышала это имя?» — пыталась вспомнить она.

85

— Она была там, — рыдала Маргарет. Стив крепко ее обнимал. — Я видела кровать, в которой они держали наших девочек. От матраса пахло жидкостью для ингаляций. Точно так же пахла пижама Келли в тот день, когда ее вернули. Все эти дни они были так близко, Стив, так близко. Кэти сейчас в руках той женщины, которая покупала одежду для близнецов и не знала размера. И Кэти больна. Больна!

Домой Маргарет привез новичок-полицейский Кен Линч. Он был очень удивлен, что квартал запружен машинами журналистов. Поддерживая женщину под руку, он буквально втащил ее в дом, мимо Стива, который открыл им дверь. Теперь, чувствуя свою беспомощность, Кен вошел в гостиную, остановился и огляделся.

«Должно быть, это та самая комната, где няня разговаривала по телефону, когда услышала крик одной из девочек», — подумал он.

Быстро осматривая все и стараясь не упустить ни одной детали, чтобы потом рассказать жене, полицейский увидел на полу в центре комнаты кукол. Одинаковые куклы, уменьшенные копии младенцев, прикрытые общим одеялом. Пальцы кукол соприкасаются. Детский столик перед камином накрыт к чаю. За столом на стульчиках, напротив друг друга, два одинаковых игрушечных мишки.

— Мамочка, мамочка!

Наверху кто-то взволнованно вскрикнул, потом бросился вниз по голым, непокрытым дорожкой ступеням. Кен стал свидетелем того, как Келли бросилась в объятия Маргарет. Чувствуя себя неловко, словно вуайерист, Кен все же не мог удержаться от того, чтобы не вглядеться в лицо матери. Когда та прижала дочь к себе, в ее глазах появилось выражение муки.

На лестнице показалась еще одна женщина, постарше, с седыми волосами.

«Должно быть, это их друг и детский врач», — подумал он.

Маргарет поставила Келли на пол, опустилась перед ней на колени и положила руки на ее плечи.

— Келли, — ласково сказала она, — ты опять разговаривала с Кэти?

— Она хочет домой, — кивнула Келли.

— Я знаю, дорогая, знаю, что она хочет домой. Я тоже хочу, чтобы Кэти вернулась, я хочу этого так же, как ты. А ты знаешь, где она? Она тебе сказала?

— Да, мама. Я говорила папе. И доктору Сильвии тоже. И тебе я говорила. Кэти в старом Кейп-Коде.

Маргарет порывисто вздохнула и покачала головой.

— О, милая, разве ты не помнишь, что сегодня утром, когда ты была у меня в постели, я упоминала Кейп-Код? Ты услышала и запомнила. Но может быть, Кэти говорила тебе о каком-то другом месте? Можешь сейчас ее спросить?

— Кэти сейчас очень хочет спать.

С обиженным видом Келли повернулась, прошла мимо офицера Линча и уселась на пол, рядом с одной из кукол. Ошарашенный Линч услышал, как она произнесла:

— Ты ведь там, в старом Кейп-Коде.

Дальше, как Линч ни напрягался, он ничего не мог разобрать, хотя девочка продолжала что-то бормотать.

86

После гамбургера и кофе Энджи почувствовала себя лучше.

«Я сама не знала, насколько голодна», — с тайным возмущением думала она, развалившись в единственном удобном кресле, которое было в номере.

Кэти она игнорировала. Принесенный из закусочной шербет остался нетронутым. Девочка лежала на кровати, глаза ее были закрыты.

«Пришлось утащить девчонку из "Макдоналдса", потому что эта любопытная старуха официантка заговорила с ней, — думала Энджи, вспоминая нелегкий день. — "Как тебя зовут, малыш?" — "Меня зовут Кэти. Меня зовут Стиви". — "О, у моей внучки тоже есть выдуманная подружка". Как трогательно! И все это время на столе лежала газета с фотографией близняшек во всю страницу. Господи боже, если бы бабуля была повнимательней, она бы уже давно подняла тревогу. Когда приедет Клинт? Самое раннее, наверное, часов в девять. У него был недовольный голос. Надо было оставить ему хоть сколько-нибудь денег. Ничего, переварит. Да, я ошиблась, заплатила в "Эбби Дискаунт" кредитной карточкой. Надо было тратить наличные, которые дал мне Лукас. Теперь уже все равно поздно об этом сожалеть. До приезда Клинта я здесь спокойно пересижу. От арендованной машины он, наверное, избавится, и дальше мы поедем на другой, которую он угонит. И после этого у нас будет миллион баксов. Целый миллион! Заживем новой жизнью!» — пообещала Энджи самой себе.

Она потянулась за пультом дистанционного управления и бросила взгляд на кровать.

«И больше никаких детей. От них слишком много неприятностей».

87

В офисе ФБР в Данбери собрались представители различных правоохранительных органов. Агенты Тони Риалто и Уолтер Карлсон вместе с капитаном Джедом Гюнтером и шефом полиции Данбери сидели в конференц-зале.

— Теперь мы можем с уверенностью утверждать, что Клинт Даунис и Лукас Уол отбывали срок в одной камере в «Аттике», — сообщил Риалто. — Оба получили условно-досрочное освобождение. Оба вскоре опять преступили закон, но, добыв себе новые документы, прожили все эти годы под чужими именами, не обнаруженные полицией. Теперь нам известно, как кредитная карточка Бейли была использована для того, чтобы нанять машину службы «Эксель». Лукас часто возил Бейли, тот оплачивал поездки кредитной карточкой, и Лукас запомнил номер.

Риалто бросил курить в девятнадцатилетнем возрасте, но сейчас поймал себя на том, что тоскует по сигарете.

— По словам Гаса Свенсона, Энджи жила с Даунисом последние семь-восемь лет, — продолжал он. — К сожалению, в доме смотрителя не было обнаружено ни одной фотографии. Можно побиться об заклад, что теперешний Даунис даже отдаленно не напоминает того, что изображен на нашей архивной фотографии. Лучшее, что нам остается, это опубликовать в средствах массовой информации рисунок художника и снабдить его описанием.

— Кое-какие сведения просочились в прессу, — сказал Карлсон. — Уже пошли слухи, что Кэти жива. Стоит ли нам комментировать это?

— Не сейчас. Боюсь, если мы объявим, что считаем ее живой, то тем самым подпишем ей смертный приговор. Клинт и Энджи наверняка уже заподозрили, что мы их разыскиваем, а если они поймут, что каждый американский коп внимательно приглядывается к любому трехлетнему ребенку, они запаникуют и поспешат от нее избавиться. Пусть лучше думают, что мы считаем ее погибшей. Тогда не исключено, что они попытаются путешествовать «семьей».

— Маргарет Фроли клянется, что близнецы общаются, — произнес Карлсон. — Надеюсь, она позвонит. Знаю, если Келли расскажет что-нибудь важное, Маргарет обязательно позвонит. Можно поговорить с тем полицейским, что отвозил ее домой?

— Это Кен Линч, — уточнил шеф полиции. — Он уже вернулся от Фроли.

Шеф поднял трубку телефона на столе.

— Передайте Линчу: пусть немедленно явится.

Пятнадцать минут спустя в кабинет вошел Линч.

— Готов поклясться, Келли контактирует с сестрой, — бесстрастным тоном сообщил он. — Я был там, когда она настаивала, что Кэти в Кейп-Коде.

88

На мосту Сагамор движение было не слишком интенсивное. Преодолев канал Кейп-Код, Клинт стал проявлять признаки нетерпения и часто поглядывал на спидометр, проверяя, не превысил ли скорость. На шоссе 3 его едва не остановил коп: в зоне с ограничением пятьдесят миль в час он гнал со скоростью семьдесят.

Клинт бросил взгляд на часы. Ровно восемь.

«Еще по меньшей мере минут сорок», — подумал он и включил радио.

Как раз в тот момент диктор взволнованно говорил:

— Циркулируют упорные слухи, что предсмертное признание преступника в убийстве Кэти Фроли — мистификация. Власти, не опровергая и не подтверждая эти слухи, сообщили прессе имена двух подозреваемых в похищении близнецов Фроли.

Клинт мгновенно взмок.

— Выдан ордер на арест бывшего осужденного Ральфа Хадсона. Под именем Клинта Дауниса он в последние годы работал смотрителем кантри-клуба в Данбери, Коннектикут. Кроме того, подписан ордер на арест проживающей вместе с ним Энджи Эймс. Дауниса в последний раз видели в аэропорту Ла Гуардиа, приблизительно около пяти вечера, когда таксист высадил его у входа в зал отлета. Женщину, Энджи Эймс, не видели с вечера вторника. Предполагают, что она путешествует в подержанном темно-коричневом фургоне марки «шевроле» с коннектикутским номером…

«Выяснить, куда я на самом деле направился в аэропорту, для них раз плюнуть, — панически пронеслось в голове Клинта. — Дальше останется только проследить мой путь до агентства по прокату автомобилей. Там им дадут описание машины. Нужно от нее избавиться, и побыстрее».

Съехав с моста, он покатил по магистрали Мид-Кейп.

«По крайней мере, у меня достало мозгов попросить у того типа в агентстве карту штата Мэн. Возможно, это даст мне небольшую фору. Надо подумать. Что делать? Рискну, останусь на магистрали, — решил он. — Чем ближе я окажусь к Чатему, тем лучше. Если копы подозревают, что мы в Кейпе, то скоро начнут проверять мотели. А может, уже проверяют».

Проезжая перекрестки, он крутил головой направо и налево, проверяя, не поджидают ли его патрульные машины. Достигнув поворота на Сентервилл, начал узнавать места.

«Вот здесь мы провернули то дельце», — подумал он.

Поворот на Деннис/Ярмут. К тому моменту, как он повернул на шоссе 137, Клинт вконец извелся. Казалось, он уже целую вечность ездит по этим дорогам.

«Я почти в Чатеме, — бормотал он, подбадривая себя. — Пора избавляться от машины».

Наконец он увидел то, что искал: кинокомплекс с забитой машинами парковкой.

Припарковавшись в тени, Клинт стал наблюдать за происходящим. Через две минуты из потрепанного седана вышла совсем юная парочка. Подростки направились в холл театра. Выйдя из своей машины, он осторожно последовал за ними. Вот они встали в очередь в кассу. Он ждал до тех пор, пока билетерша не оторвала от их билетов контрольные полоски и они не исчезли в темном коридоре. Тогда он вернулся на улицу.

«Не потрудились даже запереть дверцу, — подумал он, повернув ручку в машине юноши и обнаружив, что она легко открывается. — Прямо будто для меня старались».

Он уселся на переднее сиденье и переждал еще некоторое время, пока не удостоверился, что на него никто не смотрит.

Склонившись над приборной доской и действуя уверенно, как человек, набивший руку на таких манипуляциях, он соединил концы проводов. Мотор взревел. Первый раз с того момента, как Клинт услышал последний выпуск новостей, он вздохнул свободно и включил фары. Путешествие в Чатем вступило в финальную фазу.

89

— Сильвия, отчего сегодня Келли такая тихая? — встревоженно спросила Маргарет.

Келли с закрытыми глазами сидела на коленях у Стива.

— Это все реакция, Маргарет. — Сильвия Харрис постаралась придать голосу убедительность. — К тому же у нее аллергия на что-то.

Приподняв рукав блузки Келли, она закусила губу. Синяк принял бордовый оттенок, но она хотела показать Маргарет не его, а красную сыпь на внутренней стороне предплечья девочки.

Маргарет посмотрела на сыпь. Потом ее взгляд заметался между доктором Харрис и Стивом.

— Келли не аллергик, — сказала она. — Это одно из немногих ее отличий от Кэти. Может быть, аллергическая реакция развилась у Кэти?

Настойчивость, с которой она задавала этот вопрос, исключала возможность отмолчаться.

— Мардж, мы с Сильвией об этом разговаривали, — начал Стив. — Мы начинаем верить, что, возможно, дело действительно в Кэти. Это у нее развилась аллергия, может, на какое-то лекарство.

— Ты хочешь сказать — о, только не это! — на пенициллин? Сильвия, помните, какая аллергия развилась у Кэти даже на пробную каплю пенициллина? Она вся покрылась сыпью, а рука у нее распухла. Вы тогда сказали, что, если бы вместо пробы ей сделали укол, это могло бы ее убить.

— Маргарет, мы просто не знаем, — старалась сдержать тревожные нотки в голосе доктор Сильвия. — Реакция может быть, даже если переборщить с аспирином.

«Маргарет вот-вот сломается, — подумала она, — или уже сломалась».

И теперь эта новая забота, столь ужасная, что о ней невозможно было даже думать.

«Келли становится все более апатичной. Возможно ли, чтобы жизненные функции у Кэти и Келли переплетались столь тесно, что, когда нечто происходит с Кэти, с Келли немедленно происходит то же самое?»

Сильвия уже поделилась ужасным подозрением со Стивом. Теперь она видела, что это начинает понимать и Маргарет. Та сидела рядом со Стивом на диване в гостиной. Обняв Келли, она пересадила ее к себе.

— Дорогая моя, — умоляюще произнесла она, — поговори с Кэти. Спроси ее, где она. Скажи, что мама и папа ее любят.

Келли открыла глаза.

— Она меня не слышит, — сонным голосом произнесла девочка.

— Почему, Келли? Почему не слышит? — настаивал Стив.

— Она больше не может проснуться, — со вздохом отозвалась Келли.

Свернувшись калачиком на руках Маргарет, она погрузилась в сон.

90

Скрючившись в машине, Крысолов слушал радио. Дикторы снова и снова повторяли последнюю новость: Кэти Фроли, возможно, жива.

В настоящий момент разыскиваются двое подозреваемых: ранее судимый, а теперь фигурирующий под именем Клинт Даунис и его подруга Энджи Эймс. Последняя, как предполагается, путешествует в подержанном фургоне «шевроле» темно-коричневого цвета с коннектикутским номером.

Когда первый приступ паники миновал, Крысолов стал обдумывать возможные варианты действий. Можно поехать в аэропорт и улететь обратно. Это, вероятно, самое разумное. Но при этом остается шанс, пусть даже ничтожный, что Лукас рассказал Клинту Даунису, кто такой Крысолов на самом деле.

«Если федералы поймают Клинта, то за смягчение приговора он сдаст меня с потрохами, — рассуждал Крысолов. — Так рисковать нельзя».

На парковку мотеля стали прибывать машины. Другие, напротив, уезжали.

«Если мне повезет, я увижу Клинта до того, как он приблизится к номеру Энджи, — подумал он. — Надо его перехватить».

Через час его терпение было вознаграждено. По парковке начал медленно кружить седан. Несколько минут спустя водитель машины нашел свободное место рядом с фургоном Энджи. Из седана вышел грузный человек. В мгновение ока Крысолов выскочил из автомобиля и очутился рядом с Клинтом. Хватаясь за карман куртки, Клинт резко обернулся.

— Не трудись вытаскивать пушку, — предупредил его движение Крысолов. — Я здесь, чтобы тебе помочь. Твой план не сработает. Разъезжать в этом фургоне нельзя.

Он наблюдал, как изумление на лице Клинта сменилось внезапным пониманием.

— Крысолов?

— Он самый.

— Я столько рисковал, что сейчас самое время нам встретиться. Кто ты?

«Он ничего не знает, — понял Крысолов. — А теперь уже отступать нельзя. Надо идти до конца».

— Она там, — указал он на окно комнаты Энджи. — Клинт, скажи ей, я здесь, чтобы помочь вам уйти. Что у тебя за машина?

— Так, нашел. Ее хозяева пошли в кино, ну я и воспользовался. Пару часов еще можно на ней поездить.

— Тогда сажай Энджи и девчонку в машину и сматывайтесь. Детали оставляю на твое усмотрение. Я поеду за вами, а потом возьму вас в свой самолет. Высажу в Канаде.

Клинт кивнул.

— Это она все испортила.

— Еще не все, — заверил его Крысолов. — Но сматывайтесь отсюда, пока не поздно.

91

Таксист, который отвозил Клинта в аэропорт Ла Гуардиа, находился в полицейском участке Данбери.

— У того парня, который сел у загородного клуба, был только один небольшой пакет, — говорил он.

Его слушали агенты ФБР и шеф полиции.

— Он оплатил поездку кредитной карточкой. На чаевые поскупился. Если у него и есть деньги, я их точно не видел.

— Наверное, Энджи увезла выкуп в своем фургоне, — сказал Карлсон, обращаясь к Риалто. — Теперь Клинт наверняка хочет с ней встретиться.

Риалто кивнул.

— Он не говорил, куда собирается лететь? — не отступал Карлсон.

Этот вопрос он уже задавал шоферу и, несмотря на отрицательный ответ, продолжал надеяться, что в ответах последнего проскочит какая-то искра, которая поможет пролить свет на происшедшее.

— Нет, просто попросил высадить его у зала отбытия континентальных рейсов. Больше ничего не говорил.

— Он пользовался сотовым телефоном?

— Нет. И не произнес ни слова, если не считать того, что сказал, куда ехать.

— Хорошо. Благодарю вас.

Разочарованный, Уолтер Карлсон бросил взгляд на часы.

«С того момента, как Лайла Джексон ушла домой, Клинт знал, что мы у него на хвосте и рано или поздно его догоним, — подумал он. — Встретился ли он с Энджи в Ла Гуардиа? Или взял еще одно такси и на нем добрался до аэропорта Кеннеди, а оттуда улетел за границу? И какова судьба Кэти?»

Карлсон знал, что Рон Аллен, агент ФБР, отвечающий за операции в аэропортах Ла Гуардиа и Кеннеди, координирует ход расследования. Если Клинт зарегистрирован в числе пассажиров, то скоро это станет известно.

Пятнадцать минут спустя позвонил Аллен.

— Даунис вылетел шестичасовым вечерним чартером на Бостон, — доложил он. — Я предупредил наших ребят. Его будут ждать в Логане.

92

— Надо не давать ей спать, — сказала Сильвия Харрис.

Она уже не пыталась скрыть тревогу.

— Поставь ее на пол, Маргарет. Возьми за руку. А ты, Стив, за другую. Заставьте ее идти с вами.

С побелевшими от страха губами Маргарет повиновалась.

— Ну давай же, Келли! — взывала она. — Ты, папа, Кэти и я, мы все так любим гулять вместе. Давай же, дорогая.

— Я… не могу… Нет… Не хочу…

Голос Келли был сонный и испуганный.

— Келли, скажи Кэти, пусть она тоже просыпается, — настаивала доктор Харрис.

До этого момента Келли брела, уронив голову на грудь, но в ответ на фразу Сильвии протестующе покачала головой.

— Нет… нет… больше не надо… Уходи, Мона.

— Келли, что там такое?

«Господи, помоги мне, — думала Маргарет. — Помоги пробиться к Кэти. Наверное, Энджи и есть та самая женщина, которую Келли называет Моной».

— Келли, что Мона делает с Кэти? — с отчаянием в голосе спросила она.

Бредя неверной походкой между Маргарет и Стивом, почти повиснув на их руках, Келли прошептала:

— Мона поет.

Дрожащим голосом, перевирая мелодию, она пропела:

— Нет… больше… старого Кейп-Кода.

93

— Боюсь, они решат, что я одна из тех, кто спит и видит, как попасть в газеты, — призналась в своих сомнениях Элси Стоун, разговаривая по телефону с дочерью.

В одной руке она держала телефонную трубку, а в другой — свежий выпуск «Кейп-Код таймс». На телевизионном экране снова и снова появлялись фотографии близнецов Фроли.

— Та женщина сказала, что ее ребенок — мальчик, но я убеждена, что это была девочка. Сузи, клянусь всем святым, что этот ребенок и есть Кэти Фроли. Да, она была в капюшоне, из-под которого торчали коротко стриженные волосы. Но теперь, оглядываясь назад, я припоминаю, что еще тогда почувствовала, будто волосы какие-то ненастоящие. Знаешь, о чем я говорю? Это как у твоего дяди Рея. Когда он красится, это выглядит ненатурально. А когда я спросила, как ее зовут, она сначала сказала: «Кэти». Но тогда эта женщина на нее так зыркнула, что девочка даже побледнела от страха и сразу же сказала, что ее зовут Стиви.

— Мама, — прервала излияния матери Сузи. — Ты точно не придумала все это?

Она бросила взгляд на мужа и пожала плечами.

Уложив Дебби, они как раз собирались поужинать при свечах. Приготовленное филе ягненка стыло, и Винс, ее муж, нарочитым жестом провел рукой по горлу, показывая, что разговор пора прекращать. Винс с искренней симпатией относился к теще, но не раз отмечал склонность Элси «долбить одно и то же по сто раз».

— Я, конечно, не хочу выглядеть дурой, но представь, если…

— Мама, я сейчас скажу тебе, что делать, а потом повешу трубку и сяду за стол, иначе у Винса будет сердечный приступ. Позвони в полицию Барнстейбла. Повтори в точности то, что ты сейчас рассказала мне, и предоставь действовать им. Я люблю тебя, мамочка. Дебби сегодня чудесно провела время, а пирожные, которые вы испекли, замечательные — пальчики оближешь! Пока, мамочка.

Элси Стоун постояла с трубкой в руке.

«Что же делать? — думала она. — Набрать номер для информаторов или позвонить в полицию? Наверное, по номеру для информаторов звонят одни психи».

— Если вы не хотите сделать звонок, пожалуйста, повесьте трубку.

Механический голос компьютера стал тем катализатором, который укрепил решимость Элси.

— Я хочу сделать звонок, — возразила она.

Она нажала кнопку «отмена», подождала, нажала кнопку «разговор» и набрала номер информационной службы. Когда еще один компьютерный голос осведомился о городе и штате, она поспешила ответить:

— Барнстейбл, Массачусетс.

— Барнстейбл, Массачусетс? — повторил механический голос.

Элси внезапно осознала, что если информация, которую она сообщит, может повлиять на судьбу ребенка, то надо действовать как можно быстрее. Поэтому она ответила резко:

— Да, все верно, и ради всего святого, шевелитесь!

— Учреждение или домашний номер? — гнул свое механический голос.

— Полиция Барнстейбла.

— Полиция Барнстейбла?

— Да, да, да!

После короткой паузы послышался голос женщины-оператора:

— Разговор срочный, мэм?

— Соедините с полицейским участком.

— Одну минуту.

— Полиция Барнстейбла, сержант Шварц.

— Сержант, говорит миссис Элси Стоун. — Куда только девалась ее робость! — Я работаю официанткой в «Макдоналдсе», что рядом с торговым центром. Я почти уверена, что сегодня утром видела Кэти Фроли. И вот почему.

Она подробно описала утренние события.

В полицейском участке как раз обсуждались последние события в деле Фроли. Сейчас, слушая рассказ Элси Стоун, сержант Шварц сопоставлял его с рассказом раздраженного Дэвида Туми о придуманной краже в мотеле «Саундвью».

— Значит, девочка сначала сказала, что ее зовут Кэти, а потом поправилась и назвалась Стиви? — переспросил он.

— Да. Весь день я об этом думала. Что-то меня все время беспокоило, пока я не пригляделась внимательно к фотографиям крошек в газете и по телевизору. Это то самое лицо. Клянусь своей бессмертной душой, это то самое лицо, и она сказала, что ее зовут Кэти. Прошу вас, не сочтите меня за психопатку. Я говорю правду.

— Миссис Стоун, я и не думаю считать вас психопаткой. Пожалуйста, не кладите трубку. Сейчас я соединю вас с ФБР. Полагаю, они захотят с вами побеседовать.

94

— Уолтер, это Стив Фроли. Кэти находится в Кейп-Коде. Вы должны начать поиски там.

— Стив, я как раз собирался вам звонить. Нам известно, что Даунис чартером вылетел в Бостон. Но в службе аренды машин он спросил карту штата Мэн.

— Забудьте Мэн. Келли со вчерашнего дня твердит, что Кэти в Кейп-Коде. Но до этого момента мы кое-что упускали. Она говорит не просто «Кейп-Код», а «Старый Кейп-Код». Эта женщина, которую близнецы называли Моной, сейчас поет Кэти. Поверьте. Пожалуйста, поверьте мне.

— Стив, успокойтесь. Я прослежу, чтобы в Кейпе получили эту информацию, но должен сообщить вам, что полтора часа назад Клинт Даунис стоял у окошка службы проката машин в аэропорту Логан и спрашивал карту штата Мэн. Мы собираем информацию о его подруге, Энджи. Она выросла в Мэне. Мы не исключаем, что она скрывается там у кого-то из друзей.

— Нет, Кейп! Кэти в Кейп-Коде!

— Обождите, Стив. Я должен принять срочный телефонный звонок.

Карлсон перевел разговор со Стивом в режим ожидания, ответил на новый вызов и с минуту молча слушал. Нажав «отбой», он возобновил разговор с Фроли.

— Стив, не исключено, что вы правы. Нам позвонил свидетель, который утверждает, что видел Кэти сегодня утром в ресторане «Макдоналдс» в Хайянисе. Мы сосредоточим основные усилия по розыску в том районе. Самолет ФБР заберет меня и Риалто через пятнадцать минут.

— Мы тоже полетим.

Закончив разговор, Стив бросился в гостиную, где Маргарет с Сильвией пытались заставить Келли ходить с ними туда и обратно.

— Кэти сегодня утром видели в Кейп-Коде, — сообщил он. — Мы вылетаем сейчас же.

95

— «Наконец-то ты здесь, в старом Кейп-Коде», — пропела Энджи, бросаясь Клинту на шею. — Ну и соскучилась же я по тебе, здоровячок!

— Соскучилась, говоришь? — Клинту хотелось оттолкнуть ее, но он вовремя вспомнил: нельзя допускать, чтобы она что-то заподозрила, и тоже обнял ее. — А угадай, кто скучал по тебе, птичка?

— Клинт, ты злишься на меня за то, что я скрылась с деньгами. Но я начала беспокоиться, подумала, что если кто-нибудь догадается о твоей связи с Лукасом, то лучше мне убраться.

— Ладно. Ничего. Но нам надо сматываться отсюда. Ты слушаешь радио?

— Нет. Я смотрю «Все любят Реймонда». Дала девчонке еще сиропу от кашля, и она наконец-то опять заснула.

Клинт бросил быстрый взгляд на Кэти. Та лежала на кровати в одной сандалии, с влажными волосами, облепившими лицо. Он не мог удержаться, чтобы не сказать:

— Сделай мы все, как собирались, девочка давным-давно была бы дома. А мы бы катили во Флориду с половиной миллиона, и нас не разыскивала бы вся страна.

Он не заметил, как изменилось лицо Энджи. Иначе понял бы, что до нее наконец дошло — она совершила колоссальную ошибку, сообщив ему, где ее найти.

— Откуда ты взял, что вся страна разыскивает нас? — спросила она.

— Радио надо слушать. И новости смотреть. Забудь свои дурацкие фильмы. Теперь самая главная новость — ты! Нравится это тебе или нет, но ты гвоздь программы.

Демонстративно щелкнув кнопкой пульта, Энджи выключила телевизор.

— И что, по-твоему, нам делать?

— У меня машина, в которой можно безопасно ехать. Мы смываемся на ней. Потом выбрасываем девчонку в таком месте, где ее никто не найдет. Потом уезжаем из города.

— Но мы ведь хотели избавиться и от девчонки, и от фургона.

— Фургон бросим здесь.

«А зарегистрирована я здесь под своим настоящим именем, — подумала Энджи. — Если нас всерьез разыскивают, ищейки не заставят себя долго ждать. Но Клинту это знать необязательно. Он лжет, это видно. Злится, а когда этот увалень злится, он способен на все. Он хочет от меня избавиться».

— Клинт, милый, — произнесла она. — Тот легавый в Хайянисе записал номер фургона. Сейчас уже каждый коп в Кейп-Коде знает, что днем я была в Хайянисе. Если они считают, что я где-то в этом районе, то будут искать фургон. И если они найдут его здесь, на парковке, то поймут, что мы неподалеку. В прежние годы я работала на пристани для яхт. Это в пяти минутах езды отсюда. В это время года пристань закрыта. Можно заехать на пирс в фургоне, посадив туда ребенка, и выскочить на ходу. Вода сейчас высокая, упавшую с пирса машину не увидят. Пройдет много месяцев, прежде чем ее обнаружат. Ну давай же, милый, не будем зря тратить время.

Она внимательно наблюдала, как Клинт бросил неуверенный, словно бы вопросительный взгляд в окно. Внезапно по коже у нее прошел мороз: ей стало ясно, что там ждет кто-то еще и что Клинт приехал вовсе не для того, чтобы спасти ее и вместе скрыться. Он явился ее убить.

— Клинт, ты ведь знаешь, я могу читать твои мысли, — вкрадчиво начала она. — Ты злишься на меня за Лукаса и за то, что я скрылась с деньгами. Наверное, ты прав. А может, и нет. Скажи мне кое-что: Крысолов здесь, с тобой?

По его лицу она поняла, что не ошиблась. Он начал было говорить, но она остановила его.

— Не отвечай, я и так знаю. Ты его видел?

— Ага.

— Ты знаешь теперь, кто это?

— Нет, но чем-то он мне знаком, как будто я видел его раньше. Однако вспомнить, где и когда, не могу. Надо напрячь память.

— Но ты в принципе способен опознать его, верно?

— Угу.

— Пошевели мозгами. Теперь, когда ты его видел и сможешь опознать, неужели он оставит тебя в живых? Нет, не оставит! Готова поклясться, он сказал тебе, мол, избавься от Энджи и ребенка, и дальше вы, лучшие друзья, скроетесь с бабками. Не будет этого. Лучше послушай меня. Мы с тобой уберемся отсюда — мы можем это сделать — и станем на полмиллиона баксов богаче, чем были бы, если бы Лукас остался в живых. Потом сообразим, кто такой Крысолов, найдем его и напомним, что наша доля должна быть больше. Или пусть не жалуется.

Она видела, что злость покинула Клинта.

«Я всегда могла из него веревки вить, — подумала она. — Тупица. Но если он и впрямь вспомнит, кто такой Крысолов, мы обеспечены до конца дней».

— Дорогой, — проворковала она. — Бери чемодан. Положи его в машину. Ты ее арендовал на свое имя?

— Нет. Но теперь, когда мы в розыске, они по кредитной карте смогут вычислить агентство. Однако я тоже не лыком шит. Спросил в агентстве карту штата Мэн. А потом у кинотеатра поменял машину.

— Молодец. Отлично. Я беру ребенка. Ты берешь деньги. Пора уходить. Крысолов поедет за нами?

— Ага. Он думает, что я сяду в его машину и мы вместе поедем туда, где стоит наготове его самолет.

— А вместо этого, — подхватила Энджи, — избавившись от фургона, мы вместе с тобой рванем на твоей машине. Ты же не думаешь, что он осмелится за нами гнаться? Копы ведь могут остановить его в любой момент. Мы выедем из Кейп-Кода, за городом опять сменим машину и рванем в Канаду. А оттуда самолетом куда угодно!

Подумав, Клинт кивнул.

— Хорошо. Бери ребенка.

Когда Энджи поднимала с кровати Кэти, он заметил, что та единственная сандалия, которая еще была на девочке, соскользнула на пол.

«Ну и что, — мелькнуло у него. — Сандалии ей больше не понадобятся».

Три минуты спустя, в девять тридцать пять, Энджи вывела фургон с парковки мотеля «Раковина и дюна». Кэти, завернутая в одеяло, лежала на полу. Следом, в своей угнанной машине, ехал Клинт. Сразу за ним, не зная, что Клинт с Энджи снова договорились, ехал Крысолов.

«Почему она в фургоне? — гадал он. — Но чемодан у него, и деньги, должно быть, в нем».

— Теперь все или ничего! — произнес он вслух, занимая место в тылу смертельной процессии.

96

Офицер Сэм Тайрон прибыл в мотель «Саундвью» через двенадцать минут после лаконичного телефонного разговора с полицейским участком Барнстейбла. По дороге он всячески корил себя за то, что не послушался голоса интуиции, который подсказывал, что женщину, остановленную им за отсутствие в ее фургоне детского сиденья, не надо было так легко отпускать. Следовало во всем разобраться.

«У меня даже мелькнуло тогда, что она не очень-то похожа на собственное фото в правах!»

Он раздосадованно махнул рукой. Однако начальникам об этом сообщать не стоит.

Явившись в мотель, Тайрон обнаружил, что там кишмя кишат полицейские. Известие о том, что вторая из близняшек Фроли не только жива, но и находится (или находилась совсем недавно) в Хайянисе, где ее видела официантка «Макдоналдса», произвело фурор. Полицейское начальство собралось в той самой комнате мотеля, где останавливалась женщина, зарегистрировавшаяся как Линда Хейген. Рассыпанные под кроватью двадцатидолларовые купюры являлись веским подтверждением того, что эта женщина — одна из похитителей. Всего несколько часов назад на этой кровати лежала Кэти Фроли.

Возбужденный Дэвид Туми, разбуженный звонком ночного портье, вернулся в мотель.

— Ребенок очень болен! — предостерегал он. — Бьюсь об заклад, ни в какую больницу она девочку не отвезла. Та кашляла так, что с одного взгляда было ясно: ей нужна срочная медицинская помощь. Ищите ее быстрее, а то можно опоздать. Я к тому…

— В какое точно время вы видели ее в последний раз? — напряженным голосом спросил шеф полиции Барнстейбла.

— Примерно в двенадцать тридцать. Когда они уехали, я точно не знаю.

«Семь с половиной часов назад, — подумал Сэм Тайрон. — За это время она могла добраться до Канады».

Шеф полиции озвучил эту возможность, потом добавил:

— Все же на тот случай, если похитительница еще здесь, надо разослать по всем мотелям Кейп-Кода предупреждение о ее возможном появлении. Полиция штата расставит дорожные посты на всех мостах.

97

Если не считать звуков, производимых в попытках не давать Келли заснуть, в самолете царила полная тишина. Келли, закрыв глаза, лежала на руках Маргарет. С каждой минутой глубже погружаясь в свою странную летаргию, она все реже и слабее реагировала на внешние раздражители. Маргарет прижимала голову дочери к сердцу.

В самолете с ними были агенты Карлсон и Риалто. Они находились в постоянном контакте со штабом ФБР в Бостоне. В Кейп-Коде эстафета расследования перейдет в руки местной полиции. Машина ФБР встретит их в аэропорту и доставит в главный полицейский участок Хайяниса, который станет командным пунктом. Еще до посадки в самолет Карлсон и Риалто почти без слов согласились, что были свидетелями контакта Келли с Кэти. Кроме того, оба считали, что, судя по поведению Келли, вряд ли можно надеяться, что Кэти выживет.

На борту самолета находились восемь пассажиров. Погруженные в тяжелые мысли, Карлсон и Риалто сидели рядом. Оба винили себя за то, что упустили Клинта Дауниса. Он ушел, опередив их лишь на несколько часов!

«Даже если Энджи сегодня утром была в Кейпе, все равно встретиться они должны были, видимо, в Мэне, — рассуждал Карлсон. — Это логично. В агентстве по прокату автомобилей он спросил карту Мэна. Энджи там выросла».

Риалто пытался представить себе, как бы поступил он, если бы находился в положении Клинта и Энджи.

«Я бы постарался избавиться от фургона и взятой напрокат машины. И еще я избавился бы от ребенка, — решил он. — Когда каждый полицейский высматривает Кэти, ездить с ней слишком опасно. Если бы только у них достало совести оставить ее в таком месте, где ее быстро обнаружат! Но этим они дали бы нам в руки точную привязку, точку, с которой можно будет их выслеживать. Что-то подсказывает мне, что эти люди загнаны в угол и слишком жестоки, чтобы можно было рассчитывать на их совесть».

98

«Каждый легавый в Кейпе высматривает наш фургон, — думала Энджи, кусая губы и нервно ведя машину из Чатема по шоссе 28. — Но пристань всего лишь в нескольких минутах езды от городской черты в Харвиче. Избавившись от фургона и девчонки, мы спасемся. Уфф, только подумать, что я хотела этого ребенка! Сколько от нее в итоге неприятностей. Я не виню Клинта за то, что он на меня злится».

Энджи посмотрела на небо. Прежде оно было усыпано звездами, теперь же его сплошь заволокли тучи.

«Погода вот-вот изменится, — подумала она, — но здесь так всегда. Может, оно и к лучшему. Теперь надо не пропустить поворот».

Ее нервы были на пределе от ежесекундного ожидания воя сирен. Поэтому, чтобы снизить скорость, ей понадобилось сделать усилие над собой.

«Вот он, тот самый поворот, — подумала Энджи. — Эх, нет, не этот, следующий».

Минутой спустя, издав вздох облегчения, она свернула с шоссе и поехала по петляющей дороге к проливу Нантакет. Большинство попадавшихся по пути домов были видны лишь частично, из-за высокого кустарника. Те, которые все-таки можно было разглядеть, стояли, погруженные во мрак.

«Наверное, закрыты на зиму, — решила Энджи. — Отличное место, чтобы бросить фургон. Надеюсь, Клинт оценит мою идею».

Она сделала последний поворот. Клинт не отставал.

«У Крысолова кишка тонка приблизиться, — злорадствовала она. — Теперь-то он, наверное, уже понял, что мне палец в рот не клади».

Мол был прямо впереди, и она как раз собиралась начать въезд, когда услышала слабый, короткий автомобильный гудок.

«Ну и дурак этот Клинт. Какого черта ему вздумалось сигналить?» — удивилась Энджи.

Остановив фургон, едва сдерживая ярость, она смотрела, как он выскочил из угнанной машины и кинулся к ней. Она открыла дверцу.

— Хочешь поцеловать на прощание крошку? — съязвила она.

Едкий запах пота был последним, что она почувствовала. Кулак Клинта мелькнул в пространстве между ними. От страшного удара Энджи потеряла сознание. Когда она рухнула на руль, Клинт включил передачу и нажал на педаль газа. Он захлопнул дверцу как раз в тот момент, когда фургон начал движение вдоль мола, и наблюдал, как машина достигла конца мола, несколько мгновений балансировала на краю, а потом исчезла из поля зрения.

99

Фил Кинг, клерк мотеля «Раковина и дюна», не сводил глаз с циферблата. Его смена заканчивалась в десять, и ему не терпелось уйти. Все свободное время в этот день он провел, пытаясь помириться с подружкой.

Наконец она согласилась встретиться с ним и выпить по коктейлю в «Нахальной устрице».

«Осталось всего десять минут», — едва сдерживая нетерпение, подумал он.

За стойкой на столике стоял маленький телевизор, составляющий компанию ночному дежурному. Вспомнив о волнующем его футбольном матче, Фил включил телевизор.

Вместо футбола он попал на последние новости. Полиция подтвердила, что Кэти Фроли, по надежным данным, видели в Кейпе в это утро. Похитительница Энджи Эймс ездит на темно-коричневом подержанном фургоне «шевроле» с коннектикутским номером.

Диктор прочел цифры.

Фил Кинг не слушал. Открыв рот, он смотрел на экран.

«Энджи Эймс, — подумал он. — Энджи Эймс!» Он дрожащей рукой схватил телефон и набрал 911. Когда оператор ответил, он прокричал:

— Энджи Эймс остановилась у нас! Энджи Эймс только что была здесь. Я видел, как ее фургон выехал с нашей парковки не больше десяти минут назад.

100

Клинт с мрачным удовлетворением наблюдал, как фургон погружается в воду. Затем вернулся в угнанную машину и круто развернулся. Лучи фар выхватили из мрака лицо Крысолова. Тот шел к нему. На лице Крысолова застыло изумленное выражение.

«Вооружен, как я и ожидал, — подумал Клинт. — Как же, поделится он со мной! Держи карман шире! Можно было бы просто задавить его, но это слишком легко. Забавнее поиграть с ним, как кошка с мышкой».

Он направил машину прямо на Крысолова и возбужденно наблюдал, как Крысолов выронил оружие и отпрыгнул с дороги.

«Теперь надо убираться из Кейпа, — подумал Клинт, — но прежде надо избавиться от машины. Не пройдет и часа, как ее хозяева выйдут из кинотеатра и тогда полиция начнет розыск».

Он вел машину на высокой скорости по пустынной дороге, пока не доехал до шоссе 28. Мелькнула мысль, что Крысолов может попытаться догнать его.

«У меня слишком большая фора, — успокоил он себя. — Крысолов догадается, что я поехал к мосту. Но тут уж ничего не поделаешь — это самый лучший путь отсюда».

Клинт свернул налево. По магистрали Мид-Кейп было бы быстрее, но он решил держаться шоссе.

«Теперь они уже, наверное, вычислили, что я полетел в Бостон и там арендовал машину. Интересно, попались они на мою удочку с картой Мэна?»

Он включил радио как раз в тот момент, когда возбужденный голос диктора сообщал, что Кэти Фроли видели в Хайянисе. Ее сопровождала похитительница, Энджи Эймс, путешествующая под именем Линды Хейген. Дорожные посты расставлены.

Клинт с такой силой вцепился в рулевое колесо, что побелели костяшки пальцев.

«Нужно выбираться отсюда как можно скорее, — думал он. — Нельзя терять ни минуты».

Чемодан с деньгами лежал на полу перед задним сиденьем. Мысли о нем и о том, что можно сделать, имея в своем распоряжении миллион долларов, поддерживала Клинта и помогала не поддаться панике. Он проехал Саут-Деннис, затем Ярмут. Наконец показались окраины Хайяниса.

«Еще двадцать минут, и я на мосту», — подумал он.

Вой полицейской сирены заставил его вздрогнуть.

«Не может быть, чтобы это из-за меня, — подумал он. — Я не превышал скорость».

Словно загипнотизированный, он смотрел, как полицейская машина, резко развернувшись впереди, перерезает ему дорогу. Другая затормозила сзади.

— Выходите из машины с поднятыми руками! — раздалась команда из громкоговорителя патрульной машины.

Клинт почувствовал, как по щекам текут струйки пота. Он медленно открыл дверцу и вышел наружу, держа толстые руки над головой. К нему подошли двое вооруженных полицейских.

— Не повезло тебе, — беззлобно произнес один из них. — Ребятам не понравилось кино, и они вышли посреди сеанса. Ты арестован за владение угнанным средством передвижения.

Второй коп посветил фонарем в лицо Клинта. Потом, проверяя себя, посветил еще раз.

Клинт знал, что он сравнивает увиденное с описанием, данным, без сомнения, каждому полицейскому.

— Ты Клинт Даунис, — уверенно произнес коп. Потом с напором спросил: — Где девочка, гад? Где Кэти Фроли?

101

Маргарет, Стив, доктор Харрис и Келли находились в кабинете шефа полиции, когда пришло сообщение, что Энджи Эймс зарегистрировалась под своим собственным именем в мотеле Чатема и что дежурный клерк видел десять минут назад, как ее фургон покинул парковку мотеля.

— Кэти была там? — шепотом спросила Маргарет.

— Он не знает. Но на постели осталась детская сандалия, и подушка измята. Из этого можно заключить, что, наверное, Кэти была там.

Келли держала на руках доктор Харрис. Внезапно Сильвия стала трясти девочку.

— Келли, просыпайся! — твердила она. — Просыпайся сейчас же!

Она бросила отчаянный взгляд на шефа полиции.

— Нужен аппарат искусственного дыхания, — сказала она. — Немедленно!

102

Из темноты Крысолов наблюдал, как патрульные машины отрезают проезд машине Клинта. «Ему неизвестно мое имя, но, как только он меня опишет, ФБР сядет мне на хвост, — злился он. — И подумать только, всего этого можно было избежать! Стоило всего лишь не приезжать сюда! — в сотый раз упрекал он себя. — Лукас не сказал ему, кто я такой».

Он подавил вспышку ярости, от которой руки затряслись так, что он едва удержал руль.

«У меня семь миллионов долларов плюс банковский процент, — подумал он. — Дожидаются в Швейцарии. Паспорт в кармане. Мой самолет доставит меня в Канаду. Не исключено, что Клинт не выдаст меня сразу — предпочтет разыграть эту козырную карту позже».

С пересохшим горлом, задыхаясь от ужаса, Крысолов развернулся на шоссе 28. Еще до того, как Клинта в наручниках отвели в полицейскую машину, Крысолов погнал автомобиль на юг, держа путь в аэропорт Чатема.

103

— Нам известно, что ваша подруга уехала из мотеля «Раковина и дюна» двадцать минут назад. Кэти Фроли с ней?

— Не знаю, о чем вы, — монотонно отвечал Клинт.

— Нет, знаешь! — рявкнул Фрэнк Ривз, агент ФБР из бостонского офиса.

Он, Риалто, Карлсон и шеф полиции Барнстейбла допрашивали подозреваемого в помещении для допросов полицейского участка.

— Кэти в этом фургоне?

— Зачитайте мне мои права. Я требую адвоката.

— Клинт, слушай меня, — начал Карлсон. — Мы считаем, что Кэти Фроли очень больна. Если она погибнет, на тебе будет два «мокрых» дела. Нам известно, что твой дружок Лукас вовсе не покончил жизнь самоубийством.

— Лукас?

— Клинт, следы ДНК близнецов в домике в Данбери повсюду. Твой приятель Гас сообщил, что во время телефонного разговора с Энджи он слышал плач двух детей. Энджи покупала одежду для близнецов и заплатила твоей кредитной карточкой. Полицейский Барнстейбла видел ее сегодня утром с Кэти. Так же как и официантка в «Макдоналдсе». Одним словом, доказательств у нас больше чем достаточно. Твой единственный шанс на смягчение приговора — все рассказать сейчас.

Шарканье и громкие звуки за дверью заставили всех резко обернуться. Потом они услышали голос дежурного сержанта.

— Миссис Фроли, мне очень жаль, но вам туда нельзя.

— Можно! Там человек, который похитил моих детей.

Ривз, Риалто и Карлсон переглянулись.

— Впустите ее! — крикнул Ривз.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Маргарет. Ее синие глаза сейчас были черны как уголь, лицо смертельно бледно, длинные волосы спутались. Оглядевшись, она бросилась прямо к Клинту и упала на колени перед ним.

— Кэти больна, — произнесла она дрожащим голосом. — Если она умрет, то я не знаю, будет ли жить Келли. Я прощу вам все, если вы сейчас отдадите мне Кэти. Я буду просить за вас на суде. Обещаю! Прошу вас.

Клинт хотел было отвести взгляд, но почувствовал, что не может противиться ее воле. Он смотрел в сверкающие глаза Маргарет.

«Я у них в руках, — думал он. — Пока не стану сдавать им Крысолова — но, может, есть и другой способ избежать обвинения в убийстве».

Он мысленно прорепетировал свой рассказ. Прошла почти целая минута.

— Я не хотел оставлять у нас вторую девочку. Это была идея Энджи. В ту ночь она застрелила Лукаса и оставила эту липовую записку. Она сумасшедшая. Потом уехала, прихватив все деньги. Не сказала мне, куда направляется. Сегодня позвонила и попросила приехать сюда. Я сказал ей, что надо избавиться от фургона и уехать из Кейпа на угнанной машине. Но так не получилось.

— А что помешало? — спросил Риалто.

— Энджи знает Кейп. Я — нет. Ей была известна пристань неподалеку от мотеля. Мы договорились, что выведем фургон на мол и пустим его в воду. Я ехал следом за ней, но потом что-то пошло не так. Она не выскочила из фургона вовремя.

— Фургон съехал с мола в воду вместе с ней?

— Да.

— Кэти находилась в фургоне?

— Да. Энджи не хотела делать ей ничего плохого. Мы собирались взять ее с собой. Хотели зажить одной семьей.

— Одной семьей?! Семьей!

Дверь в кабинет оставалась открытой, и душераздирающий крик Маргарет отозвался эхом в коридоре.

Стив, по пути в кабинет, где шел допрос, понял, что означает этот вопль.

— Боже, — взмолился он, — помоги нам вынести все это!

В комнате для дознаний он увидел Маргарет в ногах у толстяка — видимо, одного из похитителей. Стив бросился к жене, подхватил ее на руки и посмотрел на Клинта Дауниса.

— Если бы сейчас я был вооружен, — сказал он, — то застрелил бы тебя на месте.

После того как Даунис описал местоположение пристани, шеф полиции взял телефон.

— Пристань «Чайка», необходимо оборудование для подводных работ, — приказал он. — Также понадобится катер. Под пристанью погрузочная платформа.

Он перевел взгляд на Маргарет и Стива. Меньше всего ему хотелось давать им ложную надежду.

— В зимнее время положено огораживать платформу цепью. Может быть, я повторяю, может быть, произошло чудо, фургон зацепился за платформу и не ушел под воду полностью. Однако сейчас прилив, уровень воды быстро поднимается, и даже если фургон вначале был не полностью под водой, то через двадцать минут погрузочная платформа будет затоплена.

104

«Под наблюдением все аэропорты», — думал Риалто, ведя машину.

Он, Ривз, Уолтер Карлсон и шеф полиции Барнстейбла ехали по шоссе 28 в направлении Харвича.

— Даунис утверждает, что он сам не Крысолов, но говорит, что может выдать его как спасительный козырь, если ему предъявят обвинение в убийстве. Я ему верю. Он не настолько умен, чтобы спланировать такое похищение. Как только Крысолов узнает, что Даунис у нас в руках, он поймет, что тот его сдаст. Это вопрос только времени. У него где-то припрятаны семь миллионов долларов. Единственное, что ему осталось, — это скрыться из страны прежде, чем ловушка захлопнется окончательно.

Рядом с ним, непривычно молчаливый, сидел Уолтер Карлсон. Скрестив руки на груди, он смотрел прямо перед собой. Келли с доктором Харрис срочно увезли в больницу Кейп-Кода, но Маргарет и Стив настояли на том, чтобы поехать в патрульной машине на пристань.

«Лучше бы их не было здесь, — думал Карлсон. — Не надо им видеть, как тело Кэти будут извлекать из затонувшей машины».

Встречные автомобили при виде каравана полицейских машин спешили освободить дорогу. Через девять минут они свернули с шоссе 28 направо и теперь ехали по узкой дороге к пристани.

Полиция Массачусетса уже была на месте. Свет прожекторов рассекал густой туман и освещал пристань. Катер, борясь с высокой волной, прорывался к грузовой платформе.

— Есть всего один шанс, — словно взывая к невидимому богу, произнес шеф О'Брайен. — Если фургон упал на платформу и пассажиры не погибли при ударе…

Он не закончил.

Завизжали тормоза. Патрульная машина остановилась посередине мола. Люди выскочили из нее и, грохоча башмаками по доскам, устремились к пристани. В конце мола они остановились и посмотрели вниз. Задняя часть фургона, колеса которого зацепились за тяжелую цепь, выступала из воды. Однако передние колеса были уже в воде, и мощная приливная вода захлестывала кабину. Риалто заметил, что под тяжестью двух полицейских и тяжелого захватного оборудования грузовая платформа клонится вперед. Тем временем одно из задних колес перевалило через цепь. Фургон еще глубже ушел под воду.

Риалто почувствовал, как его отталкивают в сторону. Секундой спустя Стив Фроли был уже на краю мола. Глянув вниз, он сорвал с себя куртку, бросился в воду и вынырнул возле фургона.

— Направьте прожектора внутрь машины! — рявкнул Ривз.

Приливная волна приподнимала второе заднее колесо.

«Слишком поздно, — подумал Ривз. — Давление воды чересчур сильно. Он не сможет открыть дверцу».

Маргарет Фроли тоже подбежала и теперь стояла на краю мола.

Стив вглядывался внутрь фургона.

— Кэти на полу сзади! — крикнул он. — На месте водителя женщина. Она не шевелится.

Стив что было силы стал дергать ручку задней дверцы. Не открывается. Он размахнулся вновь и обрушил кулак на оконное стекло. Не разбилось. Волной его относило от фургона. Ухватившись одной рукой за ручку дверцы, другой он снова и снова колотил по стеклу.

Наконец стекло подалось и с громким треском раскололось на мелкие куски. Не обращая внимания на то, что рука у него сломана и окровавлена, Стив выдавил остатки стекла и уже обеими руками, а потом головой и плечами влез внутрь фургона.

В этот момент от цепи освободилось последнее колесо.

Фургон, кренясь, быстро пошел под воду.

Катер береговой охраны достиг мола и замедлил ход у самого фургона. Двое мужчин высунулись и, схватив Стива поперек живота и за ноги, втащили в катер. Стив крепко обнимал завернутую в одеяло фигурку. Как только он рухнул на своих спасителей, фургон опрокинулся и полностью ушел в бурлящую воду.

«Он вытащил ее! — подумал Риалто. — Вытащил! Лишь бы только не слишком поздно!»

Крик Маргарет: «Дай ее мне, дай мне!» — потонул в реве сирены подъехавшей машины «скорой помощи».

105

— Мама, я слушал радио. Говорят, высоки шансы, что Кэти жива. Я просто хочу, чтобы ты знала: я не имею никакого отношения к похищению детей Стива. Господи, неужели ты могла подумать, что у меня поднимется рука так поступить с детьми брата? Он всегда был мне верным другом.

Ричи Мейсон нервно окинул взглядом зал отправления в аэропорту Кеннеди. Он нетерпеливо слушал, как мать, рыдая, заверяла его, что с самого начала нисколько не сомневалась — он никак не связан с этой историей.

— О, Ричи, дорогой, если только получится спасти Кэти, мы устроим чудесный праздник воссоединения семьи!

— Прекрасная идея, мам, — прекратил он ее излияния. — Пора. Мне предложили новую работу. Похоже, это наконец-то то, что надо. Я вылетаю прямо сейчас в штаб-квартиру компании, в Орегон. Начинается посадка. Мама, я тебя люблю. Буду звонить.

— Начинается посадка на континентальный рейс номер сто два в Париж, — объявил диктор. — Пассажиров первого класса, а также пассажиров, нуждающихся в помощи, просят пройти…

Еще раз быстро окинув взглядом зал отлета, Мейсон показал билет и прошел в самолет, на место 2В. В самую последнюю минуту, повинуясь голосу интуиции, он решил не брать порцию кокаина из Колумбии. После допроса, учиненного ему ФБР по поводу пропавших детей, самое лучшее — как можно быстрее покинуть страну. К счастью, можно положиться на Денни Гамильтона — паренек возьмет чемодан с порошком и подержит его у себя. Мейсон еще не решил, кому из оптовых торговцев можно доверить получение кокаина от Денни и передачу ему денег. Но это решение можно принять позже.

«Давайте шевелитесь! — чуть не закричал он, когда салон начал медленно заполняться пассажирами. — Все идет по плану. Как я сказал маме, Стив всегда был мне верным другом. Из-за того, что мы с ним так похожи, фокус с его паспортом сработал как по волшебству. Спасибо тебе, Стив».

Стюардесса уже произнесла свою дежурную речь.

«Хватит же, полетели!» — думал он, свесив голову на грудь и сжимая кулаки.

Внезапно во рту у него пересохло. Он услышал звук решительных шагов. Кто-то быстро прошагал по проходу и остановился у его места.

— Мистер Мейсон, может, пройдете с нами без шума? — раздался голос.

Ричи поднял голову. Перед ним стояли двое.

— ФБР, — произнес один из них.

Стюардесса приблизилась с подносом — она как раз собиралась забрать у Ричи стакан.

— Это, должно быть, ошибка, — запротестовала она. — Это мистер Фроли, а не мистер Мейсон.

— Мне известно, что написано в его документах, — любезно возразил агент Аллен. — Но в данный момент мистер Фроли находится вместе со своей семьей в Кейп-Коде.

Ричи сделал последний глоток шотландского виски.

«Нескоро теперь я глотну скотча, — подумал он, вставая, — очень нескоро».

Пассажиры таращились на него. Ричи одарил их дружелюбной улыбкой.

— Приятного путешествия, — произнес он. — Жаль, что не смогу составить вам компанию.

106

— Состояние Келли удалось стабилизировать. Однако, хотя легкие у нее чисты, дышит она с трудом, — встревоженно сообщил доктор педиатрического отделения интенсивной терапии. — У Кэти дела обстоят гораздо серьезнее. Малышка очень больна. Бронхит перешел в пневмонию. К тому же ей, судя по всему, в больших дозах давали взрослое лекарство, угнетающее нервную систему. Хотел бы я сказать вам что-то более обнадеживающее, но…

Стив, с забинтованной рукой, сидел рядом с Маргарет возле кроватки. Кэти, почти неузнаваемая со своими короткими темными волосами и в кислородной маске, лежала абсолютно неподвижно. Монитор, фиксирующий дыхание, уже дважды замирал.

Кроватка Келли находилась здесь же, дальше по коридору. Рядом с ней сидела доктор Харрис.

— Надо немедленно принести Келли сюда, — приказала Маргарет.

— Но, миссис Фроли…

— Немедленно, — повторила Маргарет. — Кэти нуждается в ней.

Норман Бонд провел субботу у себя в квартире. Большую часть времени сидел на диване, любовался сверху на Ист-Ривер и смотрел по телевизору последние новости о похищении близнецов.

«Почему я взял на работу Фроли? — спрашивал он себя. — Потому, что хотелось притвориться, будто ничего не было, будто можно повернуть время вспять и снова очутиться в Риджфилде с Терезой? Или мне хотелось поверить, будто наши близнецы живы? Теперь им было бы уже двадцать один. Они считают, что я имею отношение к похищению. Надо же было такое сморозить — назвать Терезу моей покойной женой! Я всегда был осмотрителен, повторял при каждом удобном случае, что она наверняка жива и просто надула Бэнкса, как прежде надула меня».

С того самого дня, как агенты ФБР допрашивали его, Бонд ни на минуту не мог перестать думать о Терезе. Перед тем как он ее убил, она молила пощадить ее ради близнецов, которых носила во чреве, — точно так же, как Маргарет Фроли молила похитителей вернуть ей детей.

«Может быть, вторая дочь Фроли жива. Для получения выкупа убивать ее было ни к чему, — думал Норман. — Кто-то точно рассчитал, что компания выплатит выкуп».

В семь часов он приготовил себе выпить.

— Подозреваемую в похищении видели в Кейп-Коде, — сообщил диктор.

«Норман… прошу тебя… не надо…»

«Выходные дни самые трудные», — думал он.

Бонд перестал посещать музеи. Они наводили на него тоску. Концерты однообразные, какая-то медленная пытка. Когда они с Терезой жили вместе, она часто подсмеивалась над его неусидчивостью и неспособностью к академическим занятиям.

— Норман, ты можешь преуспеть в бизнесе и даже стать покровителем искусств, но тебе никогда не понять, что именно делает скульптуру, картину или оперу прекрасными. Ты безнадежен.

Безнадежен!

Норман налил себе еще стакан. Потягивая вино, пробежал пальцами по обручальным кольцам Терезы — он носил их на цепочке на шее. Два обручальных кольца. Одно, которое подарил ей он сам, — его она, уходя, оставила на туалетном столике. Второе, украшенное бриллиантами, — подарок ее второго, богатого и культурного мужа. Он вспомнил, как намучился, пока снял это кольцо с пальца. Из-за беременности ее тонкие пальцы отекли.

В восемь тридцать Бонд решил принять душ, одеться и пойти куда-нибудь поужинать. Не вполне твердо держась на ногах, он встал, подошел к шкафу и извлек оттуда деловой костюм, белую рубашку и один из тех галстуков, которые, по заверениям продавца «Пола Стюарта», столь удачно дополняли его костюм.

Сорок минут спустя, уже выходя из дома, он случайно посмотрел через дорогу. Из машины выходили двое мужчин. Свет уличного фонаря упал на лицо водителя. Это был агент ФБР, один из тех, что посещали его в офисе. Когда Бонд обмолвился и назвал жену «покойной», он повел себя особенно враждебно и не скрывал подозрений. Внезапно запаниковав, Норман Бонд растерянно бросился дальше по улице, потом пересек 72-ю. Он не заметил, как разворачивается машина у него за спиной.

Удар грузовика был как взрыв, разодравший его на куски. Он почувствовал, как его бросает вверх, потом швыряет на мостовую. Ощутил ужасную боль. Изо рта хлынула соленая кровь.

Краем сознания он воспринимал суету вокруг. Кто-то требовал вызвать «скорую помощь».

«Цепочка с кольцами Терезы, — мелькнуло у него. — Надо от нее избавиться».

Но он не мог пошевелить рукой. Чувствовал, как белая рубашка пропитывается кровью.

«Устрица, — подумал он. — Помнишь, как она соскользнула у меня с вилки и соусом заляпало рубашку и галстук?»

Обычно при воспоминании об этом на него накатывала волна стыда, но сейчас он не почувствовал ничего. Совсем ничего.

Его губы шевельнулись.

— Тереза.

Агент Ангус Соммерс, стоя на коленях рядом с Норманом Бондом, склонился к его лицу и пощупал артерию на шее.

— Он мертв.

108

Агенты Ривз, Карлсон и Риалто вошли в камеру Клинта.

— Девочку извлекли из машины, но она может не выжить, — гневно начал Карлсон. — Твоя подруга, Энджи, мертва. Ей произведут аутопсию, но знаешь что? Мы считаем, она была мертва еще до того, как попала в воду. Кто-то ударил ее по голове с такой силой, что убил. Хотелось бы знать, кто это был.

Чувствуя себя так, будто его припечатали цементной плитой, Клинт осознал, что началось самое плохое. Он решил, что не пойдет на дно один.

«Если я скажу им, кто такой Крысолов, то это может поспособствовать смягчению приговора, а может, и нет. Но в любом случае я не согласен гнить в тюрьме, пока эта сволочь прогуливает семь миллионов баксов».

— Настоящего имени Крысолова я не знаю, — сказал он агентам, — но могу его описать. Высокий, примерно дюйма на два выше шести футов. Блестящие волосы цвета светлого песка. Ему немного за сорок. Он хотел, чтобы я избавился от Энджи и после этого ехал в аэропорт Чатема. Дескать, там его ждет самолет.

Внезапно Клинт смолк.

— Нет, погодите! — воскликнул он. — Я знаю, кто он такой!

Он вспомнил.

«Мне всегда казалось, что я смутно помню, что видел его раньше. Он большая шишка в той компании, которая заплатила выкуп. Он выступал по телевизору и говорил, что против выплаты».

— Грег Стэнфорд! — вырвалось у Карлсона. Риалто согласно кивнул.

Ривз схватился за сотовый.

— Только бы успеть схватить его до отлета самолета, — сказал Карлсон.

Потом, с презрением и яростью в голосе, обратился к Клинту:

— Ты, ничтожество, молись на коленях, чтобы Кэти Фроли выжила.

109

— Близнецы Фроли были срочно доставлены в больницу Кейп-Кода, — сообщал диктор пятого канала. — Состояние Кэти Фроли критическое. Тело соучастницы преступления, Энджи Эймс, извлечено из затопленного фургона на харвичской пристани. Второй похититель, Клинт Даунис, в доме которого в Данбери, штат Коннектикут, держали близнецов, находится под арестом в Хайянисе. Человек по прозвищу Крысолов, который, по мнению полиции, является главным вдохновителем похищения, все еще на свободе.

«Они не говорят, что я в Кейпе», — лихорадочно думал Крысолов, сидя в зале отлета в аэропорту Чатема.

По телевизору показывали новости.

«Это значит, что Клинт меня еще не заложил. Придерживает для более поздней стадии. Но все равно сдаст меня ради смягчения приговора. Нужно как можно быстрее убираться из страны».

Из-за нескончаемого дождя и густого тумана все рейсы были задержаны. Пилот успокаивал его, говоря, что ждать осталось недолго.

«Почему я запаниковал? Что за безумная затея — похищать детей! Я сделал это только потому, что поддался страху. Испугался, что Миллисент устроила за мной слежку и до нее дошло, что я путаюсь с другими женщинами. Реши она избавиться от меня, я тут же потеряю работу, а на мое собственное имя у меня нет ни гроша. Я сделал это потому, что доверял Лукасу. Он умел держать язык за зубами. Он никогда меня не предавал, сколько бы ему за это ни предлагали. В конечном счете он ведь и сейчас меня не выдал. Клинт понятия не имеет, кто я такой. Если бы только меня не дернул черт потащиться в Кейп-Код. Не сделай я этого — мог бы уже быть за границей, а на счету меня ждали бы семь миллионов. Паспорт есть. Полетел бы на Мальдивы. С ними нет договоренности об экстрадиции».

Двери зала ожидания стремительно распахнулись, впуская двоих мужчин. Один тут же очутился у Крысолова за спиной, приказал встать с вытянутыми руками и быстро обыскал его.

— ФБР, мистер Стэнфорд, — представился другой. — Что вы делаете в Кейпе?

Грег Стэнфорд посмотрел ему прямо в глаза.

— Был в гостях у молодой женщины. Это личное дело, не имеющее к вам никакого отношения.

— Эту женщину случайно зовут не Энджи?

— О чем вы говорите? — возмутился Стэнфорд. — Черт знает что такое!

— Вы отлично знаете, о чем я говорю, — отвечая агент. — Никуда вы сегодня не полетите, мистер Стэнфорд. Впрочем, может быть, вы предпочитаете другое обращение — Крысолов?

110

Келли, в кроватке на колесиках, в сопровождении доктора Харрис ввезли в отделение интенсивной терапии. На девочке, так же как и на ее сестре, была надета кислородная маска. Маргарет встала.

— Отсоедините маску, — сказала она. — Я положу Келли в кроватку к Кэти.

— Маргарет, у Кэти пневмония.

Протест замер на губах Сильвии Харрис.

— Сделайте, что я прошу, — обратилась Маргарет к медсестре. — Как только я их устрою, вы опять подсоедините маску.

Медсестра посмотрела на Стива.

— Делайте, — сказал он.

Маргарет взяла на руки Келли. Несколько мгновений она прижимала головку девочки к груди.

— Милая, ты нужна Кэти, — прошептала она. — А тебе нужна она.

Медсестра опустила боковину кроватки, и Маргарет положила Келли рядом с сестрой, так, чтобы большой палец правой руки Келли касался большого пальца левой руки Кэти.

«В этом месте они когда-то срослись», — подумала Сильвия.

Медсестра снова подключила кислород.

В молчаливой молитве Маргарет, Стив и Сильвия всю ночь не сомкнули глаз рядом с кроваткой. Близнецы не шелохнулись. Вдруг, когда в комнату просочился первый рассветный луч, Кэти зашевелилась, подвигала рукой и обвила пальчиками руку Келли.

Келли открыла глаза и повернула голову к сестре.

Глаза Кэти распахнулись. Она осмотрела комнату, останавливая взгляд на матери, отце, Сильвии. Ее губы зашевелились.

Улыбка осветила лицо Келли. Она пробормотала что-то на ухо Кэти.

— «Близнецовый разговор», — мягко произнес Стив.

— Что она тебе сказала, Келли? — шепотом спросила Маргарет.

— Кэти говорит, что она очень соскучилась и хочет домой.

ЭПИЛОГ

Три недели спустя Уолтер Карлсон сидел за столом со Стивом и Маргарет. Обед завершился, и сейчас они пили кофе. Все время на протяжении обеда Уолтер не переставал вспоминать тот первый раз, когда увидел их. Эти молодые красивые супруги, оба в вечерних костюмах, вернулись домой с вечеринки и обнаружили, что их дети пропали. В последующие дни они превратились в тени самих себя, бледные, похожие на призраки. Глаза провалились и распухли от слез. Они льнули друг к другу в отчаянии.

Теперь Стив держался спокойно и уверенно. Маргарет, прелестная в своем белом свитере и темных брюках, с пушистыми волосами, раскинувшимися по плечам, с улыбкой на губах, тоже стала совсем другой, абсолютно непохожей на ту полубезумную женщину, которая молила поверить ей, что Кэти жива.

И все же Карлсон не раз замечал, как она то и дело тревожно посматривала в гостиную, где близнецы в пижамах играли в свою любимую игру — чаепитие с куклами и мишками.

«Она нуждается в постоянном подтверждении, что они обе здесь и в безопасности», — подумал он.

Фроли пригласили его поужинать и отметить, как выразилась Маргарет, возвращение к нормальной жизни. Но неминуем момент, когда он должен ввести их в курс дела и сообщить новую информацию, полученную в результате признаний Грега Стэнфорда и Клинта Дауниса. Он не собирался говорить о сводном брате Стива, Ричарде Мейсоне. Но когда Стив сказал, что родители хотят навестить их, Карлсон спросил, как они.

— Сами понимаете, как нелегко для мамы узнать, что Ричи опять угодил в переделку, — сказал Стив. — Контрабанда кокаина — это ведь серьезнее того мошенничества, за которое он сидел в прошлый раз. Она знает, какой срок ему светит, и, как любая мать на ее месте, старается понять, что она делала не так.

— Все она делала, как надо, — выпалил Карлсон. — Просто бывает дурная овца, вот и все.

Он сделал последний глоток кофе.

— Если из всего этого и получилось что-то хорошее, так это то, что теперь мы знаем — Норман Бонд убил свою бывшую жену Терезу. У него нашли кольцо, подаренное ей вторым мужем. Это кольцо было на ней в тот день, когда она пропала. По крайней мере, теперь ее второй муж может опять начать жить. Потому что в течение семнадцати лет он цеплялся за надежду, что она еще, может быть, жива.

Карлсон не мог противиться импульсу, заставлявшему его то и дело смотреть на близнецов.

— Как две горошины в стручке, — улыбнулся он.

— Вы тоже так считаете? — воскликнула Маргарет. — На прошлой неделе мы пошли с Кэти в парикмахерскую, и там ей свели всю эту жуткую краску. А потом им обеим сделали одинаковые короткие стрижки. Им идет, правда?

Она вздохнула.

— Я каждую ночь встаю не меньше трех раз, проверяю, здесь ли они и все ли в порядке. У нас новая сверхсовременная сигнализация, и ночью мы устанавливаем ее на «мгновенную реакцию», так что, если откроется дверь или окно, шум поднимется такой, что разбудит мертвого. Не видеть их для меня мука.

— Это пройдет, — заверил ее Карлсон. — Может быть, не сразу, но со временем станет лучше. Как они?

— У Кэти все еще кошмары. Во сне она говорит: «Мона, уходи. Мона, уходи». А на днях мы ходили по магазинам. Она увидела худую женщину с растрепанными длинными волосами. Наверное, женщина напомнила ей Энджи. Кэти пронзительно закричала и стала цепляться за мои ноги. У меня сердце обливалось кровью. Сильвия порекомендовала замечательного детского психиатра, доктора Джудит Ноулс. Мы будем водить к ней близнецов раз в неделю. Она тоже говорит, что потребуется время, но в итоге они восстановятся.

— Пойдет ли Стэнфорд на сделку о признании в совершении менее тяжкого из преступлений? — спросил Стив.

— Вряд ли у него есть выбор. Он затеял похищение, потому что был охвачен паникой. Он испугался, что жена узнает о его приключениях и разведется с ним. Если бы она это сделала, Стэнфорд остался бы ни с чем. Он был причиной некоторых финансовых проблем компании и опасался, что правда всплывет. Одним словом, нуждался в собственном финансовом резерве. Так что, Стив, когда вы в офисе показали фотографии близнецов, у него возник замысел.

— Его и Лукаса Уола связывали странные взаимоотношения, — продолжал Карлсон. — Лукас был его доверенным шофером, свидетелем темных делишек патрона. Однажды, это было уже во время второго брака Стэнфорда, он вернулся домой и застал Лукаса за взламыванием сейфа, в котором его жена хранила драгоценности. Он предоставил ему возможность продолжать, с условием, что получит свою долю. После этого он время от времени наводил Лукаса на дома, где можно было поживиться. Стэнфорд всегда ходил по лезвию ножа. Что мне во всем этом нравится, это что он вполне мог бы выйти сухим из воды, если бы доверял Лукасу и не усомнился, что тот не расскажет Клинту, кто он такой. В нашем списке подозреваемых Стэнфорд был в числе первых, но при этом у нас не было никаких фактов. Теперь это будет преследовать его всю жизнь, каждый день, проведенный за решеткой.

— А что насчет Клинта Дауниса? — спросила Маргарет. — Он признался?

— Он похититель и убийца. Все еще пытается спорить, утверждая, что смерть Энджи стала следствием случайности, но вряд ли ему удастся кого-то в этом убедить. Им займется федеральный суд. Уверен, свое последнее пиво в пабе «Данбери» он уже выпил. Он больше никогда не выйдет из тюрьмы.

Кукольное чаепитие закончилось. Близнецы вбежали в гостиную. Мгновение — и Кэти уже сидела на коленях у Маргарет, улыбаясь во весь рот, а Келли, подброшенная Стивом в воздух, громко хохотала.

Уолтер Карлсон почувствовал, как к горлу подкатил комок.

«Если бы только всегда было так, — подумал он. — Если бы только все дети возвращались домой. Если бы можно было очистить мир от всех хищников. Но, по крайней мере, в этот раз мы имеем счастливый конец».

Близнецы были в голубых пижамах в цветочек. «Две маленькие девочки в голубом, — подумал он. — Две маленькие девочки в голубом…»

Примечания

1

Дело Линдберга — нашумевшее дело 1932 года о похищении маленького сына Чарльза Линдберга, знаменитого авиатора и национального героя США.

2

Хрипун — кличка источника информации, использовавшегося журналистами Р. Вудвордом и К. Бернстайном в расследовании Уотергейтского дела.

Content

Мэри Хиггинс Кларк
Две девочки в голубом

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

108

109

110

ЭПИЛОГ

Примечания