Приключение на Подкаменной Тунгуске

Путешествие к самим себе

Эсфирь Коблер

© Эсфирь Коблер, 2019

ISBN 978-5-4496-5638-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Иван Васильевич Чеботарев стоял у входа в аэропорт Емельяново, живописно раскинувшийся на окраине Красноярска, и ждал своих подопечных. Было раннее утро, но город уже проснулся. Поездка по предрассветному Красноярску, как всегда, взбодрила его. Широкие проспекты, старинные купеческие дома в центре города, могучий, полноводный Енисей — все будоражило душу, настраивало на хороший лад. Иван Васильевич — человек лет сорока, геолог по профессии и по призванию. У него открытое лицо, ясные серые глаза и непокорная шевелюра пепельных волос. Двадцать лет — с ранней юности — ходил он со своей геологической партией. Изъездил всю Сибирь. Теперь тяжело переживал развал геологоразведки — как будто кроме нефти и газа ничего не надо ни государству, ни производству. Однако именно сейчас решил он осуществить свою заветную мечту, о которой, собственно, помышлял чуть ли не с детства, может быть, поэтому и в геологию пошел.

Когда-то в детстве прочел он в книге писателя Казанцева о Тунгусском метеорите и «заболел» романтической мечтой: разгадать тайну странного явления. Попыток разгадать это явление и версий было множество — он читал обо всех, — но объяснение так и не найдено до сих пор, а он хотел решить проблему и понять — что же произошло в далеком 1908 году на Подкаменной Тунгуске.

Оставшись без работы, Чеботарев неожиданно для себя — сам не предполагал такой деловитости — нашел выход из положения. Он дал объявление в интернете.

«Если хотите, чтобы ваши оболтусы стали настоящими людьми, если не пожалеете денег для их исправления, то приглашаю в свою команду пять-шесть человек от 16 до 18 лет, которые не побоятся променять отдых в навороченных отелях Швейцарии на малоудобные палатки в Сибири. Предлагаю интересные исследования в тяжелых условиях. Вы должны оплатить экспедицию из Красноярска на Подкаменную Тунгуску и все расходы на содержание дорогих вам чад».

Как ни странно, на такое жесткое и довольно ироничное объявление откликнулись пять человек. Люди очень состоятельные, они прекрасно осознавали цену подобного путешествия и исследования, но решили, что для их детей это лучшее, что можно придумать. Отчаявшиеся родители готовы были отправить своих чад на край света, лишь бы хоть как-то повлиять на них. Один звонок прозвучал даже из Москвы. Чеботарев знал, с какими подростками он будет иметь дело, но решил идти до конца.

И вот теперь он стоял с одним из них — вчера прилетел парень из Москвы. Это был высокий, метр девяносто, спортивный мальчик Эдик Пономарев. Он не был хулиганом, не отбился от рук, учился в Высшей школе экономики, знал прекрасно английский язык, но, как чуть не плача сказала его мама по телефону: «Понимаете, он если просто идет на соседнюю улицу, то непременно сломает руку или ногу. Я его везде на машине вожу. Так же не может продолжаться всю жизнь!»

Поэтому Чеботарев смотрел на Эдика с некоторой подозрительностью и опаской, думая с тоской, что хорошо бы его на место сбора экспедиции привезти в целости и сохранности, а там как Бог даст.

Наконец возле их группы притормозила машина, «супер-пупер» называл их про себя Чеботарев, и из нее выпрыгнули два довольно отвязных подростка лет семнадцати. Петр Аксенов и Иван Карамзин. Охранники почтительно стояли у машины, как им, видимо, приказали родители. Оба парня учились в элитной школе — их отцы занимались угольным бизнесом. Вид их, спортивный, наглый и вызывающий, наводил на неприятные мысли. От таких мальчиков вряд ли дождешься беспрекословного подчинения. Придется приложить максимум усилий. Куртки в заклепках, волосы неестественно торчат петушиным гребнем. Чеботарева и Эдика они смерили такими взглядами, словно перед ними стояли букашки. Слегка кивнув головами, отошли в сторону и стали беседовать на своем непередаваемом сленге.

— Брякнешь предкам по мобиле? — спросил Иван.

— Что я, придурок?

— А мои сородичи в суете. Трезвона ждут!

— Давай, отметься, и всем бай… свободны!

Парень достал мобильник и с явной неохотой отчитался, что все в порядке.

Через минуту из такой же крутой машины, с визгом притормозившей рядом, не спеша вышли две девушки. Они прилетели из Тюмени — нефтяного края. С одной из них произошла очень неприятная история. Чеботарев сразу узнал ее по какой-то робости в глазах и простой спортивной одежде: это не свойственно людям того круга, к которому она принадлежала. Звали ее Лиза Лаврентьева.

Эдик Пономарев сразу отметил, как хороша девушка. Высокая, худенькая, с огромными зелеными глазами и светлыми, гладко причесанными волосами, она производила впечатление болезненного и робкого ребенка. Это подчеркивал и какой-то тоскливый, тревожный взгляд. Вторая девушка, ее подруга, просто не хотела оставлять приятельницу в сложной ситуации и настояла, чтобы родители отправили ее в экспедицию. Такое поведение понравилось Чеботареву, и он выделил Надежду Дмитриеву, бойкую, черноглазую и хорошенькую, из всей этой разношерстной и непростой компании.

— Ну что, все в сборе? Можем лететь?

Зафрахтованный вертолет уже ждал их на летном поле.

Чеботарев замыкал растянувшуюся цепочку и невольно подслушал разговор Петра и Ивана, шедших впереди.

— А чувырлы клевые. Как ты думаешь, трахаются или динамят?

— Хрен знает. А вот этот Эдик — выскочка московская.

— Ну, может, сразу вмазать ему по-тихому, посмотрим, на что он способен.

— Пока не стоит. Чувствую, в тайге и так всем кувыркаться придется, тогда и посмотрим, на что он способен.

«Ладно, — думал озлобленно Чеботарев под шум лопастей, — прилетим на место, я им покажу кузькину мать. Нужно эту гоп-компанию держать в руках».

Ребята в это время прильнули к иллюминаторам. Видно, даже юных циников поразила бесконечность тайги, проплывавшей под ними.

Они летели в поселок, расположенный ближе всего к эпицентру взрыва. Это был богатый русско-якутский поселок, жители которого уже давно привыкли, что поиски Тунгусского метеорита начинаются отсюда. Жили хорошо, основательно: промышляли пушниной, а по поводу метеорита отправляли всех к местному шаману. Чудес в таежных местах и без метеорита хватает, просто здесь, на небольшом участке сибирской тайги, все странное и необычное как будто сконцентрировалось в одном месте. Чеботарев прекрасно знал, какие трудности и неожиданности их ждут, и с нетерпением ждал прибытия на место. Ему стало интересно, как его разношерстные подопечные войдут в тот необычный мир, в который они скоро должны попасть, выдержат ли главное испытание — понять, что мир не однороден и что деньги в нем играют какую-то очень незначительную роль.

На бесконечных сибирских просторах проживали русские люди, потомки золотоискателей, авантюристов либо ссыльных, эвенки, коренные жители этих мест. А в силу смешения всего и вся при советской власти попадались даже вполне обустроенные якутские села.

Вертолет приземлился на поляне, предназначенной для посадок в экстренных случаях. Впрочем, Чеботарев не удивился бы, если жители села, скинувшись, решили бы купить собственный вертолет: в конце концов, вместо вездеходов — в заповедной глухомани так удобнее, — а деньги у них есть.

Когда ребята гурьбой вывалились на поляну, он поблагодарил летчика, но попросил подождать. Отведя свою команду на окраину села, велел сесть на рюкзаки и жестко сказал:

— Речь держать буду, прошу меня выслушать.

— Папаша, — хмыкнул Петр Аксенов, — мы не на партсобрании, часом век не перепутал?

— Во-первых, свой сленг засунь куда подальше. Чтобы я больше ни одного грубого слова не слышал! Никаких — «ботать по фене».

— Ну, допустим, пока хамите вы, парниша. А во-вторых, если я по-другому не умею?

— Не умеешь? — с угрозой произнес Чеботарев. — Здесь закон — тайга. Говорить только литературным русским языком. На девочек не смотреть — три недели перебьетесь. Слушать меня беспрекословно!

— А если сорвемся?

— Или не сможем?

— Оставлю на стоянке с запасом еды и ружьем. Два-три дня до возвращения экспедиции будете в одиночестве, с волками и медведями. Там посмотрим, насколько вы крутые. Если условия не устраивают — милости прошу в обратный путь. Я специально задержал вертолет. Кто уходит?

Все молчали.

Чеботарев круто развернулся и дал летчику знак на взлет. Машина взвилась в небо. Для ребят началась новая жизнь.

Иван Васильевич повел свою команду к дому местного шамана. Это был двухэтажный бревенчатый особняк, окруженный высоким забором, впрочем, весь поселок состоял из подобных домов, ну, может, участки были поменьше. Почти у всех — гаражи для машин, и виднелись за заборами или возле усадеб большие трактора с гусеницами явно от танков и какими-то странными большими кабинами. Тарелки спутникового телевидения тоже были не редкость.

«Богато живут!» — подумал каждый.

Войдя во двор Александра Даниловича, так звали шамана, ребята были удивлены еще больше. Чеботарев же бывал здесь часто, Шамшурина знал давно и в душе веселился, глядя на недоуменные лица подростков.

Александр Данилович Шамшурин, человек лет шестидесяти, высокий, сухопарый, всегда тщательно и элегантно одетый (это здесь-то, в глуши), носил модные очки в легкой оправе и уж никак не оправдывал титул шамана.

Через несколько дней, сидя у костра, Чеботарев рассказал ребятам историю Александра Даниловича.

На самом деле в какой-то другой жизни, которая закончилась 15 лет назад, Шамшурин был доктором физико-математических наук, профессором Иркутского университета. В начале 90-х, когда все в России разваливалось, он потерял работу. Жена умерла от рака, а ей не было еще и 45 лет, сын уехал в Америку, не видя в России перспектив для работы, и Александр Данилович подумывал всерьез о самоубийстве, такая депрессия у него началась. Вот тут-то и позвал его к себе 90-летний дед по матери, Бодайбо. Мать Шамшурина была якутка, отец — русский.

Шамшурин приехал в тайгу умирать, как это делает раненый зверь, когда хочет уйти от боли. А нашел новую жизнь. Он знал, что дед его потомственный шаман, что совершать может необыкновенные вещи, но, с одной стороны, в силу научной своей зашоренности, не очень-то в шаманские штучки верил, а с другой — все же переживал, что не успел привезти умирающую жену: у нее была скоротечная форма рака. Она сгорела за полтора месяца. После смерти Эльвиры Александр Данилович все время мучился тем, что не все смог для нее сделать. Не успел ее деду-шаману показать. Бодайбо вытащил внука из депрессии и стал обучать всему тому, что знал сам.

— Ты теперь знаешь, как важно вовремя помочь людям, — сурово говорил он и таскал Шамшурина по тайге, объясняя свойства трав, цветов, минералов.

В этих местах все, что попало под действие облучения Тунгусского метеорита, приобрело особые свойства. Где-то нельзя было воду пить даже кипяченую, такое количество вредных веществ, а где-то ее можно было пить прямо из ручья, чтобы не потерять ни грамма полезных и целебных свойств. Тут Шамшурину пригодились его академические знания. Он не только слушал деда, но и ставил многочисленные опыты. Результаты получились ошеломляющими, однако он не торопился их обнародовать.

Было понятно и удивление ребят, когда они вошли в дом. Дом потрясал своим таинственным видом и сказочным изобилием. Да, там под потолком и на стенах висели засушенные травы и на полках лежали всевозможные минералы причудливых форм и расцветок. Как они и ожидали, бубны и колокольчики разных размеров, но главное — здесь была колоссальная библиотека на нескольких языках, компьютер, мобильный интернет, спутниковый телефон. Складывалось ощущение, будто очень крутой столичный офис вместили в избу таежного шамана.

Чеботарев и Шамшурин только посмеялись, глядя на вытянутые лица ребят.

Обед был отменный. Лет пять назад Шамшурин женился на местной учительнице, молодой красивой женщине, с такой же гремучей смесью кровей, как и у него. И теперь Анна Ивановна, черноволосая черноглазая красавица с чуть раскосыми глазами, хлопотала за столом, предлагая то наваристые щи, то манты, то сибирские пироги, то компоты. От стола все отвалили в состоянии легкого головокружения. Хотелось спать и забыть обо всем. Надо было поспать днем, чтобы вечер провести с пользой. Девочкам предоставили второй этаж, а парням постелили в просторной бане, обещая, что завтра, перед дорогой, их всех хорошо пропарят.

— Денек отдохнете, попривыкните, попаритесь, а там — в дорогу дальнюю.

— Да, парни, — констатировал Иван Карамзин, засыпая, — это вам не Швейцария, это куда круче. Воздух — как пирог режь, а пироги — потом хоть неделю не ешь.

Глава 2

Проснулись все к пяти часам вечера. Отдохнувшие, довольные и жаждущие деятельности. Выпив по стакану молока, стали слушать, очень внимательно слушать, Чеботарева, который попытался объяснить им, чего он ждет от этой экспедиции.

— Вам, — говорил он, — конечно, интересно оказаться в самом сердце Тунгусской тайны. А у меня, исходившего здесь каждую тропу, есть своя научная жажда и своя теория. Я попал сюда впервые таким же несмышленышем, как и вы. Поэтому четко знаю, чему я вас могу научить и что вы можете выдержать. Теорию свою и свой интерес я открою вам по мере того, что мы сможем найти и чего добиться. Я знаю, у Александра Даниловича тоже есть своя тайна, но даже мне он обещал все рассказать только в том случае, если мы подберем ключ к тайне, ответа на которую пока нет. Нам придется нелегко. У нас на пути непроходимая тайга, поваленные еще тогда, в 1908 году, деревья, болота, реки. Это вам не прогулка по горным тропам Швейцарии, хотя и они зачастую опасны, — это тяжелое дело. Если чувствуете, что не сможете, не выдержите — оставайтесь здесь и ждите возвращения группы, вас никто не осудит.

Чеботарев обвел ребят пытливым взглядом. Все молчали.

— Ну что же, значит, жаждете приключений? Только потом не нойте и не причитайте!

Конечно, тропы к эпицентру взрыва давно уже любознательными учеными проложены, люди туда часто наведываются. Теперь рядом и нефтедобыча идет. Но по существу ничего не изменилось.

Ночью, когда тьма окутала ближайшие деревья, расселись на скамейке возле дома, глядели на звезды и грелись у небольшого костра. Погреться подошли и хозяйский пес Портос, помесь овчарки с лайкой, и кот Беня, огромный черный котяра с белой грудью и белыми туфельками на лапах.

— Позвольте присесть, — мурлыча, спросил Беня.

Ребята онемели.

Эдик даже сполз на землю, его высокий рост мешал ему разглядеть кота.

— Вечно ты посетителей ошарашишь, — возмутился Портос.

Девочки тихо взвизгнули.

Подошедшие Чеботарев и Шамшурин расхохотались, увидев немую сцену в духе Гоголя.

— Я же предупреждал, — сказал Иван Васильевич, — что чудес будет много.

— Какой же ты красавец, — сказала Лиза, опускаясь радом с Эдиком на землю и обнимая кота. — Можно тебя погладить?

Эдик странно покосился на Лизу, а Беня промурлыкал:

— Конечно! — и уселся на колени к девушке.

— Вечно ты со своими нежностями, — проворчал Портос и улегся у ног хозяина.

— У Чейза, — сказал Петр, прочистив пересохшее горло, — есть детективчик, где веселый пес Виски вполне разговорчив.

— А у Стругацких — говорящий кот, — ответила Надя.

— Ну вот, — обиделся Беня, — опять этого старого маразматика вспомнили! У меня память прекрасная! Хотите, я вам одну веселенькую историю расскажу?

— Хотим, — ответили ребята хором и приготовились слушать.

— Года три назад сюда приехали америкозы.

— Американцы, — укоризненно поправил Шамшурин и прикрыл глаза, чтобы не расхохотаться.

— Ну да. Приехали они фильм снимать. Как они говорили, «о великой русской поэтессе». Она, поэтесса эта, там у них давно уже застряла. Книжки русские писала. Ну, вот они ее и решили великой объявить. А как это сделать?

— У них это раскруткой называется, — проворчал Портос.

— У нас теперь тоже, — с горечью сказал Чеботарев. — Всякая бездарь себя гением объявляет и давай раскручиваться.

— Так вот. Раскрутить ее они захотели с помощью самого могущественного искусства — телевидения. Приехали к нам о ней документальный фильм снимать.

— А к вам зачем, — удивилась Лиза, — из Америки?

— Э-э. Они решили, что русская поэтесса должна шаманить, понимаешь ли. Развели тут костер. Местных жителей в какие-то шкуры нарядили, бубны им раздали, вокруг костра поставили, а ее в эдакой…

— Тунике, — подсказал Шамшурин.

— Вот-вот. Заставили ее в бубен стучать и через костер прыгать, при этом она еще и стихи должна была читать. Жуть.

Хохотали все. Иван Карамзин даже повизгивал от восторга.

— Ну, дуболомы! Ну, кретины. А медведь по улицам в ушанке не ходил?

Александр Данилович посерьезнел.

— Понимаете, она, может, и не гений, но поэт неплохой. Я ее спрашиваю: «   Ирина, зачем тебе в твои пятьдесят через костер прыгать и под бубен выть?» А она мне отвечает, в Америке иначе, мол, нельзя. Хорошо хоть у нее фигура сохранилась и ножки ничего, а то ведь представляете…

Картина была столь зримая, что вызвала новый взрыв смеха.

Съев с большим аппетитом на ужин картошку с грибами и хрустящими солеными огурчиками, все разошлись спать, но долго еще обсуждали увиденное и услышанное.

Чеботарев поднял свою команду на рассвете.

— Тут один местный товарищ пообещал нас довезти на своем чудо-тракторе до основной тропы, как мы ее называем, а дальше — пехом по бурелому, предупреждаю. Дисциплина — прежде всего, иначе я за вашу жизнь не отвечаю.

Бодрящее летнее сибирское утро как-то не вязалось со столь строгим напутствием.

Вдали над сопками медленно поднималось большое оранжевое солнце. Прозрачное сине-голубое небо прорезывали яркие, чистых тонов, розовые и рыжие лучи. От сосен тянулась волна прохлады и сочного запаха хвои, а на траве, как после обильного дождя, висели гроздья сверкающей хрустальной росы. Молодежь застыла в оцепенении, вдыхая, может быть впервые в жизни, чистейший первозданный воздух таежных просторов и впитывая красоту окружающего мира. Чеботарев хорошо понимал, что с ними происходит, и не торопил ребят.

Наконец с грохотом подлетел полутрактор-полутанк-полуджип. Но, прежде чем ребята полезли в него, Чеботарев предупредил:

— Парни берут палатки и провизию. Я — оборудование. Девушкам хватит своих вещей и ложек-плошек. Всем понятно?

— Понятно, — забубнили они и нехотя стали забираться на странное чудо техники.

Через час, когда Федор Федорович, веселый крепкий мужик лет пятидесяти, высадил их на таежной поляне, поросшей разноцветными дурманно-пахнущими цветами, Иван Карамзин, почесывая затылок, спросил:

— Федор Федорович! Откуда в поселке эдакое чудо?

— А, тут недалеко, километров за триста (по нашим меркам — рядом), городишко есть, а там парень живет. Ну, бандит, не бандит, а раньше он золотишком промышлял, это, понятно, дело нечистое. Вот, когда у него деньги появились, он что придумал? Создал мастерскую. Туда пригоняет трактора самые большие, какие у нас делают, договорился с разорившимся танковым заводом, гусеницы у них скупил, партию двигателей от джипов где-то раздобыл. Зафигачил в управление всякие компьютерные штучки, по бокам, видишь, везде видеокамеры понаставил, чтобы, понимаешь ли, безопасно было. Ну, в наш поселок по 500 долларов и сбагрил. «Вы, — говорит, — моей рекламой будете». Ну а мы что, такое чудо техники для наших мест на вес золота. Конечно, все схватили.

Иван только присвистнул и подумал:    «Надо папашу на такой заводик разорить. По нашему бездорожью — золотое дно».

— Как парня зовут?

— А Митяй. Дмитрий Пестрецов. В городе N его все знают.

Федор Федорович помахал ребятам рукой и, развернув свой трактор, умчался обратно.

Чеботарев заставил ребят очень тщательно обустроить базовую стоянку. Проверял, как закреплены палатки, как обустроено кострище, каков подход к лагерю и удобен ли обзор.

— Спим — в одной палатке девочки, в другой я и мальчики. Отбой в 11 часов. Подъем — в 7 утра. Но мы, мужчины, дежурим по очереди ночью с 11 до 6 утра. В 6 встают девочки, отчищают то из посуды, что не успели вымыть или почистить накануне, и готовят завтрак. Работа в экспедиции и походы по мере того, как будет накапливаться материал. Если добьемся успеха — все в конце экспедиции объясню, не добьемся — незачем вам и знать.

— Как-то не хочется работать вслепую, — высказала общее мнение Надя.

— Для вашей пользы. Меньше знаете — крепче спите. — И с тревогой посмотрел в черные внимательные глаза Нади. Подумал: «Вот черт. Еще не хватало сорокалетнему бобылю в такую красотку влюбиться». Странное чувство охватило его. Как будто он уже видел эти черные глаза, как будто они вели его по жизни, заставляя искать их, гнали в дорогу. Он даже встряхнул головой, стараясь отогнать видение.

В свое время Иван Васильевич женился очень рано, в двадцать лет. Но учеба, экспедиции надолго разлучали его с семьей. А через пять лет жена ушла от него. Сын рос с другим мужчиной. И хотя он всегда помогал парню и даже был дружен с ним, чувство вины не покидало Чеботарева. Он боялся снова жениться, считая, что его бродячая жизнь разобьет и новую семью. И вот на тебе — запал на семнадцатилетнюю девочку. Просто позор какой-то. Но откуда тогда такое чувство близости, чего-то родного, возникшее у него?

Большая «мужская» палатка стояла ближе к лесу, а палатка девочек располагалась между ручьем и костром. Чеботарев вызвался дежурить первым, понимая, что после такого дня ребятам есть, что обсудить без него.

Действительно, никто не уснул в те два часа, которые Иван Васильевич провел у костра.

Парни включили маленький фонарик. Петр и Иван чуть слышно обменивались впечатлениями, а Эдик лежал молча, глядя широко открытыми глазами в натянутый полог палатки.

Эдик — голубоглазый блондин, высокий и нескладный. Он казался несколько изнеженным, а между тем он был мастером спорта по плаванию. В воде он чувствовал себя как рыба, а вот в городе, хотя и был коренным москвичом, терялся и вечно попадал в глупые и неприятные истории. В такой обстановке, где все надо делать своими руками, он оказался впервые и пока не знал, как отнестись к новому приключению. Одно он знал точно — такую девочку, как Лиза, он встретил впервые. Сквозь полуприкрытые веки он наблюдал за своими спутниками.

Смуглый Петр Аксенов был сложен атлетически, в нем спортсмен угадывался с первого взгляда: мускулистая, сбитая фигура, ловкость во всем, уверенность. Темные волосы и карие глаза; острый пронзительный взгляд добавлял его облику особенную мужественность.

Иван Карамзин, худой и мускулистый, занимался каратэ. Физические трудности его не пугали, но умственного напряга он избегал.

— Ну, что, — сказал он тихо, — стоит за цыпочками поухаживать?

— Нет, — твердо ответил Петр — чувствовалось, что он верховодит, — не стоит. Нам и так приключений хватит здесь. Не лезь на рожон.

Эдик был очень благодарен Петру за эти слова.

Девочки тоже перешептывались в своей палатке.

— Как ты считаешь, — спросила Лиза подругу, — этот Эдик из Москвы может быть настоящим мужчиной, защитником, если что-то произойдет?

Надя знала про Лизину беду. Она долго молчала, прежде чем ей ответить, взвешивая каждое слово.

— Думаю, что да. Но, на мой взгляд, единственный настоящий мужик из всех, кого я встречала, это Иван Васильевич.

— Надька, ты сошла с ума. Он же старик! Ему лет сорок!

— Но он именно тот, кто твердо знает, чего хочет, и ни перед какими трудностями не пасует. Смотри, в отличие от наших папаш, у него денег ни гроша, а какую экспедицию придумал, как этих оболтусов в руки взял. Я хочу к нему присмотреться.

— Знаешь, Надька, мне иногда кажется, что ты совсем взрослая. Ты не такая дура, как я. В передрягу не попадешь.

Она замолчала, тяжело вздохнув, Надя только погладила подругу по голове.

° ° °

Иван Васильевич сидел у костра и, что называется, думал тяжелую думу. В эти минуты ему чудилось, что огромные Надины глаза смотрят на него откуда-то с высоты, из другого мира. Как будто он их уже видел, в какой-то иной и совсем незнакомой жизни. Чеботарев даже не подозревал, что в этот самый момент, в это время реальная Надя сквозь щель в пологе палатки с волнением наблюдала за ним.

В два часа ночи он разбудил Ивана, сказав, что его смена до четырех, а Петр пусть в шесть будит девочек.

Таежное утро было так же прекрасно, как предыдущее. Все чувствовали себя одурманенными запахом трав и хвои.

Завтрак был великолепен: наверное, свежая вода из ручья придавала самым простым блюдам такой необыкновенный аромат и вкус. Чеботарев внимательно оглядел свою команду и понял, что прошло всего три дня, как они покинули «дебри цивилизации», так он называл город про себя, а перед ним стояли другие люди. Умытые и отпаренные Аксенов и Карамзин казались просто «настоящими парнями»; дома то на дискотеках тусовались, то на мотоциклах гоняли. Дошло до того, что собственные, весьма влиятельные папаши, пригрозили им колонией. А теперь перед ним вполне спортивные, готовые к любым (любым ли? — пронеслось в голове Чеботарева) трудностям мужики. Эдик вовсе не так нелеп, как он, Чеботарев, боялся. Здесь он вполне вписался в обстановку. Лиза…

У Лизы была своя история. Однажды она так напилась на школьной вечеринке, что не помнила, как вела себя, что творила. Наверное, была вызывающая и смелая, но, когда парни потащили ее в укромный уголок, сопротивлялась отчаянно. Ее так избили, что даже после долгого лечения, проявлялись провалы в памяти. Потом она полгода лечилась у психотерапевта. Ей нужно было набраться сил и вновь поверить в себя. Надя, ну Надя совсем другое дело. Вон как внимательно смотрит на него. И вздрогнул невольно: «Опять эти странные, до боли знакомые глаза».

«— В восемь утра», — сказал Чеботарев, — мы сворачиваем лагерь, и отправляемся к ближайшему кратеру, вернее, небольшой воронке, где находят не совсем понятные, неземного происхождения вещества. Основной кратер далеко.

Если по дороге найдете немного золотишка, думаю, его вам хватит, чтобы оплатить свою учебу в Университетах.

Ребята переглянулись.

— А что еще мы можем ненароком найти по дороге? — недоверчиво спросил Петр.

— А это от вашей соображалки и энергии зависит, — жестко сказал Чеботарев. — В дорогу!

Глава 3

Шли они часа три. Тропа все время поднималась в гору, ее покрывали поваленные полусгнившие деревья, и, порой, тропу можно было только угадать. В таких местах Чеботарев оставлял зарубки, хотя ясно было, что он дорогу знает, как свои пять пальцев.

Примерно через час пути начались болотистые места. Мошкара, бич таежный, доставала ребят. Не помогали даже сетки, которые они предусмотрительно натянули на себя по приказу Чеботарева.

Первый кратер, к которому они шли, оказался огромной заболоченной поляной, скорее какой-то мокрой воронкой.

— Привал. — Объявил Иван Васильевич, — сухой паек и бутылка воды. Здесь не будем разводить костер. Сделаем это на прежней стоянке, или впереди, если сегодня сможем продвинуться в делах.

После еды и отдыха Чеботарев сказал:

— Вот, смотрите, это образец того, что вы должны искать. Странный металлический грунт. Это не металл, но и не земля…

— А что же это? — заволновались ребята.

— Грунт неземного происхождения, но что — пока никто не знает. Химический состав, конечно, давно определен, но естественный он или искусственный, понять не могут. За работу.

Он расставил всех по местам и каждому дал то дело, которое, как ему казалось, будет по силам.

Через час скопилось достаточно много таких осколков. Чеботарев был доволен:

— Неплохо работаете.

— Неплохо-то, неплохо. Только что мы с этого будем иметь? — проворчал Петр. — Не пора ли нам золотишко поискать. Сами сказали — будем самостоятельными. Глядишь, и вашу экспедицию еще раз профинансируем.

— Ну что ж, — усмехнулся Чеботарев. — Вы даже не представляете, что можете найти. А что касается золота, то существует легенда, что местный богатый золотопромышленник Проскурин был сначала бедным охотником. Однажды он подстрелил коршуна, и, когда вкарабкался вверх по склону, чтобы поднять птицу, нашел под ней самородок. Потом — так называемые золотые кармашки — золотые жилы, идущие вертикально сверху вниз, порода в них со временем вымывается дождем. Достаточно одного прицельного удара киркой — и ты обеспечен на всю жизнь. Поэтому и месторождение называлось здесь — Коршуновым. Но в большинстве случаев старательство — это тяжкий труд.

Если вы к нему готовы — вперед. Но завтра вы снова работаете на меня. Идет?

— Идет.

— Ну что ж, я подскажу вам. Мне кажется, что надо осторожно взобраться вон на ту сопку, — и он указал на ближайшую оголенную вершину сопки. Там уже находили золотоносный песок.

Это вдохновило ребят, и они быстро собрались в дорогу.

Подъем оказался труднее, чем они предполагали. Они перелезали через бесчисленные глыбы, поваленные деревья и кучи сыпучей породы, но, казалось, нисколько не приближались к заветному склону.

— Скоро мы придем? — простонала Лиза.

— Потерпи еще пару метров, — отозвалась Надя. Она и не думала останавливаться, хотя тоже смертельно устала. Целеустремленность была главной чертой ее характера.

— Нет. Простите, я должна отдохнуть, — виновато сказала Лиза и села на какую-то глыбу, чтобы достать из рюкзака бутылку с водой.

Невольно пришлось сделать небольшой привал. Чеботарев был недоволен, но не стал гнать ребят вперед — в конце концов, они не на работе.

Лиза чувствовала, что устала и вспотела. Наклонившись, чтобы выудить из переднего кармана платок, она увидела среди мелких камней у основания глыбы что-то блестящее.

— А это что еще такое? — спросила она и подняла осколок камня, чтобы лучше его рассмотреть. Это был матово-белый кристалл, покрытый с одной стороны слоем золотистой пыли.

Чеботарев внимательно осмотрела находку.

«— Это называется кристаллическим золотом», — сказала он. — Частички золота, связанные с горным кристаллом. Ты только что нашла первое золото в своей жизни. Возможно, скоро удача улыбнется и остальным.

— Серьезно? — Лиза вертела кристалл так и сяк. Каждый тоже постарался его потрогать.

— Посмотрите, галечник, в котором Лиза нашла кристалл, идет ручейком. Вероятно, здесь весной потоком шла талая вода. А исток наверху. Выше таких кристаллов должно быть еще больше, — усмехнувшись, сказал Чеботарев. — Ваше золото на высоте.

Все воодушевились. Они шли вдоль бывшего ручейка, пытаясь отыскать самородки или осколки кристаллов. Наконец они добрались до подножия скалы.

— Золото — это как получится, но сейчас мне необходимо подкрепиться, — заявил Петр, поглядывая вверх. — Уж полдень близится, — пропел он, передергивая знаменитую арию.

Сев на один из нагретых солнцем камней, он достал из рюкзака свой сухой паек. Остальные последовали его примеру. Чеботарев не возражал. Золотая лихорадка может невольно захватить ребят, и они забудут обо всем, а это не входило в его планы.

После основательной еды все почувствовали, что устали и не мешало бы отдохнуть. Иван Васильевич понимал, что взял слишком напряженный темп и разрешил продлить привал. Ребята мирно уснули на опушке, в тени сосен.

Не спала только Надя. Ее не очень волновало золото. Отец, его нефтедобыча, давно уже обеспечили ей безбедное существование. Но она была человеком целеустремленным и сильным. Она явно чувствовала, что Чеботарев что-то недоговаривает, на что-то намекает. Девушка хорошо понимала, что нравится ему, это ей льстило, и в тоже время заставляло быть вдвойне внимательной к его планам и действиям. Он ей нравился, и она не хотела разочароваться. То, что произошло с Лизой, навсегда отрезало ее от сверстников. Надя твердо решила, что она сама выберет свою судьбу. Но с Иваном Васильевичем что-то не так. Ей казалось, что все, что теперь происходит, уже было в ее жизни, и она невольно повторяет пройденное.

Увидев вокруг себя спящую команду и поняв, что сейчас ей не удастся никого расшевелить, Надя оставила их в покое, и погрузилась в мысли о том, какая захватывающая, полная событий жизнь может скоро закипеть в этих краях, если их маленькая экспедиция сделает те открытия, на которые намекал Иван Васильевич.

Надя встала, решив немного прогуляться и осмотреться, уверенно прошла вдоль скалы и раздвинула ветки…

Невольно она отступила, чтобы не упасть.

— Эй, просыпайтесь! Подойдите-ка сюда, я кое-что обнаружила, — громко закричала она.

— Что там такое? — сонно спросила Лиза.

— Здесь за кустами что-то вроде лаза. Похоже на щель в скале, которая дальше расширяется.

Подошел Чеботарев. Внимательно осмотрел лаз в пещеру, посветил фонариком, и понял, что дна не видит.

— Ну, вот что, — у него пересохло горло. Все почувствовали, что Иван Васильевич очень волнуется. — Может быть, это обычный провал, а может быть, — ключ к тайне. Слушайте меня внимательно. — Он оглядел ребят. — Каждый будет выполнять свою работу. Точно следовать моим инструкциям. От этого зависит, может быть, ваша жизнь.

Он увидел серьезные лица ребят, и понял, что сюрпризов не будет. Они уже прониклись мыслью о том, что здесь не шутят, и что их взрослая жизнь началась. Гулянки и дурь остались там, в городе, а здесь все решают они сами.

— Итак, — продолжил он, — Лиза и Эдик останутся наверху и будут нас страховать. Насколько я понял, Эдик, ты очень хорошо ориентируешься по компасу и не теряешься в лесу. Берите свой сухой паек и ружье. Стрелять умеешь?

— Умею, — коротко ответил Эдик.

— Ну, вот и хорошо, это на всякий случай. Мы, остальные, спускаемся вниз и обследуем пещеру, страхуя себя по веревке. Слушать будете мою команду. Никому в сторону не отходить. Если случится непредвиденное, — или кричите, или фонарем машите, или дергайте за веревку два раза, потом три, потом два, — это наш sos, поняли?

— Вполне, — ответил Петр за всех.

— Сейчас время — час дня. На обследование пещеры даю два часа. То есть в три мы должны быть наверху, чтобы не произошло. Если нас нет, — обратился он к Лизе и Эдику, — не теряйте времени. Идите за помощью.

Три часа до нашего лагеря. Полчаса отдых. Потом вперед по тропе к поселку. К ночи придете. Ночи сейчас короткие, белые. Уложитесь. К утру выводите спасательную экспедицию. На всякий случай, я с Шамшуриным обо всем договорился.

Ребята распустили веревки, подтянули рюкзаки. Лиза и Эдик закрепили концы веревки, и с каким-то щемящим чувством наблюдали, как остальные ребята один за другим спускались в пещеру. Последним спустился Чеботарев, коротко махнув им рукой, как бы напоминая о своем напутствии.

° ° °

Надя с Петром и Иваном стояли на дне пещеры, освещая все вокруг фонариками. Чеботарев отметил, что здесь сухо и уж как-то очень цивилизованно.

— Похоже пещера искусственного происхождения.

— Да ответил Петр, — только дальше такой тоннель, по которому и автомобиль пройдет. — И он осветил дальний угол пещеры, где, действительно, начинался большой тоннель.

— Вот что, — сказал Иван Васильевич, — начнем его обследовать. Но столько, сколько позволит время. Если не уложимся, вернемся на стоянку, и завтра спустимся сюда вновь. Веревка должна быть одна на всех, связываем концы и идем друг за другом. Держимся за нее как за спасательный круг. Я иду первым, Петр, — он оглядел внезапно повзрослевшего парня, — последним. Не отвлекаться.

— Приключения начались! — подвела итог Надя. Она осторожно подошла к началу тоннеля.

Все трое напряженно следили, как она медленно прошла вглубь ущелья, озираясь по сторонам.

— Стоять! — приказал Чеботарев. — Первым иду я, потом ты, потом Иван, последний — Петр.

Все выстроились в цепочку, и, освещая себе дорогу слабым светом фонарей, пошли вдоль, казалось, бесконечной стены. Какого же было их удивление, когда примерно через полчаса они вошли в огромный зал, явно искусственно подсвеченный, с каким-то странным экраном в центре зала.

Неприятное чувство охватило ребят и Ивана Васильевича.

— Надо как-то включить экран, наконец, проговорил Иван. — Это и есть ваша тайна, Иван Васильевич? — обратился он к Чеботареву.

— Не знаю. Здесь я не был никогда. Было много высказываний по поводу космического корабля, но ведь раньше ничего не находили. Здесь знаете, сколько экспедиций было! Просто я построил свою теорию о совпадении земных и космических причин. Может быть, мы и подошли к разгадке.

— Да, — ответил Петр, — я читал, что большая часть грунта была заболочена, он только теперь подсыхает, да и таких, скажем, юрких как мы, тоже в экспедициях не много.

— Хватит болтать и терять время, — сказала Надя. — Давайте попытаемся что-то сделать.

Она остановилась возле неприметной вмятины слева от входа.

— Что-то здесь блеснуло. Вы видели? — крикнула она.

— Да. Ты что-то нашла?

— Очень странно, — из глубины отозвалась Надя.

— Что? Что там?

— Какой-то знак, похож на золотую монету большого размера, впечатанную в грунт стены.

— Откуда она там взялась? — удивился Иван.

— Подождите, здесь еще кое-что. Под монетой… Странно, — Она замолчала и стала рукой смахивать песок. — Каменная плита, на которой что-то нацарапано, — продолжила, наконец, Надя. — А вот еще одна. Похоже, это две части одного целого. А в середине…

— Что!?

Чеботарев и остальные подошли к ней и стали освещать стену.

«— Если совместить две части, то царапины, возможно, приобретут смысл», — сказал Чеботарев, внимательно осмотрев рисунок. — Но в середине не хватает части, имеющей форму экрана, который перед нами. Стоит поискать что-то, что является ключом к этой головоломке.

Немедленно занялись делом, обследуя пол и стены, Чеботарев пытался даже просмотреть потолок. Но повезло опять Наде. Она обратила внимание, что используются самые простые геометрические формы: круг, квадрат, треугольник. Вспомнила, что, занимаясь философией, а это было ее хобби, читала, что два совмещенных треугольника, составленные вершинами друг к другу, во всех философских системах считаются символом нерушимости мироздания. Она провела рукой по стене, и в самом низу нащупала рисунок, форма которого заставила ее сердце забиться сильнее.

— Идите сюда, — прошептала она, едва слышно.

Ребята и Чеботарев бросили свою работу, и подошли к ней, освещая нижний рисунок. Они увидели четко и ясно нарисованную шестиугольную звезду.

— Позвольте, — прошептала Надя, обращаясь к Ивану Васильевичу, — я нажму здесь, — Надя показала на центр шестиугольника.

Тот коротко кивнул.

Надя всей ладонью нажала в центре рисунка. Тотчас на верхнем рисунке ярко высветился экран, переливаясь всеми цветами радуги. Чеботарев протер его рукой, следуя за светящейся точкой, бегущей по малому экрану. И тогда большой экран в центре пещеры как бы открылся в космос. Было такое ощущение, что они летят в ракете со скоростью света. Звездные системы и галактики пролетали в немыслимом танце радужных цветов, провалов во тьму и вспышках ярчайшего света.

Наконец, это кружение закончилось. Как будто они приземлились на легкой и сумеречной планете. Тысячи, нет, десятки тысяч людей подходили к ракетам, напоминающим огромные тарелки, входили в них и взлетали. Людьми их можно было назвать условно. Они имели руки, ноги, голову. Но все это было маленькое, субтильное, безволосое. Выделялись только огромные, как им показалось, когда одно существо посмотрело прямо на них, — фиалковые и всепроникающие глаза. Взлеты тарелок продолжались бесконечно. Наконец, экран погас.

Минут десять все молчали.

Петр хмуро произнес, обращаясь к Чеботареву:

— Мы раскрыли тайну?

— Нет, мы только нашли ключ к ней. Пора выбираться. Время подходит. Вернемся к шаману и обо всем поговорим.

Иван Карамзин сидел в стороне на корточках. Вдруг он нагнулся, что-то поднял и сказал:

— Странную какую-то железяку я нашел.

Чеботарев не успел крикнуть: «Не трогай».

Иван потер ее рукой и… исчез.

Все разом заголосили, замахали в испуге руками.

Иван Васильевич, преодолевая ужас, сковавший и его, перекричал всех и скомандовал:

— На выход, в прежнем порядке.

Они стали выбираться из пещеры, потом из тоннеля. Когда все трое появились на поверхности, было ровно три часа дня. Солнце светило вовсю. Но даже сквозь покрывавший их слой пыли видно было, как они бледны.

Лиза и Эдик переглядывались, ничего не понимая.

— Иван исчез, — охрипшим голосом сказал Чеботарев.

Наступило томительное молчание.

— Как исчез? — недоуменно спросил Эдик.

— Ужас в том, что чудеса несут в себе не только приключение, но и опасность. Я это не предусмотрел. Иван, невзначай, поднял какую-то штуку, потер ее и исчез.

— Это что, шапка-невидимка? — прошептала Лиза.

— Если бы я знал. Может быть, это какой-то двигатель, и он сейчас гуляет на другой планете.

— Иван Васильевич, — хмуро пробормотал Петр, — космос, фантастика, это хорошо. Мы сейчас увидели что-то подобное. Но всему есть придел и объяснение. Пока мы должны вернуться в поселок, а утром начать поиски.

Все взглянули на Петра. Перед ними стоял деловой человек, знающий, что надо делать и подчиняться надо ему. Чеботарев это понял. Не став возражать, он велел всем быстро перекусить и отправляться в обратный путь.

° ° °

Иван сидел на земле и ошарашено оглядывался. Он находился в центре очень ухоженного двора, можно сказать, парка; был «прислонен» к какой-то беседке, а в воздухе разносился аппетитный запах шашлыка. Три головы склонились над ним и разглядывали его во все глаза.

— Ты, в натуре, откуда взялся? Ты, блин, кто?

Говорящий — рыжий, огромный, парень с глуповатым лицом. Золотые перстни и печатки красовались на всех пальцах руки, которой он тряс Ивана.

— Н-не знаю…

— Тебя зовут-то как?

— Иван.

— У меня, Иван забор в три метра роста и видеокамеры везде. Ты как сюда чпокнулся?

— Не знаю.

— Вижу, что не знаешь, а то мои хлопцы из тебя давно отбивную сделали бы. — Он указал рукой на двух бритых под бобрик громил. — Ты хоть помнишь, что с тобой было?

— Вроде, помню.

Рыжий вздохнул, выпил одним махом литровую банку пива и сказал:

— Слушай, Иван, меня Митяй зовут. Я вроде местный …этот… придприниматль. Ну, деловой я, слышь. Ты мне все о себе по порядку расскажи.

Иван вдруг вспомнил рассказ о Дмитрии Пестрецове, и понял, что ненароком попал на его фазенду.

Он, не входя в подробности, рассказал об экспедиции, о том, что нашли пещеру, но о космическом происхождении ее, умолчал, и о том, что произошло с ним, рассказал лишь вкратце.

— Понимаете, я поднял какую-то железяку, — он покосился на странный предмет, еще зажатый в руке, — потер его, думал, вдруг золото или археологическая какая находка, а оказался тут, у вас.

— Во, здорово! — Заорал во всю глотку один из охранников. — Телепортация! А ну дай посмотреть!

— Стоять! Не трогать! — зычно крикнул Митяй. — Ты, — обратился он к охраннику, — эту штуковину тронешь, и, может, на луну взлетишь. Не тебя, идиота, жалко, а вдруг всех нас в убийстве обвинят, а мы тут ни причем. «Он, видишь ли, Высшую школу милиции закончил», — сказал Митяй Ивану, — умного из себя строит, а что эта штука опаснее атомной бомбы, если кто еще не понял, то объясняю.

Ты, парень, часок у меня оклемайся, а потом я тебя отвезу к шаману-Шамшурину. Небось, все твои сума посходили.

— Да, уж, — приуныл Иван.

Митяй достал крутой мобильник и закричал, как будто перекрикивался в тайге:

— Александр Данилович! Тут ко мне ненароком из вашей команды Иван залетел. Есть такой в партии геологов? Есть. Они что, еще не вернулись? Ладно, скажи им, чтобы не трусились. Как залетел? А хрен, он сам не знает. Приедет — расскажет.

— Не боись! Я тебя на своей чудо-технике быстро домчу, — и он указал на знакомый уже Ивану трактор.

Выпив еще бутылку водки и пару бутылок пива, заставив Ивана поесть и тоже хорошенько выпить, как он выразился, «ото стресса», Митяй запел дурным голосом, явно не имея слуха и каких-либо вокальных способностей:

Широка страна моя родная…

Молчаливые охранники сделали такие кислые рожи, что было ясно — хуже этого могла быть только пытка Чапаева. «Петька, а ты им мои носки давал нюхать?»

Но опьяневшему и крепко спящему Ивану было все равно. Его погрузили на трактор. Митяй, продолжая орать, сел за руль, а его охранники ехали сзади на джипе, закрыв, несмотря на жару, все окна. Так они и отправились в поселок.

° ° °

Иван проснулся оттого, что кто-то вылизывал ему ухо. Открыв с трудом глаза, он долго соображал — где он. Потом услышал урчание Бени:

— Да хватит спать, там, вон они под навесом; вся команда собралась, тебя обсуждают.

Иван присел, с трудом сообразил, что спит на топчане на веранде Шамшурина, и что кот Беня что-то пытается ему сказать. Увидел под навесом ребят, Чеботарева, Шамшурина, Митяя и двух его «богатырей», и снова вырубился. Сквозь сон он смутно услышал, как Портос выговаривал Бене:

— Ну, что ты его будишь? Видишь, парень не в себе, оставь его, пойдем, послушаем, что остальные говорят.

— Ну, в натуре, — орал в это время Митяй, — сидим, шашлык жарим, водку пьем, пивом запиваем, Благодать, после трудов-то. А тут, бац, прямо с неба парень нам, можно сказать, на голову свалился, хорошо, что не в костер, а то бы я его на шашлык зажарил, — захохотал он.

Понимаешь, говорит, вы там какую-то пещеру нашли. Да я знаю, тут золотишко можно промышлять, мне уже хватит, а вам на бедность. Так он там какую-то штуку поднял, говорит, потер, и у меня, можно сказать, в костре, оказался. Вот так, блин, мясо само летит.

— А где штука? — спросил Шамшурин, прикрыв глаза и делая вид, что это пустяки.

— Да вот она, с собой у меня.

Он бережно развернул чистое полотенце, в которое был завернут кусок ничем не примечательного, на первый взгляд, железа.

— Оставь его мне, — твердо сказал Шамшурин, — я должен посмотреть, а то сам понимаешь, на всякое наткнуться можно.

— Я тебе его, конечно, отдам. Ты, Александр Данилович, человек знающий, авторитетный, и не обманешь. Ну, а вдруг, это какое-нибудь открытие в области там двигателей и полетов мгновенных?

— Ты первым об этом узнаешь, запатентуешь и внедришь.

— Ишь, сколько слов умных. Но тебе я верю. Мы поехали. Ночь на дворе. А если что — дай знать.

— Непременно.

Они пожали друг другу руки, Митяй похлопал ребят по спине:

— Приятелю моему привет, когда проснется.

И кавалькада из трактора и джипа отправилась в обратный путь.

После долгого молчания Чеботарев спросил Шамшурина, лица которого почти не видел в тусклом свете лампы под навесом:

— Так что же мы нашли?

Александр Данилович промолчал.

Ребята потихоньку разговорились. Им так хотелось высказать свои соображения, что они не стали дожидаться объяснений.

— Все, что мы видели, — сказал подошедший Иван, — и то, что со мной произошло — результат космических технологий, управлять которыми мы не умеем.

— Можно предположить, что там находится и карта их путешествия, и объяснение, зачем они прилетели сюда, — задумчиво пробормотал Петр.

— А, может быть, мы никогда не найдем ответ, — сказала Надя. Нам показали бесконечность пути, указали планету, но зачем это и почему хранится на Земле — мы не знаем.

— И что нам теперь с этим делать? — спросила Лиза. — Кто нам поверит? Можем ли мы кому-то что-то рассказать?

— Тогда мы больше никогда не увидим свои находки, — покачал головой Иван. — Эти плитки окажутся в музее, или ими заинтересуются охотники за сокровищами, или всякие уфологи, а, может, военные. Я бы предпочел оставить всё как есть. А мы тем временем осмотримся и послушаем, что говорят люди. Может, сохранилась какая-то легенда. Ведь метеоритом интересовались сотни людей.

«— Пожалуй, ты прав», — сказал Петр.

— Что скажите, наставники? — спросила Лиза, а Надя внимательно посмотрела на Чеботарева. — Ведь это вы привели нас сюда, значит, что-то знали или подозревали?

— Я, — сказал Чеботарев, — о чем-то догадывался, конечно, но ничего не знал. Правда, наша находка — часть моей теории. Но почему именно здесь, так далеко от эпицентра падения, и что нам хотели сказать — не знаю.

— Зато я знаю. — Твердо сказал Шамшурин, выступая из тени. — Идемте со мной.

Он повел всех в погреб, вырытый в самом конце двора. Железная дверь в погреб всегда была закрыта, многие думали, что там шаман хранит свои снадобья. Войдя в погреб, Шамшурин включил свет, тусклая лампочка осветила большое помещение, в глубине которого стоял железный ящик.

— Прямо как в сказке о Кащее Бессмертном, — вздохнула Лиза, — Найди погреб, в погребе, железный ящик, в нем что? — яйцо, а в яйце, наверное, иголка, а иголка — жизнь Кащея Бессмертного.

— Вот, вот, примерно так, только не иголка…

Александр Данилович с максимальной предосторожностью, плотно закрыв дверь погреба, отодвинув ребят от ящика, наконец, открыл его и приподнял холстину, что-то закрывавшую.

Это что-то было и жалким, и страшным одновременно.

Перед ними была мумия в 1,5 метра ростом. Мумия тех человечков, которых ребята разглядели на экране в пещере.

Но Эдик и Лиза раньше не видели этого, только слышали от остальных. Кроме того, мумия, как всякая мумия была ужасна. Смерть неприглядна всегда.

Лиза охнула и прижалась к Эдику лицом. Тот, пытаясь ее успокоить, нервно гладил девушку по голове. Надя зажала рот рукой, а мужчины, как-то все вместе резко захотели закурить.

— Пойдемте, выйдем на воздух, — скомандовал Александр Данилович.

На улице, когда все успокоились и расселись на скамейке, как-то по-новому глядя на звезды, Шамшурин начал свой рассказ.

Мой дед был совсем молодым охотником, лет 16, когда Тунгусский метеорит, назовем его так, упал на землю.

По тем временам 16 лет — взрослый мужчина, кормилец семьи. Он рассказывал мне, что должен был уйти за зверем далеко в тайгу, потому что земля долго гудела и стонала, и зверь разбежался. Он, конечно, ночевал у костра под открытым небом, когда над головой, в бесконечном звездном пространстве пронесся огненный шар, но вдруг разлетелся на тысячи кусочков и звездный дождь обрушился где-то в тайге. Как бы далеко это не произошло, все вокруг осветилось как днем, и земля зашаталась, на горизонте вспыхнул пожар, а звери, не помня себя, бежали, погибая на ходу от ужаса. Бежал и мой дед, а когда очнулся, оказался у прозрачного ручья, солнце стояло в зените, то есть он бежал почти двенадцать часов, и вокруг было тихо. На поляне сидело существо, которое дед сначала принял за водяного: маленькое, лысое, с огромными глазами, четыре пальца вместо пяти, а когда оно подошло к деду, тот не смог пошевелиться. Существо что-то проверещало, потом долго молчало, а потом, как говорил дед, «в мою голову залезло» и там ему сказало: « не враг, я остался один, приюти меня, я тебе помогу».

Так в нашу семью вошла тайна. Я ее узнал только перед смертью деда, когда он, чувствуя конец, повел меня в погреб.

Остальное завтра расскажу.

— Если бы не увидел собственными глазами — не поверил бы, — сказал Петр.

— Я что-то такое предполагал, но чтобы так… вот уж не думал. — Задумчиво протянул Чеботарев.

— Не знаю, кто как, а боюсь, что спать не смогу, — вздохнула Лиза.

Ребята согласно закивали.

— Хорошо, — ответил Шамшурин, — дам вам сегодня сонный напиток, а завтра будем во всем разбираться. — Вам надо отдохнуть.

Когда, наконец, сон одолел последнего из ребят группы, Чеботарев присел на крыльцо и задумался, как все увиденное и услышанное можно вписать в его теорию.

° ° °

Утром ребята бодрые и полные сил, — так подействовал на них сонный напиток из таежных трав, — с нетерпением ждали продолжения рассказа.

— Потерпите, — сказал Александр Данилович, — сначала завтрак.

На стол, стоявший во дворе под навесом, Анна Ивановна вынесла горячие, с утра испеченные шанежки, пироги с картошкой и грибами, трудно было представить что-либо вкуснее. Анна Ивановна как всегда весело улыбалась, блестела черными, огромными глазами и подбадривала настороженную компанию.

— Да, — сказала Лиза, — если она так же весело и вкусно преподает литературу, то повезло ее ученикам.

— Так же, так же, — закивал головой Шамшурин, — мне после выпускного вечера травы собирать не надо — все крыльцо завалено цветами.

Анна Ивановна засмеялась:

— Вам всем, кроме Эдика, еще одиннадцатый класс заканчивать. А вы переезжайте к нам — всех разместим, — и школу нашу заканчивайте — не пожалеете. Мы вас в Университеты подготовим!

— Это идея, — пробормотал Петр, как-то странно поглядев на Анну Ивановну.

Но остальные были увлечены пирожками, и не обратили внимания на его слова.

После завтрака, Портос и Беня заявили, что пойдут на травке поваляются. Ребята же уселись прямо на землю вокруг Шамшурина и Чеботарева.

— Да, — рассказ мой непростой, — и Александр Данилович задумчиво закурил трубку. — Особенно непросто было мне — профессору математики увидеть, услышать и понять то, что увидел и услышал я. Нужно было полностью перестроить свое сознание.

Когда пятнадцать лет назад, в полной депрессии, я приехал сюда, дед сначала выходил меня, а потом повел в подвал, показал мумию, и рассказал историю странной дружбы охотника и инопланетянина. В результате, охотник стал шаманом, и инопланетянин был не так одинок, хотя трудно даже представить как одиноко существо в бездне космоса, когда рядом нет тебе подобных.

И дед, и это существо, потом он звал его Федор, оба поняли, что рассказывать другим о его существовании не стоит. Дед довольно быстро разбогател, кстати, с помощью Федора, который совершенно невероятным образом находил золотоносные жилы, отделился от своих, выстроил этот дом. Конечно, всяческие удобства и техника появились в нем недавно. Но не в этом суть. А просто удаленность от поселка и высокий забор, помогали ему скрывать существование Федора. Тот же был очень предан деду. Обучил его приемам, как мы сейчас скажем, биоэнергетики, помогал распознавать свойства трав и цветов. В общем, дед стал шаманом. Женился он поздно, на женщине, которую тоже считали колдуньей, и которая умела держать язык за зубами. Федор умер, когда мой отец был совсем маленьким. В погреб, где лежала мумия, ходить строжайше запрещалось. Отец мой учился в Новосибирске. Там женился. Там остался жить. Был крупным ученым. Но Тунгусский метеорит его, почему-то, не интересовал. О существовании Федора он даже не подозревал. Я же все детство провел у дедушки с бабушкой. Как каникулы, так меня сюда. Дед меня многому научил. Вот после все моих бед я и приехал в родное село. Тогда дед рассказал мне все, что знал.

Светящийся шар, что дед видел над головой, был действительно огромный метеорит, но, если бы он всей массой врезался в землю, то произошла бы катастрофа глобального масштаба. Взрыв был бы такой силы, что вызвал бы цепь вулканических извержений, пепел на столетия закрыл бы солнце, началась бы космическая зима. На земле погибло бы все живое. И только через тысячелетия, если бы возродилась атмосфера, жизнь затеплилась бы вновь. Теперь мы знаем, что нечто подобное, но в меньшем масштабе, уже происходило на земле. Например, когда разом вымерли динозавры, или, уже в историческое время, потоп и Ноев ковчег, как его результат.

Оказывается, это все просчитали на далекой планете, Федор называл ее Акутау, и решили спасти Землю, послав навстречу метеориту огромный космический корабль. Метеоритный дождь, который возник практически уже в атмосфере земли — это результат столкновения их корабля и огромного метеорита. Погибли все. Чудом уцелел только Федор.

Он нашел подходящую пещеру, укрепил ее, собирал годами остатки корабля, благо в годы революции и смуты никто не интересовался, что произошло на Подкаменной Тунгуске, и оборудовал в пещере что-то вроде космического видео, а может быть, и некий транслятор, способный перебрасывать предметы в космическом пространстве. Ведь недаром, как говорил дед, Федор все время твердил, что сможет вернуться на свою планету, если еще немного проживет.

Дед не знал, где находится пещера и что, конкретно в ней спрятано. И вот вы ее нашли.

Транслятор, видимо не был сделан, но некий ключ к перемещению предметов был готов.

Иван поежился, представив себе, что могло бы произойти, потри он свою железяку чуть сильнее.

— Одно я знаю, — продолжил Шамшурин. — Здесь огромное количество драгоценных металлов и камней. Местные жители не только пушниной промышляют. Но они не любят об этом распространяться. Советская власть приучила всех помалкивать о чем-то необычном. А сейчас только пикни — все снесут, лишь бы разбогатеть. Так что, чем меньше народу знает обо всем, здесь происходящем — тем лучше.

Помолчали. Иван Васильевич задумчиво посмотрел на Шамшурина.

— То, что вы рассказали, как нельзя лучше согласуется с моей теорией. Но точно я смогу все обосновать, когда доберемся до основного кратера.

Пока, если не возражаете, — обратился он к ребятам, — отдохните, в баньке попарьтесь. День — два ничего не изменят. Сходим в овраг, там сохранился поселок золотоискателей, золотишко поищем, как я вам обещал, а вот в основной поход соберемся, когда силы вернутся.

Сейчас всем предлагаю в баньке попариться. Ребята согласились с таким планом и весело побежали за полотенцами и всякими причиндалами к купанью, забыв обо всем серьезном, что произошло на их глазах.

Пропарившись как следует, потом, искупавшись в холодном пруду, захотели спать. До обеда можно было и прикорнуть.

Глава 4

Переступив порог своей комнаты, Надя резко и неожиданно остановилась, так что Лиза уткнулась носом ей в плечо. Обе застыли в дверях, не в силах вымолвить ни слова. Сцена, которую они увидели, выглядела потрясающе. Кот Беня лежала на полу, расставив все четыре лапы и выпустив когти, а Портос, нависая над ним, щелкал зубами и орал:

— Где хомяк? Что ты сделал с бедным зверьком?!

Заметив девушек, Беня закричал:

— На помощь! Помогите! Он хочет меня загрызть!

— Да для тебя это слишком мягкое наказание! Что ты сделал с Фомкой? Отвечай, гадкий котяра!

Дело в том, что на столе у Шамшурина стояла клетка с хомяком Фомкой. Беня, конечно, часто показывал ему когти, а Портос, оберегал хомяка, и Беню к нему старался не подпускать.

Теперь клетка была открыта, Фомки в ней не было.

— Я не ел твою гадкую зверюгу! — кричал Беня. — Я и дотронуться до него не могу! Меня тошнит от него! Хоть бы мышка была или крыса, а то — хомяк!

— Что будем делать? — прошептала Лиза.

Вместо ответа Надя спокойно переступила через лапы Бени, подошла к холодильнику и положила в морозилку принесенные с собой две бутылки воды и, как ни в чем не бывало, сказала:

— Хотелось бы отдохнуть после баньки, не пора ли оставить нас в покое?

— Убивают! — Заорал Беня истошно.

— Нас ваши кошачьи-собачьи разборки не касаются, — сказала Надя. — Дайте поспать.

Звери мгновенно смылись.

° ° °

К обеду Надя проснулась от жажды, пришлось плестись к холодильнику, хотя совсем не хотелось вставать. Через закрытые оконные ставни в комнату падал яркий луч света.

Взяв бутылку с водой, и пытаясь налить воду в стакан, она услышала дикий крик Лизы.

Влетев в комнату Лизы, Надя увидела незабываемое зрелище. На подушке мирно спал Фомка, а Лиза стояла на постели, прижавшись к стене и раскинув руки в позе княжны Таракановой из знаменитой картины.

Тут же в комнату ворвался Портос.

— Что вы с ним сделали?

— А ну, потише, — осадила его Надя.

Лиза стояла, боясь шевельнуться.

— Это… на постели,… может быть, кто-нибудь заберет его.

На подушке тут же появились две розовые лапки и черный нос, усики и два блестящих глаза.

— Фомка! — воскликнул Портос. — Что они с тобой сделали? — но Фомка сидел смирно, ожидая, когда его посадят в клетку и дадут любимый корм.

Появившийся на шум Беня, только фыркнул недовольно:

— Ну вот, во всем обвиняют меня. Загрызть хотят, а я тут вовсе ни при чем. Зверюга просто погулять пошла.

Хомяка посадили в клетку и торжественно вынесли на улицу. Анна Ивановна, хлопотавшая, как всегда, у стола, удивленно посмотрела на девочек.

— Поставьте его сюда, под навес. Он жары не любит.

Беня фыркнул:

— Вот и побегал где-то в подполье.

Девочки засмеялись, а подошедшие на шум парни, прокомментировали:

— Еще одно, невинное создание.

И начали дразнить Фомку, играя с ним ветками и веревкой.

Заходящее солнце золотило вершины сосен, отражалось ярко розовым светом на коре деревьев, казалось, на фоне опускающихся сумерек, выстраивается высокий, рвущийся к небу замок.

— Какая красота! — сказал Эдик.

Иван и Петр переглянулись.

— Ты что, в своей Москве ничего подобного не видел?

— Нет, но я рисую немного, и, когда что-то трогает, пытаюсь запомнить.

— Ну, ты и фрукт! Может, еще и музыку сочиняешь?

— Может, и сочиняю, — спокойно ответил Эдик и повернулся к Лизе.

— Ведь, правда — красиво. Необычно.

Лиза вся засветилась.

— Ты так тонко чувствуешь все прекрасное!

Эдик обнял Лизу и вместе они подошли к столу, где уже дымились знаменитые сибирские пельмени, щедро политые сметаной.

— Не удивляйтесь наличию хомяка Фомки, — сказал Шамшурин. — Теперь в нашей семье он что-то вроде талисмана. Пришелец, когда спускался в пещеру, — так рассказывал дед, — как будто разговаривал с разными мышами, крысами, хорьками. Эти существа чувствуют землю так, как это не дано ни зверю на земле, ни человеку.

Зверь ведь, в основном, живет запахами. Мы, таежные жители, очень хорошо понимаем это. Запах — как цвет, как прошлая память, зачастую, прапамять. Если ты этим не обладаешь, то половина чувств, присущих человеку, как бы недоступны тебе.

Но никто на поверхности земли не может понять и почувствовать, что испытывают подземные жители. А пришелец Федор, он как будто был ближе к подземным существам, чем к нам, грешным. Всегда таскал какую-нибудь крысу с собой, мы ведь не знаем, как он на своей планете жил, может быть, под землей.

Ребята с уважением посмотрели на Фомку, а тот, почувствовав, что речь идет о нем, стал чиститься и прихорашиваться.

После ужина Надя подошла к Чеботареву.

— Иван Васильевич, а ведь вы обещали нам рассказать о своей теории.

— Обещал, так обещал.

Все сгрудились возле Чеботарева. Шамшурин тоже с интересом слушал его.

— Помните, Александр Данилович сказал, что перед падением метеорита земля гудела. У меня есть своя теория на этот счет.

Огромный метеорит, приближаясь к земле, вызвал геомагнитные изменения, как я предполагаю. Началась мощная вулканическая деятельность. Кстати, в это время она зафиксирована по всей земле. Так вот, метеорит падал точно в жерло доисторического кратера, а тот, в свою очередь, бурно начал реагировать на приближение небесного тела.

Взорванное на достаточной высоте небесное тело, вызвало, конечно, и вулканическую активность, и экологическую катастрофу местного масштаба, но взрыв, вызванный инопланетным кораблем, спас землю от катастрофы космического масштаба.

Шамшурин вздохнул и сказал:

— Единственное, чего не узнал дед у пришельца — зачем они спасли Землю. Был ли это акт самопожертвования во имя спасения столь редкого явления в космосе, как живое существо или… в дальнейшем, они хотят колонизировать Землю как планету пригодную для жизни.

— Вот это да! — ахнул Иван.- Что же мы можем сделать?

— Сейчас ничего — а через века — посмотрим.

— Но это еще не все, — продолжал Чеботарев. — Обычно столь мощный выброс вулкана, но без заметной лавы, выталкивает на поверхность такое количество полезных ископаемых и драгоценных камней, что их запасов хватит на столетия.

— И что, — удивился Петр, — за целый век ничего не нашли?

— Нашли. Нашли много золота. Видите. Здесь живут не бедно. Нашли залежи нефти и угля. Видите, идут разработки. Ученые нашли также остатки вещества неземного происхождения, я уже вам говорил, а это цены не имеет. Но основной кратер был заболочен. Подойти к нему можно только сейчас, и, по моим предположениям, то, что мы там найдем, в корне должно изменить жизнь всей страны. Пять лет назад я там уже побывал, но недолго. Только успел карту составить.

Наступило тревожное молчание.

— Итак, подытожил Чеботарев, — завтра мы отправляется в дорогу. Неуемный Митяй чувствует прибыль. Он приедет за нами утром на своем тракторе и подвезет к заброшенному поселку старателей. Там слегка поищите золото, авось, что и найдете, я сказал Митяю, что обещал вас научить золото мыть, а когда он уедет, двинемся дальше.

° ° °

Чудо-трактор Митяя высадил ребят на небольшой, площадке. Отсюда заброшенный поселок старателей — был виден как на ладони. В раскинувшейся перед ними низине стояло более сотни покосившихся деревянных домов. Между домами петляла дощатая, кое-где сгнившая дорога. И кругом заросли пихты, молодых елей и сосен.

— Это особый поселок, — сказал Чеботарев. — Вокруг, в тайге в тридцатые годы были расположены лагеря. Даже сейчас, когда вы не очень высоко летите на самолете, то можете увидеть бараки опустевших лагерей. Не так далеко, по местным меркам, находился и знаменитый Озерлаг. Сейчас его территория затоплена Братским морем. Во время войны было не до лагерников и некоторых из них, у кого кончился назначенный срок, стали выпускать. Но не в столицу же их отправлять. Тут оказалась, что страна остро нуждается в золоте, это была твердая валюта. Бывших лагерников поселили в новеньком поселке, и они добывали здесь золото, но уже как вольные люди, им даже зарплату платили. Так продолжалось до 1949 года. Кстати, кто уехал до этого года, тот, я думаю, спасся. А в 1949 году Сталин вновь стал закручивать гайки. Тогда всех вольнопоселенцев поселка в одну ночь согнали в машины и вновь увезли в лагеря. Оттого тут как будто все и стоит нетронутым.

Можете побродить по поселку, — сказал Чеботарев. — Здесь, так сказать, мертвая зона, но, уверен, — золотишко кое-где припрятано.

Ему не пришлось повторять предложение дважды. Уже несколько минут спустя заброшенные улицы ожили.

— Смотрите, здесь все так, будто жители просто вышли на минутку, — сказала Лиза, заглядывая через окно в один из заброшенных домов.

— Да, но может быть, там все еще можно найти золото, — сказал Петр, смеясь.

Лиза и Эдик зашли в один из заброшенных домов, который, казалось, более сохранился, а остальные пошли к едва пробивающемуся на окраине ручью — попытать счастье.

Дом, в который вошли Лиза и Эдик, весь был пропитан сыростью и затхлым запахом давно прошедшей жизни. Ребятам стало неуютно.

— Что мы здесь делаем? — спросила Лиза. — Что ты, Эдик делаешь здесь?

— Во всяком случае, не ищу богатство. Просто в экспедиции, в тайге, я как-то чувствую себя самим собой в большей степени, чем в городе.

Лиза приподнялась на цыпочки и осторожно поцеловала Эдика в щеку. Щемящее чувство нежности охватило обоих. Казалось, что они были всегда единым целым, но почему-то их разлучили, заставили жить в разных концах огромной страны, и вот теперь они сошлись как две половинки, искавших так долго друг друга в огромном пространстве человеческих жизней, и теперь им ничего не страшно. Все у них получится. Чтобы скрыть смущение, ребята с большой обоюдной неохотой разошлись в разные концы дома. В этот момент одна их напольных досок провалилась под тяжестью Эдика.

Какого же было его удивление, когда Эдик наклонился, посмотрев под ноги, и вытащил из образовавшейся большой щели маленькую шкатулку.

— Лиза, иди сюда! — позвал он. — Я что-то нашел.

Лиза подошла. Они открыли крышку, развернули тряпицу и увидели довольно большой самородок, видимо припрятанный кем-то на черный день.

— Вот ты и обеспечен на много лет, — засмеялась Лиза.

— Мы обеспечены, если ты не возражаешь. Надо учиться. И учиться ты будешь в Москве.

Волна благодарности захлестнула девушку. Но она тут же с горечью подумала, а что будет, когда он узнает правду?

Они вышли из дома, держась за руки.

— Эй, сладкая парочка! — позвал их Петр, — посмотрите, сколько мы намыли! На всех хватит.

— Мы свою долю отдаем Ивану Васильевичу, чтобы он продолжил исследование и экспедиции. Ведь вы продолжите? — Эдик внимательно посмотрел на Чеботарева.

— Продолжу.

— Ну, а нам хватит своего. — Эдик развернул платок и показал самородок.

— Ни фига себе! — воскликнул Петр. — А говорят, без труда не вынешь и рыбку из пруда.

— Знаете, возмущенно сказал Чеботарев, — они так же работают в экспедиции, как и все. Просто кому-то везет больше, кому-то — меньше.

Вы теперь все нашли то, что хотели. Продолжаете со мной поход за тайной или возвращаетесь в обычный мир?

Чеботарев оценивающе оглядел ребят.

Наконец Петр сказал:

— Думаю, что все хотят продолжить.

— Вот и отлично. Тогда ставьте палатки — не будем ночевать в этих сырых домах. А ручья нам хватит, чтобы кашу сварить и чай вскипятить.

После обеда, отдохнувшие и повеселевшие, ребята разошлись не на шутку и потребовали от Чеботарева рассказать им все, что он знает о Тунгусском феномене.

— В конце концов, — сказала Надя, — мы проделали огромную работу. Нашли то, что до нас никому не было известно. Мы вложили, скажем, и свои силы и свой капитал, — она церемонно раскланялась во все стороны, — в продолжение экспедиции. Теперь не папы и мамы исправляют своих деток, а мы сами хотим решить свою судьбу.

Чеботарев засиял. «Вот оно, — подумал он, — вот то, чего я больше всего хотел. Может быть, и сложится настоящая команда единомышленников». Он поглядел в глаза Нади и понял, что не может сопротивляться ее влиянию, что она права во всем.

— Ну, что ж заслужили узнать правду — слушайте ее, но сначала немного истории.

° ° °

Частично вы уже знакомы с феноменом. Что-то рассказал я, что-то — Шамшурин, что-то вы увидели собственными глазами. Но я вам пока изложу остальные версии. Среди них есть заслуживающие внимания, а есть совершенно странные, не выдерживающие никакой критики.

Докопаться до истины, узнать правду, пока, по крайней мере, оказалось не по зубам даже настоящим учёным и исследователям.

Начнем с вопроса «где»? Бассейн реки Подкаменная Тунгуска Эвенкийского автономного округа. «Когда»? 30 июня 1908 года в 7 часов 15 минут по местному времени. А вот на вопрос «что это на самом деле было»? окончательного ответа никто дать не может. Зато версий возникло великое множество

— Да уж, кое-что мы и сами увидели, — сказал Эдик.

— И даже на себе испытали, — подхватил Иван.

— Начнём с того, что сомнениям не подвергается.

В то летнее утро по свидетельству очевидцев в направлении юго-востока на северо-запад пересёк ослепительно яркий болид. Некоторые свидетели утверждали, что он нёсся рывками и чуть ли не менял на ходу направление. После световой феерии, осветившей всё небо, раздался оглушительный взрыв, который был слышен за тысячи километров. Местные жители ощутили и колебание почвы, как при землетрясении.

Хотя предполагаемый район падения некоего тела был вычислен быстро, происшествие расследовать не удалось. Революции, войны помешали этому.

Впервые эпицентр странного явления был обследован экспедицией советского минералога Леонида Кулика в 1927 году. Они в чаще тайга обнаружили точку, от которой лес был повален в радиусе 15 — 30 километров. На стволах виднелись следы «ожога», лежали стволы как лепестки ромашки — от единого центра лучиками наружу. Мы с вами идём по тропе Кулика. Ну а теперь я расскажу вам разные версии случившегося от самых фантастических до вполне земных. Начнём с того, что никаких обломков космического тела тогда так и не нашли, лишь недавно обнаружили аномальные частицы почвы и странные обломки, в чём вы сами убедились.

— Значит до наших находок, — подытожил Петр, — ничего точно не было известно.

— Если не считать моих исследований, потому что я всю жизнь здесь вел геологоразведку, и того, что знал Шамшурин.

Правда сибирские учёные напоминают, что в тот период на сибирские просторы чего только не падало. Вот, например, тогда же упал в речушку Попигай какой-то астрономический феномен. И никто особенно не обратил внимания. Сибирь как будто притягивает небесных странников. Но на Подкаменной Тунгуске всё было не «по правилам». Поэтому был сделан вывод о том, что «гипотеза о Тунгусском феномене как о падении небольшого астероида полностью дезавуирована и представляет собой в основном исторический интерес». С точки зрения астрономии астероидов на пути Земли в то злополучное утро попадаться не должно было, у этих уважаемых космических тел своё расписание.

— Тогда что? Наши находки объясняют далеко не все в этой сложной и запутанной проблеме, — уточнил Эдик.

— Как только ни описывали возможную природу взорвавшейся в тайге космической бомбы — были предположения о слепленной из реликтового сверхплотного вещества Вселенной, как ее только не называли — и колобком из антивещества, и вторжением маленькой «чёрной дыры» и так далее. Самая, пожалуй, свежая гипотеза — вполне земного происхождения. Шесть тысяч километров соснового леса были уничтожены, считает геолог из Новосибирска, сотрудник Института по исследованию Земли Владимир Епифанов, взрывом природного газа. Но эта гипотеза не всё объясняет. Поэтому учёные как бы «разрешают» и другие, вполне фантастические версии.

Между тем, перебирая количество разнонаправленных объяснений Тунгусской аномалии, даже физики признают право на существование «альтернативных вариантов интерпретации события», о чём не раз было заявлено на больших конференциях. В переводе на обычный язык это означает, что они не очень сильно сердятся, когда энтузиасты начинают поговорить об аварии межгалактического транспортного средства. А почему бы и нет? Это вполне могли бы быть и инопланетяне — мало их, что ли, роится вокруг нашей Земли? Но точно знаем только мы с вами.

Возможно, если мы с вами когда-нибудь расскажем о своих находках, да еще приведем доказательства, то, может быть, кто-то нам и поверит.

— А, что, — удивилась Лиза, — могут не поверить фактам?

— Могут. Найдут множество причин, чтобы объявить все фальсификацией. Вот Шамшурин — серьезный ученый, но он молчит о том, что знает.

Есть потрясающие исторические факты.

«Три луны» в древнеримских анналах были замечены ещё 222 году до н.э., когда в Вечном Городе консульствовали Гней Домиций и Гай Фанний, а русские летописцы упоминают, как нечто вроде звена летающих тарелок патрулировало Чудское озеро во время Ледового побоища.

Допускали, правда, что это была аварийная тарелка гуманоидов, которая, пыля и дымя на своём пути, просто не дотянула до поверхности планеты и взорвалась в воздухе… Но в таком случае, где обломки? С одной стороны, первое детальное, с анализами, исследование места катастрофы было проведено лишь спустя долгие годы — у пришельцев было полно времени, чтобы «подмести» за собой. С другой, если звездолёт был на атомной тяге — какие вообще обломки можно искать в эпицентре воздушного термоядерного взрыва?

То, что нашли мы — подтверждает эту версию, а мои предположения о совпадении земных и космических причин, практически решают задачу.

Чеботарев закончил свой рассказ. Солнце уже уронило тяжелый бок за горизонт, ярко-красный закат озарил тайгу. Задумчиво сидели ребята у костра и чувствовали себя окруженными бесконечным звездным пространством. Пространством, которое, -они теперь твердо знали это,- не безразлично к ним, что их личные судьбы, а не только судьбы Земли, переплелись с тайной космической бесконечности.

— Так, — сказал Петр, — лекцию нам прочли не хуже, чем на самом занудном уроке, но мы выслушали с интересом, потому что нашей шкуры коснулось.

Эдик откинулся назад и медленно, почти певуче, прочитал:

Миры летят. Года летят. Пустая

Вселенная глядит в нас мраком глаз…

— Оказывается не такая уж пустая, — задумчиво сказала Надя.

У Чеботарева все перевернулось внутри. Как будто эти глаза, этот голос он слышал в глубине вселенной, о которой только что рассказывал ребятам.

— Ну, Эд, ты даешь! — воскликнул Петр, обращаясь к Эдику. — Сам сочинил?

— Это Александр Блок сказал сто лет назад, примерно, когда Тунгусский метеорит появился, в 1912 году.

— Ну, вот что, друзья мои, — перебил их Чеботарев, — пора и спать.

Расходясь по палаткам, каждый невольно всмотрелся в темное небо.

Высоко над тайгой горели, светились, переливались и разговаривали между собой на неведомом языке мириады небесных светил. А они, человеческие пылинки, были теперь связаны со всей вселенной какими-то новыми ощущениями и знаниями.

Отойдя в темноте ближе к реке, Иван и Петр тихо переговаривались.

— Как ты думаешь, Петь, Эд выпендривается или на самом деле не такой как все?

Теперь они не подкалывали друг друга, не называли привычными парниша, чувак, старик. Как будто все наносное слетело с них.

— Он не выпендривается. Он просто хорошо образован. Обрати внимание, как он спокоен и точен всегда. Слово даю, за этот год я наверстаю все, что мне нужно. У меня такие планы…

Глава 5

В пять утра Иван, чье дежурство должно было скоро закончиться, сидел не шелохнувшись, и глядел на реку во все глаза.

Солнце уже взошло. От реки шел пар. Небо переливалось пастельными жемчужно-розовыми тонами, а лучи солнца прорезывали его яркими золотыми иглами. Но не это дивное зрелище привлекло внимание Ивана. Возле берега, чуть отойдя в воду, играли два медвежонка, а огромная медведица, войдя наполовину в воду, лапой била выпрыгивающую к солнцу рыбу. Что-то она съедала сама, что-то перепадало медвежатам, которых, впрочем, больше заботила игра с водой, чем кормежка.

Иван, едва дыша, подполз к палатке, и, дернув Чеботарева за ногу, прошептал:

— Ружье…

Чеботарев сразу понял, что что-то неладно. Схватив ружье, он выскользнул из палатки, и застыл. Стрелять нельзя было ни в коем случае. Ясно, что медведица так спокойна, потому, что давно за ними наблюдала, и знает, что ее не тронут. От этой мысли у Чеботарева по спине мурашки поползли. Будь голодное время, еще неизвестно, кто за кем бы охотился.

Наконец, звери наелись, наигрались. Медведица с тихим ворчанием выгнала медвежат из воды, и не спеша, с достоинством удалилась в лес.

Когда проснулись все остальные и аппетитный завтрак разложили по котелкам, Иван рассказал, что произошло.

— Черт, — пробормотал Петр, — хоть бы позавтракать дал спокойно, потом бы рассказал.

— А что бы от этого изменилось, — насмешливо спросила Надя.

— Да хоть бы поел, не зная, что за мной охотятся!

Все засмеялись.

— Так, — сказал Чеботарев, — теперь нам предстоит самая тяжелая часть пути, к основному кратеру. Возможно, именно там мы найдем разгадку, а возможно, вернемся ни с чем.

— А того, что мы уже нашли — недостаточно? — спросила Надя. — Вероятно, вы никому не хотите рассказывать об увиденном?

— А зачем? Пока, все то, что мы нашли, лишь подтверждает теории, причем самые разные. Я уже не раз говорил вам об этом. Вперед, друзья. Через тернии — к звездам.

Ребята не заставили себя уговаривать. Выбор был сделан. Комары и болотная слякоть уже не пугали их. Надо было идти вперед. У них была общая цель. А у каждого, в этой экспедиции — своя задача.

Переход был достаточно длинным и суровым. Мало того, что ноги все время увязали в болоте, что мошкара ела даже сквозь защитную сетку, идти пришлось довольно долго без привала — просто не было сухого места. К тому же перелезали постоянно через поваленные деревья. Шли молча и сосредоточенно. Только однажды Петр проворчал:

— Проще с рокерами по сопкам носиться даже в кромешной тьме, чем здесь тащиться по жаре.

— А ты не боишься голову потерять, летя на мотоцикле в темноте? — устало спросил Чеботарев.

— Это я назло папахену.

— Большая дружба у вас.

— Как-нибудь расскажу, — ответил Петр.

Наконец они поднялись на вершину сопки. С другой стороны хребта шумела быстрая, холодная речка, падая вниз небольшими водопадами и кружа водоворотами.

Чеботарев внимательно смотрел вниз.

— Сейчас привал и отдых, а потом спуск по реке на байдарках. Вы все сказали, что умеете плавать, но как — вот в чем проблема. Вы же видите — какая река перед нами, и что нам предстоит преодолеть. Она не очень опасна для умелых пловцов и тех, кто уже имел дело с горными реками. Вообще-то, это маленькая речушка для начинающих, — он вздохнул, — но насколько вы к ней готовы — не знаю.

Было два часа дня. На отдых и еду, Чеботарев отвел всего час. Надо было сплавляться по реке засветло, и часам к шести устроить привал в низовье реки. Он лично проверил спасательные жилеты, несколько раз застегивая и подтягивая их. Ответственность, которую он нес за этих ребят, сейчас особенно возросла.

— Рассаживаемся так: я с Иваном, с нами Надя. Эдик и Петр, с ними — Лиза. Насколько я знаю, Эдик — мастер спорта по плаванью, а Петр неплохой каратист и тоже занимался плаваньем. Лиза — на вашем попеченье, а мы позаботимся о Наде.

— Я сама могу о себе позаботиться, — засмеялась Надя. Я часто по утрам реку переплываю, закаляюсь так.

Чеботарев только восхищенно хмыкнул.

Надя стала подбадривать всех, особенно Лизу. Она знала, что подруга боится воды, хотя и ходит в бассейн.

— Нельзя упустить возможность сплавиться по горной речке, уж очень я люблю такие вещи. Дух захватывает. — Надя тараторила без умолку.

Лиза, наоборот, молчала.

— Лиза, — спросил Чеботарев, — ты как?

— Я рискну, — мужественно сказала Лиза, посмотрев на Эдика.

Эдик ответил ей подбадривающей улыбкой.

— Уверяю тебя, ты не пожалеешь об этом.

Иван и Петр занялись лодками, Чеботарев еще раз сверял маршрут, примерно прикидывая, где они должны устроить привал.

— Давай, я тебе помогу, — предложил Эдик Лизе.

— Спасибо, пожалуйста, немного подожди, — ответила Лиза. — Я хочу спуститься к воде, умыться, попробовать насколько она холодная..

Они спустились к реке, умылись. Потом Эдик сказал:

— Давай поменяемся жилетами. Мне кажется — мой надежней. Я чувствую, как ты боишься.

Эдик снял с себя жилет и помог Лизе его натянуть.

Девушка ласково улыбнулась ему в ответ, а он постарался туго застегнуть жилет на ее тоненькой талии.

— Вот так. Теперь тебе не страшно?

— С тобой я ничего не боюсь.

Эдик ободряюще похлопал ее по плечу.

— Ты молодец!

Отряд разбился на две группы.

Потом стали распределять груз. Чеботарев долго подравнивал рюкзаки, запасы провизии, сравнивал вес ребят.

Он был до смешного серьезен. Заметив, что ребята начали подсмеиваться, сказал:

— Нам нужно выровнять вес в обеих лодках.

Наконец всё было распределено.

— Каждый из вас получит по веслу, а на ваших спасательных жилетах есть номера, — сказал Чеботарев. — Когда я выкрикну ваш номер, гребите. Если лодку начнет крутить, это не должно устрашить вас. Байдарка перевернуться не может, это бывает крайне редко. Но иногда кто-нибудь падает за борт. Именно на этот случай и нужны спасательные жилеты. Эта речка, не столь страшна, как кажется на берегу, с нами ничего не может случиться. Все понятно? Тогда в путь!

Не успели они оглянуться, как оказались на середине реки.

У Нади было такое ощущение, что она на Чертовом колесе, ее то поднимало куда-то вверх, то стремительно несло вниз. Чеботарев сидел сзади, на корме, Иван на носу. Они гребли четко и слаженно.

Впереди по течению реки слышался нарастающий шум. «Эта речка не страшна, здесь ничего не может случиться», — успокаивала себя Надя. Она пыталась кивнуть Лизе, сидевшей в другой лодке, или хотя бы улыбкой подбодрить ее, но расстояние было велико. И, кроме того, Лиза не отрывала взгляда от воды, ее лицо было белым как полотно, в руках она судорожно сжимала весло. Но работала Лиза четко, ритмично двигая руками и веслом. Надя дивилась ее мужеству, ей казалось, что сама она ведет себя не столь смело.

Внезапно их вынесло на стремнину, вторая лодка стала терять управление и понеслась по течению. Вокруг них пенилась река, то и дело в лодку залетали брызги.

Потом байдарку начало крутить в водовороте. Неожиданно ее нос вздыбился, в тот же миг на левый борт, где сидела Лиза, обрушился удар воды, от которого у Лизы закружилась голова.

Надя еще успела заметить, как Лиза странно перегнулась через борт. Затем последовал еще один толчок и шквал воды. Надя зажмурилась, потом, открыв глаза, увидела, что Лизы в лодке нет.

— Лиза! — дико закричала Надя.

— Без паники, сейчас вынырнет, здесь мелко! — попытался всех успокоить Чеботарев. — Вон спасательный жилет, видите впереди?! — крикнул он, и все стали грести к оранжевому пятну на воде. Надя закусила губу и старательно работала веслом…

Чеботарев перегнулся через борт… и выхватил пустой жилет.

Едва только лодка отчалила, Лиза почувствовала, что ее укачивает: к горлу то и дело подкатывала тошнота. А когда начались первые речные пороги, ей стало совсем плохо. Она пыталась не думать о тошноте и четко грести, не думая ни о чем другом. Река просто бесновалась — от страшного шума Лизе чувствовала, что оглохла.

Лодка поднималась и опускалась в каком-то непредсказуемом ритме, причем самые сильные удары воды, как ей казалось, приходились на ту сторону, где сидела она. Один удар был столь силен, что она выронила весло, попыталась схватить его, но от испуга и неожиданности потеряла равновесие, и полетела в воду…

…ее начало затягивать в водоворот. Она потеряла над собой контроль и судорожно открыла рот, чтобы сделать вдох. В глазах у нее потемнело, она поняла, что тонет…

Спасательный жилет, который она ослабила, чтобы лучше дышать, когда у нее закружилась голова, соскользнул с нее, сорванный бешеным потоком воды… Она пошла ко дну, даже не пытаясь сопротивляться.

Эдик сразу понял, что произошло. Он нырнул за борт и сильными гребками поплыл к водовороту.

— Вернись!… — закричал Петр невольно.

— Он хорошо плавает, — крикнула Надя, — он ее спасет!

Она пыталась отыскать глазами Эдика, но вода на середине реки так пенилась, что совсем ничего не было видно.

Обе лодки тем временем причалили к маленькому песчаному пляжу.

— Всем оставаться на местах! — крикнул Чеботарев. — Если увидите их, тяните туда лодки канатами и начинайте быстро растапливать костер в этом месте!

Чеботарев бросился в воду, и поплыл вслед за Эдиком.

Глава 6

Эдик прыгнул в воду, потому что сразу понял, что Лиза без спасательного жилета не сумеет вынырнуть — ее прижмет течением ко дну. Речка хоть и мелкая, но быстрая и порожистая.

Когда Эдик вынырнул, и поплыл к водовороту, он тут же почувствовал, что горная река опасный соперник.

От ледяной воды не только коченели руки и ноги, но было тяжело дышать. Бурное течение швыряло его на камни, казалось, что плывешь не в воде, а перекатываешься среди ледяных глыб.

Наконец он увидел Лизу. Ее рука на мгновение вскинулась над поверхностью воды и вновь скрылась в бурлящей пене. Он даже подумал, что ему это привиделось. Еще мгновение — и он уже был у самого водоворота. Масса воды, пенясь, обтекала скалу с обеих сторон.

Эдик набрал побольше воздуха и нырнул. Вода его закрутила так, что невозможно было определить, где верх, где низ. Рука наткнулась на что-то мягкое, но течением его снова отнесло в сторону. Он еще раз нырнул и ухватился за выступ камня. Перебирая руками, он смог с трудом перетащиться под водой на другую сторону каменной глыбы и, наконец, смутно увидел сквозь толщу воды тело Лизы. Схватив ее за волосы, он вынырнул на поверхность, сжимая в руках волосы девушки и жадно глотая воздух. Чеботарев в этот момент поравнялся с ним и перехватил Лизу. Он крепко держал Лизу, но она безжизненно повисла на его руке.

В считанные минуты все уже были на берегу. Чеботарев положил Лизу на сухой песок и начал делать искусственное дыхание. Девушка долго не реагировала на все попытки привести ее в чувство. Секунды тянулись бесконечно.

— Ну, очнись же, девочка, очнись, — шептал в отчаянии Чеботарев.

Тоска и тревога одновременно сковали его сильное сердце, а лоб от напряжения покрылся капельками пота. Он ритмично нажимал на грудь Лизы, пока у нее изо рта фонтаном не хлынула вода. Она захрипела и стала хватать ртом воздух.

Это был самый прекрасный звук, который когда-либо слышал Эдик, как показалось ему. Это было возвращение к жизни.

Костер уже разгорелся вовсю. Рыжие языки пламени вытанцовывали бешеные огненные пляски, отстреливая красные жгучие искорки в воздух. Надя, как профессиональный врач, вскипятила воду, разлила кипяток, и потребовала от Чеботарева добавить всем в кипяток НЗ — немного спирта. Сама она при этом накинула на Чеботарева и Эдика шерстяные одеяла, велела надеть свитеры, одновременно она растирала Лизу, кричала, чтобы Иван и Петр помогали ей и делали девушке массаж рук и ног. Перепуганные парни терли так, что кожа Лизы, наконец, покраснела, а в некоторых местах даже немного сизой стала. Ей буквально влили в рот чай со спиртом. Потом Надя, выпотрошив аптечку, нашла то, что называется тройчаткой: анальгин, димедрол и но-шпу, и вкатила Лизе полную дозу укола. Успокоилась она только тогда, когда увидела, что подруга спокойно, ровно дышит и больше не содрогается от леденящего холода, проникшего внутрь ее хрупкого тела.

— Как же ты так, девочка? — проговорил Чеботарев. — Как же так?

— Не знаю, закружилась голова, я расслабила жилет, в воде он просто соскользнул с меня. И знаете — это правда, когда человек умирает, видит разом всю свою жизнь, я поняла, что мало хорошего у меня было, и не захотела за жизнь бороться.

— Что ты говоришь? — ужаснулся Эдик. — Наша с тобой жизнь только начинается.

— Вот потому и не захотела, — зарыдала, наконец, Лиза, — что наша с тобой может и не быть! — Прокричала она в истерике. — Ведь ты ничего не знаешь!

Ты ведь не знаешь, что меня парни из нашего класса на вечеринке избили так, что я ничего не помнила. Наверное, мне что-то подсыпали. Что потом я чувствовала себя, как вываленная в грязи избитая собака, и что полгода лежала в больнице! И теперь у меня бывают провалы в памяти! Что ты теперь скажешь?

Эдик молчал, глядя на Лизу расширенными и потемневшими глазами. Тишина стояла такая, что в вечернем охлажденном воздухе, казалось, слышно были даже дрожание иголок на соснах.

Потом Эдик пододвинулся к Лизе, лежавшей у костра в спальном мешке, аккуратно положил ее голову к себе на колени и тихо произнес:

— Древние философы считали: тот, кто пережил что-то страшное в своей жизни и остался человеком, тот и есть настоящий человек. — И он крепко поцеловал Лизу в едва согревшиеся мягкие губы. — Ты прости меня, Лизонька, это я виноват. Когда мы поменялись жилетами, я туго подтянул его, чтобы ты была в безопасности, а тебе стало дурно, вот ты и расслабила его.

Лиза обняла руками горячие колени Эдика и тихонько всхлипнула. А Чеботарев так посмотрел на него, что тот готов был сквозь землю провалиться.

Надя побежала за следующей порцией успокаивающего укола, и, когда Лиза уснула, всем захотелось говорить разом.

— Ну, Эд! — воскликнул Петр, — ты настоящий мужик. Я сначала подумал, что хлюпик московский, или, прости, того хуже педик, а ты чуть ли не герой.

— Да не герой я, а просто считаю, что нужно жить так, как подсказывают твои убеждения, твои чувства. А сейчас я чувствую, что, может быть, сам во всем виноват.

— Уж коли на то пошло, — Чеботарев внимательно оглядел ребят, — давайте расскажем все о себе, без утайки. Вот я, например. Мне почти сорок лет. Всю жизнь гонялся за туманом. Из-за этого лишился семьи, и боюсь заводить новую, чтобы не потерять и ее вновь. А теперь веду вас за несметными богатствами, потому что по моей теории, если гигантское небесное тело возмутило действие земной коры, то на поверхность должны выступить такие количества полезных ископаемых и драгоценных камней, что равных этому запасов нет нигде в мире. Сам я с этим не справлюсь, а вы, или ваши отцы, может быть, что-то сделаете, чтобы вытащить Россию из того дерьма, в которое ее опустили. Мы, давайте сейчас не будем это обсуждать, но, видите, я как был романтиком, так им и остался, несмотря на наши прагматичные времена.

— Что ж, пошли по кругу, — сказал Петр, сидевший рядом с Чеботаревым.

Я обещал вам рассказать про себя и отца. Самое время. Наши папаши, — он кивнул на Ивана, — были обыкновенными инженерами, выросшими на заводе: сначала рабочий, потом мастер, потом инженер. ПТУ. Техникум. Институт. Три ипостаси. Но пришли новые времена.

Все разорились, а они вдвоем потихоньку все прихватили в свои руки, закорешились с мафиозными братками, и вот уже акционерное общество создали — Красноярскуголь. Вы знаете, какие страсти там кипели. Но наши папахены были ото всего вдалеке. Они всегда только делали деньги и заводили бесчисленное количество любовниц — это модно. Моя мать, женщина с характером, взбесилась, чуть не развелась с отцом, но опомнилась, и стала ему отвечать той же монетой. Едешь на дачку, и не знаешь: то ли отца с очередной пассией найдешь, то ли мать с молодым любовником. Вот я и подался к рокерам и хиппи. Они хоть честные, по-своему. Правда, единственное, чего я никогда не делал и Ивану не давал — никаких наркотиков. Тогда ты уже не человек.

— Петя, пожалуй, все сказал, — продолжил Иван, — только у меня мама умная и тихая. В доме у нас внешне — тишь и благодать, но по ночам я слышу, как мама плачет, и старается чаще спать в комнате младшей сестры, чтобы не оставаться одной. Поэтому я везде с Петром, кроме разных тусовок, такие развлечения не по мне.

Надя вздохнула и внимательно посмотрела на Чеботарева.

— Вот вы, Иван Васильевич, спрашиваете все время, как я такая настоящая сохранилась. Все очень просто. Вот у Лизы отец с матерью душа в душу живут, и ее тепличной вырастили. Чем кончилось — знаете. А мой отец ушел сначала, как разбогател, в дикий загул, а потом нашел себе двадцатилетнюю шалаву. Правда, на мой личный счет он положил немалые деньги, да и мама не пошла ко дну — открыла свое дело, но работает она много, а у нас бабушка два года умирала от рака. Первую половину дня сиделка в доме, а во вторую — я со школы, и к бабушке. Тут и уколы (отсюда и навыки), тут и перевернуть ее надо и покормить, и судно вынести, а еще ведь уроки. Только бабушка отмучилась — история с Лизой произошла. Мне дурить некогда было. И скажу вам честно, я о таком настоящем мужике как вы, всегда мечтала. Так что поступаю в Геолого-разведочный институт и все ваши планы осуществлять вместе будем. Хотите вы этого или не хотите.

Чеботарев смущенно улыбнулся и обнял Надю, почти не веря, что вот и его нашло счастье, которое он всю жизнь ждал, что этот самый Тунгусский метеорит затем и привел его в тайгу, чтобы он, наконец, встретил Надю.

Солнце погасло. Высыпали первые звезды. Никому не хотелось спать. Все сидели у костра, думая и о прошлом и о будущем.

° ° °

На следующее утро Чеботарев объявил за завтраком, что запланированные на день работы, отменяются. Надо передохнуть, прийти в себя. Особенно нуждалась в отдыхе Лиза. Ее баловали, вкусно кормили, несмотря на жару, заставляли сидеть у костра. Кто-нибудь постоянно удалялся в лес, и все приносили сосновые шишки, чтобы костер был, что называется, лечебным.

Этот день, проведенный в праздности и долгих разговорах, казалось, еще больше сблизил ребят.

Вспоминали приключения в штольне, таинственный «полет» Ивана, знакомство с Митяем. Особенно тепло — Портоса с Беней.

— А у меня на даче, — с хитринкой в глазах начал рассказывать Эдик, — две кошки и две собаки. Мы вместе гуляем. Собаки, правда, сторонятся, делают вид, что они тут главные: охранники и заступники, а кошки, зато всегда поближе к людям. Иногда, когда дождь и грязь, старая Мурка идет с нами, но по забору, наверху, чтобы лапки не замочить, а молоденькая Даша, ждет в беседке — зачем ей мокнуть, этого она не понимает. Если бы они могли говорить, как Портос и Беня, много бы историй мы услышали. Но в семье их так любят, что мы и без слов их понимаем.

— Везет тебе, Эд, — вздохнул Петр, — какие-то вы нормальные, а мой папахен совсем взбесился. Завел целую свору бойцовских собак — и вот радуется.

— А я, — сказал Иван, — только здесь впервые со всякой дикой живностью столкнулся. Раньше я был к животным равнодушен. Бегают, ну и пусть себе бегают, а сейчас приеду домой, хоть попугая заведу.

Девочки наперебой начали рассказывать о своих любимых кошках.

Чеботарев, слушая эту милую болтовню, думал про себя: «Какие ребятки чудные. Как же надо было им жизнь изгадить, чтобы они нашли себя только здесь, в тайге, столько пережив».

Никто не заметил, как исчез Эдик. Он неожиданно подошел к костру, когда Надя начала разливать только что сваренную уху, держа одну руку за спиной. Потом, волнуясь, наклонился к Лизе.

— Это тебе.

И преподнес девушке роскошный, благоухающий букет таежных цветов, собранных где-то вдоль берега.

— Какая красота! — воскликнула Надя.

Лиза засмущалась и тихо сказала:

— Спасибо. Это самые красивые цветы, какие я видела в жизни.

— Теперь у тебя на столе всегда будет стоять букет цветов, — уверенно ответил Эдик.

«Дарите женщинам цветы!» — подумал Чеботарев, взглянув на Надю. Он встретил ее вопрошающий взгляд, и покраснел, как мальчишка. Потом смело выпалил:

— Как только кончится экспедиция, за мной букет самых лучших роз!

— Ну, что же, — ответила Надя с вызовом, — будем считать это помолвкой.

Чеботарев глубоко вдохнул и промолчал. Он только подумал, что вот так и проявляется судьба, сразу, без оглядки. Поток счастья, хрупкого и пугающего своей хрупкостью.

Ребята развеселились. До вечера шли оживленные разговоры и споры.

Глава 7

Утром загасили костер, собрали палатки. Чеботарев еще раз заставил Лизу сказать, что с ней все в порядке (девушка выглядела поздоровевшей, после дня отдыха и неусыпной заботы друзей).

— Итак, небольшой марш-бросок на два километра — и мы у цели. После всех наших приключений — это сущий пустяк. Там мы должны спуститься в штольню, которую я обнаружил в предыдущую экспедицию, пять лет назад. Это в самом жерле кратера, и о ней никто не знает. Мы, фактически, первооткрыватели. А почему так произошло, расскажу на месте.

Заинтригованные ребята довольно бодро прошагали оставшиеся два километра, и оказались у огромного кратера, скорее эта была даже какая-то высохшая долина, поросшая кое-где травой и слабым кустарником.

Чеботарев подвел группу к каменистому склону справа от тропы. Он был настолько завален камнями, что, казалось, обнаружить что-либо в этом месте невозможно. Но Чеботарев велел всем стать полукругом за валунами. Взял страховочную веревку, накрепко вбив ее в скалистую породу, подошел к самому центру какого-то невидимого круга и… провалился.

Ребята недоуменно переглядывались. Вдруг Чеботарев начал появляться, но как-то странно. Казалось, из ничего над землей выросла голова, руки, туловище, и, наконец, весь Иван Васильевич, появился перед ними.

— Что это такое? — Спросил Петр.

— Неземные технологии. Кораблей с пришельцами на самом деле было два. Один, действительно, погиб. Второй выполнял некую миссию на Земле. Они обнаружили то, что их интересовало. Создали, вы увидите, почти овальные штольни огромных размеров. Накрыли их тем, что можно назвать шапкой-невидимкой. Кроме того, местность здесь долго была заболочена. Одного они не учли, что климат на земле будет быстро теплеть — как видите, болота далеко отступили, и что найдется человек, который всю жизнь посвятит разгадке их тайны, и будет делать это профессионально.

А теперь предупреждаю: начинается самый опасный этап экспедиции, ради которого мы и пришли сюда. Надо обследовать штольни (их две, по крайней мере, основных). Поэтому и группы будут две. Но теперь идем так: я и девочки, — боюсь за них, — а вы, парни, пойдете самостоятельно, будем поддерживать связь по рации.

— А как мы узнаем, что нашли. Я в камнях ничего не понимаю, например, — сказал Иван.

— Я понимаю, — ответил Эдик. — Два года в геологический кружок ходил.

— Ну, Эдик, — удивился Петр, — нам тебя не догнать во всяких нужных и ненужных знаниях.

— Ненужных знаний не бывает, — жестко ответил Эдик.

— Хватит спорить, — пресек их Чеботарев, — мы должны к вечеру соединиться у другого выхода. По моим расчетам, это километра три-четыре, не больше, но мы не знаем, что нас ждет. Да, еще. Если встретите неземные технологии, не прикасайтесь, обходите то, что можно обойти.

Они стали спускаться. Чеботарев истово помолился про себя, чтобы все обошлось, и чтобы рации под землей не заглохли.

Прямо у входа находился какой-то пульт. Чеботарев нажал на кнопки, и вскоре на потолке загорелся ряд странных «лампочек», осветивших длинный покатый тоннель.

На дне можно было различить рельсы, вернее то, что сейчас называется монорельс, по которым, видимо, должны были передвигаться «вагонетки», теперь неподвижно висевшие в воздухе, как будто их законсервировали на сотни лет, чтобы потом использовать для работы.

— На всякий случай, наденьте каски, хотя, как видите, сооружение скорее напоминает вокзал, но, от греха подальше, — сказал Чеботарев.- Идите по основному тоннелю и ни шагу в сторону, — напутствовал он парней.

У девочек сжалось сердце. Им казалось, что они видят мальчиков, к которым так привыкли и полюбили, в последний раз.

Петр взглянул на них, и бодро пропел:

— Там, где машина не пройдет,

где трактор Митин не промчится,

наш взвод на пузе проползет,

и ничего с ним не случится!

Все рассмеялись. Хотя в этом смехе и была некоторая нервозность.

— Ничего, мы пройдем.

— Идите там, где тоннель освещен — он центральный и имеет искусственное происхождение, в неосвещенные боковые тоннели не заходите, — повторил Чеботарев.

Мальчики осторожно двинулись в глубь тоннеля. Он был ярко освещен, но идти надо было осторожно.

Иван из любопытства свернул в боковое ответвление, и чуть было не свалился в яму.

— Ты что, рехнулся? — накинулась на него Петр. — Мало тебе «полетов»?

— Они, видимо, передвигались тут только в своих летающих вагонах, естественные углубления, ямы, ответвления их не интересовали. Остается только надеяться, что наш путь тоже пройдет прямо и без приключений, — ответил Иван.

— Как-то странно все тут, — задумчиво сказал Эдик. — Вам не кажется, что за нами кто-то наблюдает, у вас нет такого чувства?

Все притихли. Потом Петр проворчал:

— Кому мы нужны и кто о нас знает?

— Мне кажется… это может быть тот, кто… сторожит сокровища подземелья от землян!

— Вот это да-а… — ахнул Иван. — Тогда этот кто-то или что-то будет мешать нам, если не чего хуже.

— Хватит мистики! — прикрикнул Петр. — Вперед, мушкетеры!

Ничего не оставалось, как идти вперед. Шли в молчании, было душно, каждый мысленно переваривал события и факты последних суток. Пару раз они откалывали куски породы, показавшиеся им интересными. Но не прошли они и триста метров, как неожиданно в тоннеле погас свет.

Ребята включили фонари и сообщили Чеботареву по рации о случившемся. Тот очень встревожился, но помочь ничем не мог.

— Идите вперед и будьте бдительны! — приказал он.

Зажженные на касках фонарики освещали пространство лишь на расстоянии вытянутой руки.

— Видно, их генератор отключился, — высказал предположение Иван.

— Ага, — хмыкнул Петр, — сто лет работал, а тут на тебе! Сосредоточьтесь. Учтите, видимо, срабатывает автоматика. Мы что-то не то сделали и теперь посыпятся неприятности. Так что — готовьтесь.

— Я хочу выбраться отсюда побыстрее, — резюмировал Эдик. — Ненавижу темные, тесные места, и когда за мной исподтишка наблюдают.

— А мокрые? — дружелюбно поинтересовался Иван. — Не дрейфь, тут хотя бы сухо и можно дышать. Давай, двигай ногами! Нас ведь ждут. И ждут с открытиями.

Освещая фонариками стены, они шли, придерживаясь пути «монорельса». Неожиданно, то в одном, то в другом месте что-то заблестело в породе. Темнота не позволяла разглядеть что именно.

Эдик подошел вплотную к блестевшим породам.

— Кажется, это то, что мы искали. Видите, в разных местах то золотое, то серебряное свечение. Серебро и золотой песок выходят наружу. Берем пробы и сматываемся как можно быстрее. Иван и Петр не заставили себя упрашивать. Быстро взяли образца породы, плотно упаковали их и положили в рюкзаки.

Вдруг где-то далеко позади, раздался грохот.

— Что-то мы сделали не так. Завалило входной тоннель! — вскрикнул Петр.

Ребята ускорили шаг. Поспешность мешала им. Надо было идти строго вдоль «монорельса», но темнота как будто уводила их в сторону. Они вдруг обнаружили, что упустили свой «путеводитель» и свернули куда-то в сторону.

— Так. Успокоились. — Скомандовал Петр. — Попробую по рации связаться с Иваном Васильевичем.

Но рация молчала.

— Я так и думал, — забеспокоился Эдик, — какая-то автоматика следит за «чужаками», то есть за нами.

— Неприятно, — отметил Петр, — но, во-первых, надо вернуться в основной тоннель, а, во-вторых, там попробовать снова связаться с Чеботаревым.

Они ускорили шаг. Попытались повернуть обратно. Однако в тоннеле стало еще темнее. Свет фонариков мигал при каждом шаге, двигаться стало заметно труднее. Воздуха тоже было маловато. То и дело спотыкаясь о камни, они подошли к развилке.

— И куда теперь? — спросил Иван.

— Правильный вопрос, — Петр в задумчивости почесал затылок, сняв каску.

Вдруг как по волшебству зажегся свет, и они увидели «монорельс» основного тоннеля.

Тут же ожила рация:

— Мы здесь. Идите вперед. — Но голос был какой-то металлический, не похожий на голос Чеботарева.

— Куда это — вперед? — удивился Ивана. — У них свой маршрут, у нас — свой.

— Это не голос Ивана Васильевича, — твердо сказал Эдик. — У меня абсолютный слух, я твердо знаю — это не он. Нас заманивают в ловушку.

— А у нас есть выход, кроме как идти вперед? — спросил Петр.

— Нет.

— Значит, идем вперед, но будем настороже.

Они пошли по основному тоннелю быстро, но настороженно, постоянно оглядываясь.

Внезапно сзади, очень близко раздался свист рассекаемого воздуха.

— Ложись! — крикнул Петр, повинуясь какому-то инстинкту, бросился на землю и прижался к стене, то же самое сделали и остальные.

Мимо них промчался «вагончик» с тихим свистом рассекая воздух. Он весь светился изнутри. Явно был раскален и представлял опасность для всякого, кто соприкоснется с ним. Когда он пронесся, ребята еще пару минут лежали на земле. Потом медленно встали.

— Почему ты крикнул «ложись»? — спросил Иван.

— Не знаю. Интуитивно. С монорельса он не сойдет, а над ним он парит в воздухе, в метре от земли. Это всегда спасительная зазубрина.

— Ты нас спас, ты настоящий лидер, — улыбнулся Эдик.

Но обменяться любезностями им не удалось. Впереди раздался грохот. Дышать стало сложно.

— Вот вам и «спасение» — нам закрыли выход, — выдохнул Иван.

— Все равно — вперед. Другого выхода нет.

Они не успели сделать и нескольких шагов, как увидели летящий обратно вагончик, и уже без команды бросились на землю.

Вагончик пролетел мимо, но в нескольких метрах позади них остановился. Ребята замерли. Однако ничего не произошло. Только по бокам вагончика внезапно появились какие-то синие лучи и стали зашлифовывать те места, где они брали пробы.

Когда вагончик улетел назад, Иван сказал мрачно:

— Ну, все ясно. Там, где нарушается поверхность — там опасность. Он не следит за нами, он следит за порядком.

— Ты прав, — ответил Эдик, — давайте выбираться отсюда, и побыстрее.

° ° °

В параллельном тоннеле было гораздо спокойнее.

Девочки шли тихо и осторожно за Иваном Васильевичем. Чеботарев шагал впереди, время от времени подбирая камушки, стараясь не скалывать породу, а брать только то, что как бы лежало в стороне (но и этого, по его мнению, было более чем достаточно).

Чеботарева волновало только то, что рация замолчала. Идя впереди, он незаметно старался связаться с парнями, и делал это постоянно. Но в ответ — только молчание. Он понимал — что-то случилось, но надо было вывести девочек на поверхность, а потом думать об остальных.

Наконец, чуткая Надя уловила тревогу.

— Что-то не так? — спросила она.

— Рация молчит. — Но тут же добавил, — это ничего не значит. Может быть, под землей что-то мешает ее работе.

Он явно врал, но надеялся, что девочки не очень понимают, о чем идет речь. Но девочки понимали. Он видел, как они побледнели.

— Выйдем наружу, я посмотрю, что происходит, и что можно сделать. В крайнем случае, вызову за вами вертолет, а сам спущусь в тоннель.

Они быстро продвигались к выходу. Их группа вышла из тоннеля, как и предполагал Чеботарев в два часа дня. Времени было достаточно и на отдых и на поиски мальчиков.

— Вот что, — мы должны поесть и отдохнуть, — попробовать с ними связаться, и не поднимать панику.

Чеботарев оглянулся. Они стояли на противоположном конце кратера. Входа, как и вначале, не было видно. Если бы они только что не вышли из-под земли, то ни за что не поверил бы сам, что под ними колоссальный тоннель. Чеботарев взял карту, составленную им еще пять лет назад, и тихо ахнул — огромного валуна, метрах в ста от них, на карте не было. Это могло означать только одно — кто-то или что-то завалило выход ребятам. Однако, он не подал вида. Он решил переждать ровно час и дать девочкам возможность отдохнуть.

Солнце стояло над головой. Было жарко. Особенно жарко и светло после того мрачного подземелья, из которого они только что вышли. Достали сухой паек. Чтобы подбодрить девочек, Чеботарев сказал:

— Мы нашли то, что искали.

Он аккуратно развернул свои находки.

На солнце как-то странно и робко засверкали белые и зеленые камни.

— Это алмазы и изумруды. После обработки им цены не будет. По моим подсчетам, их здесь неограниченное количество. Можно предположить неподалеку и наличие месторождений нефти и газа.

Девочки вежливо улыбнулись. Но видно было, что не это их сейчас заботит.

Чеботарев вздохнул и убрал камни.

Неожиданно заработала рация.

° ° °

Иван, Петр и Эдик подошли к выходу примерно на час позже условленного времени, идти было трудно, тяжело дышать и у выхода они поняли, что оправдались их самые худшие опасения: выход был завален. Казалось, что кто-то или что-то ровно отколол кусок скалы и завалил скальной породой выход так, что, наверное, снаружи нельзя было ничего увидеть.

— Умный вагончик! — простонал Иван, — наверняка у противоположного входа то же самое и еще он нас там ждет.

— Умный то умный, но все же робот. Посмотри — вон щель в самом верху, примерно с ладонь шириной. Потому мы и не задохнулись еще.

— Надо что-то придумать, — констатировал Эдик, — не станем же мы сидеть просто так и медленно умирать.

— Давайте подкрепимся и придумаем что-нибудь, ответил Петр.

Ребята достали по бутылке воды и галеты.

— Пить не больше стакана сейчас, мы не знаем, что нас ждет. У каждого в рюкзаке еще одна бутылка — и все, так что строгая экономия — путь к выживанию. — Петр опять продемонстрировал свои лидерские качества.

Отдохнув немного, ребята начали обсуждать, что же им делать. Они понимали, что идти обратно — бессмысленно, повернуть в какую-нибудь боковую штольню — очень опасно. Можно было заблудиться окончательно и не найти выход. Решили, что это будет запасным, самым крайним вариантом.

— Значит так: либо пытаемся наладить рацию и вызвать помощь, либо как-то сдвинуть эту глыбу, — сказал Петр, с сомнением глядя на скалу, закрывавшую выход, — либо, в крайнем случае, идем в боковую штольню.

— Но ведь Чеботарев передал тебе карту, — сказал Эдик.

— Передал. Но вот, смотрите, — и он достал кусок ватмана из внутреннего кармана куртки и развернул его, — обозначены с размерами и выходами только два основных тоннеля, а боковые штольни только указаны, где они находятся. Видимо, Иван Васильевич сам не успел их обследовать в прошлый раз, поэтому только обозначил месторасположение.

Эдик и Иван склонились над картой и поняли, что Петр прав.

— Знаете, — сказал Эдик, — идея с боковой штольней не только опасна, но и бессмысленна. Наверняка Иван Васильевич увидит эту глыбу на месте выхода. Уж он-то изучал всю округу по сантиметру. Я уверен в этом. Когда мы не появимся вовремя, когда рация не заработает в условленное время, он поднимет тревогу и вызовет сюда спасателей.

— А сколько времени пройдет? — спросил Иван, — ты подумал об этом? Хорошо, если два-три дня, а если неделя?

— Неделю можно продержаться. Давайте проверим свои запасы, а задохнуться мы не сможем. Хорошо, что здесь, на Земле, действует робот, а не живое существо, — и он вновь указал на спасительную щель. — Если бы кто-то, обладая таким уровнем технологий, захотел нас замуровать, будьте уверены, воздуха он нам не оставил бы.

— Вот тебе и дружелюбные инопланетяне. Скорее война миров, — вздохнул Иван.

— Ни то и ни другое. Просто перед ними стояла своя задача. Они ее выполнили и улетели.

— Вы что, обалдели! — прикрикнул Петр, — хватит философствовать. Нашли время и место!

— А что делать будем?

— Сначала попробуем связаться по рации.

Но рация молчала.

— Хорошо в городе, — горько усмехнулся Петр, — мобильник достал — и вот весь мир с тобой на связи, как на ладони.

— Да, брат Петр, пещера отшельника тебе не по душе, — пошутил Эдик.

— Хватит шутки шутить, — разозлился Петр, — что делать будем?

— Давайте, прежде всего, попробуем эту глыбу сдвинуть, — предложил Иван, — а вдруг она стоит на откосе. Мы ее толкнем, она и свалится.

— Просто как в сказке: попросил щуку — и по моему хотению, — возмутился Петр. — Но все же другого выхода нет. Пробовать будем. Но сначала — доставайте запасы.

Ребята достали то, что у них было. Оказалось, по литровой бутылке воды, две шоколадки, три пачки галет, три пачки сухой лапши.

— Еды-то нормально, а вот воды… — Петр только покачал головой, — надо экономить. А если будем как-то работать, пить захочется сильнее, но выхода нет, повторяю.

— Думаю, есть еще один, — сказал Эдик.

— Какой? — Петр и Иван уставились на него.

— Знаете, животные воспринимают импульс человека на огромном расстоянии. Я сам это испытал. Мама лежала на операции в Москве, а мы все, включая и нашу собаку, Кимыча, жили на даче. Пока маму оперировали и держали в реанимации, Кимыч ни ел, ни пил, забился в яму и не выполз из нее до тех пор, пока маме не стало лучше. Как только поправилась мама, так и пес наш повеселел и вернулся в дом. Так вот, я попробую помедитировать, передать Портосу и Бене, что мы попали в беду, передать, где мы находимся. Они, к счастью, умеют говорить, и все расскажут Шамшурину.

— Ну, ты даешь! — Воскликнул Петр. — Ты сам в это веришь?

— Верю. Дайте мне полчаса.

Он уселся на землю лицом к завалу и, повернув ладони вверх, попытался сосредоточиться.

Петр и Иван решили вздремнуть и легли, подложив рюкзаки под голову.

Если бы Эдик знал, какой эффект произвели его попытки соединиться мысленно с Шамшуринскими животными, он и сам бы удивился.

Сначала заволновался Портос.

— Ты ничего не чувствуешь? — обратился он мысленно к Бене.

Кот сидел, вытянув свое гибкое кошачье тело столбиком, шерсть дыбом, зрачки узкие как иголочки. Оба зверя уловили, что им хотели внушить. Уже через пять минут они примчались к Шашурину.

— Хозяин! — пыхтели они, — ребята в беде!

Через час два трактора выехали из поселка, а по пути к ним присоединился Митяй.

А в заваленной пещере Эдик тяжело вздохнул.

— Надеюсь, что получилось, — тихо проговорил он.

— Ну, ну, надейся. — Петр пожал плечами. — А теперь — за работу.

Ребята достали альпинистские топорики, которыми снабдил всех Чеботарев. Выбрали место со стороны щели и попытались, откалывая по малому куску породы, проделать небольшой проход между глыбой и основной стеной. Вскоре они поняли, что это бессмысленная затея.

— Вот что, — сказал Эдик, — если уж пытаться сделать проход или лаз, то надо долбать возле щели. В крайнем случае, там есть, как бы, выход во внешний мир, и, лежа наверху, возле щели, можно снова попытаться выйти на наших по рации.

— Эдик — ты гений! — радостно воскликнул Петр. — Сначала попробуем с рацией, а потом — долбать будем.

Они прикинули, кто из них самый юркий и худой, чтобы пролезть и уместиться в щели между валуном и потолком тоннеля, поближе к спасительной щели. Все решили, что Иван.

Эдик, как самый крупный и сильный, подставил Ивану плечи. Тот вскарабкался на него, и, с силой оттолкнувшись, подтянулся на самый верх валуна. Достав рацию, Иван пристроился у щели.

— Ребята, как здесь легко дышать.

— Ты давай работай, — охладил его Петр, — нам-то не очень легко дышится.

Иван стал вызывать Чеботарева. Это был тот момент, когда рация в руках Ивана Васильевича ожила.

— Как вы, ребята! — заорал Чеботарев.

— Иван Васильевич, — закричал в ответ Иван, — мы в порядке! Но нас завалило! Тот вагончик. Он — робот. Когда мы стали скалывать породы, мы что-то повредили, и этот странный робот помчался за нами, а когда нас не смог «поймать», завалил и вход и выход. Мы у выхода. Тут есть какая-то щель, через которую проходит воздух, и вот я к ней подобрался и смог связаться с вами!

— Молодец, тезка! Я вызову подмогу. Сами мы с девочками сделать ничего не сможем. Вы держитесь и выходите на связь каждый час.

— Легко сказать — каждый час, тут лежишь как мышь в мышеловке, все мышцы затекли, — проворчал Иван, отключившись.

— Давай так, — ответил ему Петр, — Эдик явно туда не влезет, так что чередуемся мы с тобой. Лежим час. В начале и в конце часа держим связь. А пока поковыряй там. Может грунт на потолке помягче.

— О`кей!

Иван стал отбивать грунт чуть в стороне от себя, сколько мог дотянуться рукой.

Вдруг он зажег фонарик, хотя в тоннеле было и так светло — свет больше не гас.

— Ребята, смотрите, вы не поверите! — Он осветил поярче то место, где только что отбил грунт. — Золотая жила!

— М-да, — хмыкнул Эдик, — мы как царь Мидас, сидим на золоте, а жить по-человечески не можем.

— Кто — кто? — спросил Петр.

— Есть такой древнегреческий миф. Царь Мидас упросил богов, чтобы все, к чему он прикоснется, становилось золотом. Ну, вот он и прикасался к пище, а она превращалась в золото. Так он и умер от своей жадности.

Порассуждать на эту тему им не пришлось.

Сзади они услышали характерный свист рассекаемого воздуха.

— Черт! Мы действительно прикоснулись к их золоту! Ложись!

Петр и Эдик припали к земле. Иван втиснулся в расщелину еще сильнее, если только можно было вжаться туда сильнее.

Вагончик с размаху остановился возле скалы — дела своих «рук». Потом зелеными лучами стал ощупывать и сглаживать поврежденное место. Хорошо, что Иван отбивал грунт подальше от себя.

Петр с Эдиком, едва приподняв голову и затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Наконец вагончик уплыл с тихим жужжанием.

— Ох, я чуть не описался, — простонал Иван, — думал все, конец.

— Что там у вас? — раздался по рации голос Чеботарева. — Я какую-то тревогу уловил.

— Да тут везде золото, я пытался его отколупать, так этот чертов вагончик чуть не съел меня.

— Да не шевелитесь вы! Помощь скоро будет.

Чеботарев даже не предполагал, насколько быстро все произойдет. Солнце клонилось к закату. Он по рации связался с вертолетным полком, а уж те должны были сообщить в поселок. По-другому выйти на связь здесь, в тайге не представлялось возможным. В этой ситуации от вертолетов не было толку.

Чеботарев думал, что помощь придет только завтра утром. На ночь глядя, по такой дороге никто не поедет. Он не знал, что, благодаря Портосу и Бене, поднятые Шамшуриным люди уже спешат им на помощь.

Когда через два часа он увидел три мощных трактора-танка, то не поверил своим глазам. Девочки, которые крепились все это время, обнялись и заплакали.

— Пусть поплачут, — подумал Чеботарев, — мы все столько пережили.

Иван с трудом вылез из своей расщелины. Все мышцы затекли, кружилась голова. Ребята поддержали его и усадили на рюкзак, дав глоток воды. Петр залез на его место.

— Теперь у меня есть горький опыт Ивана, — напыщенно продекламировал он, — буду лежать и не шевелиться. Только вот с Чеботаревым свяжусь.

— Да пошел ты… — Иван устало махнул рукой.

Мальчикам не хотелось разговаривать. Стояла глубокая тишина. Только время от времени Петр и Иван менялись местами, или кто-то просил пить.

Они ушам своим не поверили, когда в рации зазвенел радостный голос Чеботарева.

— Ура! Помощь пришла! Вы не поверите, но Портос и Беня подняли тревогу.

Утром мы вас освободим. Сейчас вечер, мы готовиться будем и думать, что делать, а вы отдыхайте. Связь только в экстренных случаях.

Трое парней без сил улеглись на землю.

— Слушай, Эдик, значит, твоя идея сработала, — проворчал Иван.

— Иногда животные могут помочь больше, чем люди. Когда говорят люди-звери, подразумевая жестокость, это несправедливо по отношению к зверям. — У нас дома был еще такой случай. Мы все легли спать. Было часов двенадцать. Но Кимыч, о котором я вам говорил уже, стал ходить из кухни в спальню родителей и вздыхать. Обычно он тихо спит в коридоре на подстиле, зная, что ночью будить нельзя. А тут ходит и ходит. Мать не выдержала, встала, пошла на кухню. Что вы думаете она увидела? Шнур от холодильника тлеет вовсю, и вот-вот загорится вся проводка. Так собака спасла нас от пожара.

— Звериный ты наш правозащитник, — усмехнулся Петр, — давай спать.

И они крепко уснули, несмотря на всю необычность обстановки.

Зато остальные не могли уснуть. Вместе с Шамшуриным приехал Федор Федорович с сыном Алексеем, добродушным увальнем лет двадцати пяти. Парень обладал невероятной силой — подковы гнул одной рукой. Он сейчас был очень нужен. Шамшурин обещал им с отцом большие деньги за помощь, но и без всякого вознаграждения Федор Федорович всегда помог бы.

— Закон — тайга, — говорил он, — это не каждый сам за себя, а, наоборот, сделай что-то хорошее человеку, а завтра он тебе поможет. В тайге иначе не выживешь.

Сейчас он с Чеботаревым и Шамшуриным обсуждали план действий.

Митяй с охраной все ходил вокруг, осматривался, он точно чуял — речь идет о большом деле. Выручить ребят, конечно, святое дело. Но зачем они сюда пришли, что ищут?

Девочки молча готовили ужин на костре, и думали каждая о чем-то своем.

Надя хорошо понимала, что чувствует Иван Васильевич, неся ответственность за жизнь ребят. Лиза вся сосредоточилась на Эдике. Ей казалось, что она видит его там, в тоннеле, чувствует все, что чувствует он, ей казалось, что Эдик пытается ей внушить: «Все будет хорошо», и она держалась из последних сил.

— Пора бы спать, сказал после ужина Чеботарев. — Завтра рано вставать. Неизвестно, сколько времени у нас уйдет, чтобы справиться с валуном.

Звезды замигали в ночном небе. Казалось, что и они ждут полной тишины.

Вскоре все угомонились. У костра остался дежурить Алексей, он говорил, что не знает усталости.

Рано утром, когда небо только порозовело, — было, примерно, пять утра, — Чеботарев уже поднял всех на ноги.

— Подъем, завтрак и к делу!

— Не гони лошадей, — проворчал Митяй. — Скажи, что делать будем.

— Берем стальные тросы. Привязываем твои трактора друг к другу. К первому трактору прикрепляем несколько тросов. На конце каждого из них — штыри. Протягиваем все это ребятам через щель, чтобы они потихоньку вбивали в глыбу. Постараемся создать некую сеть и подцепить валун. Сдвинуть мы его не сможем, но, хотя бы расширить щель, чтобы ребят достать. Сколько времени это займет — не знаю. Может два часа, а может два дня. Лишь бы твои чудо-трактора выдержали.

— Они выдержат, выдержат, мои голубки. Давай, запрягай.

Действительно, то, что они делали, походили на тройку запряженных друг за другом лошадей. Только лошадиных сил тут было несколько сотен.

Все мужчины занялись подготовкой к спасению, а девочки продумывали, что нужно, чтобы оказать то, что называется «экстренная помощь», когда ребят вытащат из тоннеля. Ведь ясно, что они ослабели и пережили стресс.

Один Митяй бегал вокруг своих «лошадок» и радостно напевал, как бы подбадривая их:

А ну-ка, девушки!

А ну, красавицы!

От его фальшивого крика у всех закладывало уши, но приходилось терпеть.

Наконец подготовительные работы были закончены.

Чеботарев связался по рации и парнями.

— Слушайте, ребята! Мы сейчас в расщелину будем передавать вам стальные тросы со штырями. Вы должны непременно вбить штыри в валун, и как можно ближе к основанию. Таким образом, мы как бы накинем на него сеть. Потом тремя тракторами мы попытаемся хотя бы чуть сдвинуть валун, чтобы щель составляла ну, пусть, пол метра. Вот тогда мы вас вытащим.

Работа закипела.

Иван и Петр по очереди поднимались в расщелину. Вывернув руки и шеи, с трудом подхватывали цепи, которые им перекидывали. Эдик закреплял их, стараясь распределить равномерно по периметру валуна. Потом все трое начали вбивать штыри в скалу, делая лишь небольшие перерывы.

Все это заняло огромный промежуток времени — с десяти утра и до трех часов дня. Солнце палило нещадно. Девочки скрывались в тени, лениво отмахиваясь от комаров и мошкары, мужчины же позволяли себе лишь небольшие перерывы по очереди. Все были покусаны, все устали, проголодались. Наконец Шамшурин сказал.

— Все. Скажи ребятам, — обратился он к Чеботареву, — что мы делаем перерыв. Через час, если они готовы, будем пытаться расширить щель и сделать лаз.

Душистый таежный чай и пирожки, которые собрала в дорогу Анна Ивановна, заметно подбодрили всех.

В четыре часа дня каждый сел в свой трактор и завел мотор.

— Ну что, — спросил Чеботарев Митяя, — не подведет твоя техника?

— Да лишь бы тросы не лопнули, а мои звери всегда к работе готовы.

Эй, ухнем! — заорал он. — Еще разик, еще раз!

От этого крика трактора как бы сами сдвинулись с мест и медленно начали ползти назад. Но работу пришлось тут же остановить — лопнул один из тросов, чуть не разбив трактор.

Митяй громко выругался и заорал:

— По два троса прикрепите!

Решили так и сделать.

К пяти часам вечера валун чуть сдвинулся с места, а еще через час щель была такая большая, что ребята смогли через нее пролезть.

Решено было, что сначала полезет юркий Иван. Тот вылез без труда. Потом надо было вытащить Эдика. Его широкие плечи застряли в щели. На минуту Чеботарев даже испугался, что придется тащить валун вот так, вместе с Эдиком. Но тут подсказал Федор Федорович:

— А ты поерзай так, как будто вылезаешь из одежды.

Эдик начал потихоньку «вывинчиваться». С тракторов его подхватили под руки и, наконец, вытащили наружу.

Труднее всего пришлось Петру. Он подтягивался по цепям одни, ни на кого не опираясь, но вылез он бодро, и даже пытался улыбнуться. Ребят тут же уложили на одеяла и дали целебный отвар из трав, приготовленный Александром Даниловичем.

Потом их начали растирать целебной мазью, особенно руки и ноги, чтобы восстановить циркуляцию крови.

Лиза растирала Эдика, и все время плакала, а он, блаженно щурясь, смотрел на синее глубокое небо, и думал, как и все, наверное: «Солнце, небо, воздух, сосны, звери, люди, которые тебя любят, — это и есть жизнь на Земле».

Глава 8

Ребята были еще слишком слабы, чтобы сразу отправляться в обратный путь. Решили заночевать на месте. Парней разместили на удобных откидных сиденьях в тракторах, а остальные ютились в палатках. Пока сидели у костра, потянуло на философские разговоры.

— Вот так, у костра сидя, наверное, наши далекие предки десятки тысяч лет назад осознали себя чем-то отличным от остальной природы. Вот есть земля, небо, звезды, травы, звери, и есть Я, человек, который все это осознает. И, если все существует, а я осознаю, то Кто все создал, и как я осознаю? — загадочно спросил Шамшурин.

— Ты не шаман, ты — философ, — усмехнулся Чеботарев.

— Нет, меня, да и всех ученых, всегда интересовало одно — когда человек осознал себя впервые, и, осознав, что он почувствовал.

Ведь, знаешь, искусствоведы говорят, что пещерные рисунки, найденные в Африке или в Европе, по качеству исполнения и по точности воспроизведения ничуть не уступают современному искусству. Выходит, человек, как только стал человеком, стал мыслить, думать, созидать. И мыслить и думать — это означает словесные категории, а изображать то, что уже назвали и сказали, но написать еще не могли.

— Тут надо понимать, — вмешался Федор Федорович, — кто во что верит. Вот, если я верю в Бога, то уверен, что дух Божий был дан мне, и частица эта и делает меня человеком. А если веришь, что, постепенно, из обезьяны в человека, то изучай или попытайся понять — как это было.

Ребята внимательно слушали разговор. Видно было, что они увлечены темой. Вечные, наивные по-детски вопросы — кто мы, откуда, зачем мы пришли и куда идем, — всегда решаются в юности. Как ни вытравливали их из современной молодежи, они остались навсегда вечными вопросами. Если молодой человек перестает их решать, то становится либо наркоманом, либо убийцей, либо кончает жизнь самоубийством. Молодость — особая часть жизни, особая судьба, какая-то другая планета, на которую не всем «взрослым» дано вступить.

Глядя на своих ребят, Чеботарев четко понял, почему они нашли то, что искали — самих себя: потому что всегда задавали себе эти вопросы, вопреки воле духовно «промотавшихся отцов».

Пафос размышлений сбил Митяй.

— Ладно философию гонять. Лучше расскажите, что вы тут делали.

Все засмеялись, невольно вспомнив персонажа знаменитой комедии, вечно повторявшего: «А что вы тут делаете?»

— Митяй, — неожиданно четко и громко сказал Петр, — а если мы тебя примем в наш картель, ты будешь поставлять нам свои чудо-трактора? Сделаем основной завод в Красноярске, а филиалы, скажем, в Челябинске и Екатеринбурге. Ты готов создать такое производство вместо своей кустарной мастерской?

— А денежки?

— А денежки будут.

— А тракторные и танковые заводы с поставками?

— Договоримся. Заплатим.

— Ты что, миллионером стал?

— Ну почему я, все вместе, и папаши наши.

Было ясно, что Петр что-то задумал, но говорить не хочет.

— Среди твоей чудо-техники, в твоей стране мужикам-то место найдется, или поселок сразу наш отомрет? — настороженно спросил Федор Федорович, а Алексей свысока и недобро посмотрел на Петра.

— Найдется, еще как найдется. Можно сказать, от вас плясать будем.

Чтобы замять щекотливый разговор Чеботарев резко скомандовал.

— Спать! Заканчивайте разговоры. Завтра длинный день.

° ° °

Выехали в девять утра. Ехали, конечно, в объезд тропы Кулика. Трактора иначе не прошли бы — не подниматься же вверх по порожистой реке. Поэтому путь был несколько длиннее. В середине дня остановились в прелестной долине.

Сопки раздвигались к югу, образуя чашу, все склоны красноватых сопок были покрыты могучими зелеными соснами и елями, а в долине полыхало разноцветье и разнотравье. Здесь почти не было мошкары и комаров — этого бича Сибири, — зато летали бабочки, стрекозы, раздавалось многоголосие птиц. Умолкшие трактора смотрелись среди благоухающей красоты, как инородные монстры.

— Вот, — сказал Федор Федорович, — живем на золоте, а пользоваться им не умеем. Не надо ничего искать, ничего добывать — построй здесь какие-нибудь санатории и дома отдыха, и деньги сами потекут рекой.

— Да? — возмутился Шамшурин. — А отходы куда? Эта долина быстро в помойку превратится!

— Не превратится! — уверенно ответил Петр. — Есть такие очистительные сооружения и безотходные производства, что внешне здесь ничего не изменится и экология не пострадает.

— Да ты прямо деловой Буратино. Уже все продумал! — воскликнула Надя.

— Потом поговорим. — Чеботарев сказал это твердо и веско. Ясно было, что сейчас он не хочет начинать деловой разговор.

Все замолчали, любуясь долиной и чувствуя, что ее свежесть и чистый воздух возвращают им силы.

— Нет, ничего здесь нельзя трогать. Это заповедник здоровья, — сказал упрямо Шамшурин. — Здесь даже воздух целебен. Хотите, я вам это докажу. Вы сами себя не узнаете.

— Хотим, — загалдели все.

— Пойдемте подальше, в самый центр долины.

Оставив митяевских богатырей сторожить трактора, все отправились за Шамшуриным. Впервые, может быть, Александр Данилович, хотел продемонстрировать открыто, на что он способен, особенно в единении с той прекрасной природой, которая их окружала.

Он привел всех в центр чудесной поляны, которая своей красотой и особым ароматом выделялась даже среди этой прелестной долины. Шамшурин велел всем лечь на землю, ногами в центр круга, головами вовне. Встал посередине образовавшегося круга, достал из небольшого мешка бубен и стал что-то тихо-тихо нашептывать, чуть постукивая по бубну, заставляя его колокольчики слегка звенеть. Вскоре все впали в состояние гипнотического сна.

— А теперь я хочу, чтобы каждый из вас увидел то, что он представляет на самом деле, почувствовал и понял себя до конца, — тихо проговорил Шамшурин и застыл на месте, слегка поигрывая бубном.

Чеботареву казалось, что он стоит на берегу холодного северного моря, одетый в латы викингов. Рядом с ним стоит Надя. Вот они идут вдоль берега. Какие-то люди на лошадях налетают на них, пытаясь явно захватить в плен, но он храбро сражается, проворно орудуя тяжелым мечом. Надя не отстает от него. Она достала нож и ловко обороняется от нападающих. Когда он и Надя отбили атаку, они идут, обнявшись, понимая, что ничто не разлучит их.

Эдик видел себя на поляне. Но, казалось, душа его вышла из тела, и парила над прекрасной долиной. Рядом с ним летела счастливая и любящая Лиза. Взявшись за руки, они радостно и беззаботно наслаждались красотой окружающего мира.

Петр во сне что-то подсчитывал. Вслух рассуждал о том, каких успехов могут они добиться. Весь был поглощен делом.

Федор Федорович во сне что-то делал, что-то строил, о чем-то заботился.

Иван и Алексей мирно спали. Чувствовалось, что они устали и им ничего не снится.

Когда Александр Данилович разбудил своих подопечных, они заявили, что прекрасно выспались и чувствуют себя превосходно.

— Вы не просто спали, вы совершили путешествие к самим себе. Не забудьте это состояние. Самое трудное в жизни — оставаться самим собой.

Идя к тракторам, Чеботарев и Надя отстали.

— Знаешь, — тихо прошептал Иван Васильевич, — мне кажется, что в прошлой жизни мы были вместе. И он рассказал ей свой сон.

— Удивительно, — ответила Надя, — мне приснилось то же самое! Они крепко обнялись и постарались догнать свой небольшой отряд

Эдик и Лиза не выясняли, что им приснилось. Они и так знали, что увидели одно и тоже, и бежали впереди, весело смеясь.

В поселок, к Шамшурину приехали к пяти вечера. Все соседи сбежались, чтобы поздравить ребят с возвращением.

Их ждали. Банька топилась. Борщ и пельмени были, можно сказать, на столе. Самовар Анна Ивановна не электрический включила, а достала старинный — на еловых шишках разожгла. Ребята чувствовали себя героями, такой прием просто ошарашил их.

Первым делом, всех отправили в баню, сначала девочек; потом все мужчины, включая и охрану Митяя, попарились и искупались в пруду. Испытав высочайшее блаженство свежести и легкости, наконец, уселись за стол.

— А по пивку-то можно? — обратился Митяй к Чеботареву. — Ну, уж сейчас-то разреши ребятам отпраздновать!

— А безалкогольное у тебя есть?

— Сейчас будет! — обрадованный Митяй послал своих гавриков за безалкогольным пивом для ребят.

— Ну, а нам водочки хорошей! — и он как по волшебству достал бутылку чистой сибирской водки.

— Только сегодня, — разрешил Шамшуринн, — у меня в доме вообще не пьют.

За веселым обедом Митяй то так, то эдак пытался выведать — что искала экспедиция Чеботарева, и откуда у них теперь большие деньги. В значимость золота он, немало на приисках заработавший, но понимавший, что золото сейчас не в цене, не верил.

Но Чеботарев и ребята совершенно серьезно и вполне искренно объясняли ему, что цель — чисто научная, что они, кажется, раскрыли тайну тунгусского метеорита, что это очень прибыльно. Все это соответствовало истине. А знать правду до конца Митяю не имело смысла.

— Ты, — сказал ему Шамшурин, — конечно, будешь пайщиком компании, прибыль тебе обеспечена, а всякие тайны позволь раскрывать нам, ученым.

На том Митяй и успокоился. Его отправили спать на сеновал (этот новый русский был непритязателен), где среди душистого сена стояли два широких чистых топчана.

— Пока хозяин спит, — сказал Александр Данилович охране, — один из вас всегда бодрствует. Вот и поделите по времени второй топчан.

Когда Митяй с охранниками отправился спать, а гости нехотя разошлись, все члены экспедиции и Шамшурин с Анной Ивановной перешли из столовой в залу. Это, наверное, была самая уютная комната в доме. Ее украшали два мягких дивана и несколько кресел. В отдаленном углу — современный телевизор с большим экраном. Везде были занавесочки, накидочки, рюшечки — все сделанное заботливой рукой Анны Ивановны, но главное украшение комнаты, то, что придавало ей особый уют, был огромный старинный (где только нашли) оранжевый абажур над большим круглым столом.

— Вот это да! — восхищенно выдохнула Лиза.

До сих пор их не приглашали в залу, а теперь, ввиду торжественности момента, решили посидеть и поговорить именно тут.

Но Надя и Лиза сбили накал предстоящего разговора. Они кинулись целовать Портоса и Беню.

— Спасители вы наши! Ребята нам рассказали, как Эдик вам импульсы посылал, и как вы, можно сказать, экспедицию отправили.

Кот и пес даже немного засмущались.

— Ну ладно уж, — прорычал Портос, отворачивая лохматую, но довольную морду. — Мы ведь друзья.

— Да, — мягко промурлыкал кот, — когда уважают, кормят и держат в тепле — можно и уважить.

Все засмеялись.

— Ну, прагматик Беня, — развеселился Чеботарев.

Потом посерьезнел, окинул всех внимательным взглядом и сказал:

— Поговорим?

А суть вот в чем. Какую-то часть тайны Тунгусского метеорита мы раскрыли. Это космический корабль, спасший землю от столкновения с огромной кометой. Причем их было два. Один — действительно спас Землю, врезавшись в комету, и все погибли, кроме одного, которого подобрал дед Александра Даниловича. Но, к тому времени, когда этот пришелец очнулся, второй корабль успел улететь, судя по всему… Тот, второй, проделал два огромных тоннеля, нашел то, что искал, законсервировал тоннели, оставив робота-сторожа. Все это было проделано молниеносно — в течение нескольких дней, и второй корабль со своим экипажем улетел. Мы не знаем, зачем они все это сделали, какие у них были планы и цели. Но подтвердилась моя теория: при возмущении земной коры на поверхность выбрасывается огромное количество полезных ископаемых. Здесь полно нефти, а запасы драгоценных камней, золота и серебра несравнимы ни с чем в мире.

Вопрос в том, что будем с этим делать.

Наступило молчание. Даже хомяк Фомка, которого на радостях тоже принесли в залу, затих в своей клетке, надув толстые белые щеки.

Наконец поднялся Петр.

Все обратили внимание, насколько он серьезен, как возмужал, невольно ждали от него самых веских слов. И они прозвучали.

— Отцы, — обратился он к Чеботареву и Шамшурину, — не думайте, что я перешел на сленг. Нет, просто вы относитесь к поколению наших отцов по возрасту — от сорока до шестидесяти — и, соответственно, мышление у вас похожее. Я, поссорившись с отцом, долго думал о вашем поколении. И не будет большим открытием то, что я скажу. Давно все понятно.

Одни не успели приспособиться к переменам и, практически, погибли. Других, вполне справедливо возмущает нравственный распад, и они критикуют всех и вся, но сами ни на что не способны. Третьи, как наши предки, — он показал на Ивана, — вполне благополучны. Но их благополучие тоже странное — все деньги, заработанные на России и в России, они переводят за границу. А от этого душа болит.

Знаете, что мой отец учудил, после чего я с ним окончательно не рассорился? Он купил остров в Эгейском море и захотел его подарить мне, сделать меня чем-то вроде наследного принца во дворце. Только представьте себе — шах и наложницы прожигают несметный капитал!

Но все они сходятся в одном: погибла Рассея. Вы войдите в интернет, почитайте заголовки американских, британских или польских газет. «Гибель России», «Смертность за гранью возможного», «Просторы, которые никому не нужны» и так далее.

Вот мы с вами сидим в центре этих самых просторов. Нашли несметные богатства. И я предлагаю вам образовать многопрофильную Компанию, где мы все — соучредители. Если предложим акции губернатору, то мы охватим огромный край, а чтобы добывать и реализовывать то, что здесь имеется, надо поднять и построить целый ряд заводов, тем самым, фактически, реанимировав все отрасли промышленности.

— Ты, — спросила Надя, — что уже бизнес-план составил?

— Ты не поверишь, но составил стратегический план развития.

— Послушай, — удивился Иван Васильевич, — во-первых, когда ты успел? А во-вторых, вам всем еще учиться надо.

— Я все время думал. С того момента, когда вы частично приоткрыли завесу своей тайны, я понял, что мы идем к большому открытию. И вот, что я предлагаю.

Пока, на первых порах, вложить часть денег, которые мы сейчас получим за камушки и кое-что возьмем у родителей, в строительство дорог, митяевских заводов и геологоразведку, а когда мы все будем на третьем- четвертом курсе, объявим себя соучредителями разработок в этом крае. Вы, надеюсь, не откажетесь, — он обратился к Чеботареву, — вы будете начальником геологоразведки и приисков.

— Я знаю, — задумчиво произнес Чеботарев, — но наши планы могут пойти коту под хвост. Большие «умники» при Ельцине подписали договор с компанией «Де Бирс» о том, что мы им продаем необработанные алмазы за гроши, а уж они на всех мировых рынках делают, что хотят.

— Договор этот, насколько я знаю, — вмешался Эдик, — скоро утрачивает свою силу.

— Ну вот, Эд, тебе и работа! Ты вскоре заканчиваешь учебу. Мы только поступаем, а у тебя уже третий курс. Ты — юрист-международник, а институт у тебя — международной экономики. Тебе все карты в руки. Сделать все, чтобы не продлевать договор. Выйти на внешний рынок с нашими условиями. А денег у нас на все закорючки хватит.

— Постараюсь!

— Эдик, — сказала Лиза, — ты говорил, что я могу жить у твоих бабушки и дедушки и поступать в Москве. Если я могу быть полезной…

— Ты, непременно, будешь очень полезна, если поддержишь меня. — И они искренне улыбнулись друг другу.

— Ну вот, и договорились, голубки вы наши! — засмеялся Петр.

— А мне какую роль ты отводишь? — спросил Иван.

— Ну, допустим, я поступаю на экономику и управление и беру все в свои руки, то ты, надеюсь, не возражаешь, ты ведь хотел поступать на менеджмент.

— Хотел и поступлю.

— Так вот — тебе самый трудный участок — кадры.

— М-да, — сказал Шамшурин, — где вы кадры-то возьмете?

— Купим. Сначала создадим инфраструктуру. Потом соблазним очень высокими заработками.

— Знаешь, Петр, — Чеботарев был более чем серьезен, — нужны рабочие высокой квалификации, а их надо будет привозить не только со всей России или СНГ, но и из Китая, а это, ох, как чревато.

— Будем брать с высшим образованием, со знанием русского языка, с десятью тысячами долларов залога для иностранных рабочих.

— А специалисты есть только в Якутии, но высший класс — это Амстердам и Израиль.

— С тем, что мы имеем — и их купим.

— Купить можно все, как совместить?

— Я беру это на себя, — вступил в разговор Шамшурин. — Я долго изучал Владимира Соловьева, его идею о том, что в России должны совместиться Восток и Запад. Втихую, я даже книжечку на эту тему написал. Я постараюсь создать такой психологический климат, чтобы было здесь, у нас комфортно всем.

Неожиданно раздались те голоса, о которых все забыли.

— А как же мы? — спросили Портос и Беня. — Здесь будут люди, заводы, мастерские, а животные и птицы?

Тут все повернулись в их сторону, как по команде.

Черный с белой манишкой Беня, коричневого окраса красавец Портос, помесь овчарки с лайкой, они-то всегда будут там, где люди. А что будет с тем настоящим богатством тайги, которая дана ей от Бога. Вот, что хотели спросить кот и пес.

Надя с нежностью обняла их обоих.

— Я уже сказала, что окончу школу здесь, в поселке, потом поступлю на геологический факультет, и всегда буду рядом с Иваном Васильевичем, нравится это ему или нет, — и она кокетливо улыбнулась. — Но заниматься я буду экологией. Обещаю вам, что сделаю все, чтобы за чертой промышленной зоны был охраняемый природный заповедник. Мы вам обещаем, что будем применять самые современные очистные сооружения, а дома ставить, не разрушая тайгу.

Все, кто был в комнате, совершенно серьезно подтвердили это, но животные слишком хорошо знали людей. Они забились в угол и были тревожны.

— Нет, — сказал Петр, — я твердо обещаю вам, что мы не разрушим природу. Вспомните, — обратился он к тем, кто был в первой пещере, — мы видели планету, где тысячи космических кораблей взмывают в небо, но мы не видели там того, что можно назвать землей. На огромном пространстве какая-то выжженная почва. Лично я не хочу, чтобы моя Земля через тысячи лет стала такой же.

° ° °

Наступило утро, свежее, ясное. В Сибири лето прекрасно: жарко, солнечно, красиво. Но именно лето здесь коротко.

Такими же короткими, хотя и невероятно насыщенными, показались ребятам три недели их путешествия и приключений. С одной стороны они узнали о себе и о мире так много, что иногда не узнаешь и за десять лет, а с другой — осталось множество неразгаданных тайн, столько нерешенных проблем, что им теперь хватит работы на всю оставшуюся жизнь.

Анна Ивановна хлопотала с раннего утра — пекла пирожки «деткам в дорогу», Шамшурин был чем-то озабочен.

Перед самым отлетом (вертолет должен был вот-вот прилететь) он собрал всех в зале.

— Мы вчера не решили, может быть самого главного, — говорить или не говорить о пришельцах и их технологиях.

Все невольно посмотрели на Петра.

— Я думаю вот что об этом. — Петр нахмурился. — Мы не сможем утаить шила в мешке. Но пока будем молчать, а когда начнем освоение, и весь край будет в наших руках, вызовем специалистов ФСБ. Пусть они разбираются с инопланетянами. Может быть, там такие технологии, которые сразу вырвут нашу страну на сотни лет вперед. А уж ФСБ позаботится о секретности. Поэтому, пообещайте, что будете молчать. Все охотно согласились с предложением Петра.

Наконец прилетел вертолет. Поселок высыпал проводить необычную экспедицию. Впереди всех стоял Митяй и орал:

— До скорого свидания! Жду подписания договора.

Вертолет медленно оторвался от земли. Чем выше он поднимался, тем шире открывались просторы бесконечной Сибири: леса, озера, реки. Чеботарев всей душой чувствовал присутствие Нади в своей жизни. Было ли это там, на берегу северного моря, или здесь, в тайге, сейчас, в вертолете — Надя одно целое с ним. «Ты — это я, я — это ты»…

Лиза и Эдик сидели вместе, видели только друг друга, любовь, которая переполняла их, заставляла забывать обо всем.

Петр и Иван прильнули к окну.

Внизу, как маленькая спичечная коробка, был виден трактор Митяя, который мчался по таежной дороге, как будто пытаясь их догнать. Невольно и Чеботарев, и ребята улыбнулись. Им показалось, что они слышат, как Митяй нещадно фальшивя, дурным голосом орет:

Широка страна моя родная,

много в ней лесов, полей и рек…

Действительно, широка страна моя родная, и именно от них теперь зависит — будет ли человек, живущий в этой стране, дышать вольно, полной грудью.

Content

Приключение на Подкаменной Тунгуске
Путешествие к самим себе
Эсфирь Коблер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8