Томас Хэнши, Мэри Хэнши

Загадка «Пурпурного императора». Загадка ледяного пламени

© Овчинникова А. Г., перевод на русский язык, 2021

© Кудряшов В. И., перевод на русский язык, 2021

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2021

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2021

* * *

Загадка «Пурпурного императора»

Действующие лица

Гамильтон Клик, Человек с тысячью лиц, некогда известный полиции как Неуловимый взломщик

Доллопс, верный помощник Клика

Маверик Нэком, суперинтендант Скотланд-Ярда

Леннард, шофер Нэкома

Хаммонд и Петри, констебли

Констебль Робертс, полицейский из Хэмптона

Леди Маргарет Чейни, единственная дочь лорда Чейни, скончавшегося несколько лет назад. У лорда нет сыновей, поэтому он завещал дочери все фамильные драгоценности, включая приносящий несчастья бриллиант «Пурпурный император», который захватили при ограблении индийского храма и превратили в ювелирное украшение. После смерти отца леди Маргарет, давно потерявшая мать, осталась под опекой тетки, мисс Чейни, живущей затворницей в поместье Чейни-Корт.

Разочаровавшись в любви, мисс Чейни решила, что ее племянница тоже останется старой девой, и отослала ее в школу при монастыре Нотр-Дам. Но леди Маргарет встретила сэра Эдгара Брентона, сына человека, который некогда был обручен с ее тетей, но женился на другой девушке. За год до описанных событий Эдгар Брентон вместе с матерью посетил Париж, познакомился там с леди Маргарет, и молодые люди полюбили друг друга.

В Брентона влюбилась также Дженнифер Винни, которая зарабатывает на жизнь самостоятельно. Ее брат Бобби Винни, молодой игрок и мот, попадает в зависимость от Джеймса Блейка, предводителя банды под названием «Клуб пентакля».

Доктор Верралл, деревенский врач, влюблен в мисс Винни.

Глава 1. Новый друг

Это были последние мирные годы незадолго до Великой войны. В один из теплых мартовских вечеров на вокзале Чаринг-Кросс царила лихорадочная суета, предвещавшая прибытие поезда с континента. Толпы болтающих, жестикулирующих путешественников торопились заручиться расположением проводников, чтобы занять места, которые всегда были нарасхват.

Пять часов пополудни – самое оживленное время в большом городе, все спешили, не желая терять ни минуты. Ничего удивительного, что нервы у всех были напряжены, люди часто взрывались по пустякам и даже самые мирные натуры порой превращались в воинственных задир.

Возле железнодорожной станции неустанно пыхтели машины, теснящиеся, как сардины в консервной банке. Случайный наблюдатель не нашел бы в этом запутанном шумном лабиринте ни начала, ни конца.

Одна из машин кричащего цвета выделялась среди своих тусклых собратьев, как цветок мака на скошенном поле: этот красный лимузин принадлежал мистеру Маверику Нэкому, суперинтенданту Скотланд-Ярда. Именно в этом автомобиле сей достойный джентльмен совершал свои нескончаемые путешествия.

Но сейчас в просторном салоне восседал не мистер Нэком – за рулем находился юноша с внешностью простолюдина, который тревожно вглядывался в выплескивающуюся со станции бурлящую толпу. Он смотрел так, будто каждую минуту ожидал увидеть в толпе самого короля.

Однако ждал он вовсе не короля, а скорее, королеву, которой принадлежало сердце его друга. Доллопс уже давно сидел в машине, вертя головой по сторонам, и начинал ощущать резкую грызущую боль в животе. Он пропустил ленч из-за бесконечного ожидания!

– Божечки! – восклицал он. – Если она не приедет следующим поездом, я начну жевать свою шляпу! Бог видит, я стану ходячим скелетом. В этой жестянке ни крошки съестного: ни улитки, ни сгоревшего до угольков бисквита – я и на них согласен. Но Клику, благослови его Господь, на это плевать. Его-то ничем не проймешь, он пашет себе да пашет, а я… Ага! Заговори об ангеле – и он явится!

Он и вправду явился – единственный человек в мире, на которого Доллопсу было не наплевать. И этот «ангел» выглядел усталым и подавленным.

При обычных обстоятельствах скорее удалось бы увидеть льва, разгуливающего по улицам Лондона, чем Гамильтона Клика, слонявшегося у всех на виду средь бела дня по вокзалу Чаринг-Кросс. А уж чтобы он оказался в толпе людей, встречающих парижский поезд, – и вовсе немыслимо! Ведь на этом поезде могло прибыть сколько угодно много мавританцев или французских апашей, поклявшихся убить «крысу-взломщика», который давным-давно оставил их притоны и банды ради белокожей женщины, чьи глаза вознесли его из бездны порока и сделали другим, лучшим человеком.

Именно ее, королеву всех женщин, Клик сейчас и ждал. С утренней почтой ему пришло короткое письмецо. Она сообщила, что возвращается из Парижа, где долго гостила у барона де Карджорака и его дочери. Всего лишь дружеская записка, но ее хватило, чтобы заставить Гамильтона Клика провести на станции весь день, не зная, каким поездом она приедет. Неудивительно, что сейчас, когда время подходило к пяти, Доллопс впал в отчаяние.

Раздался пронзительный свисток, а вслед за ним – возбужденный гомон множества голосов. Опоздавший и переполненный парижский поезд наконец-то прибыл!

Клик оживился, быстро пробился сквозь толпу ожидающих и двинулся к воротам. Он принялся обшаривать взглядом поток пассажиров, и через минуту вид стройной фигурки заставил его сердце радостно подпрыгнуть. Взор его на миг затуманился, и он торопливо шагнул навстречу мисс Алисе Лорн. Да, это была она собственной персоной. Алиса посмотрела на мистера Клика с радостным удивлением, ее миловидное личико залилось краской, сердечко бешено застучало.

– Алиса, дорогая!

Их руки соединились в теплом пожатии, в значении которого нельзя было ошибиться, и только тут Клик понял, что Алиса не одна. Рядом с ней стояла девушка на вид не старше восемнадцати лет, крайне уставшая и измученная трудным путешествием. Она казалась ошеломленной и как будто едва замечала, что творится вокруг.

Алиса, дружески обняв свою спутницу, подтолкнула ее вперед.

– Леди Маргарет, это мой очень дорогой друг, – сказала она юным звонким голосом. – Позвольте представить вам лейтенанта Деланда.

Клику не требовалось объяснять, что для такого представления имелись особые причины. Он слишком хорошо знал, как спешит Алиса Лорн на помощь любому попавшему в беду, и дал молчаливую клятву сделать все, что в его силах, для ее новой подопечной.

Алиса многозначительно посмотрела на Клика и добавила:

– Мы обе стали жертвами чрезвычайно утомительного странствия, а теперь, как выяснилось, леди Маргарет никто не встречает. Она только что окончила монастырскую школу в Нотр-Дам де Пари и направляется в Хэмптон.

– В Хэмптон? – переспросил Клик, невольно приподняв брови, потому что знал: Алиса едет в коттедж на берегу реки в Хэмптоне, который она арендовала.

– Да, и я уже сообщила ей, что мы будем близкими соседями. Итак, дорогая, – снова повернулась Алиса к своей спутнице, которая оглядывала станцию так, словно искала хоть одно знакомое лицо, – вы позволите лейтенанту Деланду подвезти нас обеих? Сначала он завезет меня домой, а потом доставит вас в Чейни-Корт.

Глаза девушки засияли от радости.

– О, конечно, если вы… если он… не будет возражать. Я так беспокоюсь! Я не сомневалась, что тетушка меня встретит. Как странно, что никто не явился…

Ее голос прервался. Она слишком устала, чтобы противиться дружеской помощи. Клик и Алиса многозначительно переглянулись.

– Лимузин ждет неподалеку, – негромко произнес Клик. – Я сам вас отвезу, если вас это устроит.

– Да, устроит, – с благодарностью отозвалась Алиса. – Сначала я усажу в машину эту бедную девочку, а потом сяду впереди, чтобы мы могли поговорить.

Внезапный свет озарил глаза Клика, улыбка изогнула уголки его губ, когда Алиса показала, что полностью ему доверяет.

Проводив девушек до машины, он тут же отпустил Доллопса, который наконец-то получил долгожданную возможность поесть. Поняв, что его дорогой друг и командир на этот раз будет рад сам поработать шофером, Доллопс охотно уступил ему место за рулем и моментально исчез из виду в беспокойном калейдоскопе Стрэнда. Тем временем Алиса, уютно устроив свою компаньонку на заднем сиденье лимузина и убедившись, что та засыпает, заняла место впереди рядом с Кликом.

Машина тронулась. Ей суждено было доставить Клика на место преступления, столкнув с очередной бедой так близко, как ни один человек не захотел бы узреть ее.

– Бедное дитя! – вздохнула Алиса, когда лимузин с тихим рокотом покатил по дороге, увозя их из Лондона. – Я наблюдала, с какой грустью она прощалась с монахинями в Кале. А потом, во время плавания, она казалась такой одинокой и потерянной, что я старалась ее подбодрить. Похоже, она всю жизнь провела в монастыре Нотр-Дам, не считая одного мимолетного посещения подруги в праздничный день. И вот на следующей неделе она достигнет совершеннолетия. Ей придется жить с суровой старой теткой, эксцентричным созданием, которое, как мне кажется, завидует юности и красоте этой девочки. Леди Маргарет запрут в имении Чейни-Корт. Это неприятное место, я-то его хорошо знаю, поскольку мне часто случается проходить мимо. Неудивительно, что девочка так напугана. Все драгоценности мира не стоят заключения в такой ужасной темнице, как Чейни-Корт!

Клик вопросительно приподнял бровь.

– Драгоценности? – задумчиво переспросил он. – Хмм! Погодите минутку. Вы сказали – леди Маргарет Чейни? Ну-ка, ну-ка. Я не претендую на звание ходячего «Дебретта»[1], но это имя вызывает у меня определенные ассоциации. Лорд Чейни… Это не он был женат на мисс Пегги Винни, известной всему Лондону как «прекрасная ирландка»? Да, и она умерла в родах, как я припоминаю. Хмм! Наследство в той семье было огромное, поэтому тысяча сожалений, что родилась девочка, а не мальчик. Что, дорогая? Почему об этом стоит сожалеть? Да потому что на ней пресечется род, пусть она и получит семейные драгоценности. Уж не знаю, радоваться ли такому наследству или нет, ведь, какими бы баснословно дорогими ни были камни, среди них, если мне не изменяет память, есть проклятый бриллиант «Пурпурный император».

Клик замолчал и несколько мгновений смотрел перед собой. Алиса не тревожила его расспросами. Потом он расправил плечи, словно сбрасывая с них все печали мира, снова повернулся к своей спутнице и чуть склонил голову набок.

– Что ж, это всё стародавние дела. Вероятно, теперь судьба будет добрее, – задумчиво промолвил он. – Хотите услышать эту историю? Тогда я поеду медленнее. Так вот, «Пурпурный император», или, как его правильнее называть, «Глаз Шивы», – это индийский камень. Его похитили из храма в Бенаресе в дни злополучного восстания сипаев[2] и привезли из Индии сюда. В ту пору им владел один из представителей семейства Чейни по прозвищу Безумный Чейни. Сохранились полицейские хроники преступлений, совершенных из-за этой драгоценности жрецами храма, пытавшимися вернуть свое утраченное сокровище. Полагаю, сейчас они уже сдались, потому что, когда я в последний раз слышал об этом историческом бриллианте, он был заключен в бетонный сейф в Английском банке.

Алиса побледнела, слушая своего спутника, и он замолчал, заметив, как дрожат ее пальцы.

– Бедняжка! – пробормотала она. – Я не верю, что жрецы позабыли о камне. По крайней мере, на борту нашего судна находились два индуса, и оба пытались познакомиться с ней. А я-то ни о чем не подозревала! Я и помыслить не могла о подобном! Честно говоря, я не уверена, что один из них не достиг намеченной цели, поскольку однажды вечером, когда я отдыхала, он подошел к леди Маргарет и втерся к ней в доверие, рассказав, будто он – старый друг ее отца.

– Старый друг? Скорее, старый трюк, – поморщился Клик, – который порой открывает двери в души даже опытных людей. Что уж говорить о наивном измученном ребенке! Если ветер не переменится, леди Маргарет ждут тяжелые испытания. Мудрее всего, по-моему, оставить «Пурпурного императора» в его каменном обиталище. Тем не менее, полагаю, тетушка позаботится о племяннице и впредь станет присматривать за ней лучше, чем сегодня.

– Я тоже на это надеюсь, – тихо ответила Алиса.

Машина мчалась среди полей.

– Я слышала от леди Брентон, нашей ближайшей соседки, что тетушка леди Маргарет крайне эксцентрична, – возобновила беседу Алиса. – Как ни странно, в ее прошлом случилась любовная драма. Муж леди Брентон когда-то в молодости обручился с мисс Чейни, а затем бросил ее ради той, которая и вышла за него замуж. Вот почему две семьи разделяет смертельная вражда. Это еще одна история Ромео и Джульетты. Дело в том, что леди Маргарет влюблена в сэра Эдгара, единственного сына сквайра Брентона, и они, без сомнения, скоро поженятся, а потом…

– …будут жить долго и счастливо, – с довольным видом подхватил Клик. – Ах, молодость, молодость!

Слова замерли у него на устах, на лице его промелькнуло выражение неописуемой досады, почти отчаяния, и некоторое время доносился лишь негромкий рокот мотора.

Машина продолжала двигаться по пустынной сельской дороге. В салоне царила тишина, полная воспоминаний. Лишь когда вдали показался сельский коттедж, Алиса нарушила молчание:

– Наверное, пора ее разбудить. Хочу сказать ей, где меня найти, если она вдруг почувствует себя одиноко, – доверительно прошептала Алиса. – Я так привязалась к этой девочке! И, даст Бог, сумею ей чем-нибудь помочь.

Вместо ответа Клик притормозил, остановил машину, и Алиса перебралась на заднее сиденье. Леди Маргарет спала так крепко, что ее не разбудил даже стук открывшейся и закрывшейся дверцы. Взглянув на точеные черты нежного девичьего личика, Алиса вздохнула, сожалея, что придется нарушить покой спящей красавицы.

Она нежно обхватила девушку рукой и чуть приподняла на сиденье. С испуганным вскриком та проснулась.

– Все в порядке, дорогая, – ласково промолвила Алиса, – вы в полной безопасности, и мы почти на месте. Я подумала: лучше вас заранее разбудить.

– О, я все вспомнила! – встряхнулась леди Маргарет, приходя в себя. – Я не сразу собралась с мыслями, но теперь чувствую себя намного лучше, дорогая мисс Лорн. Вы очень добры, что так хлопочете обо мне. Я искренне рада, что мы будем соседками!

– Надеюсь, не только соседками, но и подругами, – предположила Алиса. – Хотите, я провожу вас до самого дома? Или вы справитесь без меня?

– Конечно, я справлюсь, дорогая мисс Лорн, – ответила девушка с печальной улыбкой, которая проникла в самое сердце Алисы. – Мы наверняка подружимся! Я уверена, что тетушка тоже вас поблагодарит, хотя она такая сдержанная в эмоциях! Мне неловко, что я вмешиваюсь в ваши планы, но если ваш друг… Я забыла его имя…

– Лейтенант Деланд, – быстро произнесла Алиса. – Он очень преданный друг, и вы без опаски можете вверить себя его заботам, дорогая. Я не хочу, чтобы мисс Чейни решила, будто мы бесцеремонно вторгаемся в ее дом, поэтому, если вы хоть немного отдохнули, подремав в машине, поезжайте дальше. А когда попадете домой, не трудитесь благодарить лейтенанта Деланда, коли не сочтете нужным. Я загляну завтра повидаться с мисс Чейни и объясню ей, что вы так устали и плохо себя чувствовали, что вас просто нельзя было не подвезти. До свидания, дитя мое, и хорошего вам ночного отдыха.

Девушки расцеловались на прощание, и машина остановилась возле ворот небольшого прибрежного коттеджа. Алиса открыла дверцу и вышла из лимузина.

– Я ее разбудила, – на ходу шепнула она Клику, который восседал за рулем невозмутимый, как сфинкс, – и, думаю, с ней все будет в порядке. Я с радостью проехала бы с ней до самого дома, но мисс Чейни – своеобразная особа, которая даже в минуты наилучшего расположения духа не терпит незнакомцев. А поскольку она наверняка видела меня с миссис Брентон, то обязательно разозлится на мое вмешательство. По этой причине, дорогой, мне придется взвалить на вас неприятную задачу встретиться и объясниться со старой леди.

Клик с готовностью кивнул и негромко ответил:

– Мне приходилось сталкиваться с опасностями гораздо страшнее, Алиса. Вы же знаете: для меня счастье – помогать вам и всем тем, кого вы берете под свое крыло. Да и с какой стати мисс Чейни на нас сердиться? Честно говоря, она должна благодарить нас за то, что мы оградили ее племянницу от опасностей, которые грозят юной невинной девушке в большом городе.

Алиса вздрогнула.

– Да. Что бы там ни наговорила мисс Чейни, главное, что невеста сэра Эдгара в безопасности. Полагаю, леди Брентон ухитрится завтра встретиться с леди Маргарет, и тогда…

– Все пути ведут к свиданию влюбленных, так? – заключил Клик с коротким смешком. – Ну, мне грех жаловаться. Я тоже предвкушаю завтрашний день. Спокойной ночи, милая Алиса.

– До встречи!

Она с нежностью посмотрела на него. Их руки встретились в молчании, которое было красноречивее слов. Потом Алиса повернулась и поспешила к своему дому, а Клик снова сжал руль и погнал машину вперед, к поместью, которому суждено было стать местом трагедии и запутанной загадки, оказавшейся почти не по плечу самому Гамильтону Клику.

Глава 2. Возвращение домой

Сгустился легкий туман, постепенно окутав серым саваном поля и дороги. С реки поднимался плотный пар. Темнело, но Клик, который всем сердцем и душой привязался к местам, ставшим временным домом Алисы Лорн – единственной для него женщины в мире, – видел путь так же ясно, как если бы смотрел на карту при свете яркого фонаря.

Он знал, что темная, окаймленная деревьями дорога тянется на тысячу ярдов и после двух поворотов делает развилку. Один путь ведет к воротам поместья Чейни-Корт и к берегу реки, а другой – к задней части Хэмптона. Недалеко от развилки, на поросшем спутанным дроком и наполовину засохшими деревьями участке земли некогда останавливались кочевые цыгане, бродячие торговцы и циркачи. Теперь там проходили ежегодные ярмарки, во время которых в Хэмптон стекался из Лондона всякий сброд, наводняя собой крошечное селение и давая его обитателям пищу для пересудов на весь оставшийся год.

Лимузин, как одержимая бестия, пронесся мимо пустыря, одолев последнюю милю между развилкой и домом. Он мчался так, что обогнал бы любой другой движущийся в ту же сторону автомобиль. Но дорога была пуста: ни машин, ни путников. Еще четверть часа – и автомобиль миновал большой особняк, стоявший в глубине огромного надела. Клик знал, что это имение леди Брентон, которую недавно упоминала Алиса – как свою соседку и соседку мисс Чейни.

Еще пятьсот футов – и лимузин достиг распахнутых настежь ветхих железных ворот, покрытых толстым слоем ржавчины. Вокруг ржавеющих перекладин вились ползучие растения, придавая воротам мрачность и маскируя зеленым покровом их плачевный вид.

Клик проехал по заросшему травой гравию и очутился у хмурой аллеи со спутанными над головой ветвями. Неудивительно, что лишь немногие путники, следовавшие в этом направлении, догадывались, что за густыми зарослями стоит дом.

Клик не заметил в его окнах свет, жилище казалось необитаемым. Над трубами не поднимался дымок, вокруг не раздавалось ни единого шороха. Клик даже усомнился, что в поместье сейчас кто-то есть. Он вылез из машины и торопливо достал мощный электрический фонарь, приготовившись рассмотреть обстановку поближе.

Постепенно поднимавшийся туман уже окутал окрестности почти непроницаемым покрывалом. Луна скрылась, и только капающая вдалеке вода нарушала тишину. Клик постоял возле лимузина, настороженно вслушиваясь и всматриваясь, как вдруг резкий звук заставил его сердце захолонуть. Он испугал бы кого угодно даже при свете дня, но теперь, в гулкой темноте, внушал настоящую панику. Расстояние приглушило его, и все же сомнений не оставалось: это был хлопок револьверного выстрела.

Осененный страшной догадкой, Клик на мгновение застыл. Потом он услышал, как распахнулась дверца машины, и, обернувшись, увидел, что леди Маргарет выходит из лимузина. Первой его мыслью было, что девушку тоже всполошил выстрел, но потом он понял, что она то ли не уловила звук, то ли не осознала его природу.

Нахмурив по-детски чистый лоб, леди Маргарет нетерпеливо хлопнула в ладоши и с грустью воскликнула:

– Не могли бы вы посигналить, мистер Деланд? Пусть поторопятся. Я так устала!

Клик вскочил по трем каменным ступенькам – и старомодный звонок раскатился трелями, отдавшимися во всем доме. Никакого ответа.

Он наклонился и заглянул в щель почтового ящика, чиркнув спичкой и посветив через прорезь слабым огоньком. В доме царила темнота, но чуткий слух Клика различил слабый шорох: кто-то, кажется, шаркал ногами. Его ноздрей коснулся странный сладковатый запах, смутно знакомый и в то же время загадочно чуждый.

Он нажал на кнопку, и раздражающее эхо перезвона снова отозвалось в здании. Наконец леди Маргарет, которая поднялась на ступеньки вместе с Кликом, положила руку ему на плечо и посмотрела в лицо.

– Я знаю, как попасть в дом, – сказала она. – Давайте попробуем через окно, которое ведет в столовую. Вы не откроете его для меня? Пожалуйста! Вы справитесь, это нетрудно.

Она взбежала по каменной террасе и слабо потянула за раму окна, которое было заперто. Клик, следовавший за ней по пятам, ощутил дрожь, внезапно подумав о том, что́ мог означать тот единственный револьверный выстрел.

– Пойдемте отсюда, леди Маргарет, – попросил он, круто развернувшись на каблуках, – и давайте не будем проникать в дом нынче ночью. Это ничего не даст, а мисс Лорн до утра устроит вас у себя со всеми удобствами. Умоляю вас, уедем!

Девушка посмотрела на него широко раскрытыми глазами, крайне удивленная таким предложением.

– Нет-нет, я хочу остаться здесь, раз уж я сюда добралась. Кроме того, это мой дом, и тетя Мэрион ждет меня!

Клик пожал плечами и покорился. Несколько быстрых движений ножом – и старая щеколда поддалась. Со вздохом облегчения леди Маргарет перебралась через подоконник и спрыгнула в комнату с видом странницы, наконец-то вернувшейся домой. На мгновение она замешкалась, оглядываясь по сторонам, а Клик тем временем крался за ней с бешено колотящимся сердцем, готовый к любому повороту событий.

В доме сгустилась жуткая темень, но девушка знала, куда идти, и без колебаний двинулась вперед. Оборотившись к Клику, она с повелительным жестом произнесла:

– Чиркните спичкой, мистер Деланд. Вон там, вроде бы, есть лампа.

Клик посмотрел в указанном направлении: да, на столе стояла лампа, он зажег ее. Даже полумрак не скрывал ветхость и потертость вещей вокруг. Единственный красивый предмет находился в центре столика – портрет девочки, которую он сейчас привез в родной дом. Клик машинально взглянул на свою спутницу, словно для того, чтобы сравнить портрет с оригиналом, и увидел, что леди Маргарет сняла пальто и шляпу и устало опустилась в старое кожаное кресло. Ее голубые глаза устремились на Клика с жалобным выражением.

– Вот что, – успокаивающе улыбнулся он, – вы отдохните здесь, леди Маргарет, а я проверю помещения и выясню, куда девались слуги. Ваша тетя, наверное, уехала встречать вас. Я скоро вернусь, а пока зажгу для вас другую лампу, чтобы вам не сидеть в потемках. Ну вот, так-то лучше. Не бойтесь, леди Маргарет, я скоро вернусь.

Ободряюще кивнув, он исчез за дверью и углубился в лабиринт переходов со стенами, обшитыми дубовыми панелями, и полами, покрытыми таким густым слоем пыли, будто здесь не подметали месяцами.

Клик переходил из комнаты в комнату, и каждая следующая производила впечатление еще более заброшенной, темной и затхлой, чем предыдущая. Над всем этим запустением висел не поддающийся определению ужас, вынуждавший Клика, невзирая на его храбрость, поминутно мечтать, чтобы сейчас рядом с ним оказался его верный «оруженосец» Доллопс или друг и союзник, суперинтендант полиции Нэком.

Последняя просторная комната в конце коридора, видимо, служила бальным залом, но потолок в ней был низкий, пол пыльный, а углы густо унизывала паутина. У противоположной стены стояло старинное кресло, паркет здесь был чище, даже поблескивал, отполированный воском. Но не это поразило Клика, а вид дальнего угла – лейтенант резко замер, подавив вздох, у него на миг ослабели пальцы, поэтому фонарь в его руке задрожал и чуть не погас.

У кресла бесформенной кучей тряпья лежало тело женщины. Лампа отбросила круг света на запрокинутое мертвое лицо, и Клик опять задержал дыхание: черты лица жертвы были искажены ужасом, и смерть оставила на них ни с чем не сравнимый жуткий след.

Клик вздрогнул, вернувшись мыслями к выстрелу, который недавно слышал, потом снова вгляделся в бедное скорченное существо с пустыми невидящими глазами и раскрытым, искаженным гримасой ртом. Так вот кого настигла выпущенная из револьвера пуля!

Он быстро подошел к телу и увидел, что убитая – старая женщина лет семидесяти, до последнего дыхания цеплявшаяся за иллюзию юности, потому что щеки ее были густо нарумянены, волосы окрашены в ярко-золотистый цвет, а богатое шелковое платье самого что ни на есть модного фасона. Заметив блестящие кольца на пальцах и дорогое кружево на запястьях, Клик начал понимать причину, по которой вернувшуюся в Англию леди Маргарет никто не встретил на станции.

Без сомнения, перед ним лежала благородная мисс Чейни, хозяйка поместья. Кто же ее убил и почему? Ограбление отпадало сразу: ее руки украшали драгоценности стоимостью в несколько сотен фунтов – браслеты и кольца. Месть? За что? И чья?

Клик молча глядел на тело, взявшись большим и указательным пальцами за свой подбородок и нахмурив брови.

Да, загадка.

Некоторое время он стоял неподвижно, как статуя, потом прыгнул к окну, на котором не было штор, посмотрел на землю внизу и застыл, чутко прислушиваясь. Его внимание привлек легкий звук, как будто надломилась тонкая веточка. То, что он увидел в следующий момент, заставило его сердце бешено забиться. На мгновение в непроницаемой пелене тумана появилась брешь, лунный луч лег на тенистую лужайку, как дорожка, а по ней двигалась женщина в белом облегающем платье и белом тюрбане.

Женщина – одна, в такое время! Это выглядело настолько пугающим и странным, что у Клика голова пошла кругом. Он невольно сделал движение, словно собираясь последовать за незнакомкой, но та обернулась, и он поразился еще больше, мельком заметив то, что напоминало черную бороду. Полог тумана вновь поднялся и скрыл всю сцену, прежде чем Клик полностью осознал происходящее.

Женщина в такой час и в таком месте!

В другое время и при других обстоятельствах Клик подумал бы, что одна из служанок решила тайком ускользнуть, чтобы свидеться со своим деревенским дружком. Но за домом явно никто не следил, и гипотеза со служанкой отпадала. К тому же лейтенант сомневался, что столь жестокое убийство совершила женская рука.

Внезапный приступ страха вынудил его резко обернуться. Вдруг леди Маргарет устала его дожидаться и отправилась разыскивать? Любой ценой следовало помешать ей войти в комнату: потрясение, которое ожидало девушку, могло оказаться ей не по силам.

Клик покинул зал и вернулся в коридор. В двери не торчал ключ, поэтому нельзя было запереть помещение, чтобы оно хранило свою тайну, но Клик нагромоздил у входа три стула, сведя риск проникновения сюда к минимуму.

Торопливо прошагав по коридорам, отделявшим его от задней части дома и столовой, где он оставил леди Маргарет, Клик осторожно приоткрыл дверь и вошел. К его неописуемому облегчению, девушка крепко спала, свернувшись калачиком в большом кресле. Будить ее было бесполезно: длинный утомительный день так измучил ее, что она наверняка проспит еще несколько часов. Хотя Клику не нравилась пришедшая ему в голову идея, он не мог придумать ничего лучше, чем добраться до деревни, поднять на ноги полицию и уже потом отвезти леди Маргарет в коттедж к мисс Лорн.

Ступая легко и бесшумно, как кот, он на цыпочках вернулся в холл, тихо запер за собой дверь и ринулся к машине.

Он собирался промчаться мимо коттеджа Алисы, ни на секунду не останавливаясь. Его ужасала мысль о том, что придется рассказать ей о трагедии в доме их юной знакомой. Но, увидев у маленькой калитки знакомую стройную фигурку, Клик почти машинально затормозил.

– Я не ждала вас, потому что сама дико устала, – улыбнулась Алиса. – Но мне очень любопытно узнать, сильно ли рассердилась старая леди. – Она вгляделась в серьезное лицо Клика и поразилась его бледности. – Что случилось? – быстро спросила она. – Что-то не так? Вы выглядите расстроенным, даже напуганным. В чем дело?!

– Все не так, Алиса, – мрачно ответил лейтенант. – Мисс Чейни убита, и я еду, чтобы вызвать полицию.

С губ мисс Лорн сорвался крик ужаса. Обеими руками она поймала руку Клика, глядя на него вопрошающими глазами.

– А леди Маргарет? Она с вами в машине?

Клик передернул плечами и покачал головой.

– Нет, она крепко спит в столовой, где я ее запер. Я не хотел будить ее, пока не приведу полицию. Потом я собирался доставить ее сюда, в ваш дом.

– Позвольте мне поехать с вами, – поспешно сказала Алиса.

Но Клик решительно воспротивился, потому что нет страшнее чудовищ, чем языкастые деревенские сплетницы.

– Нет, дорогая, я не могу этого допустить, – ответил он, глядя в затуманенные слезами ласковые глаза. – Вы же понимаете… Девушка сейчас в полной безопасности. Еще некоторое время она не проснется, а когда я привезу ее к вам, у вас будет много времени, чтобы проявить милосердие. А теперь мне пора.

Глава 3. В темноте

Клик гнал лимузин со скоростью, которая взбесила бы любого полицейского, не то что местного обывателя. «Только бы она поспала подольше! – тревожно думал он, и сердце его сжималось при мысли о несчастной, полностью осиротевшей леди Маргарет. – Она, конечно, еще не проснулась, не могла проснуться, если я хоть что-то знаю о человеческой усталости. И я правильно сделал, что не отвез туда Алису!»

Найти деревенский полицейский участок оказалось делом несложным. Так же легко лейтенант отыскал и дом здешнего констебля Робертса. Но убедить его в серьезности ситуации было куда труднее. Историю о пустующем поместье и убитой женщине провинциальный страж закона выслушал с крайней подозрительностью.

– Извините, сэр, но леди Чейни была тут нынче утром! – твердил констебль с тупым упорством, из-за которого Клику, чьи нервы находились на пределе, хотелось схватить его за шиворот и потрясти: авось удастся выбить из массивной туши хоть немного глупого самодовольства.

– Не спорю, друг мой! – резко осадил его Клик. – Но это не помешало хозяйке поместья погибнуть – возможно, от руки женщины. И я хочу, чтобы вы немедленно явились в Чейни-Корт.

«Вдруг леди Маргарет уже проснулась и обнаружила, что ее заперли? Тогда быть беде! Нельзя терять ни минуты. Ни единой минуты, а этот идиот не желает и пальцем пошевелить!» – стучало в мозгу лейтенанта.

– От руки женщины? Господи, с чего вы взяли, сэр? – тяжело выдохнул констебль, прервав ход мыслей Клика. – Откуда вам знать? Что за ужасы вы на меня обрушили?

– Я видел ее мертвой, – раздраженно перебил тот. – А если «видеть» не означает «знать», то мое имя не… лейтенант Деланд.

Он не добавил, правда, что в облике одетой в белое незнакомки улавливалось нечто, делавшее ее похожей на мужчину… Или темная борода – лишь плод его разыгравшегося воображения? Трудно судить, тем более в минуту потрясения.

– На ней было длинное облегающее платье – по крайней мере, мне так показалось – и тюрбан на голове. Я видел ее лишь мельком, но, полагаю, это не служанка, – заявил Клик, стараясь держать себя в руках.

Констебль стоял с разинутым ртом, изумленно таращась на лейтенанта.

– Вы-то, может, и полагаете, – произнес он с легкой ухмылкой, – а я вот уверен, что в том доме служанок не сыскать. Сердце старой леди не выдержало бы, если бы хоть кто-то жил с ней под одной крышей и ел ее харчи.

– Хмм. Вот почему там все закрыто! Вы хотите сказать, что мисс Чейни обитала в заброшенном поместье совсем одна?

Констебль кивнул с явным удовольствием. Давать кому-либо информацию при его работе ему приходилось куда реже, чем получать.

– Именно! – оживился он, почувствовав свою значимость. – Раньше-то она держала старого Тиммса и его жену, эдакую парочку – садовника да экономку, – но, когда они один за другим умерли в прошлом году от ревматизма, она вообще отказалась от слуг. Просто время от времени нанимала какую-нибудь деревенскую тетку. Нет, в имении точно нету никакой служанки.

Констебль помолчал, потом его внезапно озарило, и он подал первый пример сообразительности.

– В тюрбане мог разгуливать один из индийцев, которые недавно появились в округе. Лично я не выношу тюрбаны и всякие хламиды. Но что поделаешь с национальными традициями?

– Что?! – опешил констебль. – Опять индусы? Ох, погибель на мою голову!

Клик вспомнил запах, который ощутил, едва войдя в дом леди Чейни. Теперь он понял, чем пахло: жасмином! Жасмин – извечный аромат калькуттских базаров! Вот откуда он взялся! Бородатая женщина, как бы не так! Полная чушь! Но если поблизости крутились индусы, то, разумеется, не без веской причины.

– Господи благослови, сэр, местечко просто провоняло черномазыми! – запричитал констебль, на которого внезапно напала словоохотливость. – Они так и прут с той стороны деревни, где стоит дом мистера Джунги Далла. Нет, с виду-то он благовоспитанный джентльмен, только вот что я думаю…

– Ладно-ладно, – жестом остановил его лейтенант, – я с удовольствием выслушаю вас, но попозже. Давайте поедем и обсудим все по дороге. Непременно нужно, чтобы вы осмотрели тело убитой и опознали ее. Если это мисс Чейни…

– Да я ни в жизнь не поверю, будто кто-то укокошил мисс Чейни! – заартачился констебль, мотая головой. – У нее в доме ничего ценного – одна рухлядь. Но я, конечно, поеду с вами, сэр. Долг службы, куда деваться? Только дайте мне надеть пальто да наказать жене, чтоб держала еду на плите. Мы ведь ненадолго? Я быстро расследую, что там к чему, и вернусь к ужину.

Вместо ответа Клик быстро зашагал к машине и, снедаемый нетерпением, схватился за руль. Снова и снова воскрешал он в мозгу размытую лунным светом фигуру, пересекавшую лужайку, и сладкий, предательский запах жасмина, с порога ударяющий в ноздри. Наверняка индусы причастны к убийству. Что же он натворил, идиот?! Вероятно, убийца притаился где-то рядом, а он оставил беспомощную девушку совсем одну. «Кретин! – укорял он себя. – Не дай бог, они вернутся, чтобы осуществить свою дьявольскую месть, которую их предки вынашивали двести лет!»

Усилием воли лейтенант приказал себе успокоиться; в ту же минуту Робертс наконец вышел из дома в полном облачении: перепоясанный ремнем, в шлеме, сапогах, с полицейским значком – символом величия закона – и грузно плюхнулся на сиденье рядом с Кликом. Увидев, в какой роскошной машине он очутился, констебль заметно притих, сделался подобострастным и, пока они мчались во тьме, выложил все, что знал о семье Чейни, не скупясь на подробности.

– Эта дама слегка чокнутая, извините за резкое выражение, сэр, – изрек Робертс, довольно попыхивая сигарой, предложенной Кликом. – Леди Чейни уже не была прежней, с тех пор как тридцать лет назад ее бросил сквайр Брентон – отец сэра Эдгара Брентона. Брентон-старший – честный человек; когда он встретил женщину с характером себе под стать, то, не покривив душой, отказался от прежней помолвки. Никто не успел и опомниться, как сквайр и маленькая красотка Винни поженились, а через год родился сэр Эдгар. Мисс Мэрион тогда обиделась на весь божий мир, замкнулась в себе и не допускала в дом никаких слуг, кроме Тиммса и его жены. Она вообще никого не желала видеть, и вряд ли мистер Джунга Далл решился бы нанести ей визит после того, как она с ним обошлась. Хорошенькая тогда получилась сцена!

– Какая сцена? – прервал его Клик. – Не объясните подробнее? Или вы не в курсе?

– Как же, я не в курсе! – самодовольно возразил констебль. – Мой Джим, маленький шалопай, в тот самый день прогулял уроки и видел, как старая карга… Прошу прощения, сэр, я имел в виду, пожилая леди, столкнула мистера Далла в воду.

– В воду? – недоверчиво переспросил Клик. – Семидесятилетняя женщина столкнула крепкого мужчину в воду? Мыслимо ли такое, мистер Робертс?

– Еще как столкнула! Мой Джимми сказал: «Смуглый джентльмен ругался так, что слышала вся деревня».

– Значит, Далл сносно изъясняется по-английски?

– Не просто сносно, а замечательно для варвара-язычника. Это просто чудо какое-то! А вся каша заварилась из-за того, что Далл любит рыбачить…

– Индус рыбачит? – поразился лейтенант, пытаясь разобраться в диковинной мешанине свалившихся на него сведений.

– Да, сэр. Знаете, там, где земли поместья Чейни-Корт сбегают к реке, есть славное озерцо с прозрачной водой. Так вот, мистер Далл, собираясь порыбачить, сперва сходил попросить у пожилой хозяйки разрешения, но не получил ответа, как ни стучал в парадную дверь. Тогда он, фигурально выражаясь, удалился по-английски, спустился к берегу и начал ловлю. Насколько я понимаю, сэр, старая ведьма… – простите… леди – увидела его из окна верхнего этажа, не поленилась пойти к озеру и накинулась на него с проклятиями, как на последнего воришку. Далл пытался ее утихомирить, но она вцепилась в его одежду и столкнула в воду. Неудивительно, сэр, что индус злобно бранился, – вода-то холодная, а он, похоже, отвык от священных омовений. Но я не утверждаю, сэр, что мистер Далл плохой человек, – с ним вполне можно ладить, просто мисс Чейни довела его до исступления.

Клик промолчал, крепко сжав губы и насупив брови, и погрузился в глубокое раздумье. «Мотив для мести, – размышлял он, – вполне достаточный, даже с лихвой. Но с какой целью индус, предположительно брахман, человек высшей касты, для которого отнять жизнь у любого, даже низшего создания – непростительный грех, притворялся, будто хочет порыбачить? Уж не для того ли, чтобы попытаться выследить злополучный бриллиант?» Что индусы зайдут так далеко и расправятся с мисс Чейни, лейтенанту не верилось, и все же… Мысли Клика вновь невольно обратились к бородатому лицу незнакомца в белом облачении.

– Хмм, – рассеянно промолвил он, уже приближаясь к воротам имения Чейни-Корт и словно очнувшись от оцепенения. – А как выглядит этот Далл? Высокий бородатый мужчина?

Констебль повернулся и с недоумением уставился на своего спутника.

– Вы о Джунге Далле? – спросил он. – Нет, сэр, на лице у него нет ни волоска. Он тщательно выбрит, аккуратно одет, приятен в обращении и ведет себя, как обычный деревенский житель. Он не обидит и мухи. Неужели вы полагаете, что это Джунга Далл убил… О нет, сэр! Ставлю на кон свою голову, он тут ни при чем. Мы почти приехали, да? Сожалею, что бедное юное создание спит в доме, где лежит труп. Все-таки рискованно было оставлять ее одну, а, сэр?

– Я ничего не мог поделать! – раздраженно выпалил Клик, потому что эта мысль терзала его, с тех пор как он отсюда умчался. – Если бы я ее разбудил, мне пришлось бы все рассказать ей. К тому же она измучилась в дороге и спала так крепко, что не проснулась бы раньше, чем через пару часов.

– Похоже, не слишком измучилась, если зажгла свет, – парировал констебль, указывая на дом.

Клик поднял глаза, заметил свет, и его машина дико метнулась от обочины к обочине. Темный заброшенный дом, который он покинул не больше полутора часов назад, оставив там лишь спящую девушку и мертвое тело ее единственной родственницы, теперь был освещен от первого этажа до последнего, и сквозь штору одной из комнат виднелась голова служанки в чепце!

– Дьяволы вернулись! – воскликнул Деланд, прибавляя скорость. – Нельзя терять ни минуты. Господи, спаси и сохрани леди Маргарет!

– Осторожнее, не врежьтесь в дерево!

Резко затормозив, лейтенант выскочил из машины, поторапливая Робертса:

– Быстрее, ради бога, быстрее!

Но констебль, пришпоренный серьезностью дела, которую он вполне осознал, оживился и, задыхаясь, уже топал вверх по ступенькам переднего крыльца.

– Заперто! – рявкнул Клик, нащупав ручку. – Давайте к заднему входу. Вы обойдите дом справа, а я попробую влезть через окно бального зала, – скомандовал он и растворился во тьме, прежде чем тяжеловесный констебль успел перевести дух.

Как только оба они покинули пределы досягаемости автомобильных фар, дом как будто окутало покрывало мрака. К счастью, Клик прихватил с собой электрический фонарь и бодро шагал, освещая окна и кусты под ними.

Обогнув угол здания, он добрался до окна бального зала и ловко подтянулся на руках. Увы, окно оказалось не только закрытым, но и забранным ставнями, запертыми изнутри.

Деланд издал вопль отчаяния и, обернувшись через плечо, направил луч фонаря на лужайку перед домом. Фонаря хватило лишь на то, чтобы отбросить слабый конус света в радиусе нескольких шагов; дальше, под деревьями, все тонуло в ночи. Но это уже не волновало Клика, потому что луч, разогнав надвигающийся туман, осветил женщину в наброшенной на голову шали, украшенной золотистым кружевом. Из-под нее выбивались пряди темных неприбранных волос, скрывая лицо и укутанные в алую атласную ткань плечи.

Женщина в атласном плаще! В марте? И уже вторая по счету, пересекавшая эту лужайку нынче ночью. Первая, в белом наряде, – чуть больше часа тому назад, и вот теперь – другая, в алом одеянии. От таких неожиданных и странных событий голова у лейтенанта закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна.

Мгновение – и женщина исчезла.

Он повернулся, чтобы погнаться за ней, но столкнулся лицом к лицу с запыхавшимся мистером Робертсом.

– Каж… каждая дверь заперта, сэр, – заикаясь и хватая ртом воздух, пробормотал полицейский. – Я не знаю, что тут, вот имя Неба, творится. Но клянусь, все заперто!

– В таком случае остается одно – атаковать с фронта, – заявил Клик. – Поспешим, констебль! Нельзя терять ни минуты!

Глава 4. Дом теней

Робертс внял призыву и поспешил, развив похвальную при его тучном телосложении скорость. Клик добежал до длинного двухстворчатого окна, через которое проник в дом всего лишь полтора часа назад, и обнаружил, что оно тоже закрыто изнутри на щеколду. Включив фонари, лейтенант и констебль бросились по ступенькам к парадной двери.

– Кто-то не тратил времени даром, – прошептал Клик, вспомнив, как легко он влез в дом вместе с мисс Маргарет. – Нет смысла пытаться открыть дверь и окна – мы не сумеем взломать запоры. Единственное, что можно сделать, – это выбить их.

Мистер Робертс доблестно забарабанил в дверь – раскатистый стук отозвался во всем здании. Мужчины напряженно прислушались в ожидании ответа. Одна минута, две, три, пять… Эхо ударов стихло, фонари тускло освещали лица смельчаков, но дом по-прежнему оставался безмолвным.

– Понятия не имею, как проникнуть внутрь, – нахмурился констебль. – Разве что… Нам надо просто вломиться в дом именем закона.

Упоминание о законе словно сыграло некую сверхъестественную роль, потому что внезапно в здании раздались шаги. Нервы обоих стражей порядка натянулись до предела, готовые лопнуть. Через минуту до них донесся отвратительный скрежет отодвигаемых засовов, массивная дверь медленно повернулась на петлях, из щели выплеснулся яркий свет и лег полукругом к ногам незваных гостей. Оба слегка отпрянули в изумлении: в дверном проеме стоял дворецкий в ливрее и глядел на запоздалых посетителей с величественным негодованием. Сердца Клика и Робертса на мгновение перестали биться. В глупом недоумении они воззрились на слугу.

Деланд опомнился первым и сумбурно обратился к дворецкому заплетающимся языком:

– Нам нужно срочно увидеть леди Маргарет Чейни. Немедленно! Вы меня слышите?

Дворецкий слегка отпрянул, но не особенно удивился, словно принимать ночных визитеров было для него привычным занятием.

– Леди удалилась почивать, сэр, – последовал сдержанный ответ. – Я выясню, согласится ли госпожа… мисс Чейни… принять вас.

– Мисс Чейни? – похолодел лейтенант. – Так ведь она…

– Эй, парень, мисс Чейни мертва! – заорал разъяренный констебль, и Клик не успел его одернуть. – Этот джентльмен привез меня сюда, чтобы я опознал тело. Именем закона приказываю пропустить нас: я намерен произвести в доме обыск!

Ошеломленный таким требованием, дворецкий с широко раскрытыми глазами и мертвенно-бледным лицом попятился назад. Не упустив момент, Клик решительно шагнул в холл, Робертс – за ним.

– Абсурд! – воскликнул дворецкий, как будто до него только сейчас дошло, что посетители не шутят. – Абсурдно ваше утверждение, что мисс Чейни мертва…

В ту же секунду Клику показалось, будто земля уплывает у него из-под ног: дверь в одну из комнат внезапно распахнулась, на пороге появилась пожилая женщина. При виде ее сердце лейтенанта едва не застряло у него в горле: перед ним стояла дама, всего два часа назад лежавшая у его ног холодным трупом. Да, то была мисс Чейни собственной персоной!

– Мисс Чейни мертва? Что за хулиганская выходка? Что вы себе позволяете? – закричала хозяйка дома таким резким пронзительным голосом, что румяное лицо констебля побагровело от стыда.

Он сорвал с головы шлем и больно дернул себя за чуб.

– Прошу прощения за беспокойство, леди Чейни, – промямлил он, – но вот этот… этот субъект, – почти давился он словами, тыча в лейтенанта пальцем, – поздно вечером явился ко мне домой и оторвал меня от ужина, чтобы сообщить, что вы, смиренно прошу прощения, лежите убитая, а леди Маргарет, которую он привез сюда на своей машине, спит одна в пустом здании. Какой же я дурак, что поверил ему! Мне стыдно, леди! Но поставьте себя на мое место…

– Говорят же вам… – начал оправдываться Клик, но благородная мисс Чейни властным жестом велела ему замолчать и устремила на него горящий от гнева взор.

– Записали меня в мертвые?! – злобно воскликнула она, упирая руки в бока, и Клик с ужасом узнал кольца, которые совсем недавно обнаружил на пальцах убитой женщины. – Ничего другого и не приходится ждать от наглеца, который навязал свое общество беспомощной наивной девочке. Это из-за вас я разминулась с племянницей на станции! Я вернулась домой вместе со слугами и обнаружила, что бедняжка спит в кресле в запертой комнате. Я срочно дала ей успокоительные капли и уложила в постель. Вы, сэр, – самозванец и вор, вот что я вам скажу! Иначе нет никакой причины врываться в чужое владение!

– Судите, как вам угодно, – махнул рукой Клик и, придвинувшись к мисс Чейни, сурово добавил: – Мне бы желательно видеть леди Маргарет.

– Неужели? – последовал саркастический ответ. – Я и не знала, что незнакомые люди имеют право навязывать нам свое общество, даже если они и оказали кое-какую услугу. К вашему сведению, сэр, репутация моей племянницы пострадает из-за вашего назойливого, беспардонного внимания.

– Я не намерен перед кем-либо заискивать или поднимать шум из-за пустячной услуги, оказанной вашей племяннице, мадам, – серьезно произнес Клик. – Меня зовут лейтенант Деланд, можете навести обо мне справки у моего друга, мистера Маверика Нэкома, суперинтенданта Скотланд-Ярда. Насчет… э-э… моей репутации, если вы сомневаетесь во мне.

Глаза мисс Чейни засверкали еще яростнее. Едва с губ Клика слетели последние слова, как интуиция подсказала ему, что он ляпнул какую-то глупость. Если в доме творилось нечто скверное, упоминание о представителе закона не могло расположить хозяйку в его пользу. И точно: мисс Чейни решила, что пришла пора открыть огонь из всех орудий.

– Мне плевать даже на пятьдесят суперинтендантов! – сердито крикнула она, глядя в лицо Деланда пылающими глазами. – Вы не имеете права врываться в мой дом под каким бы то ни было предлогом. И я найду на вас управу за то, что вы взломали мое окно. Починка обойдется вам в круглую сумму, если хотите знать. Зарубите себе на носу простую истину: я никому не позволю беспокоить свою племянницу! Поэтому, если вы не в состоянии объяснить, зачем сюда пожаловали, я заявляю: прощайте, скатертью дорога. Что касается вас, констебль, вам должно быть стыдно за то, что вы сговорились с этим наглецом и разбудили меня без малейшей на то причины.

Старуха прервала извинения мистера Робертса и практически выпихнула обоих визитеров на ступени крыльца. Мгновение – и дверь захлопнулась перед их кислыми лицами. Заскрипел тяжелый засов.

Робертс повернулся к Деланду и, шипя, как змея, принялся гневно обвинять его в том, что тот втравил его, стража закона, в отвратительную историю, которая, конечно же, возымеет самые неприятные последствия.

Клик молчал, ухватившись за свой подбородок большим и указательным пальцами и сощурив глаза так, что они превратились в щелочки. Хотя он хладнокровно оценивал факты, ему никак не удавалось найти им разумное объяснение. Он был уверен, что мертвая женщина смотрела на него остекленевшим взглядом в бальном зале, и одновременно не сомневался в том, что та же самая женщина выгнала его из этого дома. А как же леди Маргарет? Он не имел никакого права настаивать на встрече с ней. Она обрела пристанище в жилище своей законной опекунши, и все-таки, все-таки…

Сомнения продолжали мучить Клика.

Внезапно он замер и принюхался, отчего констебль Робертс на полуслове прекратил свое брюзжание и уставился на него, изумленно приоткрыв рот.

– Господи, сэр! – возбужденно воскликнул он. – Что тут витает в воздухе?

– Запах и здравый смысл, мой добрый друг, – иронично ответил Клик. – В воздухе ощутимо пахнет жасмином, причем не цветами, а жасминовыми духами. Это женский аромат, значит, какая-то дама была тут нынче ночью. Стояла на этих ступенях.

– Ну и что с того? Была и была. Это не извиняет того, во что вы меня вплели, – в сердцах произнес констебль. – Мисс Чейни мертва, как же, не дождетесь! Да она еще нас переживет! Из-за вас меня поднимут на смех во всей округе, из меня сделают дурака!

Не слушая поток назойливых жалоб, Клик нагнулся и снова упорно принюхался. Так он втягивал носом воздух на каждом шагу, пока не добрался до гравиевой дорожки, где издал внезапный восторженный крик. Освещенный фонариком, там виднелся четкий след, оставленный узкой туфлей – наверняка женской.

Через минуту мужчины вышли из ворот и очутились на неширокой тропинке, где было темно и пусто, как в кармане нищего. Сев в машину, они выехали в поле, над которым безмятежно сияла луна. Лишь тихий рокот мотора нарушал тишину, когда они мчались по дороге.

Клик держался настороженно. Шестое чувство надвигающейся опасности, развитое в нем, как в любом человеке, не давало ему покоя. Вдруг он затормозил и так резко свернул к обочине, что Робертс, успевший задремать, чуть не свалился с сиденья.

– Ставлю десять фунтов, что я прав! – крикнул лейтенант. – По ту сторону изгороди кто-то прячется!

Не медля ни секунды, он выскочил из машины, с легкостью школяра перемахнул через изгородь и прыгнул на человека, который в этот момент бежал вдоль нее, низко пригнувшись и тяжело дыша.

– Минутку, сэр! – потребовал Клик.

Беглец в смертельном ужасе уставился на того, кто его схватил, потом перевел взгляд на констебля Робертса, воплощавшего величие закона. Эта важная в Хэмптоне персона кое-как вылезла из машины и теперь спросонья таращилась на изгородь.

– Прах меня побери, если это не сэр Эдгар! – завопил констебль.

Знакомый голос, казалось, помог молодому человеку прийти в себя.

– Здравствуйте, Робертс, – небрежно бросил он, стараясь изобразить непринужденную доброжелательность, однако этот фарс не помешал Клику заметить, что губы сэра Эдгара дрожат, а на лбу выступили капли пота. – Что это вы шляетесь тут среди ночи, констебль? – продолжал актерствовать молодой человек.

– Я, сэр? – горько отозвался Робертс. – Меня умыкнули, чтобы показать мне убитую женщину, но…

– Женщину? Надеюсь, не мисс Чейни? – насторожился сэр Эдгар.

Уголок рта Деланда слегка приподнялся в улыбке.

«Так-так! – мысленно произнес он. – Значит, не только я узнал о кончине старой леди…»

По его разумению, юноша слишком быстро пришел к правильному заключению. А откуда сэру Эдгару Брентону – Клик не сомневался, что перед ним сидит на земле именно он, – известно, что убитой должна быть именно мисс Чейни, если не он сам ее убил? Но тут Клика снова одолели сомнения. Если все обстоит именно так, кто же та женщина, которая только что накричала на них и выгнала из своего дома?

Словно в отдалении послышался рокочущий бас Робертса:

– Мисс Чейни? Боже мой, только не говорите, что вы тоже помешались на этой ерунде, сэр Эдгар. Достаточно того, что вот этот джентльмен, лейтенант Деланд, явился ко мне и даже не дал поужинать в семейном кругу. Что скажет моя жена, когда я вернусь не солоно хлебавши, страх подумать. А что я ей отвечу? «Нет, дорогая, мисс Чейни живехонька, как мы с тобой, хотя и в препаршивом настроении, просто рвет и мечет…»

– Слава богу! – воскликнул молодой человек.

– А с чего вы решили, сэр Эдгар, что мисс Чейни убита? – полюбопытствовал констебль, озвучив мысли Клика.

Молодой джентльмен откашлялся.

– Просто случайная догадка, Робертс, – усмехнулся он, но в голосе его слышалось странное раздражение. – Вы едете прямиком из поместья Чейни-Корт, а кому же, кроме старой леди, там умирать?

– Да, сэр, с точки зрения логики, вы правы, – согласился Робертс.

Клик, который шагнул назад, в тень изгороди, тем не менее уловил вздох облегчения, сорвавшийся с уст сэра Эдгара.

– А вы меня изрядно напугали, – продолжал молодой человек все тем же непринужденным тоном. – Вы же знаете, Робертс, я сейчас должен быть в Лондоне на политической дискуссии и званом обеде, однако вернулся, потому что почувствовал себя неважно. Когда я услышал шум вашего дорогого автомобиля, то испугался, что это кто-то из моих проклятущих друзей-лихачей тут разъезжает, вот и перебрался через изгородь.

– Правильно сделали, сэр, – одобрительно кивнул констебль, ибо, с его точки зрения, Эдгар Брентон не мог сделать ничего неправильного. Потом Робертс повернулся к Клику и сказал: – Что же, двинемся дальше, если не возражаете.

– Ничуть не возражаю, – ответил лейтенант и обратился к Брентону: – Простите, что напугал вас, сэр. Принял вас за браконьера, сам не знаю почему. Может, позволите отвезти вас в деревню, если вам по пути?

Он улыбнулся, вставив в глаз монокль, отлично изображая тупицу, и нагнулся к молодому человеку, чтобы помочь тому встать.

– Да, пожалуйста, – пробормотал сэр Эдгар и послушно залез в лимузин.

Еще две-три минуты – и они очутились в деревне, где Брентон настоял на том, чтобы выйти из машины и продолжить путь пешком.

Клик, нахмурившись, внимательно наблюдал, как он уходит.

– С чего бы юному джентльмену так гладко лгать? – спросил он, когда силуэт растаял во тьме.

– Лгать? – повторил изумленный констебль, возясь со щеколдой своей калитки.

– Да, мой друг, лгать, – кивнул Клик, упираясь одной ногой в подножку машины. – Он бежал в сторону станции, а не от нее, и его одежда провоняла тем самым запахом, который нынче днем ощущался в том доме повсюду, а именно – жасмином. Кроме того, в кармане у него револьвер, а это не та вещь, которую джентльмен берет с собой, отправляясь на званый обед, даже если там собираются обсуждать политику.

Оставив мистера Робертса переваривать эту пищу для ума вместе с долгожданным ужином, Клик сел в автомобиль и понесся по озаренной лунным светом дороге.

Первым делом он отправился к Алисе и застал ее, бледную и встревоженную, все у той же маленькой калитки.

– Ох! – воскликнула она, когда мотор заглох и наступила тишина. – Я уж думала, вы никогда не вернетесь. Где она? Где эта бедная девочка? Спит в машине?

Мисс Лорн поспешно открыла калитку, но Клик предупреждающе поднял руку.

– Или я схожу с ума, Алиса, или столкнулся с невероятной загадкой, какую только можно вообразить, – объяснил он. – Мисс Чейни сама встретила нас на пороге, а дальше…

– Мисс Чейни? – эхом отозвалась Алиса, широко раскрыв глаза, потому что удивилась не меньше, чем когда получила известие о кончине пожилой леди. – Но ведь, по вашим словам…

– …она мертва, – подхватил Клик. – Да, тогда я в этом не сомневался, но теперь ничего не понимаю. Оказывается, мисс Чейни дома и в полном здравии, а леди Маргарет, вроде бы, уложили в постель, девушка в безопасности и крепко спит. Все это непостижимо для моего ума. Хотите выслушать всю историю? Я расскажу.

Он коротко и емко изложил самую суть событий. Алиса озабоченно покачала головой.

– Я тоже в полной растерянности, – призналась она, – однако сегодня уже ничего нельзя поделать. Завтра рано утром я отправлюсь в Чейни-Корт и сама повидаюсь с девочкой.

– Да, это правильное решение, – одобрил Деланд. – Что касается меня, я должен встретиться с мистером Нэкомом, и тогда завтра, вероятно… Впрочем, кто знает?

Глава 5. Запутанные нити

Немного подремав в машине после этого богатого событиями вечера, лейтенант Деланд поехал в Скотланд-Ярд, чтобы передать лимузин законным владельцам, и с огромным облегчением узнал, что суперинтендант Нэком все еще на работе – занят каким-то серьезным расследованием. Клик стремительно взбежал по каменной лестнице и помчался по коридору, в конце которого находился кабинет его друга и союзника. Он понимал, что в имении Чейни-Корт не все в порядке, и, хотя в данный момент не в силах был что-либо предпринять, собирался посвятить в эту странную историю Маверика Нэкома, с которым долго и самоотверженно работал, кому безгранично доверял и в чьем неравнодушии не сомневался. Легонько постучав, он распахнул дверь и увидел, что мистер Нэком сидит в кресле за столом, насупившись и положив сжатые кулаки на какие-то бумаги. Суперинтендант раздраженно поднял голову на человека, столь бесцеремонно вторгшегося в его кабинет, и неприветливо сказал:

– Что вам нужно? Я вас не вызывал, – но, разглядев, кто именно к нему пожаловал, моментально вскочил с кресла и устремился к посетителю: – Клик! – закричал он. – Не поверишь: я сегодня несколько раз вспоминал тебя, мысленно молился, чтобы тебя увидеть. И вот оно! Свершилось! Давай-ка запри дверь, чтобы нас никто не беспокоил.

Лейтенант послушно щелкнул замком в предвкушении интересной беседы. Он всегда охотно помогал Скотланд-Ярду, и сам факт, что мистер Нэком полагался на него, придавал ему уверенность и силы.

– Приветствую тебя, дружище, – крепко пожал ему руку Клик. – У вас, мистер Нэком, порядком ошарашенный вид. Как жизнь? Бьет ключом? Что новенького? Я имею в виду дела, конечно. Например, то самое – с бриллиантом.

– Невероятно! – воскликнул суперинтендант, демонстративно падая в кресло, из которого только что встал. – Ты даешь, однако! Каким образом, дьявол, ты об этом узнал? Или ты…

– …в сговоре с самим сатаной? – подсказал Клик, не тая усмешки. – Не совсем так, мой дорогой. Однако я еще не ослеп и не вконец отупел: у тебя на столе лежит книга «Знаменитые камни и их история», – указал он на увесистый томик. – Перед тобой – лупа, которой обычно пользуются ювелиры. Все ясно – ты изучал какие-то камни, настоящие или искусственные, я не ошибся?

– Ты, как всегда, прав, – устало пробормотал Нэком. – Чертовски прав. Мне поручено дело о краже драгоценностей. Откровенно говоря, тут не единственная кража, а целая серия; совершены они одной и той же бандой, и только Небу известно, где и как сейчас орудуют эти дерзкие молодчики.

– Ого! – отозвался Клик, охваченный внезапным подозрением. – Банда, даже так? По-моему, я о ней наслышан. Дай угадаю. Она объединяет французов, возглавляемых нашим старым приятелем Марго, венских воров под предводительством мистера Фон-Генри и шайку, именующую себя «Клубом пентакля».

– Верно. Откуда такие познания? Уму непостижимо! Петри и Хаммонд считают, что все эти люди причастны к недавним кражам. Драгоценности воровали у пассажиров на железнодорожных станциях, из ювелирных магазинов, у аристократов на балах. Преступления совершались непрерывно, я чуть с ума не спятил. Дважды кража сопровождалась убийством, на теле одной из жертв обнаружена пятиконечная звезда.

– Звезда? – насторожился лейтенант. – Как тебе известно, пентакль (от греческого pente – «пять»), или пентаграмма, – это и есть звезда, правильный пятиугольник, на каждой стороне которого построены равнобедренные треугольники одинаковой высоты. Иначе говоря, бандиты выбрали себе весьма подходящий символ. Если мне не изменяет память, раньше ими руководил Змеиный Джим, чье настоящее имя – Джеймс Блейк. По крайней мере, под ним он отбывал срок в тюрьме. Но все это – к слову, а теперь изложи факты и не сомневайся: я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

– На сей раз, если мы поймаем злодеев, их точно повесят. Когда дело доходит до убийства средь бела дня чуть ли не у полицейского участка на Бонд-стрит, это уже ни в какие ворота не лезет. Однако в толк не возьму: зачем кому-то понадобилось убивать безобидную старуху, торгующую барахлом на Друри-лейн[3]?

– Что? – удивился Клик. – Убили женщину, связанную с театром? Или… Нет, минутку! Продавщицу подержанной одежды, так?

– Ага, – кивнул Нэком. – Жертва уже в преклонном возрасте. Кому она помешала? Вероятно, с ней расправились за какие-то прошлые делишки, потому что в ее лавчонке нет ничего дороже десяти шиллингов. Однако преступники ничем не погнушались и с риском для себя похитили все старые платья и парики. Забрали все подчистую, понимаешь?

Клик пожал плечами.

– Убить старушку из-за нескольких ветхих тряпок? Похоже, мистер Нэком, грабители свихнулись. Когда произошел этот инцидент? Или пока не выяснили?

– Все уже установлено, – устало ответил Нэком. – Я как раз был на Бонд-стрит, когда дежурный констебль доложил о происшествии. Вот послушай. Мадам Элси, как она себя называла, хотя на самом деле была чистокровной ирландкой из Дублина и говорила с таким жутким акцентом, что хоть ножом его режь, жила в домишке на этой улице и занималась своим ремеслом лет десять. Она слыла особой с тяжелым характером, но не мошенницей. Никакой скупки краденого – просто покупка и перепродажа старой одежды, по большей части – из театрального реквизита. Если верить старой карге миссис Малоун, которая жила вместе с ирландкой, у той в целом мире не было ни родственников, ни друзей, и все вырученные деньги она отдавала на содержание кровати в больнице Святого Томаса в память о сыне, который умер ребенком. Бедная старушка! Так вот, по словам миссис Малоун, которая в тот день надолго отлучалась, Мадам, как еще называли Элси, встречалась с каким-то мужчиной: тот хотел собрать группу туристов и искал для них соответствующую одежду. Но почему-то он особенно подчеркнул, что ему требуется «наряд» для старухи.

Клик вскинул брови и изумленно спросил:

– А миссис Малоун откуда все это знает?

– Она говорит, что миссис Мак-Бридж, если называть мадам Элси ее настоящим именем, сама ей обо всем сообщила и добавила, что сделка вряд ли состоится, поскольку цена будет снижена только через ее труп. Так и выразилась…

– …причем весьма пророчески, – со вздохом добавил Деланд, слегка потирая подбородок указательным пальцем, – ведь бедняжка действительно стала трупом. Странно. Она что, заранее подозревала, что клиент замыслил недоброе?

– Не берусь судить. Все, что нам известно: кое-кто видел, как к ней входил посторонний мужчина.

– Кто именно видел? – перебил Клик.

– Несколько человек, но один особенно в этом уверен – мальчик-калека, разносчик газет, который стоял как раз напротив лавчонки. Он дал показания, что туда вошел мужчина, пробыл там некоторое время и удалился с большим мешком, зашагав в направлении Веллингтон-стрит.

– Ищи иголку в стоге сена! – посетовал Клик, разводя руками. – А когда нашли убитую, если не секрет?

– Часа через два после смерти или через полтора. Миссис Малоун как раз вернулась и выскочила из дома с диким воплем, что Мадам зарезали. Вот вкратце все, что мне известно.

– Раскрыть подобное дело непросто, – помрачнел Клик. – Если не поздно, я готов осмотреть труп. Ты не возражаешь?

– Нет, сделай одолжение, – охотно согласился мистер Нэком. – Устал я, брат, за эти дни и плохо соображаю. Сначала кражи драгоценностей, потом убийство – любой бы надорвался. Тебе нужны какие-то приготовления? Хочешь изменить внешность?

– Мне хватит минуты, не больше.

– Спасибо, друг, на тебя всегда можно положиться. Только к чему этот маскарад? Сейчас темно, как в бочке с дегтем, и никто не увидит, жив Клик из Скотланд-Ярда или нет.

Ироничная улыбка, столь характерная для Деланда, на миг приподняла уголок его рта, и, как только лейтенант пустил в ход свой природный дар, лицо его исказилось до неузнаваемости, сделавшись тупым, как у коровы, и сильно напоминавшим физиономию Джорджа Хэдленда, который теперь стоял, беспомощно моргая и глупо ухмыляясь восхищенным возгласам суперинтенданта.

– Конечно, это не имеет серьезного значения, – произнес Клик, продолжая улыбаться Нэкому, – но осторожность не помешает. Мистер Джордж Хэдленд вполне сойдет для такого случая. Ну что, выдвигаемся?

Мистеру Нэкому не нужно было повторять дважды, и только когда они уселись в лимузин и поехали на Друри-лейн, Клик заговорил о деле, которое не давало ему покоя.

– Что, если старьевщица тоже оживет, как тот труп, который я обнаружил ночью? – попытался он пошутить, вспомнив недавний инцидент.

Мистер Нэком изумленно уставился на него, и тогда Клик как можно подробнее изложил свои ночные похождения, начиная с того момента, когда его внимание привлек выстрел в особняке Чейни-Корт, и заканчивая ужасным трупом в зале и последующим изгнанием из дома.

– Ты уверен, что женщина была мертва? – напрягся мистер Нэком, вытирая шелковым носовым платком вспотевший лоб.

– Стопроцентно. Я видел смерть слишком часто, чтобы ошибиться, друг мой. Дама была мертвее мертвой, но я не утверждаю, что это мисс Чейни, как не берусь судить и о том, является ли мисс Чейни та сварливая особа, которая часа через полтора выпроводила нас с констеблем из дома. Это не сверхъестественное событие, а просто какой-то трюк. В минувшие дни, когда на меня охотилась полиция как на Неуловимого взломщика, я видел, как Марго провернула нечто подобное, и даже попытался выучиться у нее этому методу.

– Марго? – удивился Нэком. – Интересно, она причастна к событиям в поместье Чейни-Корт, и если да, то на какую добычу нацелилась? Однако, будь это Марго, она бы тебя узнала!

– Нет, старина, – ответил Клик, загадочно улыбаясь, – не думаю, что кто-нибудь из моего прошлого узнал бы меня, если бы я сам того не захотел. Спешу тебя заверить, а мне видней, – это не Марго. Что касается того, чем поживиться в имении Чейни-Корт, – это отдельный вопрос. Не забывай: драгоценности, передаваемые в семье Чейни из поколения в поколение, стоят баснословное состояние. Все они принадлежат, вернее, вскоре будут принадлежать, беззащитной маленькой девушке, которую я привез домой. К несчастью, у нее есть все шансы стать жертвой любого европейского вора, специализирующегося на драгоценностях. Однако я не думаю, чтобы кому-то удалось вынести сокровища, не оставив при этом улик. Вот в чем заключается загадка. Жаль, что мы не знаем поверенных семейства Чейни, иначе предостерегли бы их.

Мистер Нэком слегка вздрогнул и поднял глаза на собеседника.

– Странное дело, только когда ты об этом упомянул, я вспомнил, что знаком с ними. Дела Чейни ведут адвокаты фирмы «Шеллкотт, Уодворт и К°» из Линкольнс-Инн[4], и как раз нынче утром я встречался с мистером Шеллкоттом. Он педантичный старик, и я сомневаюсь, чтобы преступникам удалось его одурачить. Он рассказывал мне о юной клиентке, которая возвращается в свое царство драгоценностей примерно через неделю. Шеллкотт не называл имен, но, судя по описанию, это та самая леди. Может, тебе лучше самому с ним повидаться? А если мне удастся освободиться, я непременно займусь делом с воскресшим трупом. Если хочешь, я выдам ордер на обыск. В смысле, если тебе от этого будет хоть малейшая польза при твоих-то изумительных методах!

– «Никогда не знаешь, как все обернется, – сказала старуха, выйдя замуж в пятый раз», – пошутил Клик. – И ордер на обыск может пригодиться в случае чего. Я от него не откажусь, дружище.

Мистер Нэком кивнул, потом посмотрел в окошко лимузина и велел водителю остановиться.

– Вот мы и приехали, – вздохнул он, – и, честное слово, бедная Мадам по-настоящему мертва и никуда не исчезла!

Да, женщина и вправду умерла, и причина смерти была вполне очевидной: жертву ударили кинжалом прямо в сердце, когда она стояла за прилавком. Клик быстро взглянул на труп и отвернулся, не в силах выдержать ужасное зрелище. Из лавки забрали женские парики и платья, но больше было не за что зацепиться: ни улик, ни следов. Похоже, Скотланд-Ярд получил еще одно нераскрываемое дело – «предумышленное убийство, совершенное неизвестным лицом или группой лиц».

Лейтенант уже собирался выйти из комнаты за мистером Нэкомом, когда на глаза ему попался старый выцветший снимок, стоявший на каминной доске. На нем была запечатлена мисс Чейни в роскошном платье и дорогих украшениях. На обороте фото значилось: «Элси Мак-Бридж от ее госпожи Мэрион Чейни».

Глава 6. Стон в ночи

Маргарет Чейни проснулась внезапно. Как и предполагал Клик, уставшая с дороги девушка проспала несколько часов, но громкое хлопанье дверей, гул голосов и вспышки света заставили широко распахнуться ее голубые, как незабудки, глаза. Она резко вздрогнула, ошеломленно огляделась по сторонам и в первый миг подумала, что находится в келье монастыря.

– Сестра, – сонно и испуганно пробормотала она, – я что, опоздала?

Потом леди Маргарет окончательно проснулась, и на нее нахлынули воспоминания о событиях последних часов – возвращении домой и всех несчастьях, случившихся в пути. Застонав, измученная девушка встрепенулась и тут же увидела перед собой мисс Чейни: та стояла у кресла с лампой в руке и беспокойно смотрела на племянницу.

– Тетя! – схватив даму за руку, радостно воскликнула девушка, но сдержала свои чувства и не поцеловала родственницу, потому что знала: та терпеть не может нежностей и прикосновений. – Я, наверное, разминулась с вами на станции.

– Так я и поняла, дорогая, – проворчала мисс Чейни. – Я послала слуг искать тебя на вокзале, а они такие ленивые черти, сущие индюки! Пока мы тебя искали, ты, оказывается, все время была тут. Что за человек тебя сюда привез? – спросила пожилая леди, ставя лампу на стол.

– Я знаю только, что его зовут лейтенант Деланд, – сказала Маргарет. – Он – друг мисс Алисы Лорн, с которой мы плыли на одном корабле. Она меня опекала. Ох, тетушка, мне было так плохо! Я никогда больше не вернусь в Париж, ладно? Я просто не смогу пройти через все это еще раз!

– Нет-нет, ты не вернешься туда, дорогая, – заверила мисс Чейни почти дружеским тоном. – Ты еще долго здесь пробудешь, а сейчас ты устала и должна лечь в постель. Много слуг я не держу, поэтому тебе придется делать все самой, иначе эти ленивые дармоеды пустят меня по миру. Джон принесет тебе что-нибудь поесть и попить, а завтра мы останемся в доме одни.

Леди Маргарет знала о скупости своей тетки, но сейчас у девушки просто не было сил спорить и возражать, хотя ей совершенно не понравился Джон, который с угрюмым видом подал ей стакан с каким-то напитком вроде лимонада и несколько бутербродов с маслом. К еде леди Маргарет почти не притронулась, но ей очень хотелось пить. Она поднесла стакан к губам и тут же, содрогнувшись, поставила его обратно на стол, уловив запах крепкого спиртного.

– Я ничего не хочу, тетушка, только поскорее уснуть.

– Ерунда, девочка моя, выпей залпом, – последовал ответ. – Ты простудишься насмерть, разъезжая с незнакомцами по ночам. Ну же, быстренько!

– Да, поторопитесь, – многозначительно произнес Джон, и леди Маргарет неприятно поразила такая фамильярность дворецкого.

Зажмурившись, девушка сделала большой глоток чего-то горького и побежала вверх по лестнице, держа в руке зажженную свечу.

– Спокойной ночи! – крикнула она нарумяненной тетке, стоявшей у подножия лестницы. – Завтра мне станет лучше, и тогда мы поговорим.

С этими словами леди Маргарет вошла в спальню и прикрыла за собой дверь. Вздох облегчения слетел с губ мисс Чейни. Она сурово взглянула на дворецкого, приказала ему:

– Запри ее дверь на ключ, а утром пошли к ней Эгги, – и, повернувшись на высоких каблуках, неловко заковыляла в столовую.

От усталости после тяжелого путешествия и от спиртного, добавленного в лимонад, леди Маргарет проспала до середины дня, когда ее разбудило довольно-таки бесцеремонное появление Эгги – неопрятной служанки без чепца, с нечесаными волосами и грубыми заскорузлыми, чем-то перепачканными пальцами. Эта женщина грубо окликнула ее и со стуком поставила на стол поднос с чашкой чая и тарелкой, на которой лежали два толстых ломтя хлеба с маслом.

– Пожалте, мисс… Я имела в виду, леди, – произнесла она с такой откровенной издевкой, что леди Маргарет, привыкшая к ласковому обращению сестер-монахинь Нотр-Дама, невольно поморщилась. – Чем быстрее вы встанете и умоетесь, тем лучше, – продолжала дерзить нахалка. – На уборку за вами я не подписывалась.

– Я привыкла сама о себе заботиться, – спокойно ответила девушка. – Вам не придется со мной возиться, и, пожалуйста, скажите моей тете, что я скоро к ней спущусь.

– Да уж наверняка спуститесь, – напоследок фыркнула грубиянка и удалилась из комнаты, хлопнув дверью.

– Какой ужас! Что она себе позволяет? – возмутилась леди Маргарет, поднявшись с кровати. – Я попрошу тетушку поскорее ее уволить. Ох, как хорошо, что я наконец-то дома!

Она подбежала к окну и выглянула в сад. Юные создания легко справляются с усталостью и грустью, и сегодня девушка совсем не походила на испуганного беззащитного ребенка, которого накануне вечером привез лейтенант Деланд.

Через несколько минут леди Маргарет, порхая, как птичка, сбежала вниз по лестнице в столовую, где, листая утренние газеты, сидела чем-то недовольная мисс Чейни. Она ворчливо поздоровалась с племянницей, но та, зная эксцентричный нрав тетки, постаралась не обижаться, хотя уже поняла, что жизнь, ожидающая ее в поместье, будет несладкой.

– Тетя, сегодня я собираюсь повидаться с мисс Лорн, – сообщила девушка. – Хочу поблагодарить ее за помощь в трудной дороге.

– Вот уж сущая глупость с твоей стороны! – сердито огрызнулась мисс Чейни. – Мисс Лорн – коварная авантюристка, которая специально навязывается тебе в знакомые. Ей просто выгодно сделаться подругой леди Маргарет Чейни. О, я знаю эту наглую особу! И ее, и ее сообщника Беланда, или Деланда, или как там он себя называет. Они, видать, наблюдали за тобой и ухитрились умыкнуть тебя, наивную, прежде чем я появилась на вокзале. Запрещаю тебе даже упоминать их имена, не то что общаться с ними!

– Но тетушка… – умоляюще прошептала бедная леди Маргарет, и ее свежее красивое личико затуманилось печалью, ведь она с таким удовольствием и надеждой предвкушала дальнейшую дружбу с мисс Алисой! – Тетушка, вы ошибаетесь! Мисс Лорн хорошая! И она пообещала, что сегодня придет к нам, чтобы повидаться с вами и объяснить…

– Вот как? Я ее не приглашала. Если она осмелится на такую дерзость, я ее не приму! – гневно крикнула мисс Чейни. – Не спорь со мной, Маргарет, а не то вернешься в монастырь. Я не позволю тебе разъезжать с незнакомыми мужчинами, даже не думай! Это неприлично для девушки твоего круга.

– Вчера я откровенно рассказала вам, как все случилось, тетя, – с нетерпеливым жестом ответила леди Маргарет. – Я уснула в машине и проспала почти всю дорогу до дома. Я не знаю, что бы я вообще делала без мисс Лорн, особенно на корабле. Меня сильно укачивало, и только благодаря ей…

– Хватит, – перебила племянницу мисс Чейни, вытянув тонкие увядшие губы в неприятную ниточку. – Лучшее, что ты можешь сделать, – это забыть ее или послать ей немного денег, что она наверняка оценит больше, чем твою дружбу, – с жаром выпалила старуха, грозя девушке пальцем. – Тебе надо тщательнее подбирать себе знакомых, а не связываться с хитрыми кокетками и дерзкими лейтенантами. Кстати, я сомневаюсь, что этот Деланд – или как там его? – настоящий офицер. Итак, во-первых, на следующей неделе я увезу тебя в город, подальше от этой парочки, а во-вторых, близится день твоего совершеннолетия. Скоро ты получишь по наследству драгоценности рода Чейни.

Молоденькой леди Маргарет не было чуждо ничто человеческое, и при мысли о том, что она вот-вот увидит и даже сможет носить знаменитые семейные бриллианты, она на время позабыла о всех своих неприятностях, в том числе и о запрете на дружбу с мисс Лорн.

– Ох, тетушка, у меня прямо дух захватывает! – воскликнула она. – Вы действительно позволите мне посмотреть на камни?

– Не только посмотреть, дорогая, – почти дружелюбно ответила тетя, – но и надеть. В честь твоего совершеннолетия мы устроим праздник, и ты выберешь, в каком украшении появиться. Ты ведь почти ничего не знаешь о фамильных драгоценностях, да и я уже многое о них позабыла.

– Нет, я знаю! – возразила леди Маргарет. – Вам ведь известно, что папа в своем последнем письме прислал мне список на всякий случай? Всех пунктов я, конечно, не помню, но там упоминались три нитки жемчуга, колье с бриллиантами, диадема, кольца… и «Пурпурный император».

– Да-да, – холодно процедила мисс Чейни. – «Пурпурный император» – это семейная реликвия.

– Может, не стоит его доставать, тетя? – с легкой дрожью в голосе спросила девушка. – Отец писал, что этот камень не особенно красив, чем-то напоминает аметист и лучше бы ему лежать на дне моря…

– Твой отец мало смыслил в драгоценностях и болтал всякую чепуху! – огрызнулась мисс Чейни так яростно, что лицо ее изменилось до неузнаваемости, искаженное жадностью и завистью. – Между прочим, я тоже имею право владеть всеми этими сокровищами и хочу увидеть их, прежде чем умру. Поняла?

– Конечно, тетя Мэрион, – кивнула леди Маргарет, испуганная неожиданным гневом тетки. – Вы тоже можете их носить. Мне они не нужны, в смысле, до того как…

Она умолкла, не договорив, и покраснела.

– До чего же? – резко спросила пожилая леди, злобно уставившись на племянницу.

– До того как… я выйду замуж. Я давно собиралась вам сказать, что стану женой сэра Эдгара Брентона…

Маргарет помедлила, ожидая очередного взрыва, но, к ее огромному изумлению, мисс Чейни только грубовато рассмеялась:

– Выйдешь замуж! Что ж, конечно, милочка, ты выйдешь замуж в положенный срок, и драгоценности будут тебе хорошим свадебным подарком. – Старуха опять захихикала, окончательно смутив девушку. – А пока, – добавила она, словно для того, чтобы сменить тему беседы, – иди-ка ты к себе и уложи вещи. Эгги тебе не поможет, у нее достаточно дел внизу.

– Мне и не нужна помощь Эгги, – быстро ответила леди Маргарет с кривой полуулыбкой. – Она неприятная особа и, надо сказать, выглядит неопрятно. Вы не могли бы удалить ее, тетя? Я уверена, что на ее порядочность нельзя положиться, да и дворецкого я не назвала бы надежным. Если мы будем держать тут драгоценности нашей семьи…

– Будем, – отрезала мисс Чейни, – и не забивай себе голову тем, что тебя не касается, дорогая. Оставь в покое Джона и Эгги, я сама с ними разберусь!

Леди Маргарет промолчала, но, поднимаясь в свою комнату, размышляла об очень многих вещах. Она никогда не была близка с теткой и виделась с ней, только когда приезжала на праздники в Чейни-Корт, но знала: неприязненные манеры этой леди объясняются тем, что в юности она пережила измену жениха и с тех пор возненавидела всех мужчин. Тем не менее Маргарет не собиралась становиться узницей в доме своей родственницы. Она твердо решила нанести визит не только мисс Лорн, к которой сильно привязалась за время поездки, но и леди Брентон. Последнее казалось ей особенно важным, ведь леди Брентон – мать человека, с которым леди Маргарет связала себя брачной клятвой, встречаясь с ним тайком под стенами монастыря Нотр-Дам.

В тот день мисс Чейни буквально засыпала племянницу требованиями и распоряжениями, и у Маргарет не осталось времени не только на визиты, но и на то, чтобы написать письма. Лишь когда наступила ночь, бедняжка с радостью улеглась в постель, чтобы уснуть тем крепким, здоровым сном, каким спят усталые молодые люди.

Девушка безмятежно проспала несколько часов, как вдруг пробудилась и села на кровати. Снизу, где, вроде бы, спали слуги, неожиданно донесся странный, похожий на удар звук. Леди Маргарет вздрогнула и прислушалась: ей показалось, что дом ходит ходуном. Победив страх, она встала, надела платье и, стараясь не шуметь, повернула дверную ручку. О ужас! Дверь оказалась заперта снаружи! Маргарет была пленницей в доме родной тетки!

Первое, что пришло ей в голову, – в имение забрались грабители. Она отчаянно подергала ручку. Сперва та не поддавалась, но, к облегчению девушки, старый, с годами проржавевший замок уступил неистовому напору. Через мгновение юная леди уже спускалась по лестнице, полная решимости разбудить мисс Чейни или позвать людей на помощь.

В полной тишине она достигла первого пролета, и ей показалось, что шум и возня внизу – плод ее воспаленного воображения. Но когда она замерла на площадке, новый стонущий крик, будто чья-то душа вопила в муках, оледенил ее кровь и чуть не остановил сердце. В диком ужасе леди Маргарет завизжала и, споткнувшись в темноте, покатилась вниз по ступеням. Ее тонкая лодыжка подвернулась, и некоторое время девушка лежала у подножия лестницы, корчась от боли, а потом впала в забытье.

Очнулась она в своей комнате. Нахальная служанка Эгги тревожно и недобро вглядывалась в ее лицо.

– В чем дело? – воскликнула леди Маргарет, лихорадочно вцепившись в грязную, мозолистую руку женщины. – О, что это были за звуки? Вы слышали?

Она попыталась сесть, но снова легла на кровать, ощутив сильную боль в ноге.

– Боже, ну и устроили вы переполох, мисс… то есть леди, – грубо отозвалась служанка. – Нельзя так себя вести!

– Но тот ужасный стон! – содрогнулась девушка.

– Какой еще стон? Там просто выла собака. В подвале живет больной пес, его-то вы и слышали, – объяснила Эгги. – Из-за своей мнительности вы подвернули лодыжку! Шутка ли? Хорошо, что ваша тетушка… умеет лечить вывихи и растяжения.

– Правда? – устало спросила Маргарет, все еще не в силах забыть кошмарный звук.

«Это в страхе кричал человек! – подумала она. – Никакой пес не способен так вопить, я пока в своем уме. Кто-то в этом доме сильно страдает».

– А вот и ваша тетушка, – ухмыльнулась Эгги и охотно уступила место сиделки госпоже, явившейся с примочками и повязками и завладевшей своей пациенткой; цепкие пальцы старухи манипулировали опухшей лодыжкой с точностью и умением, которые может породить только опыт.

– Теперь, дорогая, ты обязана лежать тихо и терпеливо, – мрачно провозгласила мисс Чейни, и леди Маргарет показалось, будто ее эксцентричная родственница совсем не огорчена тем, что приключилось с ее племянницей.

– Я подумала, что в доме грабители, тетя Мэрион, – пробормотала девушка, когда угрюмый взгляд хозяйки поместья остановился на сломанном дверном замке. – И знаете, я обнаружила, что меня заперли! Зачем вы держите тут эту женщину? Она меня мучает…

– Спи, я уже говорила тебе, что во всем разберусь, – нахмурилась мисс Чейни.

Девушка подчинилась, удобно устроившись на подушке, и, перед тем как смежить веки и забыться беспокойным сном, немного помечтала о встрече с Эдгаром Брентоном, о том, как она увидит своего возлюбленного и поделится с ним своими трудностями и огорчениями.

Растяжение лодыжки – травма хоть и неопасная, но довольно болезненная – усугубило и без того тревожное состояние Маргарет. Оказавшись практически под домашним арестом – тетка ни на шаг не отпускала ее одну, – бедняжка развлекала себя только чтением, причем книги и журналы ей приносила исключительно мисс Чейни, и дни затворницы тянулись очень медленно. Единственное, что ей удалось, – украдкой сунув Эгги несколько монет, выпросить у нее чернильницу, перо и бумагу и тайком от тетки написать письма сэру Эдгару и мисс Лорн.

Ответа она не получила, хотя коварная служанка поклялась, что отправила корреспонденцию. Разумеется, леди Маргарет почти не удивилась, когда через два или три дня нашла свои так и не отосланные письма у мисс Чейни на столике, вскрытые и скомканные.

Время от времени девушка продолжала слышать отдаленные глухие вопли, но приучила себя верить словам Эгги о больной собаке.

Когда леди Маргарет наконец-то начала самостоятельно ходить по комнате, ее восторгу не было предела. Тетка явилась ее навестить и, к удивлению бедняжки, повела себя деликатно, даже ласково.

– Завтра такой важный день в твоей жизни, дорогая! – воскликнула она, искоса поглядывая на племянницу.

Леди Маргарет на секунду замешкалась, а потом радостно крикнула:

– Да! Завтра у меня день рождения! Мне исполнится восемнадцать! С этой больной лодыжкой я совсем запамятовала о своем празднике!

– Надеюсь, ты не забыла о самом главном, – спесиво подчеркнула тетка, – что ты станешь владелицей драгоценностей Чейни. Утром мы поедем в город, заберем их и привезем сюда в поместье.

– Все? – опешила леди Маргарет, испуганная странным выражением темных поблескивающих глаз старухи. – Вы полагаете, это безопасно? Сюда ведь могут вломиться воры! Почему бы не оставить сокровища там, где они сейчас, тетя Мэрион? Хотя бы часть… Там наверняка надежнее их держать…

– Потому что они нужны мне, я желаю их видеть! – не сдержав эмоций, рявкнула мисс Чейни. – Я гораздо любопытнее и любознательнее тебя. И я не шучу – камни будут храниться здесь!

– Как хотите, тетя. Я тоже мечтаю на них взглянуть, просто я подумала, что это не вполне благоразумно…

– Прекрати паниковать, ты чересчур пуглива. У меня давно приготовлены для них специальные сейфы, – пояснила пожилая леди. – Если украшения будут в доме, ты сможешь надевать их, когда захочешь, и не отправляться всякий раз к нашим поверенным, которым я ни на грош не доверяю: по-моему, все они воры и жулики!

Маргарет, скрепя сердце, согласилась, хотя в глубине души чувствовала, что нужно оставить драгоценности в сейфе под надежным присмотром лондонских адвокатов из фирмы «Шеллкотт, Уодворт и К°». Зато она одержала молчаливую победу в отношении своего предстоящего замужества, ибо с этого дня всеми поступками пожилой леди руководило лишь одно стремление – поскорее увидеть драгоценности в имении Чейни-Корт. Даже ее необъяснимая антипатия к Алисе Лорн как будто ослабела, и, когда племянница рискнула мягко намекнуть на визит к своей недавно обретенной подруге, старуха нехотя процедила сквозь зубы:

– Ладно уж, навести ее, раз тебе так надо.

Тем самым мисс Чейни, казалось бы, сняла с души девушки огромный груз, ведь запрет встречаться с леди Брентон, Эдгаром и Алисой Лорн буквально выбил почву из-под ног леди Маргарет и наполнил ее душу дурными предчувствиями. Порой она ловила себя на мысли, что готова отказаться от всех фамильных драгоценностей, только бы тетя Мэрион была с ней хоть чуть-чуть подобрее и поласковее. Но когда она уточнила у тетки, действительно ли та разрешает ей поехать в коттедж к Алисе, мисс Чейни произнесла с издевательским гадким хихиканьем:

– Это не горит, милочка. Повидаешься со своими друзьями и подругами, только когда мы возвратимся из Лондона. Семейные дела важнее всяких там прогулок!

Глава 7. В когтях тигра

Несмотря на то, что фотография Мэрион Чейни обнаружилась в захудалом магазинчике на Друри-лейн, Клику не удалось установить никакой очевидной связи между этим обстоятельством и убийством старьевщицы Мак-Бридж. Благодаря словоохотливости миссис Малоун быстро выяснилось, откуда взялся этот снимок: Элси когда-то состояла в услужении у благородной аристократки, о чем свидетельствовала и подпись на обороте.

– Она работала у мисс Чейни старшей горничной, – пояснила миссис Малоун, – а когда собралась увольняться в связи с предстоящим замужеством, госпожа вручила ей свадебный подарок: полкроны денег и свое фото, дабы оно, как напоследок выразилась леди, «напоминало Элси, какую глупость она совершила, покинув такой респектабельный дом». Старая дева как в воду глядела, пророчица, – печально добавила соседка, – с мужчинами Мадам отродясь не везло: муж ее поколачивал, да и прикончил ее в итоге тоже мужчина.

– Откуда вам известно, что ее убил мужчина? – резко спросил Клик, чтобы сбить болтушку с толку, но та лишь прикусила губу и махнула рукой.

– Да все понятно, что тут думать, сэр? Я ведь жалею покойницу, не злословлю, никого не оговариваю, но не сомневаюсь, чьих рук это дело.

– И чьих же?

– Ну, сэр, я опять же не утверждаю, однако подозреваю одного типа, который повадился таскаться в магазин и талдычить насчет старого дома Мадам и ее первого места службы – впрочем, оно же и последнее. Элси, кроме как в имении Чейни-Корт, нигде не служила. Она родом из тех краев, выросла там и любила тамошние места, как свой родной дом. Родовое поместье Чейни она знала, как свои пять пальцев.

– А зачем к ней приходил тот человек? Просто поговорить?

– Бог его ведает. Он зачастил сюда после того, как заметил у Мадам эту проклятущую фотографию, и все что-то выпытывал, покоя не давал. Что за поместье? Далеко ли отсюда? И еще задавал кучу вопросов. Однако Мадам умела держать язык за зубами, а однажды, когда он предложил купить у нее фотографию леди, чуть не сломала наглецу шею ручкой метлы.

Клик сидел, полузакрыв глаза, и со стороны казалось, что он дремлет, но мысли его кружились в бешеном хороводе. Итак, он на верном пути. Связь между убийством старьевщицы и загадкой имения Чейни-Корт все-таки существует, но какая?

Что пытался выведать незнакомец и почему проявлял в своих расспросах такую настойчивость? Клик терялся в догадках и пока вынужден был признать свое поражение, но это не помешало ему тщательно снять отпечатки пальцев с кинжала, которым зарезали Элси Мак-Бридж.

Дело передали в суд и вынесли вердикт, который заранее предвидел лейтенант Деланд: «предумышленное убийство, совершенное неизвестным лицом или группой лиц». Несмотря на то, что расследование практически приостановили, неуемный Клик не мог успокоиться и не находил себе места, переживая за леди Маргарет, которая, как он догадывался, сидела взаперти в поместье тетки и наверняка терпела от нее всяческие обиды.

Впрочем, объект его забот и тревог как будто в них и не нуждался.

Благородная мисс Мэрион Чейни, леди Маргарет Чейни и служанка Эгги, которую хозяева взяли с собой, благополучно прибыли в Лондон и поселились в небольшом тихом отеле на Крейвен-стрит. Очутившись в городе, пожилая леди, казалось, переродилась и превзошла сама себя. Она прекрасно ориентировалась в столице, знала все улицы, переулки, скверы и магазины и часто посылала племянницу в сопровождении Эгги куда-нибудь прогуляться или за покупками, отчего юная леди, которая по сути была еще почти ребенком, приходила в неописуемый восторг. После нескольких лет жизни в спартанской обстановке французского монастыря и почти месяца, проведенного взаперти в поместье тетки, у Маргарет, окунувшейся в светскую жизнь большого города, от новых впечатлений и модных нарядов, на которые мисс Чейни разрешала ей тратить деньги, буквально пошла кругом голова. Лишь одно досадное обстоятельство портило девушке настроение – вечное присутствие бесцеремонной Эгги, не спускавшей с нее глаз.

– Вот если бы вы пошли со мной, тетушка! – воскликнула леди Маргарет на третье утро их лондонской жизни, когда мисс Чейни в очередной раз отправила племянницу со служанкой пройтись по дорогим бутикам. – У Эгги совершенно нет вкуса! Ни капельки! Представляете, она посоветовала мне купить зеленую фетровую шляпку в комплект к лиловому пальто. Какой ужас! А оранжевый шерстяной костюм? Честное слово, ей понравился этот образчик вульгарности, и она настаивала, чтобы я его приобрела.

– А что плохого в оранжевом костюме? – пожала плечами мисс Чейни. – Мне тоже нравится этот цвет. И потом, ты – молодая девушка – должна одеваться ярко, а не ходить серой мышкой.

Услышав такое мнение от аристократки, привыкшей одеваться элегантно и изысканно и носить туалеты красивых спокойных расцветок, леди Маргарет поняла: тетка никогда ей не уступит и не избавит от грубиянки Эгги.

– Не задерживайся сегодня долго, – напутствовала девушку мисс Чейни, не слишком заботясь о том, какой эффект производят ее слова. – Не забывай: днем у нас встреча с адвокатами. Мне нужно мобилизовать все свои силы на переговоры с ними, а то, не дай бог, эти старые воры лишат тебя наследных драгоценностей.

Леди Маргарет рассмеялась, обращая все в шутку.

– Вы, пожалуй, правы, тетя. Какие юристы пожелают расстаться с сокровищами, после того как хранили их столько лет?

Пообещав вернуться вовремя, леди Маргарет отправилась прогуляться в центр, причем двигалась так быстро, что ворчливая Эгги едва поспевала за ней. На Трафальгарской площади они остановились осмотреть памятник Нельсону. Восторженную леди так увлекло это зрелище, что она не заметила, как стройный молодой человек при виде ее радостно вскрикнул и бегом устремился к ней. Только когда он позвал ее по имени, Маргарет очнулась и огляделась по сторонам.

– Эдгар! – чуть дыша, произнесла она и захлопала в ладоши, как маленькая девочка, получившая подарок. – Разве не изумительно – встретиться вот так, случайно? По-моему, очень романтично! Откуда ты тут взялся и почему не навещал меня?

Не дожидаясь ответа, она повела жениха за собой, пока не нашла местечко у перил каменной лестницы, к которым удобно было притулиться.

– Мне так и не удалось прорваться к вам в дом, – улыбнулся Брентон, не сводя восхищенного взгляда с ее сияющего красотой и юностью личика. – Видит Бог, я всячески осаждал Чейни-Корт, но ваша тетушка, старая гидра, на прошлой неделе устроила мне взбучку и заявила, чтобы я даже не приближался к поместью. Надеюсь, эта драконесса в добром здравии? – язвительно спросил он.

– Да, тетя здорова, – кивнула Маргарет, которой не слишком понравился его тон. – Она неплохо со мной обращается, хотя стала еще более чудаковатой, чем раньше. Знаешь, что она говорит, Эдгар? Что мои драгоценности станут нам хорошим свадебным подарком. Что ты об этом думаешь?

– Вот как? – удивился Эдгар. – Ты что, укротила ее? Да ты героиня, милая! А я уж боялся, что она оторвет твою хорошенькую головку.

– Я сама ожидала гневных протестов, когда сообщила ей, что собираюсь за тебя замуж, – смутилась девушка. – Но тетя ответила, что я вправе вступить с тобой в брак и что мне достанутся фамильные сокровища Чейни.

– Хватило же у нее наглости заявить такое! – покачал головой Эдгар. – Эти драгоценности и так твоя собственность, и снисходительность со стороны твоей тетки тут вовсе неуместна. Она будто делает тебе одолжение, хотя единственная наследница рода – ты. Мисс Чейни совсем перестала сдерживаться. Когда я видел ее неделю назад, она вела себя со мной, как с карманным воришкой. Жаль, что никто из людей нашего круга не поставит ее на место.

Леди Маргарет снова с детской непосредственностью захлопала в ладоши.

– Бог с ней! Давай просто радоваться тому хорошему, что посылают нам Небеса, – предложила она. – Пусть тетя Мэрион оставит часть украшений себе – лишь бы согласилась на нашу свадьбу.

При этих словах голос девушки прервался, на щеках ее расцвели розы горячего румянца. Сэр Эдгар, порывистый молодой человек, торопливо огляделся по сторонам и, увидев, что кроме них поблизости никого нет, запечатлел на губах возлюбленной поцелуй, о котором мечтал, с тех пор как заметил ее на площади.

– Что вы с мисс Чейни собираетесь делать дальше? – поинтересовался он, когда леди Маргарет, покраснев еще больше, упрекнула его в нескромном, безрассудном поведении.

– Она ждет меня в отеле «Максвелл» на Крейвен-стрит и наверняка нервничает: после обеда мы идем к юристам, – ответила девушка. – Тетя Мэрион не успокоится, пока драгоценности не перекочуют в ее имение.

– Как? – схватился за голову Эдгар. – Клянусь Юпитером, я сойду с ума, если узнаю, что эта экзальтированная особа собирается переправить драгоценности Чейни в свой ветхий дом, куда влезть – раз плюнуть! – воскликнул сэр Эдгар. – Это чистое безумие! Она потеряла рассудок, честное слово!

– Это рискованно, – согласилась Маргарет, – но тетя ни о чем другом и думать не желает. Ее не переубедишь, как ни пытайся. А мне все равно, где лежат драгоценности, лишь бы она позволила нам встречаться. Я пойду, Эдгар, мне пора. Видишь, тут крутится Эгги, новая тетина служанка, она злится оттого, что я от нее улизнула, и наверняка пожалуется на меня. У меня даже нет времени зайти в магазин – я должна немедленно вернуться в отель.

– Позволь тебя сопровождать! – попросил сэр Эдгар. – Я не выпущу тебя из виду, если мне что-нибудь не помешает.

– Нет, нам надо попрощаться. Нельзя, чтобы тетушка снова расстроилась. Будь умницей, Эдгар! А когда мы вернемся домой нынче вечером, жди меня на террасе. Я уговорю тетю стать доброй феей и позволить нам повидаться.

Рассуждения невесты показались Брентону здравыми, даже мудрыми, и он нехотя остался, наблюдая, как она пересекает огромную площадь и растворяется в сутолоке Стрэнда.

Леди Маргарет возвратилась в отель и, не откладывая дело в долгий ящик, рассказала тете о своей случайной встрече с возлюбленным. Как ни странно, если не считать нескольких ворчливых замечаний о напрасно потерянном времени, мисс Чейни отреагировала спокойно. Неужели ее неприязнь к семейству Брентонов начала угасать? Довольная этим девушка не стала досадовать на отсутствие внимания со стороны тети и на съеденный в спешке ленч, потому что понимала: мисс Чейни боится опоздать к юристам.

Очутившись в мрачном офисе, благородная леди странно притихла и выглядела сконфуженной, а Маргарет так волновалась, что ощущала биение своего сердца, как набат. Мистер Шеллкотт, близорукий, старомодно одетый джентльмен, пожал дамам руки и поздравил молодую наследницу с «восхождением на трон», как он шутливо выразился.

Но как только Маргарет, наученная теткой, изъявила желание перевезти все свое драгоценное наследство в поместье Чейни-Корт, Шеллкотт – воплощенное хладнокровие – не сумел скрыть замешательства.

– Что за безумие, дитя мое? – ласково спросил он. – Ведь каждый вор, специализирующийся на бриллиантах, изумрудах и сапфирах, нацелится на них. Вы со мной согласны, мисс Чейни? – обратился он за поддержкой к пожилой даме, которая скромно отмалчивалась.

– В определенной степени согласна, – последовал потрясающий ответ той, которая еще утром с пеной у рта настаивала на доставке драгоценностей в Чейни-Корт.

От неожиданности голубые глаза леди Маргарет распахнулись, зрачки, словно от ужаса, расширились, во рту пересохло, и от нервного перенапряжения девушка почти лишилась дара речи. Будто сквозь сон, она услышала, как ее тетя любезно продолжает:

– Мое мнение, мистер Шеллкотт, таково, что прихоть этого ребенка вполне можно удовлетворить, поскольку я заранее заказала специально изготовленные для хранения драгоценностей сейфы. Все колье, серьги, диадемы, броши предлагаю передать из вашего надежного попечительства прямо в руки моей племянницы.

– Пожалуйста. Ваша воля для меня – закон, – последовал сухой ответ поверенного. – Ваш брат, мисс Чейни, оставил эти сокровища своей дочери, Маргарет Чейни, и если она намерена носить их как ювелирные украшения, что ж, полагаю, своенравная молодая леди имеет право поступать по-своему. – Он сделал паузу, заметив растерянность наследницы, и добавил: – Но, может, она еще передумает…

– Нет-нет, что вы! – помрачнела мисс Чейни. – Что ты молчишь, дорогая? Скажи свое слово, не веди себя, как маленькая. Ты ведь хочешь иметь драгоценности при себе, верно?

Она сердито посмотрела на девушку, и та, боясь гнева тетки, который, вне всякого сомнения, обрушился бы на нее в случае отказа, пробормотала «да». Мистеру Шеллкотту ничего не оставалось, как согласиться с желанием клиентки. Он вызвал клерка и распорядился принести из депозитного сейфа банка бархатные футляры.

– Тот злополучный кулон, надеюсь, не нужен? – с тревогой спросил он.

– «Пурпурный император»? – вяло отозвалась мисс Чейни. – Уложите его вместе с остальными и не беспокойтесь. Кроме нас с вами ни одна живая душа не знает, что его отсюда временно увезут, а я обещаю все вернуть в банк в целости и сохранности. Понимаете, – шепнула она Шеллкотту на ухо, – на следующей неделе моя племянница должна дебютировать на балу, куда съедется аристократия со всего графства. Молодость есть молодость. Юность дается один раз в жизни. Моей девочке, которой недавно исполнилось восемнадцать, нужно предстать в ослепительном блеске! Она это заслужила.

Мистер Шеллкотт кивнул в знак понимания и с тихим вздохом – что толку спорить с упрямой женщиной? – сделал клерку знак включить в число наследных драгоценностей роковой камень.

Через полчаса в обычную извозчичью карету поставили потертый выцветший чемодан, и мисс Чейни с племянницей и служанкой отправились на железнодорожный вокзал Ватерлоо. Если бы кэбмен знал, что дешевый с виду багаж содержит ценностей на полмиллиона фунтов стерлингов, он, наверное, проявил бы к нему гораздо больший интерес.

Было уже почти пять часов пополудни, когда путники добрались до Хэмптона. Леди Маргарет всю дорогу мучила мигрень, после тяжелого дня девушка чувствовала себя вконец вымотанной. Зато мисс Чейни пребывала в приподнятом настроении. Она непринужденно болтала, посмеивалась над собственными шутками, и Маргарет сразу поняла, что причина такой веселости – это обретение фамильных драгоценностей. Видно, старушка уже не сомневалась в том, что сокровища рода Чейни останутся при ней до самой смерти, а племянница получит их разве что тогда, когда тетушка покинет земную юдоль.

Пока они тащились в кэбе к имению Чейни-Корт, им повстречался сэр Эдгар Брентон, возвратившийся в графство тем же поездом. Их с Маргарет взгляды на секунду встретились, и она сразу ощутила невероятное облегчение от того, что ее возлюбленный рядом.

Дворецкий Джон ожидал прибытия господ, и леди Маргарет, внимательно посмотрев на него, уже в который раз прочла на его лице плохо скрываемую злобу. Он внес чемодан в холл, небрежно поставил его и сквозь зубы произнес только одно слово:

– Порядок?

– Полнейший, – подтвердила мисс Чейни. – Правда, мы устали, я иду к себе, а тебе, дорогая, – обратилась она к племяннице, – Джон сейчас принесет чаю прямо в комнату.

Маргарет попыталась отказаться, но Джон уже ушел на кухню. В подавленном настроении, терзаемая смутными страхами девушка с трудом поднялась по лестнице. Очутившись в своей спальне, она мысленно обругала себя за сомнения и малодушие. «Я стала похожа на пугливую кошку! – посетовала она. – Разве мне теперь не все равно? Пусть тетя Мэрион оставит драгоценности себе, зато я свижусь с Эдгаром».

Словно провинившаяся школьница (она ведь и в самом деле лишь недавно покинула парту), юная леди ринулась вниз по лестнице, но замерла, привлеченная звуками, доносившимися из бального зала, – там царило веселье, оттуда доносился громкий смех. Маргарет осторожно заглянула внутрь. То, что она увидела, наполнило ее душу смрадом и ужасом. Она моментально развернулась и бросилась в столовую – большое помещение с террасой, на которой девушка велела своему возлюбленному ждать ее.

Сердце Маргарет рвалось из груди, она впала в истерику, не осознавая, что за люди собрались в зале и почему они смеются и выпивают вместе с ее тетей, ведь мисс Чейни им не ровня? Одержимая стремлением навсегда вырваться из зловещего дома, девушка помчалась на террасу, в отчаянии крича:

– Эдгар, спаси меня! Спаси!

Но оказывается, люди в доме заметили беглянку, которая заглядывала к ним через полуотворенную дверь, моментально перестали веселиться, проводили ее немыми взглядами, а в следующее мгновение, опомнившись, бросились ее догонять. Поэтому сэр Эдгар, застигнутый врасплох происходящим, успел увидеть лишь, как его невеста, издавая дикие вопли и беспомощно барахтаясь, вырывается из рук прислуги. Ее втащили обратно в дом, и она исчезла. Брентон в бешенстве бросился к захлопнувшемуся окну, выбил стекло поднятым с земли камнем и очутился в пустой комнате с запертой снаружи дверью.

Глава 8. Трудности и осложнения

Впоследствии, когда это происшествие предали гласности, репортеры дали ему название «Дело “Чейни-Корт”». Но это потом, а сейчас поездка по залитой луной дороге в Хэмптон слегка поблекла в памяти Гамильтона Клика, однако ему суждено было вспомнить ее, и очень живо. Ступив на порог кабинета мистера Нэкома, он увидел, что тот беседует со светловолосым молодым мужчиной спортивного телосложения, в котором лейтенант тотчас же узнал сэра Эдгара Брентона.

Не прошло и пары секунд, как Клик изменил свою внешность так сильно, что на том месте, где он стоял, появился медлительный Джордж Хэдленд с лицом, не отмеченным печатью интеллекта. Мистер Нэком вмиг заметил это превращение и представил вошедшего к нему посетителя соответствующим образом. Клик почтительно склонил голову, когда его друг и соратник произнес:

– Это мистер Джордж Хэдленд, один из самых проницательных сыщиков Скотланд-Ярда, который наверняка докопается до сути дела. – Потом Нэком сделал жест рукой в сторону молодого человека и добавил: – А это сэр Эдгар Брентон. Он приехал из Хэмптона, где, похоже, творится нечто загадочное в поместье… Как, вы сказали, называется то имение, сэр Эдгар?

– Чейни-Корт, мистер Нэком, дом мисс Чейни; в нем проживает и моя невеста, леди Маргарет Чейни. Смею утверждать, – лихорадочно продолжал юноша, – она в опасности, и еще до исхода дня я вырву ее из лап старой карги!

Мистер Нэком соединил кончики пальцев, приветливо кивнул и непроизвольно разгладил бумаги, лежавшие у него на столе.

– Несомненно, сэр Эдгар. Ваша отвага заслуживает всяческих похвал.

«Ого! – подумал Клик. – Вот и всплыл след убийства старьевщицы Мак-Бридж!», а вслух промолвил, поклонившись Брентону:

– Изложите факты, сэр.

Брентон изобразил на лице недовольство.

– Их немного, мистер Хэдленд, – раздраженно ответил он. – Леди Маргарет недавно вернулась из монастырской школы в Париже. Всего месяц назад. Я познакомился с ней в прошлом году, когда мы с матерью… В общем, наши семьи живут по соседству… Во время нашего с мамой пребывания в Париже мы с леди Маргарет обручились, дали клятву, что поженимся. Но я понятия не имел, что моя нареченная едет назад в Англию, пока не услышал эту новость от своего слуги. Мне никто ни о чем не сообщил, поскольку мисс Чейни терпеть меня не может…

– Для такого отношения к вам есть какие-то причины, сэр? – учтиво осведомился мистер Хэдленд.

– Ну, в известной мере – да, – проворчал молодой человек. – Мой отец когда-то был обручен с мисс Чейни, но счел ее характер невыносимым и вовремя разорвал помолвку. Поэтому мисс Чейни всегда ненавидела и мою мать, и меня. Когда она узнала от племянницы, что мы познакомились и полюбили друг друга, она пришла в ярость и заточила мою невесту в том чертовом монастыре. Общаться нам стало невозможно, но, услышав о ее неожиданном возвращении, я, само собой, ринулся в Чейни-Корт и попросил у старой леди разрешения встретить Маргарет на станции. Мало того, что мне отказали, – эта поганка угрожала мне револьвером и, не сомневаюсь, всадила бы в меня пулю, если бы я силой не обезоружил хулиганку. Потом, естественно, я удалился.

– В котором часу это случилось? – поинтересовался Клик.

Почему-то на этот простой вопрос сэр Эдгар отреагировал чрезвычайно бурно.

– Какое вам дело? Да и не помню я! – покраснел он. – Что за дурацкие вопросы! Важна суть, а не время. Разумеется, все произошло засветло, примерно около полудня, раз уж вам так приспичило влезать в никчемные подробности.

Легкая усмешка коснулась губ лейтенанта, однако он ничем не выдал себя.

– Понимаю, сэр. Так вы не поехали встречать невесту?

Сэр Эдгар нахмурился и побагровел.

– Нет, не поехал! – выкрикнул он. – Меня пригласили на званый обед. Вообще-то я явился сюда не для того, чтобы мне, потомственному аристократу, устраивал перекрестный допрос какой-то сыщик. Мне надо вызволить невесту из того подозрительного дома, понимаете? Вот и вся задача. Без всяких ваших усложнений!

– Извините, сэр Эдгар, но это важно, – вмешался в диалог мистер Нэком. – Леди Маргарет достигла совершеннолетия?

– С юридической точки зрения – нет, и в этом состоит сложность. Согласно завещанию лорда Чейни его дочь вступает во владение собственностью в свой восемнадцатый день рождения, однако выйти замуж имеет право только с согласия мисс Чейни. Вчера был день рождения Маргарет; по чистейшей случайности, уверяю вас, я встретил ее на Трафальгарской площади в Лондоне и поговорил с ней – благо старуха оставалась в отеле. Когда моя невеста сообщила мне, что они приехали с целью забрать все фамильные бриллианты и перевезти их в Чейни-Корт, у меня в глазах потемнело, я едва не лишился рассудка!

– Боже милостивый! – воскликнул Клик, обескураженный таким заявлением. – Две беззащитные женщины рискнули обременить себя баснословной ценностью в столь глухом, уединенном поместье, как Чейни-Корт? Да ведь каждый вор в Европе готов позариться на…

– Вот именно! – злобно уставился на него сэр Эдгар. – Вы тратите время на глупые вопросы, вместо того чтобы действовать. Между прочим, меня поражает ваша осведомленность об имении. Стало быть, Чейни-Корт вам знаком?

Лейтенант мысленно обругал себя за утрату бдительности и допущенную оплошность и поспешно добавил:

– Грабителям можно помешать…

– Не уверен в этом! – выпалил сэр Эдгар. – Я повидался с поверенным семейства Чейни, и тот разъяснил мне следующее: Маргарет вправе поступать со своим состоянием, как хочет, – такова воля ее отца. Но я полностью согласен с мистером Шеллкоттом в том плане, что девушка так опрометчиво поступила с драгоценностями вследствие подстрекательств старой ведьмы.

– Почему юрист пришел к такому выводу? – пожал плечами Клик.

– Мистер Шеллкотт затруднился с ответом, – объяснил Брентон. – Но он полагает, что если бы ему удалось побеседовать с наследницей наедине, то он убедил бы ее оставить сокровища в сейфе банка. Или, по крайней мере, переместить их в какое-нибудь безопасное место. Тем более тот кулон с роковым камнем…

– «Пурпурный император»! – закричал Клик, вновь выдавая тот факт, что с самого начала знал об этом деле куда больше, чем демонстрировал.

К его удивлению, лицо молодого человека посерело от страха.

– Вы слышали об этом камне, мистер Хэдленд?

– Господи помилуй, а как же? – вовремя спохватился лейтенант и бойко солгал: – Мы, полицейские, регулярно подтверждаем свою квалификацию, и в экзаменационные билеты включаются вопросы обо всех знаменитых, вошедших в историю драгоценностях, в том числе и об этом камне. И если воры, которые тоже знают о «Пурпурном императоре», сейчас не за решеткой, то вашей невесте нужно незамедлительно расстаться с камнем, – вот мое мнение, сэр. Поверьте мне: это вопрос жизни и смерти.

– Верю, верю. Маргарет в опасности, потому я и явился в Скотланд-Ярд. Она кричала, звала меня на помощь, но, когда я разбил окно, было уже поздно.

– Что? – опешил Клик. – Вы разбили окно? Почему?

– Потому что моя невеста хотела, чтобы я защитил ее от тех дьяволов в имении Чейни-Корт!

Лейтенант сочувственно взглянул на юношу и мягко предложил:

– Изложите нам подробно и последовательно все события, сэр Эдгар. Тогда мы быстрее докопаемся до сути.

– Что тут излагать? Мы договорились свидеться на террасе, но леди Маргарет не успела до нее добежать – на моих глазах ее схватили какие-то типы и поволокли назад. Я влез в разбитое окно, однако в помещении никого не оказалось, к тому же дверь в него заперли снаружи, – сбивчиво заговорил Брентон. – Я обежал вокруг дома, да что толку? Все двери и окна кто-то задвинул на засовы. В итоге я вернулся в столовую и заступом, который нашел в саду, разнес дверь в щепки. Я ринулся через анфиладу комнат, обыскивая их одну за другой, но дом совершенно опустел!

– Опустел! – потрясенно повторил мистер Нэком, а Клик лишь вздохнул.

– Да, опустел, – подтвердил сэр Эдгар. – Ни одной живой души! Клянусь вам: я почти сошел с ума от страха за свою возлюбленную! Я не обнаружил даже намека на то, куда она подевалась: ни люков, ни потайных дверей, ни черных ходов – ничего! В одиночку с темнотой и пустотой мне не справиться, требуется ваша помощь. Клянусь Небом, вся эта свора бандитов заплатит кровью, если тронет хоть волосок на ангельской головке моей невесты. Это не люди, а дьяволы! Мне плевать, убили они мисс Чейни или нет: эта мегера в любом случае получила по заслугам, но при чем тут Маргарет? – Голос молодого человека осекся, плечи задрожали, на мгновение он зажал лицо в ладонях, но все-таки совладал с собой и, глотнув воздуха, виновато пробормотал: – Простите, что я устроил истерику, но вы даже не представляете, как я провел эту ночь…

– Мы понимаем ваше состояние, сэр, – печально отозвался мистер Хэдленд. – Но мне и моим товарищам непременно нужно взглянуть на тот дом. Вы со мной согласны, сэр? – обернулся он к Нэкому, который слишком хорошо знал методы Клика, чтобы отказать ему.

– Да, конечно, Хэдленд, – кивнул он. – Поедемте в Хэмптон.

– Не прямо сейчас. Будет лучше, если сэр Эдгар вернется туда один, а мы нагрянем чуть позже и обследуем там обстановку, – заявил Джордж Хэдленд в своей обычной бесцеремонной манере. – Десять против одного: молодая леди лежит связанная в одной из верхних комнат.

– Этого я не учел! – хлопнул сэр Эдгар ладонью по лбу. – Да, вы правы. Мне надо срочно возвращаться в поместье, но и вы не медлите.

– Не беспокойтесь, – заверил его мистер Нэком, на прощание крепко пожав руку, а когда за Брентоном затворилась дверь, суперинтендант воскликнул: – Вот так история! Что ты о ней скажешь, Клик?

– У меня есть кое-какие мыслишки, дружище, – невозмутимо ответил лейтенант, вмиг перестав изображать тупого полицейского. – Вот, к примеру, одна деталь: почему сэр Эдгар не вышиб дверь столовой незамедлительно, а вместо этого начал метаться вокруг дома? Ему полагалось бы знать, что вечером слуги запрут все окна и двери.

– Мне это не пришло в голову, – поморщился мистер Нэком. – К тому же я не возьму в толк, какое отношение к делу имеет данный факт. Ты намекаешь, будто Брентон сам причинил вред своей возлюбленной? И каков же мотив?

– «Пурпурный император», точнее, его стоимость – железный мотив. Однако я не утверждаю, что стопроцентно прав, – просто мне хотелось бы выяснить, каково финансовое положение юного лорда. Это первое.

– А второе?

– Интересно еще и то, почему он не попытался повидаться с девушкой месяц назад, сразу после ее возвращения. Не забывай: я повстречал его той ночью, когда в поместье Чейни-Корт было совершено убийство. Я настаиваю на том, что женщина лежала мертвой в бальном зале, поэтому рассказ молодого джентльмена о револьвере, который он днем якобы вырвал у старушки, – полная чушь. Оружие валялось возле трупа – это я сразу обнаружил. К тому же я готов присягнуть, что, когда я стоял рядом с Брентоном на дороге, в кармане у него топорщился револьвер. Нет, старина, в истории сэра Эдгара имеется как минимум пара пунктов, в которых надо разобраться; я, пожалуй, поеду в Хэмптон и поселюсь в гостинице, а ты позже ко мне присоединишься.

С этими словами он дружески подмигнул Нэкому, опять изменил черты своего лица, превратившись во флегматичного Джорджа Хэдленда, и выскочил на улицу. За воротами Клик зорко осмотрелся, чтобы получше разглядеть слонявшихся поблизости прохожих.

Он сразу заметил какого-то уличного бродягу, мальчика-рассыльного и странного субъекта, который, притаившись в арке неподалеку, явно за кем-то следил. Клик в обличии Хэдленда, ссутулившись, проскользнул мимо и быстро свернул в переулок, где занял удобную позицию наблюдателя.

С минуту он постоял на месте, после чего развернулся, снова прошел совсем рядом с подозрительным типом и вернулся в Скотланд-Ярд. Сомнений не оставалось: этот человек кого-то ждет. Но кого?

– Доллар против дуката, что лейтенанта Деланда, – пробурчал Хэдленд. – Пусть его желание исполнится.

Клик поднялся по ступенькам к Нэкому, запер за собой дверь и поделился с другом своим открытием.

– Ты и впрямь собираешься ему показаться? – с изумлением спросил суперинтендант.

– Вот именно. Тот человек видел, как лейтенант Деланд вошел в здание, пусть теперь увидит, как мистер Деланд покидает Скотланд-Ярд. А ты поезжай за мной в лимузине, если хочешь.

Через минуту Клик проделал все то, о чем говорил; недобрая усмешка исказила его лицо, когда он убедился, что соглядатай перестал прислоняться к стене и поспешил за «лейтенантом», не сознавая того, что за ним самим наблюдает из машины суперинтендант Нэком. Только когда они достигли набережной, Клик обернулся, чтобы посмотреть на своего преследователя. К его удивлению, шпион исчез!

Клик рассмеялся и зашагал к лимузину Нэкома, который ехал чуть впереди и сейчас притормозил. «Определенно что-то затевается, – подумал сыщик. – Вот только знать бы, что конкретно». Как вдруг его осенило!

– Нэком, – сказал он, отворив дверцу машины и усаживаясь рядом с водителем, – узел интриги затягивается. Знаешь, кто этот тип? Дворецкий из поместья Чейни-Корт.

Глава 9. Жилище с закрытыми окнами

В тот же день Доллопс отвез Клика в Хэмптон, где сыщик поселился в гостинице «Оружие Хэмптона» под именем Джорджа Хэдленда, лондонца, агента по продаже пива. Этот коммивояжер оказался большим любителем сплетен и быстро выяснил, что после возвращения леди Маргарет в Чейни-Корт дом мисс Чейни стал еще сильнее напоминать логово отшельника. Пожилую леди никто не посещал – местные жители опасались приближаться к ее поместью из-за странных звуков.

– Каких звуков? – насторожился мистер Хэдленд.

– Стонов, – объяснил ему содержатель гостиницы. – Описывать их не берусь, сударь, но от них прям волосы встают дыбом. Если вы, не дай бог, прогуляетесь как-нибудь по дороге мимо ворот, сами все поймете. Вы тут же схватите свой саквояж и во всю прыть помчитесь на железнодорожную станцию, чтоб успеть на ближайший лондонский поезд, а я понесу убытки. Вот ведь горе какое!

«Интересно, – подумал Клик. – Что это могут быть за стоны? Старый трюк, чтобы напугать суеверных поселян? Похоже, да. Если я не растерял весь свой здравый смысл с тех пор, как перестал быть Неуловимым взломщиком, то мне эти стоны, как слону дробина. Хоть сейчас поеду и послушаю».

Но «экскурсия» состоялась лишь поздно вечером, поскольку днем в честь приезда Доллопс ухитрился раздобыть «скудную», как он выразился, закуску на ленч. В меню входили соленые хлебцы, бараний окорок, пудинг с почками, слоеные пирожки с вареньем и орехи на десерт. Мыслимо ли от такого отказаться? Вот и верный помощник Клика не удержался и вкусил весь этот «набор», после чего его скрутил приступ желудочных колик, и весь вечер лейтенанту пришлось трястись по ухабам, объезжая окрестные деревни в поисках врача. Лишь очутившись неподалеку от имения Чейни-Корт, погруженного во тьму, с глухо закрытыми ставнями, сыщик вспомнил слова хозяина гостиницы. Клик вылез из машины, медленно двинувшись вперед, – и внезапно, словно из-под земли, прямо у его ног раздался такой бередящий душу звук, что Неуловимому взломщику сделалось еще хуже, чем Доллопсу от несварения желудка. Не человеческий голос и не звериный вой, а нечто среднее между ними. Ни один музыкальный инструмент или рабочий механизм не издали бы подобных звуков. Клик в ошеломлении замер, и ему показалось, будто каждый волос на его голове встал дыбом. Что же это такое? Неужели сверхъестественная сила? Однако стон быстро умолк, и, вспомнив о бедственном положении леди Маргарет, лейтенант, собрав в кулак все свое мужество, приказал себе продолжать путь, хотя отголоски пережитого кошмара все еще звенели у него в ушах.

Через полчаса удалось наконец разыскать местного доктора по фамилии Верралл, чопорного и немного занудного молодого человека, который относился к семейству Чейни с нескрываемым уважением и не верил, будто в их поместье творится что-то неладное. Разумеется, Верралл отказался обсуждать страшные звуки. Он поспешно приготовил какое-то тошнотворное снадобье и, когда Доллопс, приняв его, перестал корчиться от приступов боли, тут же откланялся и вернулся домой.

Наутро в Хэмптоне появился суперинтендант Нэком и поселился в гостинице. Робертс, местный констебль, чуть не лопнул от гордости, что ему довелось общаться с такой известной личностью. Лейтенанта Деланда в обличии Джорджа Хэдленда Робертс не узнал. Более того, намекни ему кто-нибудь, что он находится в присутствии человека, месяц назад поставившего его в дурацкое положение и опозорившего перед соседями и женой, он наотрез отказался бы верить своим глазам и ушам.

Нэком внимательно выслушал доклад констебля обо всем случившемся в поместье мисс Чейни и похвалил за расторопность, с которой тот исполнял свой гражданский долг.

Даже сэр Эдгар Брентон не счел ниже своего достоинства нанести визит полицейским. Вежливо поприветствовав их, он сказал:

– Я рад, что вы приехали в Хэмптон. Для меня эта загадка непостижима. Вся надежда на вас.

– А что вам удалось выяснить, когда вы вернулись в Чейни-Корт? – спросил Нэком.

– Не знаю, поверите ли вы мне. Я попытался проникнуть в здание, и обнаружилось, что окно в столовую, которое я разбил, целехонько и закрыто запертыми изнутри ставнями. В доме явно кто-то есть! Вы не могли бы именем закона взять на себя ответственность и силой проникнуть туда? Мистер Нэком, едва я представляю себе, что мою любимую девушку держат взаперти, как арестантку, и наверняка издеваются над ней, во мне закипает гнев, сердце мое готово выскочить из груди! Эти люди хуже зверей!

Нэком кивнул в знак согласия и незаметно взглянул на выражение лица Клика, отметив про себя его невозмутимость.

– Я понимаю ваши чувства, сэр Эдгар, – спокойно произнес суперинтендант, – но вламываться в частный дом только на основании наших догадок, гипотез и эмоций мы не вправе. Всему нужно искать резонное объяснение.

– Но за всем этим стоят происки и козни мисс Чейни! Надо же как-то повлиять на нее! – возразил Брентон.

– Пожилую леди можно напугать тем, что в графстве появились грабители. Вероятно, это всполошит ее. Против такого рода воздействия я не возражаю. Мы внушили бы ей, что крайне опасно находиться в доме, где хранятся ценности на баснословную сумму.

Закончив фразу, суперинтендант повернул голову в сторону своего союзника, как бы ища его одобрения. Клик едва заметно кивнул и скромно добавил:

– Нам хотелось бы взглянуть на поместье Чейни-Корт при свете дня и выяснить, откуда именно исходят стоны, которые пугают местных жителей.

– Значит, вы тоже их слышали? – перебил сэр Эдгар. – А я уж начал думать, что мне мерещится и что в конечном итоге древние суеверия не лишены почвы.

– Какие суеверия? – оживился Клик.

– Считается, что Чейни-Корт – место появления так называемой воющей леди, которая предрекает владельцу поместья смерть. Так вот, в последнюю неделю почти все соседи в ужасе от воплей этой дамы-призрака. Сам я до прошлой ночи скептически относился к подобной ерунде, но, когда услышал стоны, у меня буквально кровь застыла в жилах. От такого кошмара уверуешь и в дьявола – не только в привидение. Я разумно рассуждаю, мистер Хэдленд?

– Вполне. Звук убийственный, сэр, никто не спорит, – ответил Клик. – Такое впечатление, что затевается какое-то злодейство, и никакие воющие леди не помешают нам докопаться до истины. А теперь, если вы готовы, давайте выдвигаться.

Все четверо, включая исцеленного накануне Доллопса, сели в машину и отправились к злополучному жилищу. Над мрачным домом, нижние окна которого были наглухо забраны ставнями, висела давящая тишина, но вскоре ее нарушили раскатившиеся по зданию пронзительные трели дверного звонка.

Ответа не последовало: ни голосов, ни звука приближающихся шагов. Сэр Эдгар, потерявший всякую надежду, подался назад на усыпанную гравием дорожку, посмотрел оттуда на окна и с криком указал вверх. Клик и Нэком ринулись к нему как раз вовремя, чтобы успеть заметить злое морщинистое лицо мисс Чейни, глядящее на них из верхнего окна.

Было видно, что старуха вне себя от ярости, и оставалось только догадываться, какие ругательства срываются с ее увядших губ. Гневно потрясая кулаком, она давала понять, что любое посягательство на неприкосновенность ее жилища встретит жестокий отпор. Потом мисс Чейни исчезла из поля зрения, и сэр Эдгар повернулся к полицейским.

– Помогите мне выломать дверь! – закричал он, забыв про осторожность. – Моя дорогая девочка мучается там, а старая ведьма издевается над ней из-за проклятых драгоценностей! Некоторые женщины готовы продать душу за алмазы, и старуха – одна из них. А если она убьет Маргарет? Вы окажетесь виноваты в попустительстве.

– Ладно, – угрюмо сказал Хэдленд. – Давайте попытаемся войти с задней части поместья.

Убедившись, что хоть один из стражей закона на его стороне, сэр Эдгар мгновенно метнулся вдоль террасы. Все окна были заперты, но Брентон, схватив с земли кирпич, ударил по проржавевшему замку ставень, освободил створки и разбил обнажившееся стекло.

Доллопса Клик оставил на посту возле дома.

– Не дай улизнуть из усадьбы ни одному человеку, понял? – приказал он. – Свисти, если кто-нибудь попытается выйти, и задержи его.

– Так точно, командир, – последовал жизнерадостный ответ. – Все будет в ажуре. Я разбросаю повсюду «щекотальные пальчики», а мимо них даже ушлая мышь не прошмыгнет, не то что двуногая тварь, хе-хе!

Клик одобрил план напарника и вслед за Нэкомом и сэром Эдгаром побежал в дом, ничуть не сомневаясь в том, что Доллопс справится с наружным наблюдением. Он слышал, как Брентон мчался по лестнице вверх, выкрикивая имя леди Маргарет так, что гудели дубовые балки. Но усилия молодого человека были тщетны – девушка не показывалась и не отзывалась.

Распахивая ставни на окнах, Нэком впускал в комнаты яркий солнечный свет, но вскоре стало ясно, что дом пуст: ни хозяйки, ни слуг. Поиски не дали результата.

Простукали и тщательно осмотрели стены – ни потайных ходов, ни люков. Ни загнанного в угол преступника, ни пропавшей девушки с кляпом во рту. Никого, кроме спасающихся бегством перепуганных мышей, обитавших за панелями. Мисс Маргарет Чейни исчезла чуть ли не на глазах у любимого непостижимым, загадочным образом!

Наконец все собрались в пустом бальном зале со стенами, увешанными потускневшими от времени портретами, с пыльной, погрызенной мышами мебелью. Внезапно раздался звук, заставивший содрогнуться даже Клика, хотя лейтенант слышал его не в первый раз. Снова тот же низкий, кошмарный стон, отдававшийся во всем доме. Присутствующие застыли в оцепенении, после чего сэр Эдгар спросил дрожащим шепотом:

– Всемогущий Боже, что это такое?

Никто не ответил ему, потому что не знал.

Что еще можно было предпринять? Опять обыскать дом от чердака до фундамента? Но что толку? Мисс Чейни, как и ее племянница, будто растворилась в воздухе, по доброй воле или нет – неизвестно.

Вернувшись на террасу, мужчины пребывали в растерянности. Клик переглянулся с Нэкомом: оба сочувствовали сэру Эдгару и переживали свое поражение. Они рассчитывали столкнуться лицом к лицу с сумасбродной опекуншей девушки, боясь, что жизнь юной леди в опасности, однако их планы потерпели полный крах. Вдруг сэр Эдгар испуганно вскрикнул и указал куда-то в сторону. Обернувшись туда, Клик и Нэком увидели бегущую к ним стройную светловолосую женщину.

Сердце Клика екнуло и ликующе всколыхнулось: эта девушка значила для него больше, чем целый мир. Раскрыв объятия, он устремился к ней навстречу.

– Ох, я так беспокоилась! – выпалила Алиса. – Слава богу, я вас наконец-то нашла. Тут такие страсти кипят из-за бедняжки, которую вы, лейтенант, подвезли домой той ночью. Я столько раз пыталась повидаться с леди Маргарет! Я звонила в дверь, но мне не разрешали войти, а нынче утром я шла мимо по дороге, увидела леди Маргарет за стеклом и заметила, как она бросила из окна записку. Посмотрите! – Она протянула Клику смятую бумажку, на которой было нацарапано: «Мисс Лорн, спасите меня! Маргарет». – Несчастную оттащили от окна, прежде чем я ее окликнула. Что вообще происходит, господа? – спросила Алиса, тревожно переводя взгляд с одного на другого.

– Я не удивлюсь, если за всем этим стоит роковой камень под названием «Пурпурный император», – нахмурился Клик.

Сэр Эдгар взял у Алисы записку, несколько раз прочел ее и воинственно воскликнул:

– Я спасу ее, даже если для этого мне придется совершить пятьдесят убийств!

Он ринулся прочь по дороге, и, пока не скрылся за поворотом, его зловещая клятва эхом отдавалась в умах и душах собравшихся.

– Я в полном недоумении, – негромко произнес Клик, сжав пальцами подбородок. – В доме, похоже, имеется потайной вход, который мы проглядели. Надо его найти. Кроме того, мы должны присматривать за сэром Эдгаром, иначе он сгоряча наломает дров и попадет в беду. Не беспокойтесь, Алиса, – ласково добавил он, – я вызволю девушку из плена, но сперва доставьте мне удовольствие проводить вас домой.

По возвращении в гостиницу Клик попросил Доллопса отнести в поместье Брентонов адресованное лично сэру Эдгару письмо с просьбой соблюдать осторожность, понапрасну не рисковать и при малейшей опасности ставить их с мистером Нэкомом в известность. Но вручить послание Доллопсу не удалось.

– Сэр Эдгар уехал в город, – доложил он лейтенанту, возвращая письмо.

– Вот как? – удивился Клик. – Интересно, зачем? Он что, грезит найти леди Маргарет на площади Пикадилли? Сомневаюсь, что она там прогуливается. Впрочем, это даже к лучшему: в Лондоне наш пылкий жених не натворит никаких безумств. Как же нам разгадать тайну зловещего дома и хоть на шаг приблизиться к тому, чтобы спасти девочку от страданий?

– Если уж вы не разгадаете, командир, ставлю шесть пенсов против гинеи, что никто с этим не справится, – уверенно заявил Доллопс. – Ни у кого в целом мире нет таких мозгов, как у вас, – факт. Только не гоните лошадей: чую, в этом деле спешка ничего не решает. Я вам сегодня еще нужен?

– Нет, отдыхай пока. Куда-то собрался?

– Ага, зайду в паб да слопаю сэндвич, а то внутри у меня так пусто, что слышно, как ребра бренчат.

– Аккуратнее там. У меня нет времени возить тебя по врачам.

Доллопс, ухмыльнувшись, ушел, а Клик еще долго сидел в одиночестве, пытаясь разобраться в этой ужасной головоломке, пазлы которой никак не желали складываться в единое целое, а некоторых и вовсе не хватало.

Глава 10. Выстрел

Клик почему-то не сомневался, что сэр Эдгар нынче ночью не вернется из Лондона, и предложил Нэкому снова обследовать Чейни-Корт, пока пылкий влюбленный отсутствует и не путается у них под ногами. Робертс и Доллопс патрулировали дороги, и, благодаря «щекотальным пальчикам», как Доллопс именовал свое «изобретение» – листы темной бумаги, щедро смазанные патокой, – можно было не опасаться, что кто-то приблизится к поместью незамеченным.

Через пять минут лейтенант и суперинтендант уже подходили к увитому плющом ветхому зданию со стрельчатыми, в готическом стиле окнами и причудливой формы колпаками дымовых труб. Глубокий ров, обрамлявший участок застройки, давным-давно высох, но все равно делал угрюмый дом похожим на мрачный средневековый замок. Это сходство усиливал полуразрушенный подъемный мост, на самом деле не такой уж и древний.

Едва Клик и Нэком приблизились к западной стороне поместья, где нес вахту констебль Робертс, как тот ринулся к ним, тяжело и возбужденно дыша. Глаза у него едва не вылезали из орбит.

– Выстрел, сэр! – выдохнул он. – Клянусь Небом, я слышал характерный щелчок, и мимо меня вон по той дорожке промчался человек. Он, как безумный, размахивал руками, а потом куда-то сгинул.

– Вы хоть бегло его рассмотрели? – спросил Клик в обличии Хэдленда. – Кто он по виду: джентльмен, рабочий, слуга?

– Не знаю, сэр. Я как раз пялился вверх, на чертов дом, а не на дорожку. Раздался выстрел, как мне показалось, – позади меня. Я резко обернулся – в ту же секунду мне нахлобучили на глаза шлем. Пока я его поправлял, злостный тип уже несся по дорожке так, будто спасался от смерти. Не успел я моргнуть, как он исчез.

– Вы уверены, что это мужчина? – поинтересовался Нэком, когда они втроем вышли на дорогу.

– Ну… – промямлил озадаченный констебль, – …я бы не судил так категорично. Шаги были довольно легкими, и я почувствовал тонкий приятный запах. – Констебль хотел развить свою мысль и поделиться еще какими-то наблюдениями, как вдруг, позабыв о субординации, возбужденно схватил суперинтенданта за руку. – Глядите, сэр Нэком! Черт меня побери, но кто-то проник в дом! Как он это сделал – понятия не имею. Мимо меня, кроме того типа, не пролетала и муха.

Если минуту назад дом был темным и необитаемым, то теперь в столовой на первом этаже кто-то расхаживал со свечой в руке. На мгновение все трое застыли, разинув рты и озираясь в полном недоумении. Лейтенант опомнился первым.

– Действуем! – вполголоса велел он. – Надо искать следы. И соблюдайте тишину!

– Тут все кишит следами! – прошептал Робертс, направляя луч фонаря вниз и выхватывая из темноты четкие отпечатки на мягкой податливой земле. – Видите, следы ведут к краю мраморной террасы. Это траектория беглеца: с дорожки он свернул на тропу и далее – напрямик!

Узкая тропа, по которой они двинулись, пряталась в тени нависающих ветвей. Никто не преградил им путь и не попался на глаза – лишь чьи-то следы тянулись посередине длинной тропы, устремлявшейся к дому.

Возле ступеней Клик и Нэком остановились: следы здесь круто поворачивали в другую сторону, к террасе, и пропадали. Однако Робертс – полицейский наблюдательный и зоркий, хотя и не слишком расторопный, – не растерялся и, указав влево, где после ночного дождя вдоль террасы осталась широкая полоса грязи, прошептал:

– Вон там следы появляются вновь и ведут к стене. Десять против одного, что ночной лазутчик порезался битым стеклом – его полно на мраморной верхушке! – Констебль тихо фыркнул и, смахнув осколки в сторону, взобрался на балюстраду. – Советую вам поступить так же, джентльмены, – призвал он сыщиков. – Наверняка мы схватим преступника с поличным. Давайте я пойду первым; незваный гость наверняка там, потому что огонек движется.

Понимая, что констебль прав, Клик и Нэком ухватились за край стены, мигом подтянулись, перебрались через нее и спрыгнули на мраморную террасу. В столовой, где сэр Эдгар недавно разбил окно, сквозь ставни мелькали тонкие, колеблющиеся полоски света. Но, поскольку деревянная преграда была заколочена гвоздями, ничего, кроме этих полосок, рассмотреть не удавалось.

Оставив тщетные попытки разобрать, что делается в комнате, Клик побежал к задней части здания, остальные – за ним. К всеобщему изумлению, там обнаружилась маленькая боковая дверь, не только не запертая, но даже слегка приоткрытая. Через нее смельчаки попали в коридор, оттуда – в холл и, наконец, подкрались к столовой. Тонкий луч света под дверью свидетельствовал о том, что «добыча» все еще тут. Мужчины на мгновение замерли при мысли о том, что их ждет, – нервы у всех троих были натянуты до предела, сердца дико стучали.

Через мгновение Клик шепотом скомандовал: «Вперед!» – и они ворвались в комнату так, что старая филеночная дверь с жалобным стоном сорвалась с ржавых петель. Однако никто не встретил их, чтобы дать отпор, – они опять услышали лишь писк и шорох бесчисленных мышей за дубовыми стенными панелями.

Судя по всему, помещение находилось в том же состоянии, как в ту ночь, когда Клик впервые зашел сюда с девушкой, которую они теперь искали. Тонкое пламя забытой на столе оплывающей свечи, как в зеркале, отражалось в полированной крышке красного дерева; вокруг не было ни единого живого существа.

Все уставились друг на друга в немом изумлении, потом Клик включил электрический фонарь и быстро провел лучом от пола до потолка и от стены до стены. Сноп света озарил комнату, и возглас ужаса разом вырвался у всех троих.

Чуть дальше от стола, на ковре у камина, лежала женщина, наполовину скрытая массивным креслом. Кровь текла из раны у нее на груди, и достаточно было одного взгляда, чтобы понять – помощь ей уже не нужна.

– Мисс Чейни!

Ни у кого не возникло сомнений в личности убитой. Крашеные в золотистый цвет кудрявые волосы, пальцы в кольцах. Клик сразу узнал их и похолодел. Точно в такой же позе он видел тело мисс Чейни месяц назад, только не в столовой, а в бальном зале. Он ущипнул себя за руку и снова вгляделся: да, это та самая женщина, которая прогнала его и констебля в ту далекую ночь, та самая, еще вчера свирепо глядевшая на них из окна и грозившая кулаком.

И вот ее труп снова здесь, в странном пустом доме.

Все трое застыли, как соляные столбы, ошарашенно глядя на тело. Первым, содрогнувшись, отшатнулся Робертс.

– Господи, спаси и сохрани, – дрожащим голосом прошептал он. – Это мисс Чейни собственной персоной, и она мертвая, – прав был молодой офицер месяц назад.

В другое время лейтенанта Деланда обрадовал бы такой комплимент его маскировке, но не сейчас. Он неотрывно взирал на мрачную фигуру, и вся кровь отхлынула от его щек, даже губы побелели.

– Как и когда она вернулась? Где пряталась вчера? – глуховато спросил констебль.

Ответом ему была тишина. Никто будто и не слышал его. Ужасное открытие потрясло всех своим трагизмом. Что же получается? Женщину застрелили в сердце, а разве всего несколько часов назад Эдгар Брентон не угрожал уничтожить ее? Значит, он осуществил свое намерение?

– Боже милостивый! – напряженно выдохнул мистер Нэком и облизнул пересохшие губы. – Мы опоздали. Неудивительно, что мы не дождались сэра Эдгара. Вот, оказывается, что произошло. Бедный юноша! Конец загадке.

– Напротив, дружище, – резко возразил Клик, и на щеках его вспыхнули яркие пятна. – Осмелюсь предположить, что это не конец, а лишь начало. Констебль Робертс, обыщите весь дом и выставьте снаружи охрану. Не позволяйте никому входить в здание и покидать его. Любая живая душа, мужчина или женщина, если они приблизятся к дому, должны быть арестованы, кем бы они ни оказались. Не оставляйте поместье без присмотра ни на миг. Вы меня поняли? И надо привести врача, пусть за ним сходит Доллопс. – Помолчав, Клик чуть слышно добавил: – Хорошо, что сэр Эдгар в Лондоне и у него есть алиби.

Уловив эти слова, констебль во всеуслышание заявил:

– Прошу прощения, сэр, тут вы ошибаетесь. По пути сюда я видел, как сэр Эдгар сидел на привокзальной скамейке. Наверное, вернулся девятичасовым поездом. Он меня не заметил, но я-то разглядел его ясно, как на ладони. Надеюсь, не я один смогу засвидетельствовать данный факт!

Он развернулся и вышел, а мистер Нэком посмотрел на Клика, и они поняли друг друга без слов.

Итак, порывистый, неуравновешенный юноша все-таки не сдержался и взял инициативу в свои руки. Им не удалось помешать ему выплеснуть свою злобу. Он, конечно, мог уехать в город, но лишь для того, чтобы дождаться темноты, а потом вернуться и беспрепятственно расправиться со «старой каргой». Он отомстил ей, как и поклялся.

– Тут уж ничего не попишешь, Клик, – расстроенно произнес суперинтендант, пожав плечами. – Я отдал бы сотню фунтов, чтобы это предотвратить, но…

Он не договорил, однако конец фразы был ясен и так. Без дальнейших комментариев Нэком вышел в коридор, где слышались тяжелые шаги Робертса, грузно перемещавшегося с этажа на этаж в поисках убийцы. Нет, его и след простыл. Нэком отдал констеблю еще несколько распоряжений и покинул дом. Ему хотелось подышать свежим ночным воздухом, чтобы отвлечься от грустных мыслей о беде, которую вспыльчивый юноша навлек на своих родных.

Клик двинулся вслед за Нэкомом, чтобы проверить участок, где он оставил дежурить Доллопса. Странно, его не оказалось на посту! Условный знак – крик совы – остался без ответа. Доллопс исчез, как будто его поглотила разверзшаяся земля.

Глава 11. Ужасное открытие

Незадолго до этого Доллопс, который нес по приказу Клика вахту с тыльной стороны дома, начал понемногу уставать от своего занятия. Он уже два или три раза обогнул здание, когда увидел Робертса, быстро удалявшегося к воротам. Но, не получив никакой команды или сигнала, Доллопс, как верный сторожевой пес, задержался на своем посту. Прошло минут пять. Ни звука, если не считать шуршания ветвей на ветру и стука капель, падающих с листьев. «Может, уйти? Что тут торчать без толку?» – подумал часовой, но отогнал от себя эту мысль и остался на месте, бдительный, зоркий, ответственный.

Пять минут превратились в десять, пятнадцать, двадцать – как вдруг Доллопс напрягся, ощутимый холодок пробежал по его шее и затылку, подняв дыбом маленькие стриженые волоски. Он что-то услышал! Да, приглушенный, скребущий звук осторожно отворяемого окна. Он поднялся на цыпочки и быстро повел по сторонам лучом недавно приобретенного мощного электрического фонаря – самого ценного из всего своего имущества.

Устремившись вперед, а затем, описав круг, свет озарил фигуру женщины в чем-то алом – ее волосы рассыпались по плечам, от нее исходил сладкий запах жасмина. Откуда тут дама, одна, темной ночью, при столь странных обстоятельствах?! Неудивительно, что Доллопс застыл, как статуя, при виде незнакомки. Вскоре она исчезла: мерцая, пересекла круг света и растворилась во тьме так же внезапно, как и появилась. На короткое время Доллопс утратил мужество, решив, что воющая леди – привидение, о котором постоянно болтали суеверные селяне, – и впрямь посещает поместье. Словно для того, чтобы подкрепить это предположение, из-под земли прямо у ног полицейского раздался чудовищный воющий стон, который довел бы до паники даже человека со стальной психикой, а Доллопс слыл натурой эмоциональной и к тому же сильно устал от долгого ожидания.

Парень с воплем кинулся по аллее вслед за удалявшейся фигурой. Однако в конце тропы, запыхавшийся и вымотанный, он резко остановился. Оглядывая полумрак в поисках женщины в алом одеянии, он во второй раз за ночь почувствовал, как у него дрожат руки и колени. Озираясь по сторонам, он обернулся к особняку Чейни-Корт. В окнах горел свет! Напряженные нервы Доллопса завибрировали, как провода под высоким напряжением. В старом доме что-то происходило, причем прямо сейчас! Над крыльцом, увитым разросшимся плющом, располагалось высокое стрельчатое окно лестничной площадки. Еще недавно наглухо закрытое, теперь оно было распахнуто настежь. Доллопс поднес к глазам бинокль и увидел женщину – юную, светловолосую, в белом платье и наброшенной на голову шали, украшенной золотистым кружевом. Это миниатюрное создание как будто балансировало на подоконнике, а потом спустилось вниз и коснулось земли…

Не найдя часового, Клик вместе с Нэкомом вернулся в дом. Суперинтендант сообщил, что констебль Робертс обыскал все здание и, не обнаружив ни одной живой души, отправился в Хэмптон за доктором Верраллом. Друзья решили тщательно обследовать помещение, где лежал труп, но не прошло и десяти минут, как кошмарный, сверхъестественный вой прервал их занятие.

– Кто это? Призрак или человек? – остолбенел суперинтендант.

– Ни то и ни другое. Позже я этим займусь, а сейчас… – Клик понюхал воздух и хмуро произнес: – Я так и думал. Эта женщина снова была здесь.

Он склонился над трупом и внимательно осмотрел его. На мгновение странная гримаса дернула его щеку. Он нагнулся еще ниже и понюхал платье, кружева на манжетах и даже пальцы покойной. После этого лейтенант встал и взглянул сверху вниз – сперва на тело, потом на клочок блестящей материи, валявшийся неподалеку.

– Хмм, – задумчиво промолвил он. – Тут замешана женщина и кто-то второй.

– Дружище, ты переутомился, – пробормотал мистер Нэком, ненавистник любых суеверий, который, однако, уже зажег две лампы и теперь зажигал восковые свечи, чтобы не тронуться умом в этой ужасной комнате. – Откуда такая шальная идея?

– Запах! – многозначительно изрек Клик, поднимая вверх палец. – Все место пропахло жасминовым маслом, и у нас есть, – указал он на безжизненное тело, – хотя и мертвый, но красноречивый свидетель. – Мрачная улыбка исказила его черты, он прикусил верхнюю губу и зажал подбородок большим и указательным пальцами. – Если жители Хэмптона, – добавил он, – в скором времени не получат сногсшибательный сюрприз, я публично призна́ю свою профессиональную несостоятельность.

– Прекрати! – одернул его суперинтендант. – Мы уже слышали одну клятву – убить старую ведьму – и вот к чему это привело. Не нужно загадывать события и ставить условия. Если ты что-то обнаружил, изложи.

– Все в свое время, старина. Вспомни мою любимую поговорку: «Поспешишь – людей насмешишь». Послушаем, что скажет наш добрый приятель по фамилии Верралл. А вот, если не ошибаюсь, и он.

Действительно голоса и торопливые шаги в вестибюле возвестили о прибытии сельского эскулапа.

– В чем дело? – осведомился Верралл у суперинтенданта, чья личность произвела на него сильное впечатление – не без стараний констебля Робертса, подобострастно маячившего на заднем плане.

На лейтенанта Деланда, точнее Джорджа Хэдленда, медик намеренно не обратил внимания, ибо испытывал антипатию к человеку, который двое суток назад на ночь глядя вытащил его из уютного кресла у камина. Надо же! «У моего помощника несварение желудка»! Могли бы и до утра подождать, ничего страшного.

– Боже, что творится на белом свете?! Мисс Чейни, благородная леди Чейни, – поправился доктор, словно сама покойница выбранила его за то, что он забыл ее полный титул, – убита? Нет, господа, это немыслимо!

– Еще как мыслимо! – вмешался Клик, точнее Хэдленд, сощурив глаза так, что они превратились в щелочки, и от него не ускользнули бледное лицо медика и его дрожащие пальцы. – Это непреложный факт.

Итак, эскулап нервничал, но почему? Неужели его и впрямь расстроила смерть абсолютно чужой ему женщины, хоть и его пациентки? И как он сумел прибыть в поместье столь быстро? Эти мысли вихрем пронеслись в мозгу лейтенанта, а вслух он спокойно произнес:

– Ее убили совсем недавно, что для нас тоже неожиданность…

Верралл осторожно приблизился к телу и наклонился над ним.

– Она мертва, – сухо констатировал он. – Смерть наступила в течение двух последних часов.

– Но позвольте! – вмешался Нэком, непроизвольно взглянув на Деланда. – Раздался выстрел. Констебль Робертс слышал его чуть более получаса назад.

– Доктор прав, мистер Нэком, – ответил Клик с легкой насмешкой в голосе. – Труп…

– Труп? – вздрогнул Верралл. – Это благородная леди Чейни, сэр! – вознегодовал он, бросив на суперинтенданта оскорбленный взгляд.

– Прошу прощения, доктор, – последовал вежливый ответ Клика. – Благородная мисс Чейни умерла давно. Примерно с месяц. А вот это… – презрительно указал он на тело носком ботинка. – В общем, нужно снять с нее… с него парик.

– С какой целью? – опешил суперинтендант и, не дожидаясь ответа, наклонился и слегка коснулся копны золотистых волос.

Те сдвинулись под его пальцами; он слегка потянул их на себя – и они остались в его дрожащей руке, обнажив стриженую голову мужчины с узким покатым лбом.

Молниеносная усмешка тронула краешек губ Клика, когда он обратился к изумленным свидетелям со слегка театральным жестом. В его глазах читалось нечто весьма похожее на триумф.

– Я так и думал! – сказал он, потом повернулся к перепуганному Робертсу и, изменив мимику, заговорил голосом лейтенанта Деланда: – В ту ночь, месяц назад, офицер не напрасно поднял тревогу, а? – отрывисто спросил он. – Я имею в виду лейтенанта Деланда, ну, вы его знаете, констебль.

– Да, я… не… – судорожно сглотнул полицейский, заикаясь от страха.

– Так вот, господа, пока мисс Чейни лежала мертвой в дальней комнате, этот негодяй забрал ее одежду и занял ее место. Да помогут Небеса бедной леди Маргарет! – мрачно добавил он.

Нэком и Робертс уставились на мертвеца, ошеломленные внезапным поворотом событий. Потрясенный доктор снял с трупа одежду и убедился, что на полу лежит худощавый мужчина лет сорока. Суперинтендант дотронулся до плеча Клика.

– Вы видите? – указал он на тело. – Посмотрите на его руку. На ней знак пентакля. Этот тип – участник банды.

– Да, похоже, – негромко ответил лейтенант. – А виной всему «Пурпурный император».

– У него в ладони что-то зажато, – сообщил доктор, продолжая осмотр. – Поднесите фонарь, пожалуйста.

Когда окоченевшие пальцы разогнули, взорам всех собравшихся предстал клочок кружева. Клик схватил его и понюхал. Верралл уставился на него в изумлении.

– Господи, – чуть не простонал он. – Разве, понюхав предмет, можно определить, кому он принадлежит?

– Как знать, – усмехнулся Клик. – Во всяком случае, найдите человека, который пользуется парфюмерией с запахом жасмина, и вы будете на верном пути.

– Жасмина? Нет, я в это не верю, – пробормотал он, пряча глаза, и лицо его посерело и осунулось.

– Вам известен кого-то, у кого есть такие духи или одеколон? – тихо спросил Клик. – Ну же, доктор, выкладывайте, не тяните. Вы ведь уважаете мисс Чейни – так помогите разыскать ее убийцу. Конечно, я не гарантирую, что аромат жасмина приведет нас к цели, но не исключено, что это важная зацепка.

Он говорил так строго и сурово, что Верралл, поборов себя, дрожащим голосом произнес:

– Мисс Дженнифер Винни пользуется духами с ароматом жасмина. Ей очень нравится этот запах. Но это не значит, что она имеет какое-то отношение к убийству, – кивнул он на труп. – Для женщины нетипично стрелять из револьвера, а здесь рана явно огнестрельная. Я, конечно, не детектив и не пытаюсь дать вам совет, но, по-моему, первое, что следует сделать, – это разыскать владельца оружия.

– Похвально, – тихо сказал Клик, наклонился к мертвецу и оттянул ему губы. – Но у вашей теории есть изъян: хотя в этого человека, без сомнения, стреляли, он умер еще до того, как его убила пуля: его отравили синильной кислотой. Вот посмотрите. Тут остатки маленькой пилюли, и, если вы сделаете химический анализ, обнаружится, что в ней содержится загустевшая синильная кислота почти в чистом виде. Обратите внимание на шею. На ней отпечатки длинных тонких пальцев, которые говорят о том, что кто-то схватил человека за горло и впихнул пилюлю ему в рот. Видите?

Доктор все видел. Он стоял, отчаянно нахмурившись и беспомощно глядя на улики, так легко обнаруженные полицейским без медицинского образования.

Наклонившись, Верралл поднял револьвер, лежавший рядом с убитым. На оружии был выгравирован инициал – буква «Б».

– Брентон, – почти непроизвольно пробормотал мистер Нэком, и в цепи фатальных улик против сэра Эдгара, которую сыщик выстроил в своей голове, появилось еще одно звено. – Эх, Брентон, что ты натворил?

Клик никак не отреагировал ни на эту реплику, ни на револьвер.

– Давайте расходиться, – предложил он, – мы уже осмотрели все, что полагается. Ничего нового тут, пожалуй, не отыщешь. Комнату надо запереть, а пока обследуем следы снаружи.

Они почти дошли до внешних ворот, когда тишину внезапно нарушила чья-то громкая ругань.

– Уймись, красотка! – раздался пронзительный крик Доллопса. – Я тебя поймал и буду держать, пока тебя не увидят те, кому следует. И чтоб больше никаких выходок! Поняла?

Глава 12. Ищите женщину

Расстояние между воротами поместья Чейни-Корт и концом аллеи, откуда доносились звуки, было немалым, но, узнав голос Доллопса, мужчины во всю прыть ринулись по темной подъездной дороге, а потом свернули за угол. Фонарь в руке констебля отбрасывал впереди сияющую дорожку. По мере приближения к месту событий – это оказалось именно там, где Робертсу кто-то нахлобучил шлем на глаза, – взорам полицейских и доктора предстали двое, охваченные пылом борьбы. Один силился высвободиться из хватки второго, а тот пытался повалить своего пленника на землю. Повсюду валялись листы бумаги и карандаши, которыми Доллопс обычно зарисовывал отпечатки пальцев и следы обуви для архива. Мощный электрический фонарь Клика озарил стройную светловолосую девушку лет двадцати в белом платье, перепачканном и порванном во время поединка. С плеч ее свисала измятая, отделанная золотистым кружевом шаль.

– Дженнифер! – закричал Верралл. – Это вы?

Объяснения не требовались – Клик сразу все понял, потому что даже на расстоянии ощущался сладкий аромат жасмина. Итак, перед ними стояла девушка-привидение, о которой сплетничали обыватели Хэмптона, что она – злосчастная соперница леди Маргарет в борьбе за любовь сэра Эдгара Брентона.

– А, доктор! – храбро отозвалась она. – Вот неожиданная встреча! Вы не знаете, что это за отвратительный тип? Я прогуливалась перед сном, а он схватил меня и поволок, как мешок с углем в котельную или как преступницу в полицейский участок.

Клик внимательно наблюдал за ней, не упуская ни единой модуляции голоса и ни малейшего изменения тона. При этом он молча измерял рулеткой длину следов на влажной земле.

– Убери свои хищные лапки от моих бумаг! – потребовал Доллопс и подмигнул суперинтенданту, которого разгневанная особа пока не удостоила своим вниманием. – Мистер Нэком, прикажите ей собрать все мои бумаги! Это она их расшвыряла. И не давайте ей вешать себе лапшу на уши. Я ее пальцем не трогал – это она меня поцарапала. С этой дамочкой что-то нечисто. Добропорядочные девушки не рыскают по ночам где ни попадя, а сидят дома.

– Перестаньте, сэр! – горячо перебил его Верралл. – Эта леди – мой личный друг, и она имеет полное право прогуливаться по аллее. Она, вероятно, возвращалась домой от леди Брентон, не правда ли, мисс Винни?

– Разумеется, – кивнула девушка, и в ее темных глазах затеплилась благодарность доктору. – Но я отказываюсь произнести еще хоть слово, пока вы не удалите отсюда вот этого предприимчивого парня, который меня якобы не трогал. Посмотрите: у меня все руки в синяках.

– Обязательно удалим, мисс Винни, – пообещал Нэком. – Доллопс, возвращайтесь в участок.

– Но, сэр…

– Вы меня поняли? Выполняйте приказ!

Доллопс быстро взглянул на бесстрастное лицо Клика, обиженно собрал бумаги, свернул «щекотальные пальчики», без которых не участвовал ни в одной операции, и потащился прочь, вскоре скрывшись в тени деревьев.

– Мы здесь занимаемся очень важными и срочными делами, – объяснил девушке суперинтендант. – В этом поместье произошло ужасное событие. Я и мой коллега…

– Мистер Джордж Хэдленд, – представился ей Клик.

Пока Нэком разговаривал с Доллопсом, лейтенант пристально рассмотрел девушку и счел ее весьма симпатичной, невзирая на подозрительное поведение. Такое женственное создание трудно было связать с убийством.

– Не хотите ли, мисс Дженнифер, выслушать свежие новости? – спросил он.

– Они слишком печальные, – слабо улыбнулась мисс Винни, но, как ни пыталась она казаться спокойной, в голосе ее Клик уловил возбужденные нотки. – Я просто гуляла. У меня разболелась голова, а главное лекарство – свежий воздух. По пути я повстречала констебля Робертса, остановила его, и он сообщил, что мисс Чейни убили. Конечно, я не хотела, чтобы меня здесь застали, и заторопилась домой, но какой-то молодой бродяга набросился на меня – вероятно, принял за соучастницу преступления.

– Нам с мистером Нэкомом очень жаль, – ответил Клик, – но этот «бродяга» – наш сотрудник, и ему велели задерживать любого, кто появится в поместье или близ него, а при данных обстоятельствах…

Он сделал выразительную паузу, полагая, что девушка и так все поймет.

Мисс Винни энергично закивала.

– Да-да, от ошибок никто не застрахован. Разрешите мне пойти домой? Не то вы и вправду заподозрите во мне убийцу.

– Ерунда, мисс Дженнифер, подозревать – это наша работа. Сейчас в фокусе внимания полиции все жители округа, включая леди Брентон и сэра Эдгара.

– Вот оно как! – воскликнула девушка. – Но леди Брентон сегодня весь день не выходит из своей комнаты – ей нездоровится, а Эдгар не вернется до утра, так что мы на равных.

Тонкая усмешка слабо дернула левую щеку лейтенанта и исчезла с его лица так же быстро, как и появилась.

– Несомненно, мисс Дженнифер, – мягко заметил он. – Кроме того, нас интересует в первую очередь не женщина, а владелец вот этого револьвера, найденного на месте преступления.

Девушка уставилась на пистолет горящим взглядом и схватилась за сердце.

– Господи! Эдгар… Он сказал… пистолет у него украли… – Осознав, какой эффект произвели ее слова на полицейских, она закричала: – Эдгар на милю не приближался к этому месту! Вы не имеете ни малейших оснований втягивать его в такой ужас! Не имеете, слышите меня?! Он не убивал!

– Успокойтесь, дорогая леди, улики указывают как на мужчину, так и на женщину, – доверительно сообщил Клик. – Вы уверены, что ничего не знаете об убийстве мисс Чейни, никого не подозреваете и не желаете поделиться с нами какой-либо информацией?

На мгновение мисс Винни как будто засомневалась, но почему-то предпочла перейти на истеричный тон.

– С какой стати я должна кого-то подозревать? Посудите сами: если бы Робертс раньше предупредил меня о случившемся, я не явилась бы сюда на прогулку.

– Тогда нам не о чем говорить, – с сожалением вздохнул Клик. – Остается только попрощаться. Может, вы позволите одному из нас проводить вас домой?

– Я провожу мисс Дженнифер! – с трогательным рвением, не ускользнувшим от внимания лейтенанта, отозвался Верралл.

Пожелав всем доброй ночи, эти двое повернулись и пошли по аллее.

– Хмм, – потер подбородок Клик. – Новое неизвестное в нашем уравнении. Готов поклясться, она в курсе того, что произошло нынче ночью. Она ведь не удивилась, Робертс, когда вы сообщили ей об убийстве?

– Она и глазом не моргнула, сэр. С тем же успехом я мог бы рассказать ей, как сдохла кошка.

– И что из этого следует? – спросил Нэком лейтенанта.

– На данный момент ничего. Констебль, организуйте охрану дома и возвращайтесь домой. Мы подождем здесь, пока нас не сменят.

– Есть! – с готовностью ответил Робертс и грузно затопал выполнять приказ.

– Некоторые женщины не имеют себе равных в искусстве лгать, – сказал Клик Нэкому, когда они остались наедине. – Мисс Дженнифер осведомлена, кто преступник. Ее ничуть не шокировало, что совершено убийство, и вся ее одежда пропахла жасминовыми духами. Кстати, ты заметил ее шаль с золотистым кружевом?

– Боже! Ты же не делаешь из этого вывода, что…

– Я никогда не делаю выводов, пока не получу доказательства. Однако кое-какие сомнения насчет мисс Винни у меня возникли: юная леди что-то утаивает или пытается бросить тень подозрения на сэра Эдгара.

– Господи, Клик, да с какой стати ты так решил?

– Во-первых, она явно присутствовала на месте преступления. Во-вторых, ее реплика о револьвере не такая уж случайная, как кажется. Нет, дружище, вот увидишь: мисс Дженнифер знает куда больше, чем говорит, и обратит эти знания себе на пользу, чтобы завоевать человека, которому отдала свое сердце. Если откровенно, мне жаль простодушного доктора с его искренним чувством. Ну ладно, давай лучше позовем Доллопса.

Парень быстро прибежал на условленный сигнал – крик совы, – потому что, вопреки приказу Нэкома, и не подумал уходить в участок, а все время крутился поблизости. Увидев, что его покровитель мирно беседует с суперинтендантом, Доллопс изобразил на лице смертельную обиду.

– Боже мой! – воскликнул он. – Неужели вы позволили той девице обвести вас вокруг пальца?! «Прогуливалась» она, как же! Вот нахалка! Между прочим, она вылезла прямехонько из того самого окна и приземлилась искуснее любого первоклассного грабителя. Опыт не спрячешь!

– Не горячись. Ты уверен, что она была в доме? – сурово сдвинул брови суперинтендант.

– Да, уверен, мистер Нэком, и я собирался доложить об этом вам и мистеру Деланду, а вы, вместо того чтобы меня выслушать, устроили мне взбучку! Эта особа сидела в комнате над крыльцом и соскользнула по плющу вниз прямо у меня на глазах, чтоб мне провалиться! Потом она меня заметила и дала дёру. Я как раз догонял другую девицу, когда увидел эту. Вот так-то!

– Какую другую? – насторожился Нэком и многозначительно посмотрел на Клика.

– Слушай, Доллопс, – усмехнулся лейтенант, – ты, наверное, принял одну девицу за двух. Темно же было…

Молодой полицейский негодующе фыркнул.

– Обижаете. Я что, дурак? Вторая леди не приближалась к дому. Она, вроде как, выплыла из-под деревьев в красном платье или плаще.

– Точнее, в алом? Из блестящей атласной ткани? Ты ничего не путаешь?

– Нет, сэр. Почему вы мне не верите? Я запомнил ее наряд – весьма эффектный! Когда я приблизился, то уловил аромат этой дамы.

– И чем же она пахла?

– Цветущим садом.

– Вот оно! – огорчился Клик. – Духи с запахом жасмина. Именно эту женщину я и видел месяц назад. Но как мисс Дженнифер очутилась в доме? Если она невиновна, что ей делать в той комнате? И она носит шаль с золотистым кружевом, клочок которого был зажат в руке мертвеца.

– В таком случае, – подытожил Нэком, – я выдам ордер на ее арест.

– Подожди. Орудие преступления – револьвер сэра Эдгара. Неужели мисс Винни выкрала пистолет и, чтобы расстроить бракосочетание Брентона, в которого она влюблена, с дочерью лорда Чейни, пристрелила ее тетку? Все слишком запутано. Бедная леди Маргарет! Где она теперь? Что с ней стало?

– Не береди мне душу, Клик, – отмахнулся озадаченный суперинтендант. – Это какая-то дьявольская загадка! У меня голова от нее раскалывается. Сегодня же попрошу прислать нам подкрепление. Втроем не справиться. На Робертса тоже слабая надежда. Нужна смена караула, иначе не успеешь оглянуться, как в злополучный особняк прорвутся толпы деревенских обывателей, которым нужна свежая пища для сплетен.

– Правильно. Подежуришь пока без нас в доме? Мы соберем в периметре поместья кое-какие улики. Встретимся в гостинице. Пошли, Доллопс, надо заняться следами, пока их не затоптали.

– Будет сделано, командир.

Взяв фонари, они отправились выполнять нелегкую работу, а Нэком занял пост возле мертвеца, чье лицо застыло в непостижимой улыбке. Он как будто улыбался тайне, которую унес с собой, и тому, что она озадачила стольких людей.

Тем временем Клик с помощником обследовали каждый примятый стебель и срисовали следы ног, испещрившие лужайку. Из них не составило труда вычленить отпечатки казенных ботинок суперинтенданта Нэкома и констебля Робертса. Следы Клика и Доллопса тоже были хорошо различимы: друзья намеренно носили ботинки с идентичным протектором подошвы, чтобы каждый раз, когда возникнет необходимость, отделять собственные отпечатки от посторонних. Эта предусмотрительность неоднократно приносила сыщикам пользу и помогала поймать преступника.

Исключив все известные следы, Доллопс негодующе фыркнул:

– Божечки, да их тут полным-полно, сэр, и все примерно одинаковые по размеру. Готов съесть свою шляпу, если это не отпечатки обуви той драчливой девицы. Что вы молчите? Вы не согласны со мной?

Не дождавшись ответа, парень осторожно посветил фонариком в лицо своего патрона и увидел, что Клик уставился на какие-то новые следы – явно мужские. Неизвестный господин проник сюда незамеченным и некоторое время стоял неподвижно, словно ожидая, когда кто-то к нему присоединится.

– Ого, сэр! – воскликнул Доллопс, посмотрев в том же направлении. – А вот и следы девицы. Значит, эти двое шли по аллее рядом. Славная парочка!

«Парень прав, – подумал Клик. – К мисс Винни присоединился спутник, который, по-видимому, ожидал, пока она совершит убийство». Клик вспомнил основных действующих лиц мрачной драмы. Кто из них был тут? Дженнифер Винни, которая лжет и изворачивается, Эдгар Брентон, якобы находившийся в городе, или незнакомец, чьи отпечатки только что обнаружены? Трудная задача – гораздо труднее, чем он себе представлял.

– Ладно, пошли, Доллопс, – сказал лейтенант, – тут больше нечего делать. Если бы мы применили твои «щекотальные пальчики», то поймали бы тех птичек за хвосты и посадили в клетки. Но нам это не удалось. Плохо, брат! У нас еще куча дел и мало времени, так что пройдемся пешком до гостиницы – это освежает мозги и очень бодрит.

Глава 13. Круг сужается

Хэмптон гудел, как улей. Весть о трагедии распространилась со скоростью урагана. К утру в радиусе десяти миль не оставалось ни одного жителя, который не слышал бы об убийстве мисс Чейни и исчезновении леди Маргарет. С рассветом дорогу в поместье запрудили люди, и Робертсу, который усилиями суперинтенданта Нэкома получил сильное подкрепление из нескольких нарядов полиции, приходилось туго, сдерживая толпу, увеличивавшуюся час от часу.

– Значит, мисс Чейни застрелили еще месяц назад? Боже! Говорят, какой-то мужчина в парике. А что он сделал с леди Маргарет? – спрашивали одни.

– Молчите, – шикали на них другие, – полиция уж разберется как-нибудь.

– Погодите, – встревали третьи. – Если девушку убили, то где тело?

– Поди сыщи! – отвечали четвертые. – Этот тип в парике, самозванец, наверное, задушил ее, а тело спрятал.

Языки чесать не запретишь, но полиция делала свою работу: ни один обыватель не пересек границу имения Чейни-Корт и не видел мертвеца. Правда, несмотря на предпринятые меры предосторожности, в графстве распространилась новость о знаке пентакля на руке убитого. Люди требовали объяснений, но Скотланд-Ярд в лице суперинтенданта Нэкома и лейтенанта Деланда отказывался их давать, поэтому воображение сплетников рисовало картины одну страшнее другой.

Корреспондент газеты «Пати Лантерн» утверждал, что убитый – представитель одного из европейских королевских домов, якобы приговоренный к смерти за то, что выдал врагам тайну масонской ложи. В подробности репортер не вдавался, но намекал на некие неприятные обстоятельства, вследствие которых леди Маргарет, богатую наследницу лорда, похитили и удерживают в заложницах.

«Вечерний рассказчик» «провел расследование» и объявил, что убитый мужчина – участник банды, – не желая делиться, попытался присвоить все фамильные драгоценности Чейни себе, за что с ним и расправились подельники.

– Болтуны! – посетовал Нэком. – Несут всякую чепуху, изощряются в фантазиях, и хоть бы один серьезный факт!

– По-моему, версия «Вечернего рассказчика» заслуживает внимания, – возразил Клик. – Если к преступлению причастен «Клуб пентакля», придется искоренить эту шайку раз и навсегда. Убитый определенно состоял в ней, потому что знак пентакля у него не выжжен, а искусно вытатуирован: свидетельство того, что наш покойник – не новичок в своем ремесле. Меня очень интересует роль Блейка в этом деле.

Мистер Нэком вытер лицо шелковым носовым платком – верный признак сильного волнения.

– Не думаю, чтобы Джеймс Блейк был тут замешан, – задумчиво проговорил он. – Я пролистал его документы. Блейк покинул Англию около года назад, и дружки понятия не имеют, в каких краях он сейчас обитает.

– Хмм, – мрачновато усмехнулся Клик, – поди, залег на дно после какого-нибудь удачного куша. Или только готовится отхватить куш. Кстати, мертвеца нужно дактилоскопировать.

– Да, займись, – распорядился суперинтендант и покопался в сумке: – Вот тут у меня есть копия отпечатков пальцев Блейка.

– Прекрасно! – воскликнул лейтенант, взял листок и пошел обследовать труп.

– Ну как успехи? – поинтересовался Нэком, минут через пять заглянув в комнату.

– Увы, мы гавкали не на то дерево, – развел руками Клик. – Это не Джеймс Блейк, но…

– Что «но»? – нетерпеливо спросил Нэком.

Глаза лейтенанта блеснули, голос зазвенел от возбуждения.

– Но я могу сказать, кто это. На сей раз правосудие предвосхитили.

– В каком смысле? – уставился на него Нэком, затаив дыхание. – Не тяни резину. Что ты обнаружил?

– Этот тип убил Элси Мак-Бридж, пожилую торговку тряпьем, так что возмездие его уже настигло.

– Почему ты уверен, что это он?

– Совершенно уверен, дружище. Как бы человек ни переодевался и ни маскировался, отпечатки пальцев не скроешь. – Клик приподнял руку мертвеца и показал его большой палец сквозь мощную лупу. – Видишь? А вот отпечатки, снятые с рукоятки кинжала, которым закололи старьевщицу.

– Да, отпечатки идентичны, – согласился Нэком.

– Давай я поеду в город и попытаюсь привезти соседку убитой, чтобы она опознала этого субъекта. Если мы определим мотив убийства, то продвинемся в выяснении причины похищения леди Маргарет.

– Ладно, делай, как знаешь, – кивнул Нэком.

Обыск в доме не обнаружил тайника со знаменитыми драгоценностями. Мистера Шеллкотта, который прибыл в поместье помочь в поисках, едва прочел печальную новость в утренних газетах, терзали угрызения совести: он сокрушался, что по настоянию наследницы отдал ей все сокровища, а теперь они, вероятнее всего, исчезли безвозвратно.

– Я никогда не прощу себе эту неосторожность, мистер Хэдленд, – сказал он, вглядываясь в сыщика близорукими глазами. – Мне следовало догадаться, что дело нечисто, раз драгоценности так скоропалительно забирают. Если бы я настоял на том, чтобы побеседовать с бедной девочкой наедине, все закончилось бы благополучно.

Лейтенант положил ладонь на его руку и сочувственно произнес:

– Вы ни в чем не виноваты, мистер Шеллкотт. – Ни в юридическом, ни в моральном плане вы не несете ответственности за случившееся. Леди Маргарет стала жертвой продуманного заговора, составленного с целью воровства. Что касается убийства, я пока воздержусь от комментариев. Нужно ждать дальнейшего развития событий.

Успокаивая адвоката, Клик тоже корил себя за то, что не уберег юную леди от бандитов из «Клуба пентакля». На следующий день, когда он, сидя в гостиничном номере, изучал улики, в коридоре неожиданно раздался голос Брентона.

– А, сэр Эдгар! Вы мне нужны! – окликнул сыщик молодого человека и, посмотрев ему в лицо, заметил, что оно потемнело, осунулось и от сильных переживаний постарело лет на десять. – Что с вами стряслось после прошлой ночи? Я думал, вы присоединитесь к нам, будете нести вахту в поместье Чейни-Корт. Вы ведь знаете о трагедии.

– Да, – вяло ответил юноша. – Те дьяволы все-таки убили мисс Чейни. Я так и думал. Но где леди Маргарет, мистер Хэдленд? Что с ней сталось? У вас что, до сих пор нет никаких сведений о ее местопребывании?

Его затравленные, полные боли глаза, словно жала, впились в непроницаемое лицо Клика, и, невзирая на кольцо подозрений, медленно, но верно смыкавшееся вокруг этого человека, лейтенант инстинктивно почувствовал к нему симпатию – точно такую же, как при первой их встрече.

– Не уходите от ответа, сэр Эдгар, – строго проговорил сыщик. – Я спросил, почему вы так неожиданно помчались в город?

Бледное лицо молодого человека залила краска стыда.

– Понимаю, это прозвучит по-дурацки, но, проходя мимо станции, я увидел – или мне показалось, что увидел, – женщину, которую Маргарет называла Эгги, и решил, что она послужит ключом к разгадке. Я не был уверен, что это она, поскольку видел ее всего один раз, да и то мельком, на Трафальгарской площади. И вот, не успев все обдумать, я ринулся вверх по ступенькам, взял билет, метнулся на платформу и успел только поручить носильщику, чтоб он передал записку моей матери, иначе она встревожится. С тем и уехал.

– Вот как? – пожал плечами Клик. – И что насчет этой Эгги? Вы ее выследили?

– К несчастью, нет, я не нашел ее на вокзале Ватерлоо. Мне ничего не оставалось, как возвратиться сюда.

Клик с сожалением покачал головой и пробормотал себе под нос:

– Лучше бы вы отсутствовали всю ночь.

– Так и было, – устало промолвил сэр Эдгар. – Когда я вернулся на станцию Хэмптона, ко мне подбежал мальчишка и сообщил, что в почтовом отделении меня ждет телеграмма. Я не стал спрашивать, от кого она, просто вскрыл, а когда пробежал глазами, бросился обратно на платформу и снова очутился в поезде.

– И что содержалось в телеграмме? – сощурился Клик. – Вы ее не сохранили?

– Сохранил, – вздохнул Брентон, порылся в кармане и вытащил скомканную бумажку.

– «Отель “Централ”. Приезжайте быстрее. Маргарет», – вслух прочел сыщик. – Интересный поворот событий, – недоверчиво покосился он на собеседника.

– Не сомневайтесь, я помчался туда с такой скоростью, с какой только мог добраться по железной дороге, но обнаружил, что это розыгрыш. Я прождал всю ночь и нынче утром возвратился ни с чем. Хотелось бы мне устроить взбучку негодяю, пославшему меня в погоню за призраком.

Клик серьезно посмотрел на Брентона. Неужели врет? Но если он говорит правду, его надо исключать из числа подозреваемых лиц. А вдруг он пытается создать себе алиби и пустить полицию по ложному следу?

Отель? Да, там легко все провернуть. Он отправился туда, зарегистрировался, «ждал» девушку, которой, как он заведомо знал, там нет, потом поднялся в свою комнату, незамеченным сошел вниз и вовремя вернулся, чтобы совершить преступление. Клик припомнил слова мисс Винни про пистолет Эдгара. Зачем Брентон сказал ей, что револьвер у него украли? А как насчет версии Робертса, что молодой человек успел приехать из города? Хотя констебль мог видеть его, когда тот только готовился туда отбыть. И теперь эта телеграмма!

Клик снова взглянул на нее.

– Ну и ну! – воскликнул он. – Вот так история! Это же старая телеграмма – посмотрите на дату: прошлая пятница, клянусь Юпитером! – Он поднес листок прямо к глазам изумленного сэра Эдгара. – Все цифры стерты, – продолжал Клик, пока молодой человек пристально изучал телеграмму, – вот и доказательство: бумага в этих местах шершавая.

– Да, вы правы.

– Разумеется, я прав. А теперь, мой друг, – внезапно сменив тон с доброжелательного на ледяной, произнес сыщик, – жду от вас объяснений, каким образом ваш револьвер очутился рядом с телом убитого мужчины.

У сэра Эдгара сделался такой вид, будто его полоснули ножом по шее. Сначала молодой человек стал еще бледнее, а потом залился румянцем, будто вся кровь прилила к его голове.

– Господи, вы ведь не подозреваете, что я… – начал он, но вдруг словно лишился дара речи и только со страхом смотрел в суровые глаза сыщика.

– Я не имею привычки гадать на кофейной гуще, – перебил Клик. – Я просто констатирую факт, который, как вы понимаете, совершенно не в вашу пользу. Бесполезно удивляться и тому обстоятельству, что в действительности мисс Чейни убили той ночью, когда я застал вас на дороге с револьвером в кармане. На сей предмет я также желал бы выслушать ваши аргументы.

– По-вашему, я совершил два убийства? – возмутился сэр Эдгар. – Это заходит слишком далеко! Я понимаю, что ваша работа – выдвигать гипотезы и проверять их, однако я не способен на убийство в принципе, а стрелять в старуху – мерзость, до которой я никогда не опущусь…

Клик положил руку ему на плечо.

– Не горячитесь, пожалуйста, – попросил он. – Не зря французы говорят: «Кто сильно оправдывается, тот виновен». Против вас существуют весомые улики. В частности револьвер с литерой «Б». Или вы и от него откреститесь?

– Да, открещусь, причем категорически! – негодующе фыркнул сэр Эдгар. – Пистолет принадлежал мисс Чейни, я выхватил его у нее, и потом…

– Что потом?

– То ли потерял, то ли его у меня украли.

– Фамилия Чейни начинается на «Ч», а не на «Б», – перебил Клик. – На револьвере ваш инициал, и присяжные не поверят в вашу невиновность при столь обезоруживающих фактах.

– Чушь и ерунда! – брызгая слюной, закричал красный от гнева Брентон. – Можете арестовать меня прямо сейчас, если хотите, но я собираюсь любой ценой найти Маргарет и выяснить, почему той ночью меня заманили в город. Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

Повернувшись на каблуках, он вышел, оставив Клика тихо улыбаться про себя, – ему понравилось, как молодой порывистый юноша отразил удар. «Итак, из револьвера он, вроде бы, не стрелял. Но не пустил ли он в ход синильную кислоту?» – подумал лейтенант и, взяв небольшую походную сумку, отправился в полицейский участок, чтобы встретиться с Нэкомом.

Стояло прекрасное весеннее утро, и вдалеке на дороге он заметил приближавшуюся группу местных жителей, среди которых узнал свою возлюбленную. Алиса сильно переживала из-за трагедии с Маргарет, с которой она надеялась подружиться. Кроме того, мисс Лорн посетила леди Брентон и постаралась вывести ее из состояния депрессии, которая окутала мать Эдгара, словно грозовым облаком. По просьбе миссис Брентон Алиса стала регулярно навещать соседку, осведомляясь о ее здоровье. С Кликом же мисс Лорн почти не виделась, поэтому сейчас, увидев его, вздрогнула и покраснела. Леди Брентон уловила ее смущение и, проследив за ее взглядом, участливо спросила:

– Дорогая, вы, наверное, волнуетесь вон из-за того репортера? – кивнула она в сторону Клика. – Я тоже не люблю газетчиков до нервной дрожи, а когда вижу статьи под заголовками вроде «Дело “Чейни-Корт”», «Загадочное похищение юной леди» и «Украденные сокровища», у меня прямо-таки мороз по коже. Не дай бог, эти несносные журналисты нагрянут к нам в поместье и потребуют дать им интервью! Я умру от ужаса!

– Нет, леди Брентон, – ласково улыбнулась Алиса. – Этот джентльмен не репортер, а мой старый друг Джордж Хэдленд. Он дружил с моим дядей, сэром Горацием Виверном, еще до того как дядюшка вторично женился. По-моему, мистер Хэдленд – единственный человек, способный распутать этот клубок трагедий и вызволить леди Маргарет из беды. Вы не будете возражать, если я представлю его вам?

– С удовольствием, Алиса, – порывисто ответила леди Брентон. – Я, пожалуй, приглашу его посетить нас. Это очень подбодрит меня. При мысли о пропавшей девочке внутри у меня все переворачивается, а при виде моего бедного мальчика, который так тоскует и страдает о бедняжке, сердце мое обливается кровью. Сегодня утром я опять чувствовала себя неважно.

– Вы плохо спали, да? – кротко осведомилась Алиса.

Леди Брентон слегка стушевалась и укоризненно посмотрела на собеседницу.

– Нет, спала я нормально, хотя в последнее время меня порой терзает бессонница. А почему вы спросили?

– Мне показалось, будто ночью у вас хлопнула дверь, и вчера тоже. Я хотела пойти проверить, не больны ли вы, но взяла и сама заснула.

– В самом деле? – покраснела леди Брентон и сдержанно добавила: – Наверное, вам померещилось, милая, потому что я никуда не выходила и дверь не открывала. Не стоит так обо мне беспокоиться. Некоторым людям гораздо хуже. – Голос немолодой дамы задрожал от эмоций. – Бедная мисс Чейни! Подумать только, каким злодеем надо быть, чтобы застрелить старую беззащитную женщину! Это кошмар! У меня в сознании не укладывается. Но она ведь категорически возражала против брака моего мальчика и леди Маргарет, а теперь этого препятствия не существует, лишь бы девочка нашлась. Боже, что я такое болтаю?! Извините, Алиса, с моей стороны дурно так рассуждать, мои нервы совсем расшатались.

Мисс Лорн сочувственно сжала ее руку, но не успела ответить, потому что они поравнялись с Кликом, и она представила его своей соседке. Лейтенант с интересом посмотрел на когда-то неотразимо красивую женщину, волосы которой теперь тронула легкая проседь, а аристократическое лицо, бледное, будто после бессонной ночи, покрыла чуть заметная паутинка морщин. Леди Брентон улыбнулась мистеру Хэдленду вполне искренне, хотя держалась напряженно, особенно когда через минуту к ним присоединился хмурый сэр Эдгар, который вовсе не обрадовался человеку, всего полчаса назад фактически обвинившему его в убийстве.

Внезапно раздались чьи-то легкие шаги, и Клик, обернувшись, увидел, что к ним спешит Дженнифер Винни.

– Дорогая леди Брентон! – театрально воскликнула девушка. – Я так рада, что нашла вас! Вот, вы случайно обронили.

В руках мисс Винни держала тонкую шаль, отделанную золотистым кружевом, – не ту, в который Клик видел Дженнифер накануне, но весьма похожую по узору и цвету на тот клочок, что лежал сейчас в бумажнике сыщика. От его внимания не ускользнуло также, что при виде шали на красивом лице леди Брентон отразился сильный испуг. Мистер Хэдленд не подал виду, и мать Эдгара, моментально овладев собой, тепло поблагодарила девушку и позвала ее вместе со всей компанией к себе в поместье.

– Это так мило с вашей стороны, леди Брентон, – промурлыкала Дженнифер, – но, наверное, вы с сэром Эдгаром слишком переживаете о леди Маргарет, чтобы нуждаться в обществе еще одной бедной малютки вроде меня. Я просто хотела отдать шаль, ведь она для вас так много значит! – И, выпустив эту парфянскую стрелу, мисс Винни повернулась и быстро зашагала прочь.

– Пойдемте с нами, мистер Хэдленд! – повторила приглашение леди Брентон.

Клик только этого и ждал. Он рассыпался в любезностях и рука об руку с Алисой бодро зашагал по длинной тенистой аллее.

Леди Брентон, женщина тактичная, немного понаблюдав за своими спутниками, многозначительно улыбнулась и вместе с сыном слегка отстала от молодой парочки под предлогом того, что по узкой аллее удобнее идти по двое. Пропустив влюбленных вперед, она шепнула сэру Эдгару:

– Мне нравится мистер Хэдленд. Он умный, импозантный, и, если я хоть что-нибудь смыслю в любовных делах, мы скоро попрощаемся с нашей милой соседкой. Видишь, как он на нее смотрит? По-моему, он ее боготворит. Как хорошо быть молодыми! Жаль, что юность так скоро заканчивается, – грустно произнесла леди Брентон, на сердце которой лежал тяжелый камень.

Глава 14. Индийский след

Мистера Хэдленда приятно расслабляла прогулка по тенистой аллее: ему хотелось думать только об Алисе и еще о чем-нибудь безоблачном, в то время как требовалось сосредоточиться на делах, которые привели его в Хэмптон, и на трагических событиях, происходивших тут.

– Хорошая женщина, – похвалил он леди Брентон, которая шла достаточно далеко позади.

– Мне она тоже нравится, – быстро ответила девушка. – Она не только красивая, но и добрая. Как жаль, что у нее такое несчастье!

– Да, я заметил, что она чем-то расстроена, – негромко произнес Клик, – и, очевидно, по этой причине у нее нарушен сон.

– Я тоже так думала, – призналась Алиса, – но она заверила меня, что отлично спала прошлой ночью. И все-таки…

Она не договорила, будто пожалев о вырвавшейся фразе.

– Все-таки – что? – ласково поторопил он.

– Я, наверное, ошиблась, – вздохнула девушка, – но мне почудилось, словно минувшей ночью кто-то подходил к дому и хлопал дверью. Но я не утверждаю, что это так, я могла ошибиться.

На лице лейтенанта мелькнула усмешка, однако он промолчал и перевел разговор на другие темы. Так за светской беседой они незаметно добрались до владений Брентонов.

Швейцар почтительно распахнул перед ними двери, а дворецкий, пропуская гостей в холл, сказал хозяйке:

– Прошу прощения, леди, вас ожидает джентльмен.

Леди Брентон повернулась к слуге, слегка нахмурив высокий лоб.

– Если это репортер, я не желаю его видеть! – решительно махнула она рукой. – Грейвз, я вас вчера подробно проинструктировала не впускать в дом посторонних людей ни под каким предлогом.

– Госпожа, это не посторонний, а индиец Джунга Далл, – пробормотал дворецкий, понуро опустив голову. – Он настаивает на встрече с вами и сидит в гостиной.

– А, так бы и сказал! – с явным облегчением воскликнула леди Брентон, но ее сын почему-то фыркнул и раздраженно заявил:

– Черномазый снова у нас, мама? Не понимаю, как ты выносишь его общество! Как они тебе вообще не надоели? Тебе, утонченной леди? Я думал, ты по горло насытилась ими еще в Индии.

На лице дамы отразилось неудовольствие.

– Джунга Далл не «черномазый», Эдгар. Почему ты так оскорбительно о нем отзываешься? – сердито возразила она. – Он воспитанный человек и единственный целитель, кому удалось снять мои головные боли. Я уже много лет не спала так крепко, как нынешней ночью.

При этих словах Клик быстро взглянул на молодого человека и заметил, что тот смотрит на мать крайне недоверчиво и не особенно спешит за ней в гостиную.

В кресле у камина сидел тот, кого Брентон-младший презрительно именовал «черномазым». Гамильтон Клик ожидал увидеть обычного подобострастного полукровку – типаж, хорошо знакомый европейцам, хоть раз посетившим Индию, но его ожидало нечто совсем другое. Джунга Далл оказался брахманом высшей касты из древнего рода, а приветствие, с каким он обратился к хозяйке дома, поразило сыщика своей сдержанностью и серьезностью.

Джунга Далл, похоже, воплощал собой все самое лучшее, чем славится Восток; лицо его излучало добродушие, в умных глазах читалась вера в гуманизм, речь была не просто правильной, а, пожалуй, безупречной. Клик вспомнил слова Робертса: «…приятен в обращении и ведет себя, как обычный деревенский житель. Он не обидит и мухи». Индус и вправду выглядел совершенно не опасным и держался с хозяйкой так приветливо и уважительно, что лейтенант вспомнил знакомые строчки своего любимого писателя и путешественника Редьярда Киплинга:

О, Запад есть Запад, Восток есть

Восток, и с мест они не сойдут,

Пока не предстанет Небо с Землей

на Страшный Господень суд[5].

Завязался неторопливый разговор, который в конце концов коснулся темы, бывшей у всех на устах. При первом же упоминании о случившемся Джунга Далл изменился в лице и вскинул руки.

– Все это ужасно! – воскликнул он. – На Востоке не воспринимают смерть так флегматично, как вы, англичане. У нас не принято вести светскую беседу о такой страшной трагедии, как убийство. Прошу прощения, но я воздержусь от комментариев.

Хэдленд и Алиса еще немного пообщались с леди Брентон, после чего откланялись, вернувшись на аллею.

– Вы заметили, как расстроена мать сэра Эдгара исчезновением Маргарет? – спросила девушка. – Она так ждала ее возвращения из Франции! Она призналась мне, что даже пыталась повидаться и помириться с мисс Чейни, но та – ни в какую.

Лейтенант насторожился. Что, если леди Брентон находилась той роковой ночью возле дома мисс Чейни? И с какой целью сэр Эдгар просил у «старой карги» разрешения встретить невесту на станции, если отлично знал, что ему откажут?

В голове у Клика замелькал калейдоскоп мыслей, но он заставил себя сосредоточиться на роскошном, расшитом золотыми нитями тюрбане Джунги Далла – единственном атрибуте одежды индийского джентльмена, выдававшем его восточное происхождение.

– Леди Брентон чересчур впечатлительная особа, – наконец проговорил он, – хотя, надо отдать ей должное, даже после потрясения, вызванного похищением Маргарет, мать сэра Эдгара старается держать себя в руках. По-моему, вы подружились с ней, Алиса…

– Так и есть, дорогой, – живо отозвалась девушка. – Она трогательно заботится обо мне и помогает добрыми советами. Потому-то я и рада, что вы с ней повстречались в такой удобный для знакомства момент.

– Что же, спасибо, – задумчиво произнес Клик. – Вероятно, мистер Джордж Хэдленд не совсем подходит для моего нынешнего наряда, но разве это так уж важно? Я боялся, что вы представите меня как лейтенанта Деланда, и даже собирался послать вам записку с Доллопсом. Нельзя, чтобы сэр Эдгар догадался, будто за ним наблюдают.

– Вот как? – вмиг посерьезнела Алиса. – Вы подозреваете сэра Эдгара в этих преступлениях? Но как же так? Он ведь всем сердцем любит леди Маргарет! Я ясно это вижу. Он не способен причинить зло единственной родственнице своей невесты!

– И все-таки, – резонно возразил Клик, – когда я наткнулся на него той ночью по пути в Хэмптон, в кармане у него лежал револьвер. Вел себя Брентон довольно неуравновешенно. А несколько дней назад вы сами слышали, как он угрожал убийством.

Однако переубедить Алису оказалось невозможно.

– Да что вы! – замахала она руками. – Сэр Эдгар – милый мальчик из богатой, благополучной семьи. У него добрая, чистая душа, он никого не способен заставить страдать. Да, он немного горяч и порывист, но это потому что молод. Приложить руку к столь ужасному злодейству? Застрелить пожилую женщину без всяких на то причин? Воля ваша, вы не правы. Этот юноша не причастен ни к убийствам, ни к похищению.

– Я надеюсь, Алиса, что он к ним не причастен, – смягчился Клик. – Мне Эдгар Брентон тоже нравится. Однако я уверен: если сам он не совершал ничего противозаконного, то знает, кто это сделал. И знает, что тут замешана женщина.

– Женщина?! – отшатнулась Алиса, широко раскрыв глаза. – Бога ради, какая еще женщина?

– Вероятно, их даже две. По крайней мере, прошлой ночью в поместье Чейни-Корт побывали две дамы.

– Вы намекаете на леди Брентон? Это полный абсурд!

– Я ни на что не намекаю, – попытался сгладить ситуацию Клик. – Теперь, когда я познакомился с ней, я скорее заподозрил бы самого себя, чем эту добропорядочную леди, – улыбнувшись, добавил он.

– Вы меня разочаровали, – вздохнула Алиса, задержавшись под сенью деревьев. – Наверное, трудно жить, видя в каждом человеке потенциального преступника.

– Мало кто лучше меня сознает, насколько фальшивым подчас оказывается вполне очевидное, – серьезно промолвил лейтенант. – Однако я приучил себя к благоразумию и справедливости. Косвенные улики, какими бы страшными они ни представлялись, никогда не лежат в основе моих выводов. Я докажу вам, что я – на верном пути. Прошу только помогать мне, насколько это в ваших силах, ведь я вам бесконечно доверяю. Так вот, есть одна маленькая деталь, которая перевесит любую другую. Вы видели это раньше?

С этими словами Клик сунул руку в карман и вытащил оттуда бумажник. Открыв его, он аккуратно извлек клочок золотистого кружева, положил его себе на ладонь и показал девушке. Взглянув на блестящий обрывок, она озадаченно нахмурилась, потом вздрогнула и наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.

– В первый момент мне показалось, что это кусочек от моего платья, – произнесла она, не сводя с Деланда печальных глаз. – У меня есть нарядное платье, отделанное похожей тканью с золотистой крученой нитью. Вы его видели?

– Нет, ни разу, – покачал головой Клик. – Я и не думал, Алиса, что вы обожаете разгуливать темными ночами по имению Чейни-Корт, – пошутил он. – В любом случае от этого лоскутка слишком сильно пахнет жасмином, чтобы он принадлежал вам.

Девушка рассмеялась.

– Забавно, что вы помните! Да, я терпеть не могу аромат жасмина, хотя – странная вещь – его предпочитает леди Брентон. Сэр Эдгар подарил матери на именины хрустальный флакон с такими духами. Они настолько сильные, что малюсенькой капельки хватает, чтобы провоняла вся комната. Право, это слишком навязчивый запах, поэтому он не для меня.

– Хмм, – удивился лейтенант, – интересно. Стало быть, запах жасмина нравится леди Брентон? – А про себя он подумал: «Если мать сэра Эдгара той ночью крепко спала, каким образом клочок ее шали очутился в руке мертвеца? И как аромат ее любимых духов пропитал чуть ли не каждую комнату чужого дома?»

– Надеюсь, вы не внесли ее в черный список подозреваемых, – предостерегающе заметила Алиса, – на том лишь основании, что у нее есть шаль с золотистым кружевом и флакон жасминовых духов? Я живу по соседству и уверяю вас: в ту ночь она не выходила из дома. Правда, ранним утром мне послышались шаги и хлопок двери, но, повторяю, я была в полусне.

– Она наверняка посетила Чейни-Корт прошлой ночью, – спокойно парировал Клик. – В этом нет сомнений, поскольку Доллопс видел двух женщин с золотистыми шалями и, когда мы поймали мисс Дженнифер…

– Что? – поразилась Алиса. – Ушам своим не верю!

Клик вкратце изложил ей вчерашний инцидент и с усмешкой прибавил:

– Мисс Винни, по-моему, – особа не из робкого десятка.

– Это мягко сказано, – недовольно поджала губы Алиса, когда он закончил. – Наглая вертихвостка давно пытается завлечь сэра Эдгара в свои сети, отказаться от слова, данного в прошлом году леди Маргарет, и заключить помолвку с ней самой. Однако леди Брентон тут ни при чем. Ей незачем ходить в Чейни-Корт!

У Алисы вдруг сильно заколотилось сердце: ей вспомнились торопливые шаги по гравиевой дорожке и легкое шарканье обуви. Неужели она не ошиблась? Вокруг ведь стояла полная тишина… Нет, мало ли что. Это могли быть обрывки сна.

– У леди Брентон благородная душа, – вслух произнесла она, испуганно глядя на Клика. – Эта женщина не унизится до лжи. Если она заверила меня, что крепко спала всю ночь, – значит, так и есть. Но если она вдруг вышла, после того как я уснула…

– Это несложно установить, – хмыкнул Клик. – В последнее время по ночам шел дождь. Дороги промокли, повсюду грязь и лужи. Ее одежда, подол юбки наверняка замарались бы, к подошвам туфель пристали комья. В общем, вы меня поняли. Но я не предлагаю вам проводить проверку.

– Я и не собираюсь этим заниматься, – нахмурилась Алиса. – Даже если она выходила куда-то, – хотя я продолжаю считать, что нет, – это еще не свидетельствует о скрытом мотиве. Человек вправе отлучиться из дома ночью – мало ли какие обстоятельства того требуют! А шаль – еще более зыбкая улика. Если уж на то пошло, не исключено, что это клочок от шали леди Маргарет…

– Погодите, Алиса! – взволнованно воскликнул сыщик. – Значит, у леди Маргарет тоже имелась шаль с золотистым кружевом?

– Да, ей подарил ее отец во время одного из своих приездов на континент. Когда мы с ней возвращались в Англию, она показывала мне эту обновку, и, насколько я помню, ваш лоскуток очень смахивает на кружево той шали.

Пораженный неожиданной информацией, Клик впал в такую глубокую задумчивость, что не услышал топота и лая сзади и вздрогнул, когда пожилой ретривер жизнерадостно бросился здороваться с Алисой.

– Джек, дорогой, привет! Он тебя все-таки не убил. Я так рада! – Девушка ласково погладила пса и, увидев немой вопрос на лице Клика, пояснила: – Собака очень старая, плохо видит, и сэр Эдгар собирался избавиться от нее. Он даже купил синильную кислоту или еще какой-то яд, но, наверное, устыдился и разрешил бедняге дожить свой век.

Алиса опять стала разговаривать с Джеком и трепать его по загривку, а лейтенант Деланд получил новую пищу для размышлений. «Синильную кислоту, вот как? – вертелось у него в мозгу. – Предположительно, чтобы умертвить собаку. Но разве она такая уж старая, судя по тому, как резво бегает?»

Сэр Эдгар определенно наведался в Чейни-Корт – об этом свидетельствовали отпечатки ног, которые добросовестно скопировал Доллопс. Да уж, загадочное дело. Ведь не исключено также, что леди Маргарет, движимая отчаянием, сама убила женщину-мужчину, когда обнаружила, что этот оборотень притворяется ее тетей! Если преступница она, то знает ли об этом сэр Эдгар и не прикрывает ли сейчас невесту, пряча ее в Лондоне? Или, в конце концов, убийца все же леди Брентон?

Внезапно Клика осенила одна мысль, и он обратился к Алисе:

– Вы знаете кого-нибудь из местных, кто носит алый атласный плащ?

– Алый атласный плащ… – машинально повторила она. – Это имеет отношение к делу? Вообще-то знаю, поскольку у меня есть такой плащ, и мне он очень нравится. Почему вы спрашиваете?

– Просто так, мне пришла в голову какая-то чепуха, – неловко ответил сыщик. – Я подумал: может, у леди Брентон имеется такой плащ? Ну раз нет… А вы, часом, не одалживали ей свой?

– Нет, что вы! Зачем леди Брентон носить мои вещи? Я вам серьезно заявляю, что ни разу не давала ей ничего из одежды.

– Хмм, понятно. Но ведь вы могли оставить свой плащ лежать где-нибудь на виду?

– Вы начинаете меня забавлять, лейтенант. Разве я похожа на неряху? Между прочим, я никогда и нигде не разбрасываю даже свои домашние платья и тапочки. Меня с детства приучили заботиться о вещах. А плащ вовсе не дешевый – я надеваю его только в особых случаях.

– Где же он сейчас?

– Висит в шкафу в моей комнате, – немного взволнованно ответила Алиса и, посмотрев на дорогу, которая кружила по полям, уходя к дальним коттеджам, тяжело вздохнула: – Вон она, эта ужасная девица, и ее братец тут как тут! Никак не могу переломить свое предвзятое отношение к ней. Я знаю ее лучше, чем хотелось бы…

Клик пристально оглядел парочку, вырулившую из-за поворота дороги, и попросил Алису:

– Расскажите мне о них, пожалуйста! Кто они такие, мисс Винни и ее брат?

– Ладно, – кивнула мисс Лорн. – Дженнифер Винни – незамужняя девица, дочь деревенского лекаря. Живет в коттедже своего брата Бобби Винни, ведет его хозяйство. Чем занимается этот субъект и как зарабатывает деньги на жизнь – вечная для меня загадка, потому что с виду он вообще ничего не делает.

– Если мне не изменяет память, мистер Верралл, доктор из Хэмптона, весьма неравнодушен к этой леди, – вскользь заметил Клик.

– Истинная правда, – подтвердила девушка. – Если бы она не вбила себе в голову и не забрала в сердце, что в будущем должна стать леди Брентон, она вышла бы замуж за Верралла, ибо он ее обожает.

Последовала многозначительная пауза, и Клик устремил на свою собеседницу столь недвусмысленный взгляд, что к щекам Алисы прилила кровь.

– Не он один обожает свою даму, – ласково промолвил сыщик. – А что еще интересного в этих Винни? Меня снедает любопытство.

– Я понимаю, что каждое звено в цепи свидетельств очень важно. Положитесь на меня – я постараюсь оперативно сообщать вам обо всех деталях и нюансах, едва замечу что-нибудь значимое.

– Спасибо, – душевно поблагодарил лейтенант. – Я и вправду на вас надеюсь. Честное слово, Алиса, сейчас для меня ценно все, хоть сплетня. Не переживайте – вы никому этим не навредите, зато поможете быстрее раскрыть преступление.

Клик тут же подумал, что Дженнифер Винни весьма выгодно убрать с дороги леди Маргарет, пусть даже на время. Поскольку мисс Чейни уже не препятствовала влюбленным, шансов стать невестой Брентона у мисс Винни почти не было, ей требовался ход конем: спасти сэра Эдгара от несправедливого обвинения в убийстве и получить в качестве благодарности обручальное кольцо. Эта версия показалась Клику столь убедительной, что он немедленно взялся за ее разработку. Итак, предположим, что сэра Эдгара обвинят в убийстве, – и тогда только от мисс Винни будет зависеть, затянут петлю на шее несчастного или, наоборот, оправдают. «Способна ли такая женщина, как мисс Дженнифер, при столь драматическом повороте событий действовать бескорыстно?» – спросил себя сыщик и сам себе ответил: «Нет, и еще раз нет». Что же получается? Дженнифер Винни спасет сэра Эдгара от казни, но только в качестве супруги, и никак иначе.

– Алиса, познакомьте меня со стариком Винни.

– Что вы! Он умер больше года назад. Кажется, он оставил мистеру Бобби немного денег – вот тот пока и бездельничает.

– Хмм, теперь мне более понятна тактика Верралла. Я имею в виду, его присутствие в деревне, – добавил Клик, не желая пока ни с кем делиться своими гипотезами.

– Верралл – человек упорный, – кивнула Алиса. – И, поскольку он отчаянно влюблен в мисс Винни, ему важно пресечь все ее попытки стать леди Брентон. Если подарки способны завоевать сердце капризной красотки, то нашего героя наверняка ждет успех, – он просто завалил ее всякими диковинами, раритетами из каких-то древних храмов…

– Ничего себе! – изумленно присвистнул сыщик. – Интересно, откуда они у скромного сельского эскулапа? Вы, случайно, не знаете, где жил Верралл раньше, до того как поселился тут?

– В Индии. Он, вроде бы, какое-то время практиковал там. Правда, кого он лечил, никто не знает. Еще мне говорили, будто он интересуется драгоценными камнями, изучает их и весьма преуспел в этом.

– Алиса, вы гений! Мы сдвинем расследование с мертвой точки, – пробормотал сыщик и тут же погрузился в горячечные размышления.

«Что же получается? Доктор Верралл связан с Индией? И к тому же он – эксперт по части драгоценностей? Может, он вступил в сговор со жрецами и те щедро подкупили его, чтобы выйти на след и захватить “Пурпурного императора”? Опять-таки медику не составит труда раздобыть синильную кислоту… Нужно глаз не спускать с этого субъекта и любым способом получить доступ в его дом!»

Клик нахмурился. План напрашивался сам собой: надо прикинуться больным и обратиться к Верраллу за медицинской помощью. Однако такой легкий с виду способ был трудновыполним. Доктор быстро распознал бы симуляцию и понял, что им заинтересовались. Лейтенант досадливо передернул плечами, словно отбрасывая неудачные идеи, и приготовился тепло поприветствовать мистера и мисс Винни, которые уже приближались к нему.

Глава 15. Открытия и догадки

Клик отдавал себе отчет в том, что наблюдения Доллопса за Дженнифер и ее следы в поместье Чейни-Корт заслуживают самого пристального внимания, но решил пока не принимать активных мер по отношению к экзальтированной особе и не допрашивать ее, чтобы не спугнуть раньше времени. Резонно было бы предположить, что мисс Винни, застигнутая врасплох в чужом имении, всеми силами постарается не попадаться полицейским на глаза. Но нет – она как будто намеренно маячила перед ними с завидной регулярностью.

При дневном свете девушка выглядела привлекательнее, чем прошлой ночью. В женственности и очаровании ей было не отказать. Клик удивился, как сэру Эдгару удавалось выдерживать натиск такой соблазнительной особы и при этом хранить в сердце образ леди Маргарет. Хрупкое, испуганное дитя, только что из монастырской кельи, маленькая аристократка явно проигрывала цветущей самоуверенной дочери деревенского доктора.

Клик задумался: «А любил ли сэр Эдгар девушку – наследницу драгоценностей? Может, он планировал ловко завладеть ими, чтобы передать их в руки сельской сирены?» Сыщик не верил в то, что человек, к которому он сразу почувствовал симпатию, способен на такое злодейство. Но факт оставался фактом: своей скрытностью сэр Эдгар только препятствовал распутыванию дела.

– Доброе утро, мистер полицейский, – проворковала мисс Винни. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули и на свежую голову поняли, что меня не в чем подозревать. Прошлой ночью он хотел арестовать меня за убийство, мисс Лорн! – воскликнула она с таким театральным негодованием, что Клик ненадолго растерялся.

– Что вы, мисс Винни! У меня такого и в мыслях не было! – произнес он с притворной небрежностью, хорошо знакомой Алисе. – Вы с вашей красотой и омерзительное убийство – явления несовместимые. По версии следствия, хотя это пока не окончательный вывод, жертва покончила жизнь самоубийством.

– Да? – распахнула свои выразительные глаза мисс Дженнифер, испытав что-то сродни облегчению, а потом жеманно захихикала.

Мисс Лорн сначала отмалчивалась, полагая, что Клик ведет против мисс Винни некую игру, но потом, чтобы дать ему возможность испытать Бобби «на прочность», она отвлекла внимание Дженнифер непринужденной беседой о природе и погоде.

Клику сразу не понравился Бобби. Молодой джентльмен лет двадцати, явный любимчик сестры, был из тех людей, которые не обременяют себя трудами, но при этом не жалеют денег на приятное времяпрепровождение и оплату своих долгов. Клик тотчас понял, что́ в данный момент интересовало юношу больше всего: ставки на завтрашних скачках в Виндзоре, – и сыщик намекнул ему, что, благодаря своему знакомому лондонскому букмекеру, располагает кое-какой секретной информацией на этот счет и, если нужно, готов помочь… в разумных пределах.

– Обожаю скачки! – заявил Винни, шагая рядом с лейтенантом по узкой аллее и разговаривая с ним заговорщическим шепотом, чтобы не услышала сестра, в этот момент щебетавшая с Алисой о модных шляпках. – Какое захватывающее зрелище! Какой азарт! А когда выигрываешь, то чувствуешь, как Фортуна, словно стреноженная птица, трепещет у тебя в руках.

– Фортуна переменчива, – философски заметил Клик.

– Я уверен, что схвачу ее за хвост, если получу верную подсказку, – продолжал разглагольствовать молодой сибарит, – просто в последнее время мне чертовски не везет. На прошлой неделе я просадил деньги в Ньюмаркете. Гадкий ипподром, у меня вечно там неприятности! Короче, я продул пятьдесят фунтов. Мне грозил арест, если не погашу долг…

– И как же вы выкрутились?

Хихикнув так, что лейтенанту захотелось потрясти его за плечи, молодой мот изрек:

– Велел сестре продать кое-какие свои цветочки, чтобы мне рассчитаться. Но я не унываю! На той неделе я полностью отыграюсь и все ей верну, – подмигнул Бобби собеседнику.

«Пятьдесят фунтов за цветочки? – подумал сыщик. – Какие цветочки на такую сумму может вырастить девушка у коттеджа на прибрежной полосе? Полная чушь! Кто-то взял на себя долг Бобби, а цветочками тут и не пахло!»

– Кстати, мистер Винни, – небрежно произнес Клик, когда молодой человек остановился, закуривая очередную сигарету, – я мечтаю купить или арендовать загородный дом. Так, знаете, тянет к мирной сельской жизни! В садике я разведу георгины – несколько разных сортов, которые любит моя матушка. Но этого недостаточно. Хочу выращивать орхидеи – обожаю эти цветы. Может, мисс Винни как опытный цветовод покажет мне свою коллекцию и даст несколько советов?

– Да ну, ерунда! – поморщился Бобби. – Разве это достойное занятие для джентльмена – возиться с гиацинтами, тюльпанами и прочей вонючей гадостью? Они нужны только для похорон, право слово! По мне, так они гроша ломаного не стоят; я понятия не имею, как сестра ухитряется выручить за них хоть пару фунтов. Но вообще-то Дженни сообразительная девчонка, у нее природный дар – находить выход из сложных ситуаций.

У Клика вертелось на языке еще несколько каверзных вопросов, однако он не рискнул их задать, чтобы не растревожить загадочную «парочку». Наиболее ценную информацию он уже получил: мисс Дженнифер Винни кто-то щедро заплатил за гиацинты и тюльпаны, иначе она не дала бы братцу пятьдесят фунтов на покрытие долгов.

В целом сыщик остался доволен своими актерскими способностями: он сумел завоевать расположение новых знакомых и получил приглашение на ленч в их коттедж. Излишне сообщать, что мистер Джордж Хэдленд охотно согласился.

Стены всех комнат в доме были увешаны полотнами с изображением лошадей всевозможных мастей от лучших заводчиков, а также знаменитых английских жокеев. Клик сделал вид, что картины произвели на него неизгладимое впечатление.

– Еще бы! – пылко воскликнул юноша. – Вот истинная грация, а не какие-то плюгавые цветочки. Опять же и заработать можно неплохо. Смотрите, этот конь по кличке Красавец выиграл мне золотые часы, а вон того зовут Лавр Второй – на него ставили сто фунтов: жаль, у меня в тот день в кармане было всего-навсего десять шиллингов. Если хотите, после ленча я расскажу вам об остальных.

Клик скучал до зевоты, но тщательно скрывал это, держась настороже и рассчитывая вытянуть из Бобби и его сестры как можно больше сведений.

– Вы просто молодец! – с притворной сердечностью похвалил он мистера Винни. – Может, и мне в следующий раз поехать с вами на ипподром, чтобы…

Его прервал громкий стук дверного молотка у входа. Через полминуты из холла донесся чей-то приглушенный голос.

– Принесла нелегкая, дьявол его побери! – в сердцах выругался Бобби. – Надо же притащиться в такое неподходящее время! Ну теперь уж от него не отвертишься. Органически не выношу этого Верралла!

«Итак, – про себя ухмыльнулся Клик, – на ловца и зверь бежит. Сюда пожаловал мистер Верралл, опытный эскулап и знаток драгоценностей. Неплохо бы хоть краем уха услышать, о чем они шепчутся внизу с Дженнифер».

Сыщик давно догадывался, что между доктором и мисс Винни существует некая тайная связь. То, что Верралл пытается защитить любимую девушку даже ценой профессиональной чести, являлось для лейтенанта очевидным фактом. «Надо срочно повидаться с доктором! – заторопился Клик. – Когда еще представится такой случай? Но, как назло, этому кретину Бобби приспичило показывать мне свои дурацкие картины. Теперь черта с два выйдешь из комнаты. Ничего, я что-нибудь придумаю…»

– Мистер Винни, простите, ради бога, – пробормотал Клик, сжимая пальцами виски. – С вашего позволения, можно я покажусь доктору? Замучили проклятые мигрени. Голова раскалывается и поминутно кружится, в глазах темнеет. Эти приступы у меня после Бурской войны – я ведь был ранен. Да вы не беспокойтесь, я сам спущусь.

Клик неуверенно заковылял по комнате и, чтобы придать своему мнимому головокружению достаточно убедительности, покачнулся и ухватился за угол стоявшего возле стены старомодного комода, нечаянно задев локтем лежавшую на краю толстую книгу, которая с шумом свалилась ему на ногу. Оттуда выпало несколько бюллетеней тотализаторов и фотография какого-то джентльмена. Кряхтя от «боли», Клик наклонился, чтобы подобрать их, как вдруг Бобби ринулся вперед и буквально выхватил снимок из рук гостя. Однако сыщик успел разглядеть изображение и узнал лицо того самого мужчины, труп которого обнаружили в поместье Чейни-Корт. Все произошло так стремительно, что Бобби вздрогнул, залился краской и моментально сунул фотографию обратно в книгу.

– Извините, что я набросился на вас, – начал оправдываться он. – Не считайте меня невоспитанным щенком – я просто разволновался. Этот парень – мой товарищ, к тому же первоклассный «жучок»[6]. Дженни его терпеть не может и, если узнает, что я все еще имею с ним дело, взбесится, как дикая кошка… Так в подобных случаях говаривала наша мать.

– Конечно, – торопливо ответил Клик, потрясенный своим удивительным открытием. – Не волнуйтесь, я не выдам ваш секрет, ведь мы оба – светские люди.

– Да-да, – закивал Винни, польщенный тем, что ему дали высокую оценку «светского человека».

– Кроме того, если память мне не изменяет, мы с этим джентльменом старые знакомые… – хитро подмигнул лейтенант своему незадачливому собеседнику.

– Вы с Блейком?! – невольно воскликнул Бобби и угодил в ловушку, как мышь, сунувшаяся в мышеловку за кусочком сыра.

– Ну конечно! – продолжил притворяться Клик. – То-то парень на фото показался мне знакомым! – И он добавил с хорошо разыгранным энтузиазмом: – Я так и думал, что не ошибся. Этот Блейк однажды оказал мне немалую услугу. Я и сам «жучок», но куда мне до него!

– Вряд ли кто-нибудь превзойдет старого молодчагу! – самодовольно произнес мистер Винни. – Это по его подсказке я поставил на Лавра. Но в последнее время мне дьявольски не везет. Я задолжал Блейку. Как буду расплачиваться – не знаю.

«Расплачиваться? – пронеслось в голове сыщика. – Так вот в чем загвоздка! Мальчишка по уши в долгах. Блейк – его кредитор, и, похоже, речь идет о крупной сумме. Если юный Бобби той ночью был в имении Чейни-Корт, то уж, конечно, не просто так. Но был ли? Мы ведь не нашли его следов. Во всяком случае, до настоящего времени».

Тем временем мистер Винни приготовился проводить гостя вниз по лестнице, и Клик напряженно раздумывал, как ему поступить. Ему вдруг захотелось остаться в этом «логове» любителя скачек, попытаться отыскать связь между Блейком – «жучком» и Блейком – главой «Клуба пентакля», а заодно выяснить, не подозревает ли Бобби, кто на самом деле выдает себя за хозяйку поместья Чейни-Корт. Но другая задача была важнее. Внизу любезничали Верралл и Дженнифер. И оставался открытым вопрос о цветочках, способных приносить тому, кто их выращивал, прибыль в пятьдесят фунтов, а то и больше.

В итоге Клик вяло поплелся за хозяином на первый этаж, стараясь не вызвать ни малейших сомнений относительно своего недавнего приступа головной боли и настраиваясь убедительно притвориться, что ему полегчало.

Он прикидывал в уме, как подступиться к Бобби, чтобы определить, какую роль он сыграл в судьбе убитого. Молодой человек скрывал свои отношения с Блейком, а значит, боялся, что в любой момент его начнут допрашивать, невзирая на отсутствие доказательств его пребывания в поместье Чейни-Корт той роковой ночью.

– Вам лучше? – участливо спросил Бобби, когда они достигли середины лестницы.

– Голова еще кружится, – простонал «больной».

Они миновали узкий темный коридор, в конце которого находилась полуоткрытая дверь. Бросив короткий профессиональный взгляд внутрь помещения, сыщик заметил множество полок, уставленных рядами пузырьков. Увидев, что дверь приоткрыта, мистер Винни побледнел от злости, чертыхнулся и немедленно захлопнул ее.

– Это операционная отца, – раздраженно объяснил он. – Ума не приложу, кто туда вторгся. Мы держали ее запертой, с тех пор как старик умер. Эй, Хэдленд, что с вами? У вас новый приступ?

Он спросил это потому, что Клик внезапно качнулся к перилам лестницы, в изнеможении прислонился к ним спиной, запрокинул голову и смежил веки. Он тянул время, а сам быстро запоминал, где именно расположена операционная.

– Внезапный спазм, – охнул лейтенант, зажимая ладонями голову. – Со мной это случается. Нет ли в операционной какого-нибудь обезболивающего средства? Порошка, например?

Клик понимал, что переигрывает и в любую минуту его могут разоблачить, но ему очень нужно было попасть в операционную, пока в ней не оказался еще кто-нибудь. Сыщик почти не сомневался, что там много синильной кислоты. И еще на память ему пришли отметины, оставленные длинными тонкими пальцами…

Риск вынуждал его осторожничать, поэтому, опершись о плечо Бобби, он изнуренно произнес:

– Вроде, меня немного отпустило. Сейчас я просто выпил бы чего-нибудь, чтобы взбодриться.

Повернув налево по коридору, они направились в столовую.

Глава 16. Под окнами операционной

Столовая оказалась небольшой комнатой со старомодным убранством, но чистой и довольно уютной. За столом с белоснежной скатертью сидели доктор Верралл и его возлюбленная. Они о чем-то разговаривали, но, увидев Бобби и Хэдленда, прервались на полуслове и выразили радость при виде своих знакомых. Однако от внимания Клика, слишком опытного в науке постижения человеческой натуры, не ускользнула тревожность хозяйки. Что касается Верралла, тот и вовсе не сумел совладать с собой и выглядел таким потерянным, что лейтенанту стало жаль этого господина, который поневоле сделался игрушкой в руках бессердечной, расчетливой дамочки.

– Привет, док! – небрежно поздоровался Винни. – Лишились выгодной пациентки, да? Ничего, зато вам не пришлось ее убивать.

Эта фраза резанула ухо мистера Хэдленда нарочитой грубостью, которая моментально возымела эффект: Верралл сначала вздрогнул и побледнел, а потом его лицо покрылось пятнами; он машинально приподнялся со стула, будто готовясь ударить юношу. Наконец, с явным усилием взяв себя в руки, он продолжил светскую беседу с мисс Винни.

Клик заметил нервозность врача и постарался с максимальной отчетливостью воскресить в памяти ночь убийства. Он вспомнил, как послал за доктором и удивился, что Верралл появился почти немедленно, будто ожидал вызова. И застали врача не дома, а всего в миле от поместья Чейни-Корт, причем он шел пешком, а не ехал на машине, как делал, когда навещал пациентов, живущих на отдаленных фермах и в коттеджах, разбросанных по всему графству. Все это было настолько подозрительно, что сыщик приказал себе держать ухо востро.

– Давайте, док, проявите рвение, – усмехнулся Бобби. – Мистера Хэдленда постоянно мучают головные боли. Сегодня у него случилось два или три приступа, так что подлечите его.

– Как я вам сочувствую! – всполошилась Дженнифер. – Садитесь, что же вы стоите?! Может, приляжете на диван?

– Он инвалид войны, страдает от ран и наверняка станет вашим новым пациентом, док, которого вы тоже прикончите, – продолжал ерничать молодой Винни, подводя лейтенанта к столу. – Только что бедняга едва не рухнул с нашей лестницы и держу пари на твою новую шляпку, Дженни, твои мерзкие цветы, расставленные по всему дому, лишь усугубили состояние нашего гостя. Сильные ароматы вредны при его недуге, а твои цветочки нестерпимо воняют, – засмеялся Бобби с таким удовольствием, будто отпустил самую остроумную шутку в мире.

Однако его сестра, похоже, не ценила подобный юмор.

– Прекрати, Боб, – недовольно сказала она и покраснела, досадуя на то, что ее выставили глупой перед малознакомым человеком. – Разводить цветы – достойное занятие для девушки. Они учат нас любить красоту, ценить гармонию. Я уж не говорю об их практической пользе, особенно для тебя… – добавила она и осеклась, словно испугавшись собственных слов.

– Хватит твердить одно и то же! – взорвался Бобби. – Вечно меня в чем-то обвиняют. Тебе просто нужно оправдаться перед собой и соседями за свое никчемное занятие – вот ты и приплетаешь меня к своим цветочкам. Они, видите ли, меня спасают. Какая ерунда! Настанет час – и я обрету твердую почву под ногами, заживу свободно и самостоятельно, и ни одного смердящего куста в моем доме не останется!

– Что ты раскипятился, Бобби? – примирительно спросила мисс Винни. – Я вовсе не имела в виду…

– Имела или не имела, а все-таки ты меня попрекнула, – надулся брат. – Мне лучше покинуть ваше общество, господа, пока не дошло до ссоры. Да и вам, док, я не хочу мешать лечить пациента. Я пообедаю в гостинице, Дженни, не надо ничего готовить. Когда вам станет легче, мистер Хэдленд, подходите туда – побеседуем о скачках, о моих выигрышах. А эти двое пускай сидят тут и миндальничают среди цветов.

С этими словами, обидными и для сестры, и для влюбленного в нее доктора, плохо воспитанный юнец хлопнул дверью и устремился по коридору к выходу.

На короткое время в столовой повисло неловкое молчание, после чего Дженнифер грустно промолвила:

– Не обращайте на него внимания, мистер Хэдленд. Мой брат – капризный ребенок, хоть и большой. Он ревнует меня к гиацинтам, с которыми я подолгу вожусь. Пожалуйста, не придавайте значения его колкостям. Мне стыдно за него, но поверьте: он просто дурачится, а сердце у него доброе.

– Что вы, леди! – по-светски расшаркался Клик. – Неужели я не понимаю? Мальчишки есть мальчишки, я тоже был таким, да и сейчас, признаться, не сахар.

Это как будто успокоило девушку, и Клик получил возможность понаблюдать за ней и доктором и сделать заметки в своем великолепном мысленном дневнике. И только когда пришло время пить кофе, сваренный и поданный умелыми изящными ручками Дженнифер, и джентльмены получили разрешение курить, Клик понял: удобный момент взглянуть, что спрятано за дверью маленькой операционной, наконец-то настал.

Сунув руку в карман и убедившись, что нужный предмет на месте, лейтенант воскликнул с нескрываемой досадой:

– Вот незадача, мисс Винни! Прошу прощения, но я оставил портсигар в комнате вашего брата. Вы не возражаете, если я поднимусь туда и заберу его?

– Я сама вам его принесу, – с готовностью отозвалась девушка. – Вам лучше посидеть спокойно и отдохнуть. Иначе вам опять станет плохо на лестнице.

– Нет-нет, – энергично запротестовал сыщик, – мне неудобно вас обременять. Я не калека, справлюсь сам. К тому же я точно знаю, где он лежит, и обещаю, что ничего не украду из дома…

Посмеиваясь над собственной шуткой, Клик вышел из столовой и стал подниматься по лестнице, стараясь не торопиться, чтобы ничем не выдать свое притворство. Он даже устроил себе небольшую передышку на первом пролете, а когда убедился, что мисс Винни удалилась к своему возлюбленному и затворила за собой дверь, проворно метнулся к операционной и плавно нажал на ручку. Дверь на хорошо смазанных петлях без скрипа открылась, и сыщик ступил в заветную комнату.

Зорким наметанным взглядом он окинул длинные ряды лекарств, которые покойный доктор Винни некогда выдавал своим пациентам. Полки покрыла пыль, пробки заплела паутина. Пузырьки тоже запылились – все, кроме одного, с четкой каллиграфической надписью на этикетке: «Синильная кислота». Сердце у Клика подскочило, будто мячик, когда он убедился, что пыль с этого пузырька вытерта от основания до горлышка, а посередине на мутном стекле виднеются следы длинных тонких пальцев.

Клик отдернул руку и на секунду замер, нахмурив брови; в висках у него застучало. Внезапно он посмотрел себе под ноги и заметил на полу белые крупинки какого-то вещества. Он присел и осторожно прикоснулся к одной из них.

– Магнезия, – пробормотал он. – Клянусь богами! Та же самая, что и во рту мертвеца.

«Значит, все-таки доктор Верралл, добрый друг семьи! – сделал вывод сыщик. – Только он с легкостью мог получить доступ к заброшенной операционной, о существовании которой я и не узнал бы, не окажись по чистой случайности дверь в нее приоткрытой. Так имелась ли связь между мисс Дженнифер и убитой мисс Чейни? Или во всем виноват лишь Верралл? А может, Бобби? Последний вариант тоже не исключен, ведь юнец настойчиво не впускал меня в операционную, где на полке стоял пузырек с ядом, а на полу оставались следы магнезии. Вот бы найти доказательства ее пребывания в комнате мистера Винни!»

Клик прервал размышления, вспомнив о том, что в столовой сидят Дженнифер и врач, и бесшумно, на цыпочках покинул операционную. Увы, найденные им факты не только не решили проблему, но и усугубили ее.

Метнувшись в комнату Винни, Клик бегло осмотрел ее, но не обнаружил магнезии. Наверняка в помещении каждый день убирали, так откуда же здесь взяться следам порошка?

Он спустился по лестнице и направился в столовую, задержавшись на пару секунд, чтобы вытащить из кармана серебряный портсигар, где тот все это время лежал. Дверь столовой почему-то была открыта, и Клик замер на пороге, услышав фальшивый металлический голос мисс Дженнифер.

– Эдгар, дорогой, мы точно в безопасности? Я не доверяю этому человеку…

– В полной безопасности, милая, – донесся глубокий мужской голос. – Предоставьте все мне и не бойтесь. Клянусь, вам ничто не угрожает.

«Ого! – чуть не присвистнул Клик. – Эдгар? Что за черт? Верралла тоже зовут Эдгар? Ведь это с ним сейчас разговаривает Дженнифер. Может, в ту ночь мисс Винни имела в виду Эдгара Верралла, а не сэра Эдгара Брентона? Однако на револьвере выгравирован инициал “Б”. Прошлой ночью я готов был поклясться, что она влюблена в юного баронета и рвется за него замуж, а теперь мне еще предстоит выяснять, о котором из двух Эдгаров идет речь».

Клик быстро огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что его не видит очутившаяся поблизости служанка, беззвучно попятился обратно на лестницу и только потом спустился снова, грузно ступая и тяжело дыша.

Войдя в столовую, он убедился, что парочка не выражает никаких признаков беспокойства.

– Простите, мисс Винни, – виновато произнес Клик, вертя в пальцах портсигар. – Я задержался. Моя вещичка закатилась под комод – я ведь чуть не упал, ухватившись за него, когда у меня случился приступ. Попросите мистера Винни принять мои извинения за то, что я вторгся в его святилище.

– Пустяки, если бы кто и рассердился на такое, то не Бобби, – слегка рассеянно ответила девушка. – Лишь бы не трогали бюллетени скачек, а остальное его не интересует.

– Да, в юности мальчики нередко сбиваются на скользкую тропинку, но это проходит, – понимающе заметил Клик и протянул руку хозяйке: – До свидания, мисс Винни, спасибо за прекрасный прием. Если позволите, я загляну к вам снова. Вы очень гостеприимны! Немногие знакомые приглашают меня к себе, учитывая мои болезни. А ваш брат – такой славный и деликатный!

Очутившись на улице, мистер Хэдленд передумал идти в полицейский участок, завернул за угол коттеджа Винни и остановился на посыпанной гравием дорожке, чтобы получше рассмотреть узловатую глицинию, обвивавшую стену. Если он правильно запомнил расположение помещений, то сейчас находился перед маленьким, плотно закрытым окошком операционной, в которой сделал столь важное для следствия открытие. Вокруг был разбит сад, отделенный от главной дороги высокой стеной и затененный вязами, а внутри – настоящий цветочный рай.

Клику всегда нравились декоративные растения, и несколько минут он провел, вдыхая изысканный аромат гиацинтов, который окутывал его сладчайшим облаком. Голубые, розовые и снежно-белые гиацинты, желтые нарциссы и тюльпаны разных расцветок превратили это место в долину фей. В том, что хозяйка посвящала своему цветнику много времени и забот, у сыщика не было никаких сомнений. Но ведь это всего лишь безобидное увлечение, оно не могло приносить прибыли, которой хватило бы на погашение долгов Бобби, регулярно делавшего неудачные ставки на скачках. «Да и по виду Дженнифер не скажешь, что у нее нет проблем: она сильно переживает за брата и не одобряет его образ жизни», – рассудил Клик сам с собой.

Неожиданно его внимание привлекла клумба, расположенная прямо под окном. На ней, частично скрытые листьями тюльпанов, виднелись четкие отпечатки длинных узких ступней – вероятно, женских. Лейтенант машинально уставился на зеленый нетронутый плющ, тянувшийся под окном операционной. Нетронутый? Как бы не так! При более пристальном рассмотрении обнаружилось, что многие ветки сломаны и помяты. Кто-то легкий и гибкий забрался наверх и проник в операционную. Но кто?

Клик нахмурился, крепко стиснув пальцами подбородок и размышляя о пузырьке с синильной кислотой. Дженнифер Винни незачем лезть в окно в своем же доме – она, если нужно, войдет в операционную через дверь. Бобби тем более не станет утруждать себя такими упражнениями. Нет, это не они.

Ветерок шевельнул листья плюща, и Клик остолбенел, заметив запутавшийся в сломанных веточках обрывок материи. Он глядел на него с минуту, прежде чем понял, что перед ним такое. Тогда он вскинул руку, и клочок лег на его раскрытую ладонь, а вместе с ним нечто большее – жизнь человека.

Глава 17. Мисс Чейни

– Я уж думал, Деланд, ты не придешь! – недовольно проворчал Нэком, увидев входящего в кабинет лейтенанта. – Где тебя носило? Предупредил хотя бы, что задержишься. Я получил ордер на обыск в поместье Чейни-Корт, и, если мы не найдем там хоть что-нибудь, что прольет свет на это дело, я съем свою голову. Да-да, я ничуть не преувеличиваю, поскольку уверен: в имении куча следов, и чем скорее мы их изучим, тем быстрее распутаем злосчастный клубок.

– Я готов, – коротко произнес Клик. – А о своих приключениях расскажу тебе позже.

Вместо ответа Нэком нахлобучил шляпу, и через полминуты они уже садились в красный лимузин. Хаммонд и Петри, которые дожидались в приемной, поехали вместе с ними.

– Давай в Чейни-Корт, Леннард, и побыстрее, – скомандовал Нэком шоферу, захлопывая за собой дверцу. – Как только очутимся там, вы двое, – обратился он к сержантам, – обыщете высохший ров, а мы с лейтенантом займемся домом. Осмотрите каждый дюйм, переверните каждый ком земли, поняли?

Машина полетела стрелой, и спустя пять минут бригада прибыла в поместье. Прихватив с собой связку отмычек, Клик и Нэком бросились в здание и принялись методично обыскивать его от фундамента до чердака.

Они обшаривали одну комнату за другой, поднимались с этажа на этаж, но при ярком свете дня обнаружили не больше, чем прежде при свете фонарей. Становилось очевидным, что в особняке имеется потайной ход, но, сколько полицейские ни простукивали стены и полы, сколько ни обследовали шкафы – все напрасно. Стены оказались толстыми и крепкими, шкафы – прочными, и после часа энергичных поисков вопрос о том, как убийца вошел в дом и как сбежал той роковой ночью, по-прежнему оставался открытым.

В конце концов мужчины добрались до верхней лестничной площадки, и в маленькой задней комнате, дверь в которую была распахнута, Клик сказал суперинтенданту:

– Я уверен, что это спальня леди Маргарет. Когда я вез ее со станции, на ней было вот это одеяние, – потрогал он голубой дорожный плащ, висевший на спинке стула рядом с аккуратно застеленной кроватью. – Давай проверим, нет ли каких-нибудь намеков на то, что тут случилось.

Клик тотчас опустился на колени и, отодвинув кокосовую циновку, начал осматривать пол. Внезапно он напрягся, наклонился еще ниже и к чему-то принюхался.

– Что тебя смущает? – спросил Нэком.

– Хмм, – задумчиво промолвил сыщик. – Снова тот же аромат жасмина.

– У меня уже голова от него болит, – поморщился Нэком. – Им провонял весь дом. Но толку нам от этого никакого…

– Неудивительно, что запах держится так долго: жасминовые духи очень стойкие. Посмотри-ка еще вот сюда. – Он пополз на четвереньках по оставленному духами следу и приложил палец к крошечному маслянистому пятнышку.

– И что это такое? – нахмурил брови суперинтендант.

– О, мне хорошо знакома эта субстанция, – улыбнулся Клик. – В былые времена такой запах витал только в гаремах раджей. Как правило, несколько капель наносили на какую-нибудь драгоценность: иногда жасмином пахло кольцо, иногда – браслет или серьги. Позднее этот аромат начали использовать шире, в том числе на восточных базарах.

– Базарах? – удивился Нэком. – Ты ведешь к тому, что нужно искать индийский след?

– Дружище, ты же помнишь, что леди Брентон родилась в Индии.

– Да, там она познакомилась с отцом сэра Эдгара, там они и поженились.

– Так вот, – продолжал рассуждать сыщик, – со временем предприимчивые европейцы научились воспроизводить запах жасмина и продавать его по всему миру, но первооткрывателями, безусловно, являются индусы, которым наверняка ведом особый секрет жасмина, когда-то применяемого женами и наложницами раджей. Между прочим, на другом конце Хэмптона обосновалась небольшая индусская община, и надо бы поручить Доллопсу наблюдать за ней. Считай, что я уже включился в этот процесс: несколько часов назад я имел удовольствие познакомиться с мистером Джунгой Даллом. Однако не только он может питать пристрастие к жасмину. Леди Брентон, как выяснилось, обожает такие духи, и мисс Дженнифер ими пользуется – я в этом убедился, побывав у нее в доме. Не забывай также, что доктор Верралл связан с Индией: он долго жил там и изучал драгоценности. Да, старина, все дороги ведут в Рим. И все-таки…

Клик замолчал, мысленно обратившись к своему первому посещению поместья Чейни-Корт, когда в мартовском тумане увидел женщину, пересекавшую лужайку. Но, может, это была не женщина, а мужчина в длинных восточных одеждах? Если это не мисс Дженнифер, что тогда она делала здесь другой ночью, когда убили мужчину?

Погрузившись в раздумья, лейтенант смотрел перед собой почти невидящим взглядом, но внезапно боковым зрением уловил, как солнечный луч отразился в каком-то блестящем предмете, лежавшем возле постели. Вскрикнув, Клик метнулся туда.

– Эй! – заволновался Нэком. – Что с тобой сегодня? Ты ведешь себя крайне возбужденно.

– Я начинаю догадываться, – последовал ответ. – Похоже, прошлой ночью в этой комнате были две женщины, и одна из них – леди Маргарет.

Клик поднял с пола и подал суперинтенданту шаль, отделанную золотистым кружевом, из которого был выдран клочок. Дрожащими руками лейтенант раскрыл бумажник, вытащил оттуда кусочек кружева, который когда-то извлек из зажатой ладони мертвеца, и приложил к шали – совпадение оказалось полным.

– Святой Иаков! – выдохнул мистер Нэком, в испуге отшвыривая шаль, словно ядовитую змею. – Подходит, точно подходит! Как эта девочка могла совершить убийство и потом сбежать, исчезнуть без следа? Немыслимо! Бред какой-то! У меня в голове не укладывается!

Клик промолчал, вспоминая свой разговор с Алисой. Она сообщила, что шаль леди Маргарет подарил ее ныне покойный отец. Значит, она дорожила этой вещью и вряд ли легко рассталась бы с ней даже на время. Трудно представить, что она кому-нибудь одолжила отцовский подарок, не говоря уже о том, чтобы бросить его.

– Шаль, наверное, кто-то украл, – робко предположил мистер Нэком.

– Кто? И почему оставил тут? – мрачно отозвался Клик. – Это та самая шаль, от которой оторвали клочок, но… У леди Брентон есть кружевная золотистая шаль, и у мисс Дженнифер тоже… – Он развел руками, поставленный в тупик необъяснимой загадкой. – Я мыслю так: в день убийства в доме находились две женщины, живущие по соседству. Не исключено, что и три. Однако даже если одной из них являлась леди Маргарет, это не свидетельствует о том, что она – убийца. Сил у хрупкой девушки не хватило бы, чтобы одолеть здорового мужчину в расцвете лет, если только…

– Что «если только»? – перебил Нэком.

– Если только ее силы не удесятерило отчаяние.

Не успели друзья досконально обсудить найденную улику, как со стороны парка раздались громкие голоса и звуки тяжелых шагов – кто-то двигался по дорожке прямо к дому.

– Давай прервем умозаключения и сойдем вниз, – сказал суперинтендант. – Это Хаммонд и Петри. Я посылал их обыскивать ров. Похоже, они обнаружили что-то важное.

– Мне даже страшно предположить что.

Сержантов Скотланд-Ярда, которые несли на походных носилках укрытую плащом ношу, сопровождала группа местных жителей. Все участники этого действа недавно испытали потрясение – это ясно читалось по лицам.

– Сэр, – начал Петри, когда процессия приблизилась к подъезду, – мы прочесали овраг и нашли присыпанный землей женский труп. Почти голый, извините. Пулевое ранение в сердце. Вот взгляните.

Нэком приподнял плащ. Без сомнения, это было уже охваченное разложением тело мисс Чейни, с которой сняли дорогую одежду и драгоценности, чтобы потом нарядить во все это мужчину, искусно сыгравшего ее роль в ту ночь, когда в дом нагрянули лейтенант Деланд и констебль Робертс. Вот оно, объяснение револьверного выстрела, который Клик слышал, стоя вместе со своей юной пассажиркой на пороге злосчастного особняка! Если бы лейтенант тогда внял своей интуиции и отвез леди Маргарет к Алисе Лорн, несчастная девушка не попала бы в беду!

«Пожилую леди, очевидно, застрелили почти сразу после моего появления в усадьбе, – подумал сыщик, – а тело оттащили в ров как раз тогда, когда я покинул помещение, приведя в смятение прятавшегося там убийцу, – одного или с сообщниками. Но где они прятались? Я же все осмотрел! Какой тайной галереей они выбрались наружу, чтоб избавиться от трупа? И почему они не напали на меня в доме? Очевидно, им требовалась девушка. Да, именно она и фамильные драгоценности Чейни. Через какую же дверь они сбежали? И что сталось с бедняжкой?»

На эти вопросы у сыщиков не было ответов. Оставалось лишь надеяться, что новые улики прольют свет на ужасное злодейство. Отдав сержантам распоряжение отвезти тело в морг Хэмптона, Нэком и Клик вернулись в дом искать потайной выход.

Глава 18. Доллопс и бандиты

Тем временем помощник лейтенанта Деланда не терял времени даром. Чтобы заслужить похвалу и уважение своего патрона, отважный малый поставил перед собой грандиозную задачу: не только установить, кто убил мисс Чейни, но и найти пропавшую девушку, что для его чувствительного сердца было гораздо важнее. Леди Маргарет, которую он видел на вокзале Чаринг-Кросс, так запала ему в душу, что он свел знакомство с баронетом Брентоном. По несколько часов в день Доллопс беседовал с ним, выясняя подробности ее внешности и характера, которые влюбленный жених восторженно живописал во всех красках.

– Она – неземное создание, идеал, светлая душа, а эти дьяволы убили ее! – в отчаянии твердил сэр Эдгар, но Доллопс отказывался допускать подобный исход событий.

– Гоните от себя прочь эти мысли, сэр! – призывал он Брентона, когда они вдвоем расхаживали по усадьбе Чейни-Корт, наблюдая за мрачным старым домом, который, увы, ничем не мог им помочь, ибо не обладал даром человеческой речи. – Убийство – дело рискованное, за него карают, а кому же охота болтаться в петле? Нет, леди Маргарет просто упрятали куда-то, и она там целехонька и здоровехонька, помяните мои слова, а похитители ждут, когда им удастся без всякого риска ее выпустить. Мы с моим верным другом ее найдем, потому как мистер Нэком только и печется, что о чертовых драгоценностях, будь они неладны.

– Так и другой парень, Джордж Хэдленд, не лучше! Он и не пытается спасти мою любимую девочку, а ищет «Пурпурного императора». Проклятый камень! Неужели он стоит хоть единственного волоска на драгоценной головке Маргарет?! – бушевал сэр Эдгар.

Доллопс задиристо посмотрел на собеседника.

– Вот тут не лезьте на рожон, сэр! – осадил он баронета. – Ни словечка против мистера… э-э… Хэдленда! Он – мой босс, самый потрясающий парень из всех, которые когда-либо жили на этом свете. А как умен, проницателен, находчив! Если он задумал отыскать императора, пурпурного или фиолетового – неважно, значит, он соображает, что делает. Не сомневайтесь: про леди Маргарет он не забыл.

Оставив сэра Эдгара предаваться горьким мыслям, Доллопс бодро зашагал в гостиницу, размышляя по дороге: «Ну почему босс мне не верит? Ведь я же объяснил ему, что за всем этим стоит мисс Винни – хитрая, изворотливая, ушлая девица. Если я ошибаюсь, то готов публично съесть свою голову вместе со шляпой».

Парень все еще обижался на лейтенанта: «Зачем он отпустил пленницу, которая выбралась из окна злополучного особняка в ночь убийства?» С тех пор Доллопс упорно высматривал именно ее следы, но не упускал из виду то, чем занимается в доме Клик. Убедившись, что босс в безопасности внутри, Доллопс занял сторожевой пост снаружи: он укрылся в тени огромного лаврового дерева и приготовился дожидаться темноты, рассчитывая на то, что уж к ночи-то мистер Хэдленд непременно закончит дела в здании.

Время от времени острые, как у хорька, глаза Доллопса поглядывали на пустые окна заброшенного дома. Внезапно парень увидел то, что заставило его замереть. В одном из верхних окон мелькнул женский силуэт. Сердце Доллопса заколотилось так, что отдавало в горле, голова у него закружилась при мысли о том, что это – леди Маргарет.

Полицейский подал условный сигнал – совиное уханье (какой он молодец, что в свое время придумал такое!) – и вскоре понял, что его услышали: окно бального зала распахнулось, оттуда вылез Клик. Не успел он поставить ногу на ближайший выступ, как верный «оруженосец» подлетел к нему.

– Ну что у тебя? – грустно спросил усталый «рыцарь».

– Бога ради, босс, пойдемте быстрее! – схватил Доллопс его за руку. – По дому бродит женщина. Как она туда попала, в толк не возьму, но она там…

– Ты шутишь? – отмахнулся Клик. – Это чушь, приятель. Все комнаты уже по десять раз осмотрены, двери заперты. Остался только бальный зал: я там еще работал, когда услышал твой зов. Не выдумывай, я и так еле держусь на ногах от усталости.

– Я не выдумываю, сэр! – крикнул Доллопс, дрожа от нетерпения. – В доме женщина, и я уверен в этом так же, как в том, что сейчас стою перед вами. Я видел ее вон в том верхнем окне. Лица я не разглядел, но мне подумалось: вдруг это леди Маргарет? Потом женщина повернулась, и я немного…

– Что «немного»?

– …стушевался. Она как-то широковата в кости.

– Ты намекаешь на то, что это мисс Винни? – уточнил сыщик. – Сосредоточься и спокойно опиши мне приметы той особы.

– Нет, к сожалению, это не мисс Винни, – замотал головой Доллопс, который мечтал поймать с поличным свою бывшую пленницу. – Эту вертихвостку я видел нынче утром в голубоватом вульгарном наряде, при виде которого хочется поморщиться. А женщина в окне одета в черное платье. Это я узрел отчетливо: чем угодно поклянусь!

Клик вопросительно вздернул бровь:

– Ты уверен, что это дама, а не индусский жрец?

– Уверен, – упорствовал парень. – Тут вы дали маху, сэр. В доме женщина. Я пока что способен отличить их от мужчин.

На суровом лице лейтенанта отразилось разочарование: он-то склонялся к тому, чтобы возложить ответственность за убийство мисс Чейни и похищение леди Маргарет на жрецов-брахманов, пекущихся о храме Шивы. Он понимал, что главная цель их жизни будет достигнута, только если они снова завладеют драгоценным «Глазом Шивы», известным в Европе как «Пурпурный император».

– Не делай поспешных выводов, Доллопс, тебе померещилось. Скажу по секрету: тут наверняка индийский след. Вот какую версию нужно разрабатывать.

– Я понимаю, командир! – горячо ответил парень, всем своим верным сердцем желая, чтобы в доме оказался кто-нибудь из проклятущих «черномазых». Он бы с готовностью побожился, что они белы, как снег, лишь бы это одобрил Клик. – Но я видел ее лицо во второй раз: это женщина средних лет. Почему вы не отыскали ее следов в доме, понятия не имею. Я прикинул, что она стояла на стреме, как и я, поскольку эта особа смотрела прямо вниз и ее что-то злило. Разрази меня гром, сэр! Вон она снова! Гляньте-ка, гляньте!

Клик мгновенно посмотрел туда, куда показывал его помощник, – на верхнее окно слева. Да, там маячила немолодая женщина с бледным лицом. Клик не знал ее и похолодел при мысли о том, что́ означает ее присутствие в доме тайн и смертей.

По сигналу босса Доллопс присел, затаившись в кустах.

– Ну что я говорил? – прошептал он, показывая пальцем на дом. – Вряд ли там происходит сейчас что-то хорошее. Может, мне дунуть за мистером Нэкомом? Пусть вышлет сюда ребят?

– Нет, не торопись. Главное – не спугнуть ее. Подожди тут, дружище, и никому не показывайся на глаза, слышишь? Если я не вернусь через полчаса, выдвигайся к дому, понял?

– Да, сэр, – послушно отозвался Доллопс, но мысленно возразил: «Как бы не так! Мне оставаться в стороне, если тебе грозит опасность?»

Он молча пронаблюдал, как черты лица Гамильтона Клика исказились до предела, как его грубоватая физиономия превратилась в лицо галантного лейтенанта Деланда, неузнаваемого для любого, кто видел его в первый раз и не знал в таком обличье, как лейтенант вставил тяжелый ключ в замочную скважину парадной двери. Едва она затворилась за Деландом, Доллопс вскочил и бросился к задней части дома, чтобы посмотреть, нельзя ли проникнуть внутрь оттуда.

Тем временем Клик, переступив порог, вошел в холл и закрыл за собой дверь. Внутри было сумрачно, но не темно, и он отчетливо различил силуэт стоявшей перед лестницей женщины – той самой, которую Доллопс заметил в окне несколько минут назад.

Клик сделал шаг вперед и грозно уставился на нее.

– Кто вы такая? – властно спросил он. – Что вы делаете в чужом доме?

– Что ты тут делаешь? – раздался сзади грубый голос.

Клик резко обернулся, но опоздал. На этот раз привычная осторожность изменила ему. Из темного дверного проема выскочил какой-то мужчина. Стремительность и полная неожиданность нападения застали лейтенанта врасплох.

Негромкий торжествующий крик сорвался с губ женщины, когда она ринулась вперед, чтобы помочь скрутить сопротивлявшегося полицейского веревками, которые неизвестный тип вытащил из кармана. Когда с этим было покончено, женщина повернулась к своему сообщнику.

– Я уж думала, ты не придешь, – сказала она, глядя в угрюмое лицо субъекта, в котором Клик наконец-то узнал дворецкого мисс Чейни, – он видел его в ту мартовскую ночь, когда вместе с констеблем Робертсом примчался в Чейни-Корт.

– Я выбрался, как только сумел, – раздраженно произнес он. – Графство буквально кишит ищейками, – злобно добавил он. – Везде шныряют, как черти. Что же до тебя, мой дорогой бойцовый петушок, – пнул он ногой лежавшего на полу связанного Клика, – мы с тобой еще потолкуем. И не сомневайся: язык мы тебе развяжем. У нас есть для этого специальные методы. Как думаешь, Эгги, мы справимся, а? – ухмыльнулся он. – Ладно, пошли, надо сначала пропустить стаканчик-другой. Подустал я сегодня.

Проклиная себя за самонадеянность и глупость, Клик мужественно терпел, пока преступники волокли его вниз по лестнице в помещение, вероятно, служившее кладовой. Как эта парочка ублюдков проникала в здание и покидала его, лейтенант по-прежнему не понимал, но по их звериным физиономиям видел: пощады не будет. В их глазах читалась не просто ненависть, а оголтелая решимость. Казалось, в обоих уже умерли все человеческие чувства: стыд, жалость, сострадание. Лейтенант Деланд попал в отчаянную ситуацию, угодив в лапы отморозков.

Долго предаваться размышлениям ему не пришлось.

– Выкладывай все начистоту, тварь! – потребовал дворецкий, пинками подталкивая связанного пленника к стулу. – Что ты сделал с девицей? Давай, говори! Нам ни к чему опасный свидетель, но, если ты расскажешь, где девушка, мы убьем тебя не очень больно – умрешь враз. А если нет…

Лейтенант посмотрел на дворецкого с искренним изумлением и тупо спросил:

– Какая девушка?

– Хватит придуриваться! – заорала подвыпившая женщина и закатилась отвратительным истерическим смехом. – Ты прекрасно знаешь, какая девушка! Та, которую ты сюда привез. За которой потом вернулся, весь взъерошенный. Помнишь, как мы вас с констеблем тогда приняли? Прямо как в старые добрые времена. – Она снова дико расхохоталась. Ее голос звучал сипло и свидетельствовал о том, что выпивала она регулярно и помногу. – Босс – умный дьявол! Он был даже слишком умен. Но я оказалась ему не по зубам! Поделом ему за то, что хотел надуть своих…

– Ладно, Эгги, придержи язык за зубами, – торопливо вмешался дворецкий. – Что ты раскаркалась, как ворона? А ты, – обернулся он к сыщику, закатывая рукава и сжимая кулаки, – говори, где девка, или я тебе все зубы повыбиваю.

– Если вы про леди Маргарет Чейни, – спокойно отозвался Клик, – то вы знаете о ней больше, чем я. Она была у вас в руках!

– Дуралей! – пьяно захихикала Эгги. – Вот именно, что была… Да сплыла. Кто-то проник в дом и умыкнул нашу принцессу. Уж не ты ли? Не ври! Ты – единственный, кто подобрался к этому месту. Ты знал, что она здесь. Больше некому. Станешь отпираться – мы тебя придушим. Эта леди нужна нам позарез, понял?

Стараясь вести себя как можно миролюбивее, чтобы не распалять мерзавцев, лейтенант ответил:

– Клянусь вам, господа, я не видел леди Маргарет с тех пор, как оставил ее спать в кресле на первом этаже. Я многое бы дал, чтобы это было не так. Но она исчезла. Мы ищем ее уже очень давно.

Мужчина и женщина переглянулись, не скрывая досады. Кажется, они начинали понимать, что допустили неприятную ошибку. Но означало ли это, что для Клика все сложится благополучно?

– И что теперь делать, а? – прерывистым шепотом спросила Эгги. – Я не верю этому типу, Джон. Наверняка он сам где-то спрятал девку, а теперь водит за нос и полицейских, и нас. Я-то сразу смекнула, что он взял ее под свое крылышко. Иначе он не заявился бы в дом в глухую ночь и не потребовал бы свидания с леди Маргарет.

– Сейчас уже не важно, врет он или нет. Жить ему осталось недолго, – рявкнул дворецкий. – Отпускать его я не собираюсь, иначе нам конец. Или он, или мы – выбор невелик. Так что извиняйте, сэр, но вам придется покинуть этот грешный мир. Мертвецы лучше, они никому не вредят, никого не предают. Ее драгоценная милость ничего нам не сделает. Что касается остальных… Руки у них коротки, а ров глубокий, там много места, – подмигнул он сообщнице и оба захохотали так, что взбудоражили эхо.

У Клика защемило сердце. Неужели ему и вправду конец? После стольких чудесных спасений, после радужных планов на совместное будущее с Алисой принять смерть от каких-то никчемных подонков? Ладно бы в бою или в честном поединке! А то в подвале с какими-то пьяными ублюдками! На душе у него стало так тяжело, будто она налилась свинцом.

– Налей мне еще старухина вина, – велел дворецкий сообщнице. – Эта ведьма умела выбирать напитки. Тем более что мне предстоит тяжелая работа – раздавить вот этого франта, как клопа. Но ничего, я справлюсь, – деловито прибавил он, словно убивать людей было для него самым привычным занятием.

– Ты его укокошишь – ремесло нехитрое, а как мы его потащим? – всполошилась Эгги, враз протрезвев. – Нам сейчас наружу нельзя и носа высунуть. Вдруг у дома остался на часах его дружок? Он моментально свистнет полицию – к нам нагрянут, увидят труп. И все, прямиком на виселицу. Дудки, я еще пожить хочу!

– Нет у крыльца никого, чего ты паникуешь? Да хоть и есть, все равно никому сюда не попасть. Пойдем-ка еще хлебнем винца и все обмозгуем, а этот пока тут полежит. – С этими словами дворецкий, подойдя к пленнику, проверил, крепко ли затянуты веревки и завязал их на несколько узлов. – Хорош каплун! – осклабился он, наслаждаясь беспомощностью своей жертвы. – Жаль только, суп из тебя не сваришь.

Они удалились, хохоча, во внутреннее помещение, где, вероятно, располагался винный погреб, а Клик с тоской подумал, что любая подмога, какую сумеет привести Доллопс, прибудет слишком поздно и не спасет его. Ну зачем он так спешил? Почему все заранее не просчитал? Обитая гвоздями дверь качнулась на петлях, закрылась за преступниками, и стало тихо, как в яме, в которой лейтенанту вскоре предстояло очутиться.

Прошло две минуты. Три… пять… десять – все в той же зловещей тишине. Напрягая зрение, узник вглядывался в тусклое окошко – он отдал бы что угодно за то, чтобы до него дотянуться, но, стреноженному по рукам и ногам, ему оставалось лишь ждать своих мучителей, как зверю, попавшему в капкан.

Внезапно в черном закопченном окне мелькнул дневной свет, озарив два крошечных клочка, при виде которых сердце Клика бешено заколотилось. Безупречная память подсказала ему, откуда они взялись и как спаслась леди Маргарет. Он знал, кто помог ей сбежать, хотя и не представлял, где она теперь.

Его лихорадочные размышления прервал какой-то звук, и Клик приготовился смириться с судьбой. Умереть, как крыса в крысоловке, не имея ни малейшего шанса защититься. Что ж, значит, таков его удел, и с ним не поспоришь.

Странно, но сыщик услышал не поступь возвращавшихся врагов: кто-то осторожно крался по каменному проходу. Звук был еле различим, почти не уловим. Сначала Клик подумал, что возвращается дворецкий, чтобы убить своего пленника, или Эгги, сообщница бандита, но по тихим шагам понял, что это не они.

Дверь медленно приоткрылась, и сквозь узкую щель протиснулся худенький Доллопс. Увидев босса, он метнулся к нему и, выхватив из кармана нож, перерезал веревки, связывавшие тело. Клик с наслаждением расслабил руки и ноги.

– Доллопс, дружище, еще бы немного, и я очутился в том же глубоком рву, где и мисс Чейни, – невесело усмехнулся он.

– Быстрее, сэр, ради бога! – поторопил не в меру серьезный парень. – Я нашел выход отсюда. Те двое упились в стельку, но в любую минуту… Мало ли что… Вдруг очнутся? Пора сматывать удочки!

Клик, ухватившись за подоконник, выпрямился и устремился за Доллопсом, но, похоже, их движения разбудили пьяных разбойников. Полицейские услышали, как завопил дворецкий и заругалась его сообщница, поняв, что пленный дал дёру. Не теряя ни секунды, оба кинулись в погоню, хотя еще не протрезвели. Однако они лучше ориентировались в темных переходах старого дома и преследовали беглецов буквально по пятам. Дважды Клику казалось, что их с Доллопсом вот-вот схватят и придется драться, может, даже убивать. Поэтому, подражая голосу суперинтенданта Нэкома, лейтенант гаркнул во всю глотку, так что повсюду зазвенело эхо:

– Эй, парни, мы его все равно найдем! Вниз, по этому проходу… Ага, вот они!

Клик затопал по камням так, что проход загудел, будто по нему мчались несколько человек. Рассчитывать на успех было сложно, но трюк неожиданно сработал: пьянчужки охнули и метнулись назад. Доллопс схватил шефа за руку и закричал:

– Надо пулей лететь отсюда, сэр! Не медлите. Мы не можем сейчас ловить преступников. Они нас скрутят. И вообще неизвестно, сколько их здесь.

Клик понимал, что парень прав: нечего и пытаться вдвоем, без оружия обезвреживать бандитов из «Клуба пентакля». Поэтому через найденный Доллопсом лаз – вентиляционный люк – полицейские выбрались из дома, причем, несмотря на спешку, Клик ухитрился прихватить с собой два клочка материи, зацепившиеся за решетку на окне кладовой.

– Вы уж извините, командир, – пробормотал Доллопс. – Вам, наверное, неудобно было протискиваться. Но никакого другого прохода я не нашел.

Клик положил руку на плечо напарника.

– Дружище, – с чувством произнес он, – о чем ты говоришь? Ты спас мою жизнь и, сам того не ведая, дал мне ниточку к разгадке тайны. Я тебе обязан до конца своих дней, а ты извиняешься! Право, брат, ты переусердствовал с вежливостью.

Доллопс в ответ только хмыкнул и обеими руками стиснул ладонь лейтенанта. Оба вздохнули с облегчением, только когда благополучно добрались до гостиницы и доложили о случившемся мистеру Нэкому. Суперинтендант поразился, услышав их историю.

– Вы напоролись на бандитов из «Клуба пентакля», – резюмировал он. – Но как они проникают в дом и исчезают оттуда, ума не приложу!

– Меня тоже волнует этот вопрос, – кивнул Клик. – Там есть какой-то неизвестный нам тайный ход. Где он – я не догадываюсь, хоть убей.

– Надо вломиться в дом впятером или вшестером и переловить мерзавцев.

– Я бы пока не делал этого. К тому же они не будут там сидеть и дожидаться нас – наверняка уже разбежались, как крысы с тонущего корабля. Охрану возле здания требуется усилить, а я уж позабочусь о том, чтобы впредь меня не застали врасплох. Ты поговорил с начальством насчет дознания?

– Да, оно назначено на завтра и пройдет прямо в доме, – сообщил Нэком.

– Уверен, что оно сулит нам нечто неожиданное.

Глава 19. Одинаковые шали

Невозможно описать смятение, охватившее Хэмптон и его окрестности, когда два трупа – мужчины и женщины – положили рядом в бальном зале особняка Чейни-Корт. Жители буквально обезумели и, бросив все свои дела, целыми днями обсуждали страшные новости, раздувая бедствие до вселенских масштабов. Говорили, что в графстве орудует ужасная банда маньяков, которая заманивает людей в заброшенный дом и там режет, что с леди Маргарет давно расправились, а ее труп бросили в колодец, что мисс Чейни перед смертью пытали, чтобы вырвать у нее признание, где тайник с драгоценностями. Дом в поместье Чейни-Корт стали называть сумасшедшим и объезжать за несколько верст, но, когда до селян дошел слух, что там работают полицейские и вскоре состоится дознание с участием коронера и присяжных, имение опять наводнили толпы праздных зевак. Складывалось впечатление, что Хэмптон вышел из берегов и захлестнул весь Чейни-Корт.

– Представляете? – охали сплетники. – Какой-то тип целый месяц выдавал себя за мисс Чейни, румянился, носил парик и кольца, и никто не разоблачил его!

– Даже племянница не догадывалась?

– Похоже, нет.

– А кто его грохнул? Не она?

– Говорят, его отравили…

– Не отравили, а застрелили. Револьвер валялся рядом с телом.

– Револьвер принадлежит сэру Эдгару Брентону. На рукоятке инициал «Б». Не исключено, что Брентон и есть убийца. Не зря его допрашивали полицейские.

– Какой кошмар! А с виду не подумаешь, что Брентон на такое способен. Рос пай-мальчиком на глазах у всей округи, гулял с нянькой по дорожкам – не ребенок, а ангел. Скажи кому, никто бы не поверил, что из него вырастет преступник. Такой благородный юноша… Какие манеры!

– Никогда заранее не знаешь, кто из кого вырастет. Происхождение тут ни при чем. Аристократы тоже сбиваются на скользкую дорожку.

– Что ж теперь с ним будет? Его арестуют?

– Вроде, пока на свободе. Может, откупится – денег у отца много.

Клик слышал такие пересуды, и, по правде говоря, его все больше охватывали сомнения насчет невиновности сэра Эдгара. Косвенные свидетельства сыщика не интересовали, но здравый смысл подсказывал ему: улик слишком много.

К полудню в бальный зал было не протолкнуться, и Клик довольствовался местом в задних рядах. Коронер кратко изложил суть дела, доведя до сведения присяжных, собравшихся с целью свершить правосудие, тот факт, что в первую очередь их задача – выяснить причину убийства джентльмена, личность которого пока не установлена.

Клик обвел внимательным взглядом толпу и заметил у противоположной стены мистера Винни, а подле него – его бойкую сестрицу, которая с нездоровым интересом слушала коронера и пялилась на труп. «Какого черта они сюда явились? – с раздражением подумал сыщик. – Чем объяснить такое тошнотворное любопытство? Может, мисс Винни что-то знает, но скрывает от следствия?»

Клик стоял в толпе как обычный зритель (в интересах следствия Нэком принял все необходимые меры, чтобы не вызывать его в качестве официального свидетеля) и пытался непредвзято оценить ситуацию.

Первым из свидетелей вызвали констебля Робертса. Он сбивчиво рассказал о том, что одиннадцатого марта около десяти часов вечера к нему в дом приехал молодой джентльмен, сообщил, что мисс Чейни лежит у себя в доме мертвая, усадил в машину и повез в поместье Чейни-Корт. Констебль, по его словам, счел известие о смерти женщины ложной тревогой, и леди действительно оказалась жива.

– Вы уверены, что видели ее живой? – уточнил коронер.

– Еще как уверен, сэр! – добавил констебль с легкой усмешкой. – Живее не бывает. Вот я и обманулся.

При этом бесхитростном заявлении по лицу Клика скользнула улыбка. Коронер кивнул и спросил строгим судейским тоном:

– Вы никого не встретили на обратном пути, мистер Робертс?

– Э… – начал мямлить Робертс, сконфуженно оглядывая публику и краснея. – В общем-то, никого, кто бы имел отношение к этому делу, так сказать… Никого подозрительного, сэр… э…

Коронера раздражали запинки констебля, и он сурово осадил его, заявив:

– Не ваше дело, мистер Робертс, решать, кто подозрителен, а кто – нет. Сейчас правосудие в руках присяжных, которые разберутся, кто виновен, а кто – нет. Нас интересует имя этого человека. Назовите его.

Румяные щеки полицейского посерели, он шумно выдохнул, вытер ладонью потный лоб и напряженно выпалил:

– Джентльмен, которого я видел, – сэр Эдгар Брентон. Но причастен ли он к данному делу, понятия не имею. Он просто возвращался со станции…

– Откуда вам это известно?

– Потому что он сам так сказал! – решительно произнес констебль.

«Как он наивен!» – подумал Клик, бросив на полицейского сочувственный взгляд.

– Можете сесть, – объявил недовольный коронер.

Робертсон опять вытер лоб и с облегчением покинул свидетельское место.

Вторым пригласили Верралла. Он вышел бледный и невозмутимый, однако в выражении его глаз угадывалось некое коварство, и это заставило Клика присмотреться к доктору внимательнее.

Его свидетельство производило такое впечатление, будто он говорит ровно столько, сколько необходимо, и о чем-то умалчивает. Но в одном пункте он выразился предельно ясно.

– Сперва вы решили, что мужчина застрелен из револьвера, который лежал рядом с ним, не так ли? – задал вопрос коронер.

– Именно так.

– А потом?

– Потом благодаря очевидным следам, на которые указал инспектор Хэдленд, находившийся в момент моего прибытия на месте преступления, я сделал вывод, что жертву, без сомнения, отравили синильной кислотой, сформировав из нее пилюлю с помощью магнезии.

В зале послышались восклицания:

– Отравлен! Все-таки отравлен!

– Тогда, может, сэр Эдгар…

– Прекратить шум! Допускаете ли вы, что погибший покончил с собой? – огласил коронер мысль, которая вертелась на уме у многих.

– Нет, – помотал головой доктор. – Самоубийство исключено. На шее жертвы остались отпечатки пальцев, свидетельствующие о том, что человека схватили и, удерживая силой, втолкнули ему в горло отравленную пилюлю. Смерть, вероятно, наступила почти мгновенно.

– Есть ли возможность определить, кому принадлежат отпечатки пальцев? – спросил коронер Верралла.

Тот замялся, притворно покашлял, провел рукой по губам и внятно, без эмоций произнес:

– Вряд ли. С момента смерти миновало больше часа. Все, что удалось установить: пальцы длинные и тонкие.

– Тонкие? То есть женские?

Нечто вроде страха промелькнуло на лице врача и в мгновение ока исчезло.

– Определенно нет! – с внезапной горячностью рявкнул он. – Они мужские. Кроме того, на горле был заметен оттиск тяжелого перстня с печаткой.

– Перстень с печаткой! – зашушукались в толпе, и взгляды присутствующих устремились куда-то в задний ряд.

Клик обернулся и увидел сэра Эдгара Брентона, стоявшего возле дверей рядом со своей бледной, как лист бумаги, матерью.

– Перстень с печаткой носит на среднем пальце сэр Эдгар, – громко сказал кто-то из жителей.

– Да, ему подарили это кольцо на совершеннолетие, – уточнила пожилая чопорная дама из передних рядов.

– Я требую тишины! – возмутился коронер. – Говорить будете, когда я дам вам слово. Где нашли оружие? – обратился он к Верраллу.

– Револьвер лежал возле головы убитого. Но мужчина скончался до того, как в него угодила пуля, причем задолго, поскольку уже началось трупное окоченение. Выстрел был произведен в область грудной клетки.

– Понятно. Вот из этого револьвера выпущена пуля? – поднял коронер темный металлический предмет, и свет отразился в планке вдоль тонкого дула.

– Да, – подтвердил доктор.

– Вы знаете, кто его владелец?

– Нет.

В округе давно сплетничали, кому именно принадлежало оружие, поэтому сейчас зал погрузился в ошеломленное молчание. Повисла такая гробовая тишина, что слышалось сердцебиение людей, но с губ не срывалось ни звука.

Наконец коронер отпустил свидетеля:

– Вы пока свободны, доктор Верралл. Благодарю вас.

Едва дознаватель произнес эти слова, толпа, как один человек, с облегчением вздохнула и тут же напряглась: кого вызовут следующим?

Коронер пригласил мистера Маверика Нэкома, который в присущей ему лаконичной манере описал, как он и его коллега, мистер Джордж Хэдленд из Скотланд-Ярда, обнаружили тело жертвы.

– Вы заметили какие-либо признаки борьбы? – поинтересовался коронер тоном, свидетельствующим о явном уважении к суперинтенданту.

– Да, – взволнованно ответил мистер Нэком. – Разумеется, заметил. В руке покойник крепко сжимал обрывок кружева.

– Кружева… – эхом повторил кто-то из зрителей.

– Тут замешана женщина! Я так и знала, – шепнула своей соседке чопорная дама.

Мистер Нэком промокнул лоб носовым платком и уже спокойнее уточнил:

– Лоскуток кружевной материи золотистого цвета.

– Вы сумеете его опознать?

Суперинтендант стушевался и, словно ища поддержки, покосился на Клика. Тот, перехватив его взгляд, едва пошевелил губами, как бы предупреждая: «Будь осторожен. Постарайся не впутывать сюда леди Маргарет».

Мистер Нэком понял друга без слов и ответил с обескураженной улыбкой:

– Я не уверен, что смогу.

– Вот как? – удивился коронер и, аккуратно вынув из конверта кусочек золотистого кружева, передал его присяжным, чтобы те пустили улику по рукам. – Кто-нибудь узнает эту вещь? – обратился он к присутствующим.

Ответа не последовало, но Клик уловил странное выражение, промелькнувшее на лице сэра Эдгара, словно его что-то потрясло до глубины души. Сыщик нахмурился, сосредоточенно размышляя, и в этот миг раздался высокий чистый голос, с нарочитой старательностью выговаривающий слова, как обычно делают иностранцы. Лейтенант повернул голову и увидел Джунгу Далла: тот в светлом костюме и восточном тюрбане стоял немного поодаль.

– Прошу позволения внимательно осмотреть кружево, – промолвил Далл в своей вкрадчиво-любезной манере, – я попробую опознать его.

Коронер кивнул, и толпа машинально расступилась, чтобы дать индийцу проход к скамье, где сидели присяжные. В зале снова воцарилась тишина – столь плотная и напряженная, что, казалось, ее можно пощупать.

– Сделайте одолжение, мистер Далл, – с деланной вежливостью произнес коронер, однако по лицу его, как по книге, Клик прочел недоверие к «черномазому».

Джунга Далл осторожно взял клочок кружева, поднес его к глазам, повертел в пальцах, затем передернул плечами и поджал губы, словно давая публике понять, что ответ дается ему непросто.

– Это кружево, господа, я видел на шали мисс Маргарет Чейни, – уверенно заявил он, и, если бы в эту секунду в зале уронили булавку, все услышали бы звук ее падения.

Клик недовольно поморщился и с неприязнью посмотрел на индуса. Сыщику не давала покоя одна мысль, которую он старательно прогонял от себя. Вот и на этот раз он не успел ее додумать, потому что в зале раздался чей-то вскрик. Лейтенант тотчас же понял, что это стонет леди Брентон, и не ошибся: женщина смертельно побледнела, так что губы ее стали почти фиолетовыми. Сэр Эдгар, которого оттеснила толпа, словно обезумев, проталкивался к матери, чтобы помочь ей; глаза его пылали, лицо налилось кровью, желваки подергивались, кулаки были стиснуты.

– Вы лжец! – закричал он индусу. – Наглый и беспринципный. Вы не имеете права делать подобные заключения, потому что у вас нет никаких доказательств. Я уничтожу вас, сотру в порошок за откровенную клевету! – бушевал молодой человек. – Вы ответите за свои мерзкие слова. Я утверждаю перед всем собранием: этот клочок не от шали моей невесты!

– А я настаиваю на своем мнении, – парировал Джунга Далл, смерив порывистого юношу презрительным взглядом. – Дело в том, что я сам дал ей эту шаль…

– Повторяю: это ложь! – взревел доведенный до бешенства сэр Эдгар. – Моя невеста не принимала от вас никакие подарки!

– Прекратите грубить, мистер Брентон! – ударил ладонью по столу коронер. – Немедленно успокойтесь и отойдите от свидетеля, иначе вас выведут из зала.

– Но он говорит неправду, – не унимался юноша.

– Это решат присяжные, – сдвинул брови коронер. – Мистер Далл, продолжайте. Что еще вы желаете сообщить суду? Откуда вам известно про шаль леди Маргарет Чейни?

– Я собственноручно ей ее подарил. Мы познакомились с мисс Маргарет во время путешествия из Булони в Фолкстон. Ей стало зябко на ветру, и я предложил ей накинуть на плечи шаль. Леди Маргарет так восхищалась ею, что я упросил ее принять эту вещь в подарок. От чистого сердца. У меня было две одинаковые шали.

«Две? – подумал Клик. – Значит, леди Маргарет, вполне вероятно, и не причастна к убийству».

Коронер заерзал в кресле и уставился на индуса, который, несмотря на грубую выходку Брентона, держался с ярко выраженным чувством собственного достоинства.

– Где же, позвольте осведомиться, вторая шаль?

Удар был нанесен неожиданно, и, едва Джунга Далл попытался отразить его, в самых дальних рядах зала поднялась суматоха. Там кто-то упал в обморок, раздались приглушенные крики людей, требовавших принести нюхательную соль.

– Другая шаль, – спокойно сказал индус, – в распоряжении леди Брентон. Я подарил ей ее на прошлой неделе.

Эта фраза произвела эффект взорвавшейся бомбы. Зал загудел, как улей. Клик схватил шляпу и начал протискиваться к Нэкому.

– Ты можешь прервать дознание, пока оно не зашло слишком далеко? – торопливо прошептал сыщик на ухо суперинтенданту. – На каком основании этот субъект позволяет себе такие заявления? Прежде чем они обретут вес свидетельств, нам нужно завершить расследование. Процесс и так затянулся, друг мой. На первый случай вполне достаточно допроса четверых свидетелей.

Мистер Нэком кивнул, приблизился к коронеру и что-то сказал ему. Тот нехотя закивал, соглашаясь с доводами суперинтенданта, и через минуту объявил, что сегодняшнее заседание окончено, а о последующих публику известят дополнительно.

Народ стал медленно покидать зал, но далеко не все успели выйти, когда вдруг раздался чей-то кошмарный стон, который Клик слышал и раньше, но не понимал, откуда он исходит. Длинный, протяжный вой, похожий на предсмертный вой собаки, поплыл над залом, объяв ужасом сердца людей. Что это такое?

Зрители переглядывались в ужасе и смятении. Даже добродушное румяное лицо суперинтенданта вмиг осунулось и побелело, когда он услышал этот сверхъестественный вопль, который произвел почти магическое действие, потому что через минуту поселян как ветром сдуло; в помещении остались только Клик, Нэком и коронер.

– Я ни разу в жизни не слышал ничего подобного, – опасливо поежился коронер, взял шляпу и чуть не бегом устремился за присяжными.

Мистер Нэком покачал головой:

– Очень странное явление. Ну что, пойдем, Хэдленд?

– Нет, мне нужно еще минутку-другую осмотреться тут в одиночестве, если ты не возражаешь.

– Тебе пришла в голову какая-то идея?

– Пока я назвал бы ее причудой. Не жди меня, увидимся позже.

Но едва суперинтендант переступил порог, как снова раздался жуткий вой, исходящий, казалось, из недр земли. Клик почувствовал себя так, будто остался один среди призраков зловещего дома.

Глава 20. Леди Брентон и ее сын

Да, Клик задержался в поместье Чейни-Корт. Он сидел, ссутулившись, подпирая рукой подбородок, и пытался придумать, как разогнать облако над головами молодых влюбленных, к которым он испытывал искреннюю симпатию. Ему так хотелось вернуть леди Маргарет в объятия сэра Эдгара! Сыщик верил: если он найдет «Пурпурного императора», этот камень приведет его к девушке. Вот почему лейтенант Деланд не оставлял упорных попыток раскрыть тайну исчезнувшего бриллианта.

Ему удалось убедить мистера Нэкома отложить следствие на неделю, так как, если бы дознание продолжалось своим чередом, результатом наверняка стало бы обвинение в предумышленном убийстве, предъявленное сэру Эдгару Брентону. Клик в который раз вспомнил сообщение Алисы о том, будто сэр Эдгар планировал отравить старого пса синильной кислотой. Но в итоге она так и не была использована – по крайней мере, не с этой целью. Не являлась ли собака лишь предлогом? Способен ли отчаявшийся жених решиться на убийство женщины, которая, по его твердому убеждению, препятствовала его браку с леди Маргарет? Клик продолжал симпатизировать юноше и гнал от себя подозрения, однако понимал, что любовь – своего рода безумие, а молодой человек излишне вспыльчив. И револьвер в кармане Эдгара в ночь их первой встречи не выходил у сыщика из головы. Задачка со многими неизвестными, среди которых взбалмошная мисс Дженнифер, ее легкомысленный братец Бобби и чересчур серьезная леди Брентон, мучила Клика и днем и ночью.

Стиснув подбородок большим и указательным пальцами, лейтенант сидел на широком подоконнике бального зала, где, по-видимому, произошли оба убийства, и хмуро глядел в окно на заброшенную, неопрятную лужайку перед домом. Внезапно его натренированный слух уловил шорох шагов по тропе – не мужских, а явно женских, с легкой поступью. Какая дама отважилась остаться в этом гибельном месте? Клик поднял голову и осторожно выглянул в окно, но никого не заметил. Тогда, не переставая напряженно прислушиваться, он слегка пригнулся и укрылся за шторой…

Женские шаги стихли, зато послышались другие – более тяжелые, но не грузные: кто-то быстро двигался по дорожке навстречу женщине. Похоже, вскоре эти двое приблизились друг к другу на расстояние оклика, и испуганный голос леди Брентон всколыхнул молчание заброшенной усадьбы.

– Мистер Далл! – воскликнула она, едва не всхлипывая. – Хвала Господу, вы дождались! Это единственное место, где мы можем поговорить, не боясь, что нас подслушают. Зачем вы сообщили коронеру про кружевные шали? Вы не знаете, какие теперь пойдут гадкие слухи, что́ начнут болтать злые, недоброжелательные соседи. Почему вы вызвали меня сюда? Говорите быстрее: мне неприятно и страшно находиться возле этого дома.

– Страшно? – ехидно спросил Далл. – Дорогая леди, к чему пугаться света больше, чем тьмы? Вы не боялись, когда месяц назад явились сюда в глухую ночь совершенно одна? Это ведь вы прикончили ее? Меня, знаете, гложет любопытство. Уж мне-то вы можете открыться?

– Убила? Я убила кого? Господи, мистер Далл, что вы такое несете?!

Индиец издевательски ухмыльнулся.

– Ну-ну, не отпирайтесь. Я говорю, конечно, про настоящую леди Чейни, а не про бандита, отравленного кислотой. Почему вы не поручили это дельце мне? Я бы справился куда лучше.

Клик уловил тяжелые вздохи, и сердце его бешено заколотилось.

– Господи! – снова зазвенел голос леди Брентон. – Вы что, с ума сошли, если обвиняете меня в таком кошмаре? Зачем мне убивать ее, бедняжку? И как бы я сумела? Я бы не отважилась…

Раздалось неприятное хихиканье – словно кто-то царапал железом по стеклу.

– Славно разыграно, леди, но вы меня не убедили. Не забывайте, я почти застал вас в той злополучной комнате, когда, если верить нашему старому другу Робертсу, старушка лежала там мертвой. Так кто же отправил ее на тот свет, по-вашему?

– С чего вы взяли, что там была именно я? Это ошибка.

– Не прикидывайтесь: я сразу заметил вашу шаль, когда вы склонились над телом.

Клик стиснул зубы, и в его усталых, полуприкрытых веками глазах вспыхнули искры. Итак, в особняке находилась леди Брентон? Если это правда, значит, сэр Эдгар знает больше, чем говорит, и прикрывает не Маргарет Чейни, а свою мать!

Леди Брентон с полминуты молчала, словно ошеломленная выдвинутыми против нее обвинениями. А может, она размышляла о том, как вырваться из-под власти человека, раскрывшего ее тайну? Потом она полушепотом спросила:

– Вы действительно полагаете, что я убила пожилую беззащитную женщину?

Клик тотчас нарисовал в своем воображении циничную улыбку на лице индуса, потому что она слышалась в его голосе.

– Леди Брентон, такой вывод сделал бы любой, кто увидел вас выходящей из зала с прикрытым шалью лицом. Я стоял поблизости и пронаблюдал, как вы пересекли луг и растворились в темноте.

– Неправда! – парировала леди с внезапной горячностью, поскольку сумела наконец-то стряхнуть с себя растерянность после первых брошенных ей обвинений. – Я не надевала в ту ночь эту шаль по той простой причине, что ее у меня тогда еще не было. И я никогда не приближалась к поместью Чейни-Корт. Если вы утверждаете, что видели меня здесь, то нагло лжете. Коли уж на то пошло: раз вы так уверены, что я – убийца мисс Чейни, то с какой целью вы сами проникли той ночью в ее имение?

Джунга Далл так быстро отреагировал на вопрос леди Брентон (который мысленно задавал себе и Клик), что стало ясно: ответ он продумал заранее.

– Я следовал за вами.

– Следовали за мной? – поразилась она. – Откуда? О, это просто наваждение какое-то!

– Я случайно увидел вас, когда прогуливался по окрестностям: вы свернули на дорогу к поместью, и я задался вполне естественным вопросом – что вы делаете в такой поздний час одна в чужих владениях?

– Между прочим, – ответила дама, пренебрежительно фыркнув, – тот же вопрос уместно задать и вам, мистер Далл.

Джентльмен в очередной раз ядовито осклабился.

– Ну, тут у вас ничего не выйдет, сколько ни старайтесь. Я направлялся в особняк с четко определенной целью – навестить леди Маргарет. Я сегодня прилюдно заявил, что был представлен этой девушке и виделся с ней в Париже. Не понимаю, что неделикатного во встрече со старой знакомой?

– Только вы почему-то умолчали, что познакомила вас с ней я, о чем горько сожалею. Тем не менее это не причина нагрянуть ночью к юной леди, которая только что перенесла длинное утомительное путешествие. Кроме того, откуда вы узнали, что дома ожидают ее возвращения? Я, например, до последней минуты не имела об этом понятия и догадалась лишь потому, что случайно подслушала разговор мисс Чейни на почте. Как вы об этом пронюхали?

Клик напряг слух. И в самом деле – как? Но Джунга Далл заготовил ответ и на этот каверзный вопрос.

– Из того же самого источника, – бойко отрапортовал он. – Мисс Чейни болтала на почте о скором приезде своей племянницы – вот я и решил нанести визит леди Маргарет, но не дерзнул беспокоить ее так поздно. Я вышел для вечернего моциона, а по дороге рассудил: «Почему бы не пообщаться с мисс Чейни? Авось, не прогонит». И, как выражаетесь вы, англичане, Провидение само понесло меня в особняк Чейни-Корт. Не успел я ступить на центральную аллею, как вижу: впереди идете вы. «Вот это да!» – думаю. – Интересно, что понадобилось леди Брентон от мисс Чейни в столь неурочный час?» Я удивился и увязался за вами. Вы уверенно ступили на крыльцо и скрылись в доме. Я немного подождал, потом подергал парадную дверь. Она оказалась не заперта: я вошел в дом и стал ждать. Вы не показывались, и любопытство окончательно взяло надо мной верх. Я поднялся по лестнице – ни души. Не скрою: мною овладела тревожность. Я спустился на первый этаж, достиг конца коридора и прислушался. Мне почудилось, что из бального зала доносятся шорохи. Я потушил сигарету и, крадучись, приблизился – дверь была распахнута. Осторожно заглянув, я увидел вас в шали: вы над чем-то склонялись, а потом, прикрывая лицо, двинулись мне навстречу. Я моментально скользнул в стенную нишу, но, когда вы покинули здание, вернулся в зал, чиркнул спичкой и увидел труп старухи.

– Вы врете! – закричала леди Брентон, позабыв о конспирации. – Я никогда там не была! Никогда!

– Нет, вы там были! – настойчиво твердил Далл. – Какой смысл отрицать очевидное? Заметив вас, я испытал самый настоящий шок. У меня будто язык отсох: я побоялся вас окликнуть и спросить, что вы делаете в чужом пустом доме. Вы внушили мне такой ужас, что я, к стыду своему, трусливо притаился за углом в ожидании, когда вы уйдете. Даже сейчас, вспоминая все это, я ощущаю что-то вроде озноба. У меня мурашки по коже. Я почти заставил себя встретиться и поговорить с вами. В том числе насчет вашего сына Эдгара.

До сих пор леди Брентон вела себя, будто муха, бессильно бьющаяся в паутине, которая опутывала ее со всех сторон, но при имени любимого сына мгновенно ожила.

– Эдгар! – воскликнула она высоким пронзительным голосом. – Какое он имеет ко всему этому отношение?

– Непосредственное, уважаемая леди, – послышался бесстрастный ответ. – Когда я в страхе выскочил из поместья, ваш сын чуть не налетел на меня и чудом не сшиб с ног. Он был в такой панике, что вообще не видел перед собой ни дороги, ни меня, пока я его не одернул.

– Эдгар? – опешила леди Брентон. – Эдгар присутствовал в поместье Чейни-Корт в ту ночь? Нет. Откуда ему там взяться?

«Неужели она впервые слышит об этом? – удивился Клик, который догадывался, что молодой Брентон как-то связан с убийством мисс Чейни, и в эту минуту надеялся получить если не ответ на мучивший его вопрос, то хотя бы подсказку. – Если же леди играет в неведение, то, надо отдать ей должное, весьма натурально».

– Что Эдгару делать ночью в чужих владениях? – продолжала возмущаться дама. – Я точно знаю, что он был тогда на званом обеде. Вы что-то путаете, мистер Далл. Мой сын не посещал Чейни-Корт. Покойная хозяйка отнюдь это не приветствовала.

– Вот именно, леди Брентон. Сэр Эдгар явился туда самовольно, чтобы повидаться с леди Маргарет. Это его собственные слова.

Клик отошел от окна и приуныл: «Вот, значит, как было дело! А для лейтенанта Деланда юный Брентон “приготовил” совсем другую версию событий. Что ж, этого следовало ожидать… С чего бы ему со мной откровенничать? В конце концов, это просто отвлекающий маневр. Конечно, невесту, которая возвращается из-за границы, ждут на станции, а не в поместье. Да еще поздней ночью!» Но почему-то даже сейчас Клик не верил, что сэр Эдгар – убийца: сыщику пришло на ум, что молодой человек тайком наблюдал за матерью, чтобы выяснить, с какой целью та отправилась в Чейни-Корт, и шел по ее следам. Лейтенант ни секунды не сомневался в том, что леди Брентон была в поместье, как бы неистово она это ни отрицала. Мать и сына, безусловно, связывали очень тесные узы. Клик допускал даже, что эти двое не ладили, но все равно изо всех сил старались прикрывать друг друга.

Вкрадчивый голос Джунги Далла прервал его мысли. Сыщик навострил уши, чтобы ничего не упустить.

– Мне известно, что леди Маргарет – невеста вашего сына и вы одобряете его выбор, – невозмутимо продолжал индус. – Может, вы надеетесь, что она прячется здесь, поэтому вас так притягивает Чейни-Корт.

– Он вовсе меня не притягивает, и вы меня здесь не видели! – негодующе крикнула женщина. – Это какое-то сумасшествие! Я повторяю, что не подходила к имению той ночью, мистер Далл, и больше не намерена слушать ваши гнусные обвинения! И, пожалуйста, впредь никаких встреч. Сегодня вы уже опозорили меня перед всем Хэмптоном своим нелепым свидетельством о двух одинаковых шалях. Когда-то мне было приятно ваше общество, но теперь, боюсь, нас не назовешь друзьями.

С этими словами она развернулась и стремительной тенью метнулась по тропе. Едва она скрылась за деревьями, до Клика донеслось самодовольное хихиканье индуса, после чего, выдержав паузу, тот двинулся следом за женщиной. Сыщик услышал его постепенно замирающие шаги. В заброшенном поместье снова воцарилась зловещая тишина.

До наступления ночи Клик просидел на подоконнике, обдумывая случившееся. Он понимал, что Джунга Далл прав: и леди Брентон, и сэр Эдгар были тут в марте. Мать и сын отчаянно сражались, чтобы сохранить это в тайне, но зачем им Чейни-Корт? С хозяйкой поместья они никогда не ладили; она на порог их не пускала, да и они, вроде бы, не искали ее общества. Ради чего им прятаться ночью в ее доме? «Выходит, это леди Брентон перебегала луг, когда я ее увидел? Да, – припомнил Клик, – та дама была в золотистом головном уборе, однако, если верить матери Эдгара, в ту пору шали у нее еще не было. Стоп, – одернул себя сыщик. – Золотистая кружевная шаль не одна – их как минимум две или даже несколько, и они похожи, как две капли воды: такие индийские платки сейчас нетрудно купить в Лондоне. Интересно другое: что вынудило благородную леди Брентон представить Джунге Даллу леди Маргарет, когда девушка жила в Париже? Неужели индус имеет над матерью сэра Эдгара некую власть?»

Все эти мысли вихрем проносились в голове у Клика, но он не успел ни проанализировать их, ни сделать определенные выводы. В тишине ночи возле окна бального зала опять раздался звук шагов: кто-то на цыпочках крался мимо. Вглядевшись в темноту острым проницательным взором, Клик различил промелькнувший силуэт и узнал сэра Эдгара Брентона.

Глава 21. Безумный мир, господа![7]

С минуту молодой человек не двигался и не издавал ни звука, и у Клика промелькнула шальная мысль, что сэр Эдгар оказался тут чисто случайно, – может, не спешил домой после суда присяжных и решил, воспользовавшись удобным случаем, пройтись по знакомым местам. Но, высунувшись из окна и вглядевшись в лицо юноши, сыщик понял: дело плохо. Наверняка молодой человек подслушивал разговор матери с индусом, и его как любящего сына возмутило такое бесцеремонное обращение «черномазого» с леди Брентон. Так или иначе, красивое лицо его перекосила ненависть, в глазах полыхала неукротимая ярость, губы дергались, словно сведенные судорогой, а в позе и движениях ощущалось едва сдерживаемое отчаяние. Он выглядел как человек, доведенный до исступления, почти до бешенства и готовый на любую безрассудную выходку. Интуиция не подвела Клика: в следующую секунду он заметил в дрожащих руках баронета поблескивающую во тьме сталь револьвера и понял, что пора принимать решительные меры.

Шаги Джунги Далла еще звучали в тишине, но все тише и тише. Сэр Эдгар вскинул револьвер и прицелился в него. В ту же секунду Клик спрыгнул с подоконника, железной хваткой сжал плечо сэра Эдгара и буквально перекинул его в дом через распахнутое окно, прежде чем тот успел опомниться. Брентон пытался сопротивляться, но лишь беспомощно барахтался в сильных руках сыщика; бедняга что-то негодующе выкрикивал, но Клик лишь смеялся над его угрозами.

– Да успокойтесь вы наконец-то! – рассердился он. – Возьмите себя в руки. Что за ребячество?

– Иди к черту! – изо всех сил отбивался ногами субтильный молодой человек, при этом пытаясь правой рукой выхватить из кармана пистолет. – Клянусь, я пущу тебе пулю в лоб!

– Не выйдет, – усмехнулся сыщик. – У вас слабовата физическая подготовка, сэр. А револьвер придется изъять, пока вы с вашей горячностью не натворили бед. Премного извиняюсь за применение насильственных методов, но иного выбора у меня нет.

– Кто ты такой? Что ты тут делаешь, разбойник? – завопил сэр Эдгар, не узнавая в Клике, уже успевшем исказить черты своего лица, лейтенанта Деланда.

– Кто я? – засмеялся тот. – Это сложный вопрос, дружище, и не вы один хотите получить на него ответ. Что я здесь делаю – отвечу прямо: предотвращаю очередное убийство. В любом случае…

Сумев усыпить бдительность разъяренного юнца, Клик, прервавшись на полуслове, вдруг стремительно прыгнул на соперника, применив один из своих излюбленных борцовских приемов. Секунда – и револьвер, который упрямец все-таки успел вынуть, очутился на полу, у ног сыщика, а на запястьях доморощенного Робин Гуда защелкнулись наручники.

– Немедленно сними их с меня! – вознегодовал сэр Эдгар. – Я баронет Брентон, я знаю законы своей страны. А ты грубо попираешь их! Поэтому я добьюсь того, что тебя арестуют и сгноят в тюрьме!

– Прекратите, молодой человек, – спокойно велел ему Клик. – Я понимаю, что именно вас взбесило: я тоже совершенно случайно стал незримым свидетелем интересной беседы леди Брентон с мистером Даллом, индийцем, если не ошибаюсь.

– Я вышибу ему мозги, как только представится случай! – окрысился сэр Эдгар.

– Чем же вам не угодил этот с виду добропорядочный джентльмен?

– Он клеветник, а не джентльмен! – завопил Брентон. – Он врет от первого слова до последнего. Заруби это себе на носу! Моя мать не ходила в поместье Чейни-Корт – бред сумасшедшего! И всем своим полицейским ищейкам это передай, чтобы помнили.

– Напротив, друг мой, я уверен, что она была тут, – хладнокровно заявил Клик.

– И ты туда же, мерзавец? – вспыхнул, как порох, сэр Эдгар и рванулся с такой силой, будто пытался освободиться от наручников и ударить ненавистного ищейку. – Это ложь, подлая ложь! – неистово вопил он. – Это я, я убил старуху, если угодно знать. Я, а не леди Брентон!

– Вот и изложите нам правду, – строго ответил Клик. – Криком и ложью вы ничего не добьетесь, а сделаете только хуже. И возьмите в привычку иногда думать, прежде чем делать. Если я утверждаю, что леди Брентон была здесь той роковой ночью, это еще не означает, что она застрелила мисс Чейни. Ваше присутствие тут, в поместье, тоже не доказывает, будто убийца – вы, несмотря на то, что в кармане у вас той ночью лежал револьвер.

Сэр Эдгар испуганно вздрогнул.

– Тогда к чему меня мучить? Какого дьявола меня арестовали? – спросил Брентон, принимая грозный вид.

– Вас задержали, и не по воле дьявола, а по праву закона, – сурово объявил сыщик. – А чтоб вы знали, на кого вам жаловаться, я назову свое имя: я – Гамильтон Клик из Скотланд-Ярда.

– Клик?! Ничего себе! – опешил сэр Эдгар и уставился на твердое, циничное лицо с тонкими губами и слегка прищуренными глазами. – Я о Клике много читал и слышал, но живым его не…

– Видели, – упредил его реплику лейтенант. – Наверняка вот этого человека вы знаете лучше, – негромко добавил он и в мгновение ока стер с лица прежнее жесткое выражение, смягчив взгляд и придав ему добродушие, и сэр Эдгар понял, что перед ним – мистер Деланд.

– Господи, лейтенант! – со страхом воскликнул он. – Значит, вы тот самый… И мистер Нэком все знает?

– Конечно. Может, вы вспомните и вот этого субъекта?

Еще миг – и интеллигентное лицо лейтенанта превратилось в тупую, как у коровы, физиономию мистера Джорджа Хэдленда. Именно таким молодой человек впервые увидел сыщика в Скотланд-Ярде.

– Это мистер Джордж Хэдленд! – закричал Брентон. – Вы бесподобный актер! Но кто же вы все-таки? Кто из троих вам ближе? Клик?

Сыщик улыбнулся, и лицо его приняло нормальное выражение.

– Все трое, – искренне ответил он. – Главное, чтоб вы поняли: пытаться обмануть меня бесполезно. Я предоставил вам эти доказательства, чтобы преподать урок. Доверьтесь мне безоговорочно, и вы будете в безопасности, в противном случае… Помните: дознание лишь отложено, но не закончено!

Что-то опасное прозвучало в низком голосе сыщика, из-за чего лицо сэра Эдгара посерело, хотя и утратило следы прежней агрессивности.

После недолгого молчания Клик сказал:

– Дайте слово, что станете сотрудничать со мной, перейдете на сторону закона, а я позабочусь о том, чтобы у человека, которого вы пытаетесь защитить, волосок с головы не упал. Вы мне верите?

– Да, мистер…

– …Джордж Хэдленд, если не возражаете.

– Хорошо, мистер Хэдленд. Я полностью вверяю себя в ваши руки, если вы поклянетесь не передавать ничего, абсолютно ничего из моих признаний ни единой живой душе. Это важно!

– Успокойтесь, я никому не выдам ваши тайны, – пообещал Клик и снял с молодого человека наручники. – А теперь, сэр Эдгар, я хочу услышать обо всем, что случилось той ночью, когда застрелили мисс Чейни, и той ночью, когда убили занявшего ее место мошенника. После этого вы сразу отправитесь в город и останетесь там до тех пор, пока я за вами не пошлю. Приступайте!

Сэр Эдгар занервничал, но совладал с собой.

– Ну что ж, – дрожащим голосом начал он, усевшись рядом с Кликом на подоконнике, – наверное, настало время открыть истину. Я возвращался со званого обеда и собирался повидаться с Маргарет, несмотря на запреты ее тетки. Да, у меня в кармане лежал револьвер – тот самый, которым тыкала в меня старуха в тот день, когда я, как дурак, пытался получить у нее согласие на наш брак. Я не знаю, почему на пистолете, который вы нашли, выгравирован инициал «Б»; клянусь, мистер Кл… мистер Хэдленд, что на первом револьвере, отнятом мною у мисс Чейни, не значилось никаких букв: это был обычный «Смит и Вессон» – я прекрасно помню. Так вот, я явился в Чейни-Корт и постучал в парадную дверь, но мне не открыли. Я спустился со ступенек, и мне вдруг почудилось, будто за мной – чьи-то шаги. Обернувшись, я, к своему изумлению, увидел, что дверь приотворена. Я вошел в дом и моментально услышал выстрел… в бальном зале.

– Значит, это ваши шаги доносились изнутри, когда я позвонил, – перебил Клик.

– Да, я не ответил на звонок – выстрел всполошил меня. Я ринулся в зал и увидел мертвую старуху, а больше – ни души. Тут я услышал, что вы снова звоните, и, наверное, потерял рассудок. Я испугался, что это полиция. «Мне конец! – подумал я. – Сейчас сюда ворвутся стражи порядка и обвинят меня в убийстве, ведь в доме только я и труп с явными признаками насильственной смерти». Я повел себя глупо: ринулся к окну, перемахнул через подоконник и был таков!

– Понятно. Но в доме находился кто-то еще; я видел, как лужок пересекала женщина в золотистой шали, – нахмурил брови Клик. – Ладно. Что случилось потом?

– Можете вообразить мои чувства, когда я встретил вас с констеблем на дороге и узнал, что вас выгнала мисс Чейни?! Я подумал, что с перепугу мне померещилось убийство, что она, наверное, просто потеряла сознание, а после очнулась. Знаю, я трус, но я побоялся даже пикнуть на эту тему.

– Не корите себя, – тихо сказал Клик. – Что насчет второго убийства? Как вы снова попали в поместье? Это обстоятельство пока не имеет объяснения.

– Вы его получите, – быстро произнес сэр Эдгар. – Я искал леди Маргарет и мельком заметил в усадьбе (а может, мне показалось?) какую-то женщину. Я осторожно проник за ней в дом и снова увидел тело мисс Чейни. Разумеется, я решил, что это настоящая мисс Чейни, и рассудок у меня помутился. Было что-то жуткое и сверхъестественное в том, что я обнаружил ее труп во второй раз, причем в той же самой позе. Не справившись с потрясением, я, как полоумный, бросился прочь и на полпути на аллее нарвался на доктора Верралла.

– На аллее? – уточнил сыщик.

– Да. Он сказал, что идет от мисс Винни, что взял какое-то лекарство из операционной покойного доктора. В общем, он нес сущую околесицу, а я находился не в том состоянии, чтобы воспринимать ее. У меня вдруг возникло искушение выпалить ему всю правду, однако я опять испугался, ведь мы с доктором никогда не дружили. В общем… – замялся сэр Эдгар, – я затрудняюсь…

– Я все понимаю, – доверительно произнес Клик и положил ему руку на плечо. – Верралл ревновал к вам мисс Винни. Она ведь лелеет надежду понравиться вам, не так ли?

– Да, хотя у нее нет для этого оснований: я знаю Дженни всю жизнь и никогда не собирался на ней жениться. А после того как я познакомился с леди Маргарет, она стала для меня единственной девушкой в мире.

– Знаю, – спокойно отозвался Клик. – Но вернемся к нашим баранам, сэр Эдгар. Больше вы никого не встретили? Подумайте минутку. Женщину, например.

Брентон на мгновение стушевался, потом его честные глаза встретились с глазами сыщика и прочитали в их проницательных глубинах, что тот осведомлен о многом.

– Вас не проведешь, мистер Хэдленд, – промолвил молодой человек каким-то надломленным тоном. – Я встретил свою мать. Она страдает сомнамбулизмом и в периоды душевных расстройств и сильных волнений ходит во сне. Так случилось и сейчас. Но почему она бродила именно в поместье леди Мэрион, ума не приложу. Мама спала, поэтому не узнала меня, и я проводил ее обратно домой, в спальню.

Клик испытующе посмотрел на молодого джентльмена, словно взвешивая правдивость его слов. Значит, леди Брентон больна лунатизмом? Да, не исключено. Сыщик тут же вспомнил рассказ Алисы Лорн о том, что возле дома Брентонов ночью раздавались чьи-то шаги. «Ходит во сне? Не под гипнозом ли? – подумал Клик. – Лунатизмом, вероятно, объясняются ее частые мигрени. Что же получается? Джунга Далл не лгал, утверждая, что видел леди Брентон в имении Чейни-Корт, но и та не обманывала его: она просто не знала, что была там. Те, кто ходит во сне, не помнят потом, где их носило и что они делали, зато после пробуждения они жалуются на сильную головную боль». Эта версия показалась сыщику убедительной.

– Вы сознаете, что я с вами откровенен, мистер Хэдленд? Вы верите мне? – внезапно встревожился Эдгар. – Я могу поклясться на Библии, что не лгу.

– В этом нет необходимости, сэр, – улыбнулся Клик. – Я считаю вас человеком чести, и вашего слова мне достаточно. Но если вы настроены помочь мне, то присматривайте за Бобби Винни, когда вернетесь. Не исключено, что он предпримет интересные шаги, и мне нужно, чтобы вы меня своевременно о них оповестили. Итак, ваша мать ходит во сне. Кажется, я начинаю видеть свет в конце тоннеля.

– А вот я ничего не понимаю, хоть убейте, – пожал плечами сэр Эдгар. – Но все равно выполню ваши поручения. Если вы найдете мою Маргарет… Господи, мистер Хэдленд, я сделаю для вас все, что пожелаете! Благодарности моей не будет предела!

Они пожали друг другу руки, и окрыленный надеждой сэр Эдгар, выйдя из дома, энергично двинулся по длинной тропе. Клик проводил его проницательным взглядом и снова занял место на подоконнике, чтобы как следует обдумать новые аспекты расследования. Леди Брентон он сразу же вычеркнул из разряда подозреваемых, ибо невозможно совершить убийство в сомнамбулическом состоянии. В итоге круг подозреваемых сузился, и – что сыщика не порадовало – все сосредоточилось на девушке с кружевной золотистой шалью. На самой леди Маргарет! Клик ни разу не усомнился в том, что даже в полном отчаянии добрая, мягкая, деликатная воспитанница монастырской школы не способна преднамеренно убить кого бы то ни было, даже злейшего врага. Однако если это не она, то кто порвал шаль? У мисс Винни имелась похожая, но не такого оттенка и из другой ткани. Мысль о Дженнифер и ее поведении в поместье напомнила Клику о Верралле, и сыщик сосредоточенно нахмурился.

Он давно понял, что доктор Верралл знал больше, чем изложил коронеру, что он пытался защитить Дженнифер Винни, скрыть ее участие в чем-то неблаговидном, спасти девушку, которую любит, пусть и безответно. Дженнифер имела доступ в операционную покойного отца, откуда кто-то взял синильную кислоту и магнезию. Очевидно, этот «кто-то» проник в помещение не изнутри дома, а снаружи. Предположим, доктор сам забрался туда через окно… Но клочки, которые Клик нашел на ветках сломанного плюща, не походили на материю костюма Верралла. Доктор ходил в сюртуке из черного сукна, и в нем же он был в ночь убийства, когда его привели с дороги, где он якобы нечаянно оказался (Клик полагал, что тот своевременно там притаился). Конечно, эскулап мог переодеться, но не настолько же быстро! И еще один факт смущал сыщика: доктор Верралл был вхож в дом Винни, и если бы он захотел раздобыть смертельный яд (на тот случай, что среди его медикаментов нет такого), то зачем ему, почтенному джентльмену, влезать в окно? При очередном визите он, улучив минуту, вошел бы в операционную через дверь.

Нет, тут определенно что-то не клеилось, и Клик снова и снова ломал голову над этой загадкой, пока не услышал снаружи чьи-то легкие шаги. Они приближались к окну, за которым он прятался, и сыщик замер, не шевеля даже пальцем, чтобы не выдать своего присутствия. Кто-то расхаживал взад-вперед, шелест юбки выдавал присутствие женщины. Прошли две, три, пять минут, а Клик все еще сидел, пригнувшись, без движения, и не мог рассмотреть нового посетителя злополучного поместья.

«Незнакомка явилась на заранее назначенную встречу и теперь ждет того, кто задерживается, – сделал вывод сыщик. – Не очень-то он пунктуален! Она нервничает, о чем свидетельствует нетерпеливость ее походки. Что же, мне не впервой, буду ждать всю ночь, если понадобится».

В ночи раздалось кукование кукушки, после чего женский голос ответил:

– Быстрее! Я здесь.

Хрустнула ветка – кто-то пробирался сквозь густой подлесок. Потом захрустел гравий. Раздался раздраженный шепот: мужчина предупреждал, чтобы женщина вела себя тихо, но она ринулась к нему едва ли не в истерике.

– Быстрее! – закричала она. – Если меня здесь увидят, если меня хватятся дома, все пропало! Вы не знаете, в каком страхе я живу. Я боялась, что вы передумаете, не сдержите слово и в конце концов заявите в полицию. Все время, пока шло дознание, я трепетала всякий раз, как открывалась дверь. Обещайте мне, что вы его не выдадите. Он такой юный! Ох, я сейчас зарыдаю!

– Тише! – снова прошептал мужчина, а потом заговорил – возбужденно, хоть и на пониженных тонах. – Я же сказал, что видел его, – раздался незнакомый Клику голос. – Если у вас есть деньги, все в порядке, а если нет…

Повисла пауза, после чего женщина простонала:

– Господи, вот все, чем я располагаю. Больше я не в состоянии прибавить ни пенни.

Она заплакала и нервно затеребила ручку сумочки. Но на ее движения сыщик почти не обращал внимания. Его интересовало только одно – запах жасмина, коснувшийся его ноздрей. Ему уже не требовалось разглядывать женщину – он и так знал, что это Дженнифер Винни. По аромату духов и по голосу. А юноша, которого она пытается спасти, платя шантажисту, не кто иной, как тот, кого она по-матерински любит и самоотверженно опекает, – ее никчемный братец-бездельник. Что же получается? Молодой человек, оказавшийся из-за долгов под властью Блейка, узнал своего кредитора в парике и гриме и во время ссоры убил?

«Но как Бобби это сделал? – задумался Клик. – Взял синильную кислоту и магнезию из аптеки покойного отца и приготовил смертельные пилюли? Хмм… Слишком тонкий и коварный план для такого беспечного кутилы. Или Дженнифер позволяет шантажировать себя не ради Бобби? Может, ради сэра Эдгара? А кто тот человек, который раскрыл ее секрет? Похоже, он не в первый раз встречается с ней здесь, в уединенном месте. Какую роль он сыграл в трагедии?»

Снова раздался голос Дженнифер Винни, и сыщик прислушался.

– Я предупреждала: это последнее, что я могу заплатить. Больше мне неоткуда и не у кого взять денег. Вы должны удовольствоваться полученной суммой и оставить нас в покое. Я догадывалась, что вы преследуете корыстную цель, я сразу почуяла подлог! Так откуда мне знать, что это не вы прикончили его, говоря откровенно? О, если бы я только была уверена, что мой мальчик – не убийца!

Она не удержалась и расплакалась, и в тот же миг в конце дорожки послышались чьи-то шаги. «Что творится? – удивился Клик. – Почему сегодня в поместье Чейни-Корт так многолюдно? И, кажется, я знаю, кто приближается к дому. Вот несет его нелегкая в самый неподходящий момент!»

Да, это шел Доллопс, который заждался своего командира в гостинице и, вероятно, встревожился, не попал ли он снова в беду. Разговор Дженнифер с незнакомцем оборвался на самом интересном месте.

Шорох шагов, треск надломившейся ветки – этого оказалось достаточно, чтобы мисс Винни метнулась по тропе прочь от особняка. Потом в кустах снова зашуршало, и тяжелый топот мужских ног эхом отозвался на другом конце живой изгороди. Собеседники разбежались в разные стороны.

В мгновение ока Клик перемахнул через подоконник, на лету кивнул Доллопсу и, ничего не объясняя, ринулся по аллее на примыкавший к ней луг. Вон он! Мчится впереди! Сыщик пригнулся и припустил быстрее. Он старался смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться о кочку, а когда внезапно вскинул глаза, то резко остановился, будто громом пораженный. Впереди до самого горизонта простиралось зеленое море с густой сочной травой, на которой лежали дремавшие овцы. Ни одного человека! Куда делся беглец? Не провалился же сквозь землю? Может, небеса разверзлись и втянули его вверх?

Клик стоял на обширном пастбище совершенно один.

Глава 22. Пять точек

Доллопс не понял, куда с такой прытью помчался его командир, но на всякий случай побежал за ним на некотором расстоянии. Достигнув живой изгороди, парень остановился и стал наблюдать, как Клик нарезает по полю круги, напоминая резвого теленка, которого выпустили на лужок пастись. Внезапно сыщик замер возле зарослей золотистого утесника, запрокинул голову и громко захохотал.

– Эй, дружище! – окликнул он помощника. – Дуй в гостиницу и скажи мистеру Нэкому, чтобы он вместе с Леннардом приехал в Чейни-Корт. Я возвращаюсь туда, чтобы кое-что разведать, и оба они мне понадобятся.

– Хорошо, сэр, – бойко отозвался Доллопс. – Мне тоже вернуться с ними? Я уже засиделся без дела.

– Если хочешь, подгребай, – донесся смешливый ответ. – Но лучше бы ты приглядывал за братцем и сестрицей Винни. Эта семейка вызывает у меня живой интерес, но следить за ними просто не хватает времени.

– Доверьте их мне! – скорчил кровожадную гримасу парень. – Я вам сколько раз говорил, что от этой девицы добра не жди, а вы все отмахивались. В итоге выяснилось, что и братец ей под стать, если не хуже. Не беспокойтесь: они от меня никуда не денутся. Я обстряпаю это дельце так, что пальчики оближете!

– Ладно, только не сильно там резвись, не спугни их, – велел Клик и зашагал к поместью, а Доллопс кинулся выполнять приказ.

В начале аллеи юный полицейский, привыкший держаться настороже, оглянулся и чуть не раскрыл рот от изумления: на поле никого не было. Клик исчез! Доллопс ошеломленно застыл и сперва хотел пойти назад, но, поскольку вокруг не наблюдалось ничего подозрительного и опасного, снова вернулся на аллею и со всех ног бросился к деревне.

Спустя полчаса к особняку Чейни-Корт подкатил красный лимузин.

– Надеюсь, командир в безопасности, – сказал Доллопс суперинтенданту. – Но я за него волнуюсь. У меня по коже побежали мурашки величиной с кулак, когда я обернулся, а его и след простыл – как корова языком слизнула. Что, если его тут нету? Вдруг эти дьяволы, гангстеры из «Клуба пентакля», к нему подобрались? Не надо было мне оставлять его! Если с ним что-то случилось, это моя вина!

– Погоди, не суетись, – нахмурился Нэком, хотя его тоже встревожило странное исчезновение напарника, однако, едва они вошли в дом, как дверь бального зала отворилась, и оттуда вышел Клик с выражением восторга на лице.

– А вот и я!

– Слава богу, с тобой все в порядке! – обрадовался суперинтендант, пожимая ему руку. – А часовой на дороге сказал, что ты куда-то ушел и не возвращался. Как ты миновал его? Пролетел по воздуху?

– Вот именно, мистер Нэком, – безмятежно улыбнулся сыщик. – Все дороги ведут в Рим, ты же знаешь. Леннард в усадьбе?

– Да, – кивнул Нэком. – Зачем он тебе? Только не говори, что ты докопался до истины и нашел и девушку, и драгоценности…

– Докопался до истины? – непринужденно смеясь, переспросил Клик. – Нет, я еще только начинаю раскопки. Пойдем-ка пройдемся. – Он почти вытолкнул Нэкома из дома и крикнул шоферу: – Эй, Леннард, отвези меня в Кенсингтон. Мне нужно в Музей естественной истории. Лети, как на крыльях. Не теряй ни минуты!

Дверца лимузина распахнулась и тут же захлопнулась. Взревел мотор, и машина рванула вперед по грунтовой дорожке, потом вылетела на асфальт. Через пять секунд она уже мчалась в направлении Лондона, оставив позади Нэкома и Доллопса, которые, застыв, как столбы, буквально онемели от изумления. Какой еще музей? И почему такая спешка?

Тем временем, к величайшему раздражению суперинтенданта и его команды, Хэмптон наводнили репортеры, которые лишь отвлекали полицейских от расследования и всюду совали свой нос, чтобы на потребу любопытной публики ежедневно публиковать в местной газете очередную порцию жареных фактов. Исчезновение леди Маргарет Чейни немедленно окутали романтическим флером, а страдающего от разлуки с возлюбленной сэра Эдгара живописали как нового Ромео. Леди Брентон, которая уже задыхалась от публичности, затворилась в четырех стенах, но даже в собственном доме ей не давали покоя несносные журналисты. А когда в прессу просочилась информация о похищении знаменитых драгоценностей рода Чейни, волна ажиотажа захлестнула всю Англию.

Петри, Хаммонд и другие констебли продолжали патрулировать владения покойной мисс Чейни, где в поисках сенсаций постоянно толклись жители окрестных деревень. Нездоровый интерес так притягивал их к злополучному дому, где произошло два убийства, что многие даже не заметили раскрашенные цирковые повозки, ставшие лагерем на пустом лугу, примыкавшем к поместью Чейни-Корт. Название нового аттракциона – «Цирк сумчатых профессора Джеймса» – было намалевано на балаганах и кричало с расклеенных повсюду афиш. Цирковые гастроли начинались в ближайший понедельник, и на первом же представлении ожидались трюки с кенгуру, мускусными крысами, опоссумами и другими австралийскими животными, поэтому вместе со взрослыми, утолявшими жажду сплетен, по имению бегали и юные граждане Хэмптона. Робертс падал с ног от усталости, следя за балаганами и фургонами, потому что в них нередко кочевали цыгане, укрывались беглые воришки и просто бродяжничал по стране всякий сброд.

Около пяти часов пополудни в имение приехал Гамильтон Клик, и констебль обрушил на представителя Скотланд-Ярда ворох местных новостей.

– Цыгане, сэр, – с отвращением поморщился он. – Спасу нет! Облюбовали вон то поле! – махнул он рукой в упомянутом направлении. – Нагрянули прошлым утром, черти, и я понятия не имею, как выкурить их отсюда. День и ночь на посту: боюсь, как бы не начали воровать и разбойничать.

Клик удивленно посмотрел на полицейского.

– Цыгане, вот как? Они что, прибыли вместе с цирком? Вообще-то странное время года для цирковых номеров. Я думал, циркачи здесь появляются позже.

– Вы правы, сэр, – многозначительно ответил Робертс и заговорщическим шепотом прибавил: – Не верю я, что в фургонах звери. Во всяком случае, живые.

– То есть как? – нахмурился Клик. – Какие же звери могут быть в цирке? Дохлые, что ли?

– Нет, сэр, я не это имел в виду. Почему-то нигде не видно никакого зверья. Больше того – нет запаха! А обычно от передвижных цирков воняет так, что за милю приходится нос зажимать.

Клик засмеялся, но моментально посерьезнел.

– Да, Робертс, вы правы. Пойду погляжу, что там и как, а потом доложу суперинтенданту. Не составите мне компанию? Хотя нет, лучше я схожу один. Вдвоем мы спугнем пташек, а если дело там нечисто, лучше схватить их с поличным. Вы и так уже славно поработали и заслужили продвижение по службе.

С этими словами он сел в машину, отдал команду Леннарду, и они поехали в сторону луга. Надвигались сумерки. Опустив шторки и раскрыв дорожный сундучок с принадлежностями, Клик занялся преображением, и, когда через несколько минут они остановились возле циркового бивуака, из машины вышел развязный бродяга-австралиец. Уверенной походкой он направился туда, где предположительно стоял шатер хозяина цирка, и так громко заорал «Коу!», что его услышали бы на другом берегу реки.

Возглас возымел желанный эффект, призвав «профессора Джеймса» – человека с внешностью кокни[8], который вряд ли когда-либо вообще выезжал из Англии.

– Коу! – нараспев приветствовал его австралиец. – Видеть твой табор для меня – все равно как вернуться домой. Ну-ка, дружище, тащи сюда своего кенгуру. А я уж позолочу тебе лапу, за мной не заржавеет!

И без того хмурое лицо «профессора» помрачнело еще больше, когда он услышал эту просьбу. Покачав головой, он проворчал:

– Цирк еще не готов, извините.

Бродяга сунул руку в карман и вытащил пятифунтовую банкноту.

– Дай мне взглянуть на зверя с моей далекой родины-старушки, – со слезой в голосе произнес он и помахал бумажкой перед носом «циркача».

Глаза у того заблестели – видать, денег ему хотелось. Но, поборов искушение, он угрожающе надвинулся на австралийца.

– Убирайся! – потребовал он. – Вон отсюда! Не надо мне твоих паршивых денег. Шляются тут всякие проходимцы! Не понимаешь слов, получишь увесистых тумаков. Проваливай!

Он замахнулся на наглого «гостя» кулаком, но австралиец, слегка отпрянув, закатился сиплым, неприятным смехом.

– Порядок, парень, – примирительно сказал он. – Я ничего плохого не сделал. Но раз ты такой задира и драчун, то черт с тобой и с твоими кенгуру!

Пошатываясь и во всю глотку распевая старую песню из мюзикла, бродяга пошел прочь, а «профессор» свирепо поглядел ему вслед.

Около семи часов вечера Маверик Нэком, беспокойно расхаживая по своему гостиничному номеру, услышал легкий шорох в коридоре, через пару секунд дверь распахнулась и почти беззвучно затворилась: перед шефом предстал усталый Клик.

– Наконец-то! – воскликнул суперинтендант. – Дружище, я никогда в жизни так не радовался твоему появлению! С тех пор как ты уехал, все полетело кувырком и стало вверх тормашками. Никогда не догадаешься, что стряслось: после всех указаний и инструкций, которые я надавал Робертсу, он, кретин, умудрился упустить банду индусов. Да, черт возьми, они удрали. Бросились на станцию – и ищи-свищи!

– Туда им и дорога, – спокойно ответил Клик. – Я наконец-то приближаюсь к разгадке тайны – вот что особенно важно.

– К разгадке? – пожал плечами Нэком. – Так давай выкладывай!

Клик поднял руку и тихо засмеялся.

– Терпение, мистер Нэком. Пожалуй, я похвастался преждевременно, поскольку мне предстоит проработать еще несколько фактов. Но сначала надо вернуть драгоценности туда, где их возьмут под стражу, – завтра днем.

– Какие драгоценности? – опешил суперинтендант, очевидно, позабывший про этот аспект дела, ибо на уме у него были главным образом убийства.

– Драгоценности рода Чейни, – невозмутимо промолвил лейтенант. – Прежде всего «Пурпурного императора».

– Господи всемогущий, они у меня из головы вылетели! Я думаю только о бедной девушке, – взволнованно добавил Нэком. – Десять шансов против одного, что ее убили.

– Полагаю, она жива, – перебил Клик. – Мне осталось прояснить всего одно обстоятельство, и тогда, хочется верить, леди Маргарет нам сама все объяснит. У меня накопилось столько новостей, что я даже не знаю, с чего начать. Слушай, здесь говорить неудобно – поедем вместе в Чейни-Корт.

– Ладно, давай, – без особого энтузиазма отреагировал суперинтендант.

В машине они долго молчали. Нэком видел, как глубоко его друг погрузился в свои мысли, и до поры до времени сдерживал распиравшее его любопытство. Так продолжалось, пока они не въехали в ржавые ворота имения. Лишь когда автомобиль притормозил у крыльца, Клик стряхнул с себя оцепенение и быстро сказал:

– Немедленно расставь вокруг дома оцепление. Пусть ребята переоденутся в штатское. Им пока не надо видеть то, что будет происходить на задах поместья. Потом, мотивируя тем, что тебе нужно осмотреть тело с учетом новых улик, которые я привез, выдвигайся в бальный зал. Я приду туда через полчаса.

Мистер Нэком понимающе кивнул и отправился отдать распоряжения своим верным констеблям, а Клик приступил к осуществлению собственного плана. Через тридцать минут, как всегда, почти бесшумно сыщик вынырнул из полумрака заброшенного сада, вошел в дом и присоединился к суперинтенданту в бальном зале, где в грубо сколоченном гробу лежало тело убитого мужчины, неизвестного для всех… кроме Клика. Взглянув на мертвеца, сыщик угрюмо произнес:

– Итак, в итоге ты потерпел неудачу, Блейк. Столько лет ты ускользал от нас и вот попался! Угодил, как крыса, в крысоловку из-за пурпурного камня! Жизнь даже при самом лучшем раскладе – гремучая смесь. Но ты выпил свой бокал до дна, Блейк, и больше тебе ничего не причитается…

– Блейк? – изумился Нэком. – Ты имеешь в виду, что он… что этот… Нет, не может быть! Ты шутишь? Это ведь не Джеймс Блейк, глава шайки под названием «Клуб пентакля» – отпетого сборища бандитов, которые когда-либо рождались на свет божий? Не тот Блейк?

– Не торопись, – улыбнулся Клик. – Дай мне несколько часов, и вся кодла попадет в твои руки, но сначала мне нужно кое-что тут завершить. Я не хотел заниматься этим делом утром и теперь не знаю, опоздали мы или нет. Попытайся отыскать центр этой комнаты. Да-да, центр, причем максимально точно. А когда найдешь, встань там, пока я кое-что прикину и подсчитаю.

Мистер Нэком включил карманный фонарик и обвел его лучом просторное помещение.

– Вот тут центр, я нашел! – крикнул он. – Точнее не бывает.

– Отлично! – отозвался Клик. – Так мы наверняка сэкономим время. Ага, вот одна деревяшка. Нужны еще четыре. – Медленно передвигаясь по залу, он через равные интервалы отмечал мелом потемневшие от времени паркетины. – Три, четыре, пять. Пять точек – все. Теперь – центр.

Мистер Нэком с интересом наблюдал, как, низко склонившись над полом, его друг проводит длинные белые линии от одной точки до другой. В конце концов с удовлетворенным кряканьем Клик распрямился и осмотрел свое творение.

– Подвинься немного, мистер Нэком, и если мы поспели вовремя, то увидим то, что увидим! – взволнованно крикнул он.

Выйдя на середину комнаты, Клик уселся на корточки перед центральной паркетной плашкой. Едва он это сделал, раздался ужасный стон, так что даже крепкие нервы Нэкома не выдержали. Он вздрогнул, фонарик выпал у него из рук, стукнулся о пол и погас, погрузив зал в кромешную тьму.

– Я совсем забыл! Мне следовало тебя предупредить. Ладно, все в порядке! – загадочно объявил сыщик.

– В порядке? – возмутился суперинтендант. – Да у меня чуть сердце не разорвалось, хоть я и не трус. Что ты вытворяешь? С какой целью ты производишь эти манипуляции? Я не испортил твой план?

Клик нащупал в кармане фонарик, включил, и маленький диск белого света озарил пол.

– Не суть важно, – спокойно ответил он суперинтенданту. – Теперь это уже не играет роли, я узнал все, что хотел. Пошли, выбираемся отсюда. Это разгадка тайны, и мы успели как раз вовремя.

Глава 23. Неожиданный поворот

На следующее утро в просторный бальный зал с незанавешенными окнами опять набилось столько народу, что помещение казалось тесным, – дознание, отложенное после первого заседания, продолжилось. Мистер Нэком вошел вместе с Кликом. Несколько полицейских в штатском с напряженным ожиданием следили за публикой, стараясь не выпускать из поля зрения ни одного человека.

Одними из первых появились леди Брентон и ее сын: Клик потребовал, чтобы рано утром тот вернулся из города, где сэр Эдгар долго и безрезультатно искал следы пребывания леди Маргарет. Лицо юноши осунулось и выглядело тревожным – его нервы, как струны, натянулись до предела. Леди Брентон сидела рядом с сыном, который крепко держал ее за руку. Клик улыбнулся, заметив наброшенную на плечи женщины золотистую кружевную шаль – очевидно, ту самую, которая привлекла к себе всеобщее внимание публики на первом слушании. Шаль в такой обстановке выглядела неуместно, и леди явно надела ее лишь затем, чтобы бросить вызов сплетникам и клеветникам.

Дженнифер и Бобби Винни тоже присутствовали, оба бледные, с ярко выраженными кругами под глазами – последствиями бессонных ночей. Неподалеку от них красовался безукоризненно одетый Джунга Далл, чьи темные глаза перебегали с одного лица на другое, а на губах поигрывала кривая усмешка, когда взор его останавливался на опечаленной леди Брентон. «Индус крайне доволен плодами своего труда», – отметил про себя Клик.

Некоторое время он как будто не замечал приготовлений к процессу – до тех пор пока коронер не начал оглашать список свидетелей. Это словно разбудило сыщика, и он резко произнес:

– В свидетелях нет необходимости, господин коронер, потому что я возьму на себя смелость лично назвать преступника.

Начнись в зале пожар, он и то не вызвал бы подобного потрясения. Но Клик, выйдя в центр зала, изобразил на лице странноватую улыбку и сделал театральную паузу, явно наслаждаясь моментом всеобщего внимания.

– Да, закон покарает убийцу, – заговорил он. – Одного преступника, потому что второй, к сожалению, мертв. Нет, мистер Винни, – быстро прибавил он, – не пытайтесь протиснуться к двери – она под охраной, как и все окна. Итак, если нет возражений… – При этих словах он метнулся в сторону Бобби и тот, испуганный до предела, почти парализованный ужасом, отпрянул в угол, не в силах сделать ни шагу. Но со стремительностью развернувшейся пружины Гамильтон Клик проскочил мимо него и налетел на субъекта, с самодовольной ухмылкой стоявшего недалеко от Бобби, – на индуса Джунгу Далла. – Все, голубчик! Вот ты и попался! – крикнул сыщик тщетно пытавшемуся вырваться из его рук типу. – Думал ускользнуть от правосудия, свалив вину на других? Увы, на сей раз ты нарвался не на того человека. Петри, Хаммонд, наденьте на него наручники, потому что он скользкий, как угорь, и я не хочу, чтобы мне сломали запястья. Отлично. Рыбка наконец-то угодила в сеть. Игра окончена, Джимми, мой мальчик.

С этими словами Клик уставился на смуглое свирепое лицо Джунги Далла. И тогда тот открыл рот и с грубым выговором кокни разразился такой бранью, что она заставила бы покраснеть даже возницу с Биллингзгейтского рынка[9].

– Ты чего это творишь, недоносок! – завершил свою тираду мнимый индиец, еле переводя дыхание. – С какой стати ты назвал меня Джимми? Я такой же Джимми, как твоя паршивая задница!

– И такой же, как моя отнюдь не паршивая память, приятель, – ответил Клик с коротким резким смешком. – Я не забываю друзей так скоро, как ты, Блейк. Помнишь меня?

Внезапно черты лица его передернулись, перекосились, изменились до неузнаваемости, и человек, которого сыщик именовал Блейком, побелел, как стена.

– Ты? Неуловимый взломщик?! – воскликнул он, съежившись от страха, и опустил голову на грудь.

– Когда-то Неуловимый взломщик, а теперь – мистер Клик из Скотланд-Ярда.

– Клик! – изумленно воскликнул коронер, и это имя стало передаваться из уст в уста в переполненном зале.

– Да, тот самый Клик, – последовал ответ.

Внезапно лицо Блейка исказила гримаса ярости.

– Мне плевать, кто ты, ублюдок! Я ничего дурного не совершил. Подумаешь, нарядился в индуса! Это не преступление, урод. Твоя карта бита.

– Нет, приятель, – тихо возразил сыщик. – Тут ты дал маху. Да, переодеться – не преступление. Но переодеться, чтобы убить, – это другой расклад. И убить не кого-то, а собственного брата. Как это называется? Правильно, дружок, – криминальным деянием. Я знаю погибшего – это Сэм Блейк, «жучок» и участник банды, именующей себя «Клубом пентакля». А ты, Джеймс Блейк, – предводитель этой крупнейшей группировки в мире, промышляющей кражей драгоценностей. Я правильно излагаю или у тебя есть возражения?

– Это наглая ложь! – завопил «индус». – Я никакой не Блейк и никого пальцем не трогал!

– Трогал, и еще как, – спокойно парировал Клик. – Ты умертвил Сэма пилюлей с синильной кислотой. Осмелюсь предположить, что эти таблеточки и сейчас… Да, так оно и есть! – Проворные пальцы сыщика мгновенно проникли в карман сопротивлявшегося противника, и с торжествующим возгласом Клик вытащил оттуда маленькую коробочку, открыл крышку и показал публике примерно с дюжину белых капсул, похожих на остатки той, что он обнаружил во рту мертвеца. С мрачным видом Клик осмотрел пилюли и произнес: – Господа, перед вами оружие убийцы, а если нужны дополнительные аргументы, у меня имеется дактилоскопический материал. Смотрите. Вот официально снятые отпечатки Джеймса Блейка, и они идентичны тем, что оставлены на горле жертвы. А вот следы ног… – объявил сыщик, вынимая из внутреннего кармана листы бумаги с тщательно выполненными Доллопсом рисунками. – Видите? – воскликнул он. – Тут копии отпечатков, которые вели от того места, где лежал труп. Я нашел их в саду мисс Дженнифер Винни, под окном. Чтобы окончательно все растолковать, я покажу это… – Он высоко поднял клочок серой твидовой ткани. – Перед вами доказательство того, что сей предприимчивый джентльмен, решивший поиграть в индуса, забрался по плющу в чужой дом и украл синильную кислоту и магнезию из операционной покойного доктора Винни.

Крик ужаса сорвался с губ брата и сестры, оба уставились на сыщика в немом страхе, но он лишь слабо улыбнулся в ответ. Его красноречивый взгляд сразу прояснил ситуацию, сложившуюся в этой непростой семье, где один подозревал другого и одновременно стремился его защитить.

Клик снова посмотрел на пойманного преступника, чье лицо на этот раз выражало угрюмое уныние.

– Существует еще одно исчерпывающее доказательство, – продолжил сыщик, вынул блокнот, что-то быстро в нем написал, вырвал листок и заявил: – Если мистер Нэком будет столь любезен и проследует по указанному здесь адресу, то, думаю, мистера коронера покинут последние сомнения.

Суперинтендант пробежал глазами врученную ему бумажку, и те, кто стоял рядом с ним, услышали его изумленное восклицание. Он моментально скрылся за дверью, и внимание всех собравшихся опять сосредоточилось на человеке из Скотланд-Ярда.

– Ты совершил роковую ошибку, приятель, когда в прошлый раз свидетельствовал об одинаковых шалях. Я знал: ты солгал насчет того, что подарил леди Маргарет кружевную шаль. Ей ее привез отец, а не ты, поэтому твои попытки направить следствие в ложную сторону окончились крахом. – Клик испытующе вгляделся в лицо убийцы. – Кроме того, сегодня ты допустил серьезную оплошность, не сняв кольцо с печаткой, оставившее рубец на горле твоего мертвого брата.

Эту обвинительную речь сопровождал град мерзких ругательств, изрыгаемых припертым к стене бандитом, который пытался вывернуться из крепких рук удерживавших его полицейских.

Доктор Верралл, стоявший неподалеку, выглядел таким испуганным, точно увидел привидение.

– А вы, доктор, – обратился к нему Клик, – сделали скоропалительный вывод о том, что это кольцо принадлежит мисс Дженнифер, – мягко проговорил он. – Однако даже сильная женщина не способна справиться с таким могучим детиной, как злодей Джеймс Блейк.

Встретившись с насмешливым взглядом Клика, Верралл схватился за грудь и застонал, как от сердечной боли; находившаяся рядом мисс Дженнифер уставилась на него, изумленно открыв рот, а потом прошептала с глухим отчаянием:

– Как, Эдгар, ты подумал, что это я? Поэтому ты настаивал на том, чтобы я сняла с пальца кольцо моего покойного отца и спрятала его?

Мистер Верралл повернулся, чтобы ответить (вернее, попытался собраться с мыслями для ответа), но зрители уже отвлеклись от этой пары, потому что дверь зала отворилась и на пороге появился мистер Нэком.

– Я прав? – с легкой тревогой спросил у него Клик.

– Прав, как верховный судия, – последовал довольный ответ. – А вот и она…

Он шагнул в сторону, и в зале поднялся крик, потому что в дверях, бледная и измученная, но живая и здоровая, стояла пропавшая наследница поместья Чейни-Корт – леди Маргарет Чейни.

Начался переполох, многие пытались протиснуться поближе, но первым до девушки добрался сэр Эдгар, и бурлящая толпа без всяких церемоний впихнула несчастную в его объятия.

– Маргарет, дорогая! – закричал он, не помня себя от радости.

– Вы нашли невесту сэра Эдгара там, где я указал? – спросил сыщик суперинтенданта, запыхавшегося, но торжествующего.

Этот вопрос заставил людей замолчать, затаив дыхание. Мистер Нэком энергично кивнул:

– Да. Она находилась в доме Джунги Далла, связанная, с кляпом во рту. Хорошо, что мисс Маргарет довольно быстро пришла в себя. Молодому организму легче справиться со стрессом.

Леди Маргарет, красная, как мак, стояла рядом с возлюбленным и отвечала на его восторги робкой улыбкой.

– В самом деле, – негромко промолвила она, обводя взглядом публику, – я уже чувствую себя неплохо, спасибо. Эдгар, не надо! Мы же не дикари!

Она крикнула это, когда Брентон рванулся к Джунге Даллу, чтобы избить его.

– Но он ублюдок! Он недостоин твоей жалости!

– Скоро его и так накажут. По закону.

– Верно, – отозвался Клик с одобрительной улыбкой. – Я солидарен с леди Маргарет: нельзя подкреплять эмоции незаконными действиями. Леди, вы готовы рассказать историю, которую мы с таким нетерпением ждем? Публика жаждет услышать о ваших приключениях. Ваши соседи беспокоились о вас и выражали свое сочувствие.

Он пододвинул девушке стул, и та поблагодарила скупым жестом. Усевшись, леди Маргарет смутилась еще больше, потому что ее обступила толпа народа.

– Конечно, я изложу события по порядку, – негромко начала она, – но сперва я хочу убедиться, что не убила того человека. Он ведь не пострадал, да?

– Какого человека, леди Маргарет? – встревожился коронер, который за все это время не проронил ни слова.

– Того наглеца, который выдавал себя за мою бедную тетю! – со слезами ответила девушка. – Мистер Далл сказал, что меня разыскивают как убийцу, поэтому он собирается вывезти меня из Англии. Я не хотела уезжать… Это ужасно!

Дрожа всем телом, она вцепилась в сэра Эдгара, который разрывался между желанием отомстить арестованному, на которого уже надели наручники, и попытками успокоить невесту.

– Вам не нужно никого бояться, леди Маргарет, – улыбнулся Клик. – Того типа убил Джунга Далл. Вернее, Джеймс Блейк убил собственного брата. Мы хотим лишь выяснить, как в этом деле оказалась замешана ваша шаль. Когда именно вы поняли, что вас ввели в заблуждение и вашу тетю изображает некто другой?

– Я не ожидала такого поворота событий, – печально ответила девушка. – Бедная тетушка всегда была странной и взбалмошной; даже когда я навещала ее ребенком, она меня недолюбливала. Вот почему она так долго держала меня в монастырской школе. Мне и в голову не пришло, что это не она. Я оставалась в неведении до тех пор, пока не спустилась, чтобы свидеться с Эдгаром на террасе. Внезапно я услышала грубый мужской смех, что заставило меня заглянуть в бальный зал. Там я увидела человека, которого принимала за тетю, в наполовину сползшем парике, курящего сигару и демонстрирующего наши семейные драгоценности своим сообщникам…

Она замолчала, слегка всхлипнув. Алиса Лорн, утешая ее, наклонилась и взяла холодные руки леди Маргарет в свои теплые ладони.

– Что случилось потом, леди Маргарет? – спросил Клик. – Извините за допрос, но мы проводим дознание. Ваше свидетельство необходимо для…

– Я понимаю, – храбро ответила она. – Это нужно для правосудия. В общем, они схватили меня, я боролась, но разве мне с ними справиться? Помню, как я изо всех сил оттолкнула ужасного самозванца, так что тот споткнулся. Потом мне завязали глаза, втолкнули кляп в рот и положили на кушетку в зале… Я не знаю, что там творилось, но все вокруг возмущались и ругались на разные голоса. Я очнулась в винном погребе со служанкой Эгги, которую приставили меня караулить. Руки мне развязали и с глаз сняли повязку, но сбежать оттуда я не могла. Время от времени мне позволяли подняться наверх, но следили, чтобы я не подходила к окнам. Казалось, миновала целая вечность, прежде чем в погреб явился Джунга Далл и, пока Эгги спала (а она спала подолгу, потому что регулярно напивалась), вытащил меня через окно на аллею, где уже ждал экипаж. Он сказал, что отвезет меня к леди Брентон. Когда я поняла, что он лжет, то перепугалась и стала гадать, подобрали ли вы, мисс Лорн, клочок бумаги, который я просунула в щель окна, когда вас увидела. Вы его нашли? – обратилась Маргарет к Алисе.

– Да, – кивнула та. – Я отдала его сэру Эдгару.

– О, я так рада! – со слезами на глазах произнесла девушка. – Это единственный раз, когда мне удалось перехитрить Эгги, черкнуть пару строчек на листочке и выкинуть записку в окно. Больше такой возможности мне не представилось, и сторожить меня стали еще усерднее.

Девушка замолчала, уже не в силах сдерживать рыданий. Сэр Эдгар делал все, чтобы утешить невесту, а Клик помогал ему.

– Все уже позади, леди Маргарет, – почти по-отечески повторял он, – вы теперь в полной безопасности. Но вам все-таки лучше рассказать полиции и присяжным, как разворачивались события, после того как Джунга Далл похитил вас из поместья.

– Да… Конечно, – сделала над собой усилие девушка и продолжала: – Джунга Далл привез меня к себе в дом и пообещал доставить ко мне леди Брентон.

– Дьявол! – порывисто выпалил сэр Эдгар с багровым лицом, скрипя зубами от ярости. – Он мог привезти Маргарет прямо к нам, если бы хотел.

– Я об этом не подумала, – призналась девушка. – Я беспокоилась только о том, как бы поскорее покинуть Чейни-Корт. Ведь Далл внушал мне, что вся округа ищет меня, поскольку меня обвиняют в убийстве того ужасного субъекта, которого я принимала за свою тетю. С тех пор как я оттолкнула самозванца, я его больше ни разу не видела, а только Эгги и мнимого дворецкого. Но не мог ведь такой крупный мужчина умереть от моего толчка? Он лишь пошатнулся – вот и все. Я хотела встретиться со своими обвинителями, все рассказать им и оправдаться, но Далл не выпускал меня. Однажды он поставил мне условие: я отдаю ему свою кружевную шаль – подарок папы, а он мне гарантирует свободу.

– Умный мерзавец! – воскликнул Клик, который не мог без содрогания слушать, что пришлось вынести юному созданию. – Завладев шалью, он отправился прямиком к Блейку, то ли не зная, что драгоценности уже в распоряжении брата и его сообщников, то ли с целью шантажировать его. Он предъявил шаль как доказательство того, что леди Маргарет – его заложница. – Сыщик обернулся к арестованному: – Ну, Блейк, выкладывай правду! Ради облегчения собственной участи.

Бандит нахмурился, глядя на Клика с нескрываемой ненавистью.

– А чего мне говорить? – буркнул он. – Ты и так, похоже, все знаешь, как будто сам там был и все видел. Да, я пошел к Сэму, который не имел права действовать без меня, и сказал, что девчонка в моих руках, и, если он не отдаст мою долю, я позволю ей заявить в полицию. Я не знал, что в имении Чейни-Корт теперь заправляет не старуха, а мой братец-актер, пока не последовал за ними в Лондон. Только там я раскрыл маскарад Сэмми. Между прочим, до этого я больше года торчал в Париже, так и этак прикидывая, как бы заполучить драгоценности, и даже связался с индусами, заручившись их содействием. Этим черномазым был нужен только «Пурпурный император», и они сказали: «Ты возьмешь все, что захочешь, если поможешь нам вернуть заветный камень, никого не лишая жизни». Ну, в общем, я взбеленился, узнав, что Сэм составил собственный план, а меня вычеркнул. А когда до меня дошло, что брат считает драгоценности своими и только своими, я чуть не свихнулся от ярости.

Клик кивнул, словно одобряя показания Блейка, хотя на самом деле он радовался правильности собственных умозаключений.

– Итак, дорожка оказалась слишком узкой для вас обоих, Джимми, – перебил он, – и ты в конечном счете доигрался. Но вот что особенно интересно: как вы с подельниками попадали в особняк?

– Через тайный ход в стене, если уж тебе так приспичило до всего докопаться! – угрюмо ответил Джеймс Блейк. – Хотя теперь-то тебе что с того? Там в высохшем рву есть лаз, который ведет к фундаменту. Я случайно обнаружил его, когда там прятался. Я проник в него и наткнулся на леди Маргарет, лежащую в подвале. «Это ли не шанс поквитаться с Сэмми?!» – подумал я. Но братец поднял меня на смех, когда я сказал, что девушка у меня. Он заявил, что мне никогда не найти драгоценности, потому что он их надежно спрятал. Держу пари, он не собирался делиться ими ни с кем, даже с Джоном и Эгги, – он всегда был чересчур жаден и слишком хитер. И, провалиться ему на том свете, я и вправду ничего не отыскал, хотя обшарил весь дом. Тогда мы начали драться, и он наверняка убил бы меня – он ведь силен, как бык, – только яд оказался еще сильнее. Падая, он схватился за шаль, которую я держал, и вырвал из нее клок. Ну, когда он подох, я рванул наверх, в комнату девушки, и бросил шаль там. Вот и вся история.

– В ее спальню? – завопил сэр Эдгар. – Чтобы навести подозрения на мою дорогую девочку? Да я сверну тебе шею еще до суда – пусть это будет расплатой за твои труды!

Он попытался кинуться на Блейка, однако сыщик поймал его за плечо и оттащил назад.

– Очень похвальное рвение, друг мой, – хладнокровно произнес он, – но вряд ли допустимое. Леди Маргарет права: пусть восторжествует правосудие. Позвольте подвести некоторые итоги, господа. Вот этот человек, Джеймс Блейк (таково его настоящее имя, хотя многим он известен как Джунга Далл), – главарь «Клуба пентакля». Он убил Сэма Блейка, своего брата, участника той же банды. Оба они составили дерзкий план захвата знаменитого индийского бриллианта «Пурпурный император». Индусские жрецы до сих пор мечтают возвратить эту похищенную когда-то реликвию в свой храм. Я лично знаю Джеймса Блейка и наводил о нем справки в Лондоне. Однако о том, что у него есть брат, тоже вор драгоценностей, я долго не догадывался: Сэм Блейк держался в тени и не попадал в поле зрения полиции – видимо, потому что он слишком хитер, как выразился Джеймс. Сэм Блейк, господа, проделал изощренную работу, чтобы заполучить сокровища до возвращения своего брата из Лондона. Сэм отыскал в особняке Чейни-Корт тайник и решил, что превзошел своего брата – главаря банды – и больше не обязан ни подчиняться Джеймсу, ни делить с ним барыши. По этой причине Сэм Блейк расстался с жизнью. Правда, есть одно утешение: Джеймс опередил закон и избавил Сэма от петли, в которой тому рано или поздно пришлось бы болтаться. Все-таки почти мгновенная смерть от яда легче, чем повешение, да и позора меньше – не нужно всходить на эшафот. Судя по всему, покойный Сэм Блейк и вправду был непомерно жаден и не поделился бы добычей даже с теми, кто помог ему захватить ее. Несомненно, это Сэм Блейк застрелил мисс Чейни, он же совершил еще одно убийство – зарезал в Лондоне Элси Мак-Бридж, пожилую торговку подержанной одеждой, лишь ради того, чтобы забрать у нее парик и несколько старомодных платьев. Этот театральный реквизит понадобился Сэму, чтобы сыграть свою роль. Его расчет оправдался: дело об убийстве торговки – женщины бедной и не имеющей ни покровителей, ни родственников, – вскоре спустили на тормоза, вынеся вердикт: «…убийство, совершенное неизвестным лицом или группой лиц». Но теперь и ее смерть, и гибель мисс Чейни будут отомщены. Джеймс Блейк понесет заслуженное наказание. – Клик обвел взглядом публику, склонился к мистеру Нэкому и что-то прошептал ему. Тот энергично закивал и, в свою очередь, заговорил с коронером. Обвинитель между тем заканчивал свою речь: – Не думаю, что нас ждут сенсации, господа. Полагаю, дело можно закрывать. Благодарю за внимание.

Арестованного тут же под конвоем вывели из зала. Коронер, заканчивая слушание, произнес несколько дежурных фраз, и люди, ошеломленные увиденным и услышанным, возбужденно переговариваясь, стали расходиться. И только очутившись на ярком весеннем солнце, они начали мало-помалу понимать, что умный сыщик из Лондона, так искусно распутавший сложнейшее дело, умолчал о самом главном: тайник со знаменитыми фамильными драгоценностями Чейни так и не был обнаружен!

Глава 24. Тайник с сокровищами

Гул голосов не умолкал еще примерно с полчаса, пока люди покидали дом. Народ повалил к деревне, не переставая обсуждать удивительные события этого дня. Наконец в зале воцарилась тишина. Клик стоял, глядя себе под ноги. Его обступили самые любопытные зрители, не желавшие уходить.

– Расскажите, где спрятаны сокровища! – крикнул кто-то из них.

– А как вы догадались, где леди Маргарет и кто ее похитил? – спросил сэр Эдгар.

– Ну, Блейк сам выдал себя на первом дознании, попытавшись бросить тень подозрения на миссис Брентон. К тому же он навел меня на очень интересную мысль о кружевных шалях. Я понял: если леди Маргарет в его руках, улика в виде шали – опасное оружие против девушки, которое позволит преступнику удерживать ее в заложницах. А еще я с самого начала знал, что Далл не азиат: хотя у него и темные глаза, в них нет характерного желтоватого оттенка, да и разрез европейский. Его выговор в минуты возбуждения тоже выдавал его. Что касается его брата и бандитов из «Клуба пентакля», они явно собирались превратить особняк мисс Чейни в свою штаб-квартиру, обнаружив кое-какие преимущества его планировки, которые помогли устроить тут удобный склад для хранения добычи. Я выяснил, что подвалы когда-то были кухнями, а бальный зал первоначально служил столовой, куда снизу доставляли еду. Обратите внимание на пол. Видите вон ту маленькую паркетину, которая темнее остальных?

Все посмотрели туда, куда показывал сыщик.

– Да! – внезапно воскликнула Дженнифер Винни, внимательно рассматривая пол. – А вон еще одна!

– И вон там такая же! – крикнул доктор Верралл.

Вскоре зрители заметили еще несколько аналогичных паркетин, образовавших некое подобие круга. Клик вынул из кармана кусочек мела.

– Вряд ли стоит объяснять, что такое пентакль. Всем известно, что это звездчатый многоугольник, полученный соединением вершин правильного пятиугольника через одну. Его можно также описать как звездчатый многоугольник, образованный диагоналями правильного пятиугольника, – этот символ используют масоны, а еще он широко распространен на Востоке. Я знал, что убитый был участником «Клуба пентакля», поскольку на его руке имелась соответствующая татуировка, – доктор Верралл это подтвердит. Я мысленно представил себе такой многоугольник и сделал следующее. – Наклонившись, он быстро соединил точки. На глазах у любопытной публики белые меловые линии, хорошо заметные на темном полу, превратились в огромный пентакль, располагавшийся в центре комнаты. – А сейчас, – прибавил Клик, после того как все в изумлении поглядели на его работу, – давайте найдем центр фигуры. Вот так. Теперь – глядите…

Встав в центр пентакля, он нагнулся и с силой надавил на одну из паркетин. Крик изумления вырвался у присутствующих, потому что часть пола величиной с большой поднос плавно опустилась, и Гамильтон Клик медленно и бесшумно погрузился в темноту. Минута – и он снова появился с улыбкой на лице.

– Когда я сделал это открытие, – продолжал он, – я получил обильную пищу для размышлений, и дальнейшие расследования помогли мне постичь загадку. Мистер Нэком, если вы добавите свет своего фонарика к моему, этого как раз хватит для решения моей задачи. Пойдемте! И не бойтесь, что лифт не выдержит, ему приходилось спускать куда более тяжелую и диковинную ношу, поверьте мне на слово.

Все принялись перешептываться в нерешительности, но потом любопытство победило страх. Они начали по двое спускаться на дно того, что смахивало на колодец, освещенный фонариком мистера Нэкома. Едва очутившись внизу, люди обнаружили, что попали в подземное сводчатое помещение, ранее служившее кухней, – об этом говорили старомодные плиты, которые до сих пор стояли у одной из стен.

– Видите, – негромко произнес Клик, – неудивительно, что Блейк, обнаружив это помещение, решил, что ему открылся верный способ захватить сокровища Чейни. Задача была легкой, поскольку всем распоряжалась лишь эксцентричная мисс Чейни. Оставалось заполучить драгоценности с помощью представителей леди Маргарет, и, если бы девушка не догадалась, что с ней провернули ловкий трюк и ее тетю изображает самозванец, все прошло бы гладко до самого конца. Но при сложившихся обстоятельствах Блейк, наверное, не знал, сумела она предупредить кого-то или нет, и не хотел рисковать…

Леди Маргарет быстро и взволнованно перебила:

– Так все и было! Перед тем как мне заткнули рот кляпом, я выпалила, что сэр Эдгар все знает, и лейтенант Деланд, и мисс Лорн, и еще я прибавила, что вы все придете меня выручать и вернете драгоценности. И он, похоже, разъярился. А что случилось дальше, я уже рассказывала.

– Это объясняет, почему он вознамерился как можно надежнее спрятать драгоценности, – промолвил Клик, расправляя плечи. – Не зная, чего ожидать, он не решался вывезти сокровища из поместья Чейни-Корт, но и бежать, бросив добычу, не желал. Он придумал самый странный метод сокрытия ценностей, когда-либо приходивший человеку в голову.

Словно иллюстрируя слова сыщика, внезапно раздался ужасающий звук, как будто выла собака в предсмертной муке, – звук этот захлестнул подземелье и вырвался в бальный зал, как и в первый день дознания.

Дженнифер Винни и леди Брентон завизжали, но Клик успокоил их.

– Все в порядке, не бойтесь, – невозмутимо произнес он. – Это всего лишь сейф «Клуба пентакля» для хранения бриллиантов.

– Сейф?! – опешил доктор Верралл. – О чем вы? Это вопль живого существа – утверждаю как врач!

– Совершенно верно, взгляните сами.

Быстро зашагав к тяжелой, массивной двери в задней стене, Клик с трудом открыл ее и поманил всех в следующее помещение. Сюда через зарешеченные окна струился дневной свет: они находились над старым рвом, который тянулся за стенами дома. Но спутники сыщика не заметили подробностей – настолько удивительное зрелище предстало перед ними. Вдоль всех стен стояли большие и маленькие клетки, и в каждой сидели живые существа. Небольшие кенгуру, опоссумы, валлаби – в основном сумчатые животные. Шум, визг, вопли… Нестерпимая вонь.

– Господи! – задохнулся сэр Эдгар, зажимая нос. – Что это? Мы сошли с ума или спим? Это цирк?

– Это стало бы цирком, – пояснил Клик, – если бы детективы мистера Нэкома добросовестно не выполнили свою работу. Но теперь «профессор Джеймс» там, на лугу, напрасно будет изыскивать возможность усадить этих зверушек в свои раскрашенные повозки.

– Профессор Джеймс? – воскликнул Бобби Винни, впервые заговорив с тех пор, как увели Джунгу Далла. – Какое он имеет к этому отношение, мистер Хэдленд?

– Самое прямое, как вы скоро сами убедитесь, – ответил Клик. – Но в данный момент я хочу спасти кое-какие драгоценности рода Чейни, которые, если я не ошибаюсь, могли бы исчезнуть после сегодняшней ночи навсегда.

– Но где они? – прикрывая нос и рот шалью, воскликнула Дженнифер.

– По большей части тут, перед вами, – безмятежно заметил сыщик. – Они надежно укрыты в самом странном сейфе, который когда-либо был изобретен.

С этими словами он метнулся к клетке одного из маленьких кенгуру и с помощью своего пальто быстро изловил сопротивляющееся животное. Сунув руку ему в сумку, он вытащил оттуда сверкавший кулон. По подземелью пронесся вздох удивления.

– Господи! – закричал сэр Эдгар. – То есть все сокровища спрятаны вот так?

– Именно, – ответил Клик. – Неудивительно, что Сэмми Блейк был уверен в надежности хранилища своего добра, ведь если бы против него не ополчились сообщники, заподозрившие, что он решил оставить их ни с чем, его никогда бы не накрыли. Блейка, как и многих преступников, погубила собственная жадность, нежелание делиться. Он знал: поскольку его ищут и полиция, и собственный брат, жаждущий мести, у него практически нет шансов вынести драгоценности обычным способом. Следовательно, нужно как-то изворачиваться. Вот он и придумал цирк. Согласитесь, это весьма оригинальная затея.

– Как же он заполучил сюда всех этих животных? – спросила леди Брентон.

– Очень просто, и я покажу вам, как именно. Но сначала я попытаюсь избавить некоторых зверушек от их ноши. Сэр Эдгар, доктор и мистер Винни, вы не поможете мне?

Мужчины обошли клетки, и почти у каждой Клик вынимал какую-нибудь драгоценность из сумки тамошнего обитателя. Напоследок он оставил клетку, в которой сидел один большой кенгуру. Понадобились усилия четверых мужчин, чтобы одолеть такое крупное животное, но в итоге они одержали победу. Клик запустил руку в сумку и издал торжествующий возглас, продемонстрировав изумленным зрителям сверкающий и переливающийся в тусклом свете фонариков камень.

– «Пурпурный император»! – охнула леди Маргарет, и Клик с поклоном вручил ей драгоценность.

– Да, леди. Чем быстрее вы передадите его на хранение в банк, тем в большей безопасности будет ваша жизнь, потому что…

Он внезапно замолчал, насторожившись, когда до его чутких ушей долетел какой-то звук. Кто-то вошел в «сокровищницу». Клик быстро отступил в тень клеток, скрывшись из виду. В задней части помещения вдруг раздался рык – полузвериный, получеловеческий. На леди Маргарет бросился какой-то тип и выхватил камень из ее слабых рук. Девушка вскрикнула от неожиданности и отпрянула при виде неизвестного, чья одежда была заляпана плесенью, волосы растрепаны, глаза горели. Все в ошеломлении уставились на него.

– Он мой, мой! – завопил человек и повернулся, чтобы сбежать тем же путем, каким здесь очутился.

Но перед ним вырос Гамильтон Клик и перекрыл выход. Бесшумно и проворно он успел обойти преступника и теперь сурово глядел на того, кто когда-то связал его и бросил в винный погреб.

– Не спеши, дружище, – усмехнулся сыщик. – Вашему цирку придется отложить гастроли. Руки вверх!

Выхватив револьвер, он прицелился негодяю в голову. Тот медленно поднял трясущиеся руки, его багровое лицо сделалось желтовато-бледным. Мгновение он стоял, слегка покачиваясь, будто пытаясь восстановить равновесие, потом упал на колени, и мистер Нэком мгновенно защелкнул на его запястьях наручники.

Клик выволок разбойника в круг света.

– Будь ты проклят! – прорычал тот. – Жалко, что я тогда тебя не убил!

– Ага, – беспечно отозвался сыщик. – Ты совершил большую ошибку, приятель. – Наклонившись, он поднял камень. – Даже «Пурпурный император» не стоит того, чтобы из-за него окончить свою жизнь на виселице, Джон.

Легкий стон сорвался с побелевших губ леди Маргарет, когда она вгляделась в растрепанного неопрятного бандита.

– Господи, это же дворецкий моей тети! Они по очереди с Эгги караулили меня в ужасном погребе! – воскликнула она.

– Этот человек видел Бобби и сказал…

Дженнифер замолчала, закусив губу от досады, что выдала себя, и Клик, многозначительно посмотрев на нее, продолжил ее фразу:

– Тот самый, которого вы пытались подкупить, мисс Дженнифер; тот, кто так быстро убежал и исчез посреди чистого поля. Я покажу вам, как он это проделал. Доллопс, присматривай за ним хорошенько. Все следуйте за мной. Остается еще одна поразительная загадка.

Клик резко повернулся, вышел в дверь и пересек сводчатую кухню. Остальные не отставали от него, уже привыкшие ничему не удивляться. Поднявшись по нескольким ступенькам, все миновали еще одну дверь и выбрались наружу.

– Ров, – негромко сказала леди Маргарет, посмотрев на небо высоко над головой.

Клик не ответил: он нагнулся и отодвинул небольшой зеленый куст. Под ним обнаружилось темное, словно прорезанное в земле отверстие.

– Проход тянется вверх, – пояснил Клик. – Я уже поднимался по нему. Если вы внимательно глядели на клетки, то должны были заметить, что каждая из них снабжена колесами. Их могли скатить вниз по этому проходу, и сегодня ночью, вероятно, переместили бы в цирк, вместе с которым они отправились бы в Лондон. Сомневаюсь, что полиция додумалась бы искать сокровища в таком странном тайнике. Что, сэр Эдгар? Как до этого додумался я? Ну, когда на прошлой неделе я обнаружил животных, меня поразило их возбужденное состояние. Конечно, присматривали за ними не ахти, но все-таки кормили, поили и не особенно тревожили. Сильный мускусный запах подсказал мне: с ними недавно сделали то, что сильно их взбудоражило. Одна сломанная ячейка в клетке и маленький эксперимент поведали мне продолжение истории.

Пока Клик говорил, сопровождавшие его люди двигались по странному проходу и вскоре поняли, что идут вверх. Еще немного – и они вышли бы из-под земли, но путь им преградила железная решетка. Сыщик толкнул ее, она открылась, и все догадались: этот вход в сокровищницу поместья Чейни-Корт искусно спрятан среди кустов утесника на примыкающем к дому лугу. Именно на нем «профессор Джеймс» расквартировал свой цирк, заручившись разрешением «мисс Чейни»; там он и ждал возможности заполучить драгоценный груз.

– Прошу прощения, мистер Нэком, – доложил Петри с огорченным видом. – Мы захватили фургоны и остальное барахло, но один злодей сбежал.

Клик улыбнулся и спокойно произнес:

– Все в порядке, Петри. Он не так умен, как ему кажется, поскольку Доллопс держит его под присмотром, и от моего верного помощника ему не уйти. Доставьте его в деревню и предъявите обвинение в краже драгоценностей Чейни.

Глаза Петри довольно заблестели, когда он увидел Доллопса и его пленника. Полицейский облегченно вздохнул. Едва ли не впервые подозреваемый ускользнул из его цепких рук, и тот факт, что он подвел Клика в решительный момент, не давал сержанту покоя.

– А женщину по имени Эгги вы взяли? – быстро поинтересовался Нэком.

– Да, сэр, – с довольным видом ответил Хаммонд. – Она дралась, как дикая кошка, но мы ее усмирили. Констебль Робертс забрал ее в участок.

– Молодцы, – похвалил Клик. – Тогда, думаю, мы сделали тут все, что могли.

– Есть еще кое-какие неясности, мистер Клик. Пойдемте к нам, – пригласила леди Брентон. – Я хочу отправить девочку, – улыбнулась она леди Маргарет, – в безопасное место, но сперва мы пообедаем. Я уверена: вы все проголодались.

Глава 25. Конец загадкам

Часом позже у леди Брентон собрались участники этой странной драмы. Всех переполняло любопытство: им не терпелось услышать, как один человек, самый выдающийся детектив Скотланд-Ярда, ухитрился раскрыть тайну, которая навсегда осталась бы неразгаданной, если бы он случайно не взялся за дело. Без него все наверняка закончилось бы смертью девушки, которая теперь сидела рядом с возлюбленным, улыбающаяся и счастливая.

Клик оглядел внимательную аудиторию и расправил плечи, словно навсегда сбрасывая с них груз этой загадки. Его четко очерченные губы тронула улыбка, торжествующий свет засиял в глазах, и на мгновение маленькая группа почувствовала внутреннюю силу этого человека. Он повернулся к леди Маргарет и протянул ей руку.

– Не могу выразить, как я рад, что вы спасены, – серьезно заявил Клик, встретившись с ней глазами. – Потому что я в определенной степени чувствовал себя ответственным за то, что доставил вас в эпицентр опасности, сам того не сознавая.

– Вы, мистер Хэдленд? – удивленно воскликнула она.

Клик улыбнулся.

– Да, – спокойно ответил он. – Я – тот, кто это сделал, леди Маргарет. Лейтенант Деланд и Джордж Хэдленд – одно и то же лицо. – На секунду черты его исказились, дернулись и стали чертами лица лейтенанта, но, прежде чем изумленные зрители успели вымолвить хоть слово, вернулся мистер Хэдленд. – Вот видите, – продолжал он, улыбаясь тем, кто не знал о его изумительном прирожденном даре Человека с тысячью лиц. – Иногда бывает удобно в интересах закона изменить свою внешность. Я часто менял свою и, без сомнения, буду продолжать этим заниматься. Я отвез вас в поместье Чейни-Корт той ночью. Таким образом, справедливость восторжествовала: я спас вас. Вы стали жертвой заговора, который начал плести в Париже Джеймс Блейк, действуя в сговоре с индусскими жрецами. Вам и дальше придется опасаться их и держаться настороже. История похищения бриллианта «Пурпурный император», или «Глаз Шивы», будет передаваться из поколения в поколение, и, если вас не затруднит, я порекомендовал бы вам через индийское правительство отправить послание жрецам и прийти к соглашению с ними. Они, вероятно, с радостью отдадут много других драгоценностей, только бы вернуть священный камень.

Леди Маргарет с энтузиазмом закивала.

– О, как хорошо, если именно так они и поступят! – воскликнула она дрожащим от волнения голосом. – Если вы считаете, что есть надежда с ними договориться, я обязательно последую вашему совету. Когда я сидела в том ужасном склепе, я поклялась, что отдам все на свете, лишь бы снова стать свободной. Теперь я готова сдержать свое слово. Жрецы получат «Пурпурного императора». Он принес в этот мир уже достаточно бед. Пора положить этому конец.

– Вот это правильно, – одобрил Клик. – Вы очень мудры, юная леди. И вы в конце концов окажетесь победительницей, не сомневайтесь. «Пурпурный император» всегда приносил несчастья, и он будет приносить их до тех пор, пока наконец-то не вернется туда, где ему положено быть, – в пустую глазницу Шивы. Но время не ждет, я продолжу свой рассказ. Если вам станет скучно, просто дайте мне знать…

– Скучно, мистер Хэдленд? – взволнованно спросила леди Брентон. – Но разве все мы так или иначе не замешаны в этой истории? Я жду не дождусь, когда вы объясните все до конца.

– Осталось ждать недолго, дорогая леди, – заверил он. – Ну, во-первых, я установил, что между убийством мисс Чейни и ее прежней служанки Элси Мак-Бридж существует определенная связь. Эта Элси Мак-Бридж – пожилая женщина, продававшая поношенную одежду. Я уже упоминал о ней: ее закололи кинжалом неподалеку от Друри-лейн. Связывают эти два убийства драгоценности Чейни-Корт. Сэм Блейк раньше подвизался актером и, без сомнения, случайно увидел фотографию мисс Чейни, которую та подарила своей горничной на память, когда она взяла расчет, чтобы выйти замуж. С того времени Блейк-младший начал разрабатывать хитрый план, стремясь проникнуть в дом и в конце концов завладеть драгоценностями. В его планы не входил брат Джеймс. Тот факт, что незнакомцу, который посетил лавку старьевщицы, понадобились поношенная одежда и парики, указывает на то, что замышлялось переодевание. Когда я выяснил, что отпечатки пальцев самозванца в имении Чейни-Корт совпадают с отпечатками на рукоятке кинжала, которым убили Элси, я понял, что стою на верном пути. Потом меня озадачил аромат жасмина, которым в поместье Чейни-Корт пропиталось буквально все. Все вы знаете, что это типичный для базаров Индии запах, и по этой причине я заподозрил в причастности к преступлению жрецов Шивы, тем более что они обитали неподалеку. Одно время я даже полагал, будто видел одного из них на лужайке в имении Чейни-Корт в ночь первого убийства. Так было, пока я не встретил вас, мисс Винни. Тогда запах жасмина и следы ваших ног поведали мне, что там находились не жрецы, а вы – как в ночь первого, так и в ночь второго убийства. Вы подумали, что ваш брат совершил оба эти преступления, и пытались подкупить лжедворецкого Джона, не так ли? А что вы делали в поместье Чейни-Корт в ту ночь, когда застрелили мисс Чейни?

Он устремил на мисс Дженнифер пронзительный взгляд. Та побледнела, губы ее задрожали, руки безжизненно обвисли вдоль тела.

– Что вы имеете в виду? – негромко пролепетала она. – Я не понимаю! Вы какой-то волшебник или…

– Я просто толковый полицейский, как вы, наверное, поняли, – спокойно парировал он, – и я видел, как той ночью, когда я привез леди Маргарет домой, вы пересекали лужайку, хотя и знаю, что вы не причастны к убийству. Вы можете объяснить нам, по какой причине были там?

– Я последовала за Эдгаром, – нехотя произнесла мисс Винни, заливаясь краской. – Когда он вошел в дом, я тоже проскользнула внутрь. Дверь была открыта… Вернее, не заперта. Но мисс Чейни пришла в ярость, когда он появился, и я услышала, как она его выгоняет и запирает дверь на замок. Зная ее сварливость, я боялась выдать свое присутствие – она бы разнесла сплетни по всей округе. Поэтому я тихонько прокралась прочь и вылезла из окна. До меня донесся выстрел, но я не придала этому значения. Честно говоря, когда позднее я услышала, как уезжает ваша машина, я списала звук на лопнувшую шину. И только неделю спустя, когда Бобби рассказал мне, что он по уши в долгах из-за игры на скачках, я снова подумала о мисс Чейни. В полном отчаянии я отправилась к ней, чтобы попросить немного денег взаймы. И этот день принес мне ошеломляющее открытие. Едва мне отворили дверь, как я поняла: передо мной вовсе не мисс Чейни. Я не сознавала, что происходит. И тогда, проделав трюк с киданием, я выяснила, что это мужчина…

– С каким киданием? – перебила леди Брентон. – Какой трюк? Как вы уличили его, мисс Винни?

– Я швырнула ему бумаги, которые принесла, – негромко проговорила мисс Винни, – и он сдвинул колени, чтобы поймать их, вместо того чтобы расставить их и изловить предметы в подол, как сделала бы любая женщина. Вот тут я поняла правду и обвинила его в мошенничестве. Он сознался, что он – Сэмми Блейк, «жучок» на скачках. Но я была бессильна перед ним, поскольку Бобби оказался в его власти…

Ее голос прервался. Сунув руку в карман, сыщик вытащил перепачканный конверт и показал ей.

– Вот по этой причине, да? – перебил он.

Она охнула, а Бобби Винни, вскочив на ноги, изумленно крикнул:

– Мои долговые расписки! Блейк все время обещал отдать их мне, но так и не отдал!

– Я обнаружил их в его записной книжке, – сообщил Клик, передавая Бобби бумаги, потом повернулся к мисс Дженнифер и понимающе кивнул. – Вам нет необходимости добавлять, что вы преуспели в вытягивании денег из Блейка, поскольку даже весь ваш сад с гиацинтами не принес бы пятидесяти фунтов, которые вы дали брату. Это первое, что навело меня на нужный след.

Дженнифер уставилась на сыщика, в буквальном смысле раскрыв рот.

– Как вы угадали? – спросила она. – Но вы совершенно правы. Мне нужно было как-то объяснить, откуда у меня появились деньги, поэтому я сказала брату, что продала цветы. Да, я шантажировала Блейка. Это ужасно, но я не виновата – мною овладело отчаяние. Я и в мыслях не держала причинить какой-то вред леди Маргарет: он поклялся мне, что она в Лондоне, ожидает сэра Эдгара в отеле. Вот почему позже я послала телеграмму, чтобы быстрее уладить все дело…

– Послали телеграмму? – переспросил сэр Эдгар. – Значит, это вы заставили меня очертя голову помчаться в Лондон?

– Я не знала, что ваша поездка окажется напрасной, – слегка сердито ответила Дженнифер. – Я думала, что приведу вас к невесте, что все будут в безопасности.

– Но телеграмма старая!

Девушка покраснела от обвинительного тона молодого человека и с вызовом посмотрела на него.

– Да. Я послала ее, а потом… передумала. Я забрала ее обратно, прежде чем она попала к вам, – перехватила посыльного с телеграфа и подкупила его монетой, честно сказав, что это я отправила телеграмму, а потом пожалела о своем поступке. У меня имелись для этого… свои причины!

Она опустила голову, и сэр Эдгар отвел взгляд.

– Но ваш здравый смысл все-таки возобладал, да? И поэтому вы позже отослали ее с частным посыльным? Понимаю…

Дженнифер подняла голову и взглянула ему прямо в глаза.

– Да. Я опять передумала.

С полминуты длилось молчание, потом заговорил Бобби Винни.

– Я понятия не имел о перевоплощении Блейка, Джен. Я даже не догадывался, что ты зашла так далеко, чтобы шантажировать его ради меня. Я подлец, не спорю, но никогда не позволил бы тебе впутаться в такое дело.

– Знаю, – ответила она и ласково улыбнулась брату. – Понимаете, – обратилась она к остальным гостям, – я пообещала отцу, что всегда буду заботиться о Бобби. Поэтому, когда я нашла письмо от Блейка, где говорилось, что мой брат должен встретиться с ним в имении Чейни-Корт, разве я могла не последовать за Бобби и не войти в дом во второй раз? Я явилась туда, но опоздала. Я уловила звуки ссоры, но не различила в общем крике голос Бобби. Поэтому я спряталась на лестничной площадке в шкафу с постельным бельем и оставалась там до тех пор, пока вопли не стихли. Я не осмеливалась шевельнуться, но слышала, как кто-то пробежал вверх по лестнице мимо того места, где я сидела. Тогда я вышла и выглянула в окно. На аллее я увидела леди Брентон и узнала ее золотистую кружевную шаль. Кроме того, я заметила сэра Эдгара, и это меня напугало. Я спустилась и заглянула в столовую, а там… – Она умолкла, слегка содрогнувшись, и леди Маргарет импульсивно сжала ее руку. – В общем, Блейк в женской одежде полулежал в кресле. Я собиралась подойти к нему, как вдруг через окно в комнату забралась женщина, схватила револьвер, лежавший на столике, и выстрелила прямо в Блейка. «Ты не оставишь нас ни с чем, дьявол, даже не думай!» – крикнула она и швырнула револьвер в Сэма. Оружие упало возле него, и он сполз на пол. Я чуть не умерла, узнав револьвер мисс Чейни. Изначально он принадлежал отцу сэра Эдгара, мисс Чейни когда-то сама мне это сообщила.

– Наверное, это был все-таки револьвер Блейка, поэтому на нем значился инициал «Б», – перебил сэр Эдгар, – поскольку у меня имелся другой, но похожий револьвер. Мисс Чейни угрожала мне им месяц назад, я выхватил его у нее из рук и унес с собой. Но продолжайте, мисс Винни, извините.

– Я рассматривала револьвер, – заговорила мисс Винни, почти не обратив внимания на то, что ее перебили – так ей не терпелось высказаться, – когда вошел человек, узнавший меня, – один из сообщников Блейка – и заявил, что видел, как Бобби убил настоящую мисс Чейни, но будет помалкивать, если я ему заплачу. Выйдя из дома, я застала на аллее Эдгара… доктора Верралла. – Дженнифер застенчиво посмотрела на побледневшего врача, словно спрашивая у него разрешения продолжить, и, когда тот решительно кивнул, добавила тихим голосом: – Он слышал выстрелы и собирался выяснить, в чем дело, но, увидев меня, испугался, что меня втянут в эту грязную историю. Он повернул обратно, чтобы проверить, свободен ли путь к отступлению. И я благополучно сбежала бы, если бы внезапно не вспомнила, что оставила на площадке свою шаль. Я ринулась обратно в дом, чтобы забрать ее, а потом меня схватил Доллопс.

Она замолчала – конец рассказа и так был ясен всем.

– Но кто та женщина, стрелявшая в труп Блейка? – спросил сэр Эдгар, когда Дженнифер в изнеможении откинулась на спинку кресла.

– Я думаю, леди Маргарет ее хорошо знает, – мягко заметил Клик.

– Это горничная Эгги, которая мне прислуживала, – промолвила девушка. – Конечно, рассказ мисс Винни все объясняет. Я слышала выстрел, а вскоре Эгги спустилась в погреб, испуганная и взбудораженная, и после этого беспробудно пила вино. Вот почему индус… Я имею в виду, тот, кого я считала индусом, сумел похитить меня из погреба. Эгги напилась и захрапела в бесчувственном состоянии.

– Я понятия не имела, что вы в доме! – всхлипнула мисс Винни, жалобно глядя на леди Маргарет. – Пожалуйста, простите меня! Вы не представляете, как отчаянно я нуждалась в деньгах…

– Все в порядке, Дженнифер! – порывисто произнесла леди Маргарет. – Не думаю, что преступники с самого начала планировали причинить мне вред, но, когда я раскрыла их обман, они растерялись и не знали, что предпринять. Слава богу, я не пострадала.

Она протянула руку девушке, и их пальцы переплелись. Но леди Брентон не терпелось детально разобраться в случившемся.

– Как вы поняли, куда забрали Маргарет? – спросила она Клика, который молчал, пока мисс Винни излагала свои приключения, и только время от времени кивал, будто все это уже слышал. – Как подумаю, что я позволяла этому дьяволу сидеть в нашей гостиной все время, пока он держал девочку в плену, так мурашки по коже!

– Этим открытием я обязан Доллопсу, – объяснил Клик, дружески хлопая своего доблестного помощника по плечу. – Когда я исследовал дом, Джон и та женщина, Эгги, предательски схватили меня, грозили убить, если я не открою, где прячу леди Маргарет. Тем самым они дали мне знать, что кто-то другой вытащил пленницу из погреба. В то время я был в таком же неведении относительно того, кто это сделал, как и сами преступники, но луч, просочившийся в окно подвала, осветил обрывки ткани: за оконную раму зацепились два золотистых кусочка – все та же роковая шаль! – и один твидовый, сильно пахший жасмином. Тогда я догадался, что девушка в руках Джунги Далла или жрецов-индусов. Мое первое предположение оказалось верным. Позже я нашел в подвалах животных и посетил цирк, в котором не было зверей. Даже пятифунтовая банкнота не открыла мне доступ к ним – и я понял, с какой целью животных доставили в поместье. Кроме того, я осознал, что́ служит источником звуков, породивших сплетни о привидении в поместье Чейни-Корт. Между прочим, вопли тасманийского сумчатого дьявола способны внушить страх даже храбрецу. Словом, оставалось лишь позаботиться, чтобы животных не увезли у меня из-под носа вместе с драгоценностями, и я велел полицейским бдительно охранять цирковые фургоны. Сэма Блейка, который задумал план отступления, уже не было в живых, но идея его продолжала работать. – Клик немного помолчал и добавил: – Улики указывали на множество людей. Даже на вас, леди Брентон. – Он улыбнулся своей странной полуулыбкой, когда леди изумленно вздрогнула. – Вы бы, наверное, очень удивились, если бы узнали, что были в поместье Чейни-Корт и в ночь первого убийства, и в ночь второго.

Слушатели оцепенели, а леди Брентон обратила на сыщика побледневшее лицо с широко раскрытыми глазами.

– Как это? – пробормотала она.

– Вы и есть та самая леди в алом атласном плаще, – сказал Клик.

– Дорогая, – внезапно вмешалась Алиса, когда леди Брентон покраснела от стыда, – все правильно. Теперь я понимаю: вы ходили во сне и во сне же взяли мой плащ. Тот самый, который мы обсуждали, помните? Когда вы начинали беспокоиться о сэре Эдгаре и бедной леди Маргарет, вы просто впадали в сомнамбулическое состояние и посещали место, о котором думали. Оно как бы снилось вам. Наяву.

– Я видел тебя, мама, – подтвердил сэр Эдгар, когда добрая леди стала недоуменно переводить взгляд с одного человека на другого, пораженная таким поворотом событий. – И это навлекло подозрение на нас обоих.

– Кто точно подпал под подозрение, так это мистер Верралл, – внезапно сообщил Клик, – потому что на аллее остались его следы. Против него свидетельствовал и тот факт, что пузырек с синильной кислотой в операционной доктора Винни кто-то вскрывал, а Верралл был в том доме частым гостем. Но теперь все, слава богу, позади. Если не ошибаюсь, доктор, вас, как и сэра Эдгара, можно поздравить? Что ж, если вы пришлете мне приглашение на свадьбу, я приеду, что бы ни случилось, полюбоваться мисс Дженнифер в великолепном наряде невесты…

Потом Клик взглянул на леди Маргарет и сэра Эдгара, которые сидели рядышком и, не таясь, держались за руки, словно были одни в целом мире.

– Любовь – сон молодых, – кивнув леди Брентон, негромко произнес он и спросил Бобби Винни, который внезапно протянул ему свою по-мальчишески тонкую руку: – Хотите пожать мне руку, Бобби? Конечно, конечно. Все, что я сумел для вас сделать, я сделал с удовольствием, уверяю вас. Но вот вам маленький совет: не потакайте своим привычкам игрока, потому что они прилипают к человеку, как деготь. Лучшее лекарство – упорный труд, и, если вы готовы, у меня есть друг, который в данный момент ищет молодого секретаря, честного, достойного доверия и добропорядочного. Это ваш шанс. Хотите воспользоваться им?

– Хочу ли я? – просиял от счастья Бобби. – Только того и жду, сэр! Клянусь, я ухвачусь за этот шанс и докажу, что достоин вашей дружбы. Единственное пари, которое я намереваюсь заключить в будущем, и это верная ставка, – что я вас не подведу. Никогда!

Клик, обменявшись с юношей крепким рукопожатием, с чувством провозгласил:

– Молодец! Вот это мужской разговор. И вы докажете вашей сестре, что все-таки стоите ее любви. Я напишу вам, как только все уладится. А сейчас мне надо идти, потому что время бежит и меня ждет другая работа. Алиса, доставьте мне удовольствие проводить вас домой.

Услышав это, Алиса встала, смеющаяся и счастливая.

– Конечно, – негромко сказала она. – Кому же еще, кроме вас?

Леди Брентон понимающе улыбнулась, закивала и мягко заметила:

– Тогда нужно поздравить еще кое-кого. Очень рада за вас, дорогая моя Алиса, и позвольте поцеловать вас на прощание.

Клик посмотрел на мистера Нэкома, тот – на своего сослуживца. Они тепло попрощались.

– Когда-нибудь, старина, – тихо проговорил Клик, – придет счастливый день, и тогда на моей свадьбе мне не понадобится никакой иной шафер, кроме тебя – лучшего друга, который у меня есть.

Мистер Нэком неловко сглотнул, словно что-то застряло у него в горле. Хоть он и занимал высокую должность блюстителя закона и порядка, в глубине души отличался сентиментальностью.

– Мы с тобой как братья, Клик, – ответил он полушепотом. – Ладно, мне тоже пора. Я должен сегодня же вернуться в Скотланд-Ярд.

– Да, в путь, – кивнул Клик. – Вы идете, Алиса? Готов, Доллопс? Тогда отправляемся. Доброго дня, господа, и прощайте. Наша задача выполнена.

Загадка ледяного пламени

Глава 1. В Скотланд-Ярде

Мистер Маверик Нэком, суперинтендант Скотланд-Ярда, сидел за столом, заваленным грудой газет. Он морщился, его лоснящееся лицо покраснело от волнения. Нэком хватал воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Потом совершенно неожиданно он обернулся к человеку, сидящему поодаль.

– Плоховаты мои дела, Клик! – повторил он, наверное, в тридцать третий раз за сегодня. – Я и впрямь не знаю, что с этим делать. Я в тупике. Хаммонд доложил мне утром, что ограблен еще один банк в Хэндсоне. Уже третий на этой неделе – и, как обычно, все золото исчезло. Замок никто не взламывал, никакого вандализма. Вор или воры все обстряпали так чисто, что глазу не за что зацепиться! Задачка не для средних умов. Я весь Скотланд-Ярд поставил на уши, а мы так ничего и не нашли. А ты, старина, что об этом думаешь?

– Это как воду в решете носить, – ответил инспектор Гамильтон Клик с кислой улыбкой. – И зря ты мне жалуешься, я не могу ничего поделать с этой администрацией для человека, который к тому же поддерживает всю данную систему. Преступники, наверное, смеются, глядя на нашу беспомощность, а мы никак не нащупаем нить, чтобы распутать клубок. Хотя, уверен, меня все это не касается. Мне такое дело не интересно. В нем нет изюминки. Но ты приободрись, у меня тут есть одно сообщение. Надеюсь, доброе. Оно только что пришло из Военного министерства. Ты же за этим меня посылал.

Суперинтендант нетерпеливо вытер потный лоб. Каждый его нерв напрягся, как натянутая струна.

– Остается верить, что военные хоть как-то поспособствуют нашему делу. Наверняка найдется что-то, что прольет свет на необъяснимые события… И что же они пишут?

– Давай посмотрим. Если бы ты знал, каких трудов мне стоило пробраться через хитросплетения их бюрократического лабиринта и добраться до нужного человека! – продолжал Клик, по-прежнему улыбаясь. – Их шеф информировал, что немало английского золота обнаружили в Бельгии, вот так-то. Оно появилось у нескольких крупных корпораций, связанных с производством электрооборудования, но эти бельгийские фирмы не занимаются ни экспортом, ни импортом. Детектив Сикрет Сервис сейчас расследует это дело, но я, как говорится, первым оказался в нужное время в нужном месте. Уверен, между этими двумя фактами должна существовать некая связь. То, как обчистили эти банки, свидетельствует, что руководил грабежами кто-то один, и он не собирался использовать ворованное золото в нашей стране. Представь мне, пожалуйста, отчет о последнем ограблении. Расследовать его в штатном режиме я не планирую, но, вероятно, найдется зацепка, которая поможет понять, куда утекает золото и как его вывозят из страны. Короче, я весь обратился в слух, как убеждал в басне петух кукушку.

Тяжело вздохнув, суперинтендант Нэком начал излагать хронику событий. Это был невысокого роста человек, довольно полноватый для полицейского и все же обладавший некой природной легкостью в движениях, свойственной некоторым даже тучным людям.

Гамильтон Клик являл собой полный контраст с другом и сослуживцем. Рослый, широкоплечий, подтянутый инспектор украсил бы даже высшее общество. Его голова гордо сидела на крепкой шее, а чуть мелковатые черты лица придавали его облику нечто орлиное. У него были небольшие аккуратные уши, плотно прижатые к черепу, и тонкие, ухоженные пальцы. Окружающие затруднялись определить его возраст. Сегодня он выглядел на тридцать пять – сорок, а на следующий день, хорошенько выспавшись, смотрелся на девятнадцать. Эта черта натуры позволяла ему буквально за секунды менять выражение лица – дар природы, который помог сыщику Клику, Человеку с тысячью лиц, изловить многих матерых преступников.

Теперь же он удобно устроился в кресле, поигрывая тростью с серебряным набалдашником, зажатой между колен. Во всех его манерах сквозил вежливый и приветливый, но сдержанный интерес. Однако суперинтендант Нэком отлично знал, что это своего рода признак концентрации, уникальная реакция, присущая только Гамильтону Клику. Без дальнейших церемоний он принялся посвящать своего друга во все детали ограбления.

– Мудрёно все это, Клик, – пробормотал Нэком, подкручивая поршень перьевой ручки, пока на промокашку не упала гроздь чернильных капель. – Это уже девятое ограбление за последние две недели, если считать вчерашнее. Первое случилось в маленьком отделении банка в Перли недели две назад. Пропала пара сотен или около того соверенов[10]. Второй инцидент был в Пэкхэме – в предместье, понимаешь? Третий – в Харроу, четвертый – где-то возле местечка Форест Хилл, пятый – в Кройдоне. Остальные нападения – на юго-востоке Лондона, в Анерлее и Саттоне. Последнее произошло в Хендоне, в субботу, шестнадцатого, то есть вчера. Никто ничего не заметил. Имеется всего один свидетель, который в половине десятого вечера видел заведенный автомобиль, стоящий возле здания банка. Понятно, что человек не придал этому никакого значения, решив, что вернулся один из служащих, что-то забывший в офисе.

– Но ведь служащие обычно живут прямо над отделением банка, этажом выше? – неожиданно спросил Клик.

– А этот пожилой мужчина живет с женой в доме неподалеку. Работает в банке швейцаром почти всю жизнь. Он и его супруга заслуживают полного доверия – так считает руководитель охраны банка мистер Баркер. Так вот, швейцар и его жена уверенно утверждают, что той ночью ничего не слышали и не знают.

– И все-таки банк взломали, а золото забрали, – спокойно добавил Клик. – И что же тогда? Каковы детали ограбления?

– Очевидно, открыли дверь в помещение отмычкой, а потом с помощью нитроглицерина рванули сейф. Исчезли только мешки с золотом. Там было примерно семьсот пятьдесят фунтов. Тем не менее никаких следов, которые могли бы подсказать, кто все это делает, откуда явились эти грабители!

– Хмм, а отпечатки пальцев?

Суперинтендант Нэком только головой покачал.

– Ни одного. Видимо, вор или воры использовали перчатки и оставили нас с носом. Резиновые перчатки, когда новые, испускают сильный специфический запах. Он до сих пор исходит и от круглой ручки сейфа, и от нескольких предметов в помещении. Именно поэтому мы решили, что грабители орудовали в резиновых перчатках, дабы не наследить.

– Загадочное дело, достойное дело, – подытожил детектив с натянутой улыбкой. – И у тебя нет никакой зацепки. Бедный мистер Нэком! Видно, дорожка Закона и Правосудия не слишком проста, чтобы с легкостью идти по ней? Конечно, ты вправе рассчитывать на мой совет. Это даже не обсуждается. Но я не могу отделаться от мысли, что новость из Военного министерства относительно английского золота, всплывшего в Бельгии, имеет какое-то отношение к грабежам банков. Так-то, старина, эти вещи скорее всего как-то связаны. Соверены и дукаты. Только непонятно, как именно… Ого! А это кто? – удивился он, когда раздался звонок. – Если ты ждешь посетителей, то я пойду. К тому же хотел бы взглянуть на документы, касающиеся бельгийского золотишка. А ты не теряй надежды… Иногда воры бывают такие беззаботные, что оставляют следы на самом видном месте. Успех порождает безалаберность. Они начинают думать, что Скотланд-Ярд плоховато выполняет свою работу, и перестают осторожничать. Ты распутаешь этот клубок, не волнуйся.

– Жаль, но я иного мнения, дружище… Я бы очень хотел, чтобы ты бросил бельгийское золото и занялся грабителями, – мрачно произнес Нэком и крикнул посетителю: – Входите! – Дверь открылась, чтобы пропустить констебля Петри, невозмутимого и делового. – Однако, думаю, наш разговор, Клик, еще не закончен. В любом случае рад был тебя видеть. Что тебе, Петри?

– Вас спрашивает какой-то человек, – звонким голосом объявил констебль. – Его зовут Мерритон, сэр Найджел Мерритон. По крайней мере, он так назвался. Выглядит настоящим джентльменом. Он упомянул инспектора Клика, сэр, но я сказал, что того сейчас нет. Так мне пригласить его?

– Совершенно верно, Петри, и не говори ему, кто я такой, – рассмеялся Клик. Согласно порядкам, заведенным в Скотланд-Ярде, он мог себе это позволить, потому что важнейшей задачей всех сотрудников было сохранять в тайне личность Клика. – Я останусь, если ты не возражаешь, Нэком. Похоже, я слышал об этом Мерритоне. Прекрасный прямодушный джентльмен. Когда-то он был другом мисс Лорн. Не так давно к тому же он получил наследство. Его дядя исчез то ли пять, то ли шесть лет назад. Примерно с неделю это событие обсуждали во всех газетах. Но никто никогда так и не нашел следов старика. В результате, когда миновало положенное время, молодой человек вступил в права наследования. Предполагаю, что он теперь обитатель «Башен Мерритонов» – места, просто созданного для привидений… Не говорите ему, кто я такой. Я тихо посижу и послушаю. Сяду вон там, у окошка, и сделаю вид, что читаю газету, если не возражаешь.

– Пожалуйста, – кивнул Нэком, одновременно сражаясь с мундиром, который расстегнул, расслабившись в своем кабинете, а Петри, получив распоряжение относительно прибывшего гостя, исчез.

Пока Найджел Мерритон поднимался по лестнице, Клик постарался как можно сильнее «измениться» и за несколько секунд из симпатичного аристократа превратился в сутулого человека весьма неопрятного вида.

– Готов, – объявил наконец инспектор, и тогда Нэком коснулся звонка на столе. Тут же дверь открылась, и Петри пропустил в кабинет Найджела Мерритона. Молодой человек казался мрачным и раздраженным.

Вот так началась эта история – одно из самых запутанных расследований, которые пришлось вести Гамильтону Клику. Однако внешний вид сэра Найджела – хорошо одетого горожанина – никак не свидетельствовал о том, что гость Скотланд-Ярда оказался в эпицентре невероятной драмы.

Совершенно очевидно, что он выглядел встревоженным. Но кто искал господина Нэкома, обычно таким и был – ведь нужен суперинтендант, как правило, тем, кто становится жертвой преступления, а такие люди всегда сильно нервничают.

Суперинтендант вежливо поклонился молодому человеку, который так хотел увидеть «господина Гамильтона Клика», о ком ходили удивительные истории. Не сводя глаз с незваного гостя, он совершенно серьезно объявил, что господин Клик отсутствует, занят государственными делами, и спросил, чем он может помочь визитеру. Потом махнул в сторону Клика и добавил, что это один из его людей, который, без сомнения, разрешит все проблемы сэра Найджела, и неважно, с какими трудностями тот столкнулся.

История Найджела оказалась длинной, и, поскольку молодой человек был слишком взволнован, чтобы четко и последовательно изложить, что случилось, его рассказ занял много времени. Само повествование, а особенно некоторые его детали действительно показались и суперинтенданту Нэкому, и его «безымянному» помощнику столь любопытными, что те согласились взяться за расследование. Это послужило началом самого удивительного дела, которое в дальнейшем получило название «Загадка ледяного пламени».

Многое из того, что сообщил блюстителям закона Найджел, касалось его семьи и было хорошо известно инспектору Клику, чья осведомленность относительно людей и всяческих событий давно стала притчей во языцех. Но сама история, которую поведал Найджел, перенесет читателя на несколько месяцев назад, в то время, когда молодой Мерритон только возвратился в Англию после двенадцати лет армейской службы в Индии. Несколько дней он провел в Лондоне, возобновляя утраченные знакомства, повторно посещая места, которые знал, и находя их по большей части чудесно изменившимися. Затем он отправился в «Башни Мерритонов», решив поселиться там, где самым загадочным образом пропал его дядя. Надо же было отыскать объяснение этому странному исчезновению!

Возвращение домой прошло не так уж гладко. Ничего серьезного эти события сами по себе не представляли, но настораживали. Собака, охранявшая лестницу дома, в котором, гостя в Лондоне, проживал Найджел, укусила его. А вагон, в котором тот отправился в графство, где находилось его родовое поместье, попал в довольно неприятную аварию, однако Мерритон остался невредим. Многие поздравляли его с таким волшебным везением. Кроме того, во время аварии он познакомился с самой красивой девушкой в Англии и позже с удивлением узнал, что она проживает по соседству с «Башнями Мерритонов». Этот инцидент помог молодому сэру Найджелу пройти через испытания и без боязни ступить в дом, подпавший под власть призрака, – старый дом его предков.

Глава 2. Ледяное пламя

«Башни Мерритонов» считались самым пустынным местом в Англии, и туристы только случайно могли попасть в район Болот[11]. Найджел Мерритон видел родовой особняк в последний раз лет тринадцать назад и нашел, что память сильно приукрасила это место, наградив его некими романтическими деталями. Мысленно Найджел смягчил резкие контуры особняка, населил его темные коридоры собственными фантазиями. Коридоры же были более длинными, таинственными, темными и пустынными, чем он мог себе вообразить. Кроме того, без сомнения, особняк считался красивым зданием, но выглядел серым, вроде старой тюрьмы. Вокруг протянулись ров и ажурная решетка, щекотавшая воображение Найджела в детстве, но сейчас эти атрибуты казались ему непрактичными, придающими дополнительные зловещие штрихи окружающему пейзажу.

Обстановка выглядела довольно мрачно. Стулья, похоже, за столетия вросли в половицы, переполнив углы прихожей и пролеты лестницы подобно гигантским кошмарам. Чудовищные занавеси красной парчи, казалось, прораставшие с пола, с годами стали фиолетовыми. Они висели у всех окон и дверей, топорщась от сквозняков. Ковры были толстыми и темными, и за прошедшие столетия рисунки их поблекли, став почти неразличимыми, словно растворившимися в унылом мраке веков.

Настоящий дом с привидениями. Атмосфера пропиталась той странной смесью миазмов, чей запах сразу указывал на возраст здания, которому по самым скромным оценкам было лет триста пятьдесят – четыреста. Узкие, подобные бойницам окна соответствовали архитектурному периоду, когда возводилось строение, и совершенно не соотносились с современными идеями относительно гигиены и здоровья. Именно из-за них комнаты оставались темными и заплесневелыми. Найджел вошел в дом через парадную дверь, которую торжественно открыл для него дворецкий, служивший в доме еще при его дяде. А Найджел, войдя, чувствовал себя так, словно очутился в собственной могиле. Когда дверь закрылась, стало темно и наследник вздрогнул от страха.

Первую ночь он не мог сомкнуть глаз. Кровать с четырьмя гербами оказалась огромной. Кисти балдахина напоминали перезревшие сливы, а в целом ложе походило на чудовищную пустую коробку викторианской работы. Матрас скрипел при каждом повороте, хотя и казался мягким, словно пуховым, и легким, подобным мебели индийского бунгало. В итоге сэр Найджел встал с кровати, забрал ватное одеяло и устроился на диване у открытого окна.

– Как можно жить в таком месте! – повторил он в очередной раз. – Неудивительно, что мой бедный дядя исчез! То же самое случилось бы с любым уважающим себя христианином в таком мрачном чертоге. Надо внести некоторые изменения в эти «Башни…», прежде чем переехать сюда. Иначе кошмары меня замучают, а там и умереть недолго. Ну а на кровати не то что спать, даже просто лежать нельзя. Если останусь жить тут, то ночевать буду на диване, это уж точно.

Он устроился поудобнее и выключил светильник. Комната немедленно заполнилась серыми и лавандовыми тенями, словно, кроме Болот, вытянувшихся на половину мира, не осталось ничего. Мерритон отлично знал одиночество темных индийских ночей, какое бывает только вдали от цивилизации, в безлунную ночь в глубине диких джунглей, когда воздух застывает и самый тихий звук напоминает взрыв бомбы – странное мистическое ощущение, порой посещающее белого человека, попавшего в восточный город, которого не коснулась длань европейской цивилизации. Но все это не шло ни в какое сравнение с ночью, проведенной в старом особняке. Сэр Найджел с легкостью представлял себе, что человек, живущий в таком доме, может совершить самоубийство. Джозеф Мерритон исчез пять лет назад, что совсем неудивительно!

Долго лежал молодой хозяин, уставившись в окно. Он курил сигарету за сигаретой, с ужасом взирая на открывающийся пейзаж. Никакого признака жилья до самого горизонта. Только Болота с рощами деревьев на вершинах редких холмов и зарослями кустов. И так до самого Витерсби Холла. Какое будущее ждало его в таком доме? А ведь Мерритону еще не было и тридцати!

В Витерсби Холле, как ему говорили, располагался дом Антуанетты Брелнер, девушки, с которой он познакомился, попав в аварию. Теперь она – предмет его мечтаний. В ту первую ночь в особняке все его мысли были обращены только к ней. Боже! Поселить изящную, прекрасную леди в таком месте – это похоже на попытку заключить луч света в свинцовую коробку.

Взгляд Мерритона остановился на роще, выделявшейся в полутьме на фоне разгорающегося рассвета. А потом он заметил крошечный огонек на самом краю болот. Один, два, три огонька – словно некая невидимая рука сорвала с неба и усыпала драгоценными камнями низину. Что же это такое, спрашивается? Новые огоньки продолжали вспыхивать посреди мрачных болот.

«Что, черт побери, происходит? Своего рода неземной фейерверк или какой-то эксперимент со взрывчатыми веществами?» – подумал Найджел. Танцующий огонь слепил сэра Мерритона, вспыхивая то тут, то там – повсюду.

Вскочив на ноги, Мерритон с огромными усилиями распахнул другое окно, поскольку шпингалеты были старыми и ржавыми. Тогда в одной шелковой пижаме, с сигаретой в руке, о которой забыл, а за это время она превратилась в столбик серого пепла, он наклонился вперед, перегнулся через подоконник, с удивлением продолжая наблюдать за мерцанием огоньков – танцем взбесившихся звезд.

Через мгновение все остатки сна растаяли. Мерритон почувствовал себя полностью проснувшимся. Он даже забыл об одежде. Все это было настолько странно, настолько невероятно… Сэр Мерритон со слов Боркинса – так звали почтенного дворецкого, с которым они поговорили вчера вечером, – знал, что эта часть Болот необитаема. А звездами эти огни быть не могли, так как находились очень низко, почти над самой травой, подобно крошечным фонарикам, раскачиваемым чьими-то невидимыми руками. И все это в таком доме, где царствовали тени, протянув длинные пальцы через комнату, а над кроватью висели четыре герба… Молодой человек почувствовал, как от страха на спине его выступили капли холодного пота. Дьявольски странное ощущение! Найджел был достаточно храбрым, но понимал, что огонь на просторах болот не способно разжечь ни одно человеческое существо.

«Надо пойти и узнать, что там происходит, прямо сейчас!» – мелькнула мысль. Вернувшись, он захлопнул окно, так что звон стекла разнесся по всему древнему дому.

Потом Найджел начал торопливо одеваться, и, пока он боролся с мягкими твидовыми брюками, в дверь его спальни негромко постучали. От нездоровой атмосферы в доме нервы у него напряглись, поэтому, когда раздался стук в дверь, он вздрогнул, словно кто-то выстрелил ему в спину.

– Кто там, черт побери? Вы? – с удивлением спросил он голосом более сердитым, чем должно, так как все еще чувствовал дрожь в коленях. Дверь распахнулась, и через мгновение в проеме появилось бледное лицо Боркинса. Глаза дворецкого были широко раскрыты от испуга, рот – раззявлен от удивления.

– Сэр Найджел! Сэр, я услышал ужасный шум, словно кто-то из пистолета выстрелил. И, без сомнения, звук исходил из этой комнаты – вашей спальни. Что случилось, сэр?

– Ничего. А вы – старая задница! – капризно воскликнул Мерритон, но, когда дворецкий с обидой развернулся, чтобы уйти, молодой господин остановил его. – Лучше войдите, но можете и убираться на все четыре стороны… Ради бога, давайте или сюда, или туда! Тут невероятный сквозняк. Шум, который вы слышали, – окно. Я просто его захлопнул. То самое, что не открывалось столетие или два! Не могу уснуть в этой ужасной комнате. Не могу глаза закрыть. В общем, когда я вылез из этого викторианского гроба, – тут он кивнул в сторону огромной кровати, – и лег на диван у окна, первое, что я увидел, огни, мерцающие у горизонта подобно пожару или что-то вроде того. Я смотрел на них минут двадцать, а потом нервы у меня разыгрались. Теперь вот собираюсь пойти взглянуть, откуда они взялись!

Боркинс тихо и тревожно охнул и задрожал всем телом. Только тогда Мерритон заметил, что не у него одного, но и у слуги, живущего в «Башнях…», нервы на пределе. Боркинс тем временем с трудом пересек комнату, волоча ноги, и положил трясущуюся руку на плечо господина.

– Прошу вас, сэр, не стоит ходить на болота ночью! – пробормотал он дрожащим голосом. – Те огни, сэр… Если бы вы знали историю своего рода! Если вы хоть чуть-чуть цените свою жизнь, не выходите туда при лунном свете. Не делайте этого! Если вы отправитесь туда, то вас утром найдут мертвым!

– Что же это такое? – Мерритон повернулся и посмотрел в водянистые голубые глаза дворецкого. – Что, черт побери, вы имеете в виду, Боркинс? Что это за огни? Скажи мне, почему, черт побери, я не должен выходить и глядеть, что там происходит? Что способно меня остановить?

– Я, ваша светлость, если вы когда-нибудь станете прислушиваться ко мне. Остановитесь, – с чувством попросил Боркинс. – Это старая история, сэр Найджел. Огонь этот сверхъестественный. «Ледяное пламя» – так называют местные крестьяне эти огоньки, потому что на самом деле там, на болотах, ничего не горит. Там мокро, сыро и гореть нечему. Та часть, где появляется пламя, необитаема, и ни один человек не станет рисковать, отправившись туда после наступления темноты.

– Почему?

– Потому что те люди никогда не возвращаются, сэр, – ответил Боркинс. – Так рассказывали несколько вдов. А случаев подобных наберется не одна дюжина. Вот всего шесть месяцев назад один из парней с завода перебрал горячительного и заявил, что пойдет посмотрит, что там происходит, что это за огни, – но так и не вернулся назад. И в ту же самую ночь пламя разгорелось с новой силой.

– Все это небылицы, Боркинс, – проговорил молодой человек, чувствуя, как по телу поползли мурашки, а потом надрывно, безрадостно рассмеялся.

– То, что я говорю, – истина, как Евангелие, сэр Найджел! – печально объявил Боркинс. – Именно так все и было. Каждый, кто становится на этот путь, сильно рискует. Всякий раз, как звучит похоронный звон, на болоте зажигаются новые огоньки. Но там нет ни одной тропинки, по которой удалось бы пройти в вечернее время, никаких следов человека. Один раз какая-то девушка попробовала. Бог забрал ее душу, а потом… оп! И человек исчезает с лица Земли, словно его никогда и не было. Один Всевышний знает, кто обитает там, что за явление эти огни, но я утверждаю: верная смерть выйти на болота в темноте. Утром можно. Ледяное пламя потухнет, и на болотной равнине ничего не останется.

– Святая Богородица! Что за страсти?!

Несмотря на то, что Найджел с юмором относился ко всему сверхъестественному, он, прислушиваясь к рассказу Боркинса, не мог не почувствовать прикосновение страха в этот час. Время как раз шло к рассвету. И все же должен он обследовать болота или нет? Найджел не считал себя дураком, чтобы поверить в сверхъестественное. Однако умереть, когда он только что познакомился с Антуанеттой Брелнер, которая, как выяснилось, живет всего в нескольких милях отсюда, и не узнать ее поближе…

– От твоей сказочки у меня аж мурашки по спине поползли, – объявил Мерритон дрожащим голосом. – Может, и вправду стоит подождать до утра. В конце концов, раньше я никогда не охотился на призраков, господин Боркинс. Как видите, служба в Индии ничуть не повредила мне. Возвращайтесь в постель и не волнуйтесь по поводу ночных прогулок по болотам. Клянусь, что не стану рисковать. Сегодня, во всяком случае. Возможно, завтра у меня хватит храбрости. И все же мне не хотелось бы раньше времени оказаться на кладбище. Так что лучше попридержите свои «приятные» рассказы. А пока даю слово, что не пойду ночью на болота.

Боркинс вздохнул с облегчением, после чего провел рукой по лбу, а потом прищурился. Мерритону не понравился взгляд дворецкого.

– Благодарю Бога за ваше решение, сэр! – торжественно продолжил тот. – Теперь я и в самом деле засну спокойно. Всегда думал, что ваш бедный дядя, сэр Джозеф, исчез именно там. Он отправился на болота и сгинул. Хотя, конечно, точно мне это неизвестно.

– И все-таки, что такое эти огни? – Мерритон повернулся и посмотрел на дворецкого, нахмурившись, словно едва пробудившись от какого-то ужасного сна. – Ты говоришь, мой дядя, Боркинс? И сколько лет горят эти огни? Я жил здесь ребенком, но не помню ничего подобного. Вероятно, это местная легенда, не более того?

– Я считаю, что они были тут всегда, сэр, но лишь в последние четыре года стали гореть так часто и так ярко, – ответил Боркинс. – Полагаю… да… все началось в августе… Четыре года назад они впервые привлекли всеобщее внимание.

Мерритон усмехнулся; правда, смех его звучал несколько вымученно.

– Тогда не стоит волноваться. Мой дядя исчез больше пяти лет назад, поэтому скорее всего ледяное пламя не имеет к исчезновению сэра Джозефа никакого отношения.

Морщинистые, подобные пергаменту щеки Боркинса пошли нездоровыми красными пятнами. Он открыл было рот, словно хотел что-то произнести, а потом передумал. Мерритон смерил его острым взглядом.

– Конечно, так сказать про вашего дядю – глупость с моей стороны. Как вы правильно заметили, сэр Найджел, это и в самом деле невозможно… – Тут дворецкий запнулся, а потом попятился к двери, низко кланяясь. – Я пойду лягу, да и вы тоже отдыхайте. Мне очень жаль, что я вас побеспокоил. Просто, сэр, я боялся, что случится непоправимое.

– Все будет в порядке. Так что доброй ночи, – кратко ответил Мерритон и повернул ключ в замке, после того как дверь за дворецким закрылась.

Мгновение он стоял, взирая на все еще мерцающие огни за окном, которые казались тем более тусклыми, чем светлее становилось небо… «Почему он перепутал даты? Дядя исчез пять лет назад, и Боркинс знал это. Он служил здесь в то время. А зачем он приплел рассказ о вдовах, говоря о возможной причине исчезновения прежнего хозяина поместья? Да, Боркинс, мой дорогой, если бы мне узнать, что скрывают твои голубые глаза… И зачем ты лгал мне?»

Глава 3. Свет и тень

На следующее утро, бреясь и глядя в зеркало, Найджел усмехнулся собственному отражению. После бессонной ночи казалось, что суставы с трудом гнутся, при этом ноги болели так, словно он всю ночь простоял на коленях. «Ненормальное какое-то место! – подумал Мерритон, намыливая пеной подбородок. – Глаза словно жженой пробкой прижгли, и, черт побери, почему руки дрожат? Да и вчерашняя поездка по железной дороге… Хорошее дельце, чтобы руки тряслись в таком возрасте, должен я сказать! Как ребенок, испугался какой-то сказки про вдов. Боркинс – дурак, а я – просто идиот. Проклятье! Но для начала нужно выскрести подбородок. Надеюсь, что никто не надумает навестить меня сегодня».

Однако его чаяния не оправдались. В полдень он все-таки решил отправиться на прогулку вокруг поместья. Едва он оделся и вышел из спальни, как тут же раздался резкий звонок в дверь, и так как до этого Найджел сказал Боркинсу, что он дома, то вместо прогулки пошел в гостиную.

Как только молодой человек ступил на порог, появился Боркинс с двумя посетителями. Сэр Мерритон, готовый встретить одного из гостей, точнее, гостью, был неприятно удивлен присутствием другого и, когда дворецкий произнес их имена, незаметно поморщился.

– Мисс Брелнер и господин Брелнер, сэр, – громким голосом объявил Боркинс.

Его новая знакомая по трижды благословенной аварии! Леди с изящным акцентом и великолепными глазами, в которых хочется утонуть, как в бездонном омуте.

Лицо Найджела неожиданно вспыхнуло. Он пересек гостиную двумя огромными шагами и в следующую секунду уже держал Антуанетту за руку, в чем вовсе не было необходимости. Мерритон уставился в ее зелено-серые глаза, которые очаровали его вчера с первого взгляда, когда на какой-то долгий ужасный миг она оказалась у него в объятиях, а вокруг уже дымились обломки железнодорожного вагона.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался сэр Найджел, произнеся эти слова с огромным удовольствием, после чего его взгляд скользнул к тонкой полоске пластыря, видневшегося из-под волос девушки. Только тогда он отпустил ее руку, повернулся к мужчине, стоявшему в паре шагов позади, и встретился с ним взглядом. У гостя оказались необычайно синие глаза, подобных которым сэр Найджел раньше никогда не видел.

– Господин Брелнер, так, кажется? Очень любезно с вашей стороны, сэр, зайти ко мне вот так по-соседски. Вы не присядете?

– Да, – весело кивнула Антуанетта. – Это мой дядя. Я рассказала ему все о нашем маленьком приключении.

Дядя девушки был высоким и тяжело скроенным, с копной черных волос с проседью и аккуратно уложенной «имперской» прической, из-за которой он казался настоящим иностранцем. Его костюм выглядел великолепно и говорил о том, что его хозяин – человек зажиточный. Мерритон отметил все это и в глубине души порадовался увиденному. И дядя, и его племянница были людьми благородного происхождения, что сразу бросалось в глаза.

Что касается Антуанетты, то Найджел не мог глаз от нее отвести. Девушка показалась ему еще прекраснее, чем при первой встрече. И одета она была с женственностью, присущей только дамам высшего света, которыми не может не восторгаться мужчина. Ничего более восхитительного и величественного молодой человек никогда не представлял себе даже в мечтах.

– Вы, наверное, оторвались от важных дел, чтобы зайти ко мне? – явно нервничая, спросил он, переминаясь с ноги на ногу. – Ни разу за всю свою жизнь я не видел такого странного места, как этот наш родовой дом! У меня мурашки по коже бегут.

– Действительно? – рассмеялся господин Брелнер глубоким грудным голосом. – Я так, наоборот, люблю одиночество. Когда большую часть жизни путешествуешь по миру, ездишь туда-сюда, месье, то волей-неволей оценишь мирные болота – местечко, подобное которому почти невозможно отыскать в этой безумно дорогой и восхитительной Англии. Но, собственно, я пришел не для того, чтобы говорить об этом. Должен поблагодарить вас, сэр, за доброту и заботу, которую вы вчера проявили по отношению к моей племяннице.

Его английский звучал превосходно, однако в нем присутствовал едва различимый иностранный акцент, который Мерритон нашел весьма забавным. Тот же самый акцент ощущался и в речи Антуанетты, и Мерритону это очень нравилось. Он наслаждался, слушая ее голосок.

– То, что я сделал, не стоит благодарности. Любой на моем месте поступил бы точно так же… Что вы думаете относительно «Башен Мерритонов», мисс Брелнер? – неожиданно спросил Найджел, чуть наклонившись вперед и всем своим видом давая понять, что хочет сменить тему разговора.

Однако девушка только пожала плечами.

– Интересный вопрос… – отозвалась она после долгой паузы. – Мне сложно на него ответить, так как я внутри всего минут пять, не больше. Но, по-моему, тут очаровательно! Архитектура, обстановка, сама атмосфера… Настоящий дом с привидениями.

– Брр! Если бы вы оказались здесь вчера вечером, то у вас, наверное, было бы совершенно иное мнение. – Мерритон наигранно вздрогнул, а потом так же наигранно усмехнулся. – «Настоящий дом с привидениями», – повторил он, – лучше и не скажешь. И если в этом месте нет настоящего призрака, то я готов съесть свою шляпу. Мне кажется, я слышу их… множество духов… вот они идут, звеня своими цепями… Если бы вы видели мою спальню с кроватью, украшенной четырьмя гербами, огромной, как пригородная вилла! А вся остальная мебель скрипит, причем так громко, что звук этот можно перепутать с выстрелом из пистолета. Должно быть, в этом доме и в самом деле есть что-то зловещее, мистическое.

Девушка кивнула, и беседа приняла другой поворот, который Мерритон счел более приятным. Он старался, как мог, развлечь гостей, и больше никто не упомянул катастрофу, которая и позволила познакомиться молодым людям. А потом Найджел предложил выпить чаю, и разговор неожиданно сам по себе зашел о событиях вчерашней ночи.

– Между прочим, когда я, пытаясь заснуть, лежал с открытыми глазами, то видел множество странных огоньков, которые словно танцевали на просторах болот, – заметил молодой Мерритон. – Мне показалось, что на болотах, которые разделяют наши поместья, господин Брелнер, кто-то разжег костры. Мистер Боркинс – мой дворецкий – попытался рассказать мне какую-то заумную и страшную длинную историю, если так можно ее назвать. Короче, он доказывал, что эти огни имеют сверхъестественное происхождение. Никогда ничего похожего не замечали? Должен признаться, я едва не поверил в сказки Боркинса. Нет, я не баловался алкоголем, однако те, кто долго жил в Индии, склонны верить во всякую чертовщину, потому что порой сталкиваются с вещами, которым нельзя подобрать никакого рационального объяснения. Забавное ощущение. А вы что думаете насчет этих огней? Вы их наверняка видели. Боркинс утверждает, что в деревне все знают о них.

Ложка Антуанетты звякнула о блюдце чайной чашки, которую девушка держала в руке, а потом совершенно неожиданно ее лицо побелело. Господин Брелнер отвел взгляд. В гостиной повисла напряженная тишина.

– Хорошо, я скажу вам правду, только никак не сумею ее объяснить, – наконец произнес господин Брелнер, прочистив горло. Теперь в голосе соседа явно слышались тревожные нотки – он сильно нервничал. – Природа этих огней необъяснима. Я видел их много раз. Они появляются ночью, и историй о них сочиняют великое множество. Кстати, все эти легенды довольно неприятные. Однако, как человек достаточно разумный, по ночам я держусь в стороне от болот. Надеюсь, что и вы поведете себя точно так же, сэр Найджел. Никто толком ничего не знает, а тем глупостям, которые болтают местные крестьяне, можно и вовсе не верить, хотя они сами тоже стараются обходить болота за милю. Как вы изволили выразиться, в мире существует множество вещей, которые невозможно рационально объяснить. В одном крестьяне правы: гулять по болотам ночью опасно.

Тут он слегка наклонил голову и опустил взгляд. Найджел заметил, что пальцы гостя подрагивают.

– Боркинс говорил, что тела исчезнувших людей так и не нашли, – обронил Мерритон.

Господин Брелнер только пожал плечами, а потом развел руками.

– Это все от необразованности. Ну а вы как сами думаете? Куда они могли подеваться? Не в преисподнюю же их черти унесли. Но должен честно сказать: за то время, что я прожил в Витсбери Холле – то есть около трех с половиной лет, – произошло несколько таинственных исчезновений. А все потому, что местные жители пытались исследовать странное явление на болотах. Я, например, ни о чем подобном и не думаю. Надеюсь, и вы считаете точно так же?

Его тревожный взгляд искал глаза господина Мерритона. Между бровями Брелнера пролегла глубокая складка.

Найджел едва сдержался от смешка – так потешно все это звучало. Антуанетта, которая все это время сидела молча, неожиданно вскрикнула, а потом наигранно зажала ладонями уши.

– Прошу вас, пожалуйста, больше не говорите об этом, – попросила она. – Все эти тайны очень меня пугают. Знаю, дядя будет смеяться, но я боюсь огней… Я их так боюсь, что и думать о них не хочу. Если вы продолжите эту тему, я вынуждена буду уйти. И я надеюсь, сэр Найджел, у вас хватит благоразумия не пытаться выяснять, какова их природа. В самом деле, я бы очень расстроилась, если бы вы стали докапываться до сути, и с вами что-то случилось бы…

Выслушав девушку, молодой человек вначале почувствовал удовольствие – Антуанетта заботилась о его безопасности, ей не все равно, что с ним происходит. А потом ощутил ледяной озноб, потому что за всей этой историей и вправду скрывалось что-то зловещее. Множество рационально мыслящих людей пасовали перед таинственными огнями, которые загорались в ночное время. В полдень, при дневном свете, все это казалось неимоверно смешным, но стоило сгуститься сумеркам…

Найджел Мерритон попытался выкинуть ледяное пламя из головы, но не смог. Побледневшее лицо Антуанетты все еще маячило перед ним. Неожиданное движение ложки в ее руке показалось сэру Найджелу странным, а реакция Брелнера лишь подлила масла в огонь.

Однако разговор о таинственных событиях завершился. Вскоре гости поднялись и направились к выходу.

– Не забудьте, мисс Брелнер, вы обещали мне прогулку в ближайший четверг, – усмехнувшись, напомнил хозяин на прощание.

Она кивнула Мерритону и легко пожала ему руку.

– Не забудьте и вы, сэр Найджел, о том, что мне пообещали, – при этом ее голос стал много тише, едва не превратившись в шепот. – Вы не станете пытаться выяснять, что это за огни. Я потеряю сон, если узнаю, что вы подвергаете себя такой опасности.

Гости ушли. Некоторое время молодой человек, нахмурившись, простоял в тишине прихожей. Его рот напряженно сжался. Сначала Боркинс, потом Брелнер, теперь Антуанетта… Все они умоляли его не подвергать себя опасности и не пытаться искать истину. Но Найджел никак не мог забыть эту историю. Она не шла у него из головы. Что это за ледяное пламя? Какую тайну оно скрывает? Что тут вообще творится?

Глава 4. Злой гений

Несмотря на зловещее начало первой недели проживания в «Башнях…», в целом для сэра Найджела жизнь на новом месте была счастливым времяпрепровождением. А всему причиной его знакомство с Антуанеттой – прекрасной девушкой, которая вела тихую одинокую жизнь. Один день сплетался с другим, и будни молодых людей были наполнены счастьем солнечного света. Мерритон регулярно бывал в Витсбери Холле – стал там частым гостем. Под тем или иным предлогом он каждый день проводил то час, то два в компании Антуанетты, играл в бильярд с господином Брелнером или наслаждался сигарой в саду, когда в небе сияло солнце. Они больше никогда не заговаривали о ледяном пламени. Да и сам Найджел так и не рискнул исследовать болота в поисках огней. Он честно выполнял обещание, данное Антуанетте, хотя ночью часто наблюдал зловещее явление из окна спальни, задаваясь вопросами: «Что это? Сколько правды в рассказе Боркинса? Имеют ли огни какое-то отношение к исчезновению моего дяди?»

Постепенно между молодым хозяином и старым дворецким выросла стена недоверия. Мерритон искренне сожалел об этом и все же не делал ничего, чтобы разрушить ее. Он боялся подступиться к старику и случайно обидеть его, ведь тот прослужил в доме долгие годы. Боркинс же, в свою очередь, флегматично выполнял все работы по хозяйству, однако его лицо оставалось подобным маске.

Но если дворецкий всякий раз превращался в каменного истукана, то хозяина дома всегда переполняли эмоции, особенно когда в «Башни…» приезжала госпожа Брелнер. Он повсюду следовал за господином Брелнером и его племянницей, будто тень. Однажды он даже пожаловался соседу на слугу:

– Этот Боркинс, скорее, дворецкий дома, чем мой личный слуга, господин Брелнер. Он тут следит за всем и вся, а я чувствую себя гостем.

Услышав подобное замечание, господин Брелнер только поджал губы, а потом совершенно неожиданно улыбнулся. За последние дни Брелнер и Мерритон стали почти приятелями и отлично понимали друг друга.

Шли дни, недели превращались в месяцы, и вскоре Найджел осознал, что больше не может ждать, что должен испытать удачу и открыть свое сердце Антуанетте. Он поделился частью своих тайных мыслей с ее дядей, который посмеялся и откровенно пожелал ему удачи. А чуть позже Брелнер сообщил хорошие новости: Антуанетта приняла предложение сэра Найджела, и они готовы объявить всем о своем счастье.

– Итак? – спокойно проговорил господин Брелнер, обращаясь к племяннице. – Я очень рад. Вы долго тянули с этим, mes enfants[12], но в итоге, на мой взгляд, сделали мудрый выбор, и мне не остается ничего другого, как пожелать вам счастья, поскольку чувствую, что ваше будущее находится в надежных руках хорошего человека. Можете поверить мне… А сейчас, дорогой сэр Найджел и милая моя Антуанетта, в гостиной вас ожидает ваш друг. Только, боюсь, он не будет слишком доволен, услышав новость. Это уж без сомнения. Там, дорогая Антуанетта, Дакр Уинн.

От этого имени по спине Мерритона пробежал холодок.

Дакр Уинн! Здесь! Быть не может! И все же немыслимо, чтобы существовало два человека под одним именем. И, что самое неприятное, Дакр Уинн появлялся всегда и везде, где был Найджел. Роковая близость. Уинн вечно оказывался там, где его меньше всего ждали, и обычно ему доставались все лавры, которые должны были принадлежать Мерритону, так что в их отношениях преобладала некая дружеская конкуренция. Однажды, когда им еще было лет семнадцать или восемнадцать, причиной их ссоры стала молодая особа. Она считалась девушкой Мерритона, пока не появился Дакр и мастерски не соблазнил ее. С ним было трудно соперничать, он обладал невероятной харизмой, а обаяние его действовало, как магнит. Молодому, чистому, непорочному Найджелу, к тому же страдавшему болезненным воображением, показалось, будто невидимая рука неведомого медиума сдавила его горло. Теперь этот Уинн снова оказался рядом в один из самых счастливых моментов жизни Найджела. Видимо, снова придется изображать доброго старого друга и не удастся избежать этой встречи.

– Вы знакомы с Дакром? – единственное, что в тот момент смог выдавить Найджел, в голосе которого слышались нотки едва ли не испуга.

Антуанетта поглядела на дядю, смутилась, а потом пробормотала:

– Да. Я и не знала, что вы знакомы, Найджел. Он никогда раньше не говорил о вас. Видите ли, он тоже делал мне предложение. Я даже боюсь сказать ему о нас. Но я… все равно должна увидеться с ним. Я сама сообщу ему.

– Конечно. Бедный парень, мне очень его жаль. Да, я хорошо знаком с ним. Но мы не такие уж близкие друзья… В общем, это не имеет значения.

Но какое отношение этот самый Дакр Уинн имеет к Найджелу Мерритону, к Антуанетте, к Скотланд-Ярду и таинственному Гамильтону Клику, тогда еще никто не мог предположить.

Тем не менее Антуанетта, ее дядя и Найджел перешли в гостиную, где их ждал пресловутый Дакр Уинн, и выглядел он, как всегда, словно бронзовая статуя, – огромный и красивый. Когда они вошли, он стоял спиной, рассматривая фотографию Антуанетты на каминной полке. Услышав звук их шагов, он резко развернулся, широко улыбнулся и вытянул руку для рукопожатия. Однако, увидев позади миниатюрной девушки Мерритона, словно разом сдулся, и взгляд его потух.

– Привет, – только и произнес он. – Как вижу, вы, Найджел, вернулись на родину. Вы всегда появляетесь снова и снова, как фальшивая монета.[13] Рад приветствовать вас, Антуанетта!

Мерритон тоже поздоровался с приятелем, но почувствовал, как острая ледяная иголка кольнула ему в сердце, когда он увидел, как девушка улыбнулась бронзовому великану.

– Ждали меня? – спросила она, натянуто усмехнувшись. – Зря. Я ездила на прогулку с Найджелом.

– Ах да, он живет где-то здесь, рядом, – протянул Уинн, ухмыльнувшись в ответ. – Ведь так, дорогой Найджел?

– Да уж, – со вздохом ответил Мерритон. – Во всяком случае, мне так кажется. С Индией я распрощался, Уинн, и теперь навсегда вернулся домой.

Дакр аж вздрогнул, услышав такое заявление своего «друга», и, прищурившись, внимательно посмотрел на него. Он был на голову выше Найджела, которого никак нельзя назвать низкорослым, шире в плечах и груди. Рядом с ним Мерритон всегда чувствовал себя неловко.

– Так вы собираетесь обосноваться в Англии? – продолжал Уинн расспросы с неподдельным интересом.

Антуанетта бросила быстрый косой взгляд в сторону возлюбленного. Сэр Найджел улыбнулся ей, словно хотел ее поддержать.

– Да, – подтвердил он немного вызывающе. – Видите ли, Уинн, получилось так, что я устроился тут неподалеку и надеюсь вскоре жениться на Антуанетте Брелнер. Она оказала мне честь и согласилась стать моей супругой. Можете меня поздравить.

Со стороны казалось, что Найджел со всего размаха врезал господину Уинну по лицу. В один миг гость Брелнеров побледнел, и лицо его стало больше напоминать посмертную маску.

– Я, конечно, от всего сердца поздравляю вас, – произнес он странным хриплым голосом. – Поверьте, вам, Найджел, как всегда, невероятно повезло. Вы даже не подозреваете насколько. – Тут он вытащил носовой платок и долго обстоятельно сморкался, а потом, перевернув, вытер им же лоб. Мерритон в какой-то момент почувствовал, что его тоже бросило в дрожь. После этого Уинн полез в карман и достал сигарету. – Антуанетта, я могу здесь курить? Благодарю. Мне пришлось совершить трудную и долгую поездку. Так вы и в самом деле собираетесь замуж?

Лицо девушки в этот миг показалось Найджелу довольно бледным. А может, всему виной игра теней? Тем не менее она нервно улыбнулась и, инстинктивно протянув руку, коснулась Мерритона.

– Да, – наконец заговорила она. – Мы действительно хотим пожениться, дорогой Дакр. И, должна вам сказать, я очень счастлива. Знаю, вам это может не понравиться. А вот дядя, наоборот, рад за меня.

Уинн смерил девушку оценивающим взглядом, так, словно видел ее впервые, а потом уставился вдаль.

– Ладно, Найджел. Похоже, вы просто отыгрались за ту крошку Роси Деверилл. Помните ее? Насколько вы были убиты горем, когда она бросила вас и ушла ко мне! Теперь карты легли по-другому. Хорошо, желаю вам счастья. Не стану мозолить глаза. У меня дел по горло, к тому же я скоро уезжаю в Каир, так что всю следующую неделю буду заниматься сборами и оформлением документов. Жаль, что все так вышло. Я ведь приехал увидеть вас, Антуанетта, но опоздал.

– Уезжаете в Каир, господин Уинн? – выступил вперед Брелнер, и голос его прозвучал совершенно неожиданно. – Мы будем без вас скучать. А надолго едете?

– Все зависит от того, как пойдут дела. Может, поездка займет неделю, а может, и больше года.

– Жаль, если вы чересчур задержитесь в Египте.

– Ну, не стоит делать из этого трагедию. Мой друг сумеет заменить меня, – заверил Уинн, мрачно улыбнувшись, хотя взгляд его говорил о совершенно противоположных чувствах. – Я не столь уж незаменим в вашем обществе. К тому же надеюсь, что по поводу столь счастливого события вы дадите обед и устроите вечеринку вроде «мальчишника». Жаль только, что я на ней быть не смогу. Дела, понимаете ли…

Он протянул руку, и Мерритон пожал ее со всей сердечностью и дружелюбием, которые никогда раньше не испытывал в отношении Дакра Уинна. Однако же в конце концов он победил своего давнишнего соперника! Ведь тот делал предложение Антуанетте раньше, и она ему отказала. Сердце Найджела переполнилось жалостью к вечному конкуренту.

– Послушайте, Уинн, – продолжал он. – Я бы хотел, чтобы вы заглянули в «Башни…» и отобедали со мной, прежде чем уедете. Мы и в самом деле устроили бы небольшую вечеринку для старых приятелей. Собрать гостей несложно, тем более что у меня не так много знакомых в Англии. Давайте договоримся на вторник. И, прежде чем вы ответите, я вас предупреждаю: отказа я не приму.

Уинн внимательно посмотрел на счастливого жениха, а потом крепко, по-дружески пожал ему руку. Выглядело все так, словно он и в самом деле принял извинение старого приятеля и по достоинству оценил его поступок.

– Благодарю вас, мой друг. Вы, без сомнения, стараетесь сделать все как можно лучше. Да и остальных наших знакомых я увидел бы с большим удовольствием. И – только по старой памяти – скажу вам совершенно откровенно: на вторник у меня не запланировано никаких неотложных дел, так что я приеду. Ну а теперь – до скорого!

– До свиданья, – попрощался Найджел, радуясь, что его отношения с Уинном не переросли в открытую вражду, и все же что-то в глубине души говорило ему, что Дакру нельзя доверять бесповоротно.

– До свиданья, Антуанетта! Уж и не знаю, когда теперь мы снова свидимся. Тем не менее желаю вам счастья, которого вы, конечно, заслуживаете.

– Спасибо.

Мгновение Уинн смотрел ей в глаза, а затем совершенно неожиданно отвел взгляд и, больше не вымолвив ни слова, вышел из комнаты. Напряженность спала, и Мерритон с Брелнерами снова могли дышать полной грудью и наслаждаться жизнью.

Вскоре они услышали приглушенный хлопок входной двери.

Глава 5. Демон на вечеринке

Мерритон в вечернем костюме – настоящий красавец – стоял у дверей курительной комнаты вместе с Тони Уэстом, коренастым толстячком, на котором костюм сидел кое-как, а воротник белой манишки и вовсе казался на пару размеров больше необходимого. Несколько раз Мерритон пытался уговорить Тони сходить к приличному портному, но тот так и не внял просьбам приятеля.

Теперь же они курили и выжидали, прислушиваясь к звукам приближающихся экипажей, которые должны были привезти гостей, приглашенных на вечеринку для холостяков. Больше всего Найджел хотел встретиться с Дакром Уинном, который вскоре уезжал в Каир. А сам Мерритон готовился стать «бенедиктом»[14].

Вышло так, что старые верные друзья Найджела – Лестер Старк и Тони Уэст – прибыли первыми. Дакр Уинн ожидался с семичасовым поездом. Мерритон пригласил также Дикки Фордиса и Реджинальда Лефроя – офицеров, вместе с которыми он служил в Индии, и пожилого доктора Джонсона Бартоломью, человека весьма уважаемого. Еще несколько гостей лишь недавно стали общаться с сэром Найджелом, но ценили его тонкий юмор.

Раздался звонок в передней – прибыл еще кто-то из гостей. Боркинс напыщенно (и тем не менее изящно) поспешил открыть двери. Сэр Найджел, шагнув вперед, увидел широкоплечую фигуру Дакра Уинна. Его вечный соперник был закутан в черный вечерний плащ, который принято надевать в таких случаях. Оперная шляпа сидела на его голове под правильным углом, скрывая коротко подстриженные волосы. Гость вошел в прихожую, на ходу снимая перчатки. Мерритон поспешил навстречу, протягивая руку. Сзади послышался голос Тони Уэста:

– Привет, старик! Как дела? Выглядишь, словно рыба, выброшенная из воды. Хмм. Мерритон, старина, это мои ребра! Если не возражаешь, не тычь в меня. Твой локоть, как штык.

Найджел поднял бровь и нахмурился. Тыкать под ребра… Но как иначе дать понять этому увальню, что не стоит так говорить, тем более сейчас, когда сердечная рана Дакра еще свежа.

Тони неожиданно понял, что ляпнул что-то не то, прижал ладонь ко рту и отступил. И тут, словно для того, чтобы замять неловкую паузу, из гостиной донеслись звуки джаза, как будто приглашая гостя пройти в дом.

Дакр Уинн ступил в гостиную, наполненную клубами сигарного дыма. Больше всего в этот момент он напоминал нахмурившегося Геркулеса.

– Мое почтение! – произнес он, нерешительно приветствуя Лестера Старка.

Лестер никогда не любил Дакра, и оба они знали это.

– Вы тоже здесь! Чувствую, вечеринка удастся на славу. Вот те на! Но готов поклясться, господа, на той неделе вы все будете страшно завидовать мне. Там, куда я отправляюсь, на Красном море, полно симпатичных женщин. – Неожиданно повернувшись, он внимательно посмотрел на хозяина. – И не нужно беспокоиться ни о чем. Белые огни Каира над темной водой – что может быть прекраснее? Чудесная картина.

– Да, это здорово! – с дрожью в голосе воскликнул Тони Уэст. – Когда вы пропитаетесь Каиром, Уинн, то вернетесь домой переполненный страданием. Даже розы станут пахнуть по-другому. Единственный запах, который вы будете ощущать, – аромат Каира…

– Есть вещи, которые ранят сильнее, чем неприятные запахи, – надменно ответил Дакр, бросив мрачный взгляд в сторону Найджела, причем по голосу гостя было слышно, что в этот вечер он уже выпил слишком много. – Думаю, и после Каира я смогу наслаждаться прочими прелестями этого мира. Разве не так, Найджел? – При этом Дакр принужденно усмехнулся, и смех его прозвучал безрадостно.

Мерритон, бросив косой взгляд на остальных гостей, понял, что они тоже заметили фальшь в голосе Уинна, в которого словно дьявол вселился.

Видимо, все происходящее забавляло его, но ничто в мире не веселило. И тут неожиданно всякая жалость к сопернику исчезла из сердца сэра Найджела. Он понял, что Дакр смертельно пьян, и теперь, казалось, испытывает отвращение к самому себе. В этот миг хозяин дома начал сожалеть, что дал слабину и устроил эту вечеринку, пригласив недруга. А все только для того, чтобы покрасоваться, продемонстрировав всему миру свое дружелюбие. Уинн, похоже, собирался стать на этом банкете своеобразным «скелетом из шкафа», всем видом показывая, что Мерритон обошелся с ним несправедливо.

– Ну встряхнись, старина! – подступил к гостю неуемный Тони Уэст. – У тебя лицо такое, словно ты только что съел лимон. Не стоит хандрить! Тебе не повезло. Что же, удача улыбнется в следующий раз… Добрый день, доктор Бартоломью, – приветствовал он нового гостя. – Как вы сегодня? Прекрасный вечер, не правда ли? Вот он – король банкета, безмятежный и очаровательный. Чрезвычайно очаровательный. А это – Дакр Уинн, вечный скиталец, вынужденный променять отчизну на тлетворные запахи Каира. Не завидуйте, ведь ему предстоит отправиться в Египет.

Он наигранно поклонился удивленному доктору, который недоуменно уставился на гиганта. У доктора была неопрятная, длинная, всклокоченная борода, а его манишка всегда выглядела помятой и поношенной. Трудно вообразить этого человека в роли врача, и, тем не менее, он считался одним из лучших специалистов в Лондоне.

– Рад снова услышать вас, мой милый болтливый попугай, – наконец подобрав нужные слова, ответил доктор. – Видимо, я должен в ответ поинтересоваться, как ваши дела? Однако больше меня волнует другое: кто затеял эту вечеринку? Вы или наш многоуважаемый сэр Найджел Мерритон? А то мне непонятно. Вы же приветствуете гостей так, словно вы тут хозяин.

– Хорошо, ухожу на корму этого крейсера, – парировал Уэст, демонстративно усмехнувшись. – Передаю всю полноту власти в руки Найджела. Пусть он сам рулит, приветствуя гостей должным образом.

Тони был одним из тех, кто знал об истинной причине вечеринки, и напоминал старую сплетницу, готовую поделиться новостями с каждым встречным. Но друзья прощали ему и этот недостаток.

Наверное, поэтому, чтобы утихомирить его, хозяин вновь пихнул толстяка локтем, когда тот попытался отступить. Тони качнулся, чуть ли не повалившись на Уинна, и наигранно застонал.

– Что, черт возьми… – начал было тот раздраженным голосом, но Тони лишь усмехнулся.

– Ну, ты же знаешь нашего Найджела. Это все его подковерные игры.

– Заткнитесь же, наконец! – не выдержал Лестер Старк, хлопнув ладонью по губам Уэста.

В это время вновь зазвонил дверной звонок, и Боркинс вернулся в гостиную в сопровождении двух молодых людей: Фордиса и Лефроя. Оба были тощими, узкоплечими, щеголеватыми молодыми людьми, в которых без труда удавалось признать военных. Таким образом, все приглашенные прибыли.

Дворецкий Боркинс удалился, а минут через пятнадцать в прихожей ударил гонг, и все перешли в столовую. Доктор Бартоломью шел, опираясь о пухлую руку Тони. Фордис и Лефрой держались уверенно. Бритыми головами, манерой поведения и костюмами они так напоминали друг друга, что могли сойти за близнецов. Мерритон и Старк шли рядом, обмениваясь шутками, а перед ними вышагивал Дакр – одинокий, огромный, мрачный и властный.

В столовой он занял место по правую руку от хозяина, остальные же расселись кто куда, как сами пожелали, стараясь при этом погромче шуметь и веселиться, отпуская всевозможные шутливые замечания. Оглядев стол, Найджел решил, что все не так уж плохо, вечеринка вполне удастся.

Шампанское лилось рекой, и постепенно общее настроение улучшилось. Гости радостно пили за предстоящее путешествие Дакра, не переставая шутить насчет Египта и жизни в колониях, а потом, узнав о поводе вечеринки, упорно взялись за Мерритона. Один лишь Уинн по-прежнему оставался мрачным и раздраженным. А потом неожиданно злой демон вновь спустился в зал, и было совершенно очевидно, кто его вызвал.

– Между прочим, хочу спросить, дорогой Найджел, – внезапно произнес Дакр, – нет ли в этих местах призраков, или, быть может, с вашими землями связана какая-то зловещая легенда? Расскажите – если, конечно, есть что. Хорошая закуска, вино и байки о привидениях – самое приятное времяпрепровождение. А ты, Тони, потуши свет. Этот дом – самое подходящее место для нечистой силы. Начинайте, мы слушаем.

– Итак! – многозначительно объявил Найджел. – Дайте мне допить бокал, и я поведаю вам поистине удивительную историю. Спешу вас заверить, в ней нет ничего смешного!

– Говорите скорее! – хором попросили гости. – Мы ждем не дождемся, сэр.

Так вышло, что они обязали Мерритона к рассказу, а он слишком много выпил, чтобы протестовать. Безотказность к просьбам друзей – это, пожалуй, был один из его редких недостатков.

– Подойдите к окнам и сами посмотрите, а затем я изложу вам все по порядку, – объявил он, стараясь придать голосу побольше загадочности.

Словно подавая пример остальным, хозяин шагнул к окну и резким движением руки раздвинул шторы. Было уже темно – почти десять, – и на болотах мерцали и танцевали огни, которые в последние дни так удивляли его, порождая в душе суеверные страхи. На фоне тьмы эти огни напоминали гроздь алмазов, которые странно переливались в таинственном лунном свете.

Все гости прилипли к окнам, только Дакр остался стоять в стороне, словно гигантский разъяренный бык, готовый броситься на свою жертву. Вскоре раздались удивленные восклицания.

– Чертовски милое зрелище! – отметил Фордис, растягивая слова, словно произнесение этой фразы доставляло ему некое эстетическое удовольствие. – Что это? Какой-то новый аттракцион? Не знал, что вы балуетесь такими эффектами.

– Ничем таким я не балуюсь, – возразил Мерритон и только потом понял, как глупо это звучит. – Тут нет никаких ярмарочных «чудес» или розыгрышей. Это бог знает что! В том-то и суть дела. Что создает эти огни, откуда они берутся? Та часть болот необитаема – призрачное место, куда никто из крестьян не отважится отправиться ночью. Ходят легенды о том, что те, кто уходит в темень на болота, никогда не возвращаются…

– Не сочиняйте, Найджел, – с притворным удивлением выдохнул Тони. – Шампанское – дело хорошее, но…

– Именно так говорят местные крестьяне, – с печалью в голосе возразил Мерритон. – Это рассказал мой дворецкий, когда я спросил про ледяное пламя – так здешние жители называют огни. Они утверждают, что это какое-то сверхъестественное явление, и все, кто проходит мимо, исчезают с лица Земли. А на следующую ночь зарождаются новые огни – это горит душа того, кто предшествующей ночью отправился на болота.

– А есть тому доказательства? – поинтересовался доктор Джонсон, неспешно поглаживая бороду. Судя по выражению лица, он не верил во всю эту чепуху.

Сэр Найджел резко повернулся к нему, пытаясь что-то рассмотреть в тусклом свете, воцарившемся в столовой.

– Да, насколько мне известно, – наконец ответил он на вопрос доктора. – Недавно один парень – приятели звали его Муерсом, а полное его имя Уилл Муерс – выпил и поспорил с местными бездельниками, что ночью пойдет на болота.

– Он вернулся? – с очевидным беспокойством в голосе спросил Уэст.

– Нет. На следующий день приятели искали его на болотах, но никто так и не нашел тела, а на следующую ночь, говорят, появилось еще одно созвездие огоньков, которое присоединилось к остальным. По-моему, вы, Лестер, любите именно такие сюжеты.

На мгновение в столовой повисла тишина. Потом Лестер Старк встряхнулся, словно пришел в себя.

– Да, и вправду странная история, – заметил он. – Включите яркий свет. Нужно рассеять этот мрак, а то мы тут окончательно закиснем. И что вы, Найджел, собираетесь со всем этим делать?

Внезапно из тени выступил великан – это Дакр шагнул к окну. Искорки отраженного ледяного пламени сверкали в его глазах, а тяжелые губы чуть подрагивали, словно он хотел что-то вымолвить. Затянувшись сигаретой, Уинн запрокинул голову.

– Что я слышу? Чепуха, которую пристало рассказывать только безумным старухам, – громогласно объявил он. – И как разумный, приличный человек может нести подобную чепуху? У Найджела голова всегда забита ерундой, но вы-то, парни? Выходит, что вы – компания самых безмозглых кретинов из всех, кого я встречал!

Мерритону понадобилась вся выдержка, чтобы промолчать. Он с трудом уговорил себя это сделать, мысленно напомнив себе, что Дакр – гость в его доме. Было совершенно очевидно, что Уинн нарывается на скандал. Однако прежде чем Найджел решился на какие-то действия, доктор Бартоломью повернулся к бузотеру и сказал:

– Неужели вы думаете, что если вас пригласили в гости, то вам позволено болтать что угодно?

Он произнес эти слова тихим голосом, но все присутствующие разом встрепенулись, словно только сейчас осознали смысл фразы Дакра. А сам гигант тем временем надулся, словно пытаясь выглядеть еще больше. Его толстая шея побагровела.

– Я всегда говорю и делаю только то, что хочу! Вы – мужчины, или предполагается, что мужчины. Так чего же вы тогда трясетесь, словно трусливые бабы? Боитесь выйти и посмотреть, что это в реальности за огни? Хорошо! Я ничуть не боюсь! Смотрите. Я сделаю ставку – поспорю с вами, малыши. Пятьдесят фунтов за то, что я благополучно вернусь и рассею все страшилки, слепленные из детских фантазий. Потому как скорее всего это или какие-то светлячки, или шутит кто-то из местных парней, живущих на отшибе… Итак, я ставлю пятьдесят фунтов. Что скажете?

С презрением он обвел взглядом собравшихся, при этом его губы чуть разошлись в глумливой улыбке, обнажив ряд белоснежных зубов. В этот миг он напоминал огромного хищника, готового отправиться на охоту.

– Ну что, примет кто-нибудь мой вызов? Вы, Найджел? Пятьдесят фунтов, если я не вернусь к двенадцати или не смогу рассказать, что происходит на болотах.

Мерритон смутился, и теперь лицо его покраснело даже больше, чем у его оппонента. Совершенно непроизвольно он шагнул вперед, но пальцы доктора стальной хваткой впились в рукав пиджака, остановив порыв хозяина. Кроме того, Найджел чувствовал определенное беспокойство за судьбу гостя – пьяного дурака, который собирался делать то, что не следовало, то, от чего сам Мерритон удержался, впервые увидев огни несколько месяцев назад. К тому же Найджел не мог допустить, чтобы в его доме держали пари, цена которого – жизнь человека, словно тот скаковая лошадь.

– Вы прослывете круглым идиотом, Уинн, если отправитесь туда, – сказал он, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно. – Я прошу вас как своего гостя: опомнитесь. Может, все это и в самом деле глупая история, но давайте не станем проверять истинность слов на своей шкуре. Мне хотелось бы, чтобы не было никакого пари и ночной прогулки по болотам. Кто зажигает эти огни? Куда исчезают люди? Вдруг это контрабандисты? Я не знаю, но предпочел бы, чтобы вы не лезли на рожон. Не желаю заключать пари, ставя на кон жизнь товарища. Лучше налейте себе вина и выкиньте из головы эту безумную затею.

Дакр встретил это предупреждение громким наигранным смехом. Шагнув к Найджелу, он положил руки ему на плечи, а потом чуть пригнулся – так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, – и, перейдя на «ты», проревел грохочущим басом, эхом прокатившимся по комнате:

– Ты, маленький малодушный подлец, возьми себя в руки и постарайся снова стать мужчиной. Принимай ставку или повышай; неважно, какой бы высокой она ни оказалась. Однако ты готов спрятаться под юбку, как я полагаю. Хорошо, пусть так и будет. Вот пятьдесят фунтов на тот случай, если я не вернусь к полуночи. Ну?

Мерритон, пытаясь сдержаться, до крови прикусил губу. Он все еще колебался, раздумывая, стоит ли ему стряхнуть руки Уинна со своих плеч, когда тот рассмеялся прямо ему в лицо.

– Хорошо, ступайте, если так хотите! И пеняйте на себя! – в отчаянии воскликнул Найджел. – Помните: если что-то случится, то виной всему ваше пьяное поведение. Я, как мог, старался отговорить вас. Если бы вы не были так пьяны, то наверняка одумались бы и не стали совершать столь опрометчивый поступок. Вот пятьдесят фунтов, и, когда придете, можете забрать их. Раз я пригласил вас в гости, то должен оплачивать ваши дурацкие выходки. Это удовлетворит вас?

– Более чем.

Дакр выпрямился, качнувшись, шагнул к двери, и только тогда все поняли, насколько он пьян на самом деле. Уинн прибыл в «Башни Мерритонов» уже хорошо набравшись и именно из-за этого был таким злым, но теперь, приняв еще больше алкоголя, просто соскочил с тормозов.

Однако доктор Бартоломью все же попытался его остановить.

– Прекратите! – приказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Он не в состоянии никуда идти. Разве никто из вас не собирается его задержать?

– Попытаться-то можно… – с недоверием произнес Лестер, который уже сталкивался с Дакром, находившимся в невменяемом состоянии.

Уинн тем временем с трудом накинул на плечи свой большой черный плащ, отчего стал выглядеть еще более зловеще. Глаза его налились кровью. Он демонстративно прошествовал мимо собравшихся к входной двери.

Мерритон предпринял последнюю отчаянную попытку помешать Дакру.

– Не валяйте дурака, Уинн, – с тревогой сказал он. – Эта игра не стоит свеч. Оставайтесь у меня в доме хоть на всю ночь. Вам совершенно незачем идти на болота, рискуя жизнью.

Дакр обернулся в его сторону. Лицо его показалось Мерритону багровой маской, глаза зло сверкали. Эта картина навсегда запечатлелась в памяти сэра Найджела. В этот миг на него нахлынули нехорошие предчувствия. Ему показалось, будто вот-вот случится нечто ужасное, и он не в силах этому воспрепятствовать.

– Итак, вперед! В гости к черту! – воскликнул Дакр Уинн и, шагнув за дверь, растворился во мраке.

Глава 6. Злополучный выстрел

Неожиданно тишину нарушил бой часов на церкви в Салтсвите, за «Башнями Мерритонов». Пробило двенадцать, и все гости, собравшиеся в теплой «курилке», разом сглотнули, словно глас часов был своего рода предзнаменованием. При первом ударе Найджел Мерритон встал и поднял руки над головой. После дурацкой выходки Уинна у всех гостей разом испортилось настроение – не хотелось даже выпивать.

– Дакр говорил про двенадцать часов, не так ли? – произнес Мерритон со смешком, окинув взглядом застывшие лица гостей. – Пробило полночь. Подождем еще полчаса, а потом можно будет разойтись по приготовленным комнатам. Однако боюсь, что Уинн устроит для нас какую-то неприятную шутку. Это в его стиле. Какой ужасный характер у этого человека! Сегодня он уже нахамил господину Брелнеру, хотя тот только и провинился тем, что некстати задал вопрос. Не удивлюсь, что Уинн давно уже у себя дома, смеется до коликов, представляя, как мы тут сидим в ожидании его возвращения и переживаем. Он потом начнет издеваться над нами.

Доктор Бартоломью упрямо покачал седой головой.

– Думаю, сейчас вы не правы, сэр. Дакр – человек слова, и неважно, пьяный он или трезвый. Он, без сомнения, вернулся бы, если бы с ним ничего не случилось.

– И это мы слышим от нашего ни во что не верующего доктора-скептика! – Тони воздел руки к потолку в наигранном ужасе. – Найджел совершенно прав. Уинн с самого начала затеял какой-то злой розыгрыш. Выходит, вы, доктор, поверили в эту таинственную историю? Так что же теперь? Что вы собираетесь делать дальше?

– Подождем тридцать минут, не больше, а потом – спать, – повторил Мерритон, стараясь держать себя в руках. – Для Уинна я отвел отдельную спальню, но он, видимо, решил переночевать в другом месте. Скорее всего Дакр сейчас в поместье Брелнеров. Я даже готов на это поспорить. А пока не сыграть ли нам партию, господа? Надо сбросить с себя тревожность.

Дворецкий принес карты, и началась игра. Но разговор не клеился, все напряженно вслушивались в ожидании звонка из передней и то и дело краем глаза поглядывали на окно, за которым на болотах по-прежнему сверкали загадочные огни. И получаса не прошло, как игра сама собой прекратилась, а Уинн так и не появился.

Снова позвали Боркинса, он налил всем виски, после чего Мерритон встал и объявил:

– Боркинс, господин Дакр Уинн решил подразнить судьбу и попытаться узнать загадку ледяного пламени. Так что он вернется или попозже, посреди ночи, или ближе к утру, а мы тем временем разойдемся по своим комнатам. Вам же придется держать ухо востро в ожидании возвращения нашего друга. Я лично в любом случае буду спать крепко, как убитый, и даже если Уинн станет ломиться в дом, могу не услышать.

Дворецкий, узнав о том, что гость отправился на болота, аж посерел, капли пота выступили у него на лбу.

– Он ушел, сэр? Господин Дакр Уинн ушел… туда? – пробормотал он дрожащим голосом. – О, мой бог! Сэр, это самоубийство. Еще никто и никогда не возвращался оттуда, клянусь!

Мерритон натянуто улыбнулся.

– Хорошо, только оставьте вашу клятву при себе, Боркинс, – приказал он дворецкому. – Комнаты для гостей, как я полагаю, готовы. Доктор Джонсон Бартоломью займет спальню рядом со мной, а господин Уэст – напротив. Доброй ночи, Боркинс, приятных снов.

Дворецкий ушел. Однако лицо его по-прежнему оставалось серым, и дрожал он так, словно вот-вот его хватит удар.

– По-моему, он впал в абсолютную панику, – спокойно заметил доктор, набивая трубку. – Нервы у вашего дворецкого ни к черту. Давно я не видел такого испуганного человека. Он определенно знает о том, что на самом деле происходит на болотах. И, без сомнения, страшно боится этого.

Мерритон только рассмеялся, но в его смехе не было веселья; скорее в нем звучали нервные, беспокойные нотки. И тогда, чувствуя, что необходимо хоть как-то разрядить обстановку, поднялся Тони.

– Да и вам, старина, лучше лечь в постель, – сказал он, положив руку на плечо Найджела. – Не стоит дальше сидеть тут и нервничать. Я и сам весь напряжен, словно взведенная пружина. Поверьте мне, Уинн вернется и непременно позаботится о том, чтобы мы услышали его. Может, разобьет камнем стекло или станет колотить в двери молотком так, что мертвые из гробов повылазят. Он любит всякие неожиданные эффекты, так что нам надо пожелать друг другу спокойной ночи и отправиться спать с чистой совестью.

И тогда все последовали в приготовленные комнаты. Доктор пошел вместе с сэром Найджелом, освещая дорогу потрескивающими свечами. В коридоре они остановились и еще раз взглянули на болота, дивясь ледяному пламени, которое вознамерился исследовать Дакр. Минут десять стояли они, глядя в окно, потом доктор печально усмехнулся:

– Неважно, что́ ваш друг собирается предпринять, но, похоже, я не поверю в его историю – что бы он нам ни рассказал. Хотя, мне кажется, он не вернется, так что можете спокойно ложиться спать.

Мерритон кивнул, после чего зевнул и на мгновение закрыл глаза.

– И все же интересно, что это такое? Не мистика же, в самом деле? Не такой я простофиля, чтобы поверить в нечто подобное. Уинн просто поиздевался над нами и сейчас, без сомнения, гостит у Брелнеров, посмеиваясь над нами, считая, что мы, подобно толпе испуганных старух, все еще сидим в гостиной, ожидая его возвращения… Не дождется! Ладно, доктор, пойдемте; если честно, то я очень устал. Кстати, вы интересуетесь оружием? А я, представьте, без него не могу. Вот мой постоянный спутник. Он прошел со мной много кампаний.

С этими словами Найджел, зайдя в спальню, вынул из ящика тумбочки револьвер и протянул его Бартоломью. Доктор, у которого была собственная довольно недурственная коллекция огнестрельного оружия, оглядел револьвер, отметив его хорошее качество, а потом, подняв голову, посмотрел прямо в глаза Найджелу.

– Вижу, он у вас заряжен.

Мерритон усмехнулся.

– Полагаю, привычка. Заряженный револьвер в джунглях – вещь ничуть не лишняя. Ведь каждый из туземцев может броситься на вас в любой момент. А в целом миленькая игрушка, не правда ли?

– Да. Вроде бы, в полном порядке.

– Этот револьвер дважды спасал мне жизнь, так что я должен этой железяке. – Он с улыбкой забрал револьвер и положил его на тумбочку. – Теперь же пора отправиться в мир Морфея, и остается только пожелать вам спокойной ночи. Но если услышите какие-нибудь новости об Уинне…

– Непременно сразу же сообщу вам, – заверил доктор, широко улыбнувшись. – Спокойной ночи.

И он свернул в коридор, направляясь в свою комнату.

Однако, когда доктор вышел, Найджел, вместо того чтобы приступить к вечернему туалету, вновь шагнул к окну. На болотах все еще было темно, до рассвета оставалось несколько часов, и огоньки танцевали, словно кто-то устроил там настоящую пирушку. Пальцы Мерритона непроизвольно сжались в кулак, а потом он усмехнулся, словно в голову ему пришла какая-то забавная мысль. Выступить на поиски извечного соперника? Уинн всегда так или иначе влезал в его дела, так почему бы сейчас не поменяться с ним местами?

Тем временем, пока сэр Найджел неотрывно смотрел на огни, часть их слева полыхнула ярким пламенем. А может, всему виной разыгравшееся воображение? Однако подобное немыслимо! Болота ведь необитаемы. Найджел еще мгновение наблюдал за странными огнями, а потом душой его завладел сильный страх. Он пересек комнату и взял с тумбочки револьвер.

– Будь все проклято! Пусть все считают меня глупцом! – крикнул он во тьму, ни к кому конкретно не обращаясь, и, метнувшись к окну, прицелился, дрожа то ли от волнения, то ли от избытка шампанского, которое он выпил за этот вечер. – Посмотрим, как вам понравится вот это!

Его палец коснулся спускового крючка, курок мягко пошел вперед, и револьвер полыхнул пламенем. От грохота выстрела разум Мерритона враз прояснился. Он засмеялся и встряхнулся, словно выходя из транса, в который впал, как сумасшедший, наблюдая за ледяным пламенем. Резким хлопком он закрыл окно и начал раздеваться, но неожиданно остановился и подошел к двери, поскольку услышал снаружи голос доктора:

– Мне кажется, кто-то стрелял. Сэр Найджел, с вами все в порядке?

– Да. Это я набедокурил. Не выдержал и выпалил в эти мерзкие огоньки, – стыдливо ответил Найджел. – Только, ради бога, не говорите об этом остальным. А то они решат, что я спятил. Хотя, думаю, так оно и есть… Однако от моего выстрела нет никакого вреда.

– Да выбросьте вы из головы эти огни, – посоветовал доктор, но в голосе его ощущались беспокойные нотки. – В том, что вы стреляли, нет ничего необычного. Я тоже иногда стреляю по птицам из окна спальни. Но теперь настоятельно прошу вас лечь в кровать. Попробуйте уснуть. Хотя нет, прежде чем лечь, откройте дверь и отдайте мне револьвер. В случае чего, вы будете знать, где его искать.

– Вы правы…

Мерритон распахнул дверь и передал оружие Бартоломью. Тот с удовлетворением кивнул молодому человеку:

– Вот это правильно, друг мой.

Сэр Найджел снова захлопнул дверь в комнату, и та погрузилась в зловещую тишину.

Минут десять молодой сквайр ворочался в кровати, а потом уснул мертвым сном. Он не видел, как доктор еще там, в гостиной, когда Тони Уэст призывал всех разойтись, накапал ему в виски успокоительного. Именно поэтому Мерритон спал как убитый.

Позже этот его выстрел, сделанный по глупости, стал причиной серьезных неприятностей. Правда, рассказывая об инциденте начальнику Гамильтона Клика, Найджел Мерритон пропустил этот досадный момент, но результат выстрела оказался едва ли не трагическим…

Глава 7. Выжженное пятно

Но если Мерритон спал, то гости его не смогли уснуть. После того как дверь за Найджелом закрылась, они вышли из своих комнат, а чуть позже к ним присоединился и доктор Бартоломью. Через дверь он услышал храп Найджела и понял, что снотворное наконец-то подействовало. Хотя, в отличие от остальных, доктор выглядел по-настоящему взволнованным. В затянутой дымом курительной комнате не прозвучало ни единого смешка. Да и на лицах присутствующих было написано несказанное беспокойство.

– Итак, доктор, каков ваш план? – начал Тони. – Могу поклясться, что меня сильно тревожит отсутствие Дакра. Это неприятная ситуация. К тому же я сомневаюсь, что он стал бы играть в детские игры, удалившись в поместье Брелнера. Что-то зловещее во всем этом определенно есть. Что вы предлагаете?

Несколько секунд доктор молчал.

– Отправимся на болота и поищем, – спокойно объявил он. – Если ничего не обнаружим – хорошо. А сэру Найджелу об этом знать не стоит. Надо раз и навсегда разрешить все эти загадки. Лично мне Уинн никогда не нравился. Он по сути своей не джентльмен, но, с другой стороны, совершенно не склонен к таким розыгрышам. Это мое личное мнение, но считаю, что, если бы с ним было все в порядке, к настоящему времени он вернулся бы. Выходит, что-то случилось. Однако, думаю, нам нужно дождаться рассвета и только потом выйти на поиски. Сэр Мерритон еще будет спать. Кстати, если мы найдем Уинна, не стоит допускать, чтобы он вновь столкнулся с Найджелом. Какого вы мнения, Уэст? А вы, Старк?

Те, к кому обращался доктор, кивнули.

– Да, – наконец заговорил Тони. – Полагаю, что так и нужно сделать. Тем более что сэр Найджел никогда не был в хороших отношениях с Дакром, хотя Уинн имеет на него сильное влияние. К тому же он страшно ненавидит сэра Найджела! Вы видели, как он смотрел на него? Он ведь мог убить его из-за этой девушки.

– Не исключено. – Голос доктора звучал серьезно. – Уинн – странный парень и очень мстительный. А пока посидим тут, подождем рассвета.

Гости достали трубки и сигареты. Около часа они сидели в курительной комнате, обсуждали разные сорта табака, но их разговор то и дело прерывали долгие напряженные паузы. Минуты тянулись, словно часы. Доктор то и дело вздыхал.

– Три часа, и никакого движения. Похоже, господа, нам пора собираться.

Все немедленно встали. Казалось, они только и ждали приказа доктора. Стараясь не шуметь, вышли в гостиную, надели шляпы и пальто, а затем Тони отомкнул засов, запиравший входную дверь. Петли заскрипели, но ни один звук из недр дома не ответил им. Уэст широко распахнул дверь, и все выбрались на улицу.

Прежде чем направиться в сторону болот, доктор включил ручной фонарик, и его луч нарисовал световое пятно на дорожке гравия. Один за другим они спустились с крыльца дома, и Уэст закрыл двери.

– Превосходно! Превосходно! – воскликнул Бартоломью, когда они без всяких происшествий достигли ворот. – Ни одна живая душа не знает о том, что мы затеяли. Это хорошо. За воротами повернем направо по тропинке. Нам нужно обойти дом и выйти к болоту. Именно оттуда мы и начнем поиски.

Он говорил скорее не для своих спутников – те и так следовали за ним, – а для того, чтобы окончательно убедить себя, что они поступают правильно. Случайно получилось так, что он возглавил эту экспедицию. В какой-то миг доктор обернулся, но, похоже, никто из его спутников не слышал его слов. Если бы он глянул назад в тот миг, когда они выходили за ворота, то, вполне возможно, передумал бы: в темноте было отлично видно, что у подсвеченного окна курительной комнаты стоит Боркинс, наблюдая, как гости, словно призраки, уходят за ворота особняка.

– Боже мой! – пробормотал дворецкий, глядя на свет фонарика доктора. – Они все пошли туда, все…

Дрожа всем телом, он вернулся в кровать.

Но доктор так и не отреагировал, и вся группа продолжала двигаться по тропинке в полной тишине. Однако, оказавшись на краю болота, они остановились в ожидании инструкций. Три факела и свет фонарика разогнали тьму. Доктор присел на корточки, разглядывая влажную землю.

– Теперь, господа, внимательно осмотритесь. Где-то здесь должны быть следы Уинна, – оживившись, объявил он. – Дакр должен был пройти где-то тут. Вон, гляньте же! Там след ботинка, а чуть дальше – другой…

Они пошли вперед, в сторону болот. Почва оказалась мокрой, и следы отлично отпечатались на сырой земле. Совершенно ясно было видно, что кто-то совсем недавно ступал здесь. Следы выглядели неровными, словно человек не слишком твердо стоял на ногах. А ведь Уинн был сильно пьян, когда покинул дом.

– Судя по всему, он шел тут. Но почему не вернулся? – взволнованно проговорил Уэст. – Если след и дальше будет таким же четким, мы с легкостью найдем бедолагу Дакра.

Следы зигзагами петляли по болоту. Изящные модные ботинки гостей Мерритона промокли так же, как и брюки; костюмы оказались сильно забрызганы грязью. Однако мужчины не останавливались, не разговаривали, вглядываясь в следы на земле. Они двигались все дальше и дальше, и небо у них над головами постепенно стало светлеть. Огни на болотах поблекли, начал сгущаться туман – холодный, словно прикосновение самой смерти.

– Брр! Жуткое местечко. Не дай бог на кого-нибудь тут натолкнуться, – заявил Старк с гримасой, подняв голову и уставившись в глубь болот, куда вели следы. – Боюсь, что завтра мы свалимся с пневмонией, хотя вины тут нашей нет… Сколько нам так еще идти, а, доктор?

– Я начинаю склоняться к мысли, что наше решение отправиться сюда – большая глупость. Вот еще один след и еще…

Мужчины, шатаясь, шли по болоту, мокрые, грязные и замерзшие. Доктор держался чуть впереди. Следом за ним шагал Тони Уэст, а остальные растянулись цепочкой. Неожиданно доктор остановился и воскликнул:

– Боже мой!

Остальные бросились вперед и сгрудились вокруг него, высветив нечто на земле, в то время как в миле от них, мерцая, горели огоньки, постепенно угасая, словно рассвет, подобно налетевшему ветру, тушил их один за другим.

– Что это, черт побери? – спросил Тони и, опустившись на колени, выпученными глазами уставился на пятно на земле.

– Обугленная трава. Следы кончаются именно здесь! – с волнением в голосе проговорил доктор. – Тут был огонь, пожар. Но куда же подевался Уинн? Вокруг этого места влажная земля, и его следы были бы хорошо заметны. Что тут, черт возьми, стряслось?

Все стояли, опустив головы и потупив взор, и разглядывали то, что лежало у их ног. Сказанное доктором теперь казалось абсолютной правдой. Следы и вправду обрывались здесь, на заплате обожженной травы размером с обеденный стол. Что это означало? Однако, так или иначе, Уинн исчез. Это невероятно, по-настоящему невероятно, но, судя по всему, все именно так и произошло. Никаких следов, уходивших прочь от пятна. Ничто не нарушало ровную гладь болот. Кроме того, сама заплатка…

Казалось, земля тут выжжена, а зелень увяла, словно и в самом деле в какой-то момент место подверглось воздействию высочайшей температуры. А справа, там, где трава росла намного выше, виднелось что-то наподобие тропинки.

Неожиданно Тони распрямился.

– Если бы не целое соцветие деревенских сплетен и баек, я бы вообразил, что во всей этой истории действительно сокрыто зерно истины, – с большим трудом произнес он, а потом перевел взгляд на бледные лица своих товарищей. – Все это дьявольски подозрительно. Разве я не прав, доктор?

– Это… это… – протянул доктор, взволнованно поглаживая свою бороду. – Потрясающе странно. Не знаю, во что верить. Если бы подобное случилось на Востоке, я бы взглянул на это под другим углом зрения. Но здесь, в Англии, никто не поверит подобному рассказу, что бы ни говорил нам сэр Найджел. И все же Дакр исчез… Больше нет никаких следов… Хотя советую еще немного поискать, чтобы окончательно удостовериться.

Отойдя в разные стороны от зловещего пятна, они продолжили поиски. Искали хоть какие-то следы, но нигде не было ничего похожего. Вскоре мужчины поняли, что им не остается ничего иного, как пойти назад к «Башням Мерритонов» и доложить Найджелу о своих приключениях.

– Старина Дакр исчез, в этом сомневаться не приходится, – объявил Тони, возвращаясь к выжженному пятну. Оглядев лица спутников, он увидел, что все они бледные, усталые, перемазанные грязью. – Не знаю, что со всем этим делать. Очевидно, он отправился на поиски источника ледяного пламени и оно сожгло его тем или иным способом.

– Все же я не верю в подобные вещи, как бы вы ни старались меня убедить! – заявил доктор, с сомнением покачав головой, когда они вновь пошагали через грязь к «Башням…». – Однако мы не нашли Уинна, так что нужно обратиться к властям. Утром мы обязаны пойти в ближайшее отделение полиции.

– Да, деревенский констебль должен быть в курсе этой истории, так что каким-то образом сумеет нам помочь, – добавил Уэст, горько усмехнувшись. – А вот наконец и «Башни…», и, если мне не изменяет зрение, вон у того окна стоит Боркинс. Похоже, он высматривает нас.

Тони побежал вперед, делая широкие шаги, но Боркинс открыл двери до того, как Уэст достиг ворот. Глаза дворецкого были выпучены, рот перекошен.

– А где господин Дакр Уинн? Вы нашли его? – спросил он хриплым голосом.

– Нет. Там нет никаких его следов, Боркинс. А где ваш хозяин?

– Сэр Найджел? Он спит и храпит, словно кит. Если господин Дакр и в самом деле исчез, хозяина удар хватит. Такое невозможно!

Уэст оттолкнул его и бросился в курительную комнату. Теплый воздух, все еще пропитанный запахом табачного дыма, приятно щекотал ноздри. Подойдя к столику, Тони налил полный бокал виски и залпом осушил его. Только после этого он почувствовал себя лучше. Остальные, зайдя в дом, последовали его примеру и выпили по бокалу. Затем Уэст обратился ко всей компании:

– Пора рассказать обо всем случившемся сэру Найджелу Мерритону.

Глава 8. Манящие огни

Дакр Уинн исчез, не оставив никаких следов, – только заплату обугленной травы посреди необитаемых болот. А ведь еще нужно уведомить сэра Найджела о бесплодных поисках самозваных исследователей… Посоветовавшись с остальными, доктор решил сам это сделать.

Тони Уэст проводил доктора до дверей спальни Мерритона, а потом Бартоломью неожиданно вспомнил, что хозяин дома заперся на ночь. Так что им ничего не оставалось, как громко стучать; ну а если Найджел не услышит, придется взломать замок.

– Спит он, словно мертвец, если я хоть что-то понимаю в лекарствах, – заметил Бартоломью, покачав головой. – У вас, Уэст, есть перочинный нож?

Тот, кивнув, вытащил ножик из кармана, и доктор начал работать над изношенным замком с ловкостью опытного грабителя. Однако было что-то мрачное в скривившемся докторе и в поджавшем губы Тони Уэсте. На землях, прилегающих к особняку, произошла трагедия, и теперь люди чувствовали напряжение в холодной, мертвящей атмосфере длинных коридоров.

Наконец дверь открылась. Доктор пересек комнату и, подойдя к спящему, потряс его за плечо. Сильно потряс.

– Найджел! – крикнул он. – Проснитесь! Проснитесь! – Но тот не двигался. Доктор снова схватил его за плечо и позвал еще громче. – Просыпайся, просыпайся! У меня новости!

Спящий неожиданно дернулся и вырвался из рук.

– Отпустите меня, Уинн, черт вас подери! – воскликнул он, широко открыв глаза. – Еще раз тряхнете, я вас убью!.. А, это вы, доктор Бартоломью! Скажите, ради бога, что происходит? Я крепко уснул, так ведь? Что случилось? Вы смотрите на меня так, словно увидели призрака.

Казалось, хозяин полностью очнулся. Он попытался сесть. Глядя на его нервные, неуверенные движения, доктор снова скривился.

– Мне жаль, Найджел, но я не сообщу вам ничего утешительного, – с горечью ответил он. – Даже встреча с призраком была бы лучше, чем ничего. Мы повсюду искали Дакра Уинна…

– То есть?

– Прогулялись по болоту. Мы очень беспокоились, ведь Дакр не возвращался. Знаете ли, после того как вы легли спать, мы захотели сами посмотреть, что тут к чему… и решили отправиться на болота. Но так и не нашли вашего приятеля. Мы не обнаружили его нигде, сэр Найджел, понимаете? Он исчез. Пропал совсем.

– Нет, не верю!

Мерритон вылез из кровати, выглядя очень сонным. Он чувствовал странную симпатию к бесстрашному доктору. Похоже, только Бартоломью – единственный из всех гостей – понимал, насколько сильно волновался Найджел за своего вечного соперника. Он один понимал, что́ сейчас было на сердце у хозяина.

– Боюсь, что все именно так, – спокойно продолжал доктор, увидев, как побледнел Мерритон. – Мы прошлись по болоту, по следам Дакра. Так как накануне лил дождь, следы были отлично видны. Ну вот, мы двигались по ним, пока они неожиданно не оборвались на пятне из выжженной, наполовину обугленной травы. Вот ведь странно! Мы поискали вокруг, но так ничего и не нашли. Похоже, Дакр Уинн стал еще одной жертвой этого странного пламени.

– Боже мой! – Губы Найджела Мерритона задрожали, и он выпустил руки доктора.

– Однако должен заметить, что подобное немыслимо в принципе! – неожиданно вспыхнул Бартоломью.

– Да, совершенно непонятное событие…

– Может, и так. Тем не менее Уинн исчез, – уныло продолжал доктор. – Конечно, мы должны связаться с полицией. Именно это мы и собираемся сделать теперь. Еще разошлем сообщения, чтобы удостовериться, что Уинна нет у Брелнеров. Однако вряд ли он затаился где-то у соседей. Он исчез, я в этом совершенно уверен!

– Я просто поражен, – проговорил Мерритон, механически продолжая одеваться. – Кто-то давно мог бы сообщить полицейским, хотя не знаю, что они предпримут. И все же один из вас должен отправиться в деревню. Начальник полиции рассказывал мне об одном исчезновении. И, похоже, он готов объяснить все это вмешательством сверхъестественных сил. Однако в этот раз, боюсь, такое объяснение не будет принято. Я уверен, что собственными глазами видел, как вспыхнули новые языки пламени!

Последние слова он произнес так, что доктор вздрогнул всем телом.

– Вы и вправду заметили вспышку пламени?

– Да, конечно. Но вы не думайте об этом. Нам обязательно нужно обратиться в полицию.

Но что могла сделать полиция? Разве что посочувствовать. Констебль Хаггерс был именно тем человеком, чье суеверное мировоззрение перевешивало понимание обязанностей полицейского, которые надлежало выполнять. Он посулил, что разберется, но только когда полностью рассветет. И все же в глубине души констебль считал, что во всем этом есть нечто особенное, мистическое и невозможно отыскать исчезнувшего таким образом человека.

– Раньше были и другие жертвы, и их следов так и не обнаружили, – заявил он.

Из поместья Брелнеров сообщили, что Дакр не появлялся в Витсбери Холле. Сам господин Брелнер подошел к телефону и сказал, что так как Уинн был не у них, то скорее всего он провел всю ночь в «Башнях Мерритонов».

– Однако, – продолжал Брелнер, – если вы утверждаете, что он ушел вскоре после десяти… Нет, даже не представляю, что с ним стряслось…

– Он отправился на болота, чтобы посмотреть, что это за дьявольские огни, – со стыдом проговорил Найджел, а на том конце провода Брелнер воскликнул:

– Что?! Какой ужас! Он решился в одиночку исследовать, откуда взялся этот огонь, так, сэр Мерритон? Какой дурак позволил ему пойти туда одному? Ну вы же слышали историю, связанную с этими огнями…

– Конечно. И мы все старались его остановить, – устало ответил Найджел. – Но он все равно пошел. Вы ведь знаете Дакра! Он упрямый как осел… И тем не менее, когда он не вернулся, мои гости отправились на его поиски. Но они его не нашли. Там была поляна выжженной земли, и больше ничего. Следы Дакра обрывались прямо посреди болот. Вы уверены, что он не завернул к вам в поместье?.. Благодарю. Мне жаль, что я вас побеспокоил, но сами понимаете мое волнение. Я буду держать вас в курсе новостей. В целом все ужасно. И, кроме того, это очень странный случай…

С обескураженным видом Мерритон повесил трубку.

– Ладно, Уинна, так или иначе, там нет, – объявил он гостям, собравшимся вокруг. – Так что теперь нам остается только набраться терпения и подождать. Может, констебль Хаггерс что-то узнает. А нам, как я считаю, не стоит ничего делать, пока солнце не поднимется повыше. Это – наиболее разумные действия в сложившейся ситуации.

В последующие дни оказалось, что Дакр Уинн не имел не только преданных друзей, но и близких родственников. Местная полиция так и не сумела ничего выяснить. Такие исчезновения случались и прежде, и никого из пропавших не нашли. Потом первоначальный интерес к этому событию начал угасать. Случай исчезновения превратился в обычный инцидент, и о нем стали забывать.

Но это совершенно не устраивало Мерритона. То, что он и Дакр были врагами, которые в обществе изображали друзей, только подстегивало его, тем более что Уинн исчез в окрестностях его поместья. Так что Найджел не утратил интереса к этому делу. Он провел много вечеров с доктором Джонсоном Бартоломью, обсуждая это загадочное происшествие, пробуя найти хоть какую-то зацепку, которая помогла бы ему решить сложный ребус. Однако все это так ни к чему и не привело, хотя в светлое время суток они осмотрели каждый камень и каждый куст на болоте.

Предстоящее беззаботное счастье омрачилось. Найджел и думать не мог о браке, пока тайна исчезновения Дакра оставалась неразрешенной. А ведь это происшествие выглядело невероятным. Уэст заметил, что здоровье Найджела резко ухудшилось.

– Думаю, вам стоит пожить в Лондоне. Пообщаетесь с друзьями, – только и посоветовал он, но Мерритон ему не внял.

Антуанетта оказалась единственным человеком, который понимал его душевные переживания. Она отлично сознавала, что в данный момент их брак невозможен, поэтому согласилась подождать.

– Я так или иначе собираюсь разгадать эту загадку, – не раз говорил Найджел невесте в эти дни. – Пусть даже Дакр не был моим настоящим другом – он был моим гостем, когда исчез, и я обязан найти этому причину.

– Конечно, – соглашалась Антуанетта.

Если бы он только знал, что приготовило будущее для них обоих, может, он не стал бы с таким упорством искать ответы на интересующие его вопросы? Но кто теперь это вспомнит?

Огни манили его, так как сулили объяснение таинственного исчезновения Дакра Уинна. А по ночам Мерритону становилось еще хуже. Как только темнело, он садился к окну и вечер за вечером вглядывался в зловещие световые узоры на болоте. Сидел и часами наблюдал, порой даже начиная с ними разговаривать.

Он сходил с ума? Или во всем этом и таилась извращенная месть Уинна за то, что Найджел отнял сердце его возлюбленной? Значит, даже умерев, если он погиб, он сделал так, чтобы дух его не оставлял в покое старого приятеля?

Глава 9. Новая жертва

Перемены в «Башнях Мерритонов» были определенно к лучшему – по крайней мере, с точки зрения строителей. Белая краска отчасти рассеяла мрачный облик здания, хотя некоторые постройки до сих пор выглядели полуразрушенными. Однако теперь все окна стали хорошо открываться и металлические части фурнитуры заблестели.

Боркинс внимательно следил за всеми усовершенствованиями. Он был одним из тех, кто верил, что все вещи должны оставаться такими, как есть, и любое новшество – само по себе преступление, а в современности нет ничего, кроме безумия. По его мнению, с этими изменениями пропала часть очарования дома. А когда, согласно распоряжению Найджела, в доме появились другие слуги, дворецкий чуть ли не взвыл от отчаяния. При нем здесь никогда не было женщин-служанок – он относился к ним с невероятным высокомерием.

Но если появление девиц всего лишь раздражало Боркинса, то его терпение, казалось, достигло предела, когда Мерритон, которому для этого пришлось съездить в город, вернулся с невысоким полным человеком, говорившим, как лондонский кокни, картавя, коверкая слова и проглатывая буквы. Найджел представил его как денщика.

– Что это значит? – удивлялся Боркинс.

Джеймс Коллинз – так звали денщика Найджела – вскоре стал важной деталью жизни дома, небольшим винтиком, который подтолкнул колесо неотвратимо надвигавшейся большой трагедии.

Целую неделю Мерритон безвылазно находился в доме, переделывая то одно, то другое. Коллинз фактически был идеальным слугой джентльмена. За это время он и Боркинс натворили для своего хозяина много хорошего и плохого, но Коллинз неизменно одерживал верх. Другие слуги сэра Найджела полюбили кокни и доверяли ему. Одного вида его честного, вечно раскрасневшегося лица и рыжих бровей было достаточно, чтобы Боркинс сразу начинал хмуриться, напоминая грозовую тучу.

Кульминационный момент наступил как-то вечером, когда вечерние газеты не доставили вовремя. Коллинз поинтересовался, где почта и почему никто до сих пор не сбегал за ней на станцию, а потом с пренебрежением отнесся к тому, что дворецкий сослался на свои болячки.

– Офел бы я знафь, почему факая задегха с вечегхними газефами? – поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть отвратительный акцент кокни. – Сфагхая пегхечница, ты чфо, фыкинул их в помойное федгхо? Совсем из ума фыжил!

– Не спешите с выводами, господин Коллинз, – огрызнулся Боркинс. – Когда вы станете говорить с сэром Найджелом, не забудьте напомнить ему об отсутствии газет. Тогда я непременно дам знать, что обо всем этом думаю. Если газеты запаздывают, то это вам нужно отправиться на станцию и сказать два-три «добрых» слова тем, кто отвечает за доставку корреспонденции.

– Огхошо, сфагхый пегхдун, – парировал Коллинз с добродушной усмешкой. – Можешь об этом не волновафься. Сходил бы сам, пгхофягся. Офя, судя по фсему, это выше досфоинсфа вашего высочесфва. Фак что фы згхя фегхяешь вгхемя. Уже полвосьмого. – И он покачал своей головой, по форме напоминавшей пулю. – Я, конечно, сделаю, как фы просишь. Офя я в этих кгхаях человек новенький. Так какой догхогой ближе всего добгхафся до сфанции?

Боркинс уныло посмотрел на денщика. Лицо его стало кирпичного цвета. А потом совершенно неожиданно дворецкий саркастически ухмыльнулся.

– Думаю, вы не настолько храбры, чтобы отправиться короткой дорогой. Она идет прямиком через болота, – объяснил дворецкий. – Только теперь там эти огни, Джеймс Коллинз. Нет, не стоит туда соваться. Но та дорога длиной всего в милю, а не в три. Это самый короткий путь, хотя я не рекомендую вам туда идти. Лучше я сообщу сэру Найджелу Мерритону, куда вы ушли и почему так получилось.

– Фочно! Догхога чегхез болофа самая когхофкая! Вегхно вы говогхифе! Огхошо, я пойду сбегаю до сфанции, узнаю, в чем фам дело… А чфо до огней, то я их не боюсь. Без сомнения, эфи косфы жгуф какие-нибудь бездельники-двогхняги. А Джеймс Коллинз не боифся бгходяг. Быстгхенько сбегаю…

Боркинс долго стоял у окна в столовой и смотрел вслед Коллинзу, пока его фигура не исчезла во тьме. Губы дворецкого шевелились, словно он читал молитву.

– Нет, я буду проклят, если так ничего и не сделаю, – неожиданно произнес он. – Если он не знает об опасности, то… Хотя я его предупреждал. А теперь ледяное пламя довершит остальное, – засмеялся он.

Джеймс Коллинз не вернулся вовремя, а газеты прибыли. Их принес сын начальника станции Джекобса. И, по его словам, никакой денщик Мерритона на станции не появлялся. Прошло несколько часов, а Коллинз так и не пришел.

В одиннадцать ровно Боркинс удалился в спальню, так и не сказав хозяину об исчезновении денщика. Наверное, поэтому сэр Найджел в ту ночь спал хорошо. Впервые он узнал об отсутствии Коллинза, когда дворецкий утром заглянул в его спальню.

– Где мой денщик? – раздраженно спросил Мерритон, который не любил Боркинса, и тот знал об этом.

– Нигде не могу найти его, сэр, – смело ответил Боркинс. – Не видел со вчерашнего вечера.

– Со вчерашнего вечера? – Мерритон так и застыл, сидя на кровати и вытянувшись в струнку, словно кол проглотил. – Что, черт побери, творится? Вы что, совсем обнаглели? Мне пора одеваться, а вас не докличешься!

– Коллинз вышел вчера вечером, чтобы принести ваши газеты со станции. Во всяком случае, так он сказал мне, – терпеливо объяснил Боркинс. – И, насколько мне известно, так и не вернулся. Я уж не знаю, может, он отправился на станцию короткой дорогой через болото? По крайней мере, мне он об этом не сообщил. Но он до сих пор не появлялся, сэр!

Мерритон беспокойно огляделся. Коллинз очень нравился ему. И, естественно, он не желал, чтобы что-то случилось с его денщиком.

– Ты хочешь сказать, что вчера вечером Коллинз вышел, чтобы принести мои газеты, – резко проговорил он. – И что этот дурак, скорее всего, отправился напрямую через болота?

– Я предупредил его, – искренне признался Боркинс. – Но он заявил, что наверняка пойдет коротким путем. Он хвастался, что не боится никакого ледяного пламени. У меня нет ни малейших сомнений, что он поперся через болото.

– Тогда почему, черт побери, ты не известил меня об этом вчера вечером? – сердито воскликнул Мерритон, вскочив с кровати. – Ты же отлично знал о том, при каких обстоятельствах исчез Дакр Уинн, и тем не менее позволил моему денщику отправиться той же дорогой, – и тем самым обрек его на смерть! Если с Джеймсом Коллинзом и в самом деле что-то случилось, я сверну твою проклятую шею, Боркинс! Понимаешь ты это?

Дворецкий побледнел, как лист бумаги, и отступил на пару шагов.

– Сэр Мерритон, сэр… я…

– Когда ушел Коллинз?

– Тогда уже пробило восемь, сэр… – Голос Боркинса дрожал. – И поверьте мне, сэр, я всеми силами старался убедить его, пытался объяснить, что это опасно. Я просил его не делать ничего такого, о чем потом придется жалеть, но Коллинз, этот твердолобый кретин – извините за выражение, – так спешил доставить вам почту… Клянусь, сэр, я не мог с ним сладить. Когда я лег спать, он еще не вернулся. Я решил, что он придет позже. Но утром его постель так и осталась нетронутой.

Мерритон неожиданно крутанулся на пятках и внимательно посмотрел на дворецкого.

– Мне нравился Коллинз, – резко объявил он. – Мы долгое время знали друг друга. Я бы не хотел, чтобы что-нибудь стряслось с парнем, который у меня служит. А теперь ступай и поинтересуйся, не мелькал ли он на станции. Потом отправляйся в деревню, проверь все трактиры. Если ты не найдешь никакого следа этого человека… – Тут Найджел замолчал и какое-то время стоял, крепко сжав губы. – Я сам пойду в полицию. Я выберу самого лучшего детектива – например, знаменитого Гамильтона Клика, – и пусть он распутывает этот клубок. У меня больше нет сил все это терпеть! Ты понял, что от тебя требуется? Я не люблю повторять дважды!

Он властно махнул Боркинсу и стал одеваться. Сердце его напряженно ныло. Что, если и Коллинза постигла судьба Дакра? Было что-то неправильное во всем этом. Люди без следов не исчезают! Конечно, должен найтись кто-то, кто разрешил бы эту тайну…

– Если Коллинз не появится до полудня, я отправлюсь в Лондон на двенадцатичасовом поезде, – продолжал сэр Найджел, обращаясь к самому себе. – Прямо в Скотланд-Ярд. Но я разыщу его, черт побери, я найду Джеймса Коллинза.

Однако никаких следов денщика так и не отыскали. Он бесследно исчез. Никто ничего не видел; никто, кроме Боркинса, не слышал, что Коллинз собирался пойти поздно через болота. А дворецкий никому не сказал, что Джеймс выбрал смертельно опасную дорогу.

Теперь же кокни просто исчез, точно так же, как Дакр Уинн, Вилл Маерс и многие другие. Денщик Мерритона пополнил список пропавших без вести. Его унесло ледяное пламя. И это в Англии, в начале двадцатого века! Но факт остается фактом: Уинн словно испарился, а теперь по его стопам последовал Коллинз.

Мерритон упаковал саквояж, попрощался и уехал. Антуанетте он сообщил, что собирается провести день в столице, но не сказал, зачем едет. Он сел на двенадцатичасовой поезд до Лондона, а с вокзала на такси отправился прямиком в Скотланд-Ярд.

Глава 10. Накануне встречи

Вот такая цепочка невероятных событий привела в тот день Найджела в кабинет суперинтенданта Маверика Нэкома, когда там сидел Гамильтон Клик, которого представили гостю как господина Джорджа Хэдленда. Сидя у окна, тот слушал историю, как говорится, «из первых уст». Мерритон закончил свой волнующий рассказ фразой:

– Никаких следов тела так и не нашли.

Неожиданно Клик вскочил и возбужденно произнес:

– В целом все это – необычайный вздор! – И, встретившись взглядом с удивленным мистером Найджелом, добавил: – Пламя, конечно, – это какое-то светящееся растение. Вот только откуда оно взялось, что за этим прячется? Надо открыть хотя бы часть правды, и тогда все остальное выяснится само собой. А каково ваше мнение, мистер Нэком? Да, я возьмусь распутать этот случай, сэр Мерритон. Настоящее мое имя – Гамильтон Клик. Так что, считайте, я в вашем распоряжении. А теперь давайте снова послушаем всю фабулу от начала до конца. К тому же у меня возникли два вопроса.

Найджел покинул Скотланд-Ярд через час, чувствуя облегчение. С момента исчезновения Дакра на сердце у него лежал камень. Конечно, хозяин «Башен Мерритонов» не стал рассказывать Гамильтону Клику все, что думал о случившемся, хотя детектив всячески пытался расположить к себе Найджела, и тот решил, что фактически нашел в инспекторе полиции не только сыщика, но и друга. Мерритон был очень удивлен тем, что детектив сначала назвался чужим именем, но он много слышал о необычных методах господина Клика; кроме того, детектив показался ему человеком добрым по натуре.

Клик сразу понял суть дружбы Мерритона и Уинна. Детектив обладал удивительной интуицией, и специфическое влияние Дакра на Найджела – скорее, благодаря взглядам и жестам последнего, чем вопросам, которые задавал Клик, – скоро стало для него яснее ясного. Кроме того, инспектор сделал собственные выводы. Он узнал о брачном предложении Найджела Антуанетте Брелнер и о том, как Дакр отнесся к этому. Одним словом, он выведал о хозяине «Башен…» много личного, чего тот не рассказывал никому.

Именно так Клик всегда и действовал. Между ними зародились отношения, которые в дальнейшем могли перерасти в настоящую дружбу. Кроме того, Клик и господин Маверик Нэком обещали клиенту, что не позднее чем через пару дней сами заглянут в Фетчворд и изучат все на месте. Они решили, что будут изображать друзей Найджела, поскольку Клик справедливо рассудил: не стоит сообщать всем и каждому, что они из полиции. Так, по мнению инспектора, им удастся узнать много больше.

Лишь об одном происшествии после того званого обеда Мерритон умолчал – о дурацком выстреле из револьвера. Только он и доктор Бартоломью, всегда очень сдержанный на язык, были в курсе выходки молодого человека. Сам же Найджел стыдился того, что натворил, и расскажи он об этом, стало бы очевидно, что в тот день он перепил, а он не хотел, чтобы кто-то выведал его секрет. К делу это, по его мнению, не имело никакого отношения. А вот если о выстреле узнает Антуанетта… В общем, он свалял дурака и запретил себе об этом распространяться.

Оставив наконец Скотланд-Ярд, Найджел вышел на улицу, окунувшись в лучи осеннего солнца, потом запрокинул голову к небу и мысленно поблагодарил Всевышнего за то, что в конце концов тот надоумил его приехать в Лондон и передать дела в надежные руки. Теперь же ему не оставалось ничего другого, как побыстрее вернуться в «Башни…» и, переодевшись, посетить Антуанетту. День без встречи с возлюбленной он считал потерянным.

Заглянув к знаменитым кондитерам на улице Регента и в маленькую ювелирную лавку на Пикадилли, Мерритон сел на поезд до Ватерлоо с огромными пакетами. Настроение у него было просто превосходное. Через три часа он вышел на станции Фетчворт и нанял единственный экипаж, который в это время находился на станции, поскольку позабыл – а может, просто не захотел – проинформировать дворецкого о своем скором возвращении. Однако поехал он не домой, как собирался первоначально, а прямо в Витсбери Холл.

Проезжая через ворота поместья, Мерритон заметил Антуанетту у большого окна. Увидев Найджела, она поспешила ему навстречу, а потом, как ребенок, радовалась подаркам. Пока молодые люди шли от дорожки для экипажей к дому, Мерритон задал несколько вопросов относительно ее дяди.

После первого же вопроса Найджелу показалось, что лицо девушки помрачнело.

– Дядя уехал уже несколько дней назад, – ответила Антуанетта. – Он сказал, что отправляется в деловую поездку… так, кажется, теперь это называется? Я говорила, что буду чувствовать себя одиноко в этом большом доме. Так боюсь этого ледяного пламени на болотах… Ночами никак не могу уснуть, если остаюсь дома одна. Веду себя, как капризная девочка. Знаю это, но не способна взять себя в руки.

Видимо, Антуанетта сильно разволновалась, потому что, как это обычно бывало в такие моменты, ее акцент стал более заметен. Найджел нежно погладил ее волосы, словно она и в самом деле была большим ребенком, и постарался утешить.

– Бедная крошка! Как жаль, что мне нельзя остаться здесь и охранять вас в течение всей ночи! Сейчас мы отнесем в дом подарки, а потом мне нужно вернуться в «Башни…», чтобы подготовиться к встрече, – через день-два ко мне заедут друзья.

– Гости, Найджел?

– Да, дорогая. Парочка старинных приятелей. Совсем ненадолго. Я как раз встретил их сегодня в Лондоне.

– Что же вы делали в городе? Ну если честно?

Мерритон покраснел и словно невзначай отвернулся, так что Антуанетта ничего не заподозрила. Ему повезло, потому что девушка в этот момент тоже была занята – поправляла воротник блузки. Он не хотел врать, но дал слово инспектору Клику.

– Так вышло… – начал Найджел, но тут же сообразил, как выкрутиться. – В общем, я хотел заглянуть к своему знакомому портному, а в итоге попал в совершенно другой магазин и купил там шоколад, который вы так любите. Потом я совершенно случайно столкнулся со старыми приятелями. Они хорошие парни, по крайней мере, один из них. К тому же у нас общие друзья – например, мисс Алиса Лорн. Вот и пришлось пригласить их в гости. Они нас не побеспокоят, Антуанетта. Они собираются поездить по стране, убедиться, что где-то в мире существует мирная, спокойная жизнь. Ладно, раз господина Брелнера нет дома, то мне не стоит задерживаться тут дольше необходимого. Как я мечтаю, чтобы мы с вами были женаты! Тогда мне не пришлось бы покидать вас так скоро, да и вам не было бы страшно. Только радость, счастье и море удовольствий… Но скоро, я надеюсь, мы воплотим в жизнь эти грезы?

Девушка подняла голову и встретилась взглядом с Найджелом. Ему стало неловко, а на душе заскребли кошки.

– Что случилось, дорогая? – взволнованным тоном спросил он.

– Я опять вспомнила Дакра Уинна. Последнее время я часто его вспоминаю, – чуть поколебавшись, ответила Антуанетта. – Знаете ли, Найджел, я всего лишь наивная девочка, но я даже думать не могу о браке, пока не выяснятся все детали его трагического исчезновения. Надеюсь, полицейские все же найдут тело… Я чувствую, что каким-то непостижимым способом ответственна за его пропажу. Иногда мне даже кажется, что его призрак стоит между нами, мешая нашему счастью. Скажите мне, что я просто глупышка. Ну пожалуйста!

– Никакая вы не глупышка, – произнес Найджел.

Молодой человек старался говорить так, чтобы слова его звучали легко. Но в глубине души он отлично понимал Антуанетту. Уинн и загадка его исчезновения стали преградой между ними. И тогда господин Мерритон задал себе вопрос: когда тайна пропажи его соперника будет раскрыта, исчезнет или нет это щемящее душу неприятное ощущение? А потом мысленно усмехнулся, поняв, что сам возводит перед собой неодолимые препятствия, и Антуанетта только помогает ему в этом. Они оба вели себя как непроходимые глупцы. Во всяком случае, скоро появится Гамильтон Клик и раскроет все тайны, ответит на все вопросы… Как хотел сэр Найджел рассказать об этом Антуанетте и таким образом успокоить ее, но он дал клятву инспектору, а слово джентльмена для него было священным.

На прощание он поцеловал руку девушки и вернулся в «Башни Мерритонов», чтобы приготовиться к приезду полицейских. Облака снова затянули небо, солнце спряталось. Нахмурившись, Найджел распахнул дверь и переступил порог собственного дома.

Глава 11. Болотный газ

Фетчворт лежит в той части болот графства Линкольншир, что граничит с побережьем, протянувшимся полукругом вдоль залива Салтфлит, где в приятном безделье дремлют крошечный порт и миниатюрная гавань. Суперинтендант Маверик Нэком и детектив-инспектор Гамильтон Клик прибыли в «Башни Мерритонов». Они приехали, прикинувшись двумя денди, которые, пресытившись лондонскими развлечениями, явились побродить по сельской местности. Кроме внешности они изменили имена, став Грегори Лэйком и Джорджем Хэдлендом соответственно.

Перед поездкой Гамильтон Клик прочел всевозможную литературу о Фетчворте и теперь знал об этом местечке все. Кроме тайны ледяного пламени, разумеется. Хотя и с этим он собирался быстренько разобраться. Клик проштудировал расписание движения судов, и для него крошечный залив был словно открытая книга. Кроме того, он хорошенько изучил окрестности Витсбери Холла. По крайней мере, все, что было написано в путеводителях и справочниках для туристов, инспектор Клик буквально выучил наизусть.

Дворецкий Боркинс, как обычно, стоял у окна курительной комнаты – он очень любил это место, потому что отсюда мог видеть все подходы к «Башням Мерритонов», а его самого разглядеть было довольно трудно. Стоя таким образом, дворецкий первым заметил появление гостей и сильно нахмурился. Найджел дал ему распоряжения относительно них лишь накануне, но Боркинс слыл достаточно проницательным человеком. Кроме того, эти «гости» ничуть не походили на тех людей, что обычно приглашал к себе сэр Найджел.

Тем не менее дворецкий открыл им дверь, с натянутой улыбкой объявил господам, что сэр Найджел их ожидает, а потом провел к хозяину.

Очутившись в особняке, инспектор Клик сразу взялся за дело. В первую очередь он осмотрел широкую большую прихожую, придя к выводу, что дом старинный, но недавно отремонтирован. Тщательно, но стараясь не привлекать особого внимания, изучил запоры каждого окна и двери, мимо которых они с Нэкомом проходили, однако свое мнение держал при себе.

Вскоре их ввели в гостиную, где и произошла бо́льшая часть событий, описанных сэром Найджелом. Через приоткрытую дверь курительной можно было рассмотреть вешалку, с которой Дакр Уинн сорвал свое пальто и шляпу, прежде чем уйти и исчезнуть. Тогда он был пьян и взбешен – если, конечно, Мерритон, излагая полицейским свою историю, ничего не переврал. А инспектор Клик полагал, что и такое возможно. Кроме того, в этой курительной комнате и прозвучала сама легенда о ледяном пламени. Однако Найджел обратился в полицию далеко не сразу, и, естественно, никаких следов той вечеринки не осталось.

Да и приди Мерритон в полицию раньше, Клик оказался бы занят и ни за что не бросил бы дело, связанное с Военным министерством. Не исключено, что он даже и в этот раз не согласился бы, но в рассказе неожиданно прозвучало имя Алисы Лорн, а Клик любил эту девушку и всегда готов был прийти на помощь ей и ее друзьям, хотя не это стало главной причиной, по которой он решил взяться за настоящее дело.

Со скучающим видом Клик приветствовал Найджела – он сделал так специально, из-за внимательно наблюдавшего за ним Боркинса. Нэком старался в точности подражать своему спутнику, и инспектор наградил его одобрительным взглядом.

– Приветствую, – объявил Гамильтон, протянув руку Мерритону, при этом еще глубже вворачивая монокль в левый глаз. – Ужасно рад видеть вас, приятель! Дьявольски долгая поездка, не правда ли? А само местечко у вас здесь удивительное. Невероятно прекрасное, должен я сказать. Озерцо у вас тут есть?

В первый момент хозяин возмутился. Уж от кого-кого, а от инспектора Клика он не ожидал такого запанибратского, вульгарного поведения. Но затем он вспомнил, кто перед ним и почему так себя ведет, поэтому постарался ответить собеседнику в том же духе.

– Ага, – промямлил он, все еще пытаясь сообразить, что именно от него хочет изменившийся до неузнаваемости сыщик. – Вы, похоже, очень устали. К тому же холодный туман, господин Джордж Хэдленд…

Инспектор Клик на мгновение нахмурился, услышав свое новое имя. Однако он не желал рисковать тем, что в нем могут признать знаменитого сыщика, а Боркинс, который находился в комнате, судя по всему, имел хороший слух, и пока непонятно было, на чьей он стороне.

– Да, противный туман, – пробормотал детектив, проследив, как за дворецким закрывается дверь. – Но все это ерунда, сэр Найджел, – продолжал он своим нормальным голосом. – А в целом прохладно тут у вас. Боюсь, в этом году зима наступит слишком рано. Это был ваш слуга? – качнул он головой в сторону захлопнувшейся двери и вопросительно повел бровью.

– Точно, – подтвердил хозяин. – Это дворецкий Боркинс. На вид он, по-моему, заслуживает доверия, но я не особо его жалую, хотя не могу объяснить почему. Господин… господин Хэдленд… извините, это имя все время выскакивает у меня из головы, так вот, этот Боркинс, мой дворецкий, – личность довольно скользкая. А вы как считаете?

– Подождем делать выводы, прежде чем я хорошенько к нему присмотрюсь, – сдержанно ответил Гамильтон. – Множество самых честных людей кажутся порой скользкими типами, и наоборот. Имейте это в виду, сэр Найджел. Так что первое впечатление ничего не значит. Ну а вы что по этому поводу думаете, господин Лэйк? – прибавил он с усмешкой, поворачиваясь к суперинтенданту Нэкому, который осторожно присел на край стула и, подсунув указательный палец под воротник, постарался растянуть его хоть немного. – Не берите в голову. Как сказал один поэт: «Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актеры»[15]. Отныне вы всего лишь один из них. И помните, что с галерки за вами постоянно следят. А теперь, сэр Найджел, я должен спросить вас: почему вы не доверяете этому человеку? Разве этот Боркинс не идеальный дворецкий? Разве он пренебрегает своими обязанностями?

Найджел со смехом вынужден был сознаться, что ничего подобного не замечал, однако ощущение неприязни не покидает его. После этого лед был сломлен окончательно, как и рассчитывал господин Клик.

Они перешли в курительную. Огромный камин ярко пылал. Гости и хозяин расселились в мягких креслах. Они обсуждали различные темы, не касаясь ни исчезновений, ни ледяного пламени, поскольку Боркинс находился в комнате и даже курил сигары вместе с гостями, словно хотел доказать, что все это сложная шахматная игра. Но когда они непосредственно возьмутся за расследование, не знал даже Гамильтон. Неожиданно он уставился на камин, словно заметив в огне что-то важное, а потом брови его поползли вверх.

– Между прочим, – бесцеремонно перебил Клик отвлеченную беседу между Найджелом и суперинтендантом Нэкомом, – совсем забыл вас предупредить. Со следующим поездом должен приехать мой помощник и привезти наши «ловушки». Я никогда не путешествую в одиночестве, потому что помощник – полезный человек. Сможете ли вы, сэр Найджел, его где-нибудь разместить? Виноват, что не сказал об этом раньше, – совсем вылетело из головы. Кроме того, этот человек помогает мне с многими другими вещами, на которые мне самому не стоит тратить времени. Вы же, сэр, без сомнения, сумеете справиться с этим мелким затруднением. Нет, если что-то не так, то мой спутник остановится в сельской гостинице – ему не впервой.

Мерритон колебался лишь одно мгновение, а потом решительно кивнул:

– Конечно, он поселится здесь. Я и слышать не хочу о том, чтобы он жил где-то в другом месте. Буду рад принять в «Башнях…» любого, кто принесет вам пользу. Хотя о его присутствии мне непременно нужно будет сообщить Боркинсу.

– Хмм! Похоже, что с этим ничего не поделать, господин Нэком? – с улыбкой поинтересовался мистер Клик. – Доллопс уже в пути. И ваш дворецкий, поверьте мне, не сможет ничего скрыть от этого маленького дьявола! Кстати, обратите внимание, что-то быстро темнеет сегодня, сэр Найджел. Так что вы там говорили про огни на болоте? Я хотел бы полюбоваться на них, если вы не возражаете.

Найджел повернул голову к окну и отметил, что на улице и вправду стемнело. Пора включать электрические лампы и газовые рожки. Он резко поднялся, во всех его движениях сквозило волнение. В какое-то мгновение Найджел ожидал, что кто-то из полицейских возьмет руководство на себя и попытается самостоятельно распутать страшную тайну исчезновения двух мужчин и соцветия странных, мерцающих огней. В итоге ему ничего не оставалось, как подойти и выглянуть из окна.

– Послушайте, – быстро проговорил он. – Сейчас только начинает темнеть. Еще слишком рано. А вы, господин Клик, ничего такого не видите? Так у вас нет никаких догадок о том, чем может быть это ледяное пламя и как оно связано с исчезновением Дакра Уинна?

Инспектор медленно встал и подошел к окну. И вот в сгущающейся тьме один за другим стали вспыхивать огоньки. Клик уставился на них и долгое время смотрел, не отводя взгляда. Нэком приблизился и остановился позади инспектора, протер глаза, посмотрел снова.

– Бог благословит мою душу! – пробормотал он, по-настоящему удивившись, а затем, замолчав, снова покосился на Клика.

Сэр Найджел тоже воззрился на него. Но инспектор, не двигаясь, стоял у окна, засунув руки в карманы брюк, напевая какую-то неведомую мелодию и наблюдая удивительное явление, которое, как верила целая деревня, было порождением колдовства. Со стороны могло показаться, что он отлично знает секрет этой головоломки.

Неожиданно он повернулся и внимательно посмотрел в лицо каждому. Потом на его губах заиграла усмешка, словно ему уже удалось добиться успеха. Наконец, решив, что вполне достаточно выждал, он заговорил:

– Боже мой! И вы утверждаете, что целая деревня не способна решить этой маленькой и легкой загадки, приписывая все сверхъестественным силам? – Потом, ткнув пальцем в сторону россыпи огней, громко рассмеялся, запрокинув голову. – Вы что, позабыли все, чему учили вас в школе? Меня поражает то, что никому другому раньше не пришло это в голову. Итак, вы желаете знать, откуда взялись эти огни?

– Конечно! Довольно ходить вокруг да около!

– Хорошо, скажу, но только для того, чтобы в эту ночь вы крепко спали, больше не мучая себя. Все это говорит о том, насколько все мы невежественны, – и только. Никакого преступления тут, конечно, нет. Что же касается тебя, Нэком, мне странно, что ты сразу не понял, в чем тут суть. Особенно если учесть твой опыт.

– Но огни, господин Клик, огни!

В голосе Мерритона звучало отчаянье. Казалось, что нервы его напряжены до предела. Тем более что Клик рассуждал совершенно серьезно. Вытянув руку, он положил ее на плечо молодого человека и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Взгляните на огни, – приказал инспектор. – Хотя, быть может, раньше вам не приходилось видеть ничего подобного… Неужели за все эти дни вам не удалось сложить воедино все пазлы головоломки? Огни, говорите? Почему-то мне казалось, что любой человек достаточно знает о природных явлениях, чтобы ответить на этот вопрос. Но, очевидно, я был не прав. Этот огонь – не что иное, как болотный газ, сэр Найджел; газ, порожденный разлагающимися растениями. Подобное порой происходит на болотах[16]. А местные жители решили, что это сверхъестественное явление – послание иного мира!

– Так это всего лишь болотный газ, мистер…

– Вот именно. И помните об этом всегда; может пригодиться при случае, – продолжал Гамильтон Клик с улыбкой. – Да, это типичный болотный газ.

– Но какой газ, господин Хэдленд? – В голосе Найджела Мерритона все еще звучало напряжение.

Клик вернулся на свое место и сел в кресло.

– Да и вы, мой дорогой друг, садитесь, – мягко предложил он. – Если начать вдаваться в научные подробности, это – унылая история… Однако лучше, чтобы вы усвоили, раз уж пропустили этот урок в школе. Болота испускают газ – метан. Не знаю, говорит ли вам это о чем-то. Но вы просили разобраться, в чем тут дело, – тут он снова широко улыбнулся, и Мерритону ничего не оставалось, как только покачать головой, в то время как суперинтендант Нэком, казалось, заскучал. После того как инспектор Клик объявил, что тут никакого преступления нет, это дело перестало интересовать шефа. Однако, когда Гамильтон замолчал, он попросил:

– Продолжай, старина.

– Метан, – повторил Клик. – Это бесцветный газ, совершенно лишенный запаха. Он горит желтоватым пламенем с золотистым оттенком. Обычно обильные выделения метана отмечают неподалеку от нефтяных скважин в Америке и на Кавказе, если мне не изменяет память. Особенно часто подобное явление можно наблюдать в Баку. Одно такое месторождение метана горело несколько лет, и огни считались священными. Тут все совершенно просто, сэр Найджел.

– Боже мой! Тогда выходит, что тут и впрямь нет никакого злого замысла, точно так же, как ничего сверхъестественного? – воскликнул Найджел. – Ну, тогда получается, что никто не виноват в исчезновения Уинна и Коллинза?

Инспектор Клик, раздумывая, покачал головой.

– Тут я не совсем согласен с вами. Итак, начнем все сначала, – неторопливо заговорил детектив. – Так называемый огонь способен загореться сам по себе. Но понятие «сам по себе» содержит некий элемент таинственности, сэр Найджел. Однако имеет ли огонь какое-то отношение к исчезновению двух человек? Это другой вопрос. Газ болот шахтеры считают очень опасным и называют «гремучим». И, видимо, результаты вспышек этого газа – обугленные пятна травы на болоте. Вы говорите, следы пропавшего человека, этого Дакра Уинна, внезапно обрываются? Интересно…

Неожиданно Клик замолчал и снова повернулся к окну. На мгновение застыл, вглядываясь во тьму болот, и, судя по тому, что лицо его словно окаменело, он напряженно о чем-то размышлял.

Нэком и хозяин дома с удивлением наблюдали за инспектором. Только сейчас Найджел начал сознавать, насколько умен и образован Гамильтон Клик.

– И вы полагаете, что этот газ послужил причиной смерти Уинна и Коллинза? – спросил Мерритон, нарушив затянувшуюся тишину. – Боже! Так они сгорели заживо? Какой кошмар!

Клик не ответил на этот вопрос. И Найджел Мерритон, и Нэком видели, что инспектор напряженно обдумывает какую-то важную мысль.

– Знаете ли, если все так и было, то где тела? – поинтересовался инспектор, конкретно ни к кому не обращаясь. – Боже! Похоже, я прав. Посмотрите-ка туда, вот там вспышка пламени! И естественные выделения метана тут ни при чем. Тут определенно поработали руки человека! Здесь есть болота и газ, но имеется и что-то еще. В том месте огни на болоте становятся все ярче. Но смысл всего этого? В чем причина происходящего? Вот что мы должны выяснить.

– Я всецело доверяю вам, – только и произнес Найджел.

Глава 12. Как тать в ночи

Прибытие Доллопса вызвало пересуды среди слуг в особняке. Недавно нанятые горничные обратили на него внимание из-за его молодости и плохих манер. К тому же гостей мистера Найджела они представляли себе несколько иначе. Только Боркинс постарался остаться в стороне. Доллопс из-за необычного цвета волос и акцента кокни, от которого Клик пытался его отучить, но безуспешно, выглядел еще более вульгарно, чем Джеймс Коллинз. От его резкого голоса окружающие чувствовали дискомфорт. Со стороны могло показаться, что неким волшебным образом в «Башни…» вернулся Джеймс Коллинз, перевоплотившись в этого невоспитанного мальчишку, если не принимать во внимание, что речь его была все-таки лучше, чем у денщика: во всяком случае, он выговаривал все буквы.

Ощущая себя настоящим профи, Доллопс немедленно принялся за работу.

– Уф, тут всегда ужинают так поздно, господин Боркинс? – с сомнением поинтересовался он, когда вместе с остальными слугами сел за стол.

Затем он с удовольствием съел хлеб с маслом и рыбной пастой – с аппетитом у него было все в порядке, а вот воспитанности явно недоставало. Боркинс фыркнул.

– Вы еще не родились, а я уже поддерживал порядок в этом доме, – едко объявил он.

– А не врете, Мафусаил[17] вы наш? – Доллопс хихикнул, увидев, как вытянулось лицо дворецкого. – Вот бы мне прожить столько же! Должно быть, вы вели праведный образ жизни, и, если не возражаете, я хотел бы задать вам один вопрос. По дороге сюда я уже задавал его какому-то деревенскому парню, но он насупился и промолчал. Почему эти огоньки назвали «ледяным пламенем», а не «сосульками» и не «морозом»? Можете рассказать мне обо всем этом подробнее? Все, что касается сверхъестественных явлений, меня очень волнует, просто распирает от любопытства. Я с детства обожаю слушать про всяких оборотней и колдовство.

И он через стол бросил на старика многозначительный взгляд. Боркинс прочистил горло, поскольку все, кто собрался в столовой для слуг, уставились на него, а потом, словно осознав всю важность своего положения, надулся, как петух, так что его жилетка с медными пуговицами выгнулась колесом.

– Если бы вы были немного умнее, чем выглядите, молодой человек, вы бы быстренько уехали отсюда и не пытались совать свой нос в чужие дела! – напыщенно объявил он. – Да, существует история, причем довольно неприятная. Если вы не будете терять времени даром и сегодня вечером, когда окончательно стемнеет, а господа разойдутся, подниметесь в курительную комнату, то сами увидите ледяное пламя и больше не станете задавать мне глупые вопросы. Так вот, один из служивших в этом доме раньше, тоже из Лондона, исчез, отправившись прогуляться ночью по болотам, хотя я предупреждал его. А тело его так и не нашли, и больше никто никогда его не видел.

– Продолжайте! – Голос Доллопса, казалось, звенел от переполнявшего его недоверия, хотя в нем звучали нотки испуга и неподдельного интереса, которые, без сомнения, польстили дворецкому.

– И продолжу, поскольку я знаю всю эту интригу, – мрачно ответил Боркинс. – А до того друг сэра Найджела – огромный здоровый парень, звали его Дакр Уинн – пошел той же дорогой. Он тогда изрядно перебрал. Сначала со смехом обсуждал этот огонь, а потом поздно вечером вызвался самостоятельно исследовать болота – и не вернулся. До сих пор найти не могут.

– Вот это да! Удивительно! Неужели прогулки на свежем воздухе в ночное время так плохо влияют на здоровье? – отозвался Доллопс с небольшой дрожью в голосе – дрожью страха, который он так реально изображал. – Искренне благодарю вас за предупреждение. Вы и в самом деле очень мудрый человек.

Боркинс, вновь услышав льстивую похвалу, стал важничать еще больше.

– Не берусь утверждать, что все кокни точно такие же, как тот самый Коллинз, – великодушно заметил дворецкий. – Люди все совершенно разные. Поэтому, если вас интересует все, что связано с этим ледяным пламенем, то вы должны подождать какое-то время, пока я не освобожусь; мы прогуляемся до «Свиньи и свистка». Там есть один парень, и вам нужно бы перекинуться с ним словцом-другим. Конечно, и я могу что-то рассказать, но лучше будет, если это сделает он. В общем, подождите, пока я закончу работу, и пройдемся.

Самодовольное лицо Доллопса расплылось в восхищенной усмешке.

Потом он, помогая инспектору Клику распаковать вещи и переодеться к обеду, сообщил о предложении дворецкого Боркинса наведаться в «Свинью и свисток», чтобы побеседовать «с одним парнем».

– Ты верно поступил. Заручись дружбой с местными жителями, – сказал Клик с доброй улыбкой. – У меня есть одна идея, так что после трактира приходи прямо сюда. Надеюсь, мои предположения правильные. И внимательно присмотрись к этому дворецкому Боркинсу. Следуй за ним повсюду, куда бы он ни пошел, но на всякий случай приглядывай и за остальными слугами. Нужно хорошенько изучить это ледяное пламя. Относительно Боркинса у меня есть серьезные подозрения. Похоже, он знает больше остальных, да и ведет себя слишком осторожно. Он принимает меня за «человека из города», которым я, собственно, и являюсь. Большой удачей окажется, если выяснится, что он и в самом деле имеет прямое отношение ко всему происходящему… Ладно, дружок, пора переодеваться. Дай-ка мне, пожалуйста, рубашку.

Вечер вышел даже более интересным, чем ожидал инспектор. Дворецкий Боркинс освободился намного раньше, чем обещал, но, когда все отправились спать, инспектор Клик остался сидеть у окна, выходящего на болота, и не думал раздеваться. Он смотрел на огни, танцующие на болотах, и пробовал мысленно разгадать тайну, ради которой прибыл сюда.

Гамильтон слышал, как часы в церкви пробили час ночи. Он продолжал спокойно сидеть у окна, словно растворившись в тишине и покое отдаленной сельской местности, полностью расслабившись, что невозможно сделать в Лондоне, где постоянно беспокоят сотни разных дел и нужно, буквально разрываясь, одновременно присутствовать в разных местах. Инспектор был доволен тем, что согласился взяться за этот случай, и теперь наслаждался пустынными болотами, где не было ни одной живой души.

Часы в церкви пробили полтретьего, но Клик так и не пошевелился. А потом, совершенно неожиданно, резко сел, затем бесшумно встал, пересек комнату и подошел к кровати, чудовищному черному монстру с тяжелым балдахином – пережитку викторианского периода, который, собственно, и породил этот дом.

Гамильтон двигался, словно большой кот, абсолютно беззвучно и мягко, но уверенно. Его пальцы взбили одеяло и подложили подушки таким образом, что со стороны двери могло показаться, будто на кровати спит человек – лежит, завернувшись в одеяло. Внезапно, словно бесшумная пантера, он скользнул под кровать. И тут раздался шорох – едва различимый звук шагов в коридоре. Вскоре дверь распахнулась, кто-то вошел в комнату. Детектив кожей чувствовал присутствие незнакомца. Если бы это был, к примеру, Доллопс, то он подал бы условный сигнал.

Детектив лежал неподвижно, едва дыша. Шаги послышались снова – кто-то приблизился к кровати инспектора. Гамильтон видел черные тени ног в чулках, когда те пересекли дорожку лунного света. Ноги человека. Но чьи конкретно?

Вдруг что-то сильно ударило по кровати. Клик осторожно выглянул из своего убежища и заметил узкие глаза на лице цвета слоновой кости, тяжелую челюсть, как у бульдога; верхнюю губу закрывали пышные усы. В лунном свете сверкнуло что-то острое, напоминающее нож. Да, это и впрямь был нож. Потом странная фигура исчезла – убийца вышел из спальни, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Выходит, что задачу ледяного пламени нужно решать поскорее. Кто-то пытался убить его, Клика, прямо здесь, в особняке сквайра Мерритона. Детектив вылез из-под кровати, одновременно разминая затекшие мускулы, и не спеша зажег свечу. Потом внимательно осмотрел постель и прищурился. В одеяле и на спрятанной под ним подушке он заметил глубокий разрез, так же как и в матрасе, на котором она лежала. Боже! Сделать такое мог только физически сильный человек. Мгновение детектив стоял, задумавшись и поглаживая подбородок. Изначально он подозревал Боркинса, но лицо, которое он увидел в лунном свете, ничуть не походило на физиономию дворецкого. Кто же это тогда?

– Вот черт, – пробормотал Клик. – Надо беречь себя.

Глава 13. Страшные находки

Долгие ночные часы Клик просидел, в задумчивости глядя вдаль и теребя пальцами подбородок. «Нет, нельзя рассказывать о случившемся никому, кроме Нэкома и Доллопса, – размышлял он. – Сообщи я о покушении, это вызовет лишь ненужную нервозность, а именно ее сейчас следует избегать». Когда рассвело, сыщик окончательно успокоился, встал, побрызгал себе лицо холодной водой, отгоняя сонливость, и попробовал замести следы ночного происшествия.

Матрас он просто перевернул – тот оказался достаточно легким, – и теперь порез трудно было заметить. Одеяло он постелил по-другому, чтобы поврежденная часть ткани очутилась в ногах. Конечно, вышло не очень аккуратно, но инспектор решил не обращать внимания на такие мелочи. У обитателей дома не должно возникнуть ни малейших подозрений, до тех пор пока он не выведет убийцу на чистую воду. Были еще две испорченные подушки. Их инспектор сунул в мешок, а потом затолкал под кровать. Взглянув на результаты своей работы, он пожал плечами, понадеявшись, что какое-то время порезов на одеяле и матрасе не обнаружат. В крайнем случае придется придумывать правдоподобное оправдание и просить заменить постельные принадлежности.

Утренний чай подали в восемь – его принесла привлекательная горничная в накрахмаленном белом платье и чепце. Инспектор кивнул ей, и она, оставив поднос, покинула комнату. Когда девушка вышла, Клик вылил чай на одеяло и подождал, пока влага впитается. Потом, услышав гонг, спустился в столовую завтракать. Ел он с отменным аппетитом, чувствуя себя здоровым и бодрым. Через некоторое время появился Боркинс. Небрежно скользнув взглядом по собравшейся за столом компании, он увидел инспектора и неожиданно выронил блюдо из рук. Когда же он наклонился, чтобы поднять его, Клику стало понятно: дворецкий вовсе не ожидал увидеть за завтраком того, кто, по его расчетам, должен был умереть еще ночью. Однако через пару мгновений Боркинс взял себя в руки и напустил на лицо непроницаемое выражение. Он подошел поближе и внимательнее посмотрел на сыщика. Если этот тип и в самом деле был причастен к ночному нападению, то превосходно разыгрывал неведение. Но, может, он вообще тут ни при чем? Клик мучился этим вопросом, однако не имел ни малейшей зацепки.

После того как завтрак закончился, Нэком и Найджел ушли в курительную, чтобы запланировать дела на день. Клик сначала последовал за ними, но, заметив, что дворецкий остался в столовой один, задержался в дверях.

– Спокойная выдалась ночь, да, Боркинс? – со смешком поинтересовался он. – Одна из самых безмятежных ночей в этой благословенной стране. Давно я так крепко не спал. Жизнь вдали от города просто замечательна! – Тут он снова усмехнулся, внимательно наблюдая за слугой, собиравшим столовые приборы.

– Полностью согласен с вами, господин Хэдленд, – невозмутимо ответил тот. – Рад, что вам удалось хорошо выспаться.

– Да уж, несмотря на странную кровать, – проворчал инспектор, сделав ударение на последнем слове, а потом отвернулся, словно собираясь уходить. – Если увидите моего помощника, непременно пришлите его ко мне. Мне нужно отдать ему распоряжение, чтобы забрал у портного мой костюм.

– Хорошо, сэр. Будет исполнено.

После этого инспектор Клик присоединился к хозяину особняка и своему шефу, суперинтенданту Нэкому, в глубине души отдав должное тому безразличию, с которым беседовал с ним дворецкий. «Отличный актер! С другой стороны, какие у него мотивы меня убивать? – подумал сыщик. – Что касается подслушивания, то этим грешат многие слуги, и пока Боркинса можно обвинить разве что в излишнем любопытстве. Да, вполне вероятно, он не имел никакого отношения к покушению. Но почему тогда так удивился, увидев меня за завтраком?» Клик приказал себе отвлечься от этих бесплодных мыслей и вошел в курительную. Нэком выглядел немного рассеянным.

– Я собирался прогуляться по болотам и осмотреться при свете дня, – объявил он. – Петри и Хаммонд прибыли вчера вечером и остановились в деревенском трактире. Я договорился встретиться с ними в десять. Потом мы отправимся на болота, поищем следы пропавших людей. Ты пойдешь с нами?

– Конечно, – кивнул Клик, и его лицо расплылось в странной загадочной улыбке. – Я с удовольствием осмотрю окрестные достопримечательности, а вот у сэра Найджела, полагаю, найдутся более неотложные дела. Кстати, до десяти остается всего несколько минут, так что нам надо поторопиться. Доллопс, иди сюда! – позвал он парня, когда тот появился в дверях. – Надеюсь, вы, господа, извините меня, но мне нужно дать кое-какие указания своему ассистенту. – И он, отведя его в сторонку, шепнул: – Господин Лэйк и я собираемся на прогулку на болота. Петри и Хаммонд будут там часов в десять. Я хотел бы, чтобы ты нас сопровождал; пойдешь к констеблям и предупредишь, что мы с суперинтендантом чуть задержимся.

– Да, сэр.

– Доллопс! – Он поманил своего помощника и нагнулся к его уху, говоря так тихо, что никто не мог его услышать: – Смотри в оба. Вчера я просто чудом избежал смерти. Кто-то попытался зарезать меня прямо в кровати, только вместо меня попал в подушку.

– Черт возьми, командир! Храни вас Бог!

– Погоди черта с Богом смешивать. Пока нет поводов для паники. Я живой, как видишь. В общем, держи глаза и уши открытыми, и, если заметишь каких-нибудь странных субъектов, бродящих по округе, сразу сообщи мне.

Бледное, веснушчатое лицо Доллопса стало еще бледнее; он ухватил Клика за руку, словно не желая отпускать своего кумира.

– Сэр, – в отчаянии прошептал он. – Вы же не планируете шататься тут в одиночку? Если произойдет что-нибудь непредвиденное, мы не успеем прийти на помощь. Вам придется действовать на свой страх и риск.

Инспектор усмехнулся.

– Не волнуйся. Я задержусь ненадолго, потом вместе с вами пойду на прогулку, а там посмотрим. К тому же со мной будет суперинтендант.

Они еще пошептались около минуты, после чего Клик вышел из курительной, направившись в ту часть дома, где жили слуги. Именно туда несколько минут назад удалился Боркинс. Услышав глубокий голос дворецкого, сыщик остановился. Тот болтал с каким-то неизвестным во внутреннем саду. Увидев, что дворецкий не собирается покидать поместье, Клик с облегчением вздохнул.

К тому времени Доллопс исчез, а инспектор присоединился к двум господам, серьезно беседовавшим в гостиной, слегка понизив голоса.

– Итак, – бодро начал он. – Если вы, господин Лэйк, готовы, отправимся в путь. Позвольте заверить вас, господин Найджел, к обеду у нас уже будут новости, только вот непонятно пока, хорошие или плохие. А вы тем временем подумайте, есть ли у вас среди прислуги человек с квадратным по форме лицом, близко посаженными глазами и пышными усами. По-моему, я довольно точно описал его. Мне крайне интересно познакомиться с этим мужчиной.

Мерритон внимательно посмотрел на инспектора.

– Сказать по правде, господин Хэдленд, ни один из моих слуг не подходит под это описание, – проговорил он после паузы. Единственный, у кого есть усы, – Диммок, но он вне подозрения, потому что он – бывший военный. Боркинс всегда чисто выбрит. Старый Додди, садовник, носит длинную седую бороду. А почему вы спрашиваете?

Клик покачал головой.

– Да так, пустяки… Я всего лишь хотел убедиться кое в чем. А теперь, мистер Грегори Лэйк, я бы на вашем месте поторопился. Наши друзья уже, наверное, заждались нас. До свиданья, сэр Найджел, удачи вам. Ленч подадут в час пятнадцать, не так ли?

Похлопав Нэкома по плечу, инспектор снял с вешалки кепку, напялил ее и направился к выходу, словно у него и в самом деле были неотложные дела. «Мистеру Грегори Лэйку» ничего не оставалось, как последовать за ним. Какое-то время инспектор и суперинтендант шли молча, пыхтя сигаретами, а потом Клик неожиданно заговорил, обернувшись и посмотрев прямо в глаза собеседника:

– Тебе, старина, надо усилить бдительность и беречь себя. Тут небезопасно.

– Что такое?

– Кто-то догадался об истинной цели нашего появления в этих краях. У меня есть серьезные подозрения, что виной всему Боркинс, подслушавший мой разговор с Доллопсом вчера вечером. Ночью кто-то попытался ударить меня ножом, когда я спал. Но я оказался слишком хитрым противником.

– Клик! Дружище! Прости, что я втянул тебя в эту чертову историю…

– Лэйк, давай потише, – попросил инспектор. – Повсюду торчат уши, и ты как полицейский отлично это знаешь. Помни мое имя и обращайся ко мне только так. Конечно, я сумею позаботиться о себе. Но вчера мне пришлось поработать. Незваный гость нанес сильный удар по подушкам, которые я уложил в постель вместо себя, трехдюймовым клинком. Пробил насквозь не только одеяло с подушками, но и матрас.

– Гамильтон, какой ужас!

– Как видишь, со мной все в порядке. Еще раз повторяю: я о себе позабочусь. Однако и ты поостерегись. В доме никто ничего не знает о покушении, и я не хочу, чтобы о нем кто-то пронюхал. Почему же это самое ледяное пламя пытается пожрать все, что является очень серьезным или очень прибыльным? Так или иначе… О! Кого я вижу?! Доброе утро, Петри, привет, Хаммонд. Вы хорошо подготовились к прогулке по болоту!

Два констебля в удобной одежде держали в руках вилы и вовсе не напоминали полицейских, выполнявших важное служебное задание. Скорее они походили на крестьян, отправившихся на сенокос. У Петри с плеча свисал моток веревки. Доллопс в дорожном костюме явился вместе с ними. Суперинтендант и инспектор перемолвились с ними парой фраз и впятером не спеша двинулись дальше.

Утро выдалось холодным, а низкое серое небо готово было в любой момент разразиться дождем. Над болотом полз туман, такой же серый, как небо, а высокая трава, по которой им приходилось идти, была мокрой от росы. Они не разговаривали, пока не прошагали четверть мили от поместья. Тут Клик неожиданно остановился.

– Нам лучше разделиться, – махнул он рукой в сторону горизонта. – Доллопс, ты с Петри пойдешь направо; ты, Хаммонд, разведаешь, что слева от нас, а мы с мистером Нэкомом держим курс прямо. Любой, кто наткнется на что-то необычное, тут же подает условный сигнал.

Они разделились и дальше побрели по болоту, оставляя глубокие следы в сырой земле, а пожухлая трава ломалась у них под ногами, словно пересохшее сено. Они шли, опустив головы, внимательно вглядываясь в землю, полностью сконцентрировавшись на своих поисках. Несколько раз инспектор Клик останавливался, крутил головой, разглядывая болотистую равнину, тыкал в землю палкой, а потом неожиданно повернулся к суперинтенданту.

– Хорошие ребята – все трое! – с улыбкой заметил он. – А что ты сам думаешь о том, что тут происходит? По поводу того пятна впереди? Сэр Мерритон сказал, что они обнаружили обугленную заплату у края болота. Прежде всего мне хотелось бы взглянуть именно на нее.

Нэком кивнул и пошел дальше, зондируя землю крепкой тростью. Инспектор двигался следом, действуя аналогично. Они ни о чем не говорили, только тыкали тростями в траву, проверяя дорогу, ища хоть что-нибудь, как и те, кто, выйдя на болота, тщетно разыскивали Дакра Уинна. Как и их предшественники, сыщики лишь напрасно теряли время.

Вдруг Клик остановился и указал вперед кончиком трости.

– Смотрите! – оживился он. – Вон та самая заплата обугленной травы. – Он прошел вперед, остановился и пригнулся к земле. – Глядите! Тут у самой земли уже пробивается свежая зеленая трава. Это горелое пятно скоро исчезнет. Но земля тут совершенно сухая. – Сыщик выпрямился, глубоко втянул воздух и спросил у суперинтенданта Нэкома: – Как ты думаешь, почему за это время трава не выросла? Ведь с того момента, как исчез Дакр Уинн, прошло достаточно много времени, чтобы трава выросла и скрыла все следы. Нарочно так не сделать… и все же, почему пятно выгоревшей травы все еще здесь?

– Вероятно, это такой-то знак, символ или что-то в этом роде, – предположил шеф.

– Не исключено. И если это некий знак, то за всем нашим сверхъестественным антуражем сокрыт чисто человеческий замысел, – уверенно произнес Клик. – Давай пока считать, что эта заплатка обугленной травы действительно маскирует что-то, расположенное под землей или где-то поблизости. Интригующе, правда?

В ту же секунду из толщи тумана, в котором скрылись Доллопс и Петри, послышался свист.

– Они что-то обнаружили! – воскликнул суперинтендант хриплым от волнения голосом.

– Похоже. Ладно, пусть эта «полянка» подождет. Пойдем-ка посмотрим, что там у ребят.

Инспектор и шеф поспешили на свист и почти сразу наткнулись на Доллопса, склонившегося над чем-то. Потом из тумана вынырнул Хаммонд. Петри тоже разглядывал что-то на земле. Подойдя ближе, Клик остановился, вперившись взглядом в землю.

– Господи! Как вы его нашли?

– Наполовину обгорел и воняет страшно, – пробормотал Петри. – Мы хотели выкопать…

Инспектор посмотрел вниз на сильно разложившееся тело когда-то крепко сложенного человека, одетого в приличный костюм.

– Напоминает того парня – Дакра Уинна, – сухо заметил Клик. – Да, отвечает описанию. Второй пропавший был низкорослым и рыжим. И вечерний костюм еще не истлел. Очевидно, при жизни этот Дакр имел приятную внешность. Надо поскорее отнести эту находку назад к «Башням…». У тебя, Петри, клеенка с собой?

– Конечно, сэр.

Полицейский достал из-под куртки рулон и начал раскатывать его рядом с трупом. Потом они подняли тело и завернули в клеенку, чтобы скрыть ужасные признаки гниения. Распрямившись, суперинтендант Нэком вытер лоб платком.

– У тебя, Клик, есть при себе корица? – пробормотал он, пытаясь не дышать. – Угнетающее зрелище, не правда ли? А как смердит! И насколько хорошо труп был спрятан, Петри? Странно, что другие люди не напоролись на него, хотя искали.

– Нет, сэр, не так уж сильно его и прятали, – важно заявил Петри, словно чувствовал себя ответственным за все происходящее и ожидал повышения по службе, а Доллопс вообще утратил дар речи и только морщился, зажимая рукавом нос.

– Все это весьма странно, – подвел итог Клик. – Такое впечатление, что тело перенесли сюда уже после того, как человек погиб. Так мы сумеем отыскать и беднягу Коллинза, тем более что он пропал не так давно.

Они двинулись дальше в том же самом направлении, куда первоначально шли Петри и Доллопс, и вскоре остановились. Чуть поодаль в траве лежал Коллинз – рыжий мужчина в черной одежде. На виске у него зияла рана от пули.

– Боже! – пробормотал инспектор Клик, затаив дыхание. – Второй лежит точно так же, как и первый. Их тут будто бы кто-то специально разложил. Бедный парень! Однако же сэр Мерритон утверждал, что он вместе с другими людьми несколько раз осмотрел все окрестности. У нас нет никаких оснований не верить ему, поскольку он был не один. Как же они такое пропустили? Тела ведь лежат неподалеку друг от друга. Так, посмотрим. Пулевое ранение в висок. Только здесь применен револьвер не мелкого калибра. – Инспектор наклонился и сквозь лупу внимательно исследовал рану, потом медленно распрямился. – Нэком, – задумчиво проговорил он. – Единственное, что мы сейчас можем сделать, так это перенести тела к «Башням…». Потом констебли организуют их доставку в морг. Но есть пара вопросов, которые я хотел бы задать сэру Найджелу, а до того мне надо кое-что разузнать. Вот так-то. По-моему, это дело попахивает неприятным душком. Петри! Клеенки больше нет? Не хватит, чтобы завернуть их обоих? Давайте вилы, попробуем соорудить нечто вроде носилок. Правильно. А теперь поспешим… Какой ужас! Ну и утро!

Если бы он знал, какой подарок готовит день, до того как в час пятнадцать подадут ленч, он, может, воздержался бы от подобных восклицаний…

Подобрав трупы, полицейские гуськом поплелись назад по высокой траве.

Глава 14. Наваждение

Мерритон стоял у окна кабинета, уставившись в пустоту и потягивая сигару. Казалось, он был погружен в глубокие раздумья. На коврике перед камином застыл доктор Бартоломью, как обычно, в мешковатом твидовом костюме. Почесывая бороду, он, в свою очередь, уставился в спину Найджела.

– Не нравится мне это, сэр Найджел. Сильно не нравится! – неожиданно объявил он, словно подводя итог долгой беседе. – Эти детективы больше напоминают мне бесов из ада. Стоит одному очутиться у вас дома, и потом их, словно докторов, включая и вашего покорного слугу, очень сложно выгнать. Это часть их профессии, мой дорогой. Отвратительно. Кажется, я предпочел бы мучиться из-за нераскрытой тайны, если бы мне на выбор предложили это или присутствие полицейских в доме. Так или иначе, тайна – более простой выход. А платить все равно придется по-крупному.

Хозяин дома резко обернулся, с лицом, выглядевшим наподобие грозового неба.

– Меня все это ничуть не волнует, – сердито отрезал он. – Пусть даже они заберут у меня все до последнего пенни, лишь бы им удалось разгадать коварный замысел моих недругов. Я не могу просто так взять и отказаться от решения этой задачи. Тайна этого ледяного пламени висит надо мной подобно дамоклову мечу. К тому же я ведь говорил вам, Джонсон, что, пока причина исчезновения Дакра Уинна не установлена, я не могу жениться. Антуанетта чувствует то же самое. У нас все готово к свадьбе. Вы знаете, мы уже подготовили все необходимые бумаги, завершили все дела, кроме этого. Когда исчез мой старый добрый Коллинз, чаша терпения переполнилась. Что по поводу детективов, то, на мой взгляд, они люди приличные.

Доктор только пожал плечами, словно хотел сказать: «Каждый выбирает свой путь». Однако вместо этого он произнес:

– Каковы их настоящие имена?

– Тот, что помладше, – инспектор Гамильтон Клик. Тут он фигурирует под именем то ли Джорджа, то ли Джона Хэдленда, не помню точно. Второй – Грегори Лэйк – это суперинтендант Скотланд-Ярда Маверик Нэком.

– Хмм. Известные имена, сэр Найджел. Судя по рассказам, это очень разумные люди. Но это все равно не заставит меня поверить в полицейских. Знаете ли, мой друг, что Скотланд-Ярд за время своего существования сделал столько ошибок! Да если бы не инспектор Клик, правительство под нажимом общественности давно разогнало бы это учреждение. Однако он – гениальный полицейский. Жаль, что вы не смогли договориться с ним в обход Скотланд-Ярда.

Тогда Найджел пожалел, что, поддавшись сиюминутному желанию, сказал, кто такой на самом деле Джордж Хэдленд, своему старинному другу, хоть тот в прежние дни был для него больше, чем отцом. С момента исчезновения Дакра доктор постоянно поддерживал Мерритона. И все же, поддавшись мгновенному импульсу, Найджел нарушил слово. Ах, если бы при этом он мог посоветоваться с Антуанеттой! Но ведь ни одна живая душа не должна была знать. В итоге он отбросил в сторону все мысли и уставился в окно, пытаясь думать о чем-то другом.

К сожалению, его постоянно одолевало ощущение надвигающейся беды, словно вот-вот должно было произойти что-то неприятное и непоправимое. И ожидание этого становилось совершенно невыносимым. Инспектор Клик вышел на след, и, значит, что-то непременно случится. В том, что придет несчастье, Мерритон был уверен, его приход – лишь вопрос времени.

Он все еще стоял у окна, когда мрачная процессия, возглавляемая Кликом и Нэкомом, достигла ворот. Следом за инспектором и суперинтендантом три человека несли какой-то большой сверток, затянутый черным брезентом. И тогда Найджел понял: та самая трагедия, которую он ждал все эти дни, постучалась в его дом.

– Боже мой! Они нашли тело! – воскликнул хозяин дома хриплым голосом и кинулся навстречу траурной процессии, с таким грохотом распахнув двери кабинета, что, казалось, все здание вздрогнуло от крыши до подвала. Боркинс выскочил из кухни со скоростью, совершенно не подобающей его возрасту и достоинству. По дороге Мерритон отдал ему краткое распоряжение: – Открой Восточную гостиную и разложи диван. Мои друзья гуляли по болотам и, видимо, что-то нашли. Сейчас они будут здесь. Что стоишь, как истукан?

– Боже мой, сэр Найджел! – пробормотал Боркинс дрожащим голосом. – Может, лучше попросить госпожу Муммери подготовить Синюю спальню? Туда проще доставить воду.

– Нет! – отрезал тот и метнулся к дверям. – Ты что, ослеп? Они тащат труп!

На мгновение дворецкий замер. Его тонкие губы стали белыми, лицо вытянулось. Какое-то время он оставался на лестнице в одиночестве, а доктор вприпрыжку бежал за Мерритоном. Боркинс, понимая, что его сейчас никто не видит, скривился и в сердцах потряс кулаком вслед хозяину.

– Жаль, что это не тебя принесли с болота, выскочка! – прошипел он сквозь сжатые зубы, а потом развернулся и отправился выполнять распоряжение.

Тем временем Мерритон едва не сбил Клика с ног. Он вылетел наперерез инспектору, с лицом белым, как мел, и выпученными глазами.

– Кого вы обнаружили? Отвечайте, господин Хэдленд! Говорите! Не молчите! – твердил он и, чуть отступив в сторону, семенил рядом с инспектором. – Боже! Что за наваждение! Клянусь вам: никаких тел на болоте не было, когда мы их искали. Мы обшарили каждый уголок. Не понимаю, как это получилось. Совершенно не понимаю!

– Не исключено, что такое развитие событий нам только на руку, – ответил Клик и внимательно посмотрел на хозяина поместья, чтобы выяснить одну вещь, давно его волновавшую. – Вы же отлично знаете, что два и два, каким бы способом ни пытались вы их соединить, всегда дадут четыре. Только дураки могут допустить тут ошибку. Если бы у вас имелось так же много практики в расследовании уголовных дел, как у меня, вас не удивлял бы подобный факт: сначала тел не было, а потом они появились. Кстати, а это кто? – качнул он головой в сторону доктора, который остановился в нескольких шагах от них.

– Это мой старый друг Джонсон Бартоломью, врач. У него большая практика в городе, но он человек эксцентричный. Да вы и сами убедитесь.

Инспектор оценивающе посмотрел на доктора.

– Да, пожалуй. И часто он проводит у вас свой досуг? Мне казалось, что человек, обладающий обширной практикой, никогда не имеет свободного времени. По крайней мере, я так думал.

Мерритон вспылил и, даже встретив скептический взгляд Клика, не сдержал эмоций.

– Я пригласил вас расследовать аномальное явление, но это не дает вам оснований в чем-то подозревать моих друзей, – отрезал он, сверкнув глазами. – У Бартоломью есть молодой ассистент, который подменяет его, когда он отсутствует. Потом, когда мой друг отойдет от дел, этот будущий врач займет его место. Сам доктор тоже иногда принимает пациентов, но не по необходимости, а скорее «из любви к искусству». В жизни он один из лучших людей, которых я знаю.

Получив такой отпор, инспектор Клик мысленно улыбнулся. Молодой и горячий! И все же Клику понравилось то, как Найджел бросился на защиту друга.

– Извините, я никого не хотел обидеть, но тем не менее обязан спросить, – спокойно отреагировал инспектор полиции. – Ситуация довольно сложная, сэр Найджел. Работа полицейского не всегда приятна, как вам известно. Нужно постоянно держать открытыми и глаза, и уши. Так что если вы сочтете, что я захожу слишком далеко, то намекните: я сразу замолчу и закрою глаза.

– Ерунда, – отмахнулся Мерритон, устыдившись своей неожиданной вспышки и желая переменить тему разговора. – Вы ведь нашли обоих пропавших, господин… Хэдленд. Они в плохом состоянии?

– Не то слово, – подтвердил инспектор. – Я прав, мистер Лэйк?

– Да, увы, – с дрожью в голосе согласился суперинтендант. – А теперь, дорогие, – обратился он к констеблям, которые тащили трупы, – заходите сюда. Аккуратно… Куда, вы говорили, их отнести, сэр Мерритон? В Восточную гостиную? Хорошо. Ага, вижу, Боркинс все подготовил. Диван достаточно широкий. Ладно. Тела-то у нас два.

– Два? – воскликнул Боркинс, вытаращив глаза от неподдельного ужаса.

– Два, – кивнул суперинтендант. – И второй труп, если я не ошибаюсь, в точности подходит под описание Джеймса Коллинза. Правильно, мистер Хэдленд?

Клик посмотрел на шефа и деликатно промолчал. Видимо, он решил, что его начальник и так сказал чересчур много. Не мог обычный гость Найджела Мерритона знать такие подробности.

– По крайней мере, так описывал своего пропавшего денщика сэр Найджел, когда мы беседовали с ним пару дней назад, – добавил инспектор, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию. – Но сейчас мы все окончательно выясним. Я предупреждаю вас, сэр Найджел, зрелище будет не из приятных, однако вам все равно придется взглянуть на тела, да и полиция, когда прибудет, потребует провести опознание. Вы еще не звонили туда? Лучше поспешить. В участке наверняка находится дежурный.

Мерритон кивнул. Он был так ошеломлен физическими доказательствами смерти двоих своих знакомых, что буквально окаменел: не двигался и не разговаривал.

– Да… – наконец выдавил он, махнув рукой в сторону Боркинса. – Проследи, чтобы все сделали, как положено. Сообщи констеблю Робертсу: пусть приезжает и захватит с собой двоих полицейских. Эти парни и так намучились, пусть теперь отдохнут, – кивнул он в сторону Петри и Хаммонда. – А Доллопс, он ведь ваш человек, мистер Хэдленд? Пусть проводит констеблей вниз – им там нальют виски. Думаю, сейчас это нелишне.

Клик поднял руку, прервав распоряжения Найджела.

– Не нужно, – уверенно заявил он. – Нельзя их поить. Они еще понадобятся для дачи свидетельских показаний, когда прибудет Робертс. А сейчас…

Он шагнул к уложенным на диван телам и осторожно приподнял клеенку. Мерритон страшно побледнел, а доктор, более привычный к подобным зрелищам, стараясь поддержать Найджела, осторожно сжал его локоть.

– Какой кошмар! – в отчаянии воскликнул Найджел. – Как они погибли?

Клик указал на темное пятно на виске Дакра.

– Стреляли в голову, пуля попала в мозг, – спокойно констатировал он. – Скорее всего орудие убийства – револьвер малого калибра, а не ваше ледяное пламя.

Но инспектор Клик совершенно не был готов к тому, что последовало дальше. Мерритон неожиданно выбросил руку вперед, словно хотел отразить чей-то удар, и из его горла вырвался сдавленный крик.

– Ему попали в голову! – завопил он как раз в тот момент, когда в комнату вбежал Боркинс и замер, услышав голос хозяина. – Нет, это немыслимо! Я не мог с такого расстояния прострелить ему голову! Это бред! Ведь так, Хэдленд? Это противоречит законам природы!

Глава 15. Неожиданный свидетель

– Что вы говорите, мистер Мерритон? – опешил инспектор. – Кажется, я начинаю понимать, в чем тут дело. – Он обратил на хозяина дома суровый взгляд. – Так стреляли вы? Прежде вы ничего нам об этом не сообщали, но, судя по всему, именно ваш выстрел – причина всех бед. Зачем вы морочите нам головы? Пожалуйста, немедленно объяснитесь!

Но Мерритон не в состоянии был что-либо объяснить. Он свесил голову на грудь и рыдал, сердце его буквально разрывалось на куски. Доктор Бартоломью шагнул вперед и обнял молодого человека, словно хотел этим человеческим жестом снять напряжение последних недель. Однако самому Найджелу казалось, что внутри у него оборвалась какая-то нить, связывавшая его с жизнью.

Доктор потряс друга за плечо, словно пытаясь привести его в себя.

– Не валяйте дурака, мой дорогой, не валяйте дурака! – повторил он несколько раз, потом вытащил из кармана пиджака какую-то склянку, капнул в бокал несколько капель и влил жидкость бедняге в рот. – Не глупите, Найджел. Это не ваш выстрел – вы стреляли в пустоту. Обычный проступок доведенного до отчаяния человека, к тому же выпившего слишком много шампанского. Как бы то ни было, в тот вечер вы не отвечали за свои действия. – Доктор повернулся к инспектору, и его глаза полыхнули огнем. – Если вы хотите услышать эту историю, то я, так и быть, просвещу вас, – резким тоном объявил он. – Я присутствовал при том выстреле, поэтому вправе дать показания.

– Вы?

– Да, я, господин Хэдленд. Я правильно к вам обращаюсь? Пожалуйста, оставьте пока сэра Найджела в покое. Он и так перенервничал. Сделал глупость. В ту ночь, когда исчез Дакр, он и в самом деле стрелял. Перепил шампанского, переволновался, поругавшись с человеком, который по жизни был его злым гением, а потом подошел к окну и выстрелил наугад.

– Выходит, сэр Найджел вовсе не дружил с Дакром Уинном? – спросил Клик таким тоном, что его вопрос прозвучал как утверждение.

Доктор взглянул на инспектора так, словно хотел разорвать его на куски.

– Нет! – со злостью крикнул он. – И вы бы ни о чем таком не подумали, если бы знали этого Уинна. Хулиган, да и только – вот кем он был при жизни! И добавлю: да, я стал свидетелем неприятной сцены, когда покойный довел почти до белого каления сэра Найджела. Прекрасного человека, с которым я познакомился, когда он был еще мальчиком. Уинн буквально издевался над ним, да вдобавок злорадствовал по этому поводу!

Клик глубоко вздохнул и повел плечами, словно подтверждая, что внимательно слушает.

– Очень интересно, доктор, ваш рассказ многое проясняет, – проговорил он, поглаживая подбородок и потупив взор. – Однако нам нужно поставить все точки над «i». Вы же должны понимать, что не все так просто. Наоборот, все крайне серьезно. Так что в первую очередь мы обязаны выслушать сэра Мерритона, каким бы расстроенным он ни был. Не хочу показаться несправедливым, но то, что вы сказали сейчас, – очень веское заявление. Сэр, прошу вас, изложите нам всю историю, пока не пришли полицейские. В конце концов, так лучше для вас.

Хозяин дома попытался овладеть собой, но лицо его скривилось от душевной муки. И все же он медленно распрямился, подошел к столу и оперся о него рукой, словно в поисках поддержки.

– В общем, мне нечего добавить, – печально проговорил он. – Вы уже все слышали. Доктор Бартоломью совершенно прав, господин Хэдленд. Я стрелял из окна в ночь исчезновения Дакра, стрелял из окна своей спальни. Похоже, шальная пуля нашла цель. Уинн ушел на болота. Мы долго ждали его, а потом решили разойтись по комнатам и лечь спать. Среди моих гостей были Тони Уэст и доктор Бартоломью. Именно доктор проводил меня до дверей моей комнаты – его спальня располагалась рядом. В этой части дома стены не такие уж толстые. Я всегда ношу с собой револьвер – эта привычка осталась у меня от жизни в Индии. Револьвер – одна из почти беззвучных моделей оружия, и, тем не менее, доктор уловил звук выстрела.

– Револьвер малого калибра? – неожиданно спросил инспектор Клик.

Мерритон кивнул.

– Ты видел это оружие? – вдруг обратился он к дворецкому, который стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. – Револьвер лежит в левом ящике моего стола. Вот ключ. – И он бросил связку на пол к ногам дворецкого. – Принеси.

– Хорошо, сэр Найджел, – отозвался Боркинс, поднял ключи и вышел, оставив дверь открытой, словно не хотел пропустить ни слова, сказанного в комнате.

Когда шаги его стихли, Мерритон произнес:

– Я не суеверный человек, господин Хэдленд. Никогда не верил в сплетни старух о ледяном пламени. Я думал лишь о том, что при исчезновении нового человека вспыхивают новые огни. Шампанское, дурацкая ставка Дакра, эти дикости. Я ушел к себе в комнату, пожелав доктору спокойной ночи. Но сам уснуть не мог, сел к окну, стал смотреть на болото. Неожиданно огни полыхнули со страшной силой, и тогда я решил… Я… Дакр Уинн…

Инспектор Клик чуть наклонил голову, продолжая поглаживать подбородок.

– Интересно, сэр Найджел, – заметил он. – Однако не останавливайтесь. Что случилось потом?

– Ну, я выстрелил в эти огни. Разозлился и выстрелил через открытое окно. Пальнул наобум. И еще выкрикнул что-то вроде: «Я заставлю вас потухнуть. Вы – порожденье дьявола!» Точно не помню. Что-то наподобие того. Но когда прозвучал выстрел, мой разум прояснился. Я почувствовал, что виноват и буду выглядеть по-дурацки в глазах гостей, если они узнают про ночную пальбу. А тут как раз ко мне в дверь постучал Бартоломью.

Доктор кивнул, словно подтверждая слова молодого человека, а потом шагнул вперед, собираясь что-то сказать, но инспектор остановил его движением руки.

– Дальше, сэр Найджел!

Мерритон откашлялся, чтобы продолжить, но, прежде чем заговорить, посмотрел на инспектора.

– Доктору показалось, будто он услышал выстрел. Он спросил меня, кто стрелял, и я ответил, что стрелял в огни. Это удивило его, как любого нормального человека. Как и вас, господин Хэдленд. Можете считать меня дураком, в конце концов! Я показал револьвер доктору, и он ответил, что заберет его – на тот случай, если мне вдруг ни с того ни с сего захочется еще пострелять. А потом я лег спать и, как это ни удивительно, уснул. Вот, собственно, и все.

– Да, занимательная история, – объявил инспектор Клик, когда Найджел закончил. – Достаточно правдивая, тем более вы сами нам ее изложили. Я, без сомнения, на вашей стороне. Только как убедить в вашей невиновности присяжных? – Он покачал головой. – Они не поверят, а просто посмеются над всем этим и скажут, что вы или пьяны, или замечтались. В двадцатом веке люди презирают суеверия, сэр Найджел, и не позволяют сверхъестественным силам управлять ни общественной, ни частной жизнью. То, что вы поведали, расценят как небылицу.

Лицо Мерритона пошло красными пятнами. Глаза загорелись, как у безумца.

– Выходит, и вы мне не верите? – нетерпеливо потребовал он ответа.

Инспектор поднял руку, призывая всех к молчанию:

– Я ничего подобного не утверждал, а всего лишь заметил, что вам не поверят присяжные. И в этом я убежден. У вас имелся мотив убить Дакра Уинна. Все улики против вас. Вы можете подтвердить, что все было так, как изложил сэр Мерритон, а, доктор Бартоломью?

– Полностью подтверждаю в качестве незаинтересованного лица, – объявил доктор, поняв, что господин Хэдленд рассуждает совершенно беспристрастно.

– Хорошо. Но если бы у вас, сэр Найджел, был еще один свидетель, который видел, что вы стреляли в окно, или слышал пистолетный выстрел, это позволило бы прояснить многие вопросы. Что, никого нет? А вдруг кто-то слышал выстрел, но умолчал об этом?

В эту секунду вошел Боркинс. В руке он держал небольшой револьвер. Пройдя через комнату, дворецкий вручил его инспектору.

– Вот то, что вас интересует, сэр, – процедил он ледяным тоном и бросил косой взгляд на сэра Мерритона. – Я в курсе, о чем тут говорили, и готов дать показания, если, конечно, присяжные захотят выслушать меня. Я даже могу кое-что добавить к сказанному. Этот человек… – Повернувшись, он указал пальцем в сторону Мерритона и посмотрел на него, кривясь от ненависти: – Вот он и есть настоящий убийца бедного Уинна!

Глава 16. Обвинение и арест

С криком «Как ты смеешь, гад! Я тебя прикончу, подонок!» Найджел метнулся вперед, чтобы вцепиться дворецкому в горло. Однако инспектор Клик, которого всегда отличала молниеносность реакции, в один миг оказался рядом, оттолкнул Боркинса и схватил Мерритона за руки, крепко удерживая его и призывая образумиться, но тот, извернувшись, сумел несколько раз пнуть предателя ногой с диким визгом:

– Будь ты проклят, лжец!

– Полегче, полегче, – пробормотал инспектор. – Вам нисколько не поможет, если вы нападете на свидетеля. Мы обязаны выслушать все, что он скажет, точно так же, как выслушали вас. А потом сами решим, правду он говорит или нет. Вы, доктор, совершенно правы: я – полицейский и нахожусь здесь исключительно для того, чтобы расследовать это ужасное происшествие. Так что я должен знать все факты, прежде чем сделать какой-то вывод. Думаю, мистер Лэйк придерживается точно такого же мнения. – При этих словах Клик внимательно посмотрел на Боркинса, пытаясь поймать его взгляд, но старик выглядел совершенно невозмутимым, словно вспышка ярости сэра Найджела ничуть не удивила его. – А теперь, пожалуйста, все по порядку. Итак, вы слышали выстрел из револьвера, когда ваш хозяин стрелял из своей спальни. Где расположена ваша комната?

– В другом конце дома, сэр, – ответил Боркинс, словно у него спрашивали о каком-то пустяке. – Но в тот вечер я вначале спустился в гардеробную, поскольку считал, что происходит что-то нехорошее. Я слышал ссору, которая вспыхнула между сэром Найджелом и господином Дакром Уинном. Тот вышел, яростно хлопнув дверью. Но я держал ухо востро, если так можно выразиться.

– Понимаю. Вы подслушивали, да? – спросил инспектор Клик, и дворецкий наградил его испепеляющим взглядом из-под темных бровей, а рот его сжался, превратившись в изогнутую подкову. – И что было потом?

– Я зашел в ванную комнату, потом в холл, держа ушки на макушке, опасаясь, что и в самом деле произойдет что-то неприятное. Сэр Найджел сделал предложение девушке Уинна, поэтому…

– Заткни свою пасть, мерзкое животное, – с ненавистью крикнул Мерритон. – Ты не смеешь даже упоминать ее имя, или я размозжу тебе череп, и пусть потом меня повесят – лишь бы тебе пришел конец.

Боркинс посмотрел на инспектора весьма многозначительно, словно хотел сказать: «Вы сами видите, какой безумец этот сэр Найджел».

– Излагайте свою версию как можно короче, и не надо никого провоцировать, – отрезал детектив, раздраженный поведением дворецкого.

– Далее я увидел сэра Найджела, доктора и господина Уэста – они вместе шагали по коридору. Я слышал, как они пожелали друг другу доброй ночи, видел, как доктор зашел в свою спальню, а Тони Уэст вернулся в курительную комнату; потом слышал, как сэр Найджел повернул ключ в замке. После этого наступила тишина. Я еще какое-то время бродил по дому, проверяя, все ли в порядке. Когда же я направился в свою комнату, раздался выстрел, и я помчался назад. Я не слышал всего, но последняя фраза сэра Найджела была: «Посмотрим, как вам понравится вот это!» Не ожидая продолжения, я спустился в помещение для слуг – оно как раз под курительной комнатой, где по-прежнему сидели и курили остальные гости. Потом выглянул из окна комнаты для слуг, и в свете луны увидел Уинна, который лежал на дорожке из гравия как раз под окном спальни сэра Найджела. Мне Дакр показался живым. Да он и вправду был еще жив. Внезапно он дернулся несколько раз и затих… Кроме того, я видел сэра Найджела у окна его спальни с пистолетом в руке. Все дело в том, что я впечатлительный человек и сильно испугался. Вернулся к себе, запер дверь, нашептывая себе под нос: «Он сделал это! Он наконец-то осуществил это. Он прибил Уинна». Вот и все, что я обязан был рассказать вам, сэр.

– Вот и выходит, что ты – подлый лжец! – злобно выкрикнул Мерритон. Лицо его все еще было перекошено от гнева, и жилка на виске пульсировала. – Часть этого рассказа – правда, но как я мог так быстро спрятать тело, чтобы при этом никто не заметил моего отсутствия, никто из тех, кто сидел в курительной комнате? Они бы услышали, как я вхожу и ухожу. Тем более что окна курительной комнаты выходят прямо на дорогу. Так что, господин К… Хэдленд… – Он поправился как раз вовремя, заметив взгляд Клика, а когда продолжил, голос его звучал так, словно каждое слово давалось ему с трудом и каждый звук был переполнен яростью. – Я не гигантского телосложения, не так ли? Я не сумел бы поднять Уинна живым, даже если бы он не сопротивлялся. Каким же образом я поднял бы его мертвым, если тело покойника становится еще тяжелее? Поэтому свидетельство Боркинса – ерунда. Едва все это уладится, я поквитаюсь с негодяем. Кроме того, вы должны помнить, что именно я пригласил вас сюда и поведал вам всю историю…

Мерритон чувствовал стальную хватку инспектора Клика – грозы всех преступников Европы. А потому, несмотря на свою ярость, сэр Найджел постарался сдержаться и не произнести вслух настоящее имя господина Хэдленда, которое рвалось у него из груди.

– Я пригласил вас как друга и рассказал все, что знал об этом странном деле, а теперь вы собираетесь обвинить меня в этом убийстве? Не обращайтесь со мной, как с подозреваемым, господин детектив. Я пока не в суде. Я сам хочу постичь истину, и не нужно обвинять меня в убийстве человека, который гостил в моем доме, тем более что вы – профессионал, которого я вызвал, чтобы найти подлинного убийцу.

– Вы не дали мне времени, так что я даже не успел сказать, обвиняю ли я вас, сэр Найджел, или нет, – терпеливо произнес Клик. – Теперь, если вы разрешите мне выразить свое мнение, я намерен рассмотреть показания вашего дворецкого. В них есть прорехи, которые необходимо заполнить, и тонкие места – на них в любом случае заострят внимание и судья, и присяжные. Он утверждает, что стал свидетелем и видел вас. В крайнем случае, это будет его слово против вашего. Я имею в виду информацию относительного того, кто стрелял: вы или кто-то другой? Еще хотелось бы, чтобы вы не забывали: я не просто гость, а представитель закона, который оказался у вас в доме отнюдь не по собственной прихоти.

– Я и не забываю, – вскинул глаза Мерритон, стараясь держать себя в руках.

– Итак, – продолжал инспектор, повернувшись к дворецкому и уставившись на него, – вы готовы повторить все, что сказали, под присягой и понимаете, что лжесвидетельство считается преступлением и наказуемо?

– Да, сэр, – проговорил Боркинс так тихо, что его слова едва удалось разобрать.

– Все ясно. А почему вы сразу не сообщили об этом полиции?

– Я чувствовал зависимость от сэра Найджела, – медленно и четко произнес дворецкий. – Человек, которого я видел в окне с пистолетом, – это сэр Найджел. Но тогда я не думал, что у него имеются какие-то преступные намерения. К тому же я не хотел, чтобы старый дом и старый род так опозорили.

– Значит, вы подождали, пока обстоятельства сложатся не в пользу вашего господина, а потом решили выдвинуть свои обвинения? – с усмешкой подытожил Клик.

– Да, сэр, – кивнул Боркинс, которому не нравился этот допрос; дворецкий нервничал, голос его дрожал, но даже в таком состоянии он упорно твердил свое.

– Вы должны будете привести вескую причину, согласно которой мне придется поверить вам, а не сэру Найджелу, тем более что ваши показания звучат сумбурно и не очень правдоподобно. Я склонен скорее поверить вашему хозяину.

Боркинс неожиданно дернул головой, в его глазах появился страх, перекошенное лицо посерело.

– Что вы обо мне знаете, кроме того, что я всю свою жизнь прослужил этой семье? – Тут он вызывающе посмотрел на инспектора. – Я всего лишь бедный честный старик, который больше двадцати лет провел в этом доме.

– И надеялись провести тут еще лет двадцать, не так ли? – насмешливо поинтересовался инспектор. – Поверьте, я знаю о вас много больше, чем вы подозреваете. Но пока все это к нашему делу не относится. Мы поговорим об этом позже. Теперь у нас есть револьвер, и… Доктор, вы не согласились бы помочь нам? Мы как служители закона хотели бы использовать ваши профессиональные навыки, чтобы попытаться выпутать вашего друга из неприятностей. Нам важно, чтобы вы исследовали рану Дакра Уинна, а лучше всего, если вы сумеете извлечь пулю из его черепа. Тогда мы сравним ее с теми, что остались в барабане револьвера.

– Я не стану этим заниматься, господин Хэдленд, – твердо заявил доктор Бартоломью. – Не собираюсь делать ничего, что заманит этого юношу в зал суда и приведет его на эшафот по ложному обвинению в убийстве. Мне дорога его жизнь.

– Тогда я именем закона потребую, чтобы вы провели экспертизу, – ответил Клик и кивнул Петри и Хаммонду, которые вместе с Доллопсом стояли в сторонке. – Если доктор Бартоломью не подчинится мне, арестуйте его за пренебрежительное отношение к охранителям правопорядка в стране.

– Но я никакого пренебрежения к вам не выражал, господин Хэдленд. Это произвол!

– Да, произвол, – подтвердил Клик. – Я с вами согласен. Однако мне категорически необходимо ваше участие. Кроме того, – он неожиданно замер, внимательно глядя в лицо Бартоломью, – кто знает, вдруг эта пуля докажет невиновность сэра Найджела? Может, в моей руке совершенно не тот револьвер, из которого застрелили этих двоих? И тогда вы, доктор, будете виноваты в том, что мне придется арестовать вашего друга и держать его в тюрьме, пока не закончится следствие. По крайней мере, дайте ему шанс оправдаться.

Какое-то время доктор Бартоломью стоял, таращась на инспектора, словно боролся с ним взглядом. Он так и не мог понять, как ему относиться к Гамильтону Клику: с ненавистью или с уважением. Тем не менее ему ничего не оставалось, как покориться полицейским. Он вздрогнул всем телом и отвел взгляд.

– У меня тут нет никаких инструментов, – наконец выдавил он, стараясь оттянуть время.

– Все, что нужно, есть у меня наверху. При случае я люблю заняться хирургией и всегда вожу инструменты с собой. Через минуту их принесут. Так вы согласны?

Доктор встал между двумя полицейскими, готовыми арестовать его в любой момент, и лицо его застыло, подобно маске.

– Это – произвол, но у меня нет выбора, – объявил он.

Доллопс помчался за инструментами. Клик начал готовить место для операции. Сэра Мерритона он отослал в курительную. Петри, Хаммонд и Боркинс околачивались в помещении для слуг и присматривали за дворецким, чтобы сэр Найджел ненароком не расправился с ним.

В комнате остались инспектор, суперинтендант, доктор и трупы. Снаружи раздался зычный голос констебля Робертса, который уже прибыл и отдавал распоряжения своим людям. Детективы из Лондона пока не обращали на него внимания. Доктор Бартоломью приступил к вскрытию.

Найджел, сидя в курительной, мучительно пытался припомнить все детали того, что случилось в ту ночь, когда пропал Дакр Уинн. Хозяин поместья чувствовал себя усталым и опустошенным. Какую же глупость он совершил, пригласив в свой дом этих полицейских псов! Какой он дурак! А теперь они же и грызут его, обвиняя в убийстве – достаточная причина, чтобы выбить из седла любого нормального человека. Антуанетта! Его дорогая невеста! Если против него выдвинут обвинение в убийстве, а потом арестуют, что станется с нею? Такой поворот событий наверняка разобьет ее сердце. И тогда он больше ее не увидит! Слезы навернулись на его глаза. Боже! Если его обвинят, Антуанетта никогда не выйдет за него замуж. Сколько времени понадобится полицейским для вскрытия? А вдруг пули все-таки окажутся различными? Ведь немыслимо, чтобы они были одинаковы? Небольшой револьвер сэра Найджела являлся достаточно необычным оружием. Такое изготавливала лишь одна компания во Французской Африке. Ни у кого другого такого пистолета не могло оказаться… Да, это шанс.

Кровь усиленно стучала в висках, сердце учащенно билось. Надежда росла, отметая в сторону все опасения и ужасы, которые преследовали несчастного, подобно демонам от другого мира. Однако сердце его замерло, когда он услышал шаги одного из экспертов. Голова у Мерритона закружилась, ноги стали ватными. Через мгновение появился инспектор Клик. В одной руке у него был револьвер, а в другой – маленькая черная пуля, которую, судя по всему, извлекли из черепа мертвеца.

Найджел увидел печального доктора, выглядывающего из-за плеча суперинтенданта Нэкома. На мгновение весь мир поплыл перед глазами владельца поместья. В первый момент он даже не понял, о чем говорит господин Клик.

– Пуля та же самая, как те, что в вашем револьвере, сэр Найджел, – объявил инспектор. – Мне жаль, но придется выполнить одну неприятную процедуру. Констебль Робертс, возьмите этого человека под стражу. Я арестовываю вас, сэр Мерритон, по подозрению в убийстве Дакра Уинна.

Глава 17. Тюремные мучения

То, что последовало дальше, напоминало Мерритону кошмар. То, что его арестовывают за убийство Дакра Уинна, никак не выходило из головы Найджела. Убийца! Они назвали его убийцей! Лгуны! Дураки! Все они считают его убийцей! И все из-за того, что́ сболтнул этот червь, его дворецкий – человек без чести и совести. А ведь он наврал с три короба! Ужасно! Каким же демоном оказался знаменитый детектив Клик! Он ведь приехал сюда по приглашению Найджела, а затем неожиданно – из-за лжесвидетельств – поймал его в петлю закона. Если бы он, Найджел, заранее посоветовался с доктором Бартоломью, то не стал бы звать в свой дом полицейских… Но как он мог предположить, что эти мнимые служители закона обвинят в злодействе именно его? К тому же теперь бесполезно что-либо говорить или отрицать. Выстрел револьвера и небольшая пуля – слишком веские доказательства, а если прибавить к этому рассказ лжесвидетеля… Да, отныне его слово – сэра Найджела Мерритона – стало пустым звуком.

Следующий час или два показались ему невероятно мучительными. Он сидел молча, с белым, как стена, лицом и отсутствующим взглядом. И в самом деле ситуация получилась дикой. Он сам привел механизм в движение, сам пригласил неутомимого Гамильтона Клика – и теперь тот обвинил сэра Найджела в тяжком преступлении.

Его посадили в небольшую камеру, подальше от зевак, которые тут же явились в полицейский участок, – новости в сельской местности распространяются моментально, особенно когда такая гадюка, как Боркинс, треплет языком, вернее ядовитым жалом, направо и налево. Тем не менее, оказавшись под замком, Найджел получил время, чтобы все обдумать, вышагивая туда-сюда по крошечной камере с зарешеченным окном, расположенным слишком высоко, чтобы человек мог дотянуться до него. В углу лежал соломенный матрас, чтобы лечь.

На второй день заключения к арестованному приехал посетитель – Антуанетта. Грубый деревенский парень, которого приняли на работу в полицию исключительно за его физическую силу, носил форму так, словно она с чужого плеча. Он объявил о прибытии девушки. Эта новость ударила Найджела, словно плеть. Он не хотел, чтобы возлюбленная видела его в таком состоянии. Несмотря на свое отчаянное положение, молодой человек попытался изобразить на лице улыбку.

– Как я предполагаю, Беннет, мне позволят увидеться с мисс Брелнер? Или мое мнение вовсе не учитывается? – поинтересовался он у тюремщика.

– Да, сэр, позволят, – удрученно произнес Беннет.

– Какие-то ограничения?

– Есть кое-что. Но если хотите, сэр Найджел, я попробую отменить…

– Лучше скажите, что происходит?

– Констебль Робертс приказал, чтобы я оставался с вами, но я могу отвернуться, – пробормотал Беннет, сильно покраснев. – Так я провожу к вам леди?

– Ну конечно.

Вошла Антуанетта. Ее платье было из мрачной серой ткани, из-за чего девушка еще больше, чем обычно, напоминала фею. Лицо закрывала серая вуаль, походившая на клочок тумана.

– Найджел! Мой бедный Найджел!

– Все в порядке, Антуанетта.

– Найджел… Все это невозможно! Совершенно невероятно! О чем ты думал, собираясь убить Дакра? Однако я знаю, это сделал не ты… Но теперь-то, теперь-то надо что-то предпринять, дорогой! Нельзя допустить, чтобы ты пострадал за чьи-то грехи. Так не должно быть!

Мерритон слабо улыбнулся девушке и сказал, насколько она красива. Потому как нет смысла объяснять тщетность каких-либо усилий. Существовали револьвер и пули. И все это принадлежало ему. Тут оправдываться было бесполезно.

– Они мне не верят. Говорят, что это я убил несчастного Уинна, а Боркинс – настоящий дьявол! – рассказал им фальшивую историю и фактически подтвердил под присягой, что видел Дакра Уинна на дорожке возле окна моей спальни, видел его смерть. Конечно, это возмутительная ложь, но полицейские ему поверили.

– Найджел! Как он посмел?!

– Кто? Боркинс?

– Как он посмел? Ваш дядя Хоу в гробу перевернулся бы, узнай он об этом! – Лицо Антуанетты неожиданно напряглось, в уголках глаз блеснули слезы. Она положила руки на плечи возлюбленному, а потом потянула его, заставив чуть нагнуться, так, чтобы заглянуть ему в глаза. – Дядя Густав просил меня передать вам, что не верит в выдвинутые против вас обвинения, – мягким голосом произнесла она. – Он собирается провести независимое расследование. Он чувствует себя таким несчастным из-за всего случившегося. Какую ужасную паутину они сплели вокруг вас, какой отвратительный заговор! Найджел, дорогой, почему вы не сообщили нам, что это вовсе не ваши друзья, а детективы? Почему не сказали, что они приехали не просто в гости, а расследовать исчезновения людей? Если бы вы только предупредили об этом…

Мерритон на мгновение замер, а потом наклонился и нежно поцеловал Антуанетту в лоб.

– И что тогда изменилось бы, моя дорогая?

– Я заставила бы вас отослать их! Непременно сделала бы так! – с чувством воскликнула девушка. – Они не должны были приезжать. Или приехать только в том случае, когда вы были бы полностью уверены в собственной безопасности. Я ведь чувствовала, что вот-вот должно произойти что-то ужасное. Я боялась за вас, так боялась! И даже не могла объяснить почему! Я продолжала смеяться над собой, пыталась отвлечься, слушала – как вы назвали это? – блюз… И вот оно случилось!

Найджел кивнул.

– Случилось…

Беннет, взглянув на наручные часы, повернулся.

– Извините, сэр Найджел, – пробормотал он. – Десять минут – то самое время, которое позволительно заключенному, и боюсь, что молодой леди пора уходить. Мне, конечно, все равно, но, если кто-то узнает… В общем, время истекло, иначе мне влетит.

– Несомненно, Беннет, хотя в разных обстоятельствах люди ведут себя по-разному, – возразил Мерритон с холодной улыбкой. – Тебе нечего опасаться. Антуанетта, суд еще не скоро, и к тому времени я постараюсь нанять самого лучшего адвоката, чтобы он защищал меня. Этот узел должен быть разрублен, нужно только нащупать слабое звено. Пока все улики против меня. Вы же знаете наши суды. Так что остается надеяться на лучшее.

Еще секунду Антуанетта не отпускала его. В это мгновение лицо ее приняло решительное выражение. Потом она с отрешенным видом отступила и отвернулась. Найджелу показалось, что в этот миг она едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею.

Когда девушка ушла, Мерритон сел на край узкой кровати и опустил голову, закрыв лицо руками. Ситуация казалась совершенно безнадежной. Каковы его шансы, если инспектор Клик выступит против него? Гамильтон Клик за свою жизнь разрешил тысячи загадок, которые ставили в тупик самых опытных следователей. Он вряд ли признает, что в этот раз совершил роковую ошибку. В осознании этого факта сэр Найджел находил некое мрачное удовольствие. Вот только если бы жертвой этой ошибки был не он…

Найджел просидел достаточно долго, размышляя, напрягая утомленный разум в попытках найти выход из сложившегося положения. Тяжелые шаги Беннета, обутого в грубые ботинки, вернули узника к реальности.

– К вам еще один посетитель, сэр, – проговорил он. – Джентльмен, которого я однажды видел у вас в «Башнях…». По-моему, его зовут Уэст, сэр. Констебль Робертс разрешил вам увидеться с ним.

«Милый констебль», – с горечью подумал Мерритон. Его губы скривились в притворной улыбке. Затем он неожиданно ощутил странное облегчение. Что же это: крысы покидают тонущее судно? Был еще старый доктор Бартоломью, который пришел, сказал заключенному парочку одобряющих фраз, передал парочку книг, чтобы он не скучал, – но разве способен человек читать книги в подобных обстоятельствах? А теперь Тони Уэст – пять футов и три дюйма мужественности, и выглядел он так, словно готов был с голыми руками броситься на здоровенного тюремщика. Руку Найджела он сжал с такой силой, будто хотел ее сломать.

– Добрый друг Найджел! Старина! Я так рад видеть вас. И какой идиот засадил вас в эту камеру? Стоило бы открутить ему дурную голову! Как вам здесь?

Пошутив подобным образом, Уэст попытался скрыть свои настоящие чувства, но дрожащие губы говорили о том, что́ он испытывал на самом деле. Верный друг Тони Уэст!

– Хорошее место для сквайра и владельца поместья, не так ли? – с наигранным юмором пробормотал Мерритон, пытаясь сохранить самообладание, а потом продолжал все тем же легкомысленным тоном: – Черт возьми, Тони! Вы-то хоть не верите, что я преступник?

Уэст покрылся красными пятнами. В первые несколько секунд он хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная из воды, и не мог ничего сказать.

– Поверить этому? Вы что, считаете меня сумасшедшим?! Да какой дурак во все это поверит? Разве той ночью меня с вами не было? Естественно, и на суде я заявлю, что все это вранье. Пуля или не пуля, я-то уверен, что вы не убийца, и готов поклясться жизнью, что все именно так. Многие были с Дакром Уинном на ножах. Он для всех – как заноза в заднице. Единственное, на что он годился, так это одалживать деньги. Вы и сами знаете, как он обожал долговые расписки. У вас была причина убить его, но она не идет ни в какое сравнение с ситуацией Лестера Старка, уверяю вас. Или возьмем, к примеру, меня…

– Нет, у меня никогда не было причины убивать Дакра. Если, конечно, не считать тот спор из-за ледяного пламени. Больше им нечего предъявить в суде. Хотя они способны все перевернуть с ног на голову, только ради того, чтобы измазать дерьмом мое имя. Если мне удастся оправдаться, то Боркинса я уж точно прибью.

Неожиданно Уэст поднял руку.

– Не говорите ничего, что могут использовать против вас, – спокойным тоном объявил он. – Поверьте мне, сэр Найджел, закон – самое большое ничтожество на земле. Кстати, я видел этого человека – детектива Хэдленда. Он просил меня передать вам кое-что. Так вот, они нашли в кармане Дакра долговую расписку, которую дал ему Лестер Старк. Он написал ее дня за два до вечеринки. Забавно, не правда ли?

Забавно? Мерритон почувствовал, как в сердце внезапно вспыхнул огонек надежды, и тут же у него возникло неприятное ощущение. Неужели он способен радоваться тому, что подозрение ляжет на приятеля? Неужели он на какой-то миг захотел увидеть вместо себя в этой камере одного из своих друзей? Но долговая расписка… К тому же речь шла о Лестере Старке! Найджел помнил мрачные взгляды, которыми он и Дакр обменялись в тот вечер. Пытаясь отогнать скверные мысли, Мерритон дернул подбородком.

– И что, как они считают, я стану делать с этой информацией?

– Хэдленд сказал, что собирается и дальше заниматься данным вопросом. На вид он очень приличный малый.

Успокоиться? Разве это возможно, когда с вами происходят такие омерзительные вещи?! Но Лестер не убил бы никого, хотя несколько месяцев назад он твердил, что мечтает, чтобы Уинн горел в аду! Только вот в том положении, в котором оказался Найджел, нужно держать рот на замке и никому не рассказывать о той беседе, или детективы и впрямь возьмутся за бедного Старка.

Остаток тоскливого дня Мерритон скоротал, размышляя о долговой расписке, выведенной каллиграфическим почерком Старка: как узник ни старался, мысль о ней не выходила у него из головы, потому что пока это была его единственная надежда на спасение.

Глава 18. Дерзкий план

Суперинтендант Нэком, инспектор Клик и его помощник Доллопс по-прежнему жили в «Башнях…», помогая коронеру собрать факты, касающиеся насильственной смерти Уинна и Коллинза и возможных мотивов их убийства, чтобы Найджел Мерритон смог наконец предстать перед местным судьей на предварительном слушании. Мистер Нэком заметно нервничал, и не проходило и дня, чтобы он не выговаривал своему подчиненному:

– Знаешь, Клик, от этого дела отдает гнильцой. Уж поверь моему опыту: сэр Найджел никакого убийства не совершал. Только почему-то все улики против него.

– Я и не спорю с тобой, – отвечал Клик. – Однако для пользы дела будет лучше, чтобы он не путался под ногами. Выпусти мы его – он начнет жаловаться, искать поддержки родственников, друзей и просто сочувствующих граждан, а это только затормозит следствие. Люди вроде Уинна могут довести до белого каления даже дьявола, особенно если долго капают на мозги. Но есть показания Боркинса, и из песни слова не выкинешь. – Он подошел к суперинтенданту и взял его под руку. – Признайся: ты когда-нибудь видел человека, которого так корчило, как сэра Найджела при рассказе дворецкого о том, будто тот своими глазами видел Дакра Уинна лежащим на дорожке под окном спальни Мерритона? – спокойно поинтересовался он. – И эта пуля, попавшая точно в висок. Весьма странно, да?

– Вот именно! – оживился Нэком. – Так ты думаешь, это сам Боркинс застрелил Уинна?

– Нет, дружище, – решительно заспорил Клик. – Если моя версия правильна, Боркинс не убивал Уинна. Сэр Мерритон – и то более подходящая кандидатура для подозрений. Возникает также вопрос о долговой расписке, которую я нашел в кармане убитого. Подписана она Лестером Старком и доктором Бартоломью. Боже, какие верные друзья! Я выяснил, что Старк, Мерритон и коротышка Уэст состоят в одном клубе.

– Тогда выходит, что Уинна застрелил Старк? – продолжал строить догадки суперинтендант, похоже, готовый ухватиться за соломинку, лишь бы выстроить правдоподобную версию, которая удовлетворила бы инспектора и позволила снять обвинение с хозяина «Башен…».

– Мистер Мерритон, очевидно, тебе симпатичен – впрочем, как и многим другим. Ты готов обвинить в убийствах кого угодно, только не сэра Найджела. Я даже начинаю подозревать тебя в предвзятости, – съязвил Клик.

– Перестань! – обиделся суперинтендант. – Что за шутки? Да, мне нравится Мерритон, и думай, что угодно. Скажу больше: будь у меня сын, я хотел бы, чтобы он напоминал по натуре сэра Найджела. Однако ситуация складывается так, что я должен покарать добропорядочного молодого человека за преступление, которое он не совершал…

– Пока нужно не карать кого-то, а всего лишь провести расследование, – возразил Клик. – Эй, Доллопс, это ты?

– Ага, господа.

– Привет. Есть новости? Ты нашел парня с усами, который пытался прикончить меня? Судя по выражению лица, ты что-то откопал на эту тему.

Не спеша и озираясь через плечо, словно боясь, что из-за угла высунется физиономия Боркинса или, не дай бог, с того света явится сам Дакр Уинн, Доллопс приблизился к инспектору и шепнул ему на ухо тоном драматического актера:

– У меня возникли кое-какие предположения, командир.

– Не тяни резину, тем более что мистер Нэком крайне заинтересован в том, чтобы установить личность покушавшегося на меня типа.

– Этот охламон, похоже, не слишком старательно наклеивал усы, – важно изрек Доллопс, бросив торжествующий взгляд на шефа, и добавил чуть тише: – Короче, я, преследуя злодея, к полудню добрался до Салтсвита и побродил там. Нет, вы меня не торопите. Мне важно вас «подогреть»…

– Ладно, валяй, сыщик.

– Тот парень носит синий свитер и брюки типа моряцких, господин Клик, у него загорелая кожа, капюшон штормовки он низко надвигает на лоб. Физиономия у него, как у заправского негодяя. В ушах кольца – наверное, золотые, а черные бакенбарды и борода напоминают морские водоросли. В общем, субъект еще тот, доложу я вам. По нему петля давным-давно плачет.

– Ты проследил его до Салтсвита? – быстро спросил Клик, на мгновение затаив дыхание. – Мой полуночный друг, без сомнения, приплыл на какой-то иностранной посудине – так безопаснее всего на тот случай, если коронер выйдет на его след. И что дальше, Доллопс?

– Я разведал, что ваш ночной гость «бросил якорь» в нищей лачуге на берегу залива. Понятное дело: оттуда до ближайшей лодки рукой подать. Этот негодяй зашел в паб «Свинья и свисток». Я – за ним. Пинты четыре пива, поболтали о погоде, кораблях, налогах – я узнал о нем многое. Короче, никуда он от нас не денется.

Клик засмеялся, похлопывая Доллопса по плечу.

– Ты оказал следствию бесценную помощь, дружище, – объявил он. – Смышленый парень, а, мистер Нэком? Сегодня вечером нам с ним надо прогуляться в Салтсвит, заглянуть в питейное заведение «Свинья и свисток» – в общем, вспомнить старые времена, когда мы сами занимались арестами и ежедневно подвергались смертельной опасности. В этом кабачке мы и перекусим.

Он снова рассмеялся, беспечно, как школьник, но Нэком не разделил веселье своего друга и ответил ему с нескрываемой тревогой:

– Слушай, Клик, я понимаю твой азарт и ностальгические воспоминания, но эта прогулка может оказаться последней в твоей жизни, если ты забудешь об осторожности. Тебя убьют или возьмут в заложники, и как тогда я буду тебя вызволять? Побереги себя хотя бы ради Алисы.

При упоминании этого имени выражение лица Клика моментально изменилось. Во взгляде появилось нечто, сделавшее его намного мягче, складки на лице разгладились. Он вздохнул и кротко произнес:

– Ладно! Я буду беречь себя, Нэком. Обещаю. Ей я тоже дал слово не рисковать. И то, что жизнь Гамильтона Клика небезразлична такому ангелу, как она, заставляет меня быть осмотрительным. Хорошо, что Доллопс не терял времени даром и раздобыл первичную информацию. Тебя я с собой не возьму. Мы с Доллопсом устроим пикник на свой лад. Однако прежде чем отправиться туда, пороемся в сундучке с гримом и немножко изменим внешность. Не стоит появляться в Салтсвите в натуральном виде. И если сегодня же вечером я не сумею рассказать тебе что-нибудь новое и интересное, то я уволюсь из Скотланд-Ярда и пойду преподавать в колледж. Мне искренне жаль Мерритона, он так молод и влюблен! Конечно, я с удовольствием отпустил бы его, но пусть пока сидит в камере, чтобы настоящие преступники почувствовали себя в безопасности, – это лишит их бдительности. Предварительное слушание коронер начнет завтра после полудня, а к тому времени многое может измениться.

Суперинтендант покачал головой.

– Не нравится мне эта затея, Хэдленд, – скептически промолвил он, зажигая новую сигарету от окурка предыдущей. – Здесь скрыта какая-то загадка. Что-то значительное. Я нутром чую.

– Я тоже, – согласился Клик. – А что содержалось в письме из штаб-квартиры? Я видел, как утром тебе передали какой-то конверт, и, судя по тому, как была наклеена марка, твоему секретарю надо сделать внушение. Или, наоборот, похвалить его. Из-за его неаккуратности твоя деловая переписка стала похожей на любовную. Думаю, Боркинс так и подумал.

В ожидании вечернего «развлечения» с Доллопсом настроение инспектора было великолепным, а «барометр» Нэкома упал: шеф больше не улыбался и не шутил.

– Когда придет конец грабежам банков? – со вздохом посетовал он. – Скотланд-Ярд достаточно силен, чтобы стереть в порошок любого вора. Но все наши попытки бессильны, если преступники не оставляют следов. Сотрудники из штаб-квартиры сообщили о новом ограблении в Илинге. Как обычно, похитили только золото. Преступники никогда не остановятся. Если бы не этот зловещий инцидент с сэром Мерритоном, я вернулся бы в Лондон к заброшенным делам. Если честно, они волнуют меня не меньше, чем здешние убийства.

Словно возражая, Клик поднял руку.

– Не торопись, – сказал он. – Лучше какое-то время бездействовать, притормозить. Тогда бандиты ощутят полную безнаказанность, расслабятся и рассупонятся. Ожидание – самая сложная часть работы. Когда же они опустят вожжи, ты возьмешь воров голыми руками.

– Жаль, что мне недостает твоей уверенности, – ответил суперинтендант, качая головой. – Но ты имеешь полное право давать мне советы, ведь ты разгадал так много, на первый взгляд, неразрешимых загадок. Только не успокаивай меня, мне тоже нужна встряска и для ума, и для тела. Слушай, – внезапно спохватился он, – Боркинс зовет нас к столу. Ситуация, конечно, неловкая: есть хлеб человека, которого мы упекли за решетку. Но перекусить все-таки надо и желательно до того, как придет коронер, – потом не будет времени.

Дворецкий, осторожно постучавший в дверь, в данный момент уже просунул голову в щель, приглашая детективов на ленч. В его глазах был написан триумф, на губах змеилась улыбка. Со стороны казалось, что он недавно выиграл на скачках огромную сумму.

Клик выпустил в его сторону облако сигаретного дыма и закинул одну ногу на другую – жест, соответствовавший хамоватому образу Джорджа Хэдленда.

– Благодарствую, – развязно произнес он. – Ох, не хотел бы я оказаться на месте вашего хозяина, милейший. Он виновен, в этом нет никаких сомнений; требуется лишь время, чтобы оформить все как положено. Только тогда можно будет говорить о правосудии.

– Вот как? – изобразил удивление дворецкий, в голосе которого прозвучала затаенная радость.

– Конечно. У мистера Мерритона практически нет шансов на спасение. Эшафот – вот его удел. Что поделаешь, приходится смотреть на мир беспристрастно. Мы сейчас спустимся в столовую, спасибо, Боркинс.

Они потратили весь день, обсуждая эпизод за эпизодом все то, что случилось в «Башнях…», сравнивая, повторяя каждую сцену той роковой ночи, когда Дакр Уинн отправился на болота и, согласно показаниям всех, кто находился в особняке в ту ночь, так и не вернулся – если, конечно, не считать заявления Боркинса. К вечеру суперинтендант, сославшись на головную боль и прихватив с собой записную книжку, удалился к себе в комнату. На прощание Гамильтон Клик дружески похлопал его по плечу.

– Берегите себя, мистер Лэйк, отдыхайте, – шутливо проговорил он, коснувшись руки шефа и почувствовав, как напряжены его мышцы. – Я, признаться, в лучшей форме, чем ты, старина. Не переживай, трудности вряд ли возникнут. Кстати, все местные газеты поместили статьи об этом ужасном деле. У Мерритона много друзей, и они хором утверждают, что он невиновен. Хвалят его, называют добропорядочным джентльменом. Но, по-моему, они ошибаются, – хитро подмигнул Клик суперинтенданту. – Во всяком случае, эти публикации помогут тебе скоротать вечер, пока мы с Доллопсом не вернемся. Обязательно прочти – некоторые репортажи очень любопытны. – И шепотом добавил: – Неплохо бы намекнуть Боркинсу, что сегодня вечером мне нужно написать несколько писем; дескать, я запрусь в своей спальне и не хочу, чтобы мне мешали. Доллопс пойдет отправлять их на почту и получать свежую корреспонденцию. Неплохой трюк, а? К чему нам подозрения?

– Ты прав, – кивнул Нэком.

– Я буду у себя в комнате, мистер Лэйк, – объявил инспектор Клик так громко, чтобы слышали в коридоре, если, конечно, там кто-то шпионил. – Мне нужно написать несколько писем. Нет, не по этому вопросу. Моему финансисту. Пусть меня никто не беспокоит, ладно?

– Разумеется, – пообещал Нэком. – Я пока ознакомлюсь с прессой, так что можете не спешить.

Дверь за спиной Клика захлопнулась, и он направился вверх по лестнице к себе в спальню, беспечно насвистывая модный мотивчик. В тот же миг из-за угла выскользнул Боркинс и насмешливо посмотрел инспектору вслед. Глаза его сузились, в уголках рта притаилась змеиная улыбка.

– Тьфу! – пробормотал дворецкий себе под нос. – Эти типы из полиции – настоящие болваны и лентяи. Какой, к черту, финансист? Наверняка собирается писать своей девице, чертов воздыхатель!

Он повернулся и пошел на кухню, а наверху в темном коридоре замер инспектор, с трудом сдерживая смех, – так ему понравились слова Боркинса про болванов и воздыхателей.

Глава 19. В пабе «Свинья и свисток»

Ночь выдалась безлунная. Большие серые облака заполонили небо. Из-за густого тумана контуры деревьев казались размытыми, а отдельные участки болот превратились в пятна чернильной мглы. Два человека в потертых брюках с вытянутыми коленями и грязных синих вельветовых свитерах, с яркими шарфами на шее и в кепках, которые то и дело наползали на глаза, брели по узкой тропинке, ведущей от «Башен…» к заливу Салтсвит. На перекрестке дороги навстречу им из тумана выскользнули две фигуры, тоже в низко надвинутых темных кепках; они фальшиво распевали вульгарную песенку «Спокойной ночи, моряки». Наши искатели приключений ответили в унисон, а тот, что повыше, еще и насвистел мелодию. Компании разошлись, не останавливаясь и не конфликтуя.

В ту же минуту тот, что повыше, прекратил насвистывать и схватил своего спутника за руку.

– Ты заметил? Это же Боркинс! – прошептал он. – Лицо его спутника ты не разглядел?

– А то! – отвечал Доллопс с юношеским задором. – Прекрасное личико! Но я, честно говоря, поражен. Каков Боркинс!

– Тише, не кричи! – одернул помощника инспектор Клик. – Я тоже его узнал. Мой друг совершил полуночный визит, вместо того чтобы мирно почивать на подушках. Вряд ли я смогу его позабыть. Ах, Боркинс, Боркинс! Хотя стоило ожидать чего-то подобного. Теперь нам нужно понять, что общего у такого парня с Уинном? Какое ко всему этому имеет отношение сэр Мерритон? Никогда не слышал, чтобы он интересовался мануфактурами. Почему этот темный незнакомец попытался убить меня, едва стало понятно, что я приехал в «Башни…», чтобы постичь тайну ледяного пламени? Часть проблемы именно в этом, Доллопс. Ледяное пламя, сквайры, темные незнакомцы, моряк, многие годы служивший семье дворецкий – вот фрагменты удивительной головоломки. Интересно, куда направилась эта парочка?

– Похоже, в «Свинью и свисток», – предположил Доллопс. – Туда, где мистер по кличке Черные бакенбарды поджидает своего дружка Боркинса, чтобы отчитаться о проделанной «работе». Черт возьми, сэр! Я сроду не видел такого головореза. От одной его рожи кровь в жилах стынет! Если бы я ночью узрел подобного злодея, то грохнулся бы без сознания. Повстречай я его в темном переулке… Господи, у меня даже слов нет! Дьявол – он и есть дьявол.

Клик рассмеялся. Некоторые детали его собственной «маскировки» делали инспектора этаким морячком-добрячком. Однако чтобы поддержать дух помощника, он дружески похлопал его по плечу.

– Это нормально, Доллопс, не переживай. Каждый человек чего-то боится – это его право. Но его обязанность – не отступать и выполнять свой долг. А теперь мы должны разыграть небольшую пьесу. Тебе придется поднапрячься. Посмотри-ка! Видишь впереди свет? Что это, как ты думаешь? Ты ведь у нас следопыт-путеводитель!

– «Свинья и свисток», – хрипло проворчал Доллопс, стараясь скрыть то удовольствие, которое испытал, когда командир назвал его следопытом-путеводителем.

– Что ж, хорошо. Забава начинается. Не забудь о своей роли. Мы – моряки, только что вернувшиеся из плавания на Ямайку и оставшиеся без гроша в кармане. Мы ищем, где бы потрудиться, чтобы поправить дела. Нам сказали, что в этих местах есть работа, вот мы и отправились сюда из Лондона. Бродим уже шесть дней – дьявольски долгая прогулка! И не забудь: тебя зовут Сэм Робинсон, меня – Билл Джонс. А вот и наши друзья. Проходи.

Насвистывая, они подошли к ярко освещенным дверям паба, расположенного у самого залива. Справа и слева от них тянулась ровная, как зеркало, водная гладь, едва различимая в ночной тьме. Черный на фоне выхода из гавани, словно выгравированный из тумана, едва не касаясь носом пирса, застыл пароход – тяжелая громадина, увитая сетью фонарей и огоньков. Едва различимые мужские голоса доносились оттуда, где в выложенной булыжниками верфи сгрудилась кучка маленьких рыбацких лодок. Только по призрачным парусам можно было определить их точное местоположение.

Клик на мгновение остановился, наслаждаясь мирным вечером и готовясь сыграть роль, которую сам для себя выбрал. Откашлявшись, он повернулся к спутнику и обратился к нему с выговором кокни:

– Черф побегхи, Сэмми, эфа лачуга ничуфь не напоминаеф дом, в кофогхом можно жифь. Мне даже возгхаст его не опгхеделифь. Ладно, давай-ка для начала хлебнем по чагхке.

Кто-то обернулся на его голос, оглянулся из-за широкого плеча. Инспектор шагнул к двери сельского кабака и поднял руку, вытянув два пальца, словно подавал условный знак. Тут же шум голосов стал тише. Завсегдатаи заведения расступились, и детектив с помощником вошли, чувствуя, что все собравшиеся смотрят на них, чужаков, с нескрываемым подозрением, хотя его чуть смягчали простецкая одежда, беззлобная глуповатая «маска» Клика и то, с каким подобострастием отвечал он на приветствия совершенно незнакомых людей.

Инспектор моментально заметил Боркинса, чья кепка по-прежнему была надвинута на глаза, а потертая штормовка застегнута до самого горла. Клик краем глаза посмотрел на дворецкого, потом его взгляд переместился на спутника Боркинса, походившего на одинокого озлобленного пса. Такой и впрямь способен прокрасться ночью в комнату и убить… Детектив вытянул руку – бурая обветренная кожа и татуировка в виде змеи, сдавливающей запястье: у сотрудников Скотланд-Ярда всегда был в распоряжении профессиональный грим.

Инспектор водрузил руку на край мраморной столешницы бара и громко потребовал выпивки. Голос его прозвучал хрипло и надтреснуто, словно музыка дальних морей. Доллопс слегка напрягся, когда шинкарка – рыжеволосая женщина с грубым лицом, глядевшая на новичков сверху вниз, – со стуком поставила перед ними на заляпанную грязными пальцами столешницу две оловянные кружки, взяла у Клика деньги, бросила их в кассу и небрежно выложила сдачу.

– Раньше я никогда вас в наших краях не видела. Заезжие, что ли? – спросила она, наклонившись над стойкой и с недоверчивой улыбкой разглядывая инспектора и его спутника.

– Ага, – решительно ответил Клик.

– Моряки из рейса?

– Типа того, – отозвался инспектор и, сделав изрядный глоток пива, подтолкнул кружку назад к шинкарке и многозначительно кивнул.

Она фыркнула в усмешке.

– Повторить? Ты что-то неразговорчив, парень, тебе точно надо выпить.

– А пгхо меня не забыли? – спросил Доллопс, протиснувшись вперед. – Мы с пгхияфелем фопаем от самого Ланнона, пгхосфо сил неф.

– Не может быть!

Восхищение, смешанное с недоверием, прозвучало в голосе кабатчицы. Среди тех, кто сидел неподалеку от стойки и слышал весь разговор, началось шевеление.

– Вы точно из Лондона? Долгая прогулочка у вас получилась. А сюда зачем подались? В Лондоне что, подходящие корабли перевелись?

– Там сейчас слишком много народу, настоящее столпотворение, работы нету, – ответил Клик, заглотив вторую кружку пива и снова толкнув ее через стойку, требуя добавки. – Лучше, конечно, двинуться в Саутгемптон. Но мы едва добрались до Лондона, тем более что один наш приятель сказал, что там полно работы. Только где она? Мы ее не нашли. Разве это дело, чтобы моряки вкалывали на мануфактуре, ворочая бадьи с жидким оловом? Другой работы в Лондоне не предвидится. Вот мы с Сэмом и сказали друг другу… – Тут инспектор Клик взял очередную кружку пива, отхлебнул и вытер рот тыльной стороной рукава. – Мы решили, что все это нам не подходит. А ведь мы только что вернулись с Ямайки…

– Ого! – подала голос женщина за стойкой. – Вы путешествовали по южным странам?

– Можно было, конечно, отправиться в глубь острова, но это не для таких морских крыс, как мы. Ведь я же говорил: на кой черт морякам идти на мануфактуру? Вот мы и очутились здесь.

– Жажда пуще неволи!

Мистер Черные бакенбарды, как называл его Доллопс, вошел в зал. Его тонкий рот растянулся в усмешке, открыв два ряда почерневших зубов. Инспектор почувствовал – что-то происходит у него за спиной, и резко обернулся.

– Очутились, и что? Какие энергичные кузнечики! И вы что, впрямь думаете найти тут себе применение? Любой бродяга вроде вас бежит, как волк, поджав хвост, стоит ему только завидеть работу. Кто сказал вам, что здесь нужны люди?

В зале повисла напряженная тишина. Мистер Черные бакенбарды посмотрел на Клика, потом на кабатчицу, которая покачала головой и захихикала, вздрагивая всем телом. Неожиданно заговорил гигант, сидевший слева от Клика.

– Единственное место, где вам светит найти работу, – это мануфактура, которая производит электрические кабели для стран Европы, – объявил он. – Вы готовы к такой работе, если мастер возьмет вас? Только там придется вкалывать, а не думать.

– Думать вредно! – громко заржал Клик.

– Значит, парни, вы обещаете, что не станете отлынивать от работы? В любом случае не мне решать, брать вас или нет.

– Вот и не лезь в чужое дело, – фыркнул мистер Черные бакенбарды, – между прочим, люди нам нужны. Одни мы всю работу не сделаем. Так что одного или двух человек на мануфактуру могут взять. Но все, что вам доверят, – это мусорное ведро, хотя вам это, наверное, обидно, – мрачно усмехнулся он. – Только учтите: чтобы с вами не было никаких проблем. Там строгий мастер. Зато нескучная работа и достойная плата.

– Более приятных слов я последнее время не слышал, – ответил Доллопс.

Клик все это время посматривал в сторону Боркинса и его зловещего спутника, которые держались немного обособленно, однако внимательно следили за происходящим. Наконец, прикинув, что и как, он решил: пусть и дальше расспросами занимается Доллопс, а он лучше понаблюдает за реакцией слушателей и кабатчицы и возьмет на себя дворецкого.

– Хорошенькая! Разве я не прав? – тихо пробормотал Клик, обращаясь к Боркинсу.

При этом сыщик кивнул, указав на женщину. Дворецкий взглянул на Клика с негодованием, потом покосился на шинкарку.

– Советую тебе держаться от нее подальше, – проворчал он сердито, когда инспектор по-приятельски ткнул его локтем под ребра.

– Неужели? Со стороны посмотреть, так тут именно ты всем заправляешь. Но, несомненно, все это принадлежит кому-то другому. Не похож ты на джентльмена. Меня не проведешь! Я тертый калач.

– Это не твое дело, – ощетинился Боркинс. – Я тоже имею свою долю на этом предприятии. Я про местную мануфактуру. И, должен сказать, что, если ты будешь вести себя подобающе, я, так и быть, замолвлю словечко и помогу тебе и твоему приятелю получить работенку, хоть обычно не в моих правилах мирволить лондонцам. Вообще-то я служу дворецким у сэра Найджела в «Башнях Мерритонов», если хочешь знать, кто я такой, – с гордостью выпятил он грудь. – Но занимаюсь маленько и другими проектами. Попутно, так сказать. В этих краях я – влиятельный человек. Умеешь держать язык за зубами?

– О! Буду немой, как могила!

При этих словах Клик внимательно посмотрел на Доллопса, который все еще распинался перед местными выпивохами, и незаметно покачал головой, не одобряя болтливость помощника.

– Лады, посмотрю, что реально будет для вас сделать. Но помни: я пока ничего не обещал. Попробую. Лучше всего, если ты найдешь меня завтра. Вечером приходи в «Башни…».

– Но твой хозяин меня на порог не пустит!

– Мой хозяин арестован по подозрению в убийстве своего друга, так что я могу заниматься делами прямо у него дома. Уяснил? И приоденься.

Инспектор Клик тяжело вздохнул и протянул руку. Дворецкий пожал ее, кривясь от брезгливости.

– Вижу, вы настоящий джентльмен! С первого взгляда понятно, что вы – человек слова. Только вот приодеться нам не удастся, так что лучше увидимся тут, в «Свинье и свистке», вечером. Будем надеяться, что завтра нам действительно будет за что вас поблагодарить. А о каком убийстве вы только что упомянули? Здесь совершено преступление? Ох, я обожаю слушать подобные истории.

Дворецкий усмехнулся. Доллопс продолжал о чем-то болтать с местными парнями.

– Вполне подходящие ребята, – шепнул Боркинсу тощий человек, до этого молчавший.

– Не спеши с выводами и предоставь это мне, – проворчал дворецкий, но, поняв, что «моряк» все слышал, добавил: – Да, Маннер прав. Вы оба, на первый взгляд, надежные парни. Но не надо бежать впереди паровоза…

– Доброй ночи, – раздалось одновременно несколько голосов.

Полная кабатчица послала вслед уходящим клиентам воздушные поцелуи:

– Ждем вас завтра, дорогие господа!

Инспектор Клик переглянулся с Доллопсом, и оба поняли, что им непременно нужно вернуться в «Башни…» раньше Боркинса, иначе дворецкий заподозрит неладное и, чего доброго, попытается проверить, как продвинулись «эпистолярные» занятия детектива.

– Отбой, Сэмми, – перебил своего спутника Клик. – Пора нам двинуться назад к нашему «шалашу», чтобы выспаться.

Инспектор выпил четвертую кружку пива и, сутулясь, направился к двери. Однако вопрос, прозвучавший вслед, заставил его вздрогнуть.

– А где вы остановились, моряки?

– В хижине в паре миль отсюда, – не задумываясь, ответил Клик.

Шинкарка недоуменно нахмурилась.

– В хижине? – повторила она. – Так ведь нет никакой хижины миль на двадцать. Дорога совершенно пустынная.

– Нет, говорите? – моментально сообразил Клик. – Для вас, может, и нет, а для нас есть. Место, которое мы называем хижиной, вы бы так не назвали. Да только на другую постельку у нас нету деньжат.

– А, вы имеете в виду сарай в четверти мили от деревни? – улыбнулась женщина.

– Угадали. Спокойной ночи.

– И вам того же, – нестройным хором хриплых голосов ответили те, кто еще оставался в пабе.

Ночь выдалась темной, как деготь.

– Может, срежем путь по болоту, а, Доллопс? – прошептал Клик, когда они отправились в путь по разбитой дороге. Стоило ему выйти за дверь кабака, как его выговор кокни разом исчез. – Тогда мы, без сомнения, намного опередим Боркинса, а этот туман скроет нас. Вон там стога сена; пойдем, прячась за ними. Как тебе эта ужасная кабатчица?

– Не женщина, а Горгона Медуза! По крайней мере, на вид! – с отвращением фыркнул Доллопс. – Нам нужно отойти в сторону и пропустить Боркинса, а потом рвануть напрямик. Этот старый дворецкий еще тот ходок. Давайте свернем сюда и дальше по полю. В конце концов, то, что сегодня так темно, нам только на руку.

– Знаешь, Доллопс, – ответил шеф, – мы все-таки не напрасно провели этот вечер. Кое-что мы узнали. Правда, теперь вопросов у меня больше, чем ответов. Какое отношение имеет Боркинс к местной мануфактуре? Однако, что бы там ни было, мне кажется, он увяз в происходящем по самые гланды. Нужно лишь осторожно копнуть рядом, и все тайное окажется явным. Разумеется, копать надо с умом… Но ведь ты, как всегда, поможешь мне? Без тебя у меня ничего не выйдет.

– Как всегда, сэр, – вздохнул Доллопс. – Вы же знаете, я не оставлю вас. Вы ведь не отстраните меня от расследования?

– Ты славный парень, спасибо тебе, но давай-ка прибавим шагу.

Глава 20. Дознание у коронера

«Какой чудесный день! – подумал инспектор, пробудившись рано утром в четверг. – Небо прояснилось и стало синим, как сапфир, рассвет разыгрался во всей красе. Жаль, что придется потратить этот день впустую на слушание коронера». Позавтракав, он направился к входной двери, на ходу закуривая сигарету и мысленно пытаясь внушить самому себе: «Произошло убийство. Даже два. А мы почти не продвинулись в расследовании. Нужно осмотреть все вокруг!»

Резко развернувшись, инспектор возвратился в мрачный зал, хотя тусклое освещение помещения вызывало у него инстинктивное раздражение. Однако мысленно он был с Мерритоном в деревенской тюрьме. Сэр Найджел будет там оставаться, пока не закончится предварительное следствие. А днем, когда оно завершится, ему придется пройти неприятную и унизительную процедуру в суде. Инспектор Клик отлично знал, до чего способен довести человека, тем более сквайра, публичный допрос коронера.

Могли ли они отпустить Найджела, несмотря на обилие косвенных улик? Был ли шанс в том, что долговая расписка, подписанная Старком, которую инспектор нашел в кармане мертвеца, перевесит другие улики? Ответ на это будет дан сегодня. Вероятно, эта расписка – единственная надежда для спасения молодого сквайра. Но сумеет ли сэр Найджел, не потеряв лица, пройти через все унижения? Вот в чем вопрос.

Следствие продолжалось еще пару часов. А с одиннадцати сам особняк и его окрестности стали заполняться любопытными. Репортеры местных газет, один или два корреспондента из Лондона – представительские аккредитации от той или иной газеты открывали им все двери. В итоге пришлось отправить Петри дежурить у входа, чтобы не разрешать проникать в дом случайным посетителям. Констеблю было дано задание пропускать только тех, кто реально мог сообщить что-то важное относительно убийства, – свидетелей пускали в дом без лишних вопросов. Удивительно, сколько людей, как выяснилось, «знали вещи, связанные с преступлением и, без сомнения, важные для следствия». Однако все они были опрошены меньше чем за час, и ничего существенного добиться не удалось.

В пятнадцать минут второго прибыла Антуанетта Брелнер, одетая во все черное. Она прикрыла лицо вуалью, которая лишь подчеркивала бледность ее лица. Девушку сопровождал дядя.

Инспектор встретил их в зале. При виде детектива Антуанетта покачнулась, едва не рухнув на пол, а потом, решительно взяв себя в руки, шагнула к полицейскому.

– Вы тот самый господин Хэдленд? – заявила она скорее, чем спросила, причем голос ее звучал твердо, хотя при желании в нем можно было различить некий оттенок неуверенности. – Я – мисс Антуанетта Брелнер. Наверное, вы слышали обо мне от Найджела. Я собиралась выйти за него замуж. А это – мой дядя. Я живу у него в поместье. Мистер Хэдленд – господин Брелнер, – манерно представила она друг другу мужчин, и те, согласно принятому этикету, вежливо поклонились друг другу.

– Рад видеть вас, господин Хэдленд, – произнес безукоризненно выглядевший Брелнер на своем чуть напыщенном английском. – Жаль, что наша встреча произошла при столь трагических обстоятельствах.

– Мне тоже, – пробормотал Клик, внимательно изучая резкие черты лица собеседника; инспектору сразу не понравился острый взгляд человека, который должен был стать тестем Найджела, если бы события не приняли драматический оборот.

– Так вы считаете, что ничего сделать нельзя?

В голосе гостя звучало искреннее беспокойство. При этом он на французский манер поглаживал свою седую бороду.

– Я надеялся, мистер Брелнер, вы знаете что-то, что принесло бы пользу сэру Найджелу. Вы могли бы выступить как свидетель. Мы разыскиваем людей, которые способны пролить свет на эту трагедию. Что касается меня, то нисколько не сомневаюсь в том, что сэр Найджел невиновен, но правосудие обязано опираться лишь на факты, а они пока склоняются не в его пользу, – продолжал инспектор. – Однако все это сугубо мое личное мнение. И все же я с готовностью выслушаю любые аргументы, свидетельствующие как о невиновности сэра Найджела, так и против нее.

Неожиданно Антуанетта всхлипнула, и господин Брелнер, ни слова не говоря, отвел ее в сторону. Все происходящее было для нее ужасным испытанием, однако девушка сама настояла на поездке в «Башни…», так как надеялась, что может пригодиться в качестве свидетеля. Когда же Антуанетта немного успокоилась, они перешли в большой зал, заполненный людьми, где в дальнем пустом углу на возвышении лежали тела, завернутые в черную ткань.

Господин Брелнер отыскал для племянницы свободный стул, усадил ее и остался стоять рядом. Неподалеку от них Клик заметил Боркинса в его обычной одежде. Когда Брелнер прошествовал мимо, дворецкий приветствовал его легким поклоном, слабо улыбнувшись, словно в глубине души он радовался присутствию дяди мисс Антуанетты.

Потом послышался ропот предвкушения; люди, стоявшие у дверей, расступились в стороны – видимо, привезли подозреваемого.

Найджел шагнул в зал в сопровождении двух полицейских. Выглядел он бледным и измученным, словно за эти дни заключения разом постарел лет на десять, а то и больше. Складки пролегли вокруг его рта и глаз, которые утратили свою прозрачность и помутнели. Со стороны казалось, что Найджел за эти сутки высох, на его висках пробилась седина. Однако он шел уверенно, высоко подняв голову, спокойно сложив перед собой руки, скованные наручниками. Можно было подумать, что он сильно удивлен происходящим, хотя при этом держался достойно и невозмутимо.

Антунетта приглушенно охнула, когда он вошел, а потом замерла, прижав ко рту платок. Когда же он услышал ее всхлип, его лицо на мгновение дрогнуло. Он обвел взглядом собравшихся в зале, увидел невесту и грустно улыбнулся.

Тем временем члены жюри присяжных – двенадцать как на подбор крепких, выносливых мужчин: торговцы, местный фельдшер, двое фермеров и еще два человека неопределенных занятий – зарегистрировались. Чтобы избежать ненужных кривотолков, которые могли бы повлиять на решение членов жюри, коронер прибег к последнему достижению техники и привез всех присяжных на грузовом автомобиле, использовав при этом выделенный ему государственный ресурс.

Итак, предварительное слушание дела началось.

Ропот возбуждения пробежал по толпе. С болезненным любопытством все подались вперед. Репортеры принялись что-то строчить в записных книжках, слегка бледные и нервничавшие, хотя многие из них не раз присутствовали на подобных мероприятиях. Брелнер сдавленно вскрикнул и на мгновение закрыл лицо руками, но Антуанетта сидела неподвижно, как мраморная статуя, и старалась не смотреть на завернутые в ткань трупы, лежавшие на возвышении.

Тем временем коронер произнес речь самым деловым образом, чуть покачиваясь, указывая рукой на один из трупов и всякий раз упоминая Дакра Уинна. Он указал также на отверстие в черепе Коллинза.

– В данный момент очевидно, что в обоих случаях смерть была вызвана выстрелом в голову, – закончил он свой монолог совершенно равнодушным голосом. – Эти два человека убиты одинаковым способом. Однако выстрелы были произведены из разных револьверов. Господин Дакр Уинн застрелен из оружия мелкого калибра. В ходе предварительного расследования мы извлекли пулю. Кроме того, у нас есть револьвер, из которого, как мы думаем, был произведен выстрел. В случае же с Джеймсом Коллинзом у нас нет ни оружия, ни чьего-либо свидетельства, ни причины, по которой совершено данное преступление. Поэтому сначала рассмотрим смерть Дакра Уинна. Он был убит выстрелом из револьвера в висок и скорее всего скончался мгновенно. Начнем дознание с опроса подозреваемого.

С этими словами коронер поднялся со своего места, взял со стола крошечный револьвер и выставил его на обозрение всех присутствующих.

– Это ваше оружие? – спросил он у Мерритона, глядя ему прямо в глаза.

– Да.

– Понятно. Как видите, из него стреляли один раз. Вместо одного патрона – стреляная гильза. – Одновременно он поднял револьвер и продемонстрировал публике пять патронов и гильзу. Потом взял со стола пулю, извлеченную из головы Дакра Уинна, и показал ее собравшимся. – Сэр Найджел Мерритон, мы считаем, что эта пуля выпущена из револьвера, который вы признали своей собственностью. Вы подтверждаете, что она такая же, как в патронах вашего револьвера?

Найджел едва заметно кивнул. Когда же он заговорил, взгляд у него был как у затравленного зверя, а голос явно дрожал:

– Да.

– Тогда я вынужден еще раз напомнить всем, что пуля эта была извлечена из головы мертвеца. Вы сами передали этот револьвер в руки полиции и, согласно вашим же словам, в ту ночь стреляли из окна комнаты. Следовательно, выходит так, что вы виновны в убийстве Дакра Уинна.

– Нет… Я невиновен.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Было слышно, как скрипят карандаши и ручки по бумаге, как кто-то шаркнул по полу, переставив ногу. Все молчали. Выдержав многозначительную паузу, коронер произнес:

– Тогда нам хотелось бы услышать вашу версию того, что случилось той ночью.

Мерритон начал хриплым, срывающимся голосом, подробно рассказывая о том, что произошло в тот вечер. Он говорил, высоко подняв голову, с чувствами, которые вновь вспыхнули в его груди. А потом неожиданно ощутил холод недоверия, исходящий со стороны присяжных заседателей. Этот холод, словно ледяная рука смерти, сдавил ему горло. Однако он нашел в себе силы не прерываться, хотя уже понял, что не встретит понимания среди этих лишенных воображения обывателей; никто из них не поверит ему, кроме тех, кто присутствовал в его доме в тот вечер и знал, что все, о чем говорит сэр Найджел, – чистая правда.

Когда Мерритон закончил, коронер застыл, сплетя пальцы на животе. А потом он промолвил тихим голосом, с неодобрением глядя на обвиняемого из-под густых нависших век.

– И вы, сэр, ожидаете, что мы поверим этой истории? Вы сами признали, что между вами и покойным были весьма натянутые отношения. Убившая его пуля выпущена из вашего револьвера…

– Я сказал правду. Больше мне нечего добавить.

– Тут и в самом деле добавить нечего, – вздохнул коронер. – Но пока ваши слова звучат весьма сомнительно. По крайней мере, случившееся невозможно объяснить рационально.

– Однако вы должны признать, что в событиях той ночи не было ни рациональности, ни логики, – неожиданно раздался голос из дальнего угла зала, и все, повернувшись, увидели доктора Бартоломью, который выглядел весьма возбужденно. – Тут, несомненно, влияние как крепких спиртных напитков, так и руки этого дьявола – Дакра Уинна, поэтому обвиняемый не может отвечать…

– Прошу соблюдать тишину в зале! – крикнул коронер и стукнул молотком.

Доктору ничего не оставалось, как повиноваться.

Допрос окончился. Заключенному было приказано сесть, хотя из зала послышался хор возражений – слишком многие по-прежнему не верили в виновность Найджела Мерритона, слишком многие из присутствующих в зале симпатизировали ему. Никто не хотел видеть его осужденным, тем более отправленным на виселицу.

Потом вызвались выступить три или четыре свидетеля, которые так и не добавили ничего существенного к рассказу Найджела. После этого для дачи показаний пригласили Боркинса. Выскользнув из кольца окружавших его местных жителей, дворецкий с гордостью прошествовал мимо Антуанетты. Лицо его выглядело бледным, губы были крепко сжаты. Он занял место перед жюри присяжных и приготовился отвечать на вопросы. Однако метод допроса изменился. Теперь коронер буквально выплевывал фразы, словно хотел побыстрее закончить неприятную процедуру.

Боркинс прошел через испытание без всяких проблем, полно и обстоятельно реагируя на каждую реплику. Уверенным голосом он повторил историю о том, что́ видел той ночью, хотя, излагая все это на публике, он явно нервничал.

Клик находился в другом конце зала вместе с суперинтендантом по правую руку от себя и Доллопсом – по левую. Он ждал, когда дворецкий дойдет до «слабого» места в своих показаниях, и улыбнулся, едва коронер заострил на нем внимание.

– Вы утверждаете, что слышали стоны Дакра Уинна, когда тот после выстрела лежал на дорожке под окнами комнаты сэра Найджела Мерритона, а потом фактически стали свидетелем того, как он умер?

– Да, сэр, это так.

– Однако я вынужден объяснить: человек, получивший пулю в висок, гибнет мгновенно. Вы не могли наблюдать процесс его умирания.

Лицо Боркинса пошло красными пятнами.

– Не знаю, что на это ответить, сэр Симпли. Я говорю о том, что слышал и видел, не более.

– Хорошо. Хотя свидетельства, имеющиеся у меня в этом пункте, не соответствуют друг другу. Быть может, слова доктора были неправильно истолкованы. Позже мы вернемся к ним. А пока у меня больше нет к вам вопросов. Следующий свидетель! – крикнул он.

Боркинс отошел в сторону, с облегчением вздохнув, и стал пробираться назад, туда, где стоял до того, как его вызвали; туда, где стояли его друзья, кивающие ему и поздравляющие с тем, что он «сказал свое слово».

Потом вышел Тони Уэст и изложил все, что знал о том самом вечере. Говорил он в довольно раздраженной манере, так, словно происходящее ему надоело и он не способен понять, почему собравшиеся считают, будто сэр Найджел вообще имеет какое-то отношение к убийству. Он так и сказал коронеру в лоб, и, когда закончил свою речь, по залу пронесся ропот одобрения. То, как он выражался, и всеобщая нелюбовь к полиции как таковой привели к тому, что бо́льшая часть присутствующих окончательно встала на сторону Мерритона.

Но были и другие улики, к которым коронер обратился, когда присяжные выслушали показания основной части свидетелей. Достав из папки какую-то бумажку, коронер поднял ее так высоко, чтобы все видели.

– Вот, – продолжал он все тем же размеренным тоном, – еще одна улика. Это долговая расписка на две тысячи фунтов стерлингов, которую нашли у покойного Уинна. Подписана она Лестером Старком. Находится ли в зале господин Старк?

Шепот вновь пронесся по рядам, а потом вперед выступил Старк. Когда он вышел к присяжным, Мерритон почувствовал, как участились удары его пульса, хотя он тут же возненавидел себя: как-никак Старк – его друг, и подозревать его было бы грешно. Чтобы не думать об этом, Найджел перевел взгляд на Антуанетту. То, что она все еще сидит в зале, отчасти подбодрило его. Коронер тем временем попросил Старка ответить на ряд вопросов. Тот кивнул, соглашаясь.

– Это ваша расписка? – начал он.

– Да, сэр.

– Вы написали ее за два дня до того, как Дакр Уинн был убит? Подпись ваша?

Лестер снова кивнул. Его взгляд бегал из угла в угол; казалось, он хотел встретиться глазами с Найджелом, чтобы получить хоть какую-то поддержку с его стороны. Наконец, отчаявшись, Старк уставился на коронера.

– Дакр Уинн одолжил мне денег за два дня до того, как он прибыл в особняк к господину Мерритону. Об этом никто не знал, кроме него и меня. Должен сказать, что мы никогда не были добрыми друзьями, и уж если говорить откровенно, то скорее ненавидели друг друга. Однако в старые времена моя мать очень хорошо относилась к нему, и Дакр это не забыл. У меня имелись определенные семейные трудности. Мой дед, умирая, оставил долги, которые мы обязаны выплатить. Кроме того, была одна женщина… Мне неудобно упоминать об этом, но, похоже, я должен признаться. Так вот, мой отец, бросив нас с матерью, ушел к другой… Он задолжал порядка двух тысяч фунтов. Когда он умер, эти деньги взыскали не с той женщины, а с нас. Дама эта заплатила все долги отца, но потом приехала к нам с адвокатом и, в свою очередь, потребовала, чтобы мы раскошелились и компенсировали ей потери. Судья заявил, что она права. Вот мне и пришлось занимать.

– И в итоге вы одолжили эти деньги у Дакра Уинна?

– Да, одолжил. Хотя я скорее отрезал бы себе руку, чем сделал это. Вначале я планировал занять деньги у сэра Найджела. Но зная, что он вот-вот собирается жениться, решил, что не стоит обременять его моими проблемами. Не смотрите на меня так, сэр Найджел. Я не мог обратиться к вам в такой момент. Тони Уэст сам едва концы с концами сводит. А брать взаймы у ростовщиков я не хотел. Так что мне не оставалось ничего, кроме как пойти к Дакру Уинну. В итоге пришлось унижаться, но своего я добился. Теперь я работаю и откладываю деньги, а мой двоюродный брат заботится о моей матери, пока я не соберу необходимую сумму. Вот, собственно, и все.

– Вы можете представить бумаги о том, что вы работаете, и справку о доходах, если присяжные это потребуют?

– Готов представить прямо сейчас.

Лестер засунул руку в карман, вынул пачку документов и бросил их на стол перед коронером, который, бегло просмотрев их, удовлетворился, словно нашел предмет своих исканий.

– Спасибо, все понятно. Выходит, у вас, мистер Старк, не было ни револьвера, ни причины, чтобы убить господина Дакра Уинна?

Лестер слегка вздрогнул, удивленный таким вариантом неожиданно поставленного вопроса.

– «…ни причины, чтобы убить господина Дакра Уинна?» Вы что, хотите сказать, что это я попытался его убить? Что за идиотизм! Нет у меня никакого револьвера, господин коронер. И мне нечего вам больше добавить.

– Тогда уступите место другому свидетелю, – приказал коронер.

Старк вернулся на место красный как рак, глаза его ярко сверкали. Нервничая, он то и дело кусал губы.

Тем временем к коронеру выходили новые свидетели, и каждый из них излагал свою версию. Брелнер рассказал, как звонил Мерритону, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь новости от Уинна. Еще он заявил, будто ничто – ни на земле, ни на небе – не заставит его поверить, что сэр Найджел Мерритон виновен в убийстве.

Постепенно поток свидетелей иссяк. Все шло по накатанной колее. После совещания с присяжными секретарь суда подошел к коронеру и что-то прошептал ему на ухо. Наконец тот вытер лоб шелковым носовым платком и огляделся. Потом, словно набравшись сил, поднялся и объявил:

– Господа, рассмотрев все представленные свидетельства, я не нахожу ни одной лазейки, которая позволила бы снять обвинение в убийстве с сэра Найджела Мерритона и вынести любой другой приговор, чем тот, что я вынужден буду огласить, несмотря даже на то, что Боркинс утверждает, будто умирающий стонал еще минуту после выстрела. Это заставляет меня усомниться в его части истории, но остальные факты неопровержимо свидетельствуют против господина Мерритона. Дакр Уинн убит из пистолета малого калибра. Я продемонстрировал вам его, а также пулю, которую извлекли из головы покойного. И больше нет никого, кто хотел бы высказаться, перед тем как я объявлю: «Виновен!» После этого, господа, нам ничего не останется, как передать арестованного в руки более высокой инстанции суда. Если же кому-то есть что сообщить, то пусть он это сделает прямо сейчас. Время идет, господа.

На мгновение он замолчал, и в зале воцарилась мертвая тишина. Если бы в этот миг булавка упала на пол, то, наверное, было бы слышно. Неожиданно Антуанетта Брелнер вскочила с места.

– Мне есть что сообщить! – задрожал голос девушки от переполнявших ее эмоций.

Антуанетта уверенно направилась к коронеру – стройная, высокая, в темном платье, с вуалью, отброшенной с бледного лица. Она подняла что-то зажатое в руке над головой – так, чтобы все могли видеть.

– Мне есть что сообщить, господин коронер, – повторила она громким высоким голосом. – Я хочу показать вам кое-что. Смотрите! – Она пробилась через толпу и положила перед коронером револьвер – точно такой же, как тот, что уже находился на столе. – Это… – объявила она, повернувшись к Мерритону и поймав его взгляд, – это, господин коронер, пистолет той же марки, что и у вас.

– Что? – На мгновение коронер, казалось, потерял дар речи. Он поднял голову и с удивлением уставился на девушку. – Где вы его взяли, мисс Брелнер?

– Из ящика секретера в одном из будуаров Витсбери Холла, – спокойно сказала она. – Он всегда там лежал. А если вы заглянете в барабан, то там тоже одна отстрелянная гильза. Все то же самое, господин коронер!

– И кому же именно принадлежит данный пистолет, мисс Брелнер?

Антуанетта отступила назад, глубоко вздохнув, а потом, не сводя взгляда с Мерритона, произнесла:

– Он принадлежит мне.

Глава 21. История револьвера

– Вы утверждаете, мисс Брелнер, что данная вещь принадлежит вам? В самом деле? Это довольно интересно, – громко сказал коронер, пытаясь перекричать публику в переполненном зале, потому что после признания девушки по нему прокатился ропот изумления, подобно звуку налетевшего ветра, и напрасно коронер поднимал руку и стучал молотком, призывая к тишине. – Револьвер французского производства… Откуда он у вас? Вы купили его за границей?

– Да. Незадолго до того, как прибыла в Англию. Я путешествовала по Тунису, а там необходимо иметь при себе подобную «игрушку». А сэр Найджел купил свой револьвер в Индии, скорее всего у представителей той же самой французской фирмы-изготовителя. – Печально улыбнувшись, Антуанетта Брелнер покачала головой и продолжила: – Такое совпадение практически невозможно, это редкое оружие. Но мой револьвер всегда лежал в ящике секретера, и у меня никогда не было необходимости использовать его по эту сторону Ла-Манша. Тем вечером я рано легла спать – у меня страшно болела голова. Мой дядя это подтвердит. В тот вечер он довел меня до комнаты и сидел со мной, пока я не уснула. Нет, не могу заявить, что это я убила Дакра Уинна, хотя готова на все, чтобы спасти сэра Мерритона. Я не знала, что из этого револьвера стреляли, до вчерашнего вечера, когда полезла в секретер в поисках бумаги для письма. Когда совершенно случайно я взяла револьвер, то поняла, что из него выпущена пуля. Вероятно, он привлек мое внимание именно потому, что был точно таким же, как револьвер сэра Найджела. И я… – Она неожиданно задохнулась, словно с трудом сдерживая рыдания, но быстро взяла себя в руки и затараторила: – Скажите, сэр, есть ли какой-то способ вызволить из беды сэра Мерритона? Он ведь никого не убивал. И можно ли каким-то образом узнать, кто воспользовался моим револьвером? Кто из него стрелял?

К концу речи ее голос поднялся на октаву, превратившись в жалостливый лепет. Многие из собравшихся в зале прослезились. Сам коронер закашлялся, а потом, оглядевшись, увидел, что господин Брелнер шагнул вперед.

– Вы хотите что-то добавить по этому поводу? – поинтересовался он.

Брелнер развел руками.

– Боюсь, моя племянница напрасно потратила ваше время, господин коронер, – спокойно объявил он. – Так получилось, что месяцев пять назад я сам стрелял из этого револьвера. Дело в том, что у нас в поместье был пес. Он покалечился и страшно мучился. Помнишь Франко, Антуанетта? В конечном счете нам пришлось застрелить собаку, и, увы, мне довелось самому выполнить это неприятное действо, хотя тот пес был очень дорог мне. Как бы выразиться точнее… верный друг. В общем, скрепя сердце, я осуществил свою миссию и застрелил его из этого револьвера. С одного выстрела. Он не страдал. Я говорил об этом Антуанетте, но она, должно быть, запамятовала. Боюсь, что все это не имеет никакого отношения к инциденту, обсуждаемому сегодня, хотя один только Бог ведает, что бы я отдал за прекращение всех этих безумных разбирательств. Вот и все, что я хотел сообщить.

Он поклонился и вернулся, а затем взглянул на Антуанетту так, словно призывал ее сесть на место. Девушка бросила робкий взгляд на нахмурившегося дядю, а потом снова повернулась к коронеру, жалобно уставившись на него.

– Мне жаль, я и вправду забыла о том случае, – пробормотала она. – Конечно, я подтверждаю все, что сказал мой дядя. Но я так волновалась, так волновалась! Однако подумайте, может, все же есть какой-то шанс? Вы меня понимаете?

– Я сделаю все, что от меня зависит, мисс Брелнер, чтобы восторжествовало правосудие. Мне тоже жаль, что ваши показания оказались совершенно бесполезны для данного дела. Констебль, уведите заключенного. Делаю вывод: наше предварительное дознание не выявило никаких фактов, которые могли бы снять обвинение с сэра Мерритона. Мне очень жаль, но я вынужден выполнить свою работу. Вы знаете, каков порядок. Теперь нам нужно вернуться в офис господина Муркфорда.

Коронер подозвал клерка, и они стали оформлять необходимые бумаги.

Утомительное слушание завершилось. Инспектор так и не выступил и ничего не сказал об убийце, который приходил ночью в его комнату. Еще он заметил, что Боркинс смотрит на него с удивлением, и сыщик теперь уж точно уверился, что дворецкий знает об этом деле много больше, чем говорит, несмотря на принесенную присягу. «Хорошо, – решил Клик, – подождем». Были и другие способы разузнать правду, кроме как давить на людей с помощью положения коронера и полицейской формы. Но прежде чем предпринять какие-то шаги по спасению сэра Найджела, Клику требовалось встретиться с дворецким и узнать, что необходимо, чтобы устроиться на работу на местную мануфактуру. Из этого, несомненно, должно было что-то выйти, тем более что он сам ни одного мгновения не считал Мерритона виновным и, следовательно, собирался приложить все силы и умения, чтобы снять с него обвинения.

К этому времени уже стало смеркаться, и инспектор, коснувшись рукава Нэкома, словно давая тому знак, что отойдет, отправился в фургон, куда поместили заключенного. По обе стороны от него находились полицейские, а сам Мерритон выглядел бледным и раздавленным. Он словно потерял некий стержень, который вел его по жизни, разом обратившись в аморфное состояние. Антуанетта тоже была здесь – стояла возле фургона и тихо плакала, вытирая слезы кружевным платком и сквозь них нашептывая любимому слова поддержки. Сам же Мерритон, казалось, не замечал возлюбленной, но стоило появиться инспектору, как он сразу оживился, зло рассмеявшись.

– Вот что вы сотворили, несмотря на всю вашу безупречную репутацию! – набросился он на сыщика. При этом его бледное лицо постепенно налилось кровью. – Боже правый! И такие вот дураки вершат закон в нашей стране! Но на сей раз вы сделали большую ошибку, господин Кл…

– Секундочку, – перебил арестованного инспектор, когда имя уже готово было сорваться с губ Найджела. – Я всего лишь скромный чиновник Скотланд-Ярда. И мне нужно с глазу на глаз поговорить с обвиняемым, прежде чем вы его заберете. Я отвечаю за его безопасность, обещаю. А вы, молодой человек, держите себя в руках.

Когда он произносил последнюю фразу, оба охранника отошли на достаточное расстояние.

– Пока я сделал не так много, – продолжал он шепотом. – А свидетельств против вас более чем достаточно. У меня теплилась надежда относительно долгового обязательства. Таким образом можно было бы все легко объяснить, да и доказательства имелись, однако все сложилось не в вашу пользу. Но не стоит вешать нос. Только это я и хотел сказать. Лично я готов присягнуть, что вы невиновны, но чтобы снять все подозрения и освободить вас, одной моей клятвы мало; нужно растолковать, как произошли эти два убийства, и предъявить суду виновных. И я надеюсь, что у меня получится осуществить и то и другое.

Звук, напоминающий рыдания, вырвался из горла Мерритона. Подавшись вперед в порыве надежды, он крепко сжал руку инспектора.

– Мне жаль, но это дьявольское испытание, – проговорил он, нервно вздрагивая. – Ведь еще неделю назад я даже и представить себе не мог, что попаду в такую переделку. А сейчас мои нервы… Впрочем, все это ерунда. Я почти оставил надежду…

Клик сам взял Найджела за руку и какое-то время не разрывал рукопожатия, пытаясь с помощью этого прикосновения успокоить несчастного.

– Никогда не отчаивайтесь, сэр Найджел. Никогда! – мягко произнес он. – Один раз со мной случилось нечто подобное. Я впал в отчаяние, и с тех пор на всю жизнь в душе моей остался шрам. Пока же крепитесь. А я со своей стороны попробую размотать этот клубок и найти доказательства того, что вас искусно подставили. Вот и все, что вам нужно знать. До свиданья! И соберитесь, не время раскисать. Теперь я хочу побеседовать с вашей очаровательной невестой, подбодрить ее. Я постараюсь говорить так, чтобы вы слышали.

Он еще раз сжал руку Мерритона, закованную в наручники, а потом ободряюще улыбнулся ему.

– Да благословит Господь вас, мистер Хэдленд, – пробормотал Найджел Мерритон, заметив двух приближающихся полицейских, которые, поняв, что разговор между их арестантом и инспектором закончился, поспешили вернуться на свои места.

Однако Найджел так и не услышал беседы сыщика с мисс Антуанеттой, потому что стоило констеблям подойти, как мотор автомобиля заурчал, и тот медленно покатил со двора особняка Мерритонов в сторону местного полицейского участка. Клик и Антуанетта остались стоять. В глазах обоих застыли немое горе и симпатия. Когда же машина исчезла за углом, Антуанетта обратилась к инспектору. В глазах девушки сверкали слезы, которые она не могла больше сдерживать.

– Господин Хэдленд… – начала было она, но тут же задохнулась в потоке слез. – Сэр, если бы вы только знали, как болит мое сердце, как я страдаю из-за этого бедного молодого человека! Каждый час, каждую минуту, что он провел за решеткой… Неужели нельзя ничего предпринять, чтобы спасти его? Я бы отдала жизнь, лишь бы доказать его невиновность!

Клик, позволив себе вольность, положил руку на плечо девушке, а потом внимательно посмотрел на ее бледное лицо.

– Знаю, будь такая возможность, вы сделали бы именно так, – подтвердил он, стараясь говорить как можно мягче. – И даже знаю, что́ любовь хорошенькой женщины, вроде вас, способна сделать с мужчиной. Но скажите мне начистоту. Та история… история вашего револьвера. Насколько все это правда? Вы можете поручиться за слова своего дяди? Он и в самом деле застрелил пса Франко из этого револьвера? Вы точно помните? Простите, что задаю эти вопросы; не то чтобы я сомневаюсь в словах господина Брелнера, но теперь буду хвататься за любую соломинку, лишь бы спасти жизнь вашего жениха. Поэтому вы должны меня понять, и не стоит ничего от меня утаивать, все секреты должны быть раскрыты. Так что примите мои самые искренние извинения – и расскажите все, не умалчивая ни о каких деталях.

Антуанетта наморщила лоб, сведя брови в одну линию, словно и впрямь пытаясь припомнить что-то, а потом несколько раз коснулась указательным пальцем своих полуоткрытых губ.

– Да, – произнесла она наконец. – Похоже, все так и было, господин Хэдленд. Я еще с месяц не могла забыть о смерти бедного Франко. А потом это событие само собой выпало у меня из головы. Но теперь я вспомнила все нюансы. Мой дядя сказал правду, мистер Хэдленд, готова заверить вас в этом.

Клик тяжело вздохнул.

– Тогда я задам вопрос по-другому, мисс Брелнер: вы уверены, что ваш дядя, господин Брелнер, воспользовался именно этим револьвером, чтобы застрелить пса? Попытайтесь припомнить. Он тогда говорил вам, что брал револьвер? Вот что важно.

Девушка пожала плечами.

– Сейчас мне тяжело вспомнить… Попробую. Однако вам нет причины подозревать моего дядю, господин Хэдленд, поскольку он любит сэра Мерритона ничуть не меньше меня. Он бы с удовольствием помог разгадать все эти страшные загадки, если бы знал ответ. Думаю, дядя что-то объяснял мне тогда… Нет, не помню дословно, что он сказал, но уверена: он не стал бы обманывать.

– И все же, мисс Брелнер, вы не можете вспомнить точно его слова?

– Нет. Но я убеждена, что он не врет.

– Хорошо, тогда нам стоит попробовать проскользнуть в другую лазейку. Я обещал сэру Найджелу, что поговорю с вами, мисс Брелнер. Вам не надо так уж убиваться, хотя, должен предупредить, эта задача довольно трудная. И если вы узнаете, что я все бросил и уехал в Лондон, не слишком удивляйтесь. Есть разные способы ведения дела, и порой они не видны простому стороннему наблюдателю, не знакомому со всеми перипетиями нашей работы. Однако я попросил бы вас никому – подчеркиваю, никому – не сообщать о нашей беседе. И будьте уверены: все необходимое, чтобы освободить вашего жениха, мы сделаем. Ну а теперь мне остается лишь попрощаться.

Антуанетта протянула руку, и инспектор галантно поцеловал ее, произнеся что-то вроде «До свидания».

На какое-то мгновение их взгляды встретились, и Клику показалось, что девушка пытается заглянуть ему в душу, чтобы понять, насколько он искренен. Неизвестно, что она увидела в его суровом взгляде, но лицо ее расплылось в слабой улыбке.

– У меня такое ощущение, господин Хэдленд, что вы хороший человек, настоящий друг сэра Мерритона – и мой тоже. Так, по крайней мере, шепчет моя интуиция. Я постараюсь спокойно пережить эти ужасные события. Кроме того, обещаю, что никто и никогда не узнает о нашем разговоре, если мое молчание и в самом деле поможет Найджелу. Однако я попросила бы держать меня в курсе событий. Вы сообщите мне, как продвигается ваше расследование?

– Лишь то, что сумею. Все зависит от множества обстоятельств, мисс Брелнер. Надеюсь, вы скоро услышите новости. Я, как и вы, верю в полную невиновность вашего жениха и приложу все силы, чтобы доказать ее посредством неопровержимых фактов. Ну а теперь – до свидания.

Клик на мгновение сжал ее руку, едва заметно поклонился, как это порой делают военные, а потом, повернувшись, направился в глубь двора, где в толпе еще не разошедшихся зрителей, наблюдавших за процессом, его ожидал Маверик Нэком. Доллопс тоже был тут – он держался позади суперинтенданта, готовясь выполнять распоряжения начальника.

– Что ж, по-моему, нам пора отправиться поужинать в деревенский паб, господин Лэйк, – громко объявил Клик, так что при желании его слова мог расслышать любой из редевшей толпы. – А потом вернемся в «Башни Мерритонов», запакуем чемоданы – и домой, в туманный Лондон. Тут нам больше делать нечего, и так все ясно. – Суперинтендант Нэком открыл было рот, собираясь возразить, но инспектор не дал ему и слова сказать. – Я чувствую себя здесь очень неуютно, – продолжал он. – Все эти рассказы о таинственных исчезновениях, ледяном пламени, полянках обугленной травы, которые мы так и не нашли… Все это сказки, а реальность говорит нам совсем о другом и указывает на то, что молодой сэр Найджел Мерритон виновен как минимум в первом убийстве. В итоге теперь мне ничего не остается, как вернуться в столицу. Кстати, я уже заказал билеты для нас обоих. Едете?

– Спасибо, что позаботились обо мне, – поняв, в чем суть, подыграл инспектору Нэком. – Я готов отправиться в Лондон хоть сейчас.

– Отлично. Но пока поедим, а Доллопс упакует вещи.

Глава 22. На мануфактуре

Собрать чемоданы оказалось не таким уж и долгим делом, так что в семь часов инспектор Клик и суперинтендант Нэком забрали с вешалки свои пальто и шляпы и дали дворецкому Боркинсу несколько дельных рекомендаций относительно безопасности в доме на время отсутствия хозяев. Потом они попрощались у входной двери. Вечер вползал в дом холодным дыханием, превращая мрачный холл в могильный склеп.

– Все, что я готов вам посоветовать, – закончил инспектор Клик, жуя сигару, – уезжайте отсюда, Боркинс, причем как можно быстрее. – А потом добавил, стоя в той же вальяжной позе и покачиваясь с носка на пятку: – Не должен этого говорить вам, но тем не менее скажу: очень рад, что покидаю поместье. Лучше уж расследовать какой-нибудь грабеж или искать тех, кто подделал ценные бумаги. Вот – настоящая охота. Знаете ли, даже детективы имеют предпочтения в вопросе преступлений. А вот такие убийства – это не по моей части.

Боркинс, в свою очередь, довольно усмехнулся, потирая потные ладони.

– Да и мне все это не нравится, господин инспектор, – ответил он. – Хотя не думал, что полиция способна обвинить сквайра. И все же с самого начала я понял: есть в вас что-то такое – честное, неподкупное…

– Закон есть закон! – многозначительно поднял палец инспектор Клик.

– И в этом нет ничего плохого! – согласился Боркинс с кривой усмешкой. – Я знал, что вы скажете что-то в таком духе. И если бы не такая ситуация, что сложилась у нас здесь, все было бы просто замечательно. Но я считаю, что все закончилось правильно – справедливость восторжествовала.

Клик выпустил огромное облако дыма.

– Тут вы не правы, далеко не закончилось, – возразил он. – Все продолжится в Лондоне. Там будет разыграна самая важная часть этой драмы. Мы встретимся там снова, и вам, как и мне с Лэйком, придется давать показания – в данном случае дело совершенно неблагодарное. Ага, вот и Доллопс! Ты собрал трости и клюшки для гольфа? Ай, молодец, хороший парень! Теперь мы снова в Лондон, а, Лэйк? До свиданья, Боркинс. Удачи вам.

– До свиданья, господа.

Инспектор и суперинтендант сели в экипаж, который предусмотрительно заказал Доллопс. Помощник прыгнул на козлы рядом с кучером и объявил:

– Нам надо успеть на восьмичасовой поезд в Лондон, так что не мешкайте.

Экипаж выехал со двора. Боркинс так и не обратил внимания на то, что этот поезд до Лондона был обычным и останавливался на каждом полустанке, что, казалось бы, не очень подходило двум джентльменам, торопящимся как можно быстрее добраться до столицы. Тем более он не связал бы их с двумя моряками, которые вышли из вагона первого класса на станции всего в трех милях от Фетчворта. Это были мистер Хэдленд и Доллопс.

Парочка пешком отправилась в Салтсвит. Рассчитывая на дружбу с дворецким, «моряки» считали, что работа на мануфактуре у них в кармане. Они оставили господина Нэкома в поезде, чтобы тот доехал до Лондона, проследил за багажом, а потом собрал свежие новости относительно грабителей банков и подготовил все, чтобы прислать помощь в том случае, если Клик с помощником и вправду что-то обнаружат. На самом деле суперинтендант Нэком не разделял мнение инспектора Клика о том, что Мерритона можно оправдать, и вовсе не был убежден, будто мануфактура в Салтсвите имеет ко всему этому какое-то отношение.

– Ты забываешь, что Боркинс непосредственно связан с этим инцидентом, – спокойно возразил суперинтенданту инспектор Клик, – как и о том человеке, который явился ночью убить меня. Именно поэтому я тебе говорю: следствие далеко не закончено. Я собираюсь до конца распутать этот змеиный клубок. И уверен, что мануфактура играет в нашем деле едва ли не главную роль. Однако если у тебя возникнет срочная необходимость связаться со мной, помни, что я – Билл Джонс, моряк с Ямайки. Именно под этим именем меня нужно будет искать на мануфактуре Салтсвита.

Детектив спрыгнул на платформу. Только теперь он ничуть не напоминал полицейского – скорее, моряка-головореза. Даже когда Нэком высунулся, чтобы попрощаться со своим другом и сослуживцем, Клик грубо, согласно своему новому образу, затолкнул суперинтенданта обратно в вагон.

– Моей дорогой Алисе, если увидишь ее, передай, что все будет хорошо! – в последний момент прошептал инспектор на ухо шефу.

Тот кивнул, махнул рукой на прощание, глядя, как два его подчиненных исчезают где-то позади. А те, проскользнув мимо станции, двинулись к заливу. Они достигли предместий Фетчворта, когда часы на церкви, расположенной в полумиле от поселка, пробили девять – глубокий и зычный звук. Справа от полицейских виднелся расцвеченный огнями паб «Свинья и свисток», откуда неслись грубые шутки и пьяный хохот.

Направившись в сторону кабака, Клик засвистел, засмеялся и подмигнул своему спутнику:

– Ну что, развлечемся, дружище?

Кто-то выглянул из двери паба, пытаясь рассмотреть незнакомцев в темноте. Поняв, что их заметили, Клик закричал:

– Хорошего вам вечерка! Я – Билл Джонс, а это мой приятель.

И мнимый моряк звучно запел:

Серые глаза – рассвет,

Пароходная сирена,

Дождь, разлука, серый след

За винтом бегущей пены.

Как четыре стороны

Одного того же света,

Я люблю – в том нет вины —

Все четыре этих цвета[18].

Он слышал, как в ответ захохотал и захлопал в ладоши человек, стоявший в дверях паба. Потом незнакомец пригласил их зайти – так они очутились в питейном заведении «Свинья и свисток». Их радостно приветствовала рыжеволосая кабатчица, как и большинство завсегдатаев, сидевших за столами и у стойки. Скорее всего это были рабочие мануфактуры.

– Женфельмен, где же он? – картаво выкрикнул «моряк», ткнув указательным пальцем в тот угол, где накануне пил пиво Боркинс. – Он ведь обещал кое-что узнать для нас. А, вон он, – обрадовался Билл Джонс, заметив дворецкого за одним из столиков. – Добрый вечер, сэр. Рад снова видеть вас, хотя вид у вас еще тот. Что-то вы сегодня какой-то бледный. Так вы поговорили обо мне?

– Можете считать, что у вас есть работа, если, конечно, вы собираетесь аккуратно выполнять все порученное, – фыркнул Боркинс. – Но работенка не такая уж чистая и легкая, как вам кажется.

– Мы и вкалывать умеем, и язык за зубами держать, – словно невзначай бросил инспектор. – Что надо делать?

Прежде чем ответить, Боркинс отхлебнул пива, потом промокнул рот салфеткой.

– Ступайте завтра на мануфактуру и скажите мастеру, что вас прислал я. Мол, решил, что с вами все в порядке. Сначала поработаете недельку, а затем, если мастер удостоверится, что вы добросовестные ребята и не болтуны, вам дадут более важное дельце и станут платить больше.

– Отлично! – воскликнул Доллопс, грохнув пивной кружкой по столу. – Как раз то, что мы искали.

– Учтите, что ответственность за вас лежит на мне, – важно объявил Боркинс. – Кстати, совсем забыл, как вас зовут?

– Билл Джонс и Сэм Робинсон, – моментально ответил инспектор Клик. – Я очень обязан вам, сэр, и, думаю, нам нужно будет устроить вечеринку, когда получим первые деньги. А сейчас самое время идти спать.

Бойкая шинкарка, перегнувшись через стойку, коснулась плеча инспектора.

– А устроиться на нормальной квартире не хотите? – предложила она морякам. – Можете расположиться у нас. Раз вас приняли на работу, то вам положен кредит. Хорошие кровати, завтрак и ужин. Так что, если надумаете…

– Спасибочки, – хрюкнул Билл Джонс и пихнул локтем под ребра Доллопса, словно невероятно обрадовался такому предложению.

В общем, для двух моряков из Лондона вечер выдался удачным. Во-первых, они получили работу, во-вторых – жилье, пожалуй, даже роскошное для людей, привыкших вести бродячий образ жизни. Следующим утром они отправились на предприятие.

Мастер был не просто крупным, а огромным детиной, который, услышав о рекомендации «джентльмена из паба», проводил самозванцев к паровым машинам. Задача оказалась простая: они должны подкладывать топливо, и все. Бывшим морякам повезло: их поставили работать рядом, что дало возможность инспектору время от времени обмениваться фразами с Доллопсом, обращая его внимание то на одно, то на другое.

Мануфактура была небольшой, платили немного, но Билл Джонс не роптал, и вскоре ему поручили подавать материал для производства кабеля.

– А куда они потом его повезут? – спросил он одного парня лет двадцати трех, который трудился вместе с ним.

– По-моему, в Бельгию. Там какая-то крупная фирма.

«Выходит, они торгуют с Бельгией. Очень интересно», – пронеслось в голове Клика.

– Ого! И как они его переправляют?

– На кораблях, придурок! – грубо ответил парень простофиле, который не понимал очевидных вещей.

Инспектор сделал глупое лицо, будто слова напарника стали для него настоящим откровением.

– Ну это и так понятно! – повысил он голос, чтобы заглушить звук машин. – А на каких судах? Они, наверное, очень большие, только я тут ничего подобного не видел, хоть убей.

Парень склонил голову набок, внимательно посмотрел на Билла и, понизив голос, произнес:

– Рыболовные шхуны…

Он хотел еще что-то добавить, но презрительный смех остановил его.

– Рыболовные шхуны? Да ты заливаешь, брат! Отправлять электрооборудование в Бельгию на рыбацких лодках? Выгодный способ торговли, судя по всему. Ладно, хватит болтать, давай работать.

Забавные вещи может сделать послеобеденный стакан пива в «Свинье и свистке». С него не напьешься, но почувствуешь себя свободным, раскрепощенным. А уж после второго стакана любой готов продать душу дьяволу. Но инспектор Клик был достаточно мудрым и не спешил, выжидая нужное время. Он внимательно высматривал своего будущего информатора, прислушиваясь к разговорам собравшихся в таверне. А потом, когда прозвучал гудок, возвещавший о том, что обеденное время истекло, они отправились назад на мануфактуру. Вот тогда-то Гамильтон Клик задал первый из заготовленных заранее вопросов.

– Эй, паря, – начал он, шепотом обратившись к своему давнишнему приятелю, у которого спрашивал о том, куда потом отправляют товар. – Выглядишь ты очень солидно, просвети меня. Мне вот все невдомек. Ты сказал про рыбачьи шхуны, и теперь меня съедает любопытство. Неужто хозяин этой мануфактуры и впрямь вывозит готовый товар на хлипеньких рыбачьих шхунах, и не куда-нибудь, а в Бельгию?

– Угу, – кивнул паренек, которого звали Дженкинсом. – Истинно так. Мне самому это странно. До сих пор понять не могу, почему они используют рыбацкие суда. Но я держу рот на замке. Наш мастер – настоящий дьявол. Случись что, сильно пожалеешь. До вас тут работала парочка, болтали налево-направо… Бог знает, что с ними теперь стало. Ни разу больше их не видел. Я-то никуда не лезу и тебе не советую. Вкалывай и помалкивай. Деньги платят, да и ладно.

– Точно, – многозначительно согласился инспектор Клик. – Я-то сам не трепач. Кстати, а не видел ли ты тут парня с черными усами? Симпатичного такого… Я с ним вчера вечерком познакомился… Его, кажется, зовут Боркинс.

– Нет. Боркинс вовсе не красавец, – со смешком возразил Дженкинс. – Судя по твоему описанию, это Пигготт. А в приятелях у него Грязный Джим. Зовут его так, потому что он делает для босса всю грязную работу. Вообще-то его фамилия Доббс. Если вы с Сэмом в чем-нибудь провинитесь или начнете болтать лишнего, этот Доббс вам горло перегрызет. Он, говорят, отъявленный монстр.

«Грязный Джим, или Джим Доббс, – подумал Клик. – По-моему, этот тип обретался в одной необычной фирме, и в самом деле выполнявшей “грязную работу”. Полезная информация. Да и Боркинс, похоже, в этих краях носит другое имя». На мгновение инспектор отступил от своего рабочего места и замер, нахмурив брови. К нему тут же подскочил мнимый Сэм Робинсон.

– Что-то не так, командир?

Клик задумчиво покачал головой.

– Все в порядке, дружище. Просто я почувствовал что-то неладное и зазевался.

– Подождите, до конца смены осталось всего два часа, – прошептал Доллопс. Его глаза сверкнули боевым азартом. – До вечера совсем чуть-чуть. А там мы все обсудим… Лады, Билл?

– Ты прав, вечером кружка пива не повредит, – нарочито громко проговорил инспектор, так как в этот момент мимо проходил мастер, который остановился и прислушался. – Хорошо поработаем – славно выпьем. Опосля такой нагрузки ощущаешь дьявольскую жажду. Ну а когда покажем себя…

– Хватит трепаться! – с презрительным высокомерием скомандовал мастер, еще немного постоял у них за спиной, а потом развернулся и двинулся дальше.

Глава 23. Узники подземелья

Только поздно вечером у Клика появилась возможность нормально поговорить с Доллопсом. Это было то самое время, когда все, кто работал на мануфактуре и на небольшом причале, собрались в пабе «Свинья и свисток» – такое происходило каждую ночь. Народу было много, засиживались чуть ли не до рассвета, и Клик с Доллопсом решили прогуляться на свежем воздухе.

– Здесь тихий уголок, – громким голосом начал инспектор. – Да и вечерок хорош. Настоящий домашний приют… Нет, что-нибудь покрепче выпьем позже. Пошли проветримся, а то народу не протолкнуться.

Доллопс выскользнул вслед за командиром, и они свернули в темный переулок, который вел прямо к пристани. Сейчас поздним вечером тут было темно, как в угольном мешке. Инспектор освещал дорогу фонариком. Вот так они шли и шепотом разговаривали.

– Теперь, похоже, мы можем свободно пообщаться, – произнес Клик, когда паб остался далеко позади и их голоса нельзя было расслышать.

Доллопс ответил боссу со скрытым волнением:

– Бог мой, сэр! С этой мануфактурой, без сомнения, что-то не так. Я многое узнал, – с энтузиазмом выпалил Доллопс. – Я потолковал с тем парнем – приятелем с черными бакенбардами, пытался напроситься на борт одной из лодок и добраться до Бельгии. Но он сказал: для того чтобы стать матросом на одном из судов, нужно быть особо доверенным человеком босса. Однако я не отставал. В итоге он сдался. «В плаванье вас не возьмут, но там будет кое-какая работенка. Приходите часов в двенадцать ночи» – так он велел.

– Молодец, парень, – похвалил Клик. – Нам и в самом деле стоит там помаячить. У тебя все? Я болтал с тем тощим Дженкинсом, который трудился справа от нас. И он посвятил меня в тайну их бизнеса. Объяснил, почему они используют рыбацкие суда. Он не очень разговорчивый: или не знает ничего, или боится. А все остальное время он поучал меня, как надо себя вести и держать язык за зубами. Боже мой! Как жаль, что мне не довелось работать рядом с мистером Черные бакенбарды. Есть пара моментов, по поводу которых я хотел бы задать ему немало вопросов. Что ты еще выведал?

– Только то, что они отправляют свою продукцию в Бельгию, – пробормотал Доллопс. – Я пытался узнать, что в итоге производят на этой мануфактуре, но так и не понял. Длинные электрические кабели, причем тяжелые. Тогда зачем из этого делать тайну? Вот что мне неясно.

– Ты попал в точку, – со вздохом согласился инспектор. – Существует старая поговорка: «Нет дыма без огня». Никто не будет так маскироваться и действовать столь странным способом, если рыльце у него не в пушку. И при чем тут это самое ледяное пламя? Однако все это имеет отношение к делу, точно так же, как загадочный дворецкий Боркинс. Но ведь сам он тоже никого убить не смог бы. Нам нужно найти все отсутствующие звенья в данной цепи. Постой-ка! Посмотри, здесь в ограде проход, калитка открыта. Пойдем: надо разобраться, что там такое.

Он повернул луч маленького фонарика, открывшего их взорам калитку, которая и вправду выглядела таинственно. А чуть дальше перед детективом и его помощником предстала и вовсе странная картина, поразившая даже Клика, которого удивить чем-либо было практически невозможно, как ни пытайся.

Калитка в ограде оказалась достаточно широкой. Кто-то, похоже, хорошенько тут поработал, потому как часть торфа на полянке за калиткой, вырезанная в форме квадрата, была снята и отложена в сторону. В земле виднелся люк, больше напоминающий вход в пиратское логово, – именно такой, каким его воображают себе маленькие дети. В центре располагалось огромное металлическое кольцо.

Клик начал насвистывать, а лицо Доллопса расплылось в широкой улыбке, словно он увидел нечто весьма приятное.

– Боже! – прошептал инспектор. – Стоит испытать судьбу. Давай-ка определим, куда ведет этот ход.

– Но вы же не взяли с собой никакого оружия, – с удивлением ответил Доллопс. – Нельзя лезть туда без хорошего «ствола».

– Считай меня сумасшедшим, но я на минутку загляну внутрь. Ты останешься наблюдать тут, и в случае чего, если кто-нибудь появится, дашь мне сигнал. А я пока спущусь, посмотрю, что к чему, и постараюсь распутать эту головоломку. Тот человек, который все это затеял, – хитрющий малый. Однако мне нужно понять, почему он развел всю эту канитель. Так что за дело!

Доллопс какое-то время тупо смотрел на Клика, потом громко фыркнул и возразил:

– Пойду я, а не вы. Неужели вы думаете, что я останусь тут стоять руки в брюки, позволив вам отправиться черт знает куда, фактически в преисподнюю, и подвергаться смертельной опасности в одиночку?

Не ожидая окончания галантной речи помощника, Клик опустился на колени и, взявшись двумя руками за кольцо, изо всех сил потянул его на себя. Люк поддался с поразительной легкостью. Оба осторожно приблизились к краю, и в полутьме, которую не мог рассеять луч карманного фонарика инспектора, увидели крутую лестницу из глины, ведущую вниз, во мглу. Тогда они присели у отверстия и замерли. Ни звука.

– Идем? – едва слышно спросил Клик.

– Да, сэр, – кивнул Доллопс.

– Ну так вперед!

Сыщик сделал первый шаг, с полминуты постоял на месте, прислушиваясь, а потом медленно спустился под землю. Доллопс последовал за ним. Они спускались все ниже и ниже, пока не очутились в грубо вырубленном туннеле, таком высоком, что человек мог встать, выпрямившись во весь рост. Туннель уходил в неизвестном направлении.

– Черт побери, у меня мурашки по коже, – пробормотал Доллопс, пока они стояли, пытаясь понять, куда же попали. – Такое ощущение, будто я в могиле. Что тут творится?

– Вот мы это и выясним, – сказал детектив. – Мы должны понять, зачем люди вырыли такой туннель. Я бы многое отдал, чтобы разобраться в этой загадке. Улавливаешь что-нибудь?

– Ничего, сэр.

– Так, попробуем осмотреться. Если заметим впереди огонек, нужно немедленно погасить фонарик. – Сыщик повернул луч, и в тусклом свете они увидели грубый глиняный пол и такие же стены. – Разумно устроено, – произнес Клик. – Мне это напомнило одно старое дело. Ты ведь тогда уже работал со мной? Такие же глиняные коридоры вели в коллектор.

– Надеюсь, мы поступили правильно, спустившись сюда. Тогда-то мы точно совершили ошибку! Никто из нас не знал, выберемся ли мы живыми, увидим ли снова белый свет!

– Да что ты! Сегодняшнее приключение не идет ни в какое сравнение с тем, – с усмешкой возразил Клик. – Пойдем, не робей! Там мы получим ответы на все свои вопросы. Осторожно, здесь что-то вроде буфета без дверец. Посмотри-ка на мешки с той стороны. Интересно, что в них хранится? А то вся эта болтовня про катакомбы… Тут совсем другой размах!

Доллопс вышел вперед, коснулся одного из больших мешков, стоявших один на другом, и попробовал прощупать через ткань его содержимое. Он ощутил нечто твердое, словно мешки были наполнены бетоном.

– Внутри вроде как сухие галеты, – пробормотал он. – Что это, черт возьми?

– А я откуда знаю?

Неожиданно полицейский замолчал, замер, и каждый его нерв натянулся, как тугая струна, потому что откуда-то из темноты раздался топот – звук шагов по глинистой земле: им навстречу кто-то приближался. В тот же миг Клик выключил фонарик, другой рукой поймал Доллопса за плечо и увлек в нишу, где они застыли, вжавшись в стену, в напряженном ожидании, в то время как шаги становились все ближе и ближе. Оба чувствовали себя, как дворяне времен «Восстания гербовой бумаги»[19], ожидавшие удара мадам Гильотины.

Шаги казались неторопливыми. Потом инспектор и его помощник услышали приглушенные голоса. Один человек произносил слова резко, второй – гораздо тише, причем делал это намеренно. Доллопс потянулся к Клику и, едва шевеля губами, прошептал ему на ухо:

– Мистер Черные бакенбарды…

Появились двое. Они двигались в темноте свободно, словно знали дорогу на ощупь.

– Ты должен непременно отправить груз нынче же ночью, – взволнованно сказал компаньон Черных бакенбард. – Незачем задерживать его, это риск.

Его собеседник ответил:

– Да, неплохо бы. Мы отошлем все двенадцать, так что беспокоиться нечего.

– А эти новенькие? Ты поручишься, что они будут держать языки на привязи? Мы не стали бы нанимать этих чертовых моряков, если бы сроки не поджимали. Ты гарантируешь безопасность?

Клик и Доллопс услышали, как оба типа отвратительно захихикали, будто заговорщики, которые собираются осуществить какой-то зловещий план.

– Они обычные работяги, босс, – прозвучал ответ. – Пара тупых бродяг, которые вечно нуждаются в деньгах. Судя по всему, они не в ладах с законом. Не удивлюсь, если они драчуны, воришки и мошенники. Пигготт сразу их раскусил. Он парень смышленый.

Внезапно эти двое остановилась, словно хотели проверить содержимое мешков. Клик и Доллопс напряглись, готовые дать отпор, если их обнаружат. Не смея дышать, они стояли, слившись со стеной, так что каждый мускул болел от затекания. Потом «заговорщики» отправились дальше, все еще тихонько болтая и посмеиваясь. Вот они достигли конца коридора и стали подниматься по глиняной лестнице. Неожиданно в конце туннеля вспыхнул светлый круг.

– Здесь будь осторожнее. Они не такие уж легкие, – донесся до Клика голос Черных бакенбард. – Я взойду, а ты следуй за мной шаг в шаг. Что за черт?! Почему левая створка калитки открыта? Вот Дженкинс, паршивец! Я ему устрою баню, гаду! Он у меня поймет, что почем. Будет знать, как не выполнять мои распоряжения! Сюда любой кретин может залезть и посмотреть, чем мы тут занимаемся… Свинья проклятая! Из-за его беспечности и лени и нам несдобровать.

Свет становился все слабее и слабее, поскольку один из «заговорщиков» выбрался на поверхность. Когда люк встал на место, снова сделалось темно. Доллопс в ужасе сжал руку инспектора. У него перехватило дыхание, заплетался язык.

– Люк, сэр, – промямлил он. – Если они запрут его, то мы…

Не успел он договорить, как откуда-то сверху донесся звук задвигаемых засовов, после чего воцарилась зловещая тишина.

– Вы слышали, сэр? – застонал Доллопс. – Мы теперь узники. Нам конец.

Глава 24. Поиски и недоумения

Даже очень отважные люди, очутись они в таком отчаянном положении, как наши сыщики, впали бы в панику. Инспектор Клик и его помощник Доллопс оказались запертыми в подземном коридоре, который вел неведомо куда, и теоретически у них не было шансов на спасение. Им предстояло просидеть в жутком туннеле всю ночь, но утром наверняка кто-то явится и обнаружит их – и тогда им действительно конец. Черные бакенбарды сразу догадается, что они никакие не моряки, а просто втерлись в доверие к нему и его людям, чтобы шпионить за ними и их явно незаконным бизнесом. Не приходилось сомневаться в том, что живыми их отсюда не выпустят, поэтому следовало выбираться самим, без посторонней помощи. К тому же существовала вероятность, что люк несложно отворить, особенно снизу. Сомнительный, но все-таки шанс.

– Сначала попробуем открыть люк, – объявил Клик. – Если это не сработает, подумаем, что еще можно сделать. Так или иначе, к полуночи нам надо быть в доках. Бог даст, там мы наконец-то постигнем тайну этой странной мануфактуры, ледяного пламени и убийств на болотах. В противном случае – смерть. Но не вешаем нос! Наше спасение – в наших руках. За дело, дружище!

– Уже иду, – ответил Доллопс скорбным голосом. – Если бы кто-то из моих родственников на минуту представил, что я окажусь в роли призрака в могильном склепе, он попросту свихнулся бы от ужаса. А когда на моей могиле возведут мавзалёг…

– Не мавзалёг, а мавзолей! – сердито поправил помощника инспектор. – Я уже объяснял тебе, что мавзолей ставят не на могиле, а вместо нее, и хранят там останки умершего человека, как в усыпальнице. Ты что, не запомнил? Я поражаюсь твоей необразованности, Доллопс! Ты темный, как бутылка из-под дешевого виски, – со смешком произнес Клик.

– Вы еще способны смеяться? – с упреком промолвил парень. – По мне, хоть «мавзалёг», хоть «мавзолей» – без разницы. Главное – выбраться из этого подземелья. Попытаемся толкнуть люк. Ой, вы слышите? – поднес он палец к губам.

Откуда-то со стороны донеслись громкие шаги. Странно, но инспектор и его помощник даже не подумали о том, что в этом месте, несмотря на запертый люк, могут находиться и другие люди. Клик отшатнулся и, стараясь действовать как можно тише, навалился на люк. Он давил изо всех сил, а сзади подпирал его верный «оруженосец».

Увы, люк не поддался ни на йоту. Мистер Черные бакенбарды хорошо выполнил свою работу – наверняка желая преподать урок Дженкинсу. Что это за тип, интересно знать? Уж не тот ли самый Дженкинс, с которым Клик познакомился на мануфактуре? Тут есть о чем поразмыслить. Хотя Дженкинс – имя очень распространенное. К тому же существовала вероятность того, что кто-то все же слышал в цехе разговор Билла Джонса с напарником и доложил о нем Черным бакенбардам. «Зря я болтал с этим кретином Дженкинсом, – с досадой подумал Клик, – надо было поискать другой источник информации».

Эти мысли одна за другой проносились в голове инспектора, пока он безуспешно бился о крепко запертую дверь. Наконец, устав, он прекратил бесплодные попытки и застыл, затаив дыхание. Громкие шаги, которые раздавались перед этим, стихли. Еще с минуту Клик стоял, напряженно вслушиваясь.

– Они тут чем-то занимаются, и я надеюсь, что главный вход в подземелье не через люк, – спокойно сказал он, стараясь, чтобы в его голосе не отразилось внутреннее волнение. – Так или иначе, Доллопс, раз мы не можем выйти через люк, нужно разведать, что находится в другом конце туннеля. Это хороший шанс, мой дорогой, и нельзя им пренебрегать. Пойдем, и, если впереди нет ни души, мы включим фонарик. Что же, испытаем удачу еще раз. А то, если так и будем ломиться в закрытую дверь, то никогда не вернемся в Лондон.

– Угу. Вместо Скотланд-Ярда и кабинета мистера Нэкома окажемся под могильной плитой, – подытожил парень и нервно хихикнул. – А ведь наверняка туннель прорыт не просто так, а с какой-то целью. Интересно, для чего все-таки он предназначен?

– Когда мы разгадаем остальные загадки, тогда, без сомнения, узнаем ответ и на этот вопрос, – заверил Клик, похлопав помощника по плечу, а потом, проскользнув мимо, пошел назад по коридору, пристально вглядываясь во тьму и ведя рукой по стене. Неожиданно он остановился. – Похоже, здесь какой-то перекресток. Вот теперь нам предстоит принять важное решение. Куда двинемся дальше? Прямо или направо?

– Те двое вышли из-за поворота. По крайней мере, мне так показалось – из-за того, как изначально звучали их голоса, – уверенно объявил Доллопс.

– Ты прав, – кивнул инспектор. – Кроме того, тут множество мешков. Хоть нам и нужно быстро выбраться отсюда, чтобы не опоздать на «свидание» с твоим другом, мистером Черные бакенбарды, я надеюсь, нам удастся взглянуть на то, что спрятано в мешках. Правда, непонятно, сколько у нас времени. В любом случае нужно торопиться.

Сыщики зашагали по подземному коридору, подсвечивая фонариком пол у себя под ногами, чтобы случайно не угодить в какую-нибудь ловушку, расставленную для тех, кто любит совать свой нос в чужие дела. Казалось, они шли по туннелю часами, все больше удивляясь размеру и сложности подземного лабиринта. Время от времени инспектору и его помощнику встречались поперечные коридоры, которые соединяли между собой небольшие залы. Это было опасное путешествие, потому как всякий раз, заворачивая за угол, бедняги рисковали на кого-нибудь наткнуться. Игра с огнем, да и только. Кстати, по предложению Доллопса они все время сворачивали направо.

– Всякий раз сворачивайте направо, сэр, и вы никогда не заблудитесь в лабиринте Хэмптон-корта, иначе можно бродить по нему целую вечность. Лучше и тут воспользоваться этим мудрым правилом.

– Этот туннель ничуть не хуже любого другого лабиринта. Ладно, так и поступим и будем надеяться, что от этого не выйдет никакого вреда, – хмуро отвечал Клик. – По крайней мере, до тех пор пока не получим какой-нибудь подсказки, как выбраться из подземелья. Вот только что делать, если мы так и не обнаружим никакой второй двери?

– Пока нам ничего не остается, кроме как надеяться на лучшее, – пытаясь подбодрить самого себя, пробормотал Доллопс. – Если мы сами не вылезем отсюда, то этот лабиринт станет нашей могилой.

– Ты совершенно прав. Тут нас и закопают, чтобы никто не отыскал.

Беседуя подобным образом, чтобы утешить друг друга и развеять могильную тишину, Клик и Доллопс пробирались по темноте подземных коридоров, поминутно подсвечивая себе дорогу крошечным фонариком. Неожиданно они наткнулись еще на одну лестницу, в конце которой темнел черный квадрат; на его фоне горела пара звезд. Клик вздохнул с облегчением. Они все-таки нашли открытый люк, ведущий на поверхность, – путь к спасению из подземного плена.

– Слава богу! – воскликнул инспектор, когда они выбрались на свежий воздух. – Боже! Какая прелесть! Как славно вновь почувствовать порывы вечернего бриза! Разве я не прав, Доллопс? Мы справились! Осталось только понять, где мы в итоге очутились.

Доллопс в это время застыл за спиной своего командира, мужественно пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Наконец, смахнув набежавшие на глаза слезы, он произнес:

– Вы только посмотрите! Ледяное пламя!

Клик усмехнулся.

– Да. Оно самое. Теперь мы можем рассмотреть его вблизи… Мы, похоже, где-то посреди болот, так как прошли под землей милю или две. – Он достал из кармана часы и попытался понять, сколько времени. – Доллопс, уже десять минут двенадцатого. Нам придется сильно поторопиться, чтобы к полуночи оказаться в доках. Нам предстоит прогулка мили в четыре. Ой, что это?

«Этим» был звук шагов человека, стремительно двигавшегося в их направлении. Спрятаться было негде, разве что спуститься назад в темный лабиринт, но это совершенно не входило в планы инспектора Клика. Таким образом, лучшее, что могли предпринять детектив и его спутник, – это оставаться на месте.

– Что делать-то, командир?

– Говори, Доллопс, не молчи, – велел инспектор и начал громко нести какую-то чепуху о погоде, а помощник уверенно отвечал ему, так что со стороны казалось, будто они нисколько не скрываются, а очутились здесь совершенно естественно.

Вдруг откуда-то из тумана раздался голос, и оба сыщика разом напряглись.

– Гром меня разрази, вы чего тут делаете? – раздался грубый голос незнакомца. – Разве вы не знаете, что никому нельзя шататься по болотам с наступлением сумерек? Или надо накостылять вам по шее, чтобы вы запомнили, что и как?

Темнота раздвинулась, словно занавес, и оттуда выступил высокий широкоплечий мужчина в комбинезоне. Лица его не удавалось толком рассмотреть из-за низко надвинутой на глаза кепки. В правой руке он держал револьвер.

Клик смело шагнул вперед.

– Отойдите от лестницы, – приказал он. – Тут темно, и вы можете навернуться. Мы оказались здесь потому, что какой-то дурак закрыл люк на входе у деревни, прежде чем я и мой помощник выбрались из этого лабиринта, и нам пришлось идти сюда. Кстати, мы торопимся, поскольку в полночь обязаны закончить работу в доках. Мастер разозлится, если мы опоздаем, а то и вовсе не явимся…

Конечно, инспектор рисковал и блефовал, но, как часто бывает, удача любит отважных людей. Незнакомец опустил револьвер, оглядел пришельцев с головы до ног и отступил в сторону.

– Ладно, но дуйте быстрее, пока еще здесь безопасно. Ступайте туда по тропинке, – взмахом руки указал он нужное направление. – Только не сворачивайте и не пытайтесь срезать. Доброй вам ночи…

– Доброй ночи, – вздохнув с облегчением, ответил Клик. – Спасибо.

Он взял Доллопса под руку и повел его прочь, стараясь идти как можно быстрее, но не переходить на бег. Какое-то время детективы молчали, почти беззвучно шагая по болотистой земле. Только когда они отошли достаточно далеко и уверились, что их уже не услышат, инспектор снова заговорил. Но теперь голос его стал гораздо тише:

– Едва не сорвалось все, а, Доллопс?

– Я очень испугался, сэр. На вашем месте я не сумел бы так блефовать. После всего случившегося боюсь, что надолго запомню эту ночь. Славное приключение!

– Не скажи…

Голос Клика прозвучал несколько отстраненно, поскольку мысли сыщика были далеко – он пытался сложить воедино все кусочки головоломки, поставить пазлы на свои места. Откровенно говоря, все это было достаточно странно, особенно система подземных туннелей, которая, судя по всему, протянулась от Салтсвита в самое сердце болот. Для чего их выкопали? Что вообще творится в здешних местах? При дневном свете тут не было никаких машин, даже их подобия. И, что самое главное, ледяное пламя тоже имело отношение ко всему происходящему. Выходило так, что мануфактура в Салтсвите, рыбацкие шхуны и болота с ледяным пламенем – звенья одной, причем преступной цепи. Вот только бы отыскать ключик, которым удалось бы эту цепь разомкнуть! Интересно, что делал ночью на болотах тот человек с револьвером? Чем он там занимался?

Клик вынул небольшую глиняную трубку – часть образа Билла Джонса, – набил ее табаком и стал раскуривать. Доллопс, бросая на своего начальника косые взгляды, отлично понимал, что если инспектор начинает курить, то мысленно в это время решает какую-то очень важную задачу и мешать ему, отвлекая разговорами, не нужно. А Клик шел молча, пока болота не остались далеко позади, а впереди не показались причалы. Не раздумывая, он сразу повернул к докам, где его и Доллопса в двенадцать часов обещал ждать мистер Черные бакенбарды.

– Ты ничего не заметил? – неожиданно спросил сыщик, обернувшись.

– Вы о чем?

– Ну, когда мы с тобой выбрались из подземелья там, на болоте?

– Только ледяное пламя. А почему вы спрашиваете?

– Меня сильно удивила длинная дорога, уходящая в глубину болот. Но мы исследуем ее позже. А сейчас нужно поспешить в другую сторону. Мы уже где-то неподалеку от того места, где должен поджидать нас мистер Черные бакенбарды. Давай поторопимся к верфи и причалам. Судьба предоставила нам дополнительный шанс, и грех им не воспользоваться.

– Да, нужно попробовать, сэр, – помолчав, ответил Доллопс. – Только не забудьте: нам нужно опять говорить с акцентом кокни, потому что это сработало один раз и сработает снова. Посмотрите, кто там направляется в нашу сторону? Похоже, это Черные бакенбарды собственной персоной.

Это и в самом деле был он – лениво прогуливался по одному из причалов, заложив руки в карманы. Кепка, как всегда, надвинута на глаза и дополняет общую, не слишком лицеприятную картину. Да, отвратительный субъект.

– Привет, парни! – крикнул мистер Черные бакенбарды грубым, хрипловатым голосом. – Раз пришли, то пришли. Но предупреждаю: вам надо держать глаза и уши закрытыми – ничего не видеть и не слышать. И не вздумайте сунуть нос в дела, которые вас не касаются. За это вам никто платить не станет. – Потом совершенно неожиданно он понизил голос, но в нем зазвучали угрожающие нотки: – Вы все уяснили?

– А то! – ответил Доллопс, подмигнув зловещему типу. – В случае чего вы нас не знаете, а мы – вас. И ничто не заставит меня начать болтать по тому или другому поводу. Только что теперь? Нас возьмут на борт? Я хочу отправиться в плаванье вместе с ним, – кивнул он на инспектора. – Билли Джонс – мой товарищ и напарник. Вместе нам сподручнее, хотя, конечно, вам решать.

Черные бакенбарды неуклюже подошел к Доллопсу почти вплотную и остановился, а затем, покосившись, смерил Билли Джонса оценивающим взглядом. В темноте едва ли что-то можно было разглядеть. Клик, однако, сразу узнал его: именно этот бандит той первой ночью заходил в его спальню и пытался убить.

– Я гляжу, вы друзья не разлей вода, – прохрипел он, потом насмешливо фыркнул и пихнул Доллопса локтем под ребра: – А девицы у вас разные или одна на двоих? Ну ладно, шутки в сторону. Небольшая сверхурочная работа. Только помните: проболтаетесь – зарежу. Согласны?

– Не считай нас дураками, – подал голос до этого молчавший Билли Джонс. – Я знаю, кто платит мне деньги и кормит мою семью. Ни один человек, как говорится, не рубит сук, на котором сидит, так что я готов.

– Ну и отлично, парни.

– Чем заниматься?

– Грузить шхуны.

– Ого! Контрабанда!

– Это тебя не касается. Вы должны вкалывать и не задавать лишние вопросы.

– Не сердись, это я так, подвернулось к слову. Подобным ремеслом мы занимались на Ямайке: тоже грузили контрабанду. Прибыльное дельце, но я тогда дважды чуть не попался. Чудом ускользнул. А мы только грузить будем?

– Да, – грубо ответил Черные бакенбарды. – Все, хватит болтать. Видите вон там бухты кабелей? Они для телеграфа. Тащите их на шхуну, да пошевеливайтесь. Нынешней ночью придут шесть шхун, и надо все их загрузить. Это не так-то просто, как кажется. Вперед!

Инспектору и Доллопсу не оставалось ничего другого, как отправиться к бухтам кабелей у стены дока. На ней висел тусклый фонарь. Другой точно такой же покачивался на шесте в противоположном конце причала. В их свете друзья увидели людей, загружавших рыбацкую шхуну, на борту которой матросы с нетерпением ждали окончания работ.

– Справимся, – шепнул Доллопс на ухо Клику, поднимая с земли одну из бухт. – Ух ты! – осекся он. – Не такие они и легкие. А при чем тут ледяное пламя?

Сыщик приложил палец к губам, предупреждая помощника, что им нельзя разговаривать. Кабели действительно оказались тяжеленными. Но почему? Не могут же телеграфные кабели быть практически неподъемными?

Клик с невероятным трудом подтащил одну из бухт к краю причала и вместе с Доллопсом передал ее на борт шхуны, потом вернулся за следующей. Так они и ходили туда-сюда: оттащили, приподняли, передали, – пока одну из шхун не загрузили полностью. Тотчас ее место заняла следующая.

На минутку остановившись передохнуть, инспектор, вытирая пот со лба, пронаблюдал, как загруженная шхуна заскользила по черным водам залива. Судно было почти неразличимо – темное пятно паруса на фоне моря. «Электрические провода и кабели для телеграфа? – про себя усмехнулся Клик. – Ерунда! Здесь что-то другое».

В результате они с Доллопсом и другими рабочими загрузили четыре шхуны. Пятая подошла к причалу неудачно, накатив на него со скрежетом цепей. Поступил приказ: срочно загрузить ее. Потом ее место заняла шестая – последняя. Рабочие, изнемогая, потребовали перекур или просто стояли, прислонившись спинами к стене дока и шепотом переговариваясь.

Клик и Доллопс расположились чуть в стороне, прислушиваясь, как волны накатывают на сваи причала, и вглядываясь во тьму в попытке различить контуры судов, уходящих к далеким берегам. Затем по команде мистера Черные бакенбарды все направились к последнему судну. С пустыми руками. Билл Джонс в недоумении спросил одного из рабочих:

– Эй, приятель, а дальше-то что? Мы тут в первый раз… Растерялись маленько…

– Как что? Разгрузка. Обычное дело. Выгружаем брак. Никогда не получается, чтобы без брака. Каждый раз часть партии возвращают с нареканиями.

– Угу, – коротко ответил Клик и добавил, стукнув себя по лбу: – А! Как это я, дурак, сразу не догадался?!

Началась разгрузка.

Глава 25. Паутина случайностей

В течение следующих дней у инспектора Клика и Доллопса не было свободного времени – все вечера они были вынуждены проводить в пабе «Свинья и свисток», чтобы ничем не отличаться от других рабочих. На изыскания и расследования у них оставалась лишь ночь. Но требовалось еще выспаться, чтобы с утра вновь «скармливать» машинам заготовленные материалы. Тем не менее детективу и его помощнику удалось сделать важные выводы.

Они с пользой потратили то малое время, что имелось в их распоряжении, о чем свидетельствовали записи Клика в блокноте, который он всегда носил с собой. Кроме того, они набросали схему бухты, поселения, мануфактуры и подземного лабиринта. Правда, на ней оставались белые пятна, но инспектор собирался в ближайшее время заполнить их и до конца изучить туннель, где они очутились три ночи назад.

– Пора вплотную заняться подземными ходами, – объявил сыщик помощнику на четвертый вечер.

Как только часы на колокольне пробили полночь и народ начал расползаться из «Свиньи и свистка», чтобы выспаться, Клик и Доллопс отправились к знакомой калитке.

– Вы уверены в успехе, командир? – спросил парень.

– Почему бы и нет? Мы повторим маршрут, которым прошли при первом посещении лабиринта, и отыщем мешки, а потом доберемся туда, где встретились с Черными бакенбардами и его боссом. Вот этот тип тут всем и управляет. Тебе удалось разузнать его имя?

– Да, сэр. Его зовут Джонатан Брент – так сказал мне один из рабочих мануфактуры. Брент тут самый главный и руководит всем и вся. А Черные бакенбарды и наш дворецкий Боркинс – всего лишь пешки в его игре, которые ничего не решают.

– Ну и дела! Конечно, можно было бы его арестовать и допытаться, что здесь происходит, но тогда ему удастся скрыть улики. Знаю я таких! Нет уж, лучше сначала все выяснить самим, а потом хорошенько его прижать. А вот и калитка. Кстати, в этот раз я прихватил с собой револьвер.

Инспектор перелез через калитку и присел, словно выжидая, что его окликнет невидимый наблюдатель. Однако никто не поднял тревоги, детектив понял, что остался незамеченным, и махнул Доллопсу, а сам побежал к тому месту, где располагался люк. Сыщика ждало полное разочарование: на голой земле не было никаких следов.

– Умные дьяволы! – рассердился Клик. – Придется использовать фонари. Только не направляй луч света вдаль – свети себе под ноги. Вдруг за нами шпионят?

Минуты две они ползали на коленях в высокой траве, чтобы отыскать люк. Наконец Клик ловко подцепил пальцами слой травы и приподнял, подобно коврику, небольшой кусок дерна, под которым обнаружилось то, что им требовалось. Сыщики вгляделись в темные глубины подземного лабиринта. Устало вздохнув, инспектор вручил фонарик Доллопсу.

– Ты посвети, а я набросаю и, если что, подправлю схему, – объяснил он, запустив руку в карман в поисках авторучки, потом достал записную книжку и продолжил мастерски рисовать схему местности.

Спустившись вслед за помощником, он стал опять делать пометки, поминутно проверяя получившиеся результаты. В подземелье царила тишина, как в могиле. Очевидно, никто не заходил сюда уже несколько дней после ночной погрузки. Сыщики обрадовались шансу еще раз без опаски пройти по зловещему туннелю и выяснить все, что нужно.

Свернув в ближайший боковой коридор, они двинулись вперед, слегка пригнувшись, и через несколько десятков ярдов натолкнулись на небольшую нишу с мешками – точно такими же, как у входа в лабиринт. Клик потыкал в один из них, потом достал перочинный нож, разрезал грубую мешковину и сунул в дыру палец. Вынув, он долго смотрел на него в полнейшем ошеломлении.

– Ничего себе! Боже мой! Прямо Клондайк какой-то. Но если так, то те телеграфные провода… Что же, Доллопс, сделаем несколько телефонных звонков – и раскроется часть этой страшной тайны. Тогда я ухвачусь за ниточку и развяжу узел. Ладно, вперед.

– Конечно, командир.

Они пошли дальше, осторожно ступая, регулярно замирая и прислушиваясь: не идет ли кто? Однако под землей по-прежнему висела мертвая тишина.

Какое-то время детективы бродили, восстанавливая свой первоначальный маршрут, а потом неожиданно очутились в лабиринте с грубыми каменными стенами. Несколько шагов – и они уже стояли возле искусно выдолбленной каменной лестницы, которая вела к люку из темного дуба.

– Что за черт… – начал было инспектор и остановился в недоумении.

Доллопс застыл рядом. Склонив голову, он растерянно разглядывал люк.

– Странная картина, сэр, – пожал он плечами. – Как-то все это не вяжется одно с другим. Это напоминает старые туннели вроде тех, которыми пользовались король Карл[20] и Мэри Кровавая[21], а может, кто-то другой из знаменитостей, чьи фигуры сейчас увидишь только в Музее мадам Тюссо.

– Не совсем в точку, но мыслишь в правильном направлении, – улыбнулся Клик, все еще рассматривая дубовый люк. – Ты верно подметил. Похоже, все эти туннели рыли не один год и начали делать это не в наше время. На то, чтобы создать такой лабиринт, понадобилось бы много лет. Изумительно! Если это секретный старинный проход, то лестница должна вести в дом. Кажется, я знаю единственный подходящий особняк в окрестностях. Думаю, мы распутаем этот клубок еще до того, как рассветет. – Быстро поднявшись по отполированной веками лестнице, инспектор попытался нащупать секретный механизм, открывающий люк. – Если это и в самом деле древний потайной ход, он будет открываться и с этой стороны, так чтобы человек мой выйти из жилища и вернуться, когда захочет. Но где же кнопка? Черт побери! Кажется, вот тут какая-то выемка. Посвети, Доллопс. Давай-ка надавим посильнее.

Дубовый люк скользнул в сторону, уйдя в пол, и Клик с помощником заглянули в комнату, освещенную единственным газовым рожком. Когда инспектор сделал шаг вперед и внимательно огляделся, то понял, что находится в кухонном помещении «Башен Мерритонов». Вернувшись, сыщик коснулся выступа на деревянной панели слева. Что-то щелкнуло – и тайный ход закрылся. Детектив обернулся к Доллопсу: на его губах играла торжествующая улыбка, которая быстро сменилась мрачным выражением.

– «Башни Мерритонов»! – пробормотал он. – Если теперь выяснится, что сэр Найджел имеет хоть какое-то отношение к тому, что происходит в недрах принадлежащей ему земли, то против него выдвинут еще более тяжкое обвинение, чем сейчас. Человек, который все это организовал и ведет закулисную игру, судя по всему, не остановится ни перед чем.

– Сэр, вы говорите, это кухонная подсобка? – с волнением спросил Доллопс. – Значит, обвинения теперь лягут не на сэра Найджела, а на дворецкого Боркинса. Ведь он-то не мог не знать про подземный ход! Сэр Найджел – хозяин поместья, кухонные дела он поручает своим слугам. Зачем ему сюда заглядывать? Тут орудовал Боркинс, больше некому.

– Возможно, все возможно, – проворчал Клик, хотя выглядел по-прежнему ошеломленным. – Однако, если не всплывет что-нибудь исключительное, свидетельствующее о невиновности молодого сквайра, ему никто не поможет. Вот каковы они, «Башни Мерритонов»!

– Будем надеяться на лучшее, командир.

Инспектор кивнул и вновь направился в глубину лабиринта, очевидно, решив узнать, куда еще ведут подземные ходы.

– Похоже, нам выпал счастливый билет, – заявил он, когда они сделали очередную остановку, чтобы детектив вновь что-то записал в свой блокнот. – Моя интуиция буквально кричит об этом. Но, признаюсь, и меня постиг удар, когда мы очутились «Башнях…». Все это связано с контрабандой… Да уж, Доллопс. Если бы я не увидел все это своими глазами, ни за что бы не поверил. К тому же нам повезло, что в подсобке горит свет, иначе пришлось бы зайти в дом и рассекретить наше присутствие. Скорее всего Боркинс во избежание неприятностей и нежелательных гостей держит свет включенным во всем доме. На этот раз он сыграл нам на руку. Однако нужно спешить. Ночь недлинная, а сделать предстоит еще немало.

– По какому туннелю пойдем дальше? – с опаской спросил Доллопс.

– По самому узкому. Судя по всему, именно он тянется туда, куда я больше всего хочу попасть. Все дороги ведут в Рим – мое любимое выражение. В нашем случае требуется поправка: они ведут на виселицу – творение искусного палача. Мне кажется, я уже догадываюсь, кто именно будет качаться в петле.

После этого какое-то время они пробирались в полной тишине. На стенах то и дело открывались ниши, заполненные таинственными мешками. Каждый раз, минуя их, инспектор Клик хихикал. Но потом он неожиданно помрачнел. Его мысли скользили во тьме точно так же, как и он сам – по подземному лабиринту. И с каждой минутой сыщику все меньше нравилось то, что приходило ему в голову: «Башни Мерритонов… Скорее всего Боркинс… Но что, если Боркинс и сэр Найджел – соучастники преступления, а потом что-то случилось, и они поссорились? Такой поворот событий многое бы объяснял. В особенности отношение дворецкого к своему хозяину, ненависть к нему».

Мысли Клика бежали вперед, делая круг за кругом; его брови сошлись над переносицей, рот превратился в узкую темно-красную полоску, наподобие прорези маски. Неожиданно он остановился и указал куда-то вперед. Перед ними возникла еще одна лестница, новая и современная. Видимо, ею часто пользовались. Инспектор глубоко вздохнул, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

– Ну вот и пришел конец нашему путешествию, – удовлетворенно произнес он и, быстро поднявшись по ступеням, навалился плечом на дверь.

Глава 26. Госпожа Фемида

В зале суда яблоку негде было упасть: свободные кресла отсутствовали, люди соглашались стоять в проходах, сидеть на полу. Едва разнеслась весть о том, что сквайру Найджелу Мерритону, бывшему военному, предъявят обвинение в злодеянии, заслуживающем смертной казни, весь Лондон преисполнился болезненного любопытства: повесят потомственного дворянина или все-таки пощадят.

Петри, заняв место у двери, помахал рукой в белой перчатке и резко покачал головой – со стороны могло показаться, что она вот-вот сорвется с шеи и покатится по тротуару. Мистер Нэком проинструктировал его о том, что, если возникнут какие-то проблемы, он должен сразу дать знать. Тем временем толпа любопытных женщин и праздных мужчин становилась все больше, шум – все громче, пока полиция не начала наводить порядок, – только тогда публика немного присмирела.

Из зала суда поползли всевозможные слухи. Люди не расходились, а, беседуя, гуляли по соседним улицам и обсуждали происходящее, в то время как Петри стоял и недоумевал, что случилось с Кликом. А может, инспектор уже тут, но вследствие того, что он в гриме, его не узнать?

«Нечто подобное происходило уже не раз, – успокаивал себя Петри. Чтобы придать себе уверенности, он встал в типичную позу полицейского: широко расставил ноги в ботинках и сунул пальцы за ремень. – Только странно, что я нигде не вижу ни Клика, ни Доллопса. Хорошо бы инспектор появился вовремя, иначе все пойдет как по писаному. Не хотел бы я тогда оказаться на месте этого сквайра…»

Петри вновь дернул головой, полностью погруженный в собственные мысли, а потом стал прикидывать, что получится, если сложится более удачная ситуация и молодого сэра Найджела оправдают.

Еще полчаса пролетело совершенно незаметно. Толпа по большей части успокоилась, кроме двух-трех неуемных граждан, которые бродили, то заходя, то выходя из зала суда с бледными лицами и перекошенными ртами, словно прислушиваясь к тому, что говорят, и чувствуя при этом крайнее отвращение – то ли к самим себе, то ли к общему настрою толпы. Всем своим видом они демонстрировали, что, когда закончится процесс, их тут уже не будет. Петри понял, что скоро наступит развязка.

Но он не заметил, чтобы Клик или Доллопс входили в зал. Странно! В телеграмме, доставленной этим утром, мистер Гамильтон Клик сообщил, что непременно будет в суде нынче же, и очень надеется, что не опоздает.

Петри в очередной раз прошелся взад-вперед. Его взгляд буквально сверлил толпу. Неожиданно он стал как вкопанный, в то время как красный лимузин – машина, которую он прекрасно знал, – подрулил к краю тротуара и остановился, взвизгнув тормозами. Дверь открылась, и он услышал голос, который невозможно было перепутать ни с каким другим. Из машины выбрался Клик в сопровождении Доллопса, который буквально наступал своему шефу на пятки. Они действительно спешили, словно боялись опоздать.

Петри поспешно вышел вперед и широко открыл большие железные двери.

– Мы вовремя, Петри? – поинтересовался детектив, затаив дыхание.

– Почти, сэр. Заседание заканчивается, многие уже покинули зал. У защиты нет никаких шансов оправдать сэра Найджела. Вся надежда только на вас.

– Погоди с выводами, дружище.

Доллопс нес в руке большой неуклюжий узел, который издали напоминал гигантскую курительную трубку, завернутую в коричневую бумагу. Он прошел в здание суда следом за начальником. Петри проводил их улыбкой. Теперь он был уверен: дело Найджела в надежных руках.

Клик быстро пересек переполненный зал, и судебные чиновники, хорошо знавшие его, приостановили делопроизводство, как только инспектор оказался у стола судьи. К этому времени присяжные заседатели, зарегистрировавшись, уже заняли места. Госпожа Фемида приготовилась взвесить на своих весах все «за» и «против», чтобы решить судьбу человека, оказавшегося в этот день на скамье подсудимых.

Оглядевшись, Гамильтон Клик понял, что все готовы выслушать его, и только тогда заговорил:

– Ваша светлость, – сказал он судье, который с удивлением посмотрел на инспектора, – я могу обратиться прямо к суду?

Адвокаты сэра Мерритона были обескуражены этим натиском. Они не знали, интересам защиты или обвинения служат новые факты, которые привез инспектор. Секретарь уже приготовился призвать к порядку и, быть может, даже попросить Клика удалиться. Все безмолвно застыли, не понимая, как вести себя дальше.

Напряженная пауза затянулась, потом судья объявил:

– Инспектор Клик, даю вам слово.

– Ваша светлость и многоуважаемые судебные заседатели, – начал Клик. – Я хочу засвидетельствовать факты, которые могут спасти жизнь человека, сидящего на скамье подсудимых, и указать на истинных преступников. Я требую, чтобы суд рассмотрел мои показания.

Адвокаты, вышколенные строгой практикой английского законодательства, которое, в отличие от американского, не позволяет с легкостью решать все проблемы, пытались заявить протест, но судья остановил их. Бо́льшая часть присутствующих знала Клика и то, что он будет действовать только в том случае, если на все сто процентов уверен в успехе.

– Такое вмешательство в судебный процесс недопустимо, – строго произнес судья. – Вы определенно опоздали. Присяжные заседатели только что возвратились с совещания, и секретарь собирается огласить приговор. Что такого важного вы сообщите, сэр, чтобы мы остановили судопроизводство?

– Все просто, ваша светлость, – спокойно продолжал инспектор. – Человек, сидящий на скамье подсудимых, – тут он указал на сэра Найджела, который при первом же звуке голоса инспектора Клика поднял голову, а во взгляде его затеплилась надежда, – невиновен! Доказательства тому неопровержимы. Кроме того, – инспектор неожиданно повернулся, оглядывая зал суда, – я попросил бы вашу светлость приказать немедленно закрыть двери зала: никого не впускать и не выпускать отсюда. Дело в том, что организатор преступления здесь. Что же до меня, то должен извиниться за столь позднее появление, но суперинтендант Скотланд-Ярда мистер Маверик Нэком подтвердит, что до последнего момента я находился на службе и расследовал именно данное дело. Для тех, кто не знает, меня зовут Гамильтон Клик, я – инспектор полиции. Вы позволите мне продолжать?

Волна ропота прокатилась по залу. Судья кивнул. Он-то отлично знал, кто такой господин Клик.

– Господа заседатели, прошу вас, займите свои места, – объявил судья. – Мы вызываем Гамильтона Клика как свидетеля. – Эта фраза была простой формальностью, но тем самым он обозначил статус запоздавшего инспектора. – Господин Клик, – невозмутимо продолжал судья. – Вы утверждаете, что человек на скамье подсудимых – сэр Найджел – невиновен. Мы готовы выслушать вашу версию.

Инспектор подошел к Доллопсу, который до сих пор топтался у порога, и провел его к столу судьи, в то время как молодой полицейский ни на секунду не выпускал из рук тяжелую ношу. В этот момент в задних рядах зрителей произошло волнение. Всему виной репутация, которую заслужил детектив Гамильтон Клик: если он появлялся в зале суда, это означало, что вскоре случится нечто весьма неожиданное, даже шокирующее. Кто-то метнулся к выходу, но констебль Хаммонд успел запереть дверь, изолировав помещение, и встал на страже, чтобы никто не смог ни войти, ни выйти.

Инспектор Клик огляделся и понял: скрыться попытался именно тот, кого нельзя выпускать из зала. Однако сейчас у сыщика была иная задача – помочь Доллопсу выложить на стол то, что тот принес. Справившись с этим, детектив снова заговорил громким голосом:

– Ваша светлость, могу я попросить суд вызвать одновременно всех свидетелей, выступавших на процессе? Пусть они встанут в ряд. Благодарю.

Судья наклонился к секретарю и в наступившей тишине унылым голосом зачитал список:

– Энтони Уэст, Уильям Боркинс, Лестер Старк, Густав Брелнер, доктор Джонсон Бартоломью… – и так далее.

Как только судья озвучивал очередное имя, человек, которого вызывали, безмолвно и обреченно вставал перед высоким столом.

– Весьма необычная просьба, сэр, – недовольно произнес судья, поправив очки и нахмурившись. – Но, зная ваши методы…

– Я ценю ваше понимание. Ну а теперь, когда все здесь… – Инспектор повернулся, разглядывая свидетелей. – Это хорошо. Все они здесь. Никакой возможности скрыться. Давайте приступим. – Он резко повернулся назад, к столу судьи, и вновь низкий ропот пронесся по залу, когда Клик резким движением сорвал упаковку со связки кабелей, которую притащил Доллопс, а потом поднял один из них высоко над головой. – Позвольте мне обратить ваше внимание на эту вещь, – начал он звонким, чистым голосом, который было отлично слышно во всех уголках зала суда. – Это, как вам известно, сэр, электрический кабель, предназначенный для того, чтобы передавать сигналы телеграфа. Провода в прочной каучуковой оболочке, чтобы ничто их не повредило. Думаю, все в зале прекрасно знают, что такое телеграф.

Детектив резко стукнул концом трубки, которую держал в руке, и на стол хлынул поток золотых соверенов. Судья сел прямо и стал протирать глаза, бормоча:

– Благослови меня Бог…

Снова наступила тишина. Глаза сэра Найджела едва не вылезли из орбит от изумления, точно так же, как и у других зевак, собравшихся в зале. Инспектор Клик рассмеялся.

– Не нужно так удивляться, хотя дело и впрямь получилось весьма интригующим, не так ли? – едва заметно пожал он плечами. – И, без сомнения, вы задаете себе вопрос: какое все это имеет отношение к убийствам, о которых здесь говорилось? Скоро вы поймете, каким образом все это связано. А пока вы можете лицезреть золотые соверены. Как видите, они тщательно запакованы в небольшой шланг – оплетку электрического кабеля. Этот кабель, в котором спрятаны тысячи монет, сделан на мануфактуре в Салтсвите. Суперинтендант Нэком, – инспектор повернулся и посмотрел на своего начальника, – что там по поводу грабителей банков? Я говорил вам, что дело примет неожиданный поворот. Что же мы получили? Мы обнаружили, где хранится украденное золото, и того, кто управляет всем этим процессом. Остальное чуть легче.

Инспектор осмотрел шеренгу свидетелей, по очереди заглядывая в глаза каждому из них. Тони Уэст весь пошел красными пятнами, доктор Бартоломью посерел, дворецкий Боркинс стоял прямо, бледный и испуганный. Внезапно сыщик шагнул вперед, схватил одного из свидетелей за плечо и торжествующе воскликнул:

– Вот он, красавчик!

Ошарашенные зрители замерли, не сводя взгляда с Клика, который крепко удерживал мистера Густава Брелнера. Тот извивался и корчился в цепких пальцах инспектора. Он, наверное, испепелил бы сыщика на месте, если бы человек обладал такой способностью.

В задних рядах возникла неразбериха. Часть зрителей загалдела и подалась вперед, чтобы лучше видеть и слышать. Растерянный судья поднял руку, призывая зал к тишине, и тут со своего места вскочила Антуанетта Брелнер. Она выбежала к выстроившимся свидетелям и жалобно проговорила:

– Этого не может быть, господин Клик! Мой дядя – один из самых честных и достойных людей. Он никогда не сделал бы ничего подобного! Вы что, обвиняете его в убийствах? Как такое пришло вам в голову?

– Он – хуже дьявола, и я без труда докажу это, леди, – ответил инспектор с мрачным смешком. – Мне очень жаль вас, но факты – вещь чрезвычайно упрямая. По крайней мере, вы утешитесь, потому что выпустят вашего будущего мужа – если вы, конечно, не передумаете вступать с ним в брак. В целом, неплохая компенсация. Пусть кто-нибудь из дежурных полицейских возьмет этого человека под стражу. И не забудьте надеть на него наручники. Судя по всему, это шустрый малый, изворотливый, как змея. В этом-то можете мне поверить. А вам, сэр Мерритон, я должен сказать: расслабьтесь, все в порядке. Садитесь, это длинная история. Пусть принесут стулья для свидетелей. Я хочу, чтобы они присутствовали в первом ряду. Не позволяйте никому из них уйти. У меня к ним еще много вопросов.

Таким образом, Гамильтон Клик фактически захватил руководство судебным процессом. Зная репутацию инспектора и то, что он будет использовать собственные методы дознания, судья просто опустил руки, дав событиям идти своим чередом.

Когда все было готово, Клик стал излагать свою версию случившегося. Он единственный по-прежнему стоял, словно переполненный той властью, которую негласно передал ему судья. Однако прежде чем начать свою речь, он в наигранной, театральной манере поклонился судье и присяжным заседателям.

– Теперь, естественно, вы хотите узнать все по порядку, – оживленно продолжал он. – Я постараюсь быть как можно более кратким. Предупреждаю вас: Скотланд-Ярду еще предстоит огромная работа, чтобы поставить точки над «i» во всем этом запутанном деле. Но это совсем другая тема. Мы же собрались тут, чтобы осудить или оправдать уважаемого сэра Найджела. Еще на первом слушании я заявил, что человек, который едва не был осужден вами за убийство, – повернулся Клик в сторону жюри присяжных, – совершенно невиновен. Все вы уже слышали историю Мерритона, поэтому я не стану ее повторять. Верьте мне: то, что он рассказал, – правда, но обстоятельства этого инцидента в действительности свидетельствуют не против него, а за. Итак, во-первых, Дакр Уинн был застрелен в висок по настоянию вот этого человека, – тут инспектор указал на господина Брелнера, который стоял бледный, как слоновая кость, зажатый между двумя констеблями. – Застрелен точно так же, как многие другие, попытавшиеся разгадать тайну зловещих болот и имевшие неосторожность сунуться туда, где правят эти нелюди, для которых человеческая жизнь не имеет вообще никакой ценности, в отличие от звонких золотых монет. Но об этом чуть позже. Люди для них – всего лишь средство приумножить собственное богатство. Воплощение доисторического эгоизма, разве не так? Ладно, перейдем к фактам.

– Да, пожалуйста, – заерзал в кресле судья.

Инспектор кашлянул и продолжил:

– Для начала разберемся, что это за явление – ледяное пламя. Тут ответ прост, как «дважды два». Ледяное пламя – это воспламеняющийся болотный газ, природный феномен, характеристикой которого я не стану вас утомлять. Он описан в школьном учебнике и типичен для той части болот, где есть гниющая растительность. Но каким же злодеем нужно быть, чтобы приспособить это странное природное явление к собственным зловещим планам! Сельские жители всегда были суеверны относительно этих огней, но никогда раньше не заостряли на них свое внимание. Однако история ледяного пламени и потусторонних сил была тщательно растиражирована господином Брелнером. Если же кто-то, оказавшийся похрабрее остальных, рисковал сунуть нос на болота, – он не возвращался. Слухи, бродившие среди народа, получали физическое подтверждение. Список жертв господина Брелнера – тех, кого, как предполагалось, «унесло» ледяное пламя, – за четыре года стал достаточно длинным, чтобы послужить хорошей ширмой для закулисных махинаций. Охрана – я сам видел одного такого головореза, с которым столкнулся совершенно случайно, – регулярно обходит этот район. Все они вооружены револьверами. Уже само появление незнакомца на болотах – достаточный повод, чтобы пристрелить его. Тем временем, создав почву для сохранения тайны, грабители спокойно вывозили золото из страны.

– Каким образом? – опешил судья.

Инспектор сделал маленькую паузу, давая слушателям возможность осознать сказанное.

– Вначале они грабили банки, – продолжал он, – потом прятали мешки с золотом в подземном туннеле, вырытом в тех местах еще несколько столетий назад, затем закатывали ценности в оболочку для телеграфного кабеля. Часть же богатств отправляли в кухонное подсобное помещение «Башен Мерритонов». Вы должны понять меня: когда я обнаружил, что один из тайных ходов ведет в кладовую особняка мистера Мерритона, я сильно усомнился в невиновности сэра Найджела. Однако я нашел и другой ход, который вел прямиком в Витсбери Холл, где живут Брелнеры. Там люк был скрыт под квадратным ковриком возле камина. Весьма удобно. В любой момент хозяин мог запереться в кабинете, сославшись на важные дела, сдвинуть коврик – и путь свободен. Он мог незаметно, имея алиби на всю ночь, выбраться из дома и отправиться контролировать свои золотые запасы, в то время как всех, кто бродил по болотам, убивали, словно крыс, лишь за то, что они хотели раскрыть тайну ледяного пламени. Вероятно, кто-то из них и постиг правду, только их вдовы никогда об этом не узнают… Вы, несомненно, спросите: что мистер Брелнер делает со всем этим золотом? Он использует мануфактуру по производству телеграфного кабеля. Так он получает вот такой «кабель». – Инспектор Клик кивнул в сторону стола, заваленного золотыми монетами. – Соверены грузят на рыбачьи шхуны и отправляют за границу. Я знаю, о чем говорю, так как одну из ночей сам работал на подобной погрузке. Шхуны плывут в Бельгию. А потом, вот взгляните, – на мгновение прервавшись, сыщик взял со стола другой кабель и расщепил его с одного конца, чтобы всем было видно, – внутри – вольфрам, дорогой цветной металл, который используют в промышленности, в том числе и для электрических лампочек. Бельгийские партнеры наших славных махинаторов тоже не страдают отсутствием воображения. Они возвращают якобы бракованный кабель. На самом же деле это не брак, а оболочка, в которую залит вольфрам. Как известно, Бельгия занимает первое место в мире по добыче этого металла. Вольфрам попадает в нашу страну контрабандой, где продается паре фирм. Согласитесь, я проследил всю цепь, звено за звеном. Неплохо придумано, не так ли?

– Весьма предприимчиво, – отозвался судья.

– Я знал, что вы со мной согласитесь, – продолжал инспектор Клик. – Даже преступление может быть хитроумным. Жаль только, что столь светлый разум отдал себя на службу криминалу. Итак, на чем я остановился? Да, на отгрузке материала в Бельгию. Видите ли, господин Брелнер достаточно хитер. Он отлично понимал, что после ограблений банков появление такого количества соверенов в его собственном банке вызовет массу вопросов и даже возбудит подозрения, тем более что грабежи происходили очень часто, и рано или поздно приток золота в таком объеме обнаружили бы непременно. Но вот вне Британии… Однако теперь Брелнер попал в надежные руки закона и ответит за каждую монету, украденную из банка, за то, что вывозил золото из страны, и, несомненно, за жизни всех, кто погиб на болотах. Вот и конец всему, Брелнер. А просчитались вы тогда, когда наняли двоих новых рабочих. Или, точнее, это сделал за вас ваш сообщник. Вы не догадывались, что, нанимая трудяг за гроши, берете меня и моего помощника. После второго дня работы мы отправились исследовать тайные секретные проходы через люк, что рядом с дорогой в Салтсвите. Вы даже не знали, что едва не столкнулись с нами в подземелье, где в ту ночь разгуливали вместе с Джимом Доббсом, или, как его еще называют, Грязным Джимом. Именно под этим прозвищем он известен рабочим мануфактуры. В ту ночь мы прятались в проходе между мешками с золотыми соверенами в первой нише от лестницы. И, хотя в тот момент я не видел вашего лица, голос признал сразу. Бог на нашей стороне: вы с подельником не заметили нас, иначе я не стоял бы здесь сейчас и не произносил свою речь.

Глава 27. Точки над «i»

– Le bon Dieu[22], молодой человек, прекратите это надругательство! – неожиданно хриплым голосом взвыл Брелнер. – Вы несете невообразимую чушь! Я подам на вас в суд за клевету. Я никакой не бандит, а добропорядочный гражданин. Как вы смеете оскорблять меня? Какое золото? Какая Бельгия? Я не знаю никаких подземелий и потайных ходов и ни в кого не стрелял. Господин судья, что же вы молчите? Вы обязаны заявить протест!

– Я дал слово детективу Скотланд-Ярда мистеру Клику, – стукнул молотком судья, призывая наглеца к порядку, – и прошу не перебивать его. Продолжайте, инспектор.

– Никто и не думал надругаться над вашим именем, мистер Брелнер, но нельзя же совершить столько преступлений и остаться безнаказанным! – возразил инспектор Клик, говоря с судьей, но все же адресуя свои слова господину Брелнеру; притом он произносил каждое слово с презрением, в отличие от интонации своего предыдущего монолога. – Скажите, господин Брелнер, разве вы думали о том горе, что несут с собой людям ваши «деяния»? Нет, конечно! Грабя банки, вы не сознавали, что разоряете людей, выкидывая их на улицу. У вас и мысли не было о несчастной вдове, потерявшей своего мужа на болотах. Об убитой горем матери и безотцовщине, которая грозила детям ваших жертв. Это было вне вашего разумения. Я уверен, сложись обстоятельства определенным образом, вы бы со спокойной совестью приказали застрелить беззащитную женщину, у которой хватило бы храбрости отправиться ночью на болота только для того, чтобы узнать, что же такое на самом деле это ледяное пламя. А теперь, ваша светлость, этот злодей взывает к милосердию…

Судья поднял руку и объявил спокойным ровным тоном:

– От имени суда поздравляю вас, мистер Клик, с раскрытием сложнейшего преступления и великолепно проведенным расследованием. Поверьте, закон в моем лице, как одного из своих скромных слуг, восхищен вашей проницательностью и находчивостью. Однако разрешите мне задать вам несколько вопросов. Во-первых, прежде чем мы перейдем к сбору и рассмотрению материалов относительно грабежей, контрабанды золота и вольфрама, а также убийств на болотах, как вы можете прокомментировать историю, которую поведал нам обвиняемый, в частности о ледяном пламени? Мистер Мерритон сообщил, что всякий раз, когда на болоте исчезал человек, там загорались новые огни. Кроме того, дворецкий, господин Боркинс, дал показания, будто видел, как умирал Дакр Уинн. Признаю: после всего этого я сам засомневался в правдивости этих фактов. Как вы все это объясните мне и господам присяжным заседателям?

Инспектор Клик улыбнулся и кивнул.

– Вскоре после того, как я обнаружил секретный проход, выведший меня на болота, – он, между прочим, отмечен проплешиной обугленной травы диаметром с небольшой круглый стол, – я спросил Доллопса, своего помощника, не замечает ли он чего-то особенного. Так вот, под этой заплатой, под слоем торфа, больше напоминающим коврик, и был расположен потайной люк. В следующий раз мы с Доллопсом отправились по другой ветке туннелей и вышли позади болотных огней. Можете взглянуть на схему, которую я набросал. – Клик полез во внутренний карман, вынул оттуда записную книжку, а из нее – план и протянул судье. – Нам удалось незаметно проскользнуть мимо охраны и сделать бумажные зарисовки. Потом мы решили проверить одну мою гипотезу и, опустившись на колени, стали рыть торф перочинными ножами.

– При чем тут вновь вспыхнувшие огни?

Клик улыбнулся еще шире.

– У меня была одна версия… В общем, я хотел выяснить, правду ли сказал мне сэр Найджел, будто после убийства Дакра Уинна на болоте зажглись новые огни. Так вот… Суть в том, что газа на болоте полным-полно, но нет высокой температуры, которая воспламенила бы его. Конечно, все знают, что это явление называли «ледяным пламенем», но огонь просто так не возгорается. Я подозревал, что за всем этим кроется что-то реальное, материальное. В общем, Доллопс рыл и рыл, пока его ножик на наткнулся на один из таких газовых пузырей. Тут как полыхнуло! Пузырь взорвался в тот же миг, когда мой помощник задел его острием. В лицо нам ударило пламя, повалил горький дым. Мы отскочили, пытаясь защитить глаза руками, и какое-то время сидели, приходя в себя. Перочинный нож, проколов пузырь с газом, породил тот самый эффект вспышки, что наблюдал господин Мерритон. Невероятно, не правда ли? Видимо, бандиты закапывали и топили тела там же, в болоте, – вот причина вспыхивания новых огней. Интересно, кто же все-таки придумал эту легенду о душах, горящих в адском пламени?

С этими словами инспектор медленно повернулся и вновь оказался лицом к лицу с шеренгой свидетелей. Его взгляд скользнул по ним, переходя с одного на другого, и замер на Боркинсе, который застыл, как изваяние.

– Продолжайте, мистер Клик, – попросил судья. – Что вы еще намерены добавить?

Сыщик вздрогнул, словно стряхивая с себя задумчивость, и указал на дворецкого.

– Вот тот самый человек, который, вероятнее всего, выполнял эту работу. Правая рука господина Брелнера. Тот, кто оказался умнее и пронырливее многих. Признаться, я даже восхищаюсь его «искусством».

Судья наклонился вперед, облокотившись о стол, и ткнул пером в сторону Боркинса.

– Вы утверждаете, инспектор, что господин Боркинс – участник преступной схемы? – с сомнением в голосе промолвил судья.

– Да, причем очень важный участник. Но должен добавить: если бы не сильное желание Боркинса отомстить своему хозяину, его роль в заговоре никогда не всплыла бы. Дакр Уинн исчез бы точно так же, как многие до него, как потом пропал Коллинз, и суеверный ужас по-прежнему правил бы деревней Салтсвит. Никто больше не отважился бы отправиться на болота, чтобы открыть загадку ледяного пламени. Да, может, рабочих в Салтсвите стало бы меньше, и никакой потребности в содержании вооруженных револьверами головорезов не было бы. Но всему виной послужила озлобленность Боркинса. Он, как безумный змей, укусил самого себя за хвост. Тут-то всему и пришел конец.

– Могу я узнать, почему вы решили, что Боркинс замешан во всем этом? Почему вы его заподозрили? – продолжал задавать вопросы судья.

Инспектор Клик поклонился.

– Конечно, – быстро ответил он. – Вы вправе поинтересоваться. Но я ручаюсь за показания сэра Найджела Мерритона. Тем более что свидетельства о причастности Боркинса к преступлению я получил, так сказать, из первых рук. Все дело в том, что дворецкий рекомендовал, то есть фактически нанял, меня и моего помощника Доллопса на мануфактуру, производившую телеграфный кабель. Поэтому мы получили возможность изучить всю ситуацию самостоятельно.

– Черт побери! Ничего подобного я никогда не делал! – выкрикнул Боркинс, чье лицо стало красным, как переспелый помидор. – Вы лгун, вот вы кто! Вы готовы облить грязью совершенно невиновного человека, обгадить его имя, приписав ему какие-то мерзости. Даже если бы я занимался такими аферами, я никогда не взял бы рабочим на предприятие такого субъекта, как вы.

– Да? – издевательски рассмеялся Клик. – А помните Билла Джонса, а также его пгхияфеля Сэма Гхобинсона, кофогхые фолько чфо пгхибыли с Ямайки? – На мгновение Клик скорчил невероятную рожу, потом выудил из кармана черные усы и приложил их себе под нос, а другой рукой вытащил кепку и надвинул ее на глаза, чем вызвал восхищение разве что у Доллопса. Скривившись, он взглянул на Боркинса из-под насупленных бровей: – Ну чфо, мужик? – обратился он к Боркинсу с характерным выговором кокни.

– Боже милосердный! – простонал дворецкий, закрыв лицо руками, затем еще раз недоверчиво взглянул на изменившего свою внешность инспектора. – Билл Джонс! Черт побери! Действительно, вы, Клик, – настоящий дьявол.

– Нет, я обычный человек. Теперь-то ваша память прояснилась, и я рад. Может, вы все-таки прекратите отпираться?

Секретарь суда, хорошо знакомый с выходками инспектора Клика, уже хотел было попросить судью прервать этот балаган и вернуть процессу надлежащую строгость и достоинство, а может, даже выдворить инспектора из зала за его поведение. Но в этот момент детектив снял кепку и убрал усы, судя по всему, очень довольный устроенным представлением.

– Ваша светлость, – сказал он судье, – вы только что видели Билла Джонса и его приятеля Сэмми Робинсона, – кивнул он на Доллопса. – Так вот, мистер Боркинс – или Пигготт, как он называл себя, когда занимался «дополнительной работой», – нанял меня и Доллопса трудиться на мануфактуре. А все потому, что хотел продемонстрировать, какой он важный господин. Тут-то он и просчитался. К слову сказать, вкалывать нам пришлось на славу! Мы отпахали недели две. Доллопс, легкий в общении, завел нужные связи и познакомился с неким Джимом Доббсом. Потом нас попросили помочь во время ночной погрузки – дали поработать сверхурочно, но строго предупредили, чтобы мы держали рот на замке. Мы занимались ночной погрузкой три раза в неделю – адская работенка, что и говорить! Но я чувствовал, что нужно продолжать расследование, поэтому мы прибегли к ночным изысканиям. Как раз в это время я набросал грубую карту подземных ходов и отметил места, куда они вели. Вы можете посмотреть ее, и тогда поймете, что ходы прорыты в твердой породе, разграничивающей отдельные заболоченные участки наподобие водораздела. Не исключено, что вследствие этого никто и не предположил наличия подземных ходов на болотах. Вот ход, ведущий в «Башни Мерритонов», а вот этот – в Витсбери Холл. Обратите внимание на то, как удобно они расположены – как раз возле той части, где по ночам якобы горит ледяной огонь. Наверное, именно поэтому Брелнер выбрал для воплощения своего замысла данную местность. Кроме того, судя по всему, подземные проходы весьма древние. Их вполне могли прорыть во времена войны Алой и Белой Розы. Кто же придумал расширить подземные ходы, превратив туннель в своего рода лабиринт? Думаю, Боркинс, который лет двадцать служил семейству Мерритонов. Однако факт остается фактом: подземные коридоры объединили, а затем сделали выход возле дороги в Салтсвит и на заднем дворе мануфактуры, что мы и обнаружили с моим помощником. Их существование – реальность, их легко увидеть своими глазами, чем, полагаю, скоро займутся участники следствия, которым предстоит проштудировать все мои чертежи.

– Разумеется. А как вы поняли, что Боркинс – один из руководителей заговора?

– Однажды он заглянул на фабрику, когда мы стояли у машин. Кто-то крикнул: «Осторожно! Босс идет!» Забавно, что днем он был одним из официальных хозяев мануфактуры, а ночью – неофициальным. Я едва сдержался, когда увидел, кто явился на самом деле, хотя к тому времени мы уже нашли ход, ведущий в Витсбери Холл, и, если честно, ожидали совершенно другого человека. Тогда я еще понятия не имел, что Джонатан Брент и Брелнер – одно и то же лицо, хотя был в курсе, что первый имеет достойный офис на улице Леденхол. Но едва я увидел его, то сразу узнал. После этого я не стал тратить время впустую. Мы быстро подобрали «ключики» к другим участникам этого предприятия, чтобы в нужный момент без всяких хлопот передать их заботам Скотланд-Ярда. Сейчас полиция уже арестовала всех, кто работал на мануфактуре, и начала расследование по полной программе. Кстати, очень надеюсь, что сослуживцы приберегут для меня моего «друга» – мистера Черные бакенбарды. У меня к нему дельце особого свойства. Собственно, он и есть причина моего опоздания на суд. Как вы понимаете, я не мог покинуть Салтсвит, не проследив, как этого поганца заковывают в кандалы.

Судья удовлетворенно кивнул.

– Итак, мистер Клик, вы утверждаете, что господин Боркинс виновен?

– Да, как и главарь этой банды, – твердо ответил инспектор. – Это Боркинс в припадке злонамеренного гнева придумал, как оклеветать своего хозяина, сэра Найджела, в убийстве Дакра Уинна. Вы видели револьвер – главную улику обвинения в этой ужасной трагедии? – Детектив вытащил из кармана маленький револьвер и протянул его судье. – Точно такой же экземпляр, как и тот, который принадлежит сэру Мерритону. Тот же самый колониальный французский товар, то же самое клеймо. Этот револьвер, между прочим, является собственностью мисс Брелнер.

– Мисс Брелнер? – опешил судья, а по залу прокатилась очередная волна ропота.

– Совершенно верно. Она сообщит вам, что всегда хранила его в ящике своего секретера, запертым вместе с ценными бумагами. Но она месяцами не проверяла, лежит ли он на месте, и отперла ящик, только когда обвинили сэра Найджела. Зная, что у ее жениха точно такой же револьвер, она достала его и осмотрела от нечего делать, если в данном случае уместно такое выражение. Одной пули не хватало. Этого оказалось достаточно, чтобы возбудить ее любопытство. Я подверг сомнению историю с псом и попросил у нее револьвер, чтобы показать коронеру, который после рассказа Антуанетты Брелнер отдал ей оружие. Но потом девушка призналась, что так и не припомнила, чтобы ее дядя пристрелил собаку именно из этого револьвера. Маленькая, но очень важная деталь.

– Вы утверждаете, что все это подстроил Боркинс, чтобы в убийстве обвинили сэра Найджела Мерритона, так, господин Клик? – уточнил судья.

– Я говорю, что господин Дакр Уинн был убит из точно такого же револьвера, как тот, что вы держите в руке, ваша светлость. А то, почему Боркинс так ненавидел своего хозяина, – отдельная долгая история, и сейчас, на мой взгляд, не время обсуждать, как дворецкий подслушивал у дверей и как у него родился зловещий план. Достаточно сказать, что он присутствовал при ссоре хозяина и господина Уинна. Поэтому, когда объявили, что гость, сильно выпив, отправился на болота, Боркинса осенило. Вот она, ядовитая сладость мести! Он знал о том, что у его хозяина есть револьвер, о том, что тот ночью, ложась спать, прячет его под подушку. Кроме того, он был осведомлен о револьвере госпожи Брелнер. Видимо, именно поэтому дворецкий использовал особое оружие, а не обычный револьвер одного из охранников Брелнера, которые, без сомнения, пристрелили бедного Коллинза. Так что рекомендую задержать Боркинса сразу же после слушания. В итоге, как я предполагаю, дворецкий, едва только Уинн ушел, бегом бросился к потайному ходу в кухонной кладовой – это помещение слишком сырое, им редко пользовались другие слуги, – и вскоре очутился в Витсбери Холле. Так или иначе, он должен был заикнуться о личной мести, и ему пошли навстречу. Все остальное и так понятно. Когда же господин Уинн встретил Боркинса на болотах, то, видимо, узнал дворецкого и подпустил его к себе, что позволило негодяю попасть точно в висок несчастной жертвы. В итоге бедный Дакр встретил свою смерть от револьвера, который, по всеобщему мнению, в это время лежал в секретере Антуанетты Брелнер, в ее спальне в Витсбери Холле. Место, где преступники изначально зарыли тела Уинна и Коллинза, мы так и не нашли, но это дело времени. Уверен: их принесли на то место, где мы – я и суперинтендант Нэком – их обнаружили, незадолго до того, как мы вышли из особняка Мерритонов, чтобы обследовать болота. Полагаю, экспертиза подтвердит, что пуля, убившая господина Дакра Уинна, выпущена из револьвера Антуанетты Брелнер. Это всего лишь часть заговора против сэра Найджела Мерритона. Заговор был устроен столь хитроумно, что на предварительном слушанье сэра Мерритона обвинили, и он угодил на скамью подсудимых.

Неожиданно инспектор Клик повернулся к бледному Боркинсу, который стоял, согнувшись, прикусив нижнюю губу и нервно сжимая руки, пока детектив рассказывал всю эту историю. Сейчас же инспектор Клик словно застал его врасплох – Боркинс вздрогнул всем телом, поднял голову и встретился взглядом с сыщиком. Рот его открылся, словно он хотел что-то сказать, но не говорил, так как не мог совладать с собой.

Судья поднял руку.

– Это соответствует действительности? – грозно спросил он, ожидая ответ.

Лицо Боркинса покрылось отвратительными пурпурно-красными пятнами. В какой-то миг свидетелям показалось, что еще чуть-чуть – и его хватит удар.

– Да! И я проклинаю вас всех! Да! – ответил он голосом, источавшим яд. – Я все так и сделал! Хотя один Бог знает, как этот дьявол все вынюхал. Но игра окончена, и больше мне, кроме проклятий, сказать вам нечего!

– Тем не менее вам следует помнить, что истина всегда торжествует, – ответил ему Клик с довольной улыбкой. – Могу сознаться, ваша светлость, что один пункт моего доказательства был довольно шатким. Однако Боркинс согласился, что моя версия случившегося абсолютно верна. Но я должен упомянуть об этом слабом месте. – И снова на лице детектива заиграла ироничная улыбка. – Так что я закончу свой рассказ и передам дело в надежные руки нашего правосудия. Знаете ли, я не слишком доверяю экспертизе револьвера. Оружие, принадлежащее мисс Антуанетте Брелнер, хорошо вычищено и смазано, и невозможно установить, использовали его или нет. Человек, который этим занимался, отлично знал свое ремесло. И это, в свою очередь, вызвало у меня дополнительные подозрения. Никто не станет так полировать револьвер после убийства собаки, к тому же никто не вложит потом в барабан отработанную гильзу. Отсюда вывод: история о собаке – по-моему, ложь. Остальное легко восстановить, зная отношения между Боркинсом и сэром Найджелом Мерритоном. В общем, сложить два и два оказалось несложно. Теперь Боркинс подтвердил, что мой расчет правилен. Но, честно говоря, шансы откреститься если не от контрабанды золота, то от причастности к убийствам у него были. И то, что сэр Найджел Мерритон, выпив, выстрелил в огни, – чистая случайность. Благодаря этому господин Боркинс состряпал целый заговор против хозяина «Башен…». В противном случае кто знает, чем закончилось бы дело? Украл бы Боркинс револьвер хозяина? Сомневаюсь. Револьвер сэра Найджела не был пристрелян, и использовать его в такой обстановке затруднительно. Удача улыбнулась дворецкому в тот час, ну а теперь изменила. Его собственное поведение способствовало самоуничтожению. Если бы он не давал выход эмоциям – ненависти, которую так лелеял в своем сердце, – кто ответит, сколько лет эти убийства и ограбления банков оставались бы нераскрытыми? Вот, в общем-то, и все, ваша светлость и уважаемое жюри присяжных. Правосудие едва не раздавило невиновного, но отныне все дело в ваших опытных руках. – Выдержав паузу, инспектор Клик поинтересовался: – Что я еще должен сообщить суду?

В зале воцарилась мертвая тишина, после чего ее нарушил странный звук – и тут стало ясно, что это рыдания. Плакала Антуанетта Брелнер. Найджел встал со скамьи подсудимых и потянулся в ее сторону. И она шагнула ему навстречу, но остановилась у деревянного барьера, отделявшего скамью подсудимых от зрительного зала.

Глава 28. Свадьба

Цветок в петлице фрака инспектора Клика был прикреплен строго вертикально. Да и весь костюм выглядел безупречно. Детектива, пожалуй, можно было назвать одним из самых элегантных молодых людей Англии. В этот день ему предстояло сыграть важную роль. Он стоял у алтаря – был приглашен в качестве шафера на свадьбу сэра Найджела Мерритона. Однако, стоя по правую руку от жениха, он то и дело поглядывал через плечо на красивую девушку, сидевшую среди гостей. Та же, чуть подавшись вперед, с удовольствием ловила взгляды нарядного сыщика. Рядом сидел Доллопс, с интересом наблюдая за церемонией, которая должна была объединить два любящих сердца и залечить раны молодых супругов.

Вновь заиграл орган, и появилась Антуанетта Брелнер. Пройдя мимо рядов гостей, она встала у алтаря рядом с Найджелом Мерритоном. Когда она проходила мимо, Доллопс заметил, что, несмотря на улыбку и счастливый вид, в глазах у девушки стояли слезы.

Едва церемония бракосочетания закончилась, инспектор Клик проводил молодоженов до экипажа и пожал руки каждому.

– Удачи вам, и да благословит вас Господь, – объявил он. – Вот и конец всем бедам, сэр Найджел. Теперь, надеюсь, вас ждет счастливая жизнь.

– Все благодаря вам, господин Клик. Мы вам очень обязаны, – ответил новобрачный тихим голосом, преисполненным самых теплых чувств по отношению к инспектору Скотланд-Ярда. – Думаю, мне еще неоднократно представится случай выразить вам свою признательность.

Клик слегка поклонился, и его рука незаметно коснулась руки подошедшей Алисы Лорн – той самой молодой леди, которая сидела в церкви рядом с Доллопсом.

– Я знаю это, сэр Найджел. Надеюсь, в ближайшем будущем я приглашу вас с молодой супругой на подобную церемонию, где шафером будет суперинтендант Нэком, а его помощником – Доллопс. Еще раз желаю вам счастья. Мы скоро снова встретимся в «Башнях Мерритонов», ведь следствие еще не закончено. До свиданья.

Дверцы закрылись, экипаж отъехал. Доллопс с обезьяньей ловкостью запрыгнул на задок и помахал рукой Гамильтону и Алисе, по-прежнему стоявшим на нижних ступенях церковной лестницы. Незаметно сзади к ним подошел Маверик Нэком и не без смущения произнес:

– Замечательно, будь то свадьба или похороны. В последнее время для меня в этом нет никакой разницы, хотя, конечно, быть гостем на свадьбе намного веселее. Помни, дорогой Клик, что скоро придет и твое время сыграть главную роль в спектакле жизни. А пока тебе надо ехать в Салтсвит. Следствие продолжается, осталась масса деталей, которые необходимо уточнить, и боюсь, что коронеры Скотланд-Ярда, сколь бы опытными они ни казались, не справятся без твоего таланта.

Примечания

1

«Дебретт» – ежегодный справочник дворянства; издается с 1802 года, назван по фамилии первого издателя Дж. Дебретта. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Восстание сипаев – антиколониальная война в Индии, происходившая в 1857–1859 годах.

3

Друри-лейн – улица, на которой расположен одноименный музыкальный театр, старейший в Великобритании.

4

Линкольнс-Инн – одно из четырех юридических заведений Лондона, предположительно названо по имени первого владельца здания Томаса де Линкольна. Кроме юридической практики здесь проходят подготовку молодые юристы, окончившие высшие учебные заведения и планирующие в дальнейшем заниматься юриспруденцией.

5

Баллада о Востоке и Западе. Пер. Е. Полонской.

6

«Жучок» – информатор.

7

Название пьесы Томаса Мидлтона (1580–1627).

8

Кокни – пренебрежительно-насмешливое прозвище уроженцев Лондона из средних и низших слоев населения.

9

Большой оптовый рыбный рынок в лондонском Сити.

10

Соверен – золотая монета номиналом в один фунт стерлингов.

11

Болота – болотистая местность в Кембриджшире и Линкольншире.

12

Дети мои (фр.).

13

Перифраз расхожей английской поговорки «Фальшивая монета всегда возвращается [к тебе]» – русский аналог «Ты его в дверь, а он в окно».

14

«Бенедикт» (англ. нариц.) – женившийся убежденный холостяк; по имени героя комедии У. Шекспира «Много шума из ничего».

15

Монолог Жака из комедии У. Шекспира «Как вам это понравится» (пер. Т. Щепкиной-Куперник).

16

В теплые темные ночи на болотах наблюдается свечение бледно-голубоватых, слабо мерцающих огоньков, выписывающих сложную траекторию. Их возникновение объясняют спонтанным возгоранием выделяющегося из болота метана (болотного газа), светом гнилушек (гниющих растений), фосфоресцирующих организмов, радиоактивных минеральных осадков и другими причинами. Попытки имитации типичных характеристик блуждающих огней путем создания искусственных болот и поджигания выделившегося метана провалились. Имеется версия, что эти блуждающие огоньки – результат взаимодействия фосфористого водорода и метана. Фосфорные соединения, входящие в состав трупов животных и человека, под действием грунтовых вод разлагаются с образованием фосфористого водорода. При рыхлой насыпи над могилой или небольшом слое воды в болоте газ, выйдя на поверхность, воспламеняется от паров жидкого фосфористого водорода.

17

Мафусаил в Библии – один из праотцев человечества (Быт. 5:21–27), прославившийся своим долголетием: он прожил 969 лет. Старейший человек, чей возраст указан в Библии. Его имя стало нарицательным для обозначения долгожителя.

18

Р. Киплинг. «Серые глаза – рассвет…», пер. К. Симонова.

19

«Восстание гербовой бумаги», известное в Нижней Бретани также как «Восстание красных колпаков», было направлено против введенного Людовиком XIV налога на гербовую бумагу, необходимую для составления официальных документов. Прокатилось по западу Франции с марта по сентябрь 1675 года. В ряде регионов, особенно в Бретани, приняло формы антифеодального крестьянского восстания; здесь мятеж получил еще одно выразительное название по боевому кличу повстанцев – Torreben (брет. torr е benn – «разбей ему голову»).

20

Карл I (1600–1649) – король Англии, Шотландии и Ирландии с 27 марта 1625 г.

21

Мария I Тюдор (1516–1558) – королева Англии с 1553 г., также известна как Мария Кровавая (англ. Bloody Mary).

22

Ради бога (фр.).

Content

Томас Хэнши, Мэри Хэнши
Загадка «Пурпурного императора». Загадка ледяного пламени

Загадка «Пурпурного императора»

Глава 1. Новый друг

Глава 2. Возвращение домой

Глава 3. В темноте

Глава 4. Дом теней

Глава 5. Запутанные нити

Глава 6. Стон в ночи

Глава 7. В когтях тигра

Глава 8. Трудности и осложнения

Глава 9. Жилище с закрытыми окнами

Глава 10. Выстрел

Глава 11. Ужасное открытие

Глава 12. Ищите женщину

Глава 13. Круг сужается

Глава 14. Индийский след

Глава 15. Открытия и догадки

Глава 16. Под окнами операционной

Глава 17. Мисс Чейни

Глава 18. Доллопс и бандиты

Глава 19. Одинаковые шали

Глава 20. Леди Брентон и ее сын

Глава 21. Безумный мир, господа!

Глава 22. Пять точек

Глава 23. Неожиданный поворот

Глава 24. Тайник с сокровищами

Глава 25. Конец загадкам

Загадка ледяного пламени

Глава 1. В Скотланд-Ярде

Глава 2. Ледяное пламя

Глава 3. Свет и тень

Глава 4. Злой гений

Глава 5. Демон на вечеринке

Глава 6. Злополучный выстрел

Глава 7. Выжженное пятно

Глава 8. Манящие огни

Глава 9. Новая жертва

Глава 10. Накануне встречи

Глава 11. Болотный газ

Глава 12. Как тать в ночи

Глава 13. Страшные находки

Глава 14. Наваждение

Глава 15. Неожиданный свидетель

Глава 16. Обвинение и арест

Глава 17. Тюремные мучения

Глава 18. Дерзкий план

Глава 19. В пабе «Свинья и свисток»

Глава 20. Дознание у коронера

Глава 21. История револьвера

Глава 22. На мануфактуре

Глава 23. Узники подземелья

Глава 24. Поиски и недоумения

Глава 25. Паутина случайностей

Глава 26. Госпожа Фемида

Глава 27. Точки над «i»

Глава 28. Свадьба

Примечания