Эрл Дерр Биггерс

По ту сторону занавеса

Часть первая

Бархатные туфли

Глава 1. Гость из Скотланд-Ярда

Репортер отдела городских новостей популярной газеты «Мир» Билл Рэнкин задумчиво сидел в своем крохотном кабинете, уставившись на чистый лист бумаги, торчавший из печатной машинки. Лампа с зеленым абажуром мягко освещала стол. Почти для всех в редакции рабочий день давно закончился. Уже в половине четвертого все коридоры и кабинеты опустели. Их обитатели вышли на улицу, которая, если смотреть на нее с десятого этажа, где располагалась редакция, выглядела тоненькой веревочкой, вьющейся между тесными рядами каменных гигантов.

Немного подумав, Билл Рэнкин принялся старательно стучать по клавишам машинки. На листе бумаги, только что удручавшем своей белизной, теперь можно было прочесть следующее: «Научные открытия и гениальные прозрения становятся решающим фактором в раскрытии преступлений исключительно на страницах детективных романов. На практике же подобный подход совершенно неприменим».

Эту мысль выразил мистер Фредерикс Брук, много лет возглавлявший в Скотланд-Ярде отдел по расследованию убийств. После семнадцати лет службы он удалился на заслуженный отдых, впрочем, сохранив живейший интерес к тому, что так долго являлось делом его жизни. Теперь, совершая кругосветное путешествие, он прибыл сюда, в Сан-Франциско.

«Я читал множество романов о расследовании преступлений, – утверждает сэр Фредерикс, – продолжал писать репортер. – Подобные литературные произведения в большинстве своем весьма занимательны, но было бы более чем наивно утверждать, что специалист может извлечь из них хотя бы минимальную пользу. Предпочтительнее штудировать научные исследования отпечатков пальцев и пятен крови. И все-таки главными в любом расследовании остаются интеллект, усердный самоотверженный труд и, разумеется, удача».

Да, именно это сказал Биллу Рэнкину полный немолодой мужчина, который согласился дать журналисту интервью в гостинице «Стюарт».

Рэнкин закурил сигарету и принялся взволнованно расхаживать по комнате. Его только что посетила удачная мысль. Статья получится просто блестящей! Вернувшись к работе, он быстро застучал по клавишам. Но теперь он думал совсем о других вещах.

– Что это ты принес? – поинтересовался редактор отдела, взглянув на лежащие перед ним отпечатанные листы.

– Как что? Интервью с мистером Фредериксом Бруком, – ответил репортер.

– И как тебе удалось его получить?

– Непросто. Мне пришлось пробиваться через огромную толпу собратьев по перу, жаждущих урвать хоть пару минут его внимания. Но, как видите, я справился.

– Где же произошло это знаменательное событие?

– Выяснилось, что в Лондоне сын сэра Фредерикса подружился с Барри Кирком, и тот предложил воспользоваться его гостеприимством. Но, честно говоря, я узнал об этом, лишь пробежавшись по всем гостиницам.

– Вот таковы англичане: если в каком-то городе у них есть хоть один знакомый, они ни за что не остановятся в отеле. Тебе следовало бы разбираться в таких вещах! – важно заметил редактор.

– Меня посетила одна мысль, – перебил его Билл Рэнкин. – Это может стать подлинной сенсацией. Только бы сэр Фредерикс дал согласие…

– Снова твои сенсации! – буркнул редактор с притворной сердитостью. – Ладно, иди. Только не задерживайся и потом сразу марш обратно!

Ободренный словами шефа, Билл Рэнкин выскочил на дорогу и остановил такси.

– На Калифорнийскую улицу, быстро! – торопливо скомандовал он, запрыгивая на сиденье рядом с водителем.

За окнами мелькали дома делового квартала, вывески банков и различных фирм. Наконец автомобиль притормозил возле красивого двадцатиэтажного здания. Когда-то его построил промышленный магнат, мистер Дайсон Кирк, после того как заработал свой первый миллион. Ныне зданием владел его внук – молодой миллионер Барри Кирк, роскошные апартаменты которого располагались в пентхаусе.

Репортер вошел в лифт, сверкавший немыслимой чистотой. Миловидная лифтерша в униформе приветствовала его поклоном. Выйдя на двадцатом этаже, Билл Рэнкин остановился возле лестницы, ведущей выше – в шикарную квартиру владельца. Внезапно дорогу журналисту вежливо, но непреклонно преградил мистер Парадиз – дворецкий Барри Кирка, слуга с безупречной репутацией, специально приглашенный из Англии.

– Это снова я… – пробормотал Билл Рэнкин, на ходу пытаясь сочинить подходящий предлог, оправдывающий его появление.

– Вижу, что вы, сэр, – с холодным достоинством произнес мистер Парадиз, всем своим видом давая понять, что присутствие представителя назойливого племени репортеров более чем нежелательно.

– Мне нужно срочно увидеться с мистером Фредериксом Бруком, – продолжал настаивать Рэнкин, прикидывая в уме, как бы обойти досадное препятствие. – Он здесь?

– Сэр Фредерикс сейчас в офисе мистера Кирка, это этажом ниже, – снизошел до ответа дворецкий. – Подождите здесь, я доложу ему о вас.

– Это вовсе не обязательно! – на ходу прокричал репортер, устремляясь по ступенькам вниз.

Дворецкий проводил его долгим укоризненным взглядом.

В дверях офиса, уже хватаясь за ручку, Рэнкин буквально столкнулся с женщиной, выходящей ему навстречу. Это была молодая стройная блондинка, элегантное платье которой свидетельствовало о безупречном вкусе. Но самое удивительное, что эта красавица плакала с видом полнейшего отчаяния. При виде незнакомца она ускорила шаги и метнулась к лифту.

Тем временем Билл Рэнкин пересек широкий коридор офиса и увидел Фредерикса Брука, сидевшего в рабочем кабинете мистера Кирка. Англичанин поднял голову от разложенных на столе бумаг и окинул вошедшего весьма нелюбезным взглядом.

– Опять вы?

– Прошу извинить мою настойчивость, сэр Фредерикс, – начал репортер, стараясь показать, что ничуть не обескуражен таким приемом. – Вы позволите мне присесть?

Мистер Брук коротко кивнул, указывая посетителю на кожаное кресло. Теперь он ни капли не походил на добродушного господина, у которого журналист не так давно брал интервью. Уверенный, знающий себе цену человек – сыщик до мозга костей – в упор разглядывал незваного гостя, отнимавшего у него время. Казалось, лишь воспитанность не позволяла джентльмену тотчас же выставить наглеца за дверь.

– У меня родилась весьма любопытная идея, – заговорил репортер, вопросительно глядя на знаменитого детектива из Скотланд-Ярда, но не заметил в глазах того даже малейшей искорки интереса. – В прошлом интервью вы подчеркнули, что главными в расследовании преступления являются усердная работа и немного удачи, – продолжал Билл Рэнкин, чувствуя себя утопающим, который хватается за соломинку. – Я вспомнил: нечто подобное два дня назад высказал другой человек. Ваш коллега… в некотором смысле.

– Я не претендую на исключительную оригинальность, – недружелюбно перебил его англичанин, поспешно убирая документы в ящик стола. – Это все, что вы имеете мне сообщить?

– Еще раз прошу извинить меня за вторжение. Я не решился бы вас побеспокоить, если бы тот человек не был настолько необычным. Я говорю о сержанте полиции Гонолулу Чарли Чане. Здесь, на континенте, он распутал одно чрезвычайно сложное дело, и о нем пошла слава как о талантливом сыщике.

– Китаец? – задумчиво промолвил сэр Фредерикс.

– Совершенно верно. Восточное терпение и трудолюбие, свойственные представителям этой нации, давно вошли в поговорку. Кроме того, Чарли Чан известен своей потрясающей скромностью.

Бросив мимолетный взгляд на собеседника, репортер заметил, что все же сумел завладеть вниманием чопорного англичанина. Неуверенность Рэнкина окончательно испарилась.

– По-моему, скромность не самое лучшее качество для профессии сыщика. Ему, наоборот, важно ощущать уверенность в себе, – возразил сэр Фредерикс. – Если он начнет пасовать, его враги этим воспользуются.

– Чарли Чан говорит иначе: кто низко летает, тому легче падать.

Фредерикс Брук поднялся из-за стола, рассеянно прошелся по кабинету, немного постоял у окна и наконец обернулся к посетителю:

– Как вы сказали? Легче падать? Знаете, вы меня заинтриговали. Честное слово, любопытно было бы взглянуть на этого скромного детектива.

Билл Рэнкин с трудом подавил вздох облегчения. Цель его визита была достигнута, хотя он уже думал, что из его затеи ничего не получится.

– Именно поэтому я и отважился вторично прийти к вам. Беседа с этим необычным человеком о методах полицейского расследования могла бы заинтересовать вас. Я был бы крайне признателен, если бы вы согласились позавтракать с нами.

– Заманчивое предложение, – побарабанил пальцами по столу сэр Фредерикс. – Но сначала я должен согласовать свои ближайшие планы с мистером Кирком. Насколько помню, на завтра намечен ленч в ресторане, так что я не уверен насчет утренней трапезы…

– Если позволите, я постараюсь это выяснить, – поспешно предложил Билл Рэнкин, забеспокоившись, что знаменитый детектив из Скотланд-Ярда передумает. – Мистер Кирк сейчас, если не ошибаюсь…

– …у себя в квартире, – добавил сэр Фредерикс, захлопывая дверцу сейфа и поворачивая в замке ключ.

Неожиданно в памяти Рэнкина всплыл образ заплаканной дамы, встреченной им в дверях. Репортерская привычка вмешиваться в любое событие моментально взяла над ним верх.

– Любой американский бизнесмен позавидовал бы вам, – с нарочитой небрежностью произнес Билл.

– Я очень благодарен мистеру Кирку, любезно представившему мне свой кабинет, если вы об этом, – сухо обронил сыщик. – Кроме того, он поселил меня в своих апартаментах, отведя мне роскошную комнату.

– Простите за профессиональное любопытство: вас привело в Сан-Франциско какое-то важное дело? – вкрадчиво спросил Билл.

Взгляд сэра Фредерикса сделался холоднее арктического льда.

– Я занимаюсь собственными мемуарами. Отчасти они связаны с Америкой.

Репортер понял, что снова ступил на скользкую почву, и нужно бы сбавить обороты, но тут в кабинет вошла уборщица. Попросив, чтобы она не трогала бумаги на столе, детектив сделал гостю знак подняться вместе с ним по лестнице.

Пройдя через коридор, они очутились в просторном холле пентхауса. При виде Билла Рэнкина дворецкий Парадиз едва заметно поморщился и подчеркнуто корректным тоном объявил, что доложит о посетителях не раньше, чем мистер Кирк переоденется к обеду.

Не прошло и двух минут, как в дверях появился хозяин апартаментов – стройный импозантный мужчина на вид чуть за тридцать. Подобно своему деду и отцу, он много путешествовал и изучал бизнес, вкладывая средства в выгодные дела, чем со временем приумножил семейное состояние. Мистер Кирк на ходу надевал элегантный пиджак и завязывал яркий галстук.

– А, здравствуйте вездесущий мистер Рэнкин! – приветливо воскликнул он.

Мистер Парадиз тут же подскочил к хозяину, чтобы помочь ему завершить туалет. Предложение репортера показалось мистеру Кирку довольно привлекательным.

– Я тоже хочу повидаться с этим сыщиком из Гонолулу, – улыбнулся он. – Мне доводилось читать и слышать о мистере Чане много лестного.

– Будет здорово, если вы примете участие в нашей встрече, мистер Кирк! – обрадовался Билл Рэнкин. – Как вы понимаете, пресса не обойдет ее своим вниманием.

– Тогда приглашаю вас завтра в гости. Кстати, я жду также сотрудника окружной прокуратуры, который написал мне, что жаждет лично познакомиться с сэром Фредериксом. Вам, случайно, не приходилось слышать о юристе по имени Дж. Морроу?

– Дж. Морроу? Нет, не знаю такого, – помотал головой Рэнкин. – А как его полное имя?

– Джим, наверное, или Джон. Впрочем, это не столь важно. Завтра в час дня мы встречаемся с этим господином в ресторане «Святой Франциск». Присоединяйтесь к нам. Не нужно быть провидцем, чтобы предположить, что речь пойдет о преступлениях и разнообразных методах их расследования.

– Благодарю за любезное приглашение, мы с мистером Чаном непременно будем.

На обратном пути к лифту Билл Рэнкин буквально нос к носу столкнулся с мистером Глесоном – своим коллегой из «Геральда» и главным соперником.

– Можешь не спешить, – с нескрываемым удовольствием съязвил он. – Встречу сэра Фредерикса, бывшего сыщика из Скотланд-Ярда, и детектива Чарли Чана, сержанта полиции Гонолулу, устроил я. Право авторства также сохраняется за мной.

Оказавшись в лифте, репортеры тут же забыли о своих разногласиях и восхищенно уставились на молодую даму, которую Билл встретил в дверях кабинета мистера Кирка, когда разыскивал Брука. На лице женщины теперь не было и следа недавних слез, а ее ясные голубые глаза выглядели просто бездонными.

На прощанье Глесон разразился длинной ехидной фразой, содержавшей живейшее пожелание, чтобы ни одно слово из написанного Рэнкином материала не было опубликовано.

Но Билл никак не отреагировал на этот выпад. Он даже не заметил его. Все внимание репортера теперь занимала таинственная голубоглазая дама. Однако, оказавшись на улице, где уже сгущались сумерки, незнакомка сумела ускользнуть от него.

– Интересно, что привело ее к сэру Фредериксу? – пробурчал Рэнкин себе под нос. – И чем он так ее расстроил?

Репортер вполне отдавал себе отчет в том, что приезжий детектив вряд ли снизойдет до ответа на такой бестактный вопрос, явно касающийся его личной жизни.

«Жаль, – подумал Билл. – Была бы еще одна сенсация!»

Глава 2. Что случилось с Евой Дюран?

Ровно в час пополудни Фредерикс Брук вошел в холл ресторана «Святой Франциск», где была назначена встреча. Пожилой джентльмен великолепно выглядел в дорогом сером, безупречно сидевшем на нем костюме. Барри Кирк с немного озадаченным видом показал своему гостю письмо от заместителя окружного прокурора по фамилии Морроу, который в частности сообщал, что узнать его можно будет по зеленой шляпе.

– Надо же! – осуждающе произнес Барри. – Если бы я занимал такую должность, то не носил бы головные уборы кричащих расцветок.

Но сэр Фредерикс слушал его невнимательно: в это время он отвлекся, глядя на приближавшегося репортера и его спутника – невысокого полного человека, с серьезным видом озиравшегося вокруг. Похоже, это и был сержант полиции из Гонолулу по имени Чарли Чан. Билл Рэнкин тотчас же представил его сэру Фредериксу. Китаец по-восточному низко поклонился.

– Какая громадная и незаслуженная честь для меня! – несколько напыщенно воскликнул он. – Сочту за величайшее счастье хоть один миг погреться в лучах вашей славы. Я наслышан о вашей несравненной мудрости. Густой туман не скрывает благоухающих цветов.

Услышав столь высокопарные тирады, сэр Фредерикс немного растерялся, но тем не менее с натянутой улыбкой посмотрел сверху вниз на своего низкорослого собеседника и сказал:

– Для меня тоже большое удовольствие познакомиться с вами, мистер Чан. Как выяснилось, по многим принципиальным вопросам мы придерживаемся одного и того же мнения. Думаю, мы поймем друг друга.

– Я очень рад, что вы приняли мое приглашение, мистер Чан, – вступил в разговор Барри Кирк.

– Если в сердце есть стремленье, то и камень просверлишь. Отвратить меня не смог бы, прегради он мне дорогу, даже огнедышащий дракон, – почти в стихах выразился китаец и улыбнулся.

Барри Кирк вынул из кармана жилета часы и объявил:

– Господа, мы ждем только мистера Морроу. Он предупредил, что войдет в вестибюль с Почтовой улицы. Пойду посмотрю: может, он уже пришел.

Возле двери на Почтовую улицу Кирк заметил миловидную даму в зеленом наряде, расположившуюся на бархатной кушетке. Попросив разрешения, он присел рядом. Какое-то время женщина разглядывала его, не говоря ни слова.

– Странно, что некоторые люди не считают бестактным опаздывать, – недовольно произнес мистер Кирк, потому что молчание начинало действовать ему на нервы.

– Да, людям это свойственно, – сдержанно подтвердила незнакомка.

– И, как правило, без особой причины! Иногда такое поведение выводит из равновесия.

– Не могу с вами не согласиться.

– Еще бы! Тут не поспоришь.

Снова воцарилась тишина. С минуту незнакомка улыбалась каким-то своим мыслям, а затем промолвила:

– Да, не поспоришь, мистер Кирк.

– Мы знакомы? – удивленно обернулся он.

– Я видела вас на благотворительном вечере.

– Похоже, мне не слишком-то повезло в плане благотворительности, если вас мне даже не представили, – ответил он и нервно поднес циферблат к глазам.

– Простите, – смутилась дама. – Вы ждете…

– …одного юриста, терпеть их не могу! – выплеснул свое раздражение мистер Кирк. – Всюду лезут не в свое дело, говорят то, что вы и слышать не желаете. Какие неприятные люди! Да еще и необязательные!

– Но вы сказали, что никогда прежде не видели этого человека. Как же вы встретитесь?

– Этот господинчик соизволил черкнуть мне в записке, что я узна́ю его по зеленой шляпе. Спасибо, хоть не по розе за ухом – с них и не такое станется!

– Значит, по зеленой шляпе, – мягко заметила незнакомка.

Барри Кирк молча уставился на нее, после чего в голове его, подобно молнии, сверкнула догадка:

– Зеленая шляпа! Точнее, шляпка. Неужели…

– Совершенно верно, – усмехнулась дама. – Именно я принадлежу к столь нелюбимой вами касте юристов.

– Признаться, у меня в голове такое не укладывается!

– Отчего же? Меня зовут Джил Морроу.

– А я, легковерный, убедил себя, что жду мистера Джима Морроу.

– Выходит, если бы вы заранее знали, что это я, то не удостоили бы меня приглашением?

– Что вы! Наоборот! Мое предпочтение было бы отдано исключительно вам. Но давайте присоединимся к остальным гостям. Между прочим, тут собралось интересное общество. Сегодня среди нас даже известные криминалисты.

– Вы интересуетесь криминалистикой? – удивилась Джил Морроу.

– Довольно опосредованно. Однако убежден: отныне эта наука будет интересовать меня гораздо больше, чем прежде, – торопливо произнес Кирк, заметив, какие взгляды бросают мужчины на его спутницу.

По лицу мистера Федерикса без труда можно было догадаться, что он рад столь приятному сюрпризу. Переводя взгляд с неожиданной гостьи на Чарли Чана, опытный детектив пришел к выводу, что оба они – натуры загадочные и непростые.

Между тем китаец из Гонолулу поражал всех своей любезностью.

– Для меня эта встреча подобна набату колокола в ночи, – произнес он, приветствуя Джил Морроу низким восточным поклоном.

– Слушайте, Рэнкин, – улучив минуту, укоризненно шепнул Барри Кирк журналисту, – а вы ведь наверняка знали, кто такой, вернее такая, Дж. Морроу на самом деле. Вы нарочно меня не предупредили.

– Я не удержался от того, чтобы преподнести вам небольшой сюрприз. Согласитесь, в жизни не так много подобных приятных моментов.

– Спасибо, мистер Кирк, за то, что вы пригласили меня, – сказала гостья, когда все расселись за столом. – И вам, сэр Фредерикс, за то, что, несмотря на вашу занятость, вы пришли сюда.

– Для вас, мисс Морроу, я всегда найду свободное время. И потом, я с юности одобрял эмансипацию женщин.

– Значит, вас не шокирует, что я выбрала такую профессию?

– Ничуть.

– А вы, мистер Чан? Мне хочется знать ваше мнение.

– Великий Конфуций когда-то изрек: «И озеро, и отраженная в нем луна, и ветка ивы по-своему правы», – промолвил китаец, на лице которого нельзя было прочесть никаких эмоций.

– Ваши слова по-восточному уклончивы, – улыбнулась мисс Морроу. – А как скоро вы планируете вернуться на Гавайи?

Лицо китайца, до сих пор абсолютно бесстрастное, расплылось в счастливой улыбке:

– Завтра в полдень я покину Сан-Франциско и отправлюсь в свой любимый Гонолулу.

– То есть вы спешите домой? – продолжала расспрашивать молодая особа.

– Я на континенте вот уже три недели. В свой долгожданный отпуск мне по воле Провидения пришлось совершить эту дальнюю прогулку. Но теперь все близится к благополучному завершению. Как говорили древние, каменный дождь в родном краю лучше золотого на чужбине.

– Представляю себе, как вы соскучились по дому, – посочувствовала Джил Морроу.

– Есть причина, побуждающая меня стремиться в Гонолулу быстрее горного орла: скоро я стану счастливым отцом.

– У вас родится первенец? – вступил в беседу мистер Кирк.

– В одиннадцатый раз моя обожаемая супруга делает мне такой подарок.

– Вот как! Получается, подобная ситуация для вас не внове, – заметил Билл Рэнкин.

– Такие вести не теряют новизны, – возразил Чарли Чан. – Но моей недостойной персоне и так уделили слишком много внимания, хотя сегодня мы собрались здесь в честь знаменитого мистера Фредерикса.

– Господа, – оживился репортер, – мне пришла в голову замечательная идея устроить эту встречу. Дело в том, мистер Чан, что ваши с мистером Бруком взгляды на расследование преступлений во многом совпадают, но кое в чем они расходятся: по ряду вопросов у сэра Фредерикса есть оригинальная концепция.

– Я исхожу лишь из собственного опыта, – произнес бывший начальник отдела по расследованию убийств Скотланд-Ярда. – Важно постичь человеческую натуру, не так ли, мистер Чан? От вас, как я наслышан, редко отворачивается удача?

– По словам великого Конфуция, для мудреца удачно любое стечение обстоятельств. Но это не про меня. Я – обычный человек.

– Нет, вы вовсе не обычный! – горячо возразил Рэнкин. – При чем тут обстоятельства, если вы умеете управлять ими?

– Неужели в вас нет ни капли честолюбия? – вмешалась мисс Морроу, до сих пор хранившая молчание. – Признайтесь, мистер Чан!

– На моей родине считают, что не стоит желать большего, чем тебе необходимо, и не надо ограничивать себя, совершая добрые дела. Честолюбие подобно болезни, под влиянием которой даже мудрец уподобляется неразумному животному. Оно изгоняет из сердца человека радость, заменяя ее беспокойством. Но я, кажется, наскучил вам восточной философией. Каждый из нас – лишь маленькое звено в цепи времен. Так говорят китайские мудрецы.

– Все это очень познавательно, – заметил мистер Кирк. – Сэр Фредерикс, меня чрезвычайно интересует вот какая вещь. Детективы у вас в Скотланд-Ярде предпочитают идти по следу, оставленному определенной уликой, так ведь?

– Совершенно верно, мы придерживаемся такого метода. Однако, случись неудача, нас же за это и критикуют нещадно. Так было, например, с делом Хилари Хальта.

– Извините, но далеко не всем здесь присутствующим понятно, о каком деле идет речь.

– Я и сам предпочел бы забыть о нем, мистер Кирк, – ответил сэр Фредерикс. – Но шестнадцать лет назад меня назначили начальником следственного отдела, и убийство Хальта стало первым серьезным делом, которое я расследовал в новой должности. Признаюсь, эта загадка так и осталась неразгаданной. Вашим гостям о ней неизвестно, поскольку многие из них тогда были еще детьми.

– Так изложите нам суть проблемы хотя бы вкратце, – попросил Билл Рэнкин.

– Охотно, – кивнул сэр Фредерикс. – Хилари Хальт служил в юридической фирме, клиентами которой являлись в основном представители высшего общества. Он помогал им решать проблемы личного, даже интимного характера. Из опасения, что кто-нибудь завладеет этой конфиденциальной информацией и начнет использовать ее в целях шантажа, Хальт не вел никаких официальных записей.

Шестнадцать лет назад в январе ночной сторож обнаружил Хальта лежащим в кабинете с пулей, застрявшей в черепе. Комната была ярко освещена, окна наглухо занавешаны шторами. Повсюду идеальный порядок за исключением одной странной детали: ботинки убитого стояли на столе, сам же он был обут в бархатные домашние туфли с узором – незадолго до этого он получил их в подарок во время приема в китайском посольстве.

Я так и не понял, что означали эти туфли, но сохранил их на память об этом необычном деле. Сейчас они тоже при мне, не хотите ли взглянуть?

– Да, покажите, это так интересно! – воскликнула Джил Морроу.

– А что вы думаете по этому поводу, мистер Чан?

И без того узкие глаза китайца превратились в две крохотные щелочки.

– Сэр Фредерикс, – произнес он, – вы мысленно ставите себя на место преступника?

– Это неплохой прием для детективного романа, но на практике он далеко не всегда применим.

– Тот, кто убил Хальта, вовсе не глуп. Он подсунул вам эту улику, чтобы вы сразу за нее ухватились и следствие оказалось в тупике.

Фредерикс Брук оторопело уставился на полицейского из Гонолулу.

– Очень удачная мысль, – наконец вымолвил он. – Вполне достойная ваших соотечественников из китайского посольства.

Сказав это, сэр Фредерикс демонстративно принялся за десерт. Все замолчали, деликатно давая важному гостю успокоиться и отдохнуть. Исключение составлял лишь Билл Рэнкин, которому не терпелось собрать материал для своей сенсационной статьи.

– Все это, безусловно, впечатляет, – проговорил он. – Но я уверен, у вас в памяти десятки других дел, которые вы блестяще раскрыли.

– Да, я раскрыл немало преступлений, – ответил пожилой сыщик, – но самым бередящим душу для меня все равно остается то – нераскрытое, что произошло шестнадцать лет назад в Эл-Плейсе. И причина тут даже не в убийстве как таковом. В моей практике случались инциденты гораздо более запутанные и таинственные.

– Какие же? – не унимался репортер.

– Например, когда люди бесследно исчезали и найти их так и не удавалось. Хилари Хальта убили, но его труп остался. Что тут особенного? Согласитесь, если бы он исчез из запертого кабинета, это было бы куда увлекательнее для сыщика. Мне не раз приходилось заниматься подобными случаями. С большинством из них я справился, но одно дело стало настоящей головоломкой, и ее я тоже не осилил. До сих пор бессонными ночами я спрашиваю себя: что все-таки произошло с Евой Дюран?

– А кто это такая? – навострил уши репортер, как хищник, почуявший добычу.

– Женщина, которая пропала в свое время, и больше ее никто не видел. Это расследование вел не я, но меня оно живо интересовало. Я сохранил заметку, посвященную этому инциденту. – Достав газетную вырезку, детектив обвел взглядом собравшихся и принялся читать вслух: – «Пятнадцать лет назад в живописной местности неподалеку от Пешавара молодежь – англичане и индийцы – устроили вечеринку. Среди гостей оказались майор Эрик Дюран и его молодая супруга, происходившая из респектабельной семьи, проживавшей в Девоншире. Новобрачные совсем недавно приехали в Пешавар и с головой окунулась в местные развлечения. Кто-то из гостей предложил поиграть в прятки и это, казалось бы, невинное занятие, увы, продолжается до настоящего времени. Ева Дюран бесследно исчезла, и самые тщательные поиски, которые велись по всей Индии, ни к чему не привели. Джунгли, базары и притоны подверглись самому придирчивому осмотру, но безрезультатно. Безутешный супруг вскоре подал в отставку и вернулся на родину. Пропавшая Ева Дюран сделалась в глазах местных жителей персонажем страшных сказок, которым, как привидением, пугают непослушных детей».

На какое-то время среди гостей воцарилось грустное молчание.

– Вот уж поиграли в прятки, – выразил всеобщее мнение Рэнкин.

– Заметьте, это была красивая юная леди, она лишь недавно вышла из детского возраста. Я так жалел ее! Так хотел ей помочь! – добавил сэр Фредерикс.

– Ваше стремление вполне естественно, – произнес мистер Кирк. – Не сидеть же сложа руки!

– Будучи в Индии, я попытался выяснить обстоятельства этого дела, – продолжал сэр Фредерикс. – Я посетил дядю Евы Дюран в Девоншире и пообещал ему помочь с поисками, но так ничего и не сделал. В Пешаваре же все следы исчезли моментально. Обстановка там ужасная – грязь, опиум, гашиш. Английский гарнизон сменяется довольно часто. Мало кто из англичан хочет там задерживаться. Одним словом, время закрыло пропажу Евы Дюран тяжелым занавесом.

– А вы что об этом думаете? – обратился Рэнкин к полицейскому из Гонолулу.

– Совсем близко от Пешавара находится перевал, через который можно попасть в Афганистан, – ответил Чарли Чан.

– Точно! – подхватил сэр Фредерикс. – Однако этот перевал контролируется европейцами. Без специального разрешения туда и шагу не ступишь.

– Я понимаю, почему эта история до сих пор вас не отпускает, – сказал китаец, обратив на сэра Фредерикса свой непроницаемый восточный взгляд. – Слушая вас, и я испытал желание проникнуть за этот занавес.

– В этом состоит одна из особенностей нашей работы, – кивнул пожилой сыщик. – Среди множества более-менее удачно раскрытых дел встречаются такие, когда испытываешь неодолимое стремление оказаться по ту сторону занавеса, каким бы плотным он ни представлялся.

Ужин закончился, и мистер Кирк, расплатившись за всю компанию, вместе с Джил Морроу направился к выходу. Репортер поспешил в редакцию, чтобы как можно скорее написать свою сенсационную статью.

– Благодарю вас за чудесный вечер, – улыбнулась мисс Морроу. – Сэр Фредерикс оказался таким симпатичным человеком!

– Дамы всегда предпочитают англичан американцам, – покачал головой Кирк.

– Но согласитесь, англичане создают вокруг себя какую-то особую атмосферу, – ответила девушка.

– Не окажете ли вы мне одну небольшую услугу? – внезапно произнес Барри Кирк, когда мисс Морроу уже собиралась с ним попрощаться.

– Я попробую. А что от меня требуется?

– Видите ли, я хотел бы пригласить сегодня мистера Чана к себе, но тогда потребуется еще одна дама, иначе общество окажется неполным. Буду очень рад, если вы примете мое приглашение. Надеюсь, ваш шеф отпустит вас на этот вечер? Гостей ожидается не так много. Придет моя бабушка и еще несколько человек, с которыми хочет встретиться сэр Фредерикс. Среди них – Джон Бетхем, знаменитый путешественник, который провел немало времени в различных странах Азии. Он собирается показать нам фильмы, которые снял на Тибете.

– Это просто замечательно! Я читала о нем в журналах и видела его фотографии.

– Все дамы от него просто без ума. Вообразите, даже моя бабушка намерена принять участие в финансировании его экспедиции по пустыне. В общем, жду вас в половине восьмого.

– Если только это не будет воспринято как навязчивость, которая, по вашим словам, свойственна всем юристам, всюду сующим свой нос.

– Еще раз прошу у вас прощения за эту глупость.

– Принимаю ваши извинения, – улыбнулась девушка. – Что же, я очень постараюсь исполнить вашу просьбу. До встречи!

Мистер Брук и Чарли Чан беседовали, уютно расположившись на диване в холле. У них оказалось столько общего, что почти полчаса они обсуждали нашумевшие убийства.

– Я давно хотел познакомиться с вами, сержант, – первым заговорил Фредерикс Брук. – Вы неплохо ориентируетесь в китайском районе Сан-Франциско, не так ли?

– Совершенно верно, у меня там живет племянник.

– Не приходилось ли вам слышать о человеке по имени Ли Гун?

– Там несколько человек с такой фамилией. Кто конкретно вас интересует?

– Он сейчас остановился у родственника на Джексон-стрит. Не будете ли вы так любезны оказать мне услугу?

– Ваши слова звучат, как золотой гонг, призывающий к действию.

– Благодарю вас. Уверен, этому Ли Гуну известно очень и очень многое. Я прикладывал все усилия, чтобы встретиться с ним, но безуспешно. Думаю, соотечественнику гораздо легче войти к нему в доверие…

– Как жаль, что я вынужден отклонить ваше предложение! Я не занимаюсь слежкой за людьми, если к этому не побуждают исключительно важные причины. К тому же у меня просто нет времени: завтра в полдень я возвращаюсь домой.

– Как насчет того, чтобы задержаться хотя бы на неделю? Я бы предложил вам хорошее вознаграждение.

– Время, проведенное в кругу семьи, – вот лучшее вознаграждение.

– Очень жаль, что вы отказываетесь. Ну ладно, счастливого пути.

– Увы, сэр Фредерикс, я никак не могу задержаться здесь при всем уважении к вам.

– А, мистер Чан! У меня к вам небольшая просьба! – воскликнул приблизившийся к собеседникам Барри Кирк.

– Я всецело к вашим услугам, – вежливо ответил китаец, бросив на него заинтересованный взгляд.

– Я только что пригласил на сегодняшний вечер мисс Морроу, но теперь в компании не хватает одного джентльмена – так положено по этикету. Если вы присоединитесь к нашему обществу, это будет замечательно.

– Ваше приглашение – огромная честь, по сравнению с которой меркнут даже милости китайского императора.

– В таком случае жду вас у себя в пентхаусе в половине восьмого. С удовольствием побеседую с вами еще раз.

– А где мистер Рэнкин? – спросил сэр Фредерикс.

– Ушел писать статью – пространный отчет о нашей сегодняшней встрече.

– Статью? Да вы что?! Этого никак нельзя допустить! Нам нужно срочно в редакцию. Надо остановить эту публикацию!

– А что вас так встревожило? – удивился Барри.

– Я более чем уверен, – доверительно сообщил детектив, – что Ева Дюран жива и здорова. Более того, я пришел к выводу, что она сама подстроила свое исчезновение. Пока это все, что я могу вам рассказать.

– Ну что ж, пойдемте.

Когда мистер Кирк и мистер Федерикс вошли в помещение газеты «Мир», Билл Рэнкин оживленно обсуждал с шефом почти готовый материал.

– Просим извинить нас за неожиданное вторжение, – начал Кирк, представив редактору отдела своего спутника, – но произошло небольшое недоразумение. Мистер Фредерикс не предполагал, что содержание нашей сегодняшней беседы станет достоянием гласности. Мы убедительно просим вас воздержаться от публикации.

– Для этого нужны веские основания, – заартачился обиженный Билл Рэнкин.

– Будь мы сейчас в Англии, я выразился бы так: ваши действия мешают свершиться правосудию, – наставительно произнес сэр Фредерикс.

Лишь после многословных заверений шефа, что ни одно слово без разрешения мистера Брука не будет напечатано, они покинули редакцию.

Глава 3. Ужин в пентхаусе

Мистер Кирк вышел в сад в своем пентхаусе полюбоваться видом, открывающимся с высоты. Это зрелище всегда действовало на Барри успокаивающе. Улицы поблескивали внизу подобно сверкающим нитям, огни пароходов мерцали вдалеке на пристани наподобие ночных светлячков. Звуки колокола предупреждали о надвигающемся тумане.

Вернувшись в гостиную, мистер Кирк окинул ее внимательным взглядом. Огонь в камине был уже разожжен, уютные кресла ждали гостей. В соседнем зале все было готово к их приему – на белоснежной скатерти сверкало старинное серебро, цветы распространяли нежный изысканный аромат. Дворецкий Парадиз заканчивал зажигать свечи. Возле каждого из десяти приборов виднелась карточка с именем гостя.

В это время раздался звонок. Вслед за слугой Барри Кирк поспешил встречать гостей. Дверь открылась, и он с трудом удержался от изумленного возгласа. Перед ним стояла заместитель окружного прокурора Джил Морроу в роскошном вечернем платье цвета спелого апельсина.

– Сейчас в вас ни за что не узнать юриста, – сказал он, даже не пытаясь скрыть свое восхищение.

– Со мной мистер Чан, – ответила девушка. – Мы встретились у самого лифта. Но неужели мы пришли первыми?

– Знаете, когда в детстве я ел пирожные, то всегда начинал с глазури и крема, – загадочно улыбнулся Барри Кирк. – В этот раз все тоже начинается с самого лучшего.

Следом за мисс Морроу вошел Чарли Чан во фраке немного устаревшего фасона. Почти сразу же к ним присоединился мистер Брук.

– Мисс Морроу, вы обворожительны, – сделал комплимент сэр Фредерикс и протянул руку Чану: – Мистер Чан, рад вас снова видеть. Я решил показать вам некую памятную вещь из своего прошлого.

– Какую же?

– Сейчас увидите.

Он ненадолго покинул зал и минут через пять вернулся с парой синих бархатных туфель, расшитых золотыми нитями. Одну из них он дал Джил Морроу, вторую протянул китайскому полицейскому.

– Это и есть та самая главная улика? – спросила мисс Морроу. – Туфли очень красивые, просто чудо!

– Как выяснилось, они не столь уж и важны…

– Вы знаете, что означает этот узор? – неожиданно спросил Чарли Чан.

– Да, мне объяснили, что это пожелание долгой и счастливой жизни.

– Именно так. Прекрасный подарок, – согласился китаец.

– Вот эти самые туфли были на ногах Хилари Хальта, когда его нашли мертвым в своем кабинете, – продолжил сэр Фредерикс. – Китайский посол сопроводил этот подарок письмом, в котором говорилось: «Мягко шагай в них, мой лучший друг». Но давайте не будем говорить за обедом ни об этих туфлях, ни о каких-либо других делах.

С этими словами он снова ушел к себе в комнату и унес туфли.

– Как странно, – произнесла Джил Морроу, обернувшись к Барри Кирку, – Ева Дюран…

– Пусть лучше вам все объяснит мистер Чан, – перебил ее Барри.

Китаец улыбнулся, собираясь что-то сказать, но тут в зал вошло сразу несколько гостей. Миниатюрная пожилая женщина, чем-то напоминающая птицу, приподнялась на носках и поцеловала мистера Кирка в щеку.

– Похоже, ты совсем позабыл свою старенькую бабушку!

– Ни в коем случае, – с шутливой торжественностью возразил тот. – Позволь представить тебе мисс Морроу, она следователь из окружной прокуратуры.

– Что за вздор! – решительно заявила пожилая леди. – Зачем ей, такой красивой женщине, какая-то прокуратура?

– Полностью с тобой согласен, бабушка, – кивнул Барри, довольно улыбаясь.

– Будь я молодой и красивой, – продолжала бабушка с той же безапелляционной прямолинейностью, – я бы не убивала время за скучными юридическими талмудами. Я нашла бы себе занятие гораздо приятнее.

Взор пожилой леди остановился на китайце.

– Чарли Чан из полиции Гонолулу, – представил гостя Кирк.

Вместо того чтобы протянуть запястье для поцелуя, бабушка ответила китайцу крепким рукопожатием, сообщив, что слышала о нем много хорошего.

Компаньонка, сопровождавшая бабушку, терпеливо дожидалась в сторонке. С первого же взгляда она производила впечатление чрезвычайно сдержанной и высокомерной особы. Китайский полицейский вежливо поприветствовал ее, украдкой окинув пытливым взглядом.

Снова раздался звонок, на этот раз свидетельствующий о прибытии Гарри Эндерба и его жены Эллен. В зал вошел высокий флегматичный мужчина, глаза которого удивляли отсутствием всякого выражения. Достаточно было бросить на эту пару беглый взгляд, чтобы понять, что главенствующая роль в этой семье принадлежит супруге – эффектной темноволосой даме лет тридцати пяти. Эллен тут же направилась в гостиную, где собрались остальные дамы.

В мужской компании разговор не клеился, как это обычно случается в начале вечера. Неохотно побеседовали о погоде, но тут в зале появилось новое лицо. Это был полковник Джон Бетхем – худощавый загорелый человек, совершивший множество поездок в Монголию и Туркестан. Все, кто его знал, единодушно сходились во мнении, что это джентльмен исключительного ума и скромности.

Сэр Фредерикс был очень рад видеть полковника и, дружески с ним поздоровавшись, напомнил об обеде, который дало в его честь Королевское географическое общество.

Мистер Кирк сказал, что осталось дождаться еще одной гостьи – мисс Гарленд. Вскоре пришла и она. Дама пребывала в некотором замешательстве – у нее вдруг лопнула нитка бус, и ей пришлось потратить некоторое время, чтобы собрать рассыпавшиеся жемчужины.

Чарли Чан не сводил с нее восхищенного взора. Появление знаменитой актрисы, когда-то с успехом выступавшей в театрах Австралии, произвело на него сильное впечатление. Когда гости расселись за столом, китайский полицейский оказался между мисс Морроу и миссис Дайсон Кирк.

Джил громогласно призналась, что ее до крайности волнует присутствие таких личностей, как полковник Бетхем, сэр Фредерикс и сержант Чан из Гонолулу. Чарли Чан по обыкновению принялся уверять, что не достоин подобного отношения, назвав себя скромной серой мышью, которая лишь благодаря счастливому случаю оказалась рядом с царственными львами.

Миссис Кирк не замедлила поинтересоваться у сэра Фредерикса, как ему нравится в доме ее внука.

– Он просто прекрасен, – ответил тот. – Мистер Кирк оказал мне честь, пригласив остановиться у себя и предоставив для работы свой кабинет. – Внезапно он спохватился и добавил: – Прошу прощения, господа, но, кажется, я не запер сейф. Я сейчас вернусь.

Не замечая готового услужить Парадиза, сыщик бросился вниз по лестнице. Тем временем за столом завязалась интересная беседа. Мистер Эндерб заявил, что читал книгу Бетхема, правда, не разделяет страсти автора к приключениям.

– По-моему, – сказал он, – нет ничего лучше тихого домашнего вечера в уютном кресле с бокалом белого вина или виски.

– А по мне так нет ничего занимательнее, чем белые пятна на карте, – парировал Бетхем.

– Мне больше всего понравилась та из ваших книг, где речь идет о пустыне, о ее торжественном величественном безмолвии, – с воодушевлением произнесла миссис Кирк.

– Мне случалось читать, что путешественник может услышать в пустыне голоса, – вступил в разговор Чарли Чан. – Если он пойдет за ними, то его ждет верная гибель.

– Ни разу не слышал о подобном! – удивился полковник.

– Не приведи Бог оказаться ночью в пустыне! – воскликнула миссис Эндерб. – Наверно, там ужасно темно, а я боюсь темноты.

– Многие дамы придерживаются такого же мнения, – заметил мистер Кирк. – А что вы об этом скажете? – повернулся он к компаньонке своей бабушки.

– Темнота нисколько не пугает меня! – немного резковато ответила та.

– Мисс Гарленд, а как вы относитесь к темноте?

– Мне гораздо приятнее свет рампы.

– Милые дамы, вас не интересует, что чувствуют мужчины по отношению к темноте? – задал вопрос Бетхем. – Страх перед темнотой отравил мои детские годы.

– Уверен, вы сумели победить его, – серьезно заметил мистер Эндерб. – Судя по тому, сколько времени вы проводите в самых темных и мрачных местах планеты, страх вам уже давно неведом.

– Мистер Кирк попросил, чтобы я показал свои фильмы о Тибете, – обратился Бетхем к гостям. – Никто не возражает?

– Ни за что бы не подумала, что такой известный путешественник боится темноты, – шепнула Чарли Чану Джил Морроу.

Тот лишь кивнул в ответ, не сводя внимательного взгляда с миссис Эндерб.

Дворецкий Парадиз принес кофе, после чего ловко и бесшумно разместил на стене белый экран. Полковник с помощью Барри Кирка доставил из холла проектор и коробки с кинопленками. В зале задернули портьеры и погасили свет.

– Мне холодно, – вдруг произнесла Эллен.

– Итак, я расскажу вам о своем путешествии, которое началось на границе с Индией, – начал мистер Бетхем.

Он стал демонстрировать фильм, сопровождая его подробными комментариями. Зрители затаенно слушали. Тишину нарушали только потрескивание проектора, вздохи и сдержанный шепот. Иногда гости по очереди выходили из зала, чуть-чуть отодвинув портьеру в дверном проеме и впустив немного света.

Утомившись сидеть в темной душной комнате, Чарли Чан выбрался в сад и заметил там Барри Кирка, который дымил сигаретой, добавляя тумана к тому, что уже плотно окутал город.

– Вы тоже решили подышать свежим воздухом? – спросил он китайца. – Думаю, общество не заскучает, полковник Бетхем – превосходный рассказчик. Моя бабушка собирается вложить средства в одну из его новых экспедиций.

– Что ж, он вполне этого заслуживает.

– Но вместе с тем человечность не принадлежит к числу его достоинств. Если для того чтобы заполнить одно из белых пятен на карте, понадобится перебить кучу народа, уверен, он не остановится перед этим.

Вернувшись в пентхаус, Чан услышал какую-то возню в холле и выглянул туда. Гарри Эндерб собирался спуститься этажом ниже. Он тоже устал от духоты и хотел уединиться в курительной.

Сделав небольшой перерыв, полковник Бетхем возобновил показ фильма, как вдруг кто-то резко отдернул дверную портьеру. В зал вбежала Эллен Эндерб.

– Скорее зажгите свет! – истерически выкрикнула она.

– Что стряслось? – забеспокоился мистер Кирк.

– Я не могла больше выносить этой ужасной темноты и вышла в сад. Я стояла возле перил и заметила, что по пожарной лестнице кто-то спускается.

– Вот как? Там вблизи моя контора, – пояснил Барри и спохватился: – Мне нужно срочно туда заглянуть. Но где сэр Фредерикс? Я вообще не видел его в зале.

– Минут десять назад мистер Брук ушел в кабинет, – раздался голос дворецкого.

Вместе в Чарли Чаном Кирк поспешно отправился туда. Пожарная лестница виднелась через одно из окон.

Сэр Фредерикс лежал посреди комнаты. Грудь его была залита кровью – кто-то выстрелил ему прямо в сердце. Рядом виднелась небольшая книжка в желтой обложке. Кирк изумленно уставился на ноги убитого. Мистер Брук почему-то оказался без обуви, в одних носках.

Словно отвечая на этот немой вопрос, дворецкий Парадиз бесстрастно произнес:

– Незадолго до этого сэр Фредерикс был обут в какие-то бархатные туфли.

Глава 4. Жемчужина и ржавчина

Барри Кирк находился в полном ошеломлении. Всего несколько минут назад его гость был полон сил и энергии, а теперь его бездыханное тело лежало посреди кабинета. Как это могло произойти? Ведь в доме не было никого постороннего!

– Он только сегодня утром сообщил мне, что наконец-то закончил свои исследования, занявшие несколько долгих лет, – сказал расстроенный Барри китайцу. – И вот он мертв. Это немыслимо!

– Своей смертью мы платим долги небесам, – спокойно ответил Чарли Чан, бросая взгляд на свои карманные часы.

– Что теперь делать? В моем доме! Какой ужас! Конечно, я обязан сообщить обо всем полиции, но она с этим делом не справится. Мистер Чан, я убежден, что оно под силу только вам!

– Думаю, помощь мисс Морроу вам очень понадобится, – сказал китаец. – Как удачно, что сегодня она оказалась здесь!

– В самом деле, – обреченно отозвался Кирк. – Она ведь работает в окружной прокуратуре. От потрясения я даже забыл об этом! Парадиз, – позвал он дворецкого, – быстрее пригласите сюда мисс Морроу.

Парадиз побежал за Джил Морроу, а Кирк с Чаном тем временем тщательно осмотрели комнату. В кабинете царил полнейший беспорядок: все ящики были выдвинуты, бумаги разбросаны, дверца сейфа распахнута настежь.

– Здесь что-то пытались найти, – констатировал Барри, – а ведь именно сегодня я по просьбе сэра Фредерикса забрал все, что хранилось в сейфе, и перенес к себе.

– Кстати, за ужином мистер Брук во всеуслышание заявил, что оставил сейф незапертым, – напомнил китаец. – Уверен, что он готовил для кого-то западню, и реплика адресовалась именно этому человеку.

Чарли Чан наклонился над желтой книжечкой, валявшейся на полу рядом с убитым. До прихода полиции ничего нельзя было трогать и сдвигать с места, поэтому китайский сыщик ограничился тем, что внимательно разглядел обложку и поинтересовался у хозяина дома, что это за издание.

– Ежегодник клуба «Космополитен». Сегодня я видел его на полочке возле телефона.

Глаза китайца сузились до щелок.

– Не исключено, что сэр Фредерикс подает нам знак с того света. Он посещал этот клуб?

– Да, он приходил туда писать письма. Неужели это так важно?

– Сэр Фредерикс был мудрым и сообразительным человеком. Возможно, он оставил нам какую-нибудь подсказку.

– Меня беспокоит другое. Где эти злополучные бархатные туфли?

– Интересный вопрос, особенно если учесть, что однажды они уже служили уликой, но не помогли раскрыть преступление.

В кабинет вошла Джил Морроу и при виде бездыханного тела сэра Фредерикса вскрикнула и отшатнулась. Барри бросился ей на помощь, но девушка решительным жестом отстранила его.

– Я не кисейная барышня, не надо меня успокаивать. Расследование убийств – часть моей профессии. – Узнав, что в полицию пока не сообщили, Джил сняла телефонную трубку: – Капитан Фланер? – сказала она. – Это Джил Морроу. В доме мистера Кирка совершено убийство. Пожалуйста, приезжайте лично. Да, я пока этим займусь.

Подойдя к телу, она с удивлением оглядела книжку и ноги сэра Фредерикса в носках.

– Он был в тех туфлях, которые служили уликой в деле Хилари Хальта, – сообщил Барри. – Парадиз видел это своими глазами. Повторите свои слова, Парадиз!

– Я услышал звон колокольчика, доносящийся из спальни мистера Кирка, – заговорил дворецкий. – Почему-то рядом со мной внезапно оказался сэр Фредерикс. У меня создалось впечатление, будто он ждал чего-то в таком роде. Заявив, что на улице сегодня грязно, он снял ботинки и направился к себе в спальню. Когда он снова вышел оттуда, на нем были синие бархатные туфли. Сэр Фредерикс сказал, что в них его походка станет мягкой, а шаги – неслышными. Я позволил себе в шутку предположить, уж не собирается ли он на охоту, и поинтересовался, есть ли у него оружие. Он засмеялся и ответил, что ему предстоит встреча с женщиной.

– Нужно известить о происшествии остальных гостей, – заметила мисс Морроу. – Мистер Чан, не согласитесь ли вы побыть тут некоторое время?

– Я бы предпочел понаблюдать, кто из гостей и как именно воспримет трагическую новость.

– С вашего позволения я останусь здесь столько, сколько необходимо, – предложил дворецкий.

– Благодарю вас, Парадиз, – кивнул Кирк. – Как только появится капитан Фланер, пожалуйста, сразу же дайте мне знать.

Они поднялись наверх в гостиную. Гости уже начали тревожиться, понимая: стряслось что-то из ряда вон выходящее.

– Господа, я вынужден сообщить вам горькую новость, – взволнованно начал Кирк. – С сэром Фредериком случилась беда. Его застрелил неизвестный преступник в моем кабинете.

Пока мужчины громко негодовали, а дамы охали и причитали, Чарли Чан поочередно вглядывался в лица присутствующих.

– Все из-за этой темноты! – внезапно выкрикнула Эллен Эндерб, побледнев как полотно. – Как только погасили свет, я сразу поняла: быть несчастью!

Супруг пытался успокоить ее, но все напрасно. Она стояла на своем: незачем было выключать в зале электричество – этим воспользовался убийца.

Тем временем китаец исподволь следил за полковником Бетхемом, который выглядел сильно уставшим, даже измотанным. На мгновение полицейскому из Гонолулу показалось, что этот человек скрытен по натуре и у него есть какая-то тайна.

Гости галдели, перебивая друг друга. В комнате поднялся невыносимый шум, пока его не перекрыл сильный голос мисс Морроу:

– Сохраняйте спокойствие, господа! Все мы находимся под подозрением.

– Еще чего! Глупости! – возмутилась миссис Дайсон Кирк. – Под каким подозрением? Мы никого не убивали!

– Когда произошла трагедия, в зале демонстрировался фильм, свет был выключен. Каждый из присутствующих при желании мог выйти и вернуться, не привлекая внимания остальных. Поэтому как официальное лицо прошу вас поочередно ответить мне, кто из вас покидал комнату во время киносеанса. Сейчас сюда приедет капитан Фланер и начнет дознание. Советую вам помогать следствию, а не препятствовать ему.

– Никто и не препятствует, – огрызнулась миссис Кирк. – Фильм был интересным, но я, например, выходила на кухню.

– Зачем? Ты хотела проконтролировать, как мой повар справляется со своими обязанностями? – спросил ее внук.

– Вот еще, и не думала! Просто у меня пересохло в горле, а ты, любезный, даже не позаботился о том, чтобы поставить в зале графин с водой.

– Вы не заметили чего-нибудь подозрительного, миссис Кирк? – спросила Джил.

– На кухне? Разумеется, заметила. Там царил жуткий кавардак!

– Понятно, а вы, миссис Топпер-Брок? – задали вопрос компаньонке.

– Я сидела на диване рядом с мисс Гарленд. Ни она, ни я вообще не вставали с места.

– Да, это правда, – кивнула артистка.

– Полковник так увлек нас своим повествованием, что мы ни на что больше не обращали внимания, – сказал в свою очередь Барри Кирк. – Я тоже слушал его, как завороженный, и отлучался всего на пару минут покурить в саду.

– Согласен, фильмы отсняты необычайно зрелищно, – подхватил Чарли Чан. – Лично я ощутил желание как можно быстрее отправиться в путешествие подобно полковнику Бетхему. Впечатления так переполнили меня, что мне срочно понадобился глоток свежего воздуха. Я вышел в сад и увидел там мистера Кирка. Мы обменялись парой фраз и вместе вернулись в зал.

– И я разделяю всеобщее восхищение фильмами, – произнес Гарри Эндерб. – Тем не менее я также выходил курить, но только не в сад, а в курительную этажом ниже.

– Мог бы и воздержаться, – укоризненно заявила его жена. – Теперь вот оправдывайся!

– Ну и что из того? Ни на лестнице, ни в курительной никого не было, – наивно ответил тот. – Мисс Морроу, вы ведь знаете, что убийца покинул кабинет, спустившись по пожарной лестнице?

– Да, ваша супруга утверждает именно так, – вмешался Чарли Чан.

Последним, кого допросила Джил Морроу, был полковник Бетхем, но, хотя он и устроил между фильмами перерыв в десять минут, все это время не покидал зал.

Эллен Эндерб важно поднялась со своего места и язвительно произнесла:

– Благодарим за прекрасный ужин, мистер Кирк, но нам пора домой.

– Мне очень жаль, – ответила за него мисс Морроу, – но здесь произошло убийство и никто из нас не покинет место происшествия до прибытия полиции. Только капитан Фланер вправе дать разрешение удалиться.

– Мы что, арестованы?! – возмущенно воскликнула миссис Эндерб.

– Сожалею, но правила одинаковы для всех, – спокойно осадила ее мисс Морроу. – Я как заместитель окружного прокурора прошу вас немного задержаться.

Эллен повернулась было к ней спиной, чтобы выразить всю глубину своего презрения, но в этот момент шаль соскользнула с плеч женщины. Чарли Чан тут же подскочил и, услужливо подняв с пола шаль, принялся разглядывать голубое платье миссис Эндерб.

– У вас такой элегантный наряд! – с невинным видом восхитился он. – Но что с ним случилось?

– Отдайте шаль! – прошипела Эллен, вырывая ее из рук Чарли Чана и поспешно укутываясь.

Она хотела еще что-то добавить в раздражении, но тут вошел дворецкий Парадиз и доложил о прибытии капитана Фланера.

– Уважаемые гости, мы постараемся не задерживать вас долго, – снова обратилась ко всем Джил.

– Добрый вечер, господа, – произнес седовласый энергичный полицейский, входя в злополучный кабинет, куда уже спустились мистер Кирк, мисс Джил Морроу и Чарли Чан. – Это дерьмо… Прошу прощения, это прискорбное убийство сэра Фредерикса… Что за несчастье! Ведь теперь Скотланд-Ярд устроит нам развеселую жизнь! Дескать, как мы допустили такое! Мистер Чан, рад вас видеть, я с интересом читал про вас в гавайских газетах. Как вы успели столь стремительно прибыть на место преступления?

– Нет-нет, я сейчас не занимаюсь расследованием, – возразил китаец. – Я находился здесь в гостях.

На лице капитана Фланера ясно отразилось, что слова Чарли Чана он воспринял с огромным облегчением.

– Мисс Морроу, что вам уже удалось установить?

Джил вкратце изложила недавние события и перечислила, кто из приглашенных присутствует в апартаментах мистера Кирка.

– Понятно, – покачал головой Фланер. – Полагаю, прокурор пожелает лично заняться этим инцидентом.

– Его сейчас нет в городе, и мне бы очень хотелось, чтобы расследование убийства мистера Брука поручили мне. Я уже достаточно опытна, чтобы вести такие дела.

– Боюсь, это невозможно, мисс Морроу. Слишком ответственно! Вы говорите, все гости наверху? Прекрасно, в таком случае я ими сам займусь. Я распорядился, чтобы из здания никого не выпускали. Когда наступила смерть? – обратился капитан к сопровождавшему его полицейскому медэксперту.

– Около получаса назад, – ответил тот, наклоняясь над убитым.

– Не иначе, как здесь что-то искали, – продолжал капитан. – Мистер Кирк, из кабинета что-нибудь пропало?

– Я еще не успел это выяснить. К тому же я временно уступил свой кабинет сэру Фредериксу; здесь находились его документы.

– Какие документы? Он же давно вышел в отставку!

– Тем не менее некоторые прежние дела его занимали, – возразила мисс Морроу. – Давайте вернемся к этому вопросу, после того как вы завершите осмотр помещения.

– Нам пока неизвестно, что пропало, но тот факт, что здесь все перерыли, остается бесспорным, – констатировал Чарли Чан.

Фланер бросил на него высокомерный взгляд:

– И что? Как нам это поможет?

– Английские детективы имеют привычку писать подробнейшие отчеты про каждый свой шаг, – спокойно произнес китаец. – Скорее всего, убийца имел намерение завладеть одним из таких документов.

Небрежно кивнув в знак согласия, капитан Фланер приказал своим подчиненным как можно тщательнее осмотреть пожарную лестницу.

Едва полицейские ушли, появился швейцар с группой работниц, обслуживающих здание.

– Я собрал всех, – доложил швейцар капитану. – Вот мисс Дак, горничная, и сегодня как раз ее вечерняя смена.

Но все, что смогла сообщить перепуганная женщина, – это что она закончила уборку ровно в семь пополудни и никого постороннего ни в коридорах, ни на лестницах не видела.

– А как ваша фамилия, мисс? – обратился полицейский к молодой женщине, стоявшей рядом с горничной.

– Мисс Лейн. Грейс Лейн.

– Вы тоже тут работаете?

– Да, лифтершей. Мистер Кирк просил, чтобы сегодня кто-нибудь из персонала задержался и помог обслужить его гостей.

– Сколько человек пришло к нему?

– Не знаю, я и в мыслях не держала считать гостей мистера Кирка.

– Ни один из них не вызвал у вас подозрения?

– Нет, никоим образом, капитан.

– Вы не заметили, в здании оставался еще кто-то из служащих?

– Да, Лили Бар, – смущенно ответила мисс Лейн.

– Кто это? Вторая горничная?

– Нет, мисс Бар работает в конторе, которая занимается импортом из Калькутты. Владелец фирмы снимает офис в этом здании. Но сейчас Лили уже ушла.

– Откуда вы знаете?

– Она сказала мне «до свидания» и помахала рукой.

Записав фамилии всех опрошенных, капитан поднялся в пентхаус. Гости пребывали в полном унынии.

– Я уже ознакомился с вашими ответами на вопросы, заданные вам мисс Морроу, – строго сказал капитан, давая понять, что он тут самый главный. – Поэтому ограничусь тем, что попрошу каждого из вас представиться. Громко и четко назовите свое имя и скажите: вы видели или, может, слышали то, что дало бы зацепку в расследовании? Прошу вас прямо сейчас сообщить мне об этом. Я знаю, что одна из дам заметила незнакомого мужчину, который спускался по пожарной лестнице. Я желал бы узнать подробности.

Эллен слово в слово повторила свою историю.

– Как он выглядел? – допытывался Фланер. – Опишите его внешность!

– Я видела только силуэт, и тот еле брезжил в тумане, – устало ответила женщина.

Фланеру ничего не оставалось, как всех отпустить. Гости не замедлили воспользоваться разрешением и отправились по домам. Чарли Чан взял свои плащ и шляпу, намереваясь, видимо, последовать за прочими.

– Мистер Чан! – окликнула его Джил. – Вы что, уже покидаете нас? Я хотела бы с вами посоветоваться…

– Мне бы немного отдохнуть перед отъездом, – смущенно произнес сержант.

– Уверяю вас, это совсем недолго.

– Хорошо, – кивнул китаец.

– Ситуация непростая, – с апломбом заявил капитан Фланер. – Я пришел к выводу, что у каждого из гостей имелась возможность воспользоваться пожарной лестницей. Несколько человек выходили в сад, потом возвращались в зал или гостиную и, конечно, запомнили расположение комнат и лестниц.

– Я полностью разделяю ваше мнение, – отозвался Барри Кирк.

– Вы заметили, капитан, что светлое платье одной из наших дам испачкано ржавчиной? – осторожно вмешался Чарли Чан.

– Еще бы не заметить! – важно изрек Фланер и почему-то покраснел. – А кто эта особа?

– Миссис Эндерб, которая сообщила о мужчине на пожарной лестнице. Рад быть вам полезен хотя бы в такой малости, хотя не люблю никого поучать. Но теперь разрешите откланяться. Завтра я возвращаюсь в Гонолулу.

«Ну и скатертью дорога, – подумал про себя Фланер. – Тоже мне, заезжая знаменитость! Сами справимся».

Китаец между тем продолжал, скромно опустив глаза:

– Правда, сердце мое разрывается на тысячу кусочков при мысли, что я оставляю досточтимого коллегу наедине с таким сложным делом. Поэтому разрешите мне обратить ваше благосклонное внимание вот на эту тоненькую книжечку.

С этими словами Чан протянул Фланеру ежегодник клуба «Космополитен».

– Ну и что в ней такого? – недовольно буркнул полицейский, повертев книжечку в руках. – Мало ли тут, в кабинете, всяких бумаг валяется! Если бы она представляла какую-то ценность, убийца забрал бы ее с собой.

– В таком случае извините меня, обитателя далекого острова, что отвлек вас от главного таким пустяком.

Отвесив капитану низкий поклон, Чарли Чан поспешно проследовал в холл. Джил Морроу и Барри Кирк устремились за ним.

– Мистер Чан, вы же не бросите меня одну с таким запутанным делом! – взмолилась девушка. – Останьтесь, ради бога.

– Искренне сожалею, мисс Морроу, но меня ждет семья, – твердо произнес китаец. – Я в ответе за своих родных, потому что я – муж и отец, а не только сыщик.

– Вы обиделись на Фланера, – вздохнула девушка. – Но вы ведь прекрасно понимаете, что капитан не справится с расследованием. Чванство, надменность и высокомерие – плохое подспорье в нашей профессии, он даже не знает, как подступиться к проблеме, а у вас, несомненно, уже появились блестящие идеи. Пожалуйста, возьмитесь за это дело – вам будут созданы самые благоприятные условия для работы.

– Неужели вы не испытываете ни малейшего любопытства как детектив? – вступил в разговор Барри Кирк, явно покровительствующий мисс Джил. – Ведь это же так интересно! Это потрясающе азартно!

– Рис, который растет на дальнем поле, кажется самым вкусным. Но для меня нет ничего интереснее своего дома.

– Мистер Чан, я на вас так надеялась! – воскликнула Джил чуть не плача.

Но китайский полицейский и тут проявил стойкость.

– Я счастлив с вами познакомиться, мисс Морроу, мистер Кирк, и сохраню о наших встречах наилучшие воспоминания, но все-таки легче сдвинуть гору с места, чем изменить мои планы. Завтра я отправляюсь домой, и ничто на свете не поколеблет мое решение.

Еще раз поклонившись, Чарли Чан покинул пентхаус, а Барри Кирку и мисс Морроу ничего не оставалось, как вернуться в кабинет, где капитан Фланер уже развернул бурную деятельность.

Не успел китаец войти в свой номер в гостинице и приготовиться ко сну, как на прикроватном столике зазвонил телефон.

– Мистер Чан, это Барри Кирк, прошу прощения за беспокойство. Вы же помните, что незадолго до ужина нитка бус мисс Гарленд порвалась и жемчужины рассыпались повсюду?

– Да, мистер Кирк, я прекрасно это помню, – устало промолвил сыщик.

– Так вот! Только что под письменным столом в моем кабинете, где застрелили сэра Фредерикса, обнаружили жемчужину из бус мисс Гарленд. Я решил, что вас это взбудоражит, что вы надумаете остаться и заняться расследованием.

– Поздравляю, вы стремительно продвигаетесь по пути достижения истины. Вы меня тоже поздравьте, я получил телеграмму из дома: у нас с женой родился сын. Я стал отцом в одиннадцатый раз!

Глава 5. Голос за перегородкой

На следующее утро сыщик из Гонолулу проснулся в восемь часов, пребывая в самом хорошем расположении духа. Улыбаясь, он принялся собирать вещи. Перед его мысленным взором поминутно представал новорожденный сын. Лежа в колыбели, мальчик смотрел на окружающий мир такими же черными узкими, смышлеными глазами, как у отца. Чарли Чана распирало от гордости!

Даже заметки в утренних газетах, посвященные вчерашнему злодейскому убийству, оставили китайца почти равнодушным. Мысли его были заняты более важным вопросом: как назвать малыша? Может, дать ему имя в честь Барри Кирка – образованного, успешного человека, гостеприимного хозяина, который к тому же такого высокого мнения о его, Чарли, умственных способностях? А что, звучит неплохо: Барри Чан…

Спустившись в холл гостиницы, Чан увидел Рэнкина, который поджидал сыщика, сидя в кресле напротив входа.

– У меня имеется для вас потрясающе интересная информация, – произнес репортер заговорщическим тоном.

– Я не занимаюсь делом об убийстве Фредерикса Брука, поэтому ваша информация вряд ли может оказаться полезной мне, – решительно прервал его Чарли Чан.

– Неужели вы намерены вот так…

– Послушайте, мистер Рэнкин, через три часа я покидаю Сан-Франциско. Семейные дела настоятельно требуют моего присутствия дома.

– Мне очень жаль… – разочарованно ответил Билл. – Но раз у нас есть еще немного времени, я хотел бы обсудить с вами некоторые свои умозаключения. Как репортер я не могу оставаться в стороне.

– Я внимательно слушаю вас.

– Помните, сэр Фредерикс сказал, что пятнадцать лет жизни в Индии подобны занавесу, сквозь который ничего не разглядишь. Так вот, незачем пытаться это делать, нужно лишь оказаться по ту сторону занавеса! Именно там надо искать разгадку, вам не кажется?

– Вы полагаете, что это так легко? – покачал головой китаец.

– Я почти уверен, что оба эти случая: и убийство Хилари Хальта и похищение Евы Дюран – каким-то образом связаны с вчерашним происшествием.

– А на каком основании зиждется такой вывод?

– Тут не то чтобы основания… В общем, когда я собирался опубликовать материал о нашей беседе за ленчем в ресторане, сэр Фредерикс лично явился в редакцию и настоятельно потребовал, чтобы содержание разговора было сохранено в строжайшем секрете. Согласитесь, это не просто так. Размышляя над данным фактом, я пришел к выводу, что причина подобного поступка кроется в недавней поездке сэра Фредерикса. Ведь он в одиночку занимался обоими этими в свое время не раскрытыми делами. Я все больше убеждаюсь, что они взаимосвязаны. Вдруг это Ева Дюран убила Хилари Хальта, опасаясь, что он выдаст тайну ее мнимого похищения?

– По-моему, самое лучшее для вас – изложить свою версию мисс Морроу. Это она занимается расследованием, а не я, и ей требуется поддержка.

– Что же, тогда позвольте пожелать вам счастливого пути, – произнес расстроенный репортер, поднимаясь из кресла. – И вот еще чего я вам желаю: чтобы тайна была раскрыта, но разгадки вы бы никогда не узнали.

– Такое напутствие выдает в вас истинного мастера слова, – со смехом отреагировал Чарли Чан. – Ну а я вам желаю новых творческих успехов и сенсаций.

Проводив назойливого посетителя, китайский полицейский сложил наконец свои вещи и отправился попрощаться с родственниками, проживавшими в китайском квартале Сан-Франциско. Вернувшись в гостиницу, он застал в холле мисс Морроу, которая терпеливо ожидала его.

– Какая удача, что я могу опять повидаться с вами перед самым отъездом! – искренне обрадовался он.

– Мне тоже очень захотелось с вами встретиться, – ответила Джил. – У меня новость: окружной прокурор все-таки поручил вести это расследование мне.

Не успел мистер Чан выразить свое мнение, как в холле гостиницы показался Барри Кирк, который якобы зашел поздравить своего недавнего гостя с рождением сына. Они немного побеседовали, после чего китаец обеспокоенно взглянул на часы.

– Немного времени у нас еще есть, – настойчиво произнесла мисс Морроу. – Пожалуйста, дайте мне какой-нибудь совет напоследок, мистер Чан.

– Вряд ли я существенно помогу вам, ведь я подробно не вникаю в дело, но мои скромные знания всегда к вашим услугам…

– Капитан Фланер не знает, с какого конца браться за расследование. Я рассказала ему о Хилари Хальте и Еве Дюран, но вызвала лишь недоумение.

– В чем-то я его даже понимаю.

– Лондон, Сан-Франциско, Пешавар… Разгадка может прятаться в любом из этих мест. Здесь не обойтись без кругосветного путешествия.

– Нет-нет, разгадка, мисс Морроу, находится тут, в Сан-Франциско; именно сюда сходятся все нити этой запутанной истории. Считайте это моим советом.

– Давайте по порядку. Хилари Хальта убили около шестнадцати лет назад. Все эти годы сэр Фредерикс пытался разгадать эту головоломку. Непонятное исчезновение Евы Дюран также оказалось в зоне его пристального внимания. И ведь далеко не просто так он строжайше запретил упоминать об этом деле в газетах. Следовательно, если кто-то остановил его, заставив замолчать навеки, значит, сэру Фредериксу удалось напасть на след.

– Вы рассуждаете весьма логично, – кивнул Чан.

– Единственное, что упорно ускользает от моего понимания: что общего между Евой Дюран и Хилари Хальтом? К чему эти непонятные бархатные туфли? Кому понадобилось уносить их и, главное, зачем?

– Пройдет какое-то время, и вы получите ответы на все вопросы, которые сейчас вас мучают.

– Но вы так и не хотите нам помочь, – жалобно пробормотала Джил.

– Лучше скажите мне, что нашел капитан Фланер вчера в кабинете, где убили мистера Брука? – с улыбкой спросил ее китаец.

– Ничего, что продвинуло бы расследование, – торопливо вмешался Кирк.

– Но сэр Фредерикс вел какие-то записи. Удалось ли убийце добраться до них? Хотя…

– Что «хотя»? – сразу оживилась Джил Морроу.

– Я только что подумал вот о чем: если сэр Фредерикс готовил кому-то западню, то мог спрятать все важные записи в каком-нибудь другом месте. Вы уже обследовали комнату, где он спал?

– Там не нашлось ничего особенного, – развел руками Барри Кирк. – В ящике прикроватного столика лежала подборка старых газетных вырезок, посвященная исчезновению разных женщин. Капитан Фланер заявил, что к делу это не имеет никакого отношения. И, честно говоря, я склонен с ним согласиться.

– Об исчезновении женщин? – поразился китаец, и его голос вместо прежнего безразличия выражал теперь полнейшую заинтересованность. – А газетная вырезка о пропаже Евы Дюран, заметка, которую сэр Фредерикс носил с собой в портфеле, там же, в ящике?

– Увы, ее там нет.

– Хорошо, давайте отложим эти исчезновения на потом. Мистер Кирк, вы упоминали, что некоторых гостей пригласили именно по просьбе сэра Фредерикса. Кого именно, если не секрет?

– Мистера Эндерба с супругой.

– Миссис Эндерб держалась странно. Особенно удивителен ее совершенно нелогичный страх перед темнотой. Как вы думаете, не может она оказаться Евой Дюран?

– Да что вы! – опешила мисс Морроу. – Ева была светловолосой!

– Волосы легко перекрасить, тем более что голубые глаза миссис Эндерб не особенно гармонируют с ее черными волосами.

– Вашей наблюдательности остается только позавидовать! – восхищенно заметил Кирк.

– Идем дальше. Эллен говорила, будто видела на пожарной лестнице неизвестного мужчину. Что, если ее муж в это время находился в каком-то другом месте, а она просто-напросто отвлекала от него внимание? И потом, эта история с пятнами ржавчины на ее платье… Кого вы еще пригласили по просьбе сэра Фредерикса?

– Глорию Гарленд.

– Тоже укладывается в нашу схему. Из Пешавара очень легко добраться в Австралию. Помните, мисс Гарленд сказала, что нитка жемчуга у нее порвалась на лестнице, а вместе того жемчужину обнаружили под столом в кабинете. Кстати, миссис Топпер-Брок, компаньонку вашей бабушки, вы знаете хорошо, мистер Кирк? Интересовался ли ею сэр Фредерикс?

– Что вы! Он вряд ли вообще замечал ее существование. Не понимаю, почему вы уделяете внимание подобным мелочам.

– В нашем деле подчас важна самая незначительная деталь. Путники спотыкаются о мелкие камешки, а не о горы. А что по поводу полковника Бетхема?

– О, здесь все наоборот. Мне показалось, что сэр Фредерикс даже пришел в замешательство, услышав о нем. Что-то близкое связывало их в прошлом.

– Значит, мисс Морроу, вам следует в первую очередь обратить внимание на трех дам: миссис Эндерб, мисс Гарленд и миссис Топпер-Брок.

– Есть еще одна.

– Кто же? Она не из числа гостей?

– Лифтерша упоминала о девушке, работавшей вчера вечером в конторе. Некая Лили Бар, служащая фирмы, которая ведет торговые операции с Калькуттой, – пояснила Джил.

– Кстати, Рэнкин тоже говорил о ней, – спохватился мистер Кирк. – По его словам, навстречу ему из кабинета, где сидел сэр Фредерикс, вышла заплаканная молодая особа приятной внешности.

– Безусловно, эта персона также заслуживает самого пристального внимания, – согласился китайский полицейский и, обращаясь к мисс Джил, добавил: – Ваша мудрость и проницательность, леди, сияют подобно жемчужине в морской воде.

Снова взглянув на часы, он принялся торопливо прощаться, чтобы не опоздать на пароход. Джил Морроу поспешила задать последний вопрос:

– Вы заинтересовались ежегодником клуба «Космополитен». По-вашему, эта книжка в желтой обложке лежала рядом с телом убитого не просто так?

– Думаю, это исполнено глубокого смысла, хотя капитан Фланер вряд ли согласится с моим мнением.

– Не смею больше вас задерживать, мистер Чан. С вами так интересно беседовать! Открываешь для себя столько нового и необычного, сколько не познал за всю жизнь. Позвольте хотя бы проводить вас на пристань.

– Я бы тоже с удовольствием к вам присоединился, – с готовностью подхватил Кирк.

Чарли Чан заверил обоих, что их компания станет для него величайшим удовольствием, и все вместе направились к машине Кирка.

– Жаль расставаться, – растроганно произнес китаец. – Но, как сказал великий Конфуций, не испытав печаль разлуки, не позна́ешь и радость встречи.

– Тогда, может, останетесь с нами хоть ненадолго? – шутливо поинтересовался Кирк.

– Не стоит искушать Провидение, ибо солнце удачи в любой момент готово смениться темнотой…

– До парохода целых полчаса, не хотите куда-нибудь заехать?

– Я бесконечно благодарен за ваше участие, – раскланялся Чарли Чан. – Мисс Морроу, на вашем месте я посоветовал бы капитану Фланеру проверить еще один след. Вчера сэр Фредерикс шепнул мне про некоего Ли Гуна. Он живет у своих родственников в китайском квартале, на Джексон-стрит. Мистер Брук считал, что этот человек знает что-то очень важное…

– Фланер тут точно не справится. А вот у вас все получилось бы наилучшим образом.

– Это прекрасное утро я навсегда сохраню в сокровищнице своей памяти, – ответил китаец с таинственной восточной улыбкой.

Тем временем они подъехали прямо к пристани. Белоснежный пароход, украшенный разноцветными фонариками, ждал пассажиров. По палубе прогуливались женщины в ярких праздничных нарядах. Прощания, пожелания и напутствия, которыми обменивались отъезжающие и провожающие, слились в сплошной шум.

Вежливый стюард унес чемодан мистера Чана в его каюту, и китаец с чувством промолвил:

– Нет слов, способных выразить благодарность и восхищение, которые переполняют мое сердце. Время, проведенное с вами, друзья, останется счастливейшим в моей жизни.

– Поцелуйте за нас своего новорожденного. Не исключено, что однажды, когда он подрастет, мы познакомимся с ним.

– Наконец-то я придумал, как его назвать. Я дам ему достойное имя – Барри, если вы не возражаете, мистер Кирк.

– Я весьма польщен, – ответил смущенный миллионер.

– Приложу все силы, чтобы мой сын оказался достойным этого имени.

– Сержант Чан, по-моему, вы просто испугались взяться за такое непростое дело, – вдруг произнесла мисс Морроу громким шепотом. – На Гавайях, похоже, расследовать преступления гораздо проще.

Лицо китайца оставалось таким же по-восточному непроницаемым, но в глазах его появилось едва уловимое выражение растерянности.

– Мне пора, – вежливо сказал он. – Желаю вам всего наилучшего. Вы еще так молоды!

Резко повернувшись, он стал подниматься по трапу. Кирк бросил на Джил Морроу укоризненный взгляд:

– Зачем вы упрекнули его в трусости?

– Это был последний шанс убедить его изменить свое решение, – объяснила девушка. – Очень жаль, но я предприняла десятки попыток, и всё без толку.

– Давайте подождем отплытия парохода, – предложил мистер Кирк. – В этом зрелище много завораживающего.

В толпе пассажиров, теснившихся на палубе, они попытались различить фигуру Чарли Чана, но безуспешно.

Китайский полицейский в это время печально сидел у себя в каюте. Почему-то он уже не испытывал прежней радости от предстоящей встречи с женой и детьми. Неужели мисс Морроу действительно считает, что он спасовал перед трудностями?

Внезапно через тонкую перегородку до него донесся удивительно знакомый голос:

– Возьми, вот твой паспорт и деньги. Подождешь меня в Гонолулу. Тебе надо на какое-то время исчезнуть – это в наших интересах.

– Я выполню все, что нужно, – ответил высокий голос с едва уловимым акцентом.

– Если тебя о чем-то спросят, ты ничего не знаешь.

– Я буду немой, как каменное изваяние.

– Вот и отлично, Ли Гун. Счастливого пути!

Послышался скрип открываемой двери. Чарли Чан осторожно выглянул в коридор. В полутьме он заметил удаляющийся силуэт, который опять-таки показался ему знакомым.

На некоторое время китаец впал в глубокую задумчивость. Нет, он не мог обознаться. Голос, который он только что слышал, принадлежал человеку, более всех привлекшему внимание Чарли на званом ужине в пентхаусе. Человеку, который посетил множество стран, встречал множество людей и, не считаясь ни с кем и ни с чем, никогда не останавливался на пути к своей цели…

Взглянув на часы, сержант Чан поспешно схватил свой чемодан и устремился к выходу.

– Вы куда? – окликнул его стюард.

– Я немедленно должен вернуться, – ответил Чарли. – Скажите, мой билет действителен только на этот рейс?

– Спросите лучше об этом в конторе пароходства, там непременно все уладят.

– Благодарю за совет. И еще одна просьба: когда прибудете в Гонолулу, пожалуйста, отдайте мой сундук, который сейчас в багаже, моему сыну. Он придет меня встречать.

– Не беспокойтесь, я прослежу, чтобы все сделали, как нужно. Когда планируете возвращаться?

– Через неделю на следующем пароходе.

Тем временем мисс Морроу, внимательно наблюдавшая за провожающими, дернула Барри Кирка за рукав и изумленно воскликнула:

– Мистер Кирк, смотрите, это же полковник Бетхем! Похоже, и он кого-то провожал.

– Точно, он самый. Наверное, мне нужно пригласить его в свою машину. Хотя нет, он уже садится в такси. Признаться, это к лучшему: от господина Бетхема порой веет поистине арктическим холодом.

Матросы уже начали убирать трап, когда наверху показалась знакомая нашим героям фигура.

– Боже! – закричала Джил. – Это же Чарли Чан! Он все-таки передумал! Он остается!

– Чудеса, да и только! – покачал головой Кирк.

Едва ноги китайца коснулись земли, трап подняли; пароход начал медленно удаляться от пристани.

– Простите меня, что заставил вас переживать, – смущенно произнес Чан. – Но пусть лучше дорога повернет вспять в самом начале, чем когда это будет уже бесполезно.

– Вы все-таки решили нам помочь, я так рада, мистер Чан! Я вне себя от счастья!

– Неизвестно, что нас ждет в этом деле – удача или неудача, но я намерен разделить ее с вами, – ответил Чарли Чан и, проводив грустным взглядом уходящий пароход, тихонько добавил: – Увы, маленький Барри Чан, встреча с тобой откладывается. – Потом помолчал и продолжил уже совершенно другим тоном: – Представляете, как «обрадуется» капитан Фланер? Ладно, пора за работу!

Глава 6. Во власти загадок

Поставив чемодан в багажник, удобно устроившись на сиденье автомобиля мистера Кирка, китаец с энтузиазмом сообщил своим собеседникам, что ему, как и любому смертному, не чуждо любопытство. Вот оно и сыграло с ним неожиданную шутку.

– Тем более что соседнюю каюту занял довольно интересный пассажир, – пояснил он.

– О ком вы говорите? – спросила Джил Морроу.

– Помните, по дороге в порт я завел речь о некоем Ли Гуне из китайского квартала Сан-Франциско. Теперь на этого Ли Гуна можно не тратить времени. Он покинул город на том самом пароходе, на каком собирался отплыть я. А проводил его один небезызвестный нам джентльмен.

– Полковник Бетхем, не так ли? – отозвался Кирк. – От этого господина можно ожидать чего угодно.

– Ну что вы! – запротестовала мисс Морроу. – Достаточно только взглянуть на него, чтобы понять, какой это благородный и воспитанный человек.

– У этого «благородного» человека глаза тигра, – ответил Чарли Чан. – Такие же холодные и жестокие. Вы правы, мистер Кирк, я не позавидовал бы тому, кто имел несчастье встать на его пути.

– Джентльмены, вы преувеличиваете, – заупрямилась девушка. – Скажите лучше: этого Ли Гуна можно задержать под каким-нибудь надуманным предлогом? Пусть им займется полиция Гонолулу.

– Нет, – покачал головой Чан. – Это же китаец – полиция от него ничего не добьется. Зато полковник Бетхем, наоборот, догадается, что его связывают с недавним преступлением, и заляжет на дно. Такая тактика абсолютно неразумна и вредна.

– Что же нам тогда делать?

– Хорошо бы установить за Ли Гуном незаметную слежку и не выпускать его из Гонолулу. Мистер Кирк, отвезите меня, пожалуйста, назад в гостиницу.

– Ни в коем случае, – возразил тот. – Прошу вас стать моим гостем, тем более что и мне не будет так одиноко в моих апартаментах.

– Благодарю вас, я принимаю ваше приглашение.

– Тогда давайте сразу же заедем в прокуратуру, – сказала мисс Морроу. – Нужно представить мистера Чана окружному прокурору.

– Как прикажете, мисс, – ответил Кирк с шутливым поклоном.

Надежда на то, что Чарли Чану удастся застать прокурора одного и спокойно побеседовать с ним, не оправдалась. В кабинете находился капитан Фланер, который воспринял появление конкурента без особого энтузиазма.

– Значит, вы не уехали? – с кислой физиономией поинтересовался он.

– Мисс Морроу попросила меня остаться и принять участие в расследовании. Буду рад объединить свои скромные знания с вашими несравненными способностями.

– Надеюсь, не составит труда уговорить начальство мистера Чана позволить ему поработать с нами?

– Нет, это против всех правил, – объявил Фланер.

– Но при расследовании такого сложного преступления любая помощь будет кстати, а о таланте мистера Чана ходят легенды. Я читал в газетах…

– Пусть мистер Чан, – перебила прокурора Джил, – поработает в нашем департаменте в качестве советника. Вы ведь еще в отпуске, не так ли?

– Да, я в отпуске, – подтвердил сержант.

– Замечательно, это все упрощает. Я удовлетворяю вашу просьбу, мисс Морроу, и сегодня же подпишу приказ, – сказал прокурор и добавил: – Но прошу вас обоих считаться с мнением и авторитетом капитана Фланера.

– Я останусь в рамках отведенной мне скромной роли, – пообещал китаец с легким поклоном, – и ограничу свое участие в расследовании исключительно анализом фактов.

– Ничего не имею против вас, если так, – буркнул Фланер. – Однако не забывайте, кто здесь главный. Именно на мне лежит бремя ответственности. – И, демонстративно обращаясь к прокурору, он заявил, что сегодня планирует выяснить все, что касается мисс Гарленд. – Жемчужину из ее бус обнаружили под столом в кабинете, где убили сэра Фредерикса. Разве не подозрительно?

– Не сочтите это покушением на ваши исключительные полномочия, – начала мисс Морроу, скромно опустив глаза, – но женщина в любом случае будет откровеннее с другой женщиной, чем с мужчиной.

– На этот раз дело слишком важное, – усмехнулся Фланер. – Сейчас не до гендерных особенностей.

– Нет, капитан, – возразил прокурор, – в данном случае я полностью согласен с мисс Морроу. А вы лучше займитесь мужчинами.

– Какими мужчинами? В деле замешаны одни сплошные дамы!

– Благодарю, – сказала Джил, не обращая внимания на ворчание Фланера. – Я побеседую с мисс Гарленд и Лили Бар, которая работала в конторе в тот трагический вечер. Как только появятся результаты, я сразу же доложу вам.

– А меня, судя по всему, собираются информировать только тогда, когда следствие закончится, – обиделся Фланер. – Для вас я не более чем пустое место!

– Мы с мисс Морроу будем незаметны, как тени, которые исчезают, стоит лишь солнцу достичь зенита, – примирительно ответил Чарли Чан. – Все лавры и почести за разгадку этого дела достанутся вам и только вам, капитан.

– Ладно, уговорили, – хмуро согласился Фланер. – Анализируйте, стройте умозаключения, но только чтобы не путались у меня под ногами.

– Один мудрец, мой соотечественник, утверждал: «Лишь дурак просит совета у других, а умный в первую очередь спрашивает себя», – с поклоном ответил китаец полицейскому.

Едва они с мисс Морроу покинули кабинет, Фланер дал волю своему негодованию.

– И это сотрудники, которых вы мне обещали?! Вот удружили, господин прокурор! Какой-то китаец и смазливая барышня! Да у нее в голове ничего нет, кроме нарядов и кавалеров!

– Не горячитесь, – остановил его прокурор. – Не исключено, что эти двое окажутся гораздо полезнее, чем вы думаете.

– Блажен, кто верует, – огрызнулся Фланер, – но попомните мои слова: скоро все полицейское управление будет надо мной смеяться.

Пока в кабинете прокурора происходили эти препирания, сотрудники следствия, один вид которых раздражал Фланера, приехали в дом мистера Кирка.

Хозяин тут же распорядился, чтобы на столе, уже накрытом к ленчу, появилось два дополнительных прибора, и сам проводил Чарли Чана в отведенную ему просторную комнату. Тот, поблагодарив, начал распаковывать вещи, а Кирк вышел к мисс Морроу в гостиную.

– В вашем доме постоянно кто-то останавливается, – улыбнулась девушка. – Наверное, это утомительно?

– Что вы! Присутствие Чарли Чана доставит мне истинное удовольствие. Какой обаятельный человек! У него можно многому научиться. Кроме того, для меня существует и другая, не менее важная причина проявить в отношении него гостеприимство. Ведь вы теперь вместе работаете, и я смогу гораздо чаще с вами видеться.

– Вам и вправду хотелось бы встречаться со мной едва ли не каждый день?

– Разумеется! Каждое наше свидание для меня – это настоящий праздник.

– Я польщена, но, тем не менее, работа останется для меня главной причиной посещений вашего дома. Все прочее лишь искушает и тянет вниз.

– Меня такое положение дел, наоборот, будет тянуть только вверх, – с шутливой важностью возразил Кирк.

Вскоре вернулся Чарли Чан, и Парадиз объявил, что завтрак подан. За столом Барри Кирк первым заговорил о том, что занимало мысли всех остальных.

– Я все время думаю об этой девушке, Лили Бар. Но давайте сперва я расскажу про сэра Фредерикса, каким образом он оказался в моем доме. Я дружил с его сыном, он сообщил мне о прибытии своего отца в Сан-Франциско. Я отправился в гостиницу навестить его, случайно обмолвился о своем доме, и сэр Фредерикс – вообразите! – чуть ли не вынудил меня пригласить его к себе. У меня тогда создалось впечатление, что он умалчивает об истинной причине, по которой ему так хочется у меня побывать. Он стал меня расспрашивать о Лили Бар. Но я впервые слышал это имя. По моей просьбе мой секретарь выяснил, кто она такая, и предложил устроить мистеру Бруку встречу с этой особой. Но сэр Фредерикс отказался, мотивировав это тем, что еще не наступило время. Может, конечно, все это и не имеет отношения к нашему делу…

– Напротив, имеет самое прямое отношение! – воскликнула мисс Морроу. – Не забудьте: Лили Бар в слезах вышла от сэра Фредерикса. Мистер Чан, что вы скажете по этому поводу?

– Мне надо бы поприсутствовать при беседе с ней.

– Нет ничего проще, ведь контора, где она работает, находится в этом же доме. Ее владелец арендует у мистера Кирка офис. Сейчас я позвоню туда и попрошу, чтобы эту девушку пригласили к нам.

Минут через пять в комнате появилась стройная голубоглазая блондинка.

– Спасибо, что откликнулись на мое приглашение, – оживилась Джил Морроу и представила присутствующих друг другу. – Я – сотрудник прокуратуры и хотела бы задать вам несколько вопросов.

На лице девушки отразилось удивление:

– Чем же я могу вам помочь?

– Вы ведь в курсе того, что произошло в здании? Вы работали вчера вечером в офисе, не так ли?

– Да, я покинула контору после десяти вечера.

– Не заметили ли вы что-то особенное, когда выходили на улицу?

– Нет, – отрицательно помотала головой Лили Бар.

– А с сэром Фредериксом Бруком, в прошлом сотрудником Скотланд-Ярда, вы были знакомы? Нет? Тем не менее вчера вы заходили к нему в кабинет.

– Не совсем так. Я зашла в кабинет мистера Кирка, а там сидел какой-то совершенно не знакомый мне человек.

– Выходя оттуда, вы плакали…

– Это никого не касается.

– Мы расследуем убийство мистера Брука, поэтому каждый факт имеет значение.

– Мой жених служит у мистера Кирка секретарем. Так вот, мы поссорились. После работы мы всегда обедаем вместе, а в тот день он ушел, не дождавшись меня.

– И поэтому вы плакали?

– А вы считаете такое поведение глупым? Извините, сердцу не прикажешь.

– Скажите, мисс Бар, вам случалось бывать в Индии?

– В детстве я вместе с родителями жила в Калькутте.

– Вы когда-нибудь слышали о сэре Фредериксе Бруке?

– Нет, никогда.

– Вы утверждаете, что вчера увидели его впервые?

– Именно так.

– Благодарю. Желаю вам скорейшего примирения со своим женихом.

– Мы уже помирились, спасибо. Он извинился.

Дождавшись, когда девушка вышла на лестницу, мистер Кирк показался из соседней комнаты, откуда слышал весь разговор, и позвал своего секретаря. Не прошло и двух минут, как в гостиную вошел элегантно одетый молодой мужчина.

– Я случайно узнал о вашей помолвке с Лили Бар, – строго произнес Кирк.

– Совершенно верно, – с улыбкой ответил тот. – Я собирался сказать вам, но не было подходящего случая.

– Но позавчера вы поссорились, не так ли?

– Наша размолвка уже позади, все в порядке.

– Но вы ушли, не дождавшись своей невесты. Она даже плакала.

– Да, я вел себя, как последний упрямый идиот. Этого больше никогда не повторится.

– Что же, благодарю вас. Вы свободны, – распорядился Барри, а когда секретарь вышел, добавил, оборачиваясь к Джил Морроу: – Я считаю, что Лили Бар не солгала. А вы какого мнения?

– Согласна с вами. Но я немного разочарована.

– Кроме того, – продолжал мистер Кирк, – эта девушка никак не может быть Евой Дюран. Она значительно моложе.

На лице мисс Морроу промелькнула лукавая улыбка.

– Видите, как полезно, когда в следствии участвует женщина! Увидев блондинку, мужчины моментально оказываются во власти стереотипов. Они забывают, в частности, что современная косметика способна творить истинные чудеса.

– Так вы полагаете…

– …что на самом деле Лили Бар около тридцати лет, если не больше.

Сказать, что эта новость потрясла Кирка, значило бы не сказать ничего. Но в этот момент дворецкий Парадиз принес поднос с письмами. Оказалось, это почта для сэра Фредерикса.

Первое же письмо продолжило череду загадок. В отправленный из Скотланд-Ярда конверт был вложен лишь чистый лист бумаги.

– Ничего себе! – в один голос воскликнули все.

Глава 7. Болото неизвестности

Повертев конверт в пальцах, мисс Морроу с раздражением отбросила его в сторону. Мистер Кирк вообще не нашел слов, чтобы выразить свои эмоции, а лишь пожал плечами и принялся нервно расхаживать по комнате. Наконец тягостное молчание нарушил Чарли Чан.

– Как говорят китайские мудрецы, в дальней дороге не бывает легкой поклажи, – наставительно произнес он. – И чем труднее задача, тем почетнее ее решить. Посмотрим, что мы можем извлечь из этого чистого листа.

– И что же?

– Подобные шутки вовсе не в духе Скотланд-Ярда. Вероятно, кто-то выкрал письмо и заменил его этим листом. Не нужно к нему притрагиваться. На нем наверняка остались отпечатки пальцев.

– Как же я об этом позабыла?!

– Не будучи поклонником научных методов расследования, я все же признаю, что отпечатки пальцев способны рассказать очень о многом. Мистер Кирк, это письмо нужно спрятать под замок.

Заперев бумагу в одном из ящиков своего письменного стола, Барри Кирк отдал ключ китайцу:

– Пожалуйста, храните надежно.

– А сейчас я постараюсь выяснить, кого могла так заинтересовать корреспонденция сэра Фредерикса, – продолжил Чарли Чан и, внимательно осмотрев конверт, воскликнул: – Да, все так и есть! Письмо вскрыто с помощью пара.

– Интересно, чьих рук это дело? – удивился мистер Кирк. – Письма доставляет фирма «Кук и сыновья», там работает мистер Энбери.

– Значит, на конверте должны быть и его отпечатки, – сказал Чан.

Другие письма также подвергли осмотру, но там не нашлось ничего примечательного.

– Пока вы изучаете чистый лист бумаги, я пойду побеседовать с Глорией Гарленд, – объявила Джил Морроу. – Хотелось бы понять, почему жемчужина из ее бус очутилась под столом сэра Фредерикса…

– Давайте я вызову мисс Гарленд сюда, – предложил Кирк. – Звонок из полиции насторожит ее.

– Это было бы неплохо, но вы отвлекаетесь от своих обычных занятий.

– Самое желанное для меня занятие – это быть полезным вам так, как вы помогаете сержанту Чану.

В итоге Кирку удалось уговорить Джил, и мисс Гарленд, которой он позвонил, согласилась прийти. Все складывалось удачно, пока в гостиную не вошел дворецкий Парадиз, извещая о внезапном визите мистера Фланера.

– Мне надо кое-что осмотреть здесь, если вы ничего не имеете против, – заявил капитан с недовольным видом.

– Как я понимаю, вы уже поймали преступника? – невинным тоном поинтересовался китаец.

– Судя по хвалебным отзывам газетчиков, – поморщился Фланер, – вы уже не только разоблачили убийцу, но и самолично его арестовали, а на мою скромную долю остается лишь препроводить его в тюрьму.

– Я не впервые помогаю своим коллегам, и нередко все происходило именно так, как вы описываете.

– Да что вы? Репортеры и комара превратят в слона. Мисс Морроу, вы поговорили с Лили Бар?

– Разумеется, – ответила Джил и передала ему содержание своей беседы с девушкой.

– Нечего сказать, успешно, – издевательски заметил капитан. – Она врала вам от начала до конца. А вы и рады стараться верить. Чтобы девица плакала из-за сущих пустяков? Так, мне нужно присутствовать при вашей встрече с мисс Гарленд, иначе вы опять все испортите. Никаких возражений! – грозно добавил он и вышел из комнаты, громко топая и с силой захлопывая за собой дверь.

– Пустая бутылка издает больше шума, чем наполненная, – глубокомысленно произнес китаец.

– Я предлагаю спуститься в кабинет и подождать там мисс Гарленд, – вмешался Кирк, передавая Чарли Чану пачку собранных покойным мистером Фредериксом газетных вырезок об исчезновении женщин в разные годы.

Китаец принялся их просматривать с видом философского терпения. Но не успел он углубиться в свое занятие, как в сопровождении секретаря появилась Глория Гарленд. При дневном свете она выглядела не такой молодой и красивой, как вчера вечером при искусственном освещении.

– Мисс Морроу, мистер Чан, вы тоже здесь! – обрадовалась она. – Я никак не приду в себя после вчерашнего происшествия. Мистер Брук был таким милым и приятным джентльменом! Кому он помешал?

– Давайте позовем капитана Фланера, – тяжко вздохнула Джил.

Чан заглянул в соседнюю комнату и увидел там рыдающую Лили Бар и красного от гнева Фланера. Услышав, что его зовут, тот последовал за сержантом, на прощание посулив девушке, что они еще встретятся при менее приятных обстоятельствах.

– У вас настоящий талант заставить женщину плакать, – иронично произнес китаец. – Только вот зачем? По-моему, наше расследование от этого не продвигается.

– С этой плаксой нечего церемониться – она сама во всем виновата! Ставлю сто долларов, даже двести: она и есть Ева Дюран.

– Многие из моих соотечественников тоже любят биться об заклад и проводить время за азартными играми, – ответил китаец. – Но я предпочитаю избегать ненужного риска, невзирая на то, идет ли речь о большой либо маленькой сумме. Как говорят древние китайские мудрецы, кости и мацзян[1]приводят в дом долги.

Когда все собрались в кабинете, капитан повел себя так же сурово и грубо, как и начал. Он нелюбезно представился мисс Гарленд, а затем бесцеремонно поинтересовался:

– Гарленд – это ваша настоящая фамилия?

– Меня знают под ней уже много лет, – ответила немного растерявшаяся актриса. – Это псевдоним, в артистической среде так принято.

– Иными словами, вы присвоили себе чужую фамилию, – произнес капитан таким обличительным тоном, будто перед ним сидел отъявленный бандит. – И почему же именно Гарленд, позвольте осведомиться?

– При рождении меня звали Ида Пин, – начала женщина, с трудом удерживаясь от возмущения. – Но я решила, что сценическое имя Глория Гарленд гораздо лучше смотрится на театральных афишах.

– Таким образом, вы признаете, что живете под чужим именем? – настаивал Фланер.

– Вы не имеете права говорить со мной в подобном тоне! – вспыхнула мисс Гарленд.

– Прошу извинить капитана Фланера, – смягчила ситуацию Джил Морроу. – Не соблаговолите ли вы ответить на несколько моих вопросов?

– Ладно, – согласилась артистка, уже готовая встать и уйти.

– Вы были знакомы с сэром Фредериксом?

– Нет, а в чем дело?

– Вчера вы говорили с ним тут, в кабинете?

– И не собиралась!

Фланер приблизился к дамам с явным намерением вмешаться в допрос, и Джил поспешила спасти положение.

– Подождите, капитан. Мисс Гарленд прекрасно отдает себе отчет в том, что речь идет о важном и серьезном деле, и непременно нам поможет, не утаив правду.

– С чего вы взяли, будто мне есть что утаивать?

– Вранье! – гаркнул Фланер. – Нечего лукавить, нам все известно!

– Мисс Гарленд, вы сказали, что перед дверями в квартиру мистера Кирка у вас лопнула нитка жемчуга. Не могли бы вы уточнить, где конкретно это произошло?

– В сотый раз повторяю: на лестнице перед входом в пентхаус. Мне пришлось задержаться, чтобы собрать все жемчужины.

– А вот эта из вашего ожерелья? – спросила Джил, выкладывая на стол еще одну жемчужину.

– Да, наверное, а где вы ее нашли?

– В кабинете под столом, – произнесла мисс Морроу, четко выделяя каждое слово. – Я прошу вас, изложите все по порядку. Что случилось в действительности? Шаг за шагом.

– Вам от этого все равно не будет никакой пользы, – повела плечами артистка. – Да, я присутствовала в этом кабинете, и ожерелье порвалось, зацепившись за край стола. Я тогда уже собиралась уходить. И что из этого? Разве я солгала? До вчерашнего дня мы не были знакомы с сэром Фредериксом. Я поднималась по лестнице, ведущей в пентхаус, когда дверь кабинета этажом ниже распахнулась, и какой-то незнакомый мужчина полюбопытствовал, не я ли мисс Гарленд. Я подтвердила, и он попросил меня уделить ему несколько минут для важной беседы. Вот так я и очутилась в этом роковом помещении. Сэр Фредерикс спросил, смогла ли бы я узнать женщину, которая пропала много лет назад.

– А почему именно вам он задал такой вопрос?

– Она была моей лучшей подругой. По странному стечению обстоятельств, я оказалась последней, кто видел бедняжку в ночь перед ее исчезновением.

– После вечеринки в Пешаваре, не так ли? – уточнила мисс Морроу.

– Не понимаю, о какой вечеринке вы говорите…

– Хватит водить нас за нос! – рявкнул капитан Фланер. – Вы обещали разъяснить нам все, а продолжаете увиливать.

– Я попросила бы оградить меня от грубости этого господина, – с ледяным достоинством промолвила актриса. – Кроме того, я действительно не понимаю, о ком меня спрашивают.

Джил Морроу вновь бросилась на выручку.

– Капитан хочет получить информацию о Еве Дюран, которая пропала в Пешаваре. Это и есть ваша подруга?

– Подождите! – вмешался Чарли Чан, подходя к мисс Гарленд с пачкой газетных вырезок. – Будьте добры, ответьте: когда именно и где исчезла ваша подруга?

– Пятнадцать лет назад в Ницце.

– В какой еще Ницце? – закричал Фланер, вне себя от злости.

– На Лазурном берегу Франции расположен город под названием Ницца, – терпеливо произнесла мисс Гарленд, будто общалась с ребенком или слабоумным.

– Имя вашей подруги Мари Лентем? – спросил китаец.

– Да, Мари Лентем.

Мисс Морроу взяла из рук Чарли Чана одну из газетных вырезок и прочла вслух следующее:

«Прошло одиннадцать лет со дня таинственного исчезновения Мари Лентем, которая так и не была найдена. Напомним, что в тот год труппа английского театра “Глобус” прибыла в Ниццу на гастроли со спектаклем “Принцесса долларов”, билеты на который были распроданы еще несколько месяцев назад. Однако по причине болезни занятой в главной роли актрисы, о чем стало известно накануне премьеры, “приму” заменила молодая дебютантка Мари Лентем. Вместо всеми ожидаемого провала постановка имела грандиозный успех. На сценическом небосклоне восходила новая яркая звезда. Но Мари Лентем не довелось долго греться в лучах славы. После подписания контракта с продюсером, пообещавшим мисс Лентем кучу денег и другие сказочные условия, новая “прима” вышла вечером прогуляться по городу, и больше ее никто не видел».

Все слушали, затаив дыхание. Фланер пребывал в полнейшем недоумении. Один лишь китайский полицейский сохранял хладнокровие.

– Значит, мисс Лентем – ваша подруга? – переспросил он.

– Да, – печально кивнула артистка. – Вероятно, сэр Фредерикс каким-то образом проведал про это. Многое в заметке – правда, кроме одного: успех бедной Мари не был столь грандиозен.

– И вы последняя, кто ее видел?

– Увы, это так. Помню лишь, что Мари разговаривала на набережной с каким-то мужчиной. Сэр Фредерикс показал мне эту газетную вырезку и спросил, работала ли я вместе с Мари в театре, а потом поинтересовался, сумею ли я после многих лет узнать свою подругу. Он предупредил меня, что, возможно, я увижу ее сегодня. Мы договорились продолжить беседу по окончании ужина. К несчастью, судьба распорядилась иначе.

– Благодарим вас за помощь, – сказала Джил. – Капитан, у вас есть еще какие-нибудь вопросы к мисс Гарленд?

– Нет, спасибо, и так достаточно, – отмахнулся полицейский. – Вы задержитесь в городе?

– У нас гастроли.

– Перед тем как уезжать, прошу вас поставить меня в известность, – важно изрек Фланер.

Проводив мисс Гарленд до лифта, Джил вернулась в кабинет к остальным.

– Это уже ни на что не похоже, – растерянно пробормотал Кирк. – Вместо одной исчезнувшей женщины у нас теперь две. Мистер Чан, ваше экспертное мнение?

– Мы все глубже погружаемся в болото неизвестности.

– Такой пессимизм недопустим! – воскликнул Фланер, ударяя ладонью по столу. – Я докопаюсь до истины, даже если придется осушить это чертово болото!

– Китайские мудрецы считали, что излишняя горячность сокращает долголетие и путает мысли. Лишь сквозь спокойную воду можно разглядеть все, что происходит на дне пруда.

Лицо Фланера перекосилось от ярости. Ничего не ответив, он вскочил с места, будто подброшенный невидимой пружиной, и метнулся к выходу, изо всех сил хлопнув дверью.

Глава 8. Огонек в тумане

Не обращая внимания на демонстративное поведение капитана и никак не реагируя на его хамство, Чарли Чан аккуратно сложил газетные вырезки и поместил их в портфель. Мистер Кирк и мисс Морроу ловили каждое его неторопливое движение.

– Капитан сильно переживает, – поспешил оправдать его Кирк. – Работа у полицейских и вправду тяжелая. Неудивительно, что его терзают приступы негодования.

– Он злится, потому что не имеет ни малейшего представления о том, как дальше действовать, – внесла ясность Джил Морроу.

– Но вы ведь не злитесь…

– Я держу себя в руках, чтобы сохранить ясность рассудка, насколько это реально в нашей ситуации. Теперь у нас новая загадка: исчезновение Мари Лентем.

– Не надо отчаиваться, – посоветовал Чарли Чан. – Ночь темнее всего перед рассветом, а после любой бури все равно светит солнце.

С этими словами он вежливо поклонился Барри и Джил и направился в отведенную ему комнату.

Проводив мисс Морроу домой, Кирк постучался к своему гостю и увидел, что китаец сидит в глубокой задумчивости.

– Вы осматривали багаж мистера Брука? – спросил Чарли.

– Этим занимается капитан Фланер, – коротко ответил Кирк.

– Он многое делает в спешке и без должной тщательности. Я хотел бы сам увидеть чемоданы сэра Фредерикса.

– Они в кабинете.

Чарли Чан удалился осматривать чемоданы, а через некоторое время вернулся, держа в руках несколько книг.

– Что это? – поинтересовался Кирк.

– Труды полковника Бетхема. Я с интересом ознакомлюсь с ними. Увидев труп сэра Фредерикса, я первым делом подумал, что автор этих трудов вполне способен на убийство. Во всяком случае, он производит впечатление безжалостного и хладнокровного человека.

– Абсолютно согласен с вами, – отозвался Кирк. – Я уже не раз в вашем присутствии выражал свою точку зрения по поводу этого путешественника.

На пороге показался Парадиз и доложил, что в гостиной мистера Кирка ожидает миссис Дайсон Кирк. Пожилая леди возликовала, узнав, что в расследовании убийства участвует мистер Чан. Кирк, в свою очередь, также был рад приходу бабушки и спросил, как давно миссис Топпер-Брок поселилась у нее.

– Примерно год назад, а что?

– Ты, бабушка, достаточно ее знаешь?

– Барри, что за вздор?! Она серьезная и порядочная женщина.

– Но ты же понятия не имеешь, как она жила до встречи с тобой!

– Можно подумать, я без этого не вижу, с кем имею дело!

– А все-таки? Хоть какие-то факты о ней известны?

– Кажется, она из Девоншира, была замужем за пастором, затем овдовела…

– Это она так сказала? Насколько достоверны эти сведения?

– Мой милый мальчик, ты никогда не умел разбираться ни в вещах, ни в людях. Не стоит усложнять ситуацию там, где это вовсе не требуется. К тому же я наведалась к тебе вовсе не затем, чтобы обсуждать мою компаньонку. При последней нашей встрече я кое-что от тебя утаила.

– Вот как?

– Именно так! Но сначала я хочу знать: сэр Фредерикс вел какие-то дела с миссис Эндерб?

– По-моему, никаких.

– Странно. После первого фильма я отлучилась на кухню и там застала этих двоих за самой оживленной беседой. Заметив меня, они тут же умолкли.

– Спасибо, бабушка, это важный факт. Я непременно сообщу о нем мисс Морроу.

– При чем тут эта юная особа?

– При том, что она ведет расследование убийства.

– Нашли кому поручить такую работу! Ей бы еще в куклы играть!

– Нет, бабушка, ты не права. Джил очень умна и сообразительна.

– Зачем красивой женщине ввязываться в криминальные дела? Ей что, больше нечем заняться?

– Разве умной женщине запрещено быть красивой? – шутливо поинтересовался Барри. – К тому же мужчинам нашей семьи всегда нравились толковые, незаурядные женщины.

– Ох, Барри! – тоже в шутку погрозила пальцем миссис Дайсон Кирк. – Будь осторожен! Впрочем, поступай, как хочешь. Передай ей все, что сочтешь нужным.

После ухода бабушки Кирк объявил китайцу, что собирается в клуб «Космополитен».

– Хочу выяснить, откуда у полковника Бетхема пропуск. В клубе он не состоит, значит, кто-то его туда пригласил. Кстати, когда-нибудь я тоже обязательно приглашу вас туда, мистер Чан.

– Почту за величайшую честь, – поклонился в ответ китаец.

В начале седьмого вечера Чарли Чан вышел из небоскреба и отправился в китайский квартал, где только начинала пробуждаться ночная жизнь: ярко светили фонари, толпа заполняла тротуары. Подойдя к нужному дому, Чан быстро поднялся по лестнице и позвонил. Племянник ничуть не удивился, увидев дядю, с которым распрощался сегодня утром.

– Привет, дядя Чарли, – вежливо произнес молодой китаец, поглаживая бородку. – Ты остался в Сан-Франциско?

– Моя профессия не позволила мне покинуть континент.

Лицо молодого человека осталось, как прежде, непроницаемым, тем не менее он без единого слова дал понять, что род занятий дяди ему совсем не нравится.

– Ты что-нибудь слышал о человеке по имени Ли Гун? – поинтересовался Чарли Чан.

– Очень мало. Он путешественник и временно проживает у своего племянника по имени Генри Ли; тот содержит лавку – торгует плетеными корзинами.

– Ты знаком с этим Генри Ли?

– Нет, – резко ответил племянник, всем своим видом показывая, что не желает распространяться на эту тему.

– Спасибо за помощь, мне пора.

– Всегда рад тебя видеть, дядя, – ответил молодой китаец, низко кланяясь, и, когда Чарли Чан уже повернулся, чтобы уходить, тихо добавил: – Пусть удача не оставит тебя на избранном пути и приведет к цели.

Еще раз поблагодарив племянника за доброе напутствие, сержант Чан поспешил на Джексон-стрит к дому, где жил Генри Ли. Подойдя к почтовым ящикам в холле и внимательно изучив номера, он понял, что нужная ему квартира расположена на втором этаже. Поднявшись по лестнице на третий этаж, он с грохотом скатился вниз. Одна из дверей моментально распахнулась, и на пороге появился низенький добродушный толстяк.

– Ох, эти лестницы! – заохал Чарли Чан, хромая ему навстречу. – И кто только делает их такими крутыми и скользкими! Я едва не свернул себе шею! – Сделав еще несколько ковыляющих шагов, он, чуть не плача, пробормотал: – Кажется, я вывихнул ногу. Нельзя ли мне немного посидеть у вас?

– Заходите, – открыл дверь пошире толстяк. – Окажите честь моему скромному жилищу.

Гостиная производила странное впечатление. Рядом с красивой дорогой мебелью стояли вещи, обтянутые старым потертым плюшем. В углу возле радиоприемника сидел мальчик в форме скаута и слушал музыку, покачивая туловищем из стороны в сторону.

Хозяин помог Чарли дохромать до кресла, усадил его и минут через десять спросил, как он себя чувствует.

– Гораздо лучше, – ответил Чарли Чан. – Простите меня за вторжение.

Мальчик выключил музыку и подошел, с интересом разглядывая гостя.

– Кто это, отец?

– Мистер вывихнул ногу, упав с лестницы в нашем подъезде, – пояснил толстяк.

– Давайте я сделаю вам перевязку! – с энтузиазмом воскликнул мальчик. – Я умею оказывать первую помощь. Все скауты должны быть готовы к любым испытаниям.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться, – запротестовал сыщик. – Спасибо, но мне действительно полегчало.

Вдвоем с отцом они с трудом умерили пыл юного скаута, и вскоре мальчик куда-то ушел.

– У вас замечательный сын, – похвалил Чарли Чан. – Если позволите, я посижу еще немного и покину ваш гостеприимный дом. Я ищу своего старого друга. Может, вы его знаете? Его зовут Ли Гун.

Взгляд, который бросил хозяин квартиры на фотографию немолодого китайца, стоявшую на камине, убедил сыщика, что он попал по нужному адресу.

– Ох! – изобразил радость Чарли Чан, указывая на фото. – Судьба привела меня прямо к цели!

– Сожалею, но Ли Гун сегодня уехал.

– Я прибыл в нужное место, но немного опоздал, – печально покачал головой мистер Чан. – Вы случайно не знаете, куда он отправился?

– Не имею привычки совать свой нос в чужие дела, – проворчал толстяк.

– Понимаете, один богатый американец, мой знакомый, подыскивает себе проводника…

– Не огорчайтесь. Ли Гун все равно не принял бы это предложение – он сейчас занят.

– Все еще работает у мистера Бетхема? Того самого путешественника, с которым колесит по свету уже лет пятнадцать?

– Вероятно.

– Мне доводилось слышать об этом человеке. Он – настоящий герой: мужественный, бесстрашный, ловкий. А какой эрудированный! Те, кто слышал его рассказы, получили незабываемое впечатление!

– Мой дядя не любит болтать о своих экспедициях, – прервал его хозяин квартиры, как вдруг дверь распахнулась и на пороге появился юный скаут в сопровождении американца с чемоданчиком в руке.

– Я нашел доктора! – радостно крикнул он. – Скаут обязан справляться с любыми трудностями. Вот господин, который упал с нашей лестницы, – указал мальчик пальцем на Чарли Чана.

Невзирая на протестующие возгласы китайца, доктор присел перед ним, приподнял ему брючину и быстро осмотрел ногу.

– Никакого вывиха нет. Не вижу причины тревожиться, – объявил он и ушел.

– Этим американцам лишь бы содрать с кого-нибудь денег, – пробурчал Чарли Чан, старательно прихрамывая и направляясь к выходу. – Пять долларов ему отдай, а за что спрашивается?

– Я вспомнил одну вещь, – спохватился Генри Ли, провожая странного гостя до двери. – Дядю уже спрашивал один человек – англичанин, которого на днях убили. Об этом писали в газетах. Спускайтесь по лестнице осторожнее, мистер. Поспешность – мать многих несчастий.

На улице возле подъезда Чарли Чан увидел своего предприимчивого спасателя – тот просто сиял от гордости.

– Скауты используют каждую возможность, чтобы делать добро людям, – объявил он на прощание.

С трудом удержавшись от парочки ругательств, Чарли Чан заковылял в аптеку, где купил кисточку и немного медицинского угля, после чего вернулся в дом к Кирку. Там он спокойно уселся за стол в кабинете и начал изучать адресованный сэру Фредериксу конверт, содержавший тот самый чистый лист. В лупу сержант отчетливо различил отпечаток большого пальца.

Его занятие прервал Парадиз, принесший свежую почту, среди которой оказалась открытка для мистера Чана. Младшая дочь просила отца поскорее возвращаться домой.

Повинуясь внезапно возникшему желанию, сыщик обработал толченым углем и эту открытку. На ней проявился тот же самый отпечаток большого пальца, местоположение которого безошибочно свидетельствовало о том, что конверт сэра Фредерикса с письмом из Скотланд-Ярда вскрыл не кто иной, как дворецкий мистера Кирка.

Глава 9. Пазлы головоломки

За завтраком Чарли Чан решил известить Барри о своем открытии. Тот пребывал в прекрасном расположении духа. Бабушка взялась устроить встречу мисс Морроу с миссис Эндерб. Обоих мужчин тоже пригласили. Мистер Кирк надеялся, что предстоящая беседа значительно продвинет следствие вперед, тем более что Фланер на этот раз им не помешает.

Вошел Парадиз и церемонно поставил на стол хрустальные стаканы с апельсиновым соком. Дворецкий, как всегда, был преисполнен чувства собственного достоинства.

– За ваше здоровье, мистер Чан, и нашу удачу! – улыбаясь, произнес Кирк, поднимая стакан с соком.

– Я сделал вылазку в китайский квартал, – сухо сообщил Чарли, не поддерживая шутливый тон хозяина.

– Наводили справки о Ли Гуне? Удалось узнать что-то важное?

– Очень немного, и все из-за одного чересчур ретивого скаута.

Чан откровенно рассказал Кирку о своих недавних приключениях на Джексон-стрит.

– Не огорчайтесь, – посочувствовал ему Барри. – Вы сделали все, что в ваших силах.

– Зато, вернувшись сюда, я открыл для себя довольно любопытную вещь. – Китаец дождался, когда дворецкий вышел, и спросил Кирка: – Что вам известно об этом человеке? Вы довольны его службой?

– Да, он идеально выполняет свои обязанности. При всей моей требовательности мне не к чему придраться. Англичане строги и щепетильны, а в его должности лучшего и желать не надо.

– Я полагаю, в его обязанности не входит вскрывать чужие письма?

Узнав, в чем Чан обвиняет Парадиза, Кирк очень расстроился.

– И что мне теперь с ним делать? Уволить?

В этот момент дворецкий распахнул дверь, пропуская кухарку, которая принесла на подносе яичницу с беконом. Собеседники замолчали, ожидая, пока слуги уйдут.

– Ни в коем случае! Никаких увольнений! Ваш дворецкий должен работать, как обычно, и ни о чем не догадываться, – сказал сыщик.

– Вы правы. Пусть остается под моим наблюдением, пока вы его не арестуете.

После завтрака Чарли Чан попросил пригласить Билла Рэнкина, который, по слухам, просто возликовал, узнав, что сыщик из Гонолулу переменил свое решение и включился в расследование убийства Фредерикса Брука.

– Мой отъезд так расстроил капитана Фланера, – пошутил Чарли Чан, едва Рэнкин появился у него в кабинете, – что я обязан был вернуться.

Когда они вдоволь посмеялись над этой остротой, Чарли Чан попросил репортера разыскать в архиве всю возможную информацию об исчезновении Евы Дюран. В качестве благодарности он пообещал Рэнкину исключительное право освещать расследование в прессе.

Молодой человек с готовностью согласился. Правда, его немного удивила рекомендация обратить особое внимание на то, не упоминалось ли в этом контексте имя полковника Бетхема.

Проводив журналиста, Чарли Чан погрузился в чтение. Сочинения Бетхема оказались на редкость увлекательными, но, увы, в них не нашлось ничего, что имело бы отношение к делу.

Зазвонил телефон. Сыщик отложил книгу, ожидая, когда хозяин дома поднимет трубку. Разговор длился недолго, после чего Барри сообщил:

– Это мисс Морроу, через два часа она ждет нас у окружного прокурора. Придут супруги Эндерб. Если точнее, то она пригласила только вас, а я напросился в качестве вашего провожатого.

Мисс Морроу ожидала их в своем служебном кабинете – довольно мрачной комнате, все стены которой занимали книжные шкафы.

– Неужели вы проводите здесь целые дни напролет? – ужаснулся Кирк. – Мой долг человеколюбия велит вызволить вас отсюда и отвезти на природу. Вам жизненно необходим глоток свежего воздуха.

– Когда я занята работой, окружающая обстановка не имеет для меня никакого значения, – ответила Джил. – Не расслабляйтесь, нам предстоит нелегкий разговор.

Словно в подтверждение ее слов, в кабинет вошел Фланер, буквально излучавший чувство собственного превосходства.

– Судя по вашему виду, вы все еще бродите в тумане, – с едва заметной усмешкой произнес китаец.

– Так же, как и вы! – буркнул полицейский.

– Я собираюсь разогнать туман и помочь лучам солнца осветить все темные закоулки, – парировал сыщик.

– А я сделаю это пораньше вас! – воинственно выпрямляясь, заявил Фланер.

Неизвестно, чем бы закончился этот поединок, но тут на порог ступили супруги Эндерб. Эллен выглядела очень взволнованной.

– Прежде всего, я хотела спросить вас, – спокойно начала допрос мисс Морроу, – были ли вы раньше знакомы с сэром Фредериксом?

– Нет, даже не слышала о нем. Меня не интересуют мужчины такого типа.

– Однако, когда киносеанс только начался, мистер Брук вызвал вас в коридор, и вы с ним о чем-то говорили некоторое время.

– Да, я сама удивилась. Зачем уединяться с незнакомой женщиной? Это неэтично.

– Он вас о чем-то спросил? О чем именно?

– Про одну мою знакомую. Она бесследно исчезла. Это было очень давно.

– Вы имеете в виду происшествие в Пешаваре?

– Совершенно не то.

– Вашу знакомую звали Мари Лентем, и она пропала в Ницце? Так?

– Я вообще не понимаю, о чем идет речь. Какая Ницца?

– Подождите, – вмешался Чарли Чан. – Миссис Эндерб, когда пропала ваша знакомая?

– Около семи лет назад в Нью-Йорке.

– Ее звали Дженни Джером, правильно?

– Слава богу! Наконец-то я слышу здравую мысль! – воскликнула миссис Эндерб, не переставая нервно теребить свою сумочку. – Вы что-то выяснили про Дженни? – почти задыхаясь, спросила она.

Достав из портфеля газетную вырезку, Чарли Чан протянул ее мисс Морроу, и та принялась читать вслух:

– «Тайна исчезновения Дженни Джером так и не разгадана. Эта потрясающе эффектная манекенщица работала в одном из лучших магазинов на Пятой авеню. Мисс Джером заметил известный модельер женской одежды. Она участвовала в нескольких показах его коллекций и получила большой гонорар. По этому случаю мисс Джером решила устроить вечеринку для самых близких друзей. Однако, когда гости пришли к ней, они увидели лишь богато накрытый стол. Самой “звезды” нигде не было. Спросили у лифтера, и он ответил, что незадолго перед этим она спустилась на первый этаж и больше не возвращалась».

– Еще одна! – с досадой воскликнул Фланер. – Откуда только они берутся! Может, они сами виноваты? Так мы никогда не докопаемся до истины!

– Да, задача усложняется, – невозмутимо констатировал Чарли Чан.

– Я работала с ней в магазине, – вмешалась миссис Эндерб. – И была среди гостей, приглашенных на ту самую вечеринку. Мы жалели Дженни. Она была такой милой девушкой! Она никому не причинила зла…

– А что хотел от вас сэр Фредерикс? – спросила Джил Морроу.

– Он задал очень странный вопрос: узна́ю ли я Дженни, если встречу ее после стольких лет? Еще он допытывался, не видела ли я ее в доме мистера Кирка. Разумеется, ее там не было!

На этот раз капитан Фланер благоразумно промолчал и заговорил только тогда, когда супруги ушли:

– Все три женщины: Ева Дюран, Мари Лентем и Дженни Джером – пропали без вести. А сэр Фредерикс предполагал, что они должны появиться в тот вечер в доме мистера Кирка. Какая нелепость! Откуда бы им взяться? Они что, бывшие любовницы Брука?

– Это всего лишь разрозненные части головоломки, – задумчиво произнес китаец. – Рано или поздно пазлы соединятся в общую картину.

– Конечно, соединятся, куда они денутся? – фыркнул полицейский. – Мисс Морроу, продолжайте заниматься этими дамами и не отвлекайтесь ни на что, не связанное с убийством сэра Фредерикса.

В дверь внезапно постучали, и на пороге вновь возникла Эллен Эндерб. Руки ее тряслись, голос дрожал.

– Муж настаивает, чтобы я сказала вам… – Миссис Эндерб с трудом перевела дыхание. – Мне бы не хотелось, чтобы ее впутали в это дело…

– Дженни Джером? – быстро спросила мисс Морроу.

– Да, я ее видела, когда спускалась в лифте. Она…

– Что такое? Говорите!

– Это лифтерша в доме мистера Кирка…

Глава 10. Письмо из Лондона

В кабинете повисло молчание. Слышно было, как тикают часы на стене. Барри, потрясенный услышанным, с отсутствующим видом глядел в окно. Мисс Морроу в изнеможении села в кресло, не выпуская из рук газетную вырезку. Капитан Фланер злобно уставился на миссис Эндерб. Глаза его налились кровью.

– Значит, вы лгали и скрыли важные факты! – зарычал он на женщину.

– Погодите, моя жена возвратилась, чтобы изложить эти факты вам, – заступился за супругу мистер Эндерб.

– Хорошо, что вам хватило на это ума, – проворчал Фланер, немного успокоившись. – Вы говорили с ней?

– С кем?

– Не валяйте дурака. С лифтершей.

– Да, я окликнула ее. Она тоже узнала меня и просила не выдавать. Тогда ей действительно пришлось сбежать из Нью-Йорка. Она обещала в следующий раз рассказать мне, что толкнуло ее на этот поступок.

– Может, вы наконец объясните, откуда на вашем платье взялись пятна ржавчины? – вступил в разговор Чарли Чан.

– Все очень просто: разволновавшись от столь неожиданной встречи, я оперлась спиной о железную балюстраду, а та была мокрая.

– Ну что же, мы добились первых результатов, – с гордостью заявил капитан Фланер, когда за супругами вторично закрылась дверь. – Значит, сэр Фредерикс интересовался Дженни Джером. Надо срочно арестовать эту аферистку. Уж хоть какие-то улики да найдутся! А может, она соучастница преступления!

– Случается и такое, – торопливо заговорил сержант. – Но не следует чересчур спешить. Как говорят китайские мудрецы, вовремя сделанный шаг возносит на вершину горы, а не вовремя – низвергает в пропасть.

– Вам легко рассуждать и цитировать, а на нас наседают газетчики. У них куча вопросов. Что мы им ответим? Что топчемся на месте? Что у нас даже нет ни одного подозреваемого?

– Молчание иногда приносит больше пользы, чем болтливость, пусть даже красноречивая, – возразил китаец. – А если нам станут задавать глупые вопросы, мы притворимся глухими.

– Мистер Кирк, вы помните эту лифтершу? – спросила мисс Морроу. – По-моему, она представилась как Грейс Лейн.

– Как не помнить! – отозвался Кирк. – Она самая красивая девушка во всем здании!

– Даже так? – обиделась Джил, окидывая Барри ледяным взглядом.

– Я всего лишь констатирую факт, – покраснел тот. – Но какое отношение эта лифтерша имеет к Еве Дюран?

– Потом разберемся. Ее надо арестовать, иначе она скроется, ей не впервой, – настаивал Фланер.

– Гораздо разумнее сначала организовать наружное наблюдение, – возразила мисс Морроу.

– Одно другому не мешает, – парировал капитан. – Мои ребята глаз с нее не спустят!

Чарли Чан достал из кармана конверт с адресом Скотланд-Ярда и недавно полученную от дочери открытку, показал их Фланеру и дал необходимые объяснения.

– Как видите, почту сэра Фредерикса вскрывал Парадиз, – спокойно заметил сержант.

– Значит, и этого подлеца пора посадить за решетку!

– Подождите, капитан, – прервал его китаец. – За Парадизом тоже лучше сперва понаблюдать. Вскрывать и читать чужие письма нехорошо, но это еще не значит быть убийцей.

– Гоните его в шею, мистер Кирк! – не унимался Фланер.

– Не горячитесь, капитан. Слежка даст нам ценную информацию, – сказал Барри. – А пока давайте проверим вещи моего дворецкого; между прочим, удобный случай: у Парадиза сегодня выходной.

– Делайте, что хотите, – отмахнулся Фланер. – Вас не переубедишь.

– И не надо, – улыбнулся Кирк. – Кстати, мне пришла в голову неплохая мысль. Когда мы закончим с осмотром вещей, я готов угостить всех чаем, если, конечно, мисс Морроу любезно поможет мне с бутербродами.

Все вместе вышли на улицу, сели в машину и отправились в дом Барри Кирка. Всю дорогу он не сводил с Джил Морроу восхищенного взгляда.

– Вы по-прежнему хотите мне помогать? – смущенно спросила Джил. – Не устали еще от этих пропавших женщин?

– Меня беспокоит другое, – ответил Барри. – Мне странно, что я интересуюсь судьбами совершенно незнакомых мне женщин, но по сути ничего не знаю о той, которая сейчас сидит рядом со мной.

– А что вы хотели бы знать? – усмехнулась она.

– Что, например, вы делали, когда произошла та злосчастная вечеринка в Пешаваре?

– Я? – рассмеялась Джил. – Конечно же, уроки! Я была очень старательной ученицей.

– Вы учились здесь, в Сан-Франциско?

– Нет, в Балтиморе.

– Я давно собирался вас спросить, что вас побудило избрать такой род деятельности? Вы разочаровались в жизни или пережили неудачную любовь?

– Ничего подобного. Просто мой отец, судья, долго сокрушался, что у него родилась дочь, а не сын. Вот я и устроила так, чтобы ему не пришлось сожалеть.

– Большинство судей и в обычной жизни очень требовательны. К примеру, моя манера водить машину им бы точно не понравилась. Мне кажется, ваш отец не до конца понимает, насколько ему повезло с дочерью.

– Когда я стала учиться на юридическом факультете, он это осознал и изменил свое первоначальное мнение. Сейчас он во всем поддерживает меня.

– Ну, разумеется, послушная дочь – это настоящее сокровище!

– Вы напрасно иронизируете: я сама выбрала эту профессию. И чем сложней работа, тем привлекательней она мне представляется.

– А вот я отношусь к тем людям, которые предпочитают работу полегче.

За разговорами они незаметно доехали до дома. Первой, кого они увидели возле лифта, была Грейс Лейн в опрятной униформе.

Барри Кирк украдкой взглянул на нее. Молодая, рыжеволосая, она казалась ему очень привлекательной. Хотя, если учесть, что внешность обманчива…

– Что вы о ней думаете? – поинтересовался он у мисс Морроу, когда они вошли в пентхаус.

– У нее манеры настоящей леди. Эта работа совершенно не подходит ей, она для нее слишком примитивная. Низкая, что ли.

– Да что вы! Эта работа возносит ее на высоту двадцатого этажа! – пошутил Барри.

Фланер, напоминавший охотничьего пса, рвущегося с поводка, вынул из чемоданчика отмычки и еще какой-то инструмент и потребовал немедленно проводить его в комнату Парадиза. Чарли Чан безмолвно последовал за полицейским. Оставшись с мисс Морроу наедине, Кирк попросил ее помочь ему с закуской к чаю.

– Наверное, вам не по душе возиться на кухне? – поинтересовался он.

– Ошибаетесь, нам преподавали кулинарию в университете.

– Значит, вы справитесь даже с таким блюдом, как гренки с сыром?

– И не только. Еще я неплохо готовлю тушеное мясо и пеку лимонный торт.

– Да вы просто кладезь талантов!

– Мне нравится заниматься стряпней в свободное время – это успокаивает.

– Ваше свободное время, по счастливой случайности, не совпадает с четвергом?

– Почему вас это волнует?

– Потому что по четвергам выходной у моего дворецкого, да и кухарку я отпускаю пораньше.

– Ваш Парадиз и в самом деле достойный слуга, – улыбнулась девушка. – В кухне просто идеальная чистота. Стало быть, повара и кухарку он держит в узде.

– Они не живут у меня постоянно. Готовят, убирают – и уходят.

Вместе Джил и Барри накрыли на стол. Принимая во внимание, что Фланер вряд ли ограничится чаем, Кирк выставил бутылку виски и рюмки.

Когда вошли Фланер и Чан, на улице уже стемнело. В камине весело потрескивали дрова.

Капитан с довольным и самоуверенным видом показал какой-то лист бумаги.

– Смотрите, вот пропавшее письмо, адресованное сэру Фредериксу. Оно было спрятано в сапоге.

– Вы проявили большую проницательность, что заглянули туда, – с улыбкой заметила мисс Морроу и подала полицейскому чашку чаю.

– На самом деле это мистер Чан, – признался Фланер. – Я как опытный специалист заявляю: со временем из него получится неплохой детектив.

– Разве что под вашим мудрым руководством… – слегка поклонился китаец.

По просьбе Джил Морроу Фланер прочел письмо вслух:

– «Дорогой сэр Фредерикс! Поздравляю Вас с успехом, который увенчал Ваши поиски в Шанхае. Не могу с Вами не согласиться: убийство Хилари Хальта и странное исчезновение Евы Дюран, без сомнения, связаны между собой. Пока вы остаетесь в Сан-Франциско, инспектор Дафф прибудет по другому делу в Нью-Йорк. В случае необходимости телеграфируйте ему в отель “Цилдорф”. Искренне желаю Вам дальнейших успехов. Заместитель комиссара Мартин Бенфилд». Я изначально полагал, что между этими двумя делами существует какая-то связь, – объявил полицейский, закончив чтение. – Теперь надо положить письмо на прежнее место, чтобы Парадиз ничего не заподозрил. Мы тщательно проследим за этим субъектом. Сержант Чан поможет мне в этом.

С этими словами капитан Фланер откланялся и важно направился к выходу, заявив, что его ждут в комиссариате.

– Вы, конечно, свяжетесь с инспектором Даффом? – поинтересовалась мисс Морроу.

– Не вижу необходимости. У меня и без него достаточно помощников, – отрезал Фланер.

– Вы необыкновенно мудры, – подхватил Чарли Чан. – Как говорят китайцы, если за приготовление еды берутся несколько поваров, ее не станут есть даже бездомные собаки.

Глава 11. Новая жизнь – новое имя

После ухода Фланера мисс Морроу заявила, что ей тоже пора. Кирк попытался уговорить ее остаться еще хоть ненадолго, но безуспешно. Она сослалась на то, что и так целый день провела за работой и очень устала, а ей еще предстоит нелегкий вечер, чтобы тщательно все обдумать, систематизировать факты и составить грамотный отчет для прокурора.

– Признаться, я ожидал, что сегодня очень многое прояснится, – вдруг заявил Чарли Чан. – Но теперь понимаю, что нам нужно будет подождать до понедельника.

– Почему?

– В воскресенье с гастролей по Америке вернется мисс Гарленд, нужно еще раз с ней поговорить.

– А какую роль она играет в нашем деле?

– Возможно, и никакой, но это мы узнаем не раньше понедельника.

– Какая жалость, что сейчас только четверг! – расстроилась Джил Морроу.

– Иногда надо покоряться обстоятельствам, – философски заметил Чарли Чан. – В среду же я отбываю к себе на Гавайи.

– Что же, ограничимся наблюдением и ожиданием, – согласилась девушка.

– Ожидание для вас, а наблюдение для меня, – с улыбкой уточнил китаец.

– Кстати, мисс Морроу, – вмешался в разговор Кирк. – Ловлю вас на слове насчет лимонного торта.

– И не надейтесь, что я об этом забуду! – ответила та, закрывая за собой дверь.

– Прекрасная девушка, – с чувством произнес китаец, глядя ей вслед.

– И какая красивая! – воскликнул Кирк.

– Жаль, что она занимается мужской работой. Она гораздо лучше выглядела бы хранительницей домашнего очага, окруженной детьми.

– Вот сами ей об этом и скажите, – со смехом заметил Кирк, но глаза его при этом остались серьезными.

В пятницу с китайским сыщиком связался по телефону Билл Рэнкин. Репортер сообщил, что в архиве не обнаружилось ничего, касающегося Евы Дюран, но он непременно продолжит поиски.

В субботу также не было никаких новостей. Парадиз продолжал исполнять свои обязанности, не подозревая, что его уже разоблачили во вскрытии чужого письма.

Чарли Чан с увлечением читал сочинения полковника Бетхема, надеясь обнаружить в них путь к разгадке. Вечером сержант снова отправился в китайский квартал. Увидев знакомого маленького скаута, сыщик подошел к нему.

– Хочешь совершить добро? Тогда пойдем со мной в театр, ты будешь аплодировать артистам. Если они пользуются успехом, им дают больше денег.

– Ура! – закричал мальчик в восторге от такого предложения.

Хотя до начала спектакля оставалось еще довольно много времени, в зале не было свободных мест. Историческая драма понравилась даже взыскательному к театральным постановкам мистеру Чану. К психологически точной игре актеров сложно было придраться.

В одиннадцать часов Чан со скаутом покинули театр, чтобы о мальчике не начали беспокоиться его родители. Провожая маленького помощника домой, Чан как бы между делом спросил его, кем он хочет стать, когда вырастет.

– Путешественником! Таким, как Ли Гун, – заявил мальчишка.

– Да, я помню, он работает с мистером Бетхемом. Наверное, Ли Гун рассказывает тебе много интересного?

– Конечно, мистер. Столько всего интересного!

– А сам полковник тебе нравится?

– Еще бы! Он суровый, но справедливый! Он всегда подчиняется дисциплине и требует того же самого от других. Ли Гун говорил, что однажды, когда в экспедиции возник бунт, полковник схватил ружье и выступил один против всех. Бунтовщикам стало стыдно, они вернулись к своим обязанностям, да еще и прощения просили.

– Они испугались, что он выстрелит в кого-то из них?

– Полковник без колебаний сделал бы это, и они о том прекрасно знали. Одного погонщика верблюдов, который не подчинялся командам, вел себя строптиво и подстрекал к неповиновению других, полковник застрелил. Это мне тоже Ли Гун сообщил.

– В своей книге Бетхем об этом не написал, – вздохнул Чарли.

Беседуя, они дошли до дома скаута. Мальчик вежливо поблагодарил Чарли Чана и выразил надежду, что они еще встретятся.

По дороге к небоскребу Кирка Чарли Чан размышлял о том, что узнал про полковника Бетхема. «В самом деле, – подумал он, – такой человек без колебаний устранит всякого, кто окажется на его пути».

На другой день Барри пригласил мисс Морроу на загородную прогулку, которую планировал завершить обедом в местном ресторанчике.

– Я что, напоминаю вам дистрофика, который вот-вот умрет, если не подкрепится? – засмеялась девушка.

– Конечно, вам же нужны силы, чтобы расследовать преступления и печь лимонные торты…

– Кстати, о делах, – спохватилась Джил. – По-моему, мистер Чан готовит нам какой-то сюрприз.

– Честно говоря, я о нем позабыл. В такой чудесный денек, притом в вашем обществе не хочется думать про убийства.

– Вы тоже держались очень мило. Я и не знала, что вы такой интересный собеседник!

– Если я стану видеться с вами регулярно, то день ото дня буду все лучше и лучше.

– Звучит многообещающе, – засмеялась девушка.

– И я намерен сдержать обещание! – шутливо ответил он, и они распрощались, но ненадолго.

В понедельник сержант Чан попросил мисс Гарленд снова приехать к мистеру Кирку. Туда же позвали мисс Морроу и капитана Фланера, а Парадиза Барри отослал из дома с каким-то поручением.

За четверть часа до прихода мисс Гарленд сыщик, надев шляпу, вышел на улицу встречать актрису. Джил Морроу удивилась, с какой холодностью он поздоровался с ней и капитаном.

– С ним все в порядке? – спросила она у Фланера. – Я ни разу не видела Чана таким угрюмым и неприветливым. Может, у него неприятности в Гонолулу? Например, с женой? Или его начальству не нравится, что он задержался здесь?

– Понятия не имею, но, надеюсь, он не станет напрасно отнимать наше время, – заявил Фланер. – А со своими странными китайскими изречениями пускай отправляется к себе на Гавайи. Толку от этих его восточных мудрецов, в чем мы убедились, нет никакого.

– Что вы на него ополчились? – вступился за Чарли мистер Кирк. – Скажите лучше, за лифтершей установлена слежка?

– А как же! Мои ребята глаз с нее не спускают, и вся ее жизнь как на ладони. Правда, ничего особенного эта дамочка собой не представляет. Ни с кем не встречается, нигде не бывает, после работы сразу идет домой.

Чарли Чан рассыпался перед артисткой в любезностях и почтительно попросил ее подняться в апартаменты Кирка. Мисс Гарленд держалась сдержанно, хотя явно не была в восторге от того, что ее зачем-то снова собираются допрашивать.

– Вы недавно рассказывали нам про Мари Лентем, которая исчезла в Ницце, – первым заговорил китаец, заботливо усаживая мисс Гарленд в уютное кресло. – Вам не случалось встречать ее после исчезновения?

– Увы, нет.

– Но если бы такое произошло, вы бы ее узнали?

– Разумеется, я прекрасно ее помню.

– А не могло быть так, что вы виделись с вашей знакомой и по какой-то причине скрыли это от нас?

– Не понимаю, с чего бы мне такое делать!

Попросив гостью немного обождать, Чарли Чан вышел из квартиры и вскоре вернулся в сопровождении лифтерши Грейс Лейн, в которой миссис Эндерб несколько дней назад узнала манекенщицу Дженни Джером.

Едва увидев лифтершу, мисс Гарленд в полном изумлении вскочила с места и всплеснула руками:

– Боже мой, Мари! Откуда ты здесь?

Все замерли, как громом пораженные, один китаец по-прежнему оставался бесстрастным, лишь глаза его превратились в две узкие щелочки.

– Здравствуй, Глория, – спокойно ответила молодая женщина. – Как дела?

– Что с тобой приключилось? Зачем тебе понадобилось исчезать? Мы все так волновались! Расскажи же, в конце концов!

– Как-нибудь в другой раз.

– Значит, вы Мари Лентем? – бросился к ней капитан Фланер, в эту минуту напоминавший разъяренного пса, рвущегося с цепи.

– Когда-то меня так звали.

– Вы работали в труппе с мисс Гарленд в Ницце, а затем внезапно скрылись в неизвестном направлении. Что заставило вас так поступить?

– Я пришла к выводу, что сцена – не мое призвание.

– Семь лет спустя вы под именем Дженни Джером подвизались манекенщицей в модном магазине в Нью-Йорке. И снова сбежали!

– Я разочаровалась и в этом занятии. Наверное, всему виной мой беспокойный характер.

– А зачем вам понадобилось менять фамилии?

– Разве в этом есть что-то незаконное? Новая жизнь – новое имя…

– Вы в своем уме, мисс… как вас там? Вы сознаете, что говорите с сотрудником полиции?

– Я не совершила ничего противоправного, и у меня нет никаких причин бояться полицейских!

– Что вам известно о сэре Фредериксе Бруке?

– Не больше, чем всем вокруг: в прошлом это известный английский детектив; в минувший вторник его убили в кабинете мистера Кирка.

– Вы с ним водили знакомство раньше?

– Нет, никогда.

Казалось, чем спокойнее вела себя мисс Лейн – Лентем – Джером, тем больше негодовал капитан Фланер. В глазах его читалась полнейшая растерянность, которую он пытался замаскировать под яростью.

– Вы знали, что сэр Фредерикс вас разыскивает?

– Впервые слышу, – пожала плечами мисс Грейс.

– Тот факт, что вы являетесь ключевой свидетельницей по делу об убийстве мистера Брука, для вас тоже открытие? – злобно прошипел капитан.

– Боже мой! Так вот почему за мной все время шпионят!

– Не прикидывайтесь наивной! Мы можем и не ограничиться слежкой! – пригрозил Фланер. – Я имею полномочия посадить вас за решетку под замок на столь длительное время, какое сочту нужным в интересах следствия. А теперь возвращайтесь к своим обязанностям и не забывайте, что я вам сказал.

Все с тем же невозмутимым видом лифтерша покинула комнату, а Фланер переключил внимание на Глорию Гарленд.

– Что вы на меня так смотрите? – возмутилась она. – Вы уже причислили меня к преступницам?

– Давайте начистоту, мисс Гарленд, в прошлый раз вы ведь тоже узнали эту аферистку? Не отпирайтесь: вы ее сразу узнали и утаили это от следствия. Нехорошо.

– Нет, капитан, клянусь: я ее лишь сейчас как следует разглядела.

– Благодарю вас, вы нам очень помогли, – вмешался Чарли Чан, оттесняя от актрисы полицейского, который продолжал метать громы и молнии, и любезно провожая мисс Глорию до лифта.

– Вы ответите за дачу ложных показаний! – бушевал Фланер, пока за мисс Гарленд не сомкнулись створки.

– Как видите, интуиция не подвела меня, – сказал Чарли Чан, вернувшись в квартиру.

– Ну и что нам с того, голубчик? – угрюмо пробурчал капитан. – Мари Лентем, Дженни Джером и лифтерша Грейс Лейн – одно и то же лицо. Что дальше? Что это дает?

– У меня нет никаких сомнений, – невозмутимо продолжал китаец, – что Ева Дюран – также одно из перевоплощений этой особы.

– Черт!!! – заорал капитан Фланер, вскакивая с места, будто подброшенный невидимой пружиной.

– Посудите сами. Ева Дюран пропала в Индии около пятнадцати лет назад. Вслед за этим дама появилась в Ницце под другим именем. Не исключено, что кто-то ее там узнал, и она была вынуждена повторить свой трюк. То же самое она проделала спустя четыре года в Нью-Йорке, а теперь «всплыла» в Сан-Франциско в обличье скромной лифтерши. Не случайно сэр Фредерикс пожелал остановиться именно в этом доме. Судьба исчезнувшей Евы Дюран не давала ему покоя.

– Да, теперь многое проясняется, – согласилась Джил Морроу.

– Сэр Фредерикс понятия не имел, как выглядит нужная ему персона, – снова заговорил китаец. – Тем не менее, ему стало известно, что две дамы, живущие в этом городе, в разное время и под разными именами знали ее. Поэтому он настоял, чтобы мистер Кирк пригласил их на званый ужин.

– В таком случае ее нужно срочно арестовать! – воскликнул Фланер, но внезапно его прервал телефонный звонок. – Это меня из комиссариата! – метнулся он к аппарату и схватил трубку. – Джо, ты? Есть новости? Вот как! Ну что же, завтра так завтра, – удовлетворенно произнес он и обвел публику торжествующим взглядом.

– Вы не поделитесь с нами информацией, капитан? – с волнением спросила Джил.

– Охотно. Завтра мы окончательно определим, является ли эта лифтерша пропавшей без вести Евой Дюран. Сюда едет инспектор Дафф, а с ним человек, который гарантированно сумеет ее опознать. Это майор Эрик Дюран.

Ответом Фланеру был общий вздох облегчения.

Глава 12. Беглянка

Немного придя в себя, мисс Морроу, Барри Кирк и капитан Фланер принялись громко обсуждать последнюю новость, и только Чарли Чан, сидя в сторонке, сохранял неподвижность статуи Будды и проявлял, казалось, полнейшее равнодушие ко всему услышанному и увиденному.

– Вторник во многое внесет ясность, – задумчиво промолвил китаец. – И моя миссия здесь наконец-то завершится.

– Но если к среде не удастся закончить расследование, вы ведь не уедете? – уточнил Кирк.

– Я пообещал своему новорожденному сыну, что как можно скорее вернусь домой. Если майор опознает в этой женщине свою супругу, это и будет разгадка. А с непредвиденными обстоятельствами разберется капитан.

– Не сомневайтесь, я справлюсь, – заверил китайца Фланер, перед тем как уйти в комиссариат.

– До среды еще много всего может произойти, – возразил Кирк, когда они с Чарли остались одни. – А мне бы хотелось исполнить свое обещание относительно клуба «Космополитен». Как вы относитесь к тому, чтобы отправиться туда сегодня же?

– Не откажусь, – обрадовался Чарли. – Я давно мечтал посетить это заведение.

– В таком случае приходите к двенадцати в мою контору вот по этому адресу, – протянул он визитную карточку. – Парадизу скажите, что мы пообедаем в городе.

Барри переоделся и уехал, а Чарли Чан, любуясь из окон пентхауса грандиозной городской панорамой, остался в одиночестве – впрочем, ненадолго. Билл Рэнкин, весь сияя от гордости, принес обнаруженную в архиве газету с заметкой, посвященной происшествию в Пешаваре пятнадцатилетней давности. Текст отличался предельной краткостью.

«Молодая супруга майора Эрика Дюрана, Ева Дюран пропала во время вечеринки. Вот уже два дня идут поиски, к которым привлечен английский корпус».

«Газета вышла пятого мая, следовательно, Ева Дюран пропала третьего, – подумал Чарли. – И ни слова о полковнике Бетхеме».

Тем временем журналист принялся жаловаться на то, что ни мисс Морроу, ни капитан Фланер ничего ему не сообщают, а он так мечтает опубликовать сенсационный материал в газете «Мир»!

– Мне тоже при всем моем желании пока нечего вам рассказать, мой друг, – успокоил Билла сержант Чан. – Но как только что-нибудь прояснится, вы станете первым, кто об этом узнает. Обещаю.

Когда Рэкин ушел, Чарли Чан опять прочел заметку, снял с полки книгу Бетхема «Исповедь путешественника» и, перелистав несколько страниц, удовлетворенно кивнул.

Ровно в полдень китайский детектив и Барри Кирк ступили в холл клуба «Космополитен», известного как излюбленное место встреч финансистов, репортеров, литераторов, артистов, музыкантов и художников.

Вновь пришедшие моментально оказались в центре внимания. Мистер Кирк представил гостя своим знакомым. Вскоре к их столику приблизился полковник Бетхем и попросил разрешения присесть.

– Конечно, мистер Бетхем! Мы так рады вас видеть! – воскликнул мистер Кирк. – Не хотите ли сигару?

– В прошлый раз, господа, мы с вами виделись в печальный вечер убийства сэра Фредерикса Брука. Какая трагедия! Неслыханная потеря для мировой криминалистики! Надеюсь, преступника уже поймали?

– Увы, пока нет, – ответил Кирк.

– Сержант Чан, вы ведь участвуете в расследовании? Как вы прокомментируете сложившуюся ситуацию?

– Дело в руках здешней полиции и окружной прокуратуры.

– А ваша роль, с позволения спросить?

– Я тут всего лишь турист, совершающий прогулку. Сегодня я здесь, а завтра уплыву в Гонолулу.

– Не скромничайте, мистер Чан. Раз уж вы не уехали назад в Гонолулу, значит, это дело вас зацепило. Не сомневаюсь, что такой профессионал, как вы…

– Честно говоря, я тороплюсь домой, – перебил Чарли собеседника, хотя обычно не позволял себе такой бестактности. – Как идет подготовка к вашей новой экспедиции?

– Пока не очень, требуется собрать пятьдесят тысяч долларов. Миссис Дайсон Кирк, ваша бабушка, мистер Кирк, предлагает вложить часть своих средств, но я не рискую воспользоваться ее щедростью.

– Почему? Если бабушка так решила, никто не станет ее отговаривать и тем более упрекать, – заметил Барри. – А можно узнать, какова цель вашего очередного путешествия?

– В пустыне Гоби я обнаружил развалины древнего города. Судя по всему, он датируется первым веком. Я привез оттуда монеты и манускрипты, которые требуют самого тщательного исследования. Разумеется, раскопки необходимо продолжать.

– В таком случае позвольте пожелать успеха вам и вашему предприятию.

– Благодарю и от души надеюсь, что злодей, лишивший жизни сэра Фредерикса, в скором времени будет найден и наказан.

– Знаете, он восхищался вами! – неожиданно произнес китаец.

– В самом деле? – с деланной улыбкой поинтересовался полковник.

– Конечно. В вещах мистера Брука нашлось множество ваших книг, – продолжил Чарли Чан, украдкой наблюдая за реакцией собеседника, но тот выказывал полнейшее равнодушие.

– Мне лестно слышать такое, – ответил Бетхем, гася сигарету в пепельнице и поднимаясь, чтобы попрощаться. – Желаю вам поскорее закрыть это дело и покарать убийцу.

Чарли Чан и мистер Кирк проводили путешественника внимательным взглядом, после чего Барри шепнул китайцу:

– Знаете, дорогой друг, мне отчего-то не верится, что смерть сэра Фредерикса хоть чуть-чуть опечалила полковника.

Они уже вышли на улицу, когда Кирк вдруг вспомнил о ежегоднике «Космополитена». К его удивлению, Чарли не проявил к этому ни малейшего интереса. После клуба китаец сразу отправился в пентхаус, а мистер Кирк заехал к своему адвокату.

Утро вторника выдалось на редкость дождливым и холодным.

Мисс Морроу оказалась в доме мистера Кирка раньше всех. Она очень волновалась в предвкушении встречи майора Дюрана со своей пропавшей женой.

– Майор Дюран уже приехал? – спросил у Джил Чарли Чан.

– Да, Фланер отправился встречать его на вокзал. Но майор как истинный английский джентльмен не станет заниматься делами, не отдохнув с дороги и не приведя себя в порядок.

– Совершенно справедливо, – охотно согласился мистер Кирк. – Поездку из Чикаго при всем желании не назовешь легкой и приятной. А эта лифтерша сегодня работает?

– Я недавно видела ее, – отозвалась мисс Морроу. – Представляете, что будет, когда выяснится, что она плюс ко всему еще и Ева Дюран? Это же настоящая сенсация! Чарли, вы просто молодец!

– Случалось, что и я рыскал подобно охотничьей собаке, потерявшей след добычи, – признался китаец и принялся торопливо расхаживать по комнате из угла в угол.

– Лучше присядьте с нами и перестаньте волноваться, – предложил наконец Кирк. – Глядя на вас, можно подумать, будто вы ожидаете приема у зубного врача.

– Опасаюсь, как бы капитан Фланер снова не сделал меня объектом своих насмешек. Это небезвредно для нашего дела – я-то потерплю.

Ожидание, как обычно, длилось долго. Лишь в четыре часа раздался звонок в дверь. Поспешно отворив ее, Кирк увидел капитана Фланера и неказистого приземистого англичанина.

– Позвольте представить вам инспектора Даффа, – отчеканил полицейский. – Майор Дюран уже здесь?

– Вы каким-то образом разминулись? – удивилась девушка.

– Я вам скоро все объясню. Он должен прийти с минуты на минуту. Будет прекрасно, если кто-нибудь спустится встретить майора. Нежелательно, если он окажется в лифте, где работает его предполагаемая супруга. Хотя нет, лучше я сделаю это сам. Я единственный, кто знает майора Дюрана в лицо.

– Каким образом Дюран оказался в Сан-Франциско? – поинтересовался Чан у инспектора Даффа.

– Примерно неделю назад сэр Фредерикс послал ему телеграмму с приглашением. Мы ехали в Чикаго одним поездом.

– Мистер Дюран непременно поможет нам установить истину, – вступила в разговор Джил Морроу.

– Эти бархатные туфли буквально не выходят у меня из головы, – задумчиво произнес Дафф.

– Преступник, который расправился с Фредериксом Бруком, очень хитер. Он специально придумал эту мнимую улику, чтобы сбить нас с пути или повести по ложному следу, – поделился своим мнением Барри.

– Мне это известно, – кивнул инспектор. – Но все же факт остается фактом. Скажите-ка, а мистер Парадиз все еще служит у вас? Мне хотелось бы допросить его перед уходом. Я получил информацию о его повышенном интересе к корреспонденции сэра Фредерикса.

Вскоре в квартиру вернулся капитан Фланер в сопровождении высокого, средних лет блондина в плаще.

– Разрешите осведомиться, по какой причине сэр Фредерикс пригласил вас в Сан-Франциско? – спросил Фланер, представив майора Дюрана всем присутствующим.

– Он дал мне понять, что располагает сведениями, касающимися местонахождения моей супруги.

– До этого вы имели какую-либо информацию на сей счет?

– Абсолютно никакой. Ни малейшей.

– Вы узна́ете свою жену после стольких лет разлуки с ней?

– Разумеется. Ее образ до сих пор не изгладился из моей памяти.

– У нас есть все основания полагать, что ваша супруга сейчас здесь, в этом здании.

Несмотря на свое английское хладнокровие, Дюран побледнел и подскочил на месте.

– Не может быть! – крикнул он. – Вы шутите, господа! – Немного успокоившись, он печально покачал головой. – Я не верю вам, извините. Прошло пятнадцать лет, и я успел потерять всякую надежду. И потом, зачем моей жене, если она жива, так жестоко поступать со мной? Прятаться от меня? Терзать? Нет, это чья-то злая шутка.

– Я прошу вас взять себя в руки, набраться терпения и немного подождать, – произнес капитан Фланер и вышел из квартиры.

Майор Дюран заметался из угла в угол, бормоча себе под нос:

– Нет, это немыслимо! Ева здесь? Чушь! Будь она жива и здорова, она давно разыскала бы меня.

Минут через пять дверь распахнулась, на пороге показался Фланер. С растрепанными волосами и потным, пылающим от жара лицом грозный капитан являл собой лишь жалкое недоразумение.

– Удрала! – воскликнул он. – Вы только представьте себе: вышла из лифта на седьмом этаже и смылась по черной лестнице!

В полнейшем отчаянии майор Дюран зажал лицо ладонями и зарыдал.

Глава 13. Проклюнувшиеся ростки

Барри Кирк и Джил Морроу чувствовали себя так, словно их обокрали. У них действительно похитили надежду, на которую они уповали все последние дни. И каков же результат? Единственная зацепка в деле – Ева Дюран – сбежала, а перед ними сидел лишь раздавленный судьбой майор, когда-то полный сил, а теперь слабый, безвольный человек, над чувствами которого они же и надругались, посулив ему если не счастье, то избавление от страданий, живительный бальзам на застаревшую рану и коварно обманув его. Наконец Чарли Чан произнес с упреком в голосе:

– Чему удивляться? Ведь за ней следили полицейские…

– Кто бы подумал, что она окажется такой хитрой?! – ответил Фланер, не скрывая своего негодования. – Ничего, ее все равно найдут, вот увидите!

В дверь постучали, и на пороге вырос полицейский из команды Фланера. Одной рукой он тащил за собой пожилую уборщицу с неопрятными седыми лохмами, выбивавшимися из-под платка.

– Эта служащая работала сегодня на седьмом этаже, – объявил он. – Пусть она при всех изложит по порядку все, что видела. Где вы убирали? – грозно спросил он ее.

– В семьсот девятом номере, – промямлила та, опустив голову и боязливо теребя передник.

– Ну? И что дальше? Не тяните резину!

– Вдруг открывается дверь и входит лифтерша в плаще и шляпе. Ничего не сказав, она развернулась, побежала в подсобку и скрылась.

– Из подсобного помещения, как я понимаю, легко попасть на пожарную лестницу? – уточнил Фланер у полицейского.

– Да, причем лестница эта новейшей конструкции, – браво отрапортовал тот. – По таким можно спуститься быстро и безопасно.

Отпустив дрожавшую от страха уборщицу, Фланер отправился вниз расследовать исчезновение Грейс Лейн. Вскоре поступила новая информация: мальчик-разносчик из табачной лавки, расположенной напротив небоскреба, видел, как молодая дама в униформе, на которую был небрежно наброшен плащ, торопливо говорила по телефону в будке недалеко от входа в лавку. Правда, с кем и о чем она беседовала, выяснить так и не удалось.

– Ничего, пусть только появится на вокзале или на пристани – мы сразу ее сцапаем! – воскликнул Фланер. – Ведь предупреждал же я вас, что эту аферистку надо арестовать!

– На каком основании? – холодно поинтересовалась мисс Морроу.

– Как на каком? Что за беспечность! Во-первых, она – свидетель в деле об убийстве, а во-вторых, служит в доме, принадлежащем мистеру Кирку.

– Этого я попросил бы не касаться, – остановил его Барри.

– Все равно она никуда не спрячется, – с неослабевающим энтузиазмом заявил помощник Фланера.

– До сих пор она весьма неплохо с этим справлялась, – парировал Чарли Чан.

– До сих пор она имела дело не со мной! Оно и понятно: с вас какой спрос?! – рявкнул капитан на китайца, захлопывая за собой дверь.

Мистер Кирк вызвал дворецкого и распорядился подавать чай. При виде инспектора Даффа Парадиз заметно растерялся и хотел поскорее ретироваться.

– Задержитесь! – окликнул его Дафф. – Вам уже однажды пришлось отвечать на суде в Олд-Бейли за свой проступок. А теперь, значит, вы взялись за старое: перехватываете чужие письма. Если не ошибаюсь, на конверте значилось «сэру Фредериксу», а не «мистеру Парадизу».

Дворецкий понуро опустил голову.

– А вас еще считают хорошим слугой! – продолжал отчитывать Парадиза Дафф.

– Совершенно верно, мой дворецкий отлично справляется со своими многочисленными обязанностями, – торопливо произнес Кирк.

– Прежний хозяин тоже дал ему прекрасную рекомендацию, которую учел суд, – сказал инспектор. – Это отчасти и спасло Парадиза.

– А что такого он натворил? – удивился Барри.

– Так, сущие пустяки, – съязвил Дафф. – Подмешал в напиток одной даме цианистый калий.

– Отравил? Не может быть?! – опешил мистер Кирк. – И она умерла? Кто же она такая?

– Его жена. В результате Парадиза арестовали и судили.

– Меня оправдали! – торжествующе воскликнул дворецкий. – Присяжные не нашли никаких доказательств моей причастности к этому делу. Я невиновен, и никто не имеет права меня оскорблять.

– Да, вас оправдали, – поморщился Дафф, – и все же никому не позволено вскрывать чужие письма. Отвечайте, Парадиз, вам что-нибудь известно о Еве Дюран?

– Понятия не имею, о ком вы.

– А про Хилари Хальта вы знаете?

– Я даже не слышал этого имени.

– Так что же вас побудило заменить письмо, адресованное мистеру Бруку, чистым листом бумаги?

Парадиз замялся, а потом сбивчиво заговорил, заискивающе глядя в лицо Барри.

– Два года я верой и правдой служил своему прежнему хозяину, мистер Кирк. Меня обвинили в смерти жены совершенно необоснованно – просто нужно было на кого-то все свалить. Господин инспектор вел это расследование и пришел в негодование, когда меня оправдали. Я не совершил ничего противозаконного, но одного только факта, что меня судили, оказалось бы достаточно, чтобы меня никто не взял к себе на службу. Я скрыл от вас эту информацию, мистер Кирк, простите меня великодушно. Поверьте, мне очень нравится у вас работать. Я ведь стараюсь, как могу! Я думал, плохие времена остались позади и больше не вернутся.

– И каким же образом они вернулись? – нахмурился мистер Кирк.

– Вдруг приехал сэр Фредерикс Брук. Я молился, чтобы он не вспомнил меня, но куда там! Он начал выпытывать у меня всяческие подробности, а я изо всех сил старался убедить его, что не делал того, в чем меня обвиняли. Мне показалось, что в итоге он мне почти поверил. Но, тем не менее, он пообещал выяснить все, что касается этого «темного», как он выразился, дела и принять решение, ставить в известность мистера Кирка или нет. Вот почему после смерти сэра Фредерикса я счел за лучшее спрятать письмо, чтобы, не дай бог, не всплыла та старая история.

– Но в письме не говорилось о вас ни слова! – воскликнул Барри.

– Достаточно того, что там сообщалось о приезде инспектора Даффа. А он всегда относился ко мне с предубеждением. Мистер Кирк, позвольте добавить, что я очень-очень дорожу своим нынешним местом и чрезвычайно привязан к вам. Обещаю: больше я ни разу в жизни не позволю себе ничего подобного.

– Надеюсь, вы не затаили против меня никакой обиды, – вздохнул Барри Кирк. – А пока принесите нам чаю, пожалуйста.

– Судя по его реакции, – взволнованно произнесла мисс Морроу, – он и вправду не совершал преступления, а просто стал жертвой неудачного стечения обстоятельств. Вероятно, его оклеветали.

– Да черт с ним! – отмахнулся Дафф. – Оправдан – пусть живет. Однако я не доверил бы ему не то что дом, а даже огарок свечи.

– В чем-то я с вами согласен, – закивал Барри. – Теперь всякий раз, когда Парадиз будет прислуживать мне и подавать на стол, я буду возвращаться к этой неприятной мысли… Мистер Чан, каково ваше мнение?

– Не исключено, что он просто разлюбил жену, – безмятежно заметил китаец. – Всякое ведь случается в жизни.

– Ладно, места я его лишать не стану, но столоваться постараюсь в городе, – резюмировал Кирк.

– Мистер Чан, хотелось бы услышать ваши соображения в связи с убийством сэра Фредерикса, – обратился к китайцу инспектор Дафф.

– Мои соображения пока больше похожи на едва проклюнувшиеся ростки. Надо подождать, когда они дадут полновесные зерна.

– Целиком с вами согласен, – улыбнулся инспектор. – У нас есть что обсудить.

– Мистер Дюран, – мягко произнес Чарли, – я понимаю ваши горестные чувства, но все-таки ради пользы дела не могли бы вы подробнее рассказать о той вечеринке, после которой ваша жена пропала.

– Да, разумеется, – смахнул слезу майор. – Это случилось пятнадцать лет назад. Мы обвенчались, а через месяц после свадьбы приехали в Пешавар. Жили на территории английского гарнизона, но в квартире довольно чистой и удобной. Так прошло пять месяцев. И вот однажды кто-то из нашей компании – мы тогда были молоды и любили развлечения – предложил полюбоваться восходом луны над Пешаваром. Зрелище и вправду завораживающее. Ева прямо-таки загорелась идеей этой вечеринки, долго готовилась к ней, надела нарядное платье и дорогое жемчужное ожерелье – свадебный подарок своего дяди. Зачем она это сделала? Ее, бедняжку, наверное, и убили из-за этой дурацкой побрякушки! Вечеринка уже заканчивалась, мы с Евой собирались домой, когда кто-то предложил поиграть в прятки. Чтоб у этого игруна язык отсох! Ева захлопала в ладоши от радости, побежала прятаться, и больше я ее не видел.

– Как печально! – сочувственно вздохнула мисс Морроу. – Я понимаю ваше отчаяние.

– Мистер Дюран, а сколько человек присутствовало на празднике? – задал вопрос Чарли Чан.

– Десять. Пятеро мужчин и столько же женщин. Не знаю, имеет ли это значение, но ужин на природе, танцы и игры были устроены в честь одного известного путешественника, личного гостя вице-короля. Он тогда только что вернулся из экспедиции в Тибет.

– Полковник Бетхем, не так ли?

– Да, он самый.

– Кстати, он сейчас здесь, в Сан-Франциско…

– С удовольствием бы с ним повидался! На следующий день после той злополучной вечеринки он уехал в Англию, и больше нам встретиться не довелось. Насколько я помню, он потом отправился с караваном через Афганистан и Персию в Тегеран.

Парадиз принес поднос с чайником и чашками. Но инспектор Дафф даже не позволил ему разлить чай, строго сказав, что у гостей секретное совещание и его услуги пока не понадобятся.

Глава 14. Обед в узком кругу

Мистер Кирк с видимой неохотой взял свою чашку, а поданные к чаю фруктовые пирожные не удостоил даже взглядом, особенно после того, как инспектор Дафф будто между прочим заметил, что цианистый калий имеет отчетливо различимый запах цветущего персика. Мысль о том, что Парадиз – отравитель собственной жены, не давала Барри покоя, и он ругал себя за то, что, впуская в свой дом постороннего человека, не навел о нем справки в полиции. Ведь тот мог отравить кого угодно, даже Джил: сколько раз он лично подавал ей кушанья и соки!

– Как вам нравится Сан-Франциско? – наконец спросил он у Дюрана, чтобы отвлечься от мрачных мыслей и переменить тему разговора.

– Я просто ошеломлен, как и всей вашей страной! Она поистине безбрежная. У нас в Англии все по-другому. Можно поехать куда угодно и все равно оказаться на берегу моря. И потом, в Америке столько очаровательных женщин!

Вскоре майор Дюран откланялся, заявив, что ему необходим отдых с дороги. Он выразил самую пылкую благодарность мистеру Кирку за гостеприимство и рекомендации в престижные клубы. После его ухода все остальные продолжили делиться мнениями о расследовании.

– Скажите, мистер Чан, сэр Фредерикс оставил какие-то записи? – спросил Дафф.

– Они точно были, но после смерти мистера Брука бесследно исчезли. Я полагаю, они уничтожены. Но благодаря майору Дюрану мы все равно знаем, что полковник Бетхем присутствовал на той злосчастной вечеринке.

– Бетхем в Сан-Франциско?

– Да, мы виделись в клубе «Космополитен». Странный господин, весьма скрытный и неразговорчивый. Он и на ужине у мистера Кирка держался отчужденно. Если честно, я чувствовал себя тревожно в его обществе. Кстати, в квартиру мистера Барри полковник поднимался в лифте, и меня удивляет, что лифтерша Ева Дюран не заметила его и не заговорила с ним.

– Давайте я позвоню ему и спрошу про Еву Дюран, – предложила Джил Морроу.

– Это еще хуже, чем спрашивать слепого о дороге, – остановил ее китаец. – Мистер Дафф, я вообще хотел бы на время забыть о мистере Бетхеме и сосредоточиться на бархатных туфлях.

– Я тоже постоянно о них думаю, – подхватил инспектор. – Для чего они понадобились убийце и что он с ними сделал? Вдруг он их выбросил? У нас в Англии в таких случаях дают объявления. Фланер тоже предложил так поступить.

– А что ему еще остается? – развел руками Чан. – Наш отважный капитан ведет себя подобно ребенку, угодившему в сети. Он отчаянно машет руками, дрыгает ногами и в результате запутывается еще больше.

– Все равно пусть лучше это сделает он, поскольку я не так хорошо ориентируюсь в Сан-Франциско. Кстати, не отправиться ли нам куда-нибудь всем вместе и не обсудить ли детали расследования за обедом?

– Я не против, – вежливо поклонился Чарли Чан.

Пока китаец и Барри переодевались в своих спальнях, инспектор Дафф улучил момент, чтобы выразить свое восхищение мисс Морроу и заверить ее, что он счастлив сотрудничать с такой умной и обаятельной женщиной. Но когда все уже собрались выходить, девушка заторопилась домой, объяснив, что ее ждут неотложные дела.

– Пожалуйста, останьтесь, – взмолился Кирк. – Сегодня мне просто жизненно необходимо быть среди людей и вкушать пищу с теми, кому я доверяю, – кстати, и духовную тоже.

– Мне бы немного отдохнуть, мистер Барри…

– Но вы и так похожи на цветущий персик! Ох, нет! Что я говорю! Только не цветы персика! И почему они постоянно лезут мне в голову? Парадиз, сегодня я обедаю в городе, – предупредил он дворецкого, позвонив в колокольчик.

– Мистер Кирк, вы лишили меня доверия? – тихо спросил тот.

– Что вы! Я ведь и раньше, если помните, время от времени обедал в ресторане.

Но Парадиз вышел, печально ссутулившись.

– Не расстраивайтесь и не теряйте бдительность, – посоветовал Барри инспектор Дафф. – Вы и так более чем великодушны к своему слуге.

– Я чувствую угрызения совести, – нахмурился Кирк. – Нужно показать, что я по-прежнему его ценю. Пожалуй, я устрою прием. Мисс Морроу, вы не украсите его своим присутствием?

Галантно открыв дверцу машины перед Джил, Барри уселся за руль. Автомобиль плавно тронулся, и через четверть часа компания уже подъехала к небольшому уютному ресторанчику. Судя по всему, мистер Кирк посещал это место неоднократно. Увидев входящих гостей, метрдотель почтительно поприветствовал их, словно старых знакомых, и провел к лучшему столику. После того как обед заказали, Барри попытался развлечь мисс Морроу увлекательной беседой, но заметил, что она пребывает не в лучшем расположении духа.

– Вас мучает загадка, кто убил сэра Фредерикса?

– Мне не дает покоя мысль, что в этом деле замешано так много людей. К слову, лифтерша меньше всего рисуется моему воображению в роли преступницы.

– Понятно, а полковник Бетхем?

– Он черствый, даже безжалостный человек – это правда, но, имея мировую славу, стольким рисковать… Смысл?

Заиграла приятная музыка, и Кирк пригласил свою спутницу танцевать. Разговор о делах прекратился и в тот вечер больше не возобновлялся, уступив место веселой непринужденной атмосфере.

Возвращаясь на свои места после вальса, Барри и Джил случайно обратили внимание на весьма необычную пару. Увлеченные чем-то важным, собеседники не замечали никого вокруг.

– Пожалуй, к делу мистера Брука причастно даже больше людей, чем я предполагала, – шепнула Джил своему кавалеру.

– А еще несколько минут назад вы не допускали мысли о причастности Бетхема…

Молодые люди вернулись к столику, а полковник Бетхем и его спутница – ею оказалась миссис Топпер-Брок – даже не обернулись в их сторону.

Глава 15. Рекомендательное письмо

В отличие от вчерашнего дождливого вечера, утро порадовало прекрасной солнечной погодой. Из окна отведенной ему комнаты Чарли Чан любовался панорамой залива, но его настроение разительно контрастировало с идиллическим пейзажем. Сегодня в двенадцать часов должен отчалить его пароход, а убийство мистера Брука все еще оставалось нераскрытым.

Войдя в красиво убранную, сиявшую чистотой столовую, он увидел Барри Кирка неподвижно сидящим перед стаканом с апельсиновым соком. Судя по всему, душистый свежеприготовленный напиток не пробуждал у миллионера ни малейшего аппетита. Заметив в дверях дворецкого с подносом, китаец поднял свой стакан в шутливом тосте:

– Ваше здоровье!

По его примеру Кирк одним глотком выпил весь свой сок. Тем временем Парадиз аккуратно расставил на столе тарелки с овсяной кашей.

– Малоприятная это вещь – подозрения, – промолвил Чарли сочувственным тоном. – Они, как червь, подтачивают изнутри даже совершенно здоровую плоть.

– В вашей профессии, мистер Чан, без них не обойтись. Скажите лучше, удалось ли вам с Даффом продвинуться в расследовании?

– Обнаружилась одна любопытная деталь, но подробности я изложу позже. А как ваше настроение? Простили Парадиза?

– Я и думать о нем забыл, пока танцевал вчера весь вечер с мисс Морроу, – мечтательно произнес Кирк.

– Праздник сверкает на полотне будней подобно драгоценному камню на мешковине, – изрек китаец.

– Опять китайская мудрость? Я не увлекаюсь философией, но вот в психологии женщин разбираюсь неплохо. Например, мисс Морроу, на мой взгляд, вовсе не является такой уж строгой особой, какой желает казаться.

– Древние китайские мудрецы считали, что женщина – украшение жизни, философия же – сугубо мужское занятие.

– Я с симпатией отношусь к умным дамам, если только они не размахивают своим интеллектом, как знаменем, на каждом шагу – к месту и не к месту. Мне нравится, что мисс Морроу присуща тактичность по отношению к окружающим. Кстати, наш романтический вечер увенчался одним важным открытием.

– Вы поняли, что влюблены в мисс Морроу? – весело взглянул на Барри китаец, и в его узких темных глазах сверкнули озорные искорки.

– Не стану отрицать, что симпатизирую ей, но пока речь идет кое о чем другом: за угловым столиком ресторана сидели полковник Бетхем и миссис Топпер-Брок. Они так увлеченно болтали, что не заметили никого из нас и даже не поздоровались.

– Думаю, мисс Морроу будет интересно этим заняться.

– Я собираюсь проводить миссис Топпер-Брок к окружному прокурору. Конечно, я стараюсь терпимо относиться к людям, но с этой холодной, надменной особой не испытываю никакого желания общаться.

После завтрака мистер Кирк и Чарли Чан прошли в кабинет: хозяин, удобно устроившись за маленьким столиком, занялся разбором своей почты и составил несколько срочных депеш, а Чарли Чан уселся за большой стол, чтобы написать жене, что еще на неделю задерживается в Сан-Франциско. Письмо он собирался отправить с пароходом, на котором не сумел вернуться домой.

Пожаловавшись, что его перо сильно скрипит и царапает бумагу, китайский сыщик попросил у мистера Кирка новое.

– Вот, возьмите, – предложил тот, и Чан, подойдя к Барри, быстро и незаметно пробежал глазами его корреспонденцию, приготовленную к отправке.

– Хотите, я опущу ваши письма в почтовый ящик заодно со своим письмом? – спросил китаец.

– Сделайте одолжение, – кивнул мистер Кирк.

Когда сержант вернулся, Барри хотел посвятить его в детали биографии миссис Топпер-Брок, которые молодой человек выпытал у своей бабушки, но, к его удивлению, сыщик из Гонолулу не проявил к затронутой теме никакого интереса.

Закончив канцелярские дела, Барри поехал навестить бабушку.

– Ты, дорогой? Я тебя сегодня не ждала, тем более так рано. Что-нибудь случилось? – разволновалась пожилая леди, увидев внука.

– Ничего особенного, бабушка. Просто я пробую себя в роли настоящего детектива, понимаешь? – пошутил молодой человек.

– Чем же я могу быть полезна детективу?

– Мне нужна твоя компаньонка, миссис Топпер-Брок.

– В каком смысле нужна?

– Мисс Морроу должна поговорить с ней.

– Допрос, что ли, устроить? Этой несносной особе еще не наскучили дознания? Нет, если женщина вздумала заняться мужским делом – все пропало! Толку точно не дождешься!

– А мне, наоборот, нравится профессия мисс Морроу.

– Тебе нравится она сама, а не ее профессия. От таких занятий с ума сойдешь. Это сейчас для тебя в новинку: сыщики, улики, отпечатки. А в реальной жизни от такой круговерти через месяц сам себе не обрадуешься. Прекратил бы ты играть с огнем! Вспомнишь потом совет бабушки, да поздно будет. Женщине из приличной семьи незачем ловить преступников.

– Однако расследование убийства мистера Брука мы непременно доведем до конца, – упорствовал внук.

В этот момент в гостиную, привлеченная разговором, вошла компаньонка миссис Дайсон Кирк. На приглашение в прокуратуру вдова ответила согласием в своей обычной холодно-надменной манере. Когда она чопорно удалилась, миссис Кирк спросила внука:

– Как продвигаются дела у этого китайца? Видать, не очень, если вы до сих пор не обнаружили убийцу. Признаться, я возлагала на сыщика из Гонолулу большие надежды, он ведь такой способный, и в газетах о нем писали. Почему же вы топчетесь на одном месте?

– У него такая тактика: медленно, но верно двигаться к цели.

– Как-то уж слишком по-черепашьи. Такое впечатление, что он кого-то опасается, осторожничает. Передай ему, что я буквально умираю от любопытства. Но с чего вдруг вам понадобилась моя компаньонка? Каким образом она может быть связана с убийством сэра Фредерикса?

– Я непременно тебе на это отвечу, бабушка, но чуть позже. Кстати, ты уже ссудила деньгами экспедицию полковника Бетхема?

– Пока еще нет.

– Советую тебе воздержаться от этого предприятия.

– Полковник тоже причастен к убийству? Ты что, смеешься надо мной? Чем вы там занимаетесь с этим твоим китайцем? Вы подозреваете всех подряд и никого конкретно. То лифтерша, то дворецкий, теперь еще моя компаньонка и мистер Бетхем. Как может он, истинный джентльмен: смелый, умный, благородный – без всяких на то причин застрелить человека своего круга? Я не успокоюсь, пока не узнаю всю правду.

В продолжение всего пути до прокуратуры миссис Топпер-Брок хранила ледяное молчание, а ее ответы на вопросы мисс Морроу были предельно краткими.

– Вы раньше знали сэра Фредерикса?

– Нет, до того злосчастного вторника.

– А полковника Бетхема?

– Мне случалось видеть его в доме миссис Кирк.

– Вы когда-нибудь были в Индии?

– Нет, ни разу.

– Вам что-нибудь известно об исчезновении Евы Дюран?

– Кажется, я читала об этом в газетах.

– Вы знаете женщину, которая работает лифтершей в доме мистера Кирка?

– Я никогда не обращаю внимания на обслугу.

– Вы англичанка?

– Да, я родилась в Девоншире, потом вместе с мужем уехала в Нью-Йорк. Мой супруг был пастором, и здесь ему дали приход.

– Все без толку, – с досадой заметил Барри, когда компаньонка его бабушки ушла. – Даром потраченное время.

– Вовсе нет, – возразила Джил Морроу. – Я окончательно убедилась в том, что она говорит неправду.

В офисе бизнесмена ждал секретарь.

– Мистер Кирк, я хотел бы показать вам вот этот документ, – сказал он. – Полиции я ничего не сообщал. Это касается сбежавшей лифтерши.

Барри взял протянутую ему бумагу и прочел:

«Рекомендую подательницу сего Грейс Лейн как добросовестную сотрудницу, которая прекрасно справится с работой в лифте. Ручаюсь за ее порядочность и достойное поведение. Миссис Дайсон Кирк».

– Вы правильно поступили, что отдали мне это письмо, – одобрительно произнес босс.

Глава 16. Главная находка

Барри Кирк, не веря своим глазам, прочел рекомендательное письмо еще раз. «Не может быть, – в первую минуту подумал он. – Как могла бабушка утаить от меня такое? И почему она принимает участие в судьбе Грейс Лейн?» Совладав с волнением и ощутив новый прилив сил, Барри положил рекомендательное письмо в карман и немедленно отправился к китайскому детективу.

– Эта записка заслуживает внимания, – без особого энтузиазма сказал тот. – Вы отдайте ее мисс Морроу, она знает, что делать.

Барри тотчас же позвонил миссис Дайсон Кирк.

– Бабушка, мисс Морроу нужно срочно побеседовать с тобой. Пожалуйста, приезжай в контору окружного прокурора к двум часам пополудни.

– Я ни капли не боюсь никакой полиции, – усмехнулась пожилая леди. – А приеду исключительно потому, что сгораю от любопытства.

Но, явившись в кабинет мисс Морроу, миссис Дайсон Кирк вовсе не торопилась отвечать на вопросы.

– Разве не ваш долг – помочь следствию? – упрекнула ее Джил.

– Вы что, и меня подозреваете в убийстве Фредерикса Брука?

– Нет, но рекомендательное письмо, которое вы написали, наводит на мысль…

– Ах да, я забыла добавить, что после прочтения его следует сжечь!

– Значит, Грейс Лейн – ваша знакомая? Ведь вы за нее ручаетесь.

– А вот это, милочка, уже никого не касается!

– Я не милочка, а заместитель окружного прокурора и задаю вопросы не из праздности, а в интересах следствия, порученного мне.

– Если вы такая умная и проницательная, сами расскажите мне, в чем дело.

– Хорошо, – кивнула Джил Морроу, – но вы должны поклясться, что сохраните это в тайне.

– По-вашему, я похожа на болтушку?

– Сэр Фредерикс разыскивал женщину, которая пропала без вести пятнадцать лет назад. Есть основания полагать, что сейчас она скрывается под именем Грейс Лейн.

– Ну так осведомитесь об этом у нее самой!

– Не могу – она снова исчезла.

– Ладно, так и быть. Я составила это рекомендательное письмо по просьбе миссис Эллен Топпер-Брок, своей компаньонки. Они, оказывается, знакомы с этой лифтершей еще с детства.

– Вы сказали миссис Топпер-Брок, что едете сюда?

– Да, и она просила меня держать язык за зубами.

– В каких отношениях Эллен Топпер-Брок находится с полковником Бетхемом?

– Мисс Морроу, разве я слежу за своими служащими? Какая низость! Пару раз я видела, как Эллен и мистер Бетхем о чем-то беседуют. И что с того? Моя компаньонка общается, с кем ей заблагорассудится, я ее не ограничиваю.

После ухода миссис Дайсон Кирк Джил позвонила Чарли Чану и сообщила, что переписка миссис Топпер-Брок теперь находится под наблюдением полиции. Если сбежавшая лифтерша вздумает обратиться к ней за помощью, местоположение Грейс Лейн сразу же будет установлено.

– А чем занят капитан Фланер? – спросил сержант.

– В пять часов пополудни собирается допрашивать Лили Бар.

– Пожалуй, мне стоит отправиться в комиссариат, чтобы выручить ее, – предусмотрительно заметил китаец.

В половине пятого он уже сидел в тесном кабинете Фланера, который, увидев своего соперника, не удержался от грубости и едкой насмешки:

– Вы хотя бы предупредили о своем приходе! Здесь вам не Гонолулу, где каждый может ввалиться куда и когда вздумается. Кстати, у древних китайских мудрецов нет подходящего афоризма на тему того, что всякая лягушка должна сидеть в своем болоте?

– Судя по вашему лицу и изречениям, что-то очень подняло вам настроение.

– Вы правы, я подал объявление о пропаже, и вот вам результат. – Полицейский с торжеством достал из ящика стола и поставил перед китайцем расшитые бархатные туфли. – Вот они, голубчики, во всей красе. Их обнаружили в Окленде, стояли на скамейке парома.

– Кстати, – спохватился китаец, – вы не просматривали газету, в которую завернута ваша находка?

– Нет, а что в ней особенного? Обычный вечерний номер, вышел в среду.

– Особенного в ней то, что кто-то карандашом написал наверху уравнение: 79 + 23 = 103.

– Идиот! – фыркнул Фланер. – Невежа! Дураку ясно, что 79 + 23 = 102.

– Значит этот кто-то не в ладах с арифметикой. Вы позволите мне переписать цифры?

– Делайте, что угодно, мне все равно. Главная находка – бархатные туфли, и это моя заслуга.

– Газета тоже важна. Не стоит преуменьшать ее значение.

В этот момент в кабинет вошла Лили Бар, сопровождаемая своим женихом. Оба выглядели взволнованными.

– Вы встречались с сэром Фредериксом в минувший вторник в кабинете мистера Кирка? – спросил капитан у Лили.

– Да, я была там. Теперь я в курсе того, что произошло, и хочу сообщить важную информацию. В тот раз я солгала, будто никого не видела. Так вот, выйдя из дверей, я заметила двух мужчин, стоявших у лифта. Один из них был китаец.

– Возможно, мистер Чан? Сыщик из Гонолулу?

– Нет, тот был гораздо старше. Незадолго до того часа, когда произошло убийство, он о чем-то беседовал в холле с полковником Бетхемом.

– Бетхем – вот кем нужно заняться вплотную, – объявил Фланер, едва за молодой парой закрылась дверь. – Давно уже хочу к нему подобраться.

– Полковник умен, обращение с ним требует осторожности и находчивости, – предупредил Чан.

– Предоставьте это мне. Во-первых, у меня гораздо больше опыта; во-вторых, Сан-Франциско не Гонолулу: я тут, как рыба в воде, а вы в трех пальмах заблудитесь. Скажите спасибо, что я ограждаю вас от неприятностей.

– Кто же спорит? – поклонился китаец. – Главный здесь – вы. Я же оставлю себе занятие арифметикой.

Глава 17. Версия капитана Фланера

Следующее утро началось с телефонного звонка. Услышав в трубке звонкий голос Джил Морроу, Барри Кирк обрадовался, как мальчишка, отодвинул в сторону чашку кофе и свежую газету и обрушил на девушку поток комплиментов и предложений совместного времяпрепровождения как минимум на месяц вперед, но решительная дама-юрист, сухо поблагодарив его за внимание, попросила передать трубку Чарли Чану.

– Сегодня капитан Фланер пригласил полковника Бетхема «на беседу», то есть, считайте, на допрос. Приходите. Ваше присутствие необходимо.

– Это капитан выразил такое пожелание?

– Нет, это моя личная просьба. Вы же сознаете, что Фланер не справится со столь сложной задачей. Своей недальновидностью и бесцеремонностью он нам все окончательно испортит.

– Понимаю ваше беспокойство. Хорошо, я согласен, – ответил сыщик и, улыбнувшись, прибавил: – Как можно вам отказать?

– Есть важные новости? – нетерпеливо спросил Кирк, едва Чан положил трубку.

– Да, в одиннадцать мне нужно быть у Фланера. Он вызвал к себе полковника Бетхема.

– Мне тоже пойти с вами?

– Нет, о вас не упоминалось.

Появление Чарли Чана в комиссариате не вызвало восторга ни у капитана Фланера, ни у инспектора Даффа.

– Сержант Чан, откуда вы узнали о китайце Ли Гуне? – поинтересовался Дафф с недовольным видом.

– Сэр Фредерикс попросил меня разузнать об этом человеке все, что только можно.

– Вам известно, что они оба находились в Пешаваре в тот день, когда исчезла Ева Дюран?

– Нет, я узнал об этом только вчера, поэтому…

Он не договорил – в кабинет вошел полковник Бетхем. Капитан Фланер представил его и Даффа друг другу и сразу же приступил к допросу:

– Мистер Бетхем, пока шел фильм, вы спускались из пентхауса на двадцатый этаж, так?

– Да, спускался.

– Кто может засвидетельствовать данный факт?

– Камердинер нес мои коробки, но в десять с четвертью я его отпустил домой. Пожалуй, лифтерша – она меня видела.

– К сожалению, она сейчас отсутствует. А Ли Гун подтвердит ваши показания?

– Отчего же нет? Но для этого придется телеграфировать ему в Гонолулу.

– Прощаясь с ним, вы попросили его быть осторожным. Что имелось в виду?

– Это к делу не относится. У него случилась неприятность с паспортом.

– В тот день, когда пропала Ева Дюран, вы находились в Пешаваре?

– Совершенно верно.

– Вы знали, что сэр Фредерикс приехал в Сан-Франциско специально для того, чтобы разыскать эту женщину?

– В первый раз слышу.

– Вы планируете покинуть город?

– Да, сейчас идет полномасштабная подготовка к новой экспедиции.

– Но вы можете понадобиться нам для продолжения расследования…

– Не сомневаюсь, что к тому времени вы уже арестуете убийцу и закроете дело. Если у вас больше нет ко мне вопросов, позвольте откланяться.

– Не будь он знаменитостью, я нашел бы способ упечь его за решетку! – прошипел Фланер, злобно посмотрев на дверь, которую закрыл за собой Бетхем.

– У вас нет никаких оснований для его ареста, – храбро заявила мисс Морроу. – Мистер Чан, нужно разыскать родственников Ли Гуна.

– Я уже сделал это, – признался китаец. – Но не извлек никакой пользы: мне помешал один чересчур активный скаут.

– Среди родственников Ли Гуна есть скаут? – заерзал на стуле Фланер. – Прекрасно! Я распоряжусь, чтобы сержант Мэнли немедленно им занялся… Погодите, кто-то звонит, – прервался он и схватил телефонную трубку, но тут же передал ее мисс Морроу.

Разговор длился не более пяти минут, после чего Джил бесстрастно сообщила:

– Звонил прокурор. Полиция перехватила письмо, отправленное на адрес миссис Топпер-Брок. Теперь точно известно, где прячется Грейс Лейн.

– Мои ребята молодцы! Не зря я горжусь ими! – закричал Фланер, возносясь на седьмое небо от счастья, и тут же приказал, чтобы к нему в кабинет доставили юного скаута, а в Санта-Барбару, где укрывалась лифтерша, командировали сержанта и двух констеблей.

Когда Чан вернулся в пентхаус Кирка, тот пребывал в полнейшем унынии. Чтобы поднять настроение молодому человеку, Чарли обрушил на него ворох новостей: о допросе Бетхема, о намерениях Фланера относительно скаута и местопребывании лифтерши. Пообедав в ближнем ресторанчике, они вместе отправились в комиссариат. У Фланера находился инспектор Дафф, который даже не подал руки мистеру Кирку, а небрежно кивнул ему издали.

– Можно мне остаться тут и послушать показания скаута? – несмело спросил Барри, поразившись такому холодному приему.

– Оставайтесь, раз пришли, – нехотя согласился Фланер. – И скаута, и лифтершу скоро привезут сюда.

В тот же миг в кабинет заглянул сержант Мэнли, курировавший китайский квартал Сан-Франциско, и кратко отрапортовал, что мальчик ждет в коридоре.

Фланер махнул рукой, и на пороге в сопровождении дюжего полицейского появился маленький Ли – так звали юного скаута. Фланер попросил мальчика рассказать все, что тот знает о путешествиях своего родственника Ли Гуна, особенно о том случае, когда полковник Бетхем застрелил человека.

– Экспедиция направлялась из Пешавара в Афганистан, – с увлечением начал скаут, придя в восторг от того, что оказался в центре внимания взрослых. – Погонщик верблюдов по имени Мухаммед-хан решил украсть дорогое жемчужное ожерелье и, улучив момент, когда его никто не видел, влез в палатку.

– В чью палатку? – нахмурился Фланер.

– Как понять, в чью палатку? – от неожиданного вопроса сбился мальчик.

– Ну, кто в ней жил? Полковник Бетхем?

– Нет, там спала очень красивая женщина с синими, как небо, глазами, золотыми волосами подобными полуденному солнцу и белоснежной кожей, – ответил китаец, словно по памяти повествуя о чем-то легендарном. – Женщина эта следовала с ними в Тегеран. Полковник пригрозил, что уничтожит любого, кто посмеет проникнуть в ее палатку.

– Так он застрелил этого погонщика верблюдов?

– Конечно, и правильно сделал. Он поступил справедливо: нехорошо брать чужое и нарушать традиции.

– Да ты, брат, настоящий мудрец и философ, – чуть не присвистнул довольный Фланер. – Ладно, иди домой. Ты нам очень помог.

– Скауты всегда готовы делать людям добро, – с выражением продекламировал маленький Ли.

– Что ж, вся картина преступления как на ладони! – воскликнул Фланер, вскочил, не в силах сдерживать переполнявших его эмоций, и заметался по кабинету. – Полковник Бетхем похитил чужую жену и был вынужден срочно удрать из Пешавара. Безутешный супруг не находил себе места, полиция и военные из английского корпуса сбились с ног, прочесывая все злачные места, каких в Индии полным-полно, а тем временем эта прелюбодейка наслаждалась жизнью, путешествуя с любовником. Сэр Фредерикс случайно узнал правду. Результат нам известен. Все ясно, как божий день!

– Кое-что не сходится, – негромко произнес китайский полицейский.

– Что именно? – раздраженно спросил капитан.

– Вы забыли про бархатные туфли Хилари Хальта…

Глава 18. Репетиция спектакля

– Завтра нас ждет отличное представление! – не обращая никакого внимания на Чарли Чана, заявил разгоряченный Фланер. – Я пригласил не только Бетхема, но и майора Дюрана. Пускай полюбуется, бедолага, на свою неверную женушку. Сам виноват: надо было приструнить ее вовремя, а не допускать, чтобы она трясла юбкой по вечеринкам. Сержант Чан, славно придумано? Вы, как строгий семьянин, должны бы одобрить мой сценарий.

– Вовсе нет нужды, капитан, срубать дерево, чтобы поймать птичку, сидящую на вершине.

– Вы, как всегда, в своем китайском репертуаре. А вы что скажете, инспектор?

– Неплохая театральная реприза, вот только закончится ли она поимкой убийцы?

– Почему нет? Что за апатия?! Надо верить в успех – мы долго на него работали. К тому же преступник не обязательно мужчина.

Когда совещание закончилось, Чарли Чан с Даффом решили немного прогуляться, а Барри Кирк пошел провожать Джил Морроу.

– Каково ваше мнение обо всем этом? – поинтересовался он.

– Я не верю, что полковник способен на столь бесчестный поступок. Это трудно увязать с его образом отважного путешественника и мужественного, при всех его недостатках, человека.

– По-вашему, могла эта женщина в караване быть Евой Дюран?

– Не исключено.

– Вообразите себе: вдвоем через всю пустыню, через пески, через звезды, которые освещают им путь. Как это, наверное, романтично!

– Особенно если учесть, что опозоренный муж в это время рвет на себе волосы, а полицейские напрасно прочесывают всю страну, – холодно заметила Джил. – Нет, мне не нравится такая романтика. К тому же она вряд ли поможет нам найти убийцу сэра Фредерикса.

– А все-таки хотя бы на миг представьте себе, что мы с вами оказались на караванном пути. Только вы и я…

– Зачем тратить на это время?

– Ого! Биллу Рэнкину надо подать идею: написать сенсационную статью под заглавием «Заместитель окружного прокурора мисс Морроу побеждает романтику», – тяжело вздохнул Кирк, понимая, что шутка не удалась, и весь оставшийся путь не произнес ни слова.

В пятницу за завтраком Чарли Чан неожиданно попросил Барри организовать ему встречу с кем-нибудь из давних служащих клуба «Космополитен».

– Пожалуй, вам больше всех подойдет гардеробщик Петер Лео. Он трудится в «Космополитене» уже лет тридцать.

– Он может показать мне помещения клуба?

– Безусловно. Насколько я понял, ежегодник в желтой обложке не выходит у вас из головы.

– И не только он, – загадочно ответил китаец.

Из клуба Чарли Чан вернулся к ленчу. Весь его облик излучал энтузиазм, глаза блестели.

– Вижу, ваша экскурсия удалась, – грустно улыбнулся Кирк.

Китаец лишь кивнул в ответ, не отрываясь от своей тарелки. Судя по всему, утренняя прогулка возбудила его аппетит.

Едва они закончили трапезу, пришло срочное известие: капитан Фланер назначил допрос бывшей лифтерши Грейс Лейн на четыре часа пополудни.

– Пойдемте вместе, – предложил Чарли Чан. – Сегодня важен каждый человек. Для Фланера первое удовольствие покрасоваться перед публикой, ведь он уже видит себя театральной звездой.

Явившись в комиссариат, они заметили, что настроение Фланера изменилось. Завидев Чана и Кирка, капитан заявил, что никакой помощи ему не требуется.

– Как скажете, – смиренно ответил китаец. – В таком случае примите наши поздравления с успешным расследованием.

Тем временем в кабинет, держась, как всегда, высокомерно, вошел полковник Бетхем и недовольно спросил:

– Почему меня опять оторвали от работы? В чем дело?

– Я хочу представить вам одну даму, – усмехнулся Фланер.

– Для этого в полицию не вызывают.

– Ну что вы! Тут особый случай. Это ваша старая знакомая, с которой вы путешествовали из Пешавара в Тегеран, перед этим похитив ее у законного супруга.

На лице полковника не дрогнул ни один мускул.

– Это полная ерунда, – произнес он ровным, спокойным голосом.

– Даму, как вы помните, зовут Ева Дюран, она придет сюда через пять минут, как и майор Дюран, ее муж.

– Я по-прежнему не понимаю, зачем я здесь нахожусь, но с удовольствием возобновлю старые знакомства, – парировал Бетхем.

Вошел полицейский и доложил, что майор Дюран прибыл. Капитан Фланер распорядился, чтобы сержант проводил полковника Бетхема в соседний кабинет и некоторое время побыл с ним.

– Я что, арестован? – нахмурился тот.

– Пока нет, – ответил капитан. – Советую подчиниться и пройти, куда вас просят. Через несколько минут я вас вызову.

– Неслыханное хамство! – возмутился знаменитый путешественник.

– У меня для вас хорошая новость, – заявил Фланер, как только Дюран показался на пороге. – Мы разыскали вашу супругу. Она вот-вот будет здесь.

Майор побледнел, качнулся и ухватился за край стола.

– Не верю… Не может быть! Вы ее нашли?

– Пока она еще не пришла, ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов. Мистер Бетхем был гостем на той трагической вечеринке?

– Да, и на следующее утро он уехал.

– Кто-нибудь из приглашенных выдвигал версию, что ваша жена покинула Пешавар вместе с полковником?

– Да вы что?! – на этот раз побагровел майор. – Что за гнусность?!

– Мы располагаем доказательствами, что именно так все и произошло. Правда, пока улики лишь косвенные.

– Не морочьте мне голову, – растерянно заговорил Дюран и зашагал из угла в угол. – Бетхем не способен на такой поступок… И потом, вы не учитываете важный факт: мы с Евой только что обвенчались, и она вышла за меня замуж по любви!

– Мы об этом думали, не считайте нас дураками, – посуровел капитан. – Впрочем, совсем скоро вы сами обо всем расспросите свою жену.

На минуту в кабинете воцарилось молчание. Мисс Морроу выглядела спокойной, только яркий румянец выдавал ее волнение. Дафф невозмутимо дымил трубкой, Чарли Чан пребывал в полной неподвижности, как статуя Будды.

Наконец дверь в кабинет распахнулась и полицейский ввел женщину, накануне доставленную из Санта-Барбары.

– Господин Дюран, – начал Фланер, – перед вами…

Но майор перебил его с торжествующим отчаянием:

– Капитан Фланер, это не моя жена. Повторяю вам: это не Ева Дюран. Я в первый раз вижу эту женщину.

Глава 19. Снова во мраке

Когда первое потрясение миновало, напряженную тишину, повисшую в кабинете, сменили бешеные вопли Фланера. Не стесняясь присутствующих, он обрушил на китайского сыщика все, что думает о его методах и о нем самом. Он кричал о его непрофессионализме, о том, что он – пятое колесо в машине и всем только мешает, о том, что он нарочно ведет полицию Сан-Франциско по ложному следу, чтобы выставить себя в выгодном свете.

– Всему виной ваши идиотские теории! – бушевал он. – Ваша хваленая китайская интуиция! Это ведь надо придумать: Мари Лентем, она же Дженни Джером, она же Ева Дюран! А я-то, простофиля, прислушивался к вашим советам, и каков результат?!

– Прошу меня простить, – ответил Чан с самым покорным видом.

Измерив китайца презрительным взглядом, Дюран стремительно вышел прочь, хлопнув дверью. Женщина бессильно опустилась на стул.

Фланер долго распинался перед полковником Бетхемом, удивленным, что в кабинете не оказалось никого из его старых знакомых.

– Извините, произошла ошибка, – твердил капитан на все лады.

– Думаю, эта ваша ошибка далеко не единственная, – с неприязнью бросил тот напоследок.

Проводив путешественника до порога, Фланер принялся так же обстоятельно извиняться перед мисс Морроу, ибо понимал, что она обязательно сообщит о его провале окружному прокурору. Расстроенная Джил ушла вместе с Грейс Лейн, которую в итоге отпустили с миром.

– А всё эти ваши восточные теории и китайские мудрецы! – в очередной раз упрекнул Фланер Чарли Чана, когда немного остыл.

– У нас говорят, что темнее всего под свечкой, – ответил сержант Чан смиренным тоном.

– Ну уж нет! Хватит мне ваших изречений! Я наелся ими до тошноты.

– Не надо впадать в гнев тому, кто стоит на пороге триумфа. Утешьтесь и выбросите Еву Дюран из головы.

– Что вы хотите этим сказать? – опять рассвирепел Фланер.

– Лишь то, что через несколько часов вы сможете арестовать убийцу сэра Фредерикса. Но сперва вам нужно еще раз прислушаться к жалкому совету неразумного, примитивного китайца.

Капитан уже открыл рот, чтобы выразить свой решительный отказ, но инспектор Дафф попросил его быть немного лояльнее.

– Ну и что нужно сделать? – буркнул Фланер после небольшой паузы.

– Вы, конечно, не забыли, что ежегодник клуба «Космополитен» – наша главная улика. Необходимо, чтобы инспектор Дафф и вы через полчаса были в клубе. Убийца скоро явится туда, и я дам вам сигнал действовать.

– Вот что, – грозно заявил Фланер, медленно вставая со стула и нависая над низеньким китайцем, как скала. – Имейте в виду: это ваш последний шанс. Если по вашей вине я снова останусь в дураках, я лично позабочусь о том, чтобы вас выгнали из Америки раз и навсегда. Ловите карманников в своем Гонолулу!

– Почему вы терпите в отношении себя такую грубость? – спросил Чана мистер Кирк, когда они остались вдвоем. – Нужно было поставить Фланера на место!

– Когда мы поймаем убийцу, отношение Фланера ко мне станет еще хуже, – философски заметил сержант. – Есть люди, которые ненавидят тех, кто способствует их успеху. Я бы даже сказал, таких немало.

В такси Чан извинился перед Кирком, что задержал одно из его писем в интересах дела, но обязательно отправит его по назначению срочной курьерской почтой.

Кирк удивленно посмотрел на него и покачал головой, не найдя, что ответить.

В клубе Фланер еще раз предупредил китайца:

– Не забывайте: я даю вам самый последний шанс!

– А для вас этот шанс – единственный, – ответил китаец без прежнего смирения. – Спрячьтесь в подсобке возле гардероба и ожидайте, когда появится преступник. Не исключено, что нам всем придется пробыть здесь до полуночи.

Усевшись на стулья, они через едва приоткрытую дверь наблюдали за всеми, кто входил в клуб. Посетители сдавали гардеробщику свои плащи и шляпы и двигались дальше. Никто из них не догадывался, что за каждым их жестом внимательно следят несколько пар глаз.

– Ну и долго нам здесь еще торчать? – проворчал Фланер.

– Время и терпение превращают траву в молоко, – изрек в ответ Чан.

– По мне так завести корову гораздо разумнее, – огрызнулся полицейский.

Тем временем в клуб вошел полковник Бетхем, затем еще несколько человек, а некоторое время спустя появился Эрик Дюран с видом на редкость унылым и мрачным.

– Между прочим, он такой по вашей вине, – упрекнул китайца Фланер. – Этим утром он пережил серьезное потрясение, а вы, похоже, даже не посочувствовали ему. Черствые вы, восточный народ!

Следующие полчаса протекли в полном молчании.

– Кого мы ждем? – наконец заорал Фланер, вскакивая со стула.

– Убийцу сэра Фредерикса, – невозмутимо произнес китаец.

– Быстро выкладывайте, что у вас на уме! – не унимался капитан. – Я не собираюсь тут ночевать. Это вам нечего делать, а у меня служба.

– Тише! – вдруг резко выкрикнул Чарли Чан, поднимая руку.

К стойке гардеробщика опять подошел Эрик Дюран. Ему подали плащ и шляпу. Пошарив в кармане, майор вынул картонный прямоугольник и протянул его гардеробщику. Тот кивнул и подал гостю кожаный портфель.

Не тратя времени на разговоры, Чан схватил капитана Фланера за руку и потащил за собой. Кирк последовал за ними. При виде их Дюран вежливо раскланялся.

– Мистер Кирк, я вам очень благодарен за приглашение в клуб.

– Всегда к вашим услугам.

Но тут китаец показал себя большим любителем театральных эффектов. Он демонстративно повернулся к Фланеру и спокойно произнес:

– Капитан, арестуйте этого человека!

– С чего бы вдруг? – не понял Фланер.

– Арестуйте его, – повторил китаец. – Портфель, который сейчас в руках у этого господина, был оставлен сэром Фредериксом в тот день, когда его убили!

Глава 20. Занавес приподнят

Майор Дюран вздрогнул, как от удара током, моментально сделался белее, чем стена, и, как загипнотизированный, уставился на китайца. Он был настолько шокирован, что, не сопротивляясь, позволил капитану Фланеру забрать у него портфель.

– Это и вправду портфель сэра Фредерикса! – с энтузиазмом воскликнул полицейский. – Раз так, мы поймали убийцу!

Вокруг них начала собираться толпа. Чан предложил Фланеру всем вместе отправиться в дом мистера Кирка и там продолжить обсуждение этого дела. К его удивлению, капитан сразу же согласился и даже не возражал против того, чтобы на совещание позвали мисс Морроу. Китаец ненадолго отлучился к телефону; вернувшись, он сообщил, что пригласил и Грейс Лейн.

– Это еще зачем? – поморщился Фланер. – Пусть скажет спасибо, что ее отпустили.

– Совсем скоро вы сами все узнаете, – невозмутимо ответил Чарли.

Заметив среди собравшихся Бетхема, сержант попросил его тоже присоединиться к ним.

Перед тем как выйти из клуба, китайский сыщик взял у гардеробщика картонный номерок, в обмен на который Дюран получил портфель.

– Пойдемте же, майор, – обратился он к подозреваемому.

– Если я не под стражей, то не обязан вас слушаться, – попытался тот выкрутиться.

– В таком случае вы задержаны по подозрению в убийстве, – резко осадил наглеца капитан Фланер. – Не сомневайтесь, ареста вам тоже не избежать.

Они уже садились в машину, когда к зданию клуба подбежал Билл Рэнкин.

– Что тут происходит? – закричал он, вынимая из внутреннего кармана блокнот и карандаш.

– Видите, – сказал ему китаец, – все в точности так, как я вам утром обещал по телефону. Преступник пойман.

– Это майор Дюран?

– Да, это он.

– Боже мой! – схватился за голову репортер. – Не пройдет и двадцати минут, как сенсационная статья об этом выйдет в вечернем приложении к газете «Мир». Благодарю, вы просто гений сыска! А с Бетхемом что?

– В каком смысле? Он совершенно не замешан в этом деле.

– Да что вы? Благодарю, еще раз благодарю. А мой шеф был уверен, что именно полковник застрелил Брука.

Когда все вернулись в дом Барри Кирка, тот спросил у китайца:

– Почему вы заподозрили Дюрана? У вас имелись какие-то основания?

– Это единственный человек, не желавший, чтобы Ева Дюран нашлась.

– Я ничего не понимаю.

– Полагаю, полковнику Бетхему есть что добавить к моим словам.

– Вы правы, – кивнул полковник. – Я мог бы многое добавить к сказанному мистером Чаном, если бы не был связан честным словом.

Все расселись в кабинете мистера Кирка. Капитан Фланер попросил ключи и открыл портфель сэра Фредерикса. Там обнаружилась толстая папка с записями, касающимися Евы Дюран.

Майор Дюран сидел, опустив голову и всем своим видом выражая полнейшее отчаяние.

– Откуда у вас квитанция на портфель? – спросил его Фланер.

Майор не издал ни звука.

– Картонная квитанция лежала в кармане сэра Фредерикса; этот господин убил его, после чего забрал ее, – пояснил Чарли Чан.

– Чтобы это осуществить, ему пришлось бы прибыть в Сан-Франциско гораздо раньше, – возразил капитан.

Дюран не пошевелился и снова промолчал.

– Я постараюсь донести до вас, что произошло, – продолжал китаец. – Скоро сюда нахлынут репортеры, и вам, капитан, придется отвечать на их многочисленные вопросы. У нас, китайцев, принято доверять тому, что подсказывает интуиция. Итак, господа, помните, мистер Кирк пообещал Дюрану устроить ему пригласительные билеты в разные клубы. Я сразу заметил, с каким энтузиазмом он воспринял это предложение. Мы все исходили из того, что майор прибыл сюда в компании инспектора Даффа. Но они встретились только на вокзале. Инспектору не довелось его видеть во время пути из Нью-Йорка в Чикаго. Кроме того, я размышлял, какую роль играет клубный ежегодник – последнее, что держал в руках сэр Фредерикс.

Оказавшись благодаря любезности мистера Кирка в «Космополитене», я заметил, что номерки на одежду здесь металлические, а портфели отдают по картонным – на них содержится подробное описание вещи. Поскольку портфель так и не был найден, меня посетила мысль: а вдруг сэр Фредерикс оставил его где-нибудь на хранение? Я тут же вспомнил, что утром того дня он был в «Космополитене»…

Мои предположения подтвердились, когда я тщательно изучил цифры, написанные на газете, куда были завернуты бархатные туфли. Это не что иное, как цена билета на поезд до Чикаго. Тот, кто оставил эти туфли, в Окленде сошел с парома и пересел на поезд, где и встретил инспектора Даффа. Дальнейший путь они проделали вместе.

Узнав от гардеробщика Петера Лео, что сэр Фредерикс и в самом деле хранил в клубе свой портфель, я счел за лучшее устроить ловушку, в которую неминуемо попадет преступник.

Более того, я уверен, что Дюран не получал никакой телеграммы от сэра Фредерикса. Он приехал сюда по собственной инициативе с целью помешать мистеру Бруку разыскать Еву. Он собирался выкрасть записи, для чего проник в кабинет. Но сэр Фредерикс, обутый в бархатные туфли, которые делают шаги практически бесшумными, застал Дюрана, что называется, с поличным. Тот выстрелил из пистолета, присвоил себе квитанцию и снова удалился в Чикаго. Дальнейшее вам известно.

– Вы все изложили довольно логично, – сказал Фланер. – Но какую роль в этой драме сыграли бархатные туфли и Хилари Хальт?

– Кое-что я оставил для вашего острого ума, капитан, – ответил Чан с легким восточным поклоном.

Внезапно дверь отворилась и в комнату вошли Джил Морроу и Грейс Лейн. Заметив Дюрана, та вскрикнула:

– Эрик, ты! Ну и что ты снова натворил?

Майор бросил на нее полный ненависти взгляд и злобно прошипел:

– Оставь меня в покое, дрянь. Я тебя ненавижу!

Чарли Чан приблизился к ней и спросил:

– Майор Дюран ваш супруг?

– К несчастью, да, – пробормотала лифтерша.

– Значит, вы признаете, что вы и есть Ева Дюран?

– Да, – кивнула женщина.

Чан перевел взгляд на капитана Фланера. На этот раз его физиономия просто лоснилась от счастья. Капитан, видно, и не думал досадовать, что послушался советов какого-то глупого, ленивого китайца.

Глава 21. Рассказ Евы Дюран

– Вы все-таки лгали мне! – воскликнул Фланер, обернувшись к Еве Дюран. – Производите впечатление порядочной женщины и такое вытворяете! Как вам не стыдно?! Вы прекрасно знали, что мистер Дюран совершил убийство. Вы его видели в здании тем вечером! Вы скрыли от следствия важный факт!

– Вовсе нет, я не видела его, – горячо возразила женщина. – Если бы мне что-то случайно стало известно, я непременно рассказала бы вам.

– Хорошо, давайте начнем с самого начала, – неожиданно смягчился капитан. – Что заставило вас сбежать из Пешавара пятнадцать лет назад с караваном полковника Бетхема?

– Теперь я уже не вижу причин скрывать свою печальную историю, – сказала женщина. – Мое детство выдалось достаточно нелегким. Когда мои родители умерли, я оказалась на попечении дяди в Девоншире. Он был очень суровым человеком и относился ко мне придирчиво и без нежности, в которой так нуждалась осиротевшая девочка. Поэтому, встретив Эрика, я решила, что в моей жизни появился настоящий романтический герой. Через месяц после свадьбы мы отправились в Пешавар с его военным корпусом. Довольно скоро я поняла, что совершила трагическую ошибку, связав жизнь с трусом и алкоголиком. И это еще не самое худшее. Его переписка с первых дней совместной жизни вызвала у меня подозрения. Многие письма, которые он получал, куда-то сразу исчезали. В тот день, когда состоялась вечеринка, я вскрыла одно из писем и узнала, что моего мужа шантажируют за причастность к убийству Хилари Хальта.

Я потребовала у мужа объяснений, и он не стал отпираться. Дело оказалось в следующем: Хилари Хальт дружил с моим дядей и, узнав о готовящемся бракосочетании, вызвал Эрика к себе и потребовал отказаться от женитьбы на мне. В противном случае он обещал рассказать моим родственникам о неблаговидном поведении Дюрана, в том числе о его пьянстве и карточном шулерстве. Эрик заверил его, что сделает все, как тот требует, но тем же вечером пришел в контору Хальта и застрелил его. Свидетелем преступления случайно оказался портье, который и прислал моему мужу письмо, требуя денег за молчание…

– Ваш муж когда-нибудь упоминал о бархатных туфлях? – перебил ее Чан.

– Да, он называл их уликой. Я заявила Эрику о намерении уйти от него, на что он пообещал убить и меня. Я ни на секунду не усомнилась, что он способен на такой поступок, – он жестокий человек со злым сердцем.

Во время вечернего пикника, накануне которого мы поссорились и Эрик в очередной раз избил меня, я случайно услышала, что полковник Бетхем на следующее утро покидает Индию. Я попросила его о помощи, и он предоставил мне место в своем караване. Наше путешествие длилось восемь месяцев. Я будто попала в сказку: пустыня, верблюды, песчаные бури… Разумеется, я никому не рассказывала об этом. Полковника могли обвинить в том, что он увез чужую жену, и это отразилось бы на его карьере, не говоря о погубленной репутации.

Эрику я отправила письмо и сообщила, что ему не следует меня разыскивать хотя бы в интересах собственного благополучия. Я начала новую жизнь. Сначала я продала все, что имела, затем устроилась на работу. В Ницце я вышла на сцену под именем Мари Лентем. Все было гладко, пока однажды я не обнаружила, что за мной следят. Как выяснилось впоследствии, сэр Фредерикс понял, что убийство Хилари Хальта каким-то образом связано с моим исчезновением. Мистер Брук попросил меня о встрече, но я ее проигнорировала. Затем я поселилась в Нью-Йорке и встретила Эллен Топпер-Брок, свою старую девонширскую знакомую. С ее помощью я получила место лифтерши. Я думала, что все неприятности позади, но, оказывается, сэр Фредерикс все эти годы не упускал меня из виду и снова появился на моем горизонте.

Майор Дюран в ярости вскочил и завопил:

– Да, стерва, теперь ты от меня отделалась, как и хотела! Да еще и своего любовника выгородила! Жалко, что я и его не пристрелил!

– Успокойтесь, подозреваемый, – потребовал капитан. – Так, значит, вы признаете себя виновным в убийстве Фредерикса Брука?

– Да, тысячу раз да! Этот дьявол пятнадцать лет шел по моим следам! Он превратил мою жизнь в ад! Я сам себе был не рад и несколько раз пытался застрелиться. А потом подумал: пусть лучше он умрет.

– А для чего вам понадобились бархатные туфли? – тихо спросил Чарли Чан.

– Туфли я заметил, уже застрелив своего злейшего врага. Когда-то они служили уликой в деле об убийстве Хальта, и я не мог допустить, чтобы они стали напоминанием о том преступлении, поэтому стащил их с ног мертвеца и спрятал. Да, я сделал это и готов понести ответственность. Только по-вашему никогда не будет. Слышите, никогда!

С этими словами он вскочил, одним прыжком пересек комнату и, с нечеловеческой силой вышибив стекло, вылетел из окна двадцатого этажа.

– Там пожарная лестница! – завопил Фланер. – Хватайте его скорее! Он наверняка зацепился за нее.

Вместе с инспектором Даффом и Чарли Чаном Фланер выскочил из здания, но хватать было уже некого. Внизу, на асфальте, в свете уличного фонаря алело и растекалось громадное влажное пятно. Вокруг уже начинали собираться любопытные.

Глава 22. Прощание

Джил Морроу слышала крики с улицы и догадывалась, что произошло, но от усталости и нервного напряжения в голове у нее шумело, мысли путались, и она даже не могла заставить себя подойти к окну. Когда мужчины вернулись, она невпопад спросила:

– Ему ведь не удалось сбежать?

– К сожалению, удалось, – посетовал Фланер. – Еще как удалось! Он сбежал туда, где можно не бояться правосудия.

Вскоре капитан уехал куда-то, взявшись подвезти дам, и мужчины в квартире разговорились.

– Смерть Дюрана оказалась благороднее его жизни, – печально заметил полковник Бетхем.

– Да, пожалуй, – согласился инспектор Дафф. – Жаль, полковник, что вы, зная так много важного, не помогали следствию. Вы ведь беседовали с миссис Дюран в день званого ужина у мистера Кирка?

– Да, я обрадовался, увидев ее через столько лет живой и здоровой.

– А зачем вы отослали Ли Гуна?

– Ева просила меня об этом. Ей стало известно, что сэр Фредерикс проявляет к китайцу повышенный интерес.

– И вы решили, что имеете право скрыть от полиции факты, касающиеся убийства Хилари Хальта?

– К сожалению, у меня не было другого выхода. Путешествуя с Евой, я понял, что рядом со мной добрая и чуткая женщина. Я прикипел к ней сердцем, она отвечала мне взаимностью. Если бы я донес полиции на ее супруга, все решили бы, что я просто убрал с дороги соперника. К чему мне такая репутация? И потом, ловить преступников – не мое дело. На это существует полиция. В конце концов она вышла на след убийцы, и он понес ответственность за содеянное. При чем тут я?

– Должен сказать, у вас весьма своеобразное понятие о чести, – усмехнулся Дафф. – В любом случае счастья вам и новых удачных экспедиций.

– Спасибо, – кивнул полковник. – Поверьте, я рад, что преступление раскрыто. Мои поздравления, сержант, – обратился он к Чарли. – Вы отлично поработали!

После ухода Бетхема инспектор хотел передать китайцу бумаги сэра Фредерикса, но Чарли Чан неожиданно отказался.

– Мое любопытство растаяло подобно снегу под лучами солнца. Теперь я знаю, что находится по ту сторону занавеса, о котором тогда говорил сэр Фредерикс, и в данный момент я более чем доволен.

– Самое интересное, – произнес инспектор, будто не слыша собеседника, – что, согласно этим запискам, портье, который шантажировал Дюрана, умер раньше, чем сэр Фредерикс вышел на его след. Ева Дюран оставалась единственным свидетелем убийства Хальта. – Уже попрощавшись, инспектор Дафф добавил: – Вы молодец, сержант Чан. Хотел бы подружиться с таким человеком. Приезжайте как-нибудь к нам в Лондон, буду рад.

– Я ведь в отпуске, – рассмеялся Чарли Чан. – А теперь уже пора на работу. Нескоро, наверное, увижу гостеприимную Европу.

После ухода Даффа Чан пошел укладывать вещи. Барри Кирк несколько раз пытался уговорить его погостить хотя бы еще несколько дней.

– Нет, – сказал Чан. – Мне пора.

Вечерние газеты вышли с сенсационной статьей Билла Рэнкина. Она заняла целую полосу, и о разоблачении Дюрана заговорил весь город.

В среду утром Кирк появился на пороге кабинета Джил Морроу с огромным букетом роз.

– Как это понимать? – удивилась девушка.

– У пристани стоит пароход, а цветы вам на дорогу.

– Вы что-то путаете, я никуда не собираюсь уезжать.

– А давайте вы притворитесь, будто уезжаете, а я пойду вас провожать, – засмеялся Барри и добавил: – Сегодня мы провожаем Чарли Чана.

– Мне так жаль с ним расставаться! Кстати, полковник Бетхем вчера уехал в Китай, – задумчиво произнесла мисс Морроу.

– С Евой Дюран? Я слышал, они помолвлены.

– Да, но свадьба отложена на год, до его возвращения. Ева пока будет жить в Англии, ждать его.

На пристани было, как всегда, оживленно.

– Мы будем скучать без вас, – сказала Джил, пожимая руку сыщику. – Вы – настоящий герой, мистер Чан! Как досадно, что все регалии достались Фланеру! Без вас он ни за что не раскрыл бы убийство сэра Фредерикса.

– Бог с ним, – махнул рукой Чарли. – Как говорят китайцы, пустая бочка самая шумная. – Внимательно посмотрев на девушку, которая прижимала к груди розы, китаец неожиданно произнес: – Вы похожи на невесту, которой только что признались в любви.

– Я как раз набираюсь храбрости, чтобы это сделать, – заявил Кирк и протянул Чарли Чану конверт, в котором позвякивали золотые монеты. – Это для малыша Барри. Пусть мой тезка растет здоровым и смышленым мальчиком.

– Когда вы приедете к нам в свадебное путешествие, он лично поблагодарит вас! – гордо ответил сыщик, на прощание взмахнув рукой.

Раздался последний гудок. Когда Джил с Кирком спускались назад по трапу, Барри привлек девушку к себе и поцеловал.

– Что вы себе позволяете? – смутилась она.

– Здесь нас никто не увидит. Скажи мне кто-нибудь всего пару недель назад, что я буду целовать заместителя окружного прокурора и чувствовать себя самым счастливым на свете, я счел бы этого человека умалишенным.

Его слова прервал рев сирены. Пароход отошел от пристани и стал медленно удаляться. Чарли Чан еще раз помахал рукой молодым людям и крикнул им:

– До скорого свидания!

Китайский детектив пребывал в самом лучшем расположении духа. Он возвращался на Гавайи и еще не знал, что его ожидает.

Часть вторая

Смерть в павильоне

Глава 1. Утро в порту

Поверхность Тихого океана кажется бесконечной водной пустыней. Корабль затерян между небом и сверкающей водной гладью… Такие мысли возникали у всех, кто находился на борту «Океаника», следовавшего в Гонолулу из Папеэте. Взошло солнце, и над горизонтом в утреннем тумане показались горные вершины сказочной красоты.

Одна из пассажирок стояла на палубе, крепко держась за поручни, и не сводила глаз с плавных очертаний пляжа Вайкики и белых стен домов, виднеющихся через роскошную густую зелень. Шейла Фейн, знаменитая кинозвезда, была в центре внимания пассажиров «Океаника» во время всего плавания.

Целых восемь лет режиссеры буквально дрались между собой, оспаривая возможность снять мисс Фейн в своем фильме, но в последнее время при упоминании ее имени все начинали качать головами, замечая, что недавняя голливудская «прима» в последнее время сильно сдала и с ее артистической карьерой скоро будет покончено.

Шейла Фейн и сама это прекрасно понимала. Сейчас, любуясь расстилающимся перед ней берегом, она размышляла о своем будущем.

Звук шагов заставил ее обернуться.

– Алан! – окликнула она широкоплечего мужчину, который улыбаясь шел к ней. – Как ваше настроение сегодня?

– Я немного взволнован, – ответил он.

В противоположность своей собеседнице он был обладателем темного тропического загара. Его лица никогда не касались ни грим, ни ослепительный свет юпитеров.

– Наше путешествие подходит к концу, Шейла. Во всяком случае, для вас, – произнес Алан, коснувшись ее руки. – Не сожалеете ли вы об этом хоть немного?

– Признаться, сожалею, – ответила она после минутного колебания. – Думаю, я бы с удовольствием путешествовала так всю жизнь.

– Полностью согласен с вами.

Алан принялся разглядывать открывающийся пейзаж Гонолулу с интересом, свойственным всем англичанам. Тем временем на «Океанике» были выключены машины, и корабль остановился в ожидании визита портовых и таможенных властей, покачиваясь белоснежной птицей на изумрудной поверхности океана.

– Для меня путешествие еще не закончено, – снова заговорил Алан. – В полночь я продолжу свой путь, а перед этим мне очень хотелось бы услышать ваше решение.

– Да, разумеется, я вам отвечу, – кивнула Шейла. – Обещаю вам.

Англичанин бросил внимательный взгляд на свою собеседницу. Едва на горизонте показались очертания берега, как с Шейлой Фейн начали происходить перемены. Она ощущала приближение привычного мира, где все дарят ей поклонение, а оно столько лет было сутью ее жизни. Щеки мисс Шейлы окрасились румянцем, в мечтательных глазах теперь ясно читалось нетерпение.

Алан ощутил нешуточное беспокойство; еще немного – и он может потерять женщину, которую за время короткого знакомства успел полюбить и без которой не мыслил дальнейшей жизни.

– Но к чему это промедление? Почему вы не можете ответить сейчас?

– Нет-нет, – капризно протянула Шейла голосом маленькой девочки. – Смотрите, к нам приближается шлюпка. Должно быть, это репортеры. Такие несносные!

Шлюпка причалила к «Океанику». На борт поднялся молодой человек с растрепанными, торчащими во все стороны волосами.

– Мисс Фейн, добро пожаловать в Гонолулу! Вы меня не помните? Мы с вами вместе плыли на Таити. Позвольте представиться – Джим Бредшоу, репортер лучшей из здешних газет. Счастлив первым поприветствовать вас на Гавайях. Примите этот скромный дар в знак моего восхищения.

С этими словами он накинул ей на плечи искусно сплетенную гирлянду ярких ароматных цветов. Алан молча удалился в сторону.

– Это так мило с вашей стороны, – ответила с довольной улыбкой Шейла. – Конечно, я вас помню. Такое радостное лицо просто невозможно забыть!

– Обычно это часть моей работы – изображать из себя нечто вроде коврика на пороге с надписью «Добро пожаловать!» и поддерживать репутацию гостеприимства островитян, которое давно вошло в поговорку. Но дело касается вас, и это не составляет ни малейшего труда; моя радость от встречи с вами является абсолютно искренней.

Заметив нетерпеливый взгляд Шейлы, репортер снова заговорил:

– Мне хотелось бы извиниться за своих нерасторопных коллег, которые все еще пребывают в объятиях Морфея. Как ваши успехи, закончены ли на Таити съемки нового фильма?

– Не совсем, – ответила Шейла. – Здесь, в Гонолулу, мы собираемся снять еще несколько эпизодов. Жить тут можно с гораздо большим комфортом, а природа…

– Полностью разделяю ваше мнение! – воскликнул Джим. – Я сам не устаю любоваться вечнозелеными склонами, роскошными экзотическими растениями, морем и бескрайним небом…

– Как красиво вы об этом говорите, – улыбнулась Шейла. – Будто вы не репортер, а самый настоящий поэт.

– На Гавайях поэзия в каждой песчинке и в каждом цветке. Вы еще побудете в Гонолулу, ведь так?

– Да, мне уже сняли виллу на берегу моря, и я выписала прислугу. Жить в отеле и постоянно ощущать на себе внимание любопытных так утомительно! Надеюсь, вилла окажется достаточно велика, я люблю, когда уют сочетается с простором.

– Разумеется, все давно готово и ожидает лишь вашего появления. Я вчера говорил с вашей секретаршей Юлией О’Нейль, если не ошибаюсь.

– Юлия для меня не просто секретарша, она мне почти как дочь. Хотя это может показаться немного странным, ведь разница в возрасте у нас невелика.

Джим Бредшоу посмотрел на свою собеседницу с вежливым удивлением.

– И, тем не менее, это так. После смерти моей подруги я взяла к себе ее дочь. Что же, надо хоть иногда совершать добрые поступки, – поспешно добавила она.

– Ну конечно, – кивнул репортер. – Юлия рассказала мне, какой заботой вы ее окружили.

– Да, и поверьте, я вознаграждена за это. Юлия – само очарование.

– Именно это я и собирался сказать. Будь я и в самом деле поэтом, я бы обязательно сложил поэму в ее честь.

– Но Юлия здесь всего два дня… – заметила мисс Шейла, подозрительно покосившись на молодого человека.

– Так и я тоже! – подхватил он. – Мы плыли вместе из Лос-Анджелеса. Должен сказать, это было самое лучшее морское путешествие в моей жизни. Луна, свет которой серебрит волны, прекрасная девушка…

– Похоже, мне нужно получше за ней присматривать, – ответила мисс Фейн, шутливо погрозив ему пальцем.

В это время к ним подошли двое: мужчина с утомленным лицом, который казался ожившей картинкой из модного журнала, и хорошенькая американка.

– Мистер Бредшоу, репортер из местной газеты, – представила им Шейла своего собеседника. – А это мисс Диана Диксон и Хейтли ван Горн, мы вместе снимаемся в новом фильме.

Мисс Диксон тут же выдала все дежурные восторженные слова:

– Да, Гавайи – это прекрасно! Я так рада, что оказалась здесь! И природа…

– Мистер Бредшоу прекрасно знаком с местной природой, – перебила ее мисс Шейла.

– Мне очень приятно слышать это от гостей нашего острова, – примирительно произнес Джим и продолжил, повернувшись к Ван Горну: – Я вас видел в каком-то из фильмов.

– Ну, попасть на экран посчастливилось даже туземцам Борнео, – ответил тот с мрачной иронической усмешкой. – Шейла вам успела что-нибудь рассказать про наш новый фильм?

– Почти ничего. Как вы относитесь к своей новой роли?

– Неплохая роль, если только публика не уснет от скуки, глядя на еще одного героя, который попадает в жаркую тропическую страну и опускается там все ниже и ниже. Должен вам заметить, многие киностудии снимали именно такие фильмы, которые оказывались последними перед их банкротством. И вот примерно такого героя я должен воплотить на экране.

– А на что ты еще годишься? – презрительно фыркнула Шейла.

– Я не ропщу на такую судьбу, – как ни в чем не бывало продолжил дальше Ван Горн. – Тем более что в финале меня спасают. Вот это смуглое дитя, которое сейчас стоит рядом с вами.

– Дитя? – сначала не понял Джим. – Так вы имеете в виду мисс Фейн! Все это потрясающе интересно, но давайте отложим дальнейшую беседу до следующего раза. Мисс Шейла, я счастлив, что съемки фильма будут происходить в Гонолулу. Но пока я вынужден с вами распрощаться. Я должен побеседовать и с другими знаменитостями. В их числе, к примеру, некий Алан Джейнс, о богатстве которого ходят легенды.

– Когда вы появились, я как раз с ним и говорила, – заметила мисс Фейн.

– И где он теперь, не знаете? Владелец алмазных копей в Южной Африке – звучит просто потрясающе! Итак, до новой встречи! – произнес Джим, уже убегая.

К группе актеров подошел невысокий седой мужчина в белом костюме, на фоне которого выделялся ярко-красный галстук. Это был режиссер Вал Мартино.

– Ну наконец-то можно отдохнуть от Таити, – начал он. – Тропики терпимы, только если у тебя в распоряжении ванная комната и прочие достижения цивилизации. Шейла, ты уже говорила с кем-нибудь из здешних журналистов?

– Да, молодой человек, который только что беседовал со мной, и есть репортер местной газеты Джим Бредшоу.

– Как жаль, что я не успел рассказать ему о нашем новом фильме!

– Господи, как вы все мне надоели с вашим фильмом! – тихонько простонала Шейла.

Тем временем «Океаник» медленно подходил к пристани. Мисс Шейла смотрела на набережную с самым разочарованным видом. В прошлый раз ее встретил хор школьниц, наряженных в белые платья и держащих цветочные гирлянды. Но сейчас, судя по всему, повторения церемонии не ожидалось, тем более что было всего семь утра.

– Ой, Юлия! – вскрикнула она и принялась махать кружевным платочком.

– А кто рядом с ней? – поинтересовался Ван Горн. – Похоже, это Тарневеро.

– Да, и в самом деле он, – подхватила Диана Диксон.

– И как он тут оказался?

– Он здесь, потому что я его вызвала, – невозмутимо ответила Шейла. – В чем дело, Анна? – спросила она у горничной, которая незаметно подошла к ней.

– Мисс, пришли таможенники и начали осматривать вещи. Они говорят: лучше, если все будет происходить в вашем присутствии.

– Что же, в таком случае иду, – ответила Шейла, удаляясь к себе в каюту.

Горничная последовала за ней.

– Ну и как вам это нравится? – возмущенно произнес Ван Горн. – Это же надо такое придумать: вызвать сюда этого чертового ясновидца! Еще и в Голливуд за ним посылала! С ума сошла!

– Говорят, этот Тарневеро и в самом деле может сотворить чудеса! – перебила актера Диана Диксон. – Я услышала от него много интересного. К тому же он рассказал кучу любопытных подробностей из моего прошлого. Я поступаю, как Шейла: перед тем как что-то предпринять, обязательно советуюсь с ним.

Режиссер осуждающе покачал головой.

– Вы все просто свихнулись с этими прорицателями и гадалками! Что может быть глупее, чем бегать к ним и выкладывать свои секреты? А представьте, что кому-то из них вздумается написать мемуары! И все ваши альковные тайны окажутся там, даже не сомневайтесь!

– Бедная Шейла! – печально произнес Ван Горн, разглядывая приближающийся берег. – Она так трогательно и по-детски верит этому Тарневеро! Готов спорить, она собирается посоветоваться с ним, выходить ли ей за Алана Джейнса.

– Здесь и спорить нечего, – вмешалась Диана. – Я знаю, что она послала ему телеграмму на следующий же день, как Алан Джейнс сделал ей предложение. В этом нет ничего предосудительного: брак – дело серьезное.

– Могла бы и у меня спросить, – пробурчал Мартино, пожимая плечами. – Кинематографическая карьера Шейлы уже закончена. Через шесть месяцев истекает срок ее контракта, и ни для кого не секрет, что возобновляться он уже не будет. Ничего не поделаешь, возраст. Этот король алмазов для нее лучший из всех возможных шансов. Ей пора под венец, и точка.

Наконец с формальностями было покончено и «Океанику» позволили причалить.

Шейла Фейн сбежала по трапу самой первой и обняла Юлию. На лице секретарши была написана неподдельно искренняя радость.

– Шейла, в доме все уже готово к твоему приезду. Мы с Джессупом нашли замечательного повара: он китаец и готовит поистине сказочные блюда!

– Тарневеро, я так рада, что вы сочли возможным откликнуться на мою просьбу, – обратилась Шейла к стоящему рядом мужчине. – Я ни мгновения не сомневалась, что смогу на вас положиться.

– Все это так и есть, мисс Фейн, – кивнул тот с самым серьезным видом.

Следом на пристань спустились Алан Джейнс и Бредшоу. Репортер поприветствовал Юлию с такой теплотой, будто не видел девушку как минимум несколько месяцев.

Алан снова приблизился к Шейле:

– Итак, я с нетерпением ожидаю вашего ответа. Могу я прийти к вам сегодня после обеда?

– Ну конечно. Вот и Юлия, помните, я вам рассказывала? Юлия, продиктуй мистеру Джейнсу наш адрес.

Записав адрес, Алан распрощался и хотел уйти.

– Подождите, – снова подозвала его Шейла. – Я хочу представить вам своего давнего друга из Голливуда. Тарневеро, пожалуйста, подойдите ко мне. Это Алан Джейнс.

Англичанин вежливо протянул руку новому знакомому.

Тонко очерченное лицо предсказателя, его правильные черты и умный взгляд сначала производили благоприятное впечатление. Но затем возникало ощущение некой угрожающей силы, причем не физической, которой Алан был наделен в избытке, а мощи совершенно иного рода. Это вызывало неясное беспокойство.

Поспешно откланявшись, Джейнс ушел.

Как выяснилось, Тарневеро поселился в респектабельном отеле «Грандо». Мисс Шейла предложила подвезти его на своей машине.

– Вы надолго сюда приехали? – спросил он, когда машина уже тронулась.

– Работа над фильмом займет около двух недель, и к тому же мне хочется хоть немного передохнуть. Я безумно устала. Тарневеро, вы мне просто необходимы.

– Нет нужды мне это говорить, – перебил предсказатель, уставившись на собеседницу своим проницательным и холодным взглядом, который многим внушал настоящий ужас. – Я и так все вижу.

– Как я вам благодарна за то, что вы приехали! – воскликнула Шейла. – Мне так нужен ваш совет! Я…

Тарневеро остановил ее властным жестом.

– Нет, не говорите ничего. Я сам вам сейчас все скажу.

– Конечно, – удивленно ответила Шейла. – Но мне так нужно ваше участие!

– Я попытаюсь сделать все, что в моих силах. Я поселился в девятнадцатом номере, жду вас там ровно в одиннадцать часов.

– Да, конечно. Я готовлюсь принять воистину судьбоносное решение. Со мной такого не случалось ни разу в жизни! Я обязательно приду к вам.

Распрощавшись со своей спутницей, предсказатель вышел из машины и направился в гостиницу. В холле к нему приблизился портье и сообщил, что какой-то господин хочет поговорить с ним.

Обернувшись, Тарневеро заметил низенького толстого китайца, который направлялся к нему неожиданно легкой походкой. На лице китайца застыло сонное и простодушное до глупости выражение.

– Миллион раз прошу простить мою навязчивость, – произнес он, сгибаясь в церемонном восточном поклоне. – Имею ли я честь лицезреть великого Тарневеро?

– Да, это я, – ответил несколько удивленный предсказатель. – Чем могу быть полезен?

– Меня зовут Гарри Вин. Не соблаговолите ли вы уделить немного вашего драгоценного времени скромному коммерсанту? Я униженно прошу вас о беседе без посторонних глаз.

Прорицатель недоуменно пожал плечами.

– С чего бы вдруг?

– Ох, у меня дело чрезвычайной важности. Не откажите ничтожному просителю…

– Что же, идемте, – вздохнул Тарневеро.

В номере все гардины были отдернуты, солнечный свет заливал комнату.

– Слушаю вас, – недовольно произнес Тарневеро, размещая неожиданного посетителя так, чтобы самому оказаться против света. Это был один из любимых трюков голливудского пророка.

– Весь Голливуд преклоняется перед славой знаменитого мага Тарневеро, – заговорил китаец, еще раз кланяясь. – Все утверждают, что вам дан великий талант – отодвигать непроницаемый занавес от будущего. То, что для простых смертных чернее ночи, для вас яснее ясного. Ваша слава прибыла к нам на Гавайи задолго до вас. Все только и твердят, что о вашей волшебной силе и уникальной проницательности.

– Даже так? – протянул явно польщенный Тарневеро.

– Склоните же слух к моей скромной истории. Моя жизнь, дотоле тихая и мирная, вдруг ознаменовалась неожиданным событием. Один из моих братьев, живущий в северной провинции, предлагает объединить с ним дело. Перспективы кажутся такими сияющими и лучезарными, но вместе с тем меня терзают сомнения. Буду ли я счастлив, согласившись на это объединение? Так ли честен со мной мой кузен, как клянется? Могу ли я доверить ему все свое состояние? Итак, я прошу вас заглянуть за непроницаемый занавес, закрывающий мое будущее. Разумеется, за самое щедрое вознаграждение.

Тарневеро уставился на своего собеседника прищуренными глазами, задержав взгляд на его жилете с карманом для часов. Китаец с легкостью выдержал взгляд, оставаясь невозмутимым, как статуя Будды.

– К сожалению, это невозможно, – заявил предсказатель. – Я нахожусь здесь на отдыхе.

– Но, говорят, вы все-таки отступили от этого правила, – упорствовал китаец.

– Это была бесплатная консультация, которую я дал исключительно из дружеского расположения к одному из гостей директора отеля.

Китаец печально вздохнул.

– Увы, моим надеждам не суждено осуществиться.

– Садитесь, – неожиданно предложил Тарневеро с хитрой улыбкой. – Некоторое время я жил в Китае и прекрасно знаю, с каким интересом там относятся к прорицателям. И на некоторое время я действительно поверил вам.

– Простите, не понимаю вас, – нахмурился китаец.

– Мистер Вин, или как вы себя назвали? Благодарю за лестную оценку моих способностей, но своим успехом я обязан в основном знаниям в области психологии.

– Мы, китайцы, тоже неплохие психологи.

– Вот меня и посетили мысли о людях, которые служат в полицейском управлении. А затем я подумал о детективах, сыщиках и тайных агентах. Как вы полагаете, почему?

С лица китайца тут же исчезла маска сонной тупости. Теперь оно выражало нескрываемое удивление.

– Мои поздравления, мистер Тарневеро. Вы и в самом деле превосходный психолог. Я это понял, когда вы так внимательно смотрели на мой жилет, туда, где обычно приколот значок детектива. Из вас получился бы непревзойденный сыщик.

Тарневеро весело рассмеялся.

– Получается, я угадал. Значит, ко мне и впрямь пришел сыщик, мистер…

– Позвольте представиться, Чарли Чан, инспектор из полицейского управления Гонолулу, еще недавно сержант. Не хвастаясь, могу сказать, что мои скромные услуги тоже высоко ценятся. Должен заметить, что эта неудачная идея изобразить коммерсанта принадлежит вовсе не мне. Я пытался убедить своего начальника, мистера Джексона, что вы с вашими способностями ни за что не попадетесь в такую простую ловушку. И прошу не держать на меня обиды. Цель моего визита – обратить ваше внимание, что согласно административному кодексу здесь запрещено без особого распоряжения заниматься магической практикой. А теперь позвольте откланяться.

Тарневеро поднялся вслед за гостем.

– Уверяю вас, я не стану проводить никаких сеансов в вашем городе, – произнес он. – И я искренне рад нашему знакомству.

Сейчас, когда Тарневеро не изображал из себя великого колдуна и прорицателя, он был гораздо более приятным, даже симпатичным человеком.

– Ваши услуги оказались бы очень ценными для полиции, – продолжал Чарли Чан. – Я знаю, что в Лос-Анджелесе детективы буквально завалены работой. Сколько всего таинственного и загадочного сопутствовало расследованию дела Тейлора! И сколько убийств до сих пор не раскрыто! Например, убийство талантливого актера Денни Майо; его нашли мертвым в собственном доме. С тех пор минуло три года, а преступника так и не поймали…

– И не поймают, – быстро проговорил Тарневеро. – Благодарю, инспектор, но сотрудничество с полицией меня вовсе не привлекает. Мне по душе более безобидные занятия.

– В любом случае, столкнувшись с подобной загадкой, я был бы счастлив, если бы смог рассчитывать на помощь такого человека, как вы. Теперь позвольте откланяться.

Проводив детектива, Тарневеро бросил взгляд на часы, выдвинул маленький круглый столик на середину комнаты, после чего достал из ящика письменного стола хрустальный шар и установил на столике. Затем он задернул гардины, и комната моментально преобразилась, погрузившись во мрак. Покончив с приготовлениями, предсказатель уселся у окна, достал толстый конверт и начал читать какое-то письмо.

Через несколько минут раздался стук в дверь. В комнату вошла Шейла Фейн. На этот раз она была в белом платье и казалась моложе, чем на пристани. Посадив свою гостью за столик, Тарневеро принял самый деловой и сосредоточенный вид.

– Я хочу, чтобы вы посоветовали мне, что предпринять, – заговорила мисс Шейла.

– Молчите, я все увижу сам, – перебил ее предсказатель, внимательно глядя в середину хрустального шара. – Вы на палубе парохода, ночь, лунный свет… На вас блестящее платье под цвет ваших волос. Рядом с вами мужчина, он протягивает вам бинокль. Вы берете, подносите к глазам, любуетесь тающими огнями гавани…

– Да, так все и было, – восторженно прошептала Шейла. – Но как вы все это узнали?

– Мужчина просит вас о чем-то, – продолжал Тарневеро, не удостаивая ее ответом. – Кажется, это тот джентльмен, которого вы представили мне на набережной. Он просит вашей руки, но вы колеблетесь. Вы очень хотите согласиться, но чего-то опасаетесь, что-то вас останавливает. Вы любите его, так ведь?

– Да, – еле слышно пролепетала Шейла. – Очень. Мы провели вместе всего неделю, но какую сказочную! В первую же ночь на корабле он признался мне в любви – так, как вы только что рассказали. Я еще ничего не ответила. Всем своим существом я жажду сказать, что хочу немного счастья. Но в то же время…

– Вы боитесь, – холодно произнес предсказатель, уставив на женщину холодный пристальный взгляд. – Боитесь чего-то из своего прошлого, что угрожает вашему нынешнему счастью.

– Нет, нет!

– Шейла, вы ведь знаете, что обмануть меня невозможно. Когда это произошло? Скажите, мне нужно это знать ради вашей же пользы.

Ветер раздувал гардины на окне, играя с ними. Мисс Шейла сжалась в своем кресле подобно затравленному зверьку, трясясь от страха и озираясь по сторонам.

– Так когда это случилось?

– Три года назад, – ответила женщина с тяжелым вздохом. – Три года назад в июне…

На лице мага Тарневеро отразилась напряженная работа мысли.

– Значит, июнь, три года назад… – Некоторое время он внимательно вглядывался в хрустальный шар. – Денни Майо, – чуть слышно промолвил он. – Теперь я все вижу…

В этот момент одна из штор отлетела под порывом ветра, и лицо Шейлы оказалось освещено солнцем. Несчастная женщина смотрела на предсказателя, как кролик в гипнотизирующие зрачки удава.

– Нет, я не должна была приходить сюда, – жалобно прошептала она.

– Признайтесь мне, что случилось с Денни Майо? – продолжал Тарневеро, будто не слыша ее слов. – Предпочитаете, чтобы я сам рассказал вам об этом?

Вместо ответа Шейла вытянула дрожащую руку в сторону балкона:

– Балкон. Там…

Пророк встал и подошел к балконной двери, будто успокаивая ребенка, испугавшегося собственной тени.

– Да, там балкон, и он совершенно пуст.

Глава 2. Вилла у моря

На Гавайях сумерки кратковременны; сияющий солнечный день сразу переходит в непроглядную южную ночь. Все комнаты на вилле, где теперь обитала Шейла Фейн, были ярко освещены. В столовой был накрыт стол, который пока что видели только театральные маски, в изобилии развешанные по стенам. Окно в сад было закрыто шторами, стеклянная дверь на террасу распахнута во всю ширину.

Усевшись в гостиной у окна, мисс Шейла находилась во власти печальных размышлений. Что она наделала, зачем выдала себя? Что за таинственная сила заставила ее заговорить о той старой истории, казалось бы, навсегда похороненной в глубине ее души?

Вошел пожилой слуга-англичанин, держа перед собой букет цветов, завернутый в папиросную бумагу.

– Ах, это вы, Джессуп, – произнесла Шейла, вздрогнув от неожиданности. – Некоторые из моих гостей пожелали искупаться. Пожалуйста, проводите мистера Бредшоу в голубую комнату, чтобы он там переоделся. Мисс Юлия и мисс Диана смогут это сделать в своих спальнях. Как жаль, что кабинки на берегу еще не готовы!

Поклонившись, Джессуп отправился выполнять распоряжение хозяйки и едва не столкнулся с Юлией. При виде подруги Шейла испытала легкий укол зависти. Юлия выглядит совсем юной, а ведь она не намного младше…

– Не надо так переживать из-за каких-то кабинок! – воскликнула Юлия. – Твой прием будет просто великолепен! Джессуп, что это? Неужели букет?

– Цветы для мисс Фейн, – торжественно произнес слуга, удаляясь с тем же достоинством.

Когда подруги остались вдвоем, Шейла внимательно огляделась вокруг.

– Не могу придумать, как можно эффектно появиться в этой комнате. Ну почему здесь нет ни балкона, ни даже пары крохотных ступенек! – посетовала она.

– А если тебе появиться через окно из сада, держа цветочную гирлянду в руках, под аккомпанемент гавайской гитары? – со смехом предложила Юлия.

– Ну что ты! – серьезным тоном возразила Шейла. – Впечатление будет совсем не то, какое требуется.

– Не волнуйся, твое появление все равно произведет фурор, откуда бы ты ни вышла, – возразила Юлия. – Смотри лучше, какие роскошные орхидеи тебе прислали! Давай наконец-то освободим их от этой бумаги.

Но Шейла едва бросила взгляд в сторону букета.

– Ну конечно, это все Алан, я очарована его вниманием. Он такой щедрый!

– А вот и не от Алана. Здесь карточка: «Привет и наилучшие пожелания от того, кого ты забыла». У тебя какие-то секреты?

– Дай-ка мне взглянуть на карточку, – с улыбкой попросила Шейла. – Никакого секрета здесь нет, это от Боба. Надо же, сколько лет мы с ним не виделись…

– От какого еще Боба? – удивленно переспросила подруга. – Впервые слышу.

– Ах да, я тебе не рассказывала. Это Боб Файф, мой бывший муж. Когда-то безумно давно я была молода и начинала выступать в ревю в одном из театров Нью-Йорка. Боб к тому времени уже стал прекрасным актером. Я была без памяти в него влюблена!

– А для чего он приехал на Гавайи?

– Он работает здесь в каком-то театре. Рита Баллоу мне как раз сегодня об этом сообщила. Какие великолепные орхидеи! Честное слово, я растрогана и мне будет очень приятно увидеть Боба после такой долгой разлуки. Он так умен и всегда относился ко мне с предельным вниманием. А почему бы и не встретиться с ним прямо сейчас? Сколько времени? Двадцать минут восьмого… Рита мне говорила, в каком театре он выступает. Королевский театр, если я все правильно запомнила…

Но в этот момент в коридоре раздались чьи-то голоса, вслед за чем распахнулась дверь и в комнату буквально вбежал Джим Бредшоу.

– Мисс Фейн, рад приветствовать вас на этом волшебном берегу! Надеюсь, у вас все прекрасно?

– Да, у меня все просто великолепно, – проговорила удивленная актриса. – Извините, я покину вас на минуту, мне нужна булавка для цветов.

Едва за ней закрылась дверь, репортер переключил свое внимание на Юлию:

– Как вы обворожительны сегодня! То есть я совсем не имею в виду, что при нашей первой встрече вы выглядели хуже… Наоборот…

– Скажите лучше, вам нравится Шейла? – перебила его девушка.

– Да, она, без сомнения, очень талантлива, хотя заметно, что в жизни она тоже ведет себя, как на сцене, и от этого появляется некоторая искусственность в манерах. Моя профессия позволила мне перевидать столько кинозвезд за последние годы!

– Но она такая… Что тут поделаешь?

– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Нет, мне по душе совершенно другой идеал женщины, и он полностью совпадает с той особой, которую я имею удовольствие лицезреть в данный момент. Я готов доказать свои слова на практике.

Демонстрации нежного расположения помешало появление Дианы.

– Джим, и вы здесь! Стало быть, вы собираетесь купаться? Разрешите присоединиться к вашей компании?

– С удовольствием! Эти несколько часов перед самым восходом луны просто созданы для купания. Юлия, еще кто-нибудь пойдет с нами?

– Нет, не думаю.

– Тогда идем! – радостно воскликнул молодой человек и добавил, увидев, что Шейла вошла в комнату: – Мы намерены запрыгнуть в воды Вайкики. Вероятно, и вы последуете нашему примеру?

– Как-нибудь потом, Джим, – улыбнулась та, поправляя орхидеи, которые только что приколола к платью. – У хозяйки все же есть некоторые обязанности…

– А кроме них у вас есть возможность получить новые впечатления! – заговорил Бредшоу, копируя манеру старомодного артиста. – Свет луны льется с небесного купола, огоньки проплывающих теплоходов отражаются в морских волнах…

– Идите уж за своим купальным костюмом, – со смехом перебила его Юлия. – Я покажу вам комнату, где можно будет переодеться. А того, кто первым окажется в воде, ожидает приз.

– Приз будет моим! – решительно произнес Джим, устремляясь в холл и увлекая собеседниц за собой. – И определять его буду я.

Неожиданно раздался звонок. К входной двери важно и неторопливо подошел Джессуп. С чисто английским достоинством он поприветствовал вошедших. Это были смуглая женщина средних лет, которая производила впечатление преждевременно поблекшей, и блондин высокого роста, буквально излучавший самоуверенность.

– Боже мой, Рита! – радостно воскликнула Шейла, появляясь в комнате. – Сколько же лет мы не виделись! Уилки, рада, что ты здесь.

Гость ответил легким поклоном.

– Шейла, в котором часу должен начаться твой прием?

– В половине девятого. Впрочем, какое это имеет значение? Мы пока поболтаем.

– Похоже, ты никогда не избавишься от своей привычки приходить не вовремя, – с досадой процедил Уилки, поворачиваясь к жене.

– Разве это так важно? – беззаботно прочирикала та. – Пока гости не собрались, мы с удовольствием поговорим с Шейлой. Какая жалость, что мы не встретились, когда ты приезжала сюда в первый раз! – добавила она, обращаясь к хозяйке. – Как раз тогда мы находились на континенте.

– Зато это удалось сейчас, – перебил ее Уилки. – Вы так помолодели за это время, Шейла, и выглядите просто потрясающе.

– Уверена, тебе удалось изобрести эликсир молодости, – добавила Рита, украдкой бросая на приятельницу завистливый взгляд.

– А вот я была убеждена, что место источника вечной молодости – Гавайские острова, – с улыбкой ответила Шейла, хотя ее взгляд говорил нечто совершенно противоположное.

– Увы, нет, – вздохнула Рита. – Он находится в Голливуде, в его институтах красоты. Здесь, на Гавайях, мы вянем гораздо быстрее.

– Глядя на тебя, этого никак не скажешь!

– Эта истина дошла до меня слишком поздно. Мне не надо было покидать Голливуд и оставлять свою работу.

– Но вместо этого ты получила нечто гораздо более важное. Ты счастлива со своим мужем.

– Да, конечно, – снова вздохнула Рита. – Я изо всех сил стараюсь примириться с этим, но тщетно.

Мужчина хладнокровно пожал плечами.

– Не надо принимать всерьез слова моей супруги. Она немного вспыльчива, вот и все.

– И он еще упрекает меня во вспыльчивости! Да с таким мужем любая стала бы вспыльчивой! Шейла, ты просто представить себе не можешь, сколько у него фантазии! Шекспир не идет с ним ни в какое сравнение. Уилки стоило бы писать сценарии. Но, дорогая Шейла, я жду твоих рассказов о Голливуде. Знала бы ты, как я стосковалась по нему!

– Ну, о Голливуде мы еще успеем поговорить. Некоторые из моих гостей собрались купаться. Вы с Уилки не желаете окунуться?

– Нет, только не купания! Они мне настолько надоели, что при одном взгляде на ванну мне становится плохо.

В этот момент в холле послышались чьи-то шаги и в комнате появился Алан Джейнс, одетый в элегантный смокинг. Затем спустились Юлия и Джим, на которых были купальные халаты. Парочка без особого удовольствия начала беседу с другими гостями.

– Кстати, – вдруг вспомнил Джим. – Почему-то я не вижу здесь мисс Диксон.

– Не обращайте особого внимания, – небрежно заметила Юлия. – Она постоянно опаздывает.

– Ура! Мы будем единственными участниками соревнования, – засмеялся молодой человек, бросаясь бежать.

Юлия направилась вслед за своим спутником.

– Какой он красивый! – восхитилась Рита. – Может быть, нам и в самом деле искупаться?

– Но, дорогая, наши костюмы вовсе не подходят для пляжа.

– Их не так трудно снять.

– Тогда ничего не остается, как пойти, – со вздохом ответил Уилки.

– Бедный, он так ревнует! – сказала Шейла, с лукавым смехом оборачиваясь к Алану. – И, должна признать, не без оснований. Во всяком случае, раньше основания у него точно имелись.

Джейнс подошел к Шейле и протянул ей букет.

– Мне так хотелось порадовать вас, но, боюсь, я опоздал. Цветы уже приколоты к вашему наряду.

– Благодарю вас, Алан, – ответила Шейла, кладя цветы на стол.

– Надеюсь, вы делаете это искренне, – робко произнес мужчина. – Шейла, поймите, жизнь без вас для меня станет просто невыносимой.

– И, тем не менее, вам придется с этим смириться, – ответила она. – Я не могу выйти за вас замуж. Поверьте, мне очень жаль.

– Значит, это все-таки правда?

– Что именно?

– Ван Горн рассказал мне про какого-то мошенника, которого вы позвали сюда, чтобы посоветоваться, принимать ли мое предложение. И он решил все за вас!

Шейла молча отвернулась от него.

– Если бы в этом был хоть малейший смысл, я бы, возможно, и примирился с вашим отказом. Но расстаться только потому, что какому-то шарлатану неизвестно что взбрело в голову, – нет, я не в силах этого допустить! Я вспоминаю о нашем недавнем путешествии, о том, что моя любовь нашла отклик в вашем сердце…

– Да, все это так, – грустно ответила Шейла.

– Но тогда…

– Нет, Алан, – быстро зашептала женщина. – Прошу вас, не надо ничего предпринимать. Я приняла это решение, исключительно заботясь о вас. Вы не были бы со мной счастливы…

– Этот человек внушил вам такую идею?

– Верно, это мне посоветовал Тарневеро, но я сама гораздо раньше пришла к такому мнению. Увы, то, что случилось в прошлом, нельзя просто так перечеркнуть.

– Я вам уже говорил: все, что происходило до нашей встречи, меня совершенно не интересует!

– Но вы не знаете, о чем говорите. Поверьте, Алан, я всей душой желаю вам только самого лучшего, и я не хотела бы, чтобы вашему имени из-за меня был нанесен ущерб. Прошу вас…

– Я не хочу ничего слышать! Шейла, я люблю вас и больше всего на свете мечтаю заботиться о вас. В полночь мне нужно будет уехать. Пожалуйста, забудьте о словах этого бессовестного жулика и ответьте мне «да».

– Нет, – промолвила Шейла, упрямо качая головой.

Окинув ее взглядом, Джейнс повернулся и направился к выходу.

– Куда вы?

– Простите, но мне необходимо некоторое время побыть одному, – сказал он глухим, еле различимым голосом. – Я должен подумать.

– Алан, как же мне грустно! – воскликнула Шейла, подбежав к нему и схватив его за руку. – Знали бы вы, как я несчастна…

Джейнс обнял ее.

– Вы любите меня, я вижу, – улыбнулся он. – Я не намерен отступать и не отдам вас никому на свете, – добавил он, глядя на орхидеи, приколотые к платью Шейлы.

Произнеся это, он почти бегом покинул гостиную.

Мисс Шейла бессильно опустилась в кресло, и на этот раз ее поведение не было игрой. Женщина и в самом деле чувствовала себя несчастной. Но через несколько мгновений она взяла себя в руки и посмотрела на часы. Без четверти девять… Встав, она поспешила на террасу. Луна не успела взойти, поэтому в саду и на пляже царила полнейшая темнота, в которой раздавались счастливые возгласы Юлии и Джима, сопровождавшие общение с океанскими волнами.

Алан вихрем ворвался в отель. Он едва не сбил с ног галантного швейцара, прошел мимо стенда, где еще недавно покупал цветы для Шейлы, и взбежал по лестнице.

Холл в отеле представлял собой великолепное зрелище. Но Джейнс не обратил никакого внимания ни на стрельчатые окна, ни на украшающие их тропические растения. Он быстрым шагом подошел к Тарневеро, о чем-то беседовавшему с пожилой парой.

– Встаньте и пойдемте со мной, – произнес он тоном, не терпящим возражений. – Нам необходимо поговорить.

– Я полагал, вы будете вести себя более вежливо, – ответил Тарневеро. – Но, похоже, я был о вас слишком хорошего мнения. – Извинившись перед своими собеседниками, он направился вслед за кипящим от ярости Аланом. – И что вам от меня нужно? – невозмутимо спросил он, остановившись в дверях.

– Я требую объяснений!

– Вот как?! Каких еще объяснений?

– Разыгрываете неведение! Ну ладно. Я сделал предложение мисс Шейле Фейн и полагал, что она примет его. Но сегодня она посоветовалась с вами, хотя вы здесь являетесь совершенно посторонним человеком. После общения с вами она ответила мне отказом.

– Не в моих правилах разговаривать с чужими людьми о том, что входит в сферу интересов моих клиентов.

– Значит, считайте меня исключением из ваших правил. Советую заранее привыкнуть к этой мысли.

– Для чего? Я сообщаю лишь то, что вижу внутри хрустального шара во время своих сеансов.

– Не говорите ерунды! Вы внушаете своим клиентам все, что находите нужным. Скажите, по какой причине вы посоветовали мисс Шейле отвергнуть меня? Или вы сами любите ее?

– Мисс Фейн, безусловно, очаровательна, – приторно улыбаясь, начал Тарневеро.

– Меня не интересует ваше мнение!

– Она очаровательна, – продолжил предсказатель, будто не слыша Алана. – Но одним из важных правил в моей работе является полное отсутствие каких бы то ни было чувств по отношению к моим клиентам. Дав этот совет, я руководствовался совершенно иными соображениями. Заглянув в будущее, я не увидел счастья в вашем союзе. Можете мне не верить, но этим я оказал вам большую услугу. Позже вы убедитесь сами.

– Ах, даже так? – вскричал Алан с едкой иронией в голосе. – К вашему сведению, я не нуждаюсь в советах всяких проходимцев и обманщиков.

– В таком случае, думаю, нам не стоит продолжать пустой разговор, – бросил Тарневеро, лицо которого вспыхнуло от гнева.

Он поднялся, чтобы уйти, но Алан схватил его за руку.

– А я считаю, что самое время его продолжить! Вы прямо сейчас пойдете к Шейле Фейн и признаетесь, что вы шарлатан, и возьмете назад свои слова, столь неудачно сказанные накануне.

– А если я не послушаюсь? – спросил Тарневеро, отбрасывая прочь руку Алана.

– В таком случае твердо обещаю: вы очень долго будете меня помнить!

– Я никуда не намерен идти.

Алан Джейнс в ярости замахнулся, но вдруг почувствовал, что кто-то сзади удерживает его за руку. Моментально обернувшись, он увидел, что перед ним стоит Вал Мартино в компании безупречно одетого Ван Горна.

– Это вы зря, – укоризненно произнес режиссер. – Что это вам вздумалось хулиганить?

На несколько мгновений все четверо застыли на месте, разглядывая друг друга. Затем появился еще один участник сцены – толстый китаец в старомодном смокинге.

– Инспектор Чан! – подозвал его Тарневеро. – Я хотел бы представить вам мистера Ван Горна, мистера Мартино и мистера Джейнса. Господа, это инспектор Чан из полицейского управления.

Китаец поклонился неожиданно грациозно при его габаритах и воскликнул:

– Какая честь для скромного полицейского! Я оказался в таком изысканном обществе!

Алан Джейнс «одарил» Тарневеро злобным взглядом.

– Прекрасно! Значит, предпочитаем спрятаться за спину полицейского. Впрочем, от подобных вам людей можно и не такое ожидать.

– Ничего страшного тут нет, – примирительно сказал Мартино. – Это всего лишь небольшой спор. Все уладится, мистер Джейнс.

– Уже восемь, – спохватился Ван Горн, бросив взгляд на часы. – Я иду к Шейле. Кто со мной?

– Я присоединюсь чуть позже, – ответил Мартино, качая головой. Все еще держа Алана за руку, он постарался увести его со словами: – Давайте пойдем на террасу и там обо всем поговорим.

Проходя мимо сидевшего с самым довольным видом предсказателя, Алан обернулся в его сторону.

– Я уезжаю около двенадцати часов, и наш разговор еще не закончен, – угрожающе добавил он.

– Думаю, это пророчество не сбудется, – сказал китаец.

– Этот субъект очень зол на меня. Благодарю вас, инспектор, вы явились вовремя, тем более что я сам собирался вас разыскивать. Каковы ваши планы на сегодняшний вечер? Вы заняты?

– Меня пригласили в ресторан в этом отеле.

– Замечательно. Значит, вы еще какое-то время побудете здесь, верно?

– Да, примерно до одиннадцати часов.

– У меня тоже приглашение, – ответил Тарневеро. – Меня ждут у мисс Шейлы Фейн. И вполне вероятно, что до одиннадцати вы услышите от меня потрясающую новость.

В глазах инспектора Чана вспыхнули огоньки профессионального любопытства.

– Новость? Какого рода?

– Нынешним утром вы говорили об убийстве в Лос-Анджелесе, которое осталось нераскрытым, – произнес Тарневеро после минутного колебания. – Тогда я сказал вам, что никогда не вмешиваюсь в такие истории. Но некоторые обстоятельства вынуждают нас идти вразрез с нашими жизненными правилами.

– Мое любопытство пробудилось. И какую важную новость вы мне намерены сообщить?

– Речь идет о том, кто убил Денни Майо, – продолжил Тарневеро вполголоса, внимательно глядя в глаза инспектору. – Но я еще не готов сделать свое заявление. Вы же сами должны знать, что некоторые из предположений оказываются ошибочными. Мне доставляет удовольствие мысль, что до одиннадцати часов вы будете находиться неподалеку. А после одиннадцати могу я застать вас дома?

– Да, в любой час дня и ночи.

– Следовательно, я уверен в вашей поддержке, – многозначительным тоном произнес предсказатель, направляясь к двери.

Инспектор Чан посмотрел ему вслед долгим внимательным взглядом.

Глава 3. Цветы для Шейлы Фейн

Ван Горн неторопливо направлялся по улице, ведущей к дому Шейлы Фейн. Теперь здесь ничто не напоминало о тех овеянных романтическим флером временах, когда этот затерянный в океане остров был населен лишь туземцами. Ныне эта улица ничем не отличалась от голливудской: тот же асфальт, огни дуговых фонарей, та же нескончаемая вереница автомобилей. Единственным отличием оставался лишь пряный аромат тропической ночи.

Возле громадной финиковой пальмы актер свернул и двинулся по усыпанной гравием дорожке. Джессуп открыл ему, едва Ван Горн подошел к двери.

Актер снял соломенную шляпу, в которой был до сих пор, и надел блестящий шелковый цилиндр.

– Не правда ли, Таити очень напоминает Голливуд? – задумчиво произнес он, ни к кому не обращаясь.

Джессуп ответил сдержанной улыбкой.

– Еще никто не пришел? – удивленно заметил Ван Горн, входя в гостиную. – Глазам своим не верю: я оказался самым пунктуальным.

– Не совсем так, мистер Ван Горн, – с поклоном ответил слуга, неслышно подкравшись к нему. – Некоторые из гостей отправились купаться, другие гуляют по берегу.

– В таком случае я подожду их здесь.

– Как скажете, сэр.

– Но в чем дело? – снова удивился Ван Горн, оглядываясь вокруг. – Почему я не вижу коктейлей?

– Прошу прощения, сэр. Когда вы позвонили, я как раз начал приготовление коктейлей. Поставщик спиртного немного опоздал.

Рассеянно слушая его, актер приблизился к стеклянной двери, за которой виднелся крохотный огонек.

– А что располагается там?

– Павильон, сэр, сейчас там кто-то из гостей.

Выйдя в сад, Ван Горн медленно пошел к павильону. Но вдруг с берега раздались голоса, которые было слышно сквозь шум прибоя. Актер в нерешительности остановился, не зная, куда ему податься.

Тем временем Джессуп снова вошел в столовую, где увидел старого сгорбленного китайца.

– Дорогой У Цичин, повар должен находиться на своем месте – на кухне. Такой порядок.

– Когда гости сядут за стол? – спросил тот, не обращая на наставления дворецкого никакого внимания.

– В половине девятого, – важно объявил Джессуп. – Но вполне вероятно, что ужин немного запоздает.

– Что за дом такой? – сокрушенно произнес старый китаец, разводя руками. – Кушанье есть, гостей нет. Кушанье остынет, кто такое есть станет? – И он направился к двери, что-то огорченно бормоча себе под нос.

Первым из гостей, кто вернулся в дом, был Уилки Баллоу.

– Джессуп, мой портсигар пуст. Не найдется ли у вас сигареты?

Так же важно, с чувством собственного достоинства дворецкий поднес Уилки сигареты. Мужчина закурил и развалился в кресле.

– Чем вы так расстроены, Джессуп? – вяло поинтересовался он.

– Прошу прощенья, сэр. Наш повар – китаец – не совсем понимает, как нужно вести себя. Он позволил себе замечание, что еда остывает и теряет свои вкусовые качества. Из-за его настойчивых напоминаний я вынужден созывать гостей.

– А я считал, что китайцы – очень терпеливый народ, – удивленно промолвил Баллоу.

– Да, сэр, но наш повар, похоже, представляет собой исключение из правила. С вашего разрешения, сэр.

Взяв гонг, Джессуп вышел из дома. Сразу же вдалеке раздались мелодичные звуки. Вскоре дворецкий вернулся в сопровождении Ван Горна и Риты Баллоу.

– Ты напрасно покинул нас, дорогой, – обратилась она к мужу. – Мы обсуждали все последние сплетни Голливуда.

– Ты же знаешь, что они мне не интересны, – огрызнулся Уилки.

– Ах, бедный ты мой, – произнесла женщина с доброй улыбкой. – Тебе уже пора спать, а ужина еще не было. Не переживай, сейчас его подадут.

В комнату, запыхавшись, ворвалась Диана Диксон.

– Я уже опоздала, да? Но я ничего не могла с собой поделать: лунная ночь на берегу так прекрасна! Коктейль – как раз то, что требуется!

С этими словами она взяла бокал с подноса, который принес Джессуп. Остальные также не заставили себя ждать.

– Кстати, где Шейла? – удивилась Рита.

– Думаю, наша Шейла где-то спряталась и ждет удачного момента, чтобы эффектно появиться на сцене, – ответил Ван Горн, насмешливо улыбаясь. – Я теряюсь в догадках: она въедет в комнату на белом коне, спустится с неба в морской раковине или придумает что-нибудь еще?

Вслед за Дианой вбежали веселые Юлия и Джим.

– Мистер Ван Горн, добрый вечер! А что, больше никого не будет? Где же все остальные: Мартино, Джейнс, Тарневеро?

– Неужели Тарневеро тоже в числе приглашенных? – мрачно осведомился Ван Горн.

Из сада донеслись звуки гавайских гитар и тихое пение.

– Это же серенада для Шейлы! – восторженно прошептала Юлия. – Великолепно! Шейла будет растрогана.

Подбежав к двери, она заметила перед домом группу девушек с громадными букетами.

Вперед выступила миниатюрная японка.

– Мы хотим видеть мисс Шейлу Фейн.

– Конечно! Прошу вас немного подождать, я сейчас ее позову. А пока не споете ли вы «Сказку Таити»? Это ее любимая песня.

– Хорошо, – кивнула японка.

– Джим, пойдемте в сад, – позвала Юлия. – Должно быть, Шейла в павильоне.

– За вами хоть на край света!

– Как это удачно и как вовремя – серенада в исполнении восторженных почитательниц! А Шейла ломала голову, изобретая эффектный выход.

Тем временем в саду раздалась нежная любовная песня.

– Скорее, – поторопила девушка своего спутника. – Надо разыскать Шейлу, пока песня не закончилась.

Джим опередил Юлию, одним прыжком взлетел по ступенькам и распахнул дверь павильона. Но, застыв на пороге, он резко обернулся и произнес суровым тоном:

– Ради всего святого, не ходите туда!

– Но почему?

– Умоляю вас, не надо!

Не послушавшись, Юлия оттолкнула Джима и ворвалась в павильон. Раздался ужасный вопль, заглушивший пение девочек и звуки гавайских гитар.

Шейла лежала на полу рядом с креслом. Из ее груди торчала рукоятка кинжала. Кровь текла из раны, пачкая вечерний туалет цвета слоновой кости.

Юлия как подкошенная рухнула на колени рядом с убитой подругой. Джим подошел и почти силой увлек девушку наружу.

– Пойдемте, ей уже ничем нельзя помочь.

– Но кто это сделал? – еле слышно произнесла Юлия сквозь слезы.

Увидев ключ, торчащий из замочной скважины, Джим запер дверь и положил ключ себе в карман.

Потрясенные происшедшим, они медленно направились к дому. На террасе стоял Ван Горн.

– Ну что, нашли ее? Признаться, блестяще задумано! Лучших декораций и массовки просто не бывает.

Внимательно посмотрев на Юлию, актер замолчал, а затем поинтересовался уже серьезным тоном:

– Что случилось?

Джим огляделся вокруг. Все продолжали веселиться, еще не зная кошмарной новости. Джессуп ходил по комнате, собирая на поднос пустые бокалы. Последний аккорд гавайских гитар растаял в воздухе.

– Мисс Шейла… убита. Она в павильоне, – прошептал молодой человек.

Проходящий мимо дворецкий с грохотом уронил поднос.

– Прошу прощенья, сэр, – машинально произнес он.

Тем временем музыка зазвучала снова. Джим подошел к входной двери.

– Мисс Фейн от всего сердца благодарит вас, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно естественнее. – Но сейчас она не совсем здорова и не может к вам выйти. Извините, что так получилось.

– Нам так жаль! – ответила миниатюрная японка. – Пожалуйста, передайте ей от нас цветы.

Нагруженный букетами, Джим вернулся в гостиную.

– Боже мой, цветы, – потрясенно бормотал он. – Цветы для Шейлы Фейн…

Глава 4. Обрывок конверта

Чарли Чан со своим обычным невозмутимым видом наслаждался изысканным угощением. Было самое начало ужина, когда еще не пришло время для разговоров. Он уже потянулся к соблазнительно белевшей перед ним рыбе, когда метрдотель нарушил его блаженное уединение.

– Сэр, вас срочно к телефону.

Чарли Чан направился по длинному коридору, ощущая все возраставшее недовольство. Пожалуй, это единственное, что он не любил в своей работе. Неожиданные известия нарушают гармонию и внутреннее сосредоточение. Кому он мог понадобиться настолько срочно и чего ожидать от этого звонка?

– Чарли, это Джим Бредшоу, – послышался крайне взволнованный голос, едва китаец взял трубку. – Мистер Ван Горн сказал, что вы здесь.

– Что повергло вас в такое смятение?

Услышав краткий рассказ о недавнем страшном происшествии, Чан заявил ровным спокойным голосом:

– Я сейчас приеду. Пожалуйста, проследите, чтобы никто ни к чему не притрагивался.

Закончив телефонный разговор, инспектор Чан вызвал полицейского и вполголоса дал ему несколько распоряжений. Уже выходя из зала, он едва не столкнулся с Тарневеро.

– Я смотрю, вы уже поужинали? – спросил тот.

– Мне пришлось прервать вечернюю трапезу ради срочного и важного дела. Давно я не сталкивался ни с чем подобным.

– Значит, вот как, – пробормотал предсказатель.

Чарли Чан внимательно посмотрел на него и медленно произнес, четко выделяя каждое слово:

– Несколько минут назад обнаружено тело Шейлы Фейн.

На лице Тарневеро появилось загадочное выражение, которое Чан пытался разгадать на протяжении нескольких последующих часов.

– Шейла! – воскликнул тот. – Боже мой, нет!

– Как я понимаю, вы направлялись как раз к ней?

– Да… я, конечно…

– Тогда, может, вы проводите меня? По дороге я задам вам несколько вопросов.

Неожиданно к ним приблизился Вал Мартино.

– Тарневеро, идемте на пляж, – пригласил он.

Услышав о трагедии, режиссер схватился за голову.

– Черт! Это же полный провал! Вы не понимаете, полгода упорной работы псу под хвост! Где найти актрису, способную заменить Шейлу и довести ее роль до конца?

– Вы что, с ума сошли? – заорал Тарневеро. – Шейла погибла, а у вас на уме только ваша мелочная выгода.

– Я вовсе не такой бессердечный человек, как вы думаете, – возразил режиссер. – Но в кино тот же закон, что и на театральных подмостках. Что бы ни случилось, спектакль все равно должен продолжаться.

– Кстати, где Джейнс? – неожиданно спросил Тарневеро. – Куда испарился этот скандалист?

– Он ушел. Видели бы вы его состояние! Ни за что не хотел туда возвращаться. Обиделся. Мне кажется, его нужно отыскать.

– Конечно, – согласился инспектор. – Мне хотелось бы поговорить и с ним тоже. Давайте поспешим, мистер Тарневеро. Мой автомобиль, конечно, не самый роскошный, но для скромного сыщика вполне подходит.

– Господи, бедная Шейла, – причитал Тарневеро, усаживаясь в машину. – Нет, у меня просто в голове не укладывается…

– На Востоке говорят, что смерть подобна черному верблюду, который рано или поздно остановится перед каждым домом. Никому из нас не избежать встречи с ним.

– Я согласен с вами, но Шейла ушла так неожиданно и так преждевременно. И чем больше я думаю об этом, тем больше прихожу к выводу, что в ее смерти немалая доля моей вины.

– Не будете ли вы столь добры объяснить свои слова?

– Как вы помните, сегодня вечером я и так собирался обратиться к вам, но не был уверен в успехе своей затеи. Мисс Шейла Фейн вызвала меня сюда срочной телеграммой, чтобы получить совет в очень важном для себя деле. Должен сказать, она была моей давней клиенткой, и я довольно часто помогал ей советами. Мистер Джейнс сделал ей предложение, и она хотела узнать мое мнение, будет ли удачен такой семейный союз. Я видел, что Шейла любит этого господина и всей душой жаждет сочетаться с ним брачными узами, но существовало некое обстоятельство, способное разрушить их семейное счастье. Вот уже три года, как Шейла опасалась, что тяготившая ее ужасная тайна когда-нибудь выйдет наружу.

– О какой тайне вы говорите? – спросил инспектор Чан.

– Помните, сегодня утром разговор зашел о Денни Майо, которого нашли мертвым в его доме? Шейла Фейн – единственная, кто знал убийцу Денни. В тот роковой вечер она навестила актера. Когда раздался звонок, она вышла в соседнюю комнату и невольно оказалась свидетельницей последовавших за этим событий. А сегодня утром она рассказала мне обо всем, прибавив, что в данный момент убийца здесь, в Гонолулу.

– А его имя она назвала? – спросил инспектор с ноткой нетерпения в голосе.

Предсказатель печально покачал головой.

– Нет, к глубокому моему сожалению. Она отказывалась назвать его, а я не считал себя вправе настаивать. Три года она хранила молчание из страха за свою карьеру и репутацию. Но вместе с тем она понимала, что тайна может оказаться раскрытой в любой момент. Тогда ее имя неминуемо окажется в центре скандала. Именно поэтому она не решилась выйти замуж за того, кого и в самом деле любила.

Тем временем они подъехали к дорожке, ведущей к самым дверям виллы, но инспектор Чан не торопился открывать дверцу своего автомобиля.

– Насколько я понимаю, вы постарались, чтобы она и дальше придерживалась такого мнения?

– Безусловно. Но сначала я посоветовал ей покончить с тайной, которая столько лет тяготела над ней. Я пытался убедить свою клиентку, что если она раскроет имя преступника, то ее не станут обвинять в долгом молчании. Скажите, я же был прав?

– Да, совершенно правы.

– Я дал Шейле совет, пока не принимать предложение мистера Джейнса. Я разъяснил ей так: если он и в самом деле любит ее, то повторит свое предложение и после того скандала, который неминуемо разразится. И тогда не будет причин ему отказывать. Но если нет – значит, любовь была не настолько сильной, как предполагалось вначале.

Чарли Чан и Тарневеро вышли из автомобиля и остановились в тени раскидистого дерева.

– Хорошо, а если бы Шейла не последовала вашему совету и ответила Джейнсу согласием?

– Повторяю, инспектор Чан, мои чувства к Шейле не выходили за пределы дружеского участия. Я искренне считал, что она должна избавиться от тяжкого груза этой тайны. Я старался убедить свою клиентку, что имя преступника должно быть предано гласности.

– Вам это удалось?

– Не совсем. Шейла ужасалась при одной мысли о том, что́ ей придется сделать. В итоге я порекомендовал ей написать письмо, где будет названо имя убийцы, сопровождаемое кратким объяснением. Письмо она передаст мне, а я позабочусь о том, чтобы оно попало в нужные руки. Я не сомневался, что Шейла поступит именно так, в противном случае я не стал бы вам все это рассказывать.

– Но вместо этого, – произнес Чарли Чан, – убийца позаботился о том, чтобы его имя навсегда осталось неизвестным. А каким образом он узнал о том, как мисс Фейн намерена поступить?

– Здесь я теряюсь в догадках, – ответил Тарневеро, недоуменно пожимая плечами. – Этот разговор происходил в моем номере. Там есть балкон, но вряд ли кто-нибудь сумел бы туда залезть и подслушать нас. Скорее всего, Шейла сама сообщила убийце, что не в силах больше молчать. Такие импульсивность и неосторожность были вполне в ее духе.

– Я понимаю.

За разговором они незаметно для себя подошли к вилле.

– Очень надеюсь, что рассказанное мной будет для вас небесполезно. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Я даже больше вашего заинтересован в том, чтобы поймать убийцу Шейлы.

– Буду искренне рад вашей помощи, – вежливо произнес инспектор Чан. – Нынешним утром я уже говорил, что вы – прирожденный детектив. Но я даже не мог предположить, что мы так скоро будем работать вместе.

Дворецкий открыл им дверь и проводил в гостиную, где молча сидели супруги Баллоу и Ван Горн. Чарли Чан оглядел их всех.

– Павильон находится в саду, – быстро сказал Джим, появляясь в дверях. – Как только я обнаружил там труп, я сразу запер дверь. – И шепотом добавил: – Вот ключ, инспектор.

– Благодарю, вы смышленый парень, – благосклонно кивнул Чарли Чан. – Я никогда не сомневался в ваших способностях. Господа, надеюсь, вы понимаете, что без моего разрешения никто из вас не должен покидать этот дом. Мистер Тарневеро, пойдемте.

Инспектор Чан решительным шагом пересек залитый лунным светом газон и отпер дверь павильона. Опустившись на колени перед убитой, он промолвил голосом, полным глубокой печали:

– Я не был знаком с мисс Фейн при жизни, но вместе с тем скорбь переполняет мое сердце. Она еще так молода и могла быть счастлива!

– Бедная Шейла! – подхватил Тарневеро. – Если бы вы знали, как она любила жизнь!

– Мы все ее любим, – ответил Чан. – Даже несчастнейший из нищих не рискнет становиться на хрупкие мостки… Но все заранее предопределено. – Немного помолчав, он добавил уже деловым тоном: – Пока сюда не прибудут следственные власти, ничего здесь нельзя трогать с места. – Он осторожно поднял левую руку Шейлы. – Обратите внимание: браслет, на котором она носила часы, сломан. Вероятно, она сопротивлялась. – Вслед за этим Чарли Чан поднес ухо к миниатюрному циферблату. – Часы стоят; очевидно, в момент удара у них лопнула пружина. Стрелки застыли на двух минутах девятого. По крайней мере, теперь мы знаем точное время, когда произошло убийство.

– Значит, две минуты девятого, – глубокомысленно подхватил Тарневеро. – Джейнс, Мартино, Ван Горн, вы и я тогда были в холле отеля. Помните, Ван Горн взглянул на часы и сказал, что уже восемь и он должен идти.

– Да, это бесспорное алиби, – согласился Чан. – Посмотрите, орхидеи у окна смяты. Еще одно доказательство, что здесь имела место настоящая борьба.

– Мне это больше напоминает сцену ревности, – мрачно заметил Тарневеро.

Китаец снова наклонился к мертвой мисс Шейле.

– А вот и новая загадка. Цветы, без сомнения, были приколоты к ее платью булавкой, но она куда-то исчезла. Да, и вправду исчезла, – повторил он, внимательно осмотрев пол павильона и цветы, потом достал из кармана лупу, подошел к столику красного дерева и принялся разглядывать стекло на нем. – Свежие трещины, – удовлетворенно заметил он. – У нас теперь есть еще один след.

Тем временем Тарневеро взял сумочку, лежавшую на столике, открыл ее и заглянул внутрь.

– Ничего интересного, – протянул он с глубоким разочарованием. – Всего лишь несколько долларов и немного мелочи. А я так надеялся, что Шейла оставила мне записку с именем убийцы!

– Это было бы чересчур большим везением, – ответил Чарли Чан. – И потом, если она даже и написала для вас такое письмо, сейчас оно, без всякого сомнения, в руках преступника. Пойдемте, на первый раз мы сделали здесь все, что могли.

– Вы правы.

Они вышли из павильона, и Чарли Чан снова тщательно запер дверь.

– Давайте снова перечислим все, что мы узнали, – негромко заговорил китаец. – Итак, в девять часов две минуты часы Шейлы Фейн остановились. Орхидеи, приколотые к платью, кто-то сорвал и бросил на пол, к тому же с места преступления исчезла булавка. Думаю, мы получили достаточно пищи для размышления.

Войдя в гостиную, они встретили Вала Мартино и Алана Джейнса, который не находил себе места от волнения.

Дворецкий, увидев Тарневеро, подошел к нему и тихонько произнес:

– Сэр, я прошу прощения, что из-за этого прискорбного случая передаю вам это письмо несколько позже, чем мне было поручено.

– О каком письме вы говорите, Джессуп?

– Мисс Фейн велела мне вручить вам письмо, как только вы придете на прием.

Прорицатель хотел взять протянутый конверт, но Чарли Чан опередил его:

– Мне очень жаль, но в этом доме происходит расследование убийства. И распоряжается здесь полиция.

– Безусловно, сэр, – так же бесстрастно отреагировал Джессуп и неторопливо удалился.

Чарли Чан и Тарневеро обменялись многозначительными взглядами. Неужели все разрешилось так просто и ключ к разгадке этой ужасной тайны у них в руках? Но стоило инспектору приблизиться к настольной лампе с конвертом в руке, как во всем доме внезапно погас свет. В темноте послышались глухой удар и звук, который обычно сопровождает падение человека, не отличающегося худобой.

Гости тревожно загалдели, требуя подать свечи и вызвать электромонтера, но лампы вдруг зажглись сами собой.

Грузный китаец медленно поднялся с пола, держась за голову и потирая ушибленный бок.

– Вынужден признать, господа, я оказался не на высоте. Я должен был предвидеть такое развитие событий. Похоже, значительная часть письма нам уже недоступна, – добавил он, расстроенно глядя на обрывок конверта, который остался в него в руке.

Глава 5. Человек в плаще

Китаец сделал несколько глубоких вдохов, борясь с внезапно подступившим гневом. Да, его неведомый противник не медлит и, похоже, не остановится ни перед чем. Для того чтобы выйти победителем из этой схватки, необходимо сохранить хладнокровие и ясность рассудка. «Ночь темнее всего перед рассветом, – размышлял инспектор. – Чем труднее вначале, тем больше радости принесет победа. Убийца Денни Майо, который ради сохранения своей тайны безжалостно прервал жизнь Шейлы Фейн, должен понести заслуженное наказание».

– Весьма прискорбно, что здесь распоряжается полиция, – произнес Тарневеро с кислым выражением лица и плохо скрытой насмешкой в голосе.

Китаец согласно кивнул.

– У меня не найдется ни одного слова, чтобы возразить на ваше справедливое порицание. Могу лишь пообещать, – продолжил он, поочередно оглядывая каждого из присутствующих, – что преступник в полной мере поплатится, в том числе и за сегодняшнюю выходку. Я не из тех, кто подставляет вторую щеку.

Вынув из кармана носовой платок, он осторожно поднес его к лицу. Пятнышко крови, появившееся на платке, ясно дало понять, что на пальце преступника было кольцо. Пострадала правая щека, из чего напрашивался вывод, что удар нанесли левой рукой. Из присутствующих гостей сразу двое соответствовали этому критерию: Уилки Баллоу, носивший перстень с крупным бриллиантом, и Ван Горн, на руке которого сверкало широкое кольцо с печаткой. Ни у Мартино, ни у Джима Бредшоу, ни у Тарневеро, ни у Джейнса не было никаких колец.

– Насколько я понимаю, – произнес Тарневеро, поднимая руки в шутовском жесте, – полицейский инспектор сейчас начнет обыскивать всех, кто оказался здесь в недобрую минуту. Предлагаю начать с меня.

– Я не настолько глуп, как вы полагаете, – с улыбкой возразил ему Чарли Чан. – К тому же вряд ли преступник, отобрав у меня письмо, оставил его при себе.

Тарневеро опустил руки, но тем не менее на лице его ясно читалось неодобрение. Получить важнейшую улику и так нелепо ее потерять – что может быть бездарнее?

Тем временем инспектор принялся внимательно разглядывать лампу. Розетка, в которую включался шнур, находилась у самого пола. План преступника был гениально прост. Достаточно наступить на шнур – и свет погаснет.

Тяжело вздохнув, инспектор Чан снова зажег лампу.

– Думаю, пытаться сейчас найти письмо будет совершенно бесполезной тратой времени. Пока я хотел бы поочередно поговорить с каждым из гостей и задать ему несложный вопрос: что он делал в восемь часов две минуты? Мистер Баллоу, с вами я знаком чуть больше, чем с остальными, разрешите мне спросить вас первого. Прежде всего, будьте любезны сообщить, в качестве кого вы присутствуете в этом доме?

– Это еще что? По какому праву вы позволяете себе задавать такие вопросы? – возмутился Уилки.

– Здесь произошло убийство, – строгим голосом ответил ему инспектор Чан. – И, отдавая должное вашему общественному положению, я все же настаиваю, чтобы вы мне ответили.

– Мы с супругой получили приглашение от мисс Фейн, – сквозь зубы процедил Баллоу. – Мы старые друзья.

– Вы были знакомы с ней еще в Голливуде?

– Разумеется.

– Ваша супруга также была артисткой?

– Да, и что из того?

– Уилки, зачем ты грубишь инспектору? – перебила его Рита. – Да, это так; я снималась во многих фильмах. Мое артистическое имя – Рита Монтень. Должна сказать, оно в свое время было довольно известным.

Чарли Чан отреагировал на это заявление почтительным поклоном.

– Неудивительно для такой красивой женщины. Разрешите поинтересоваться, давно ли вы сочетались брачными узами?

– Прошло уже три года, – кокетливо вздохнула Рита.

– До этого знаменательного события вы жили в Лос-Анджелесе?

– Да, именно там.

– Не бывал ли тогда в этом городе мистер Баллоу?

– Бывал, и не раз. Он буквально изводил меня просьбами пожертвовать сценической карьерой ради семьи.

– Не понимаю, какое все это имеет отношение к расследованию убийства Шейлы? – снова взорвался Уилки Баллоу. – Инспектор Чан, вы переходите все границы! Предупреждаю: мое слово имеет достаточный вес…

– Прошу извинить мою невольную бестактность, – вежливо произнес китаец. – Не соблаговолите ли вы ответить, во сколько вы пришли сюда нынче вечером?

– В половине восьмого, – недовольно пробурчал Баллоу. – Гостей звали к половине девятого, но моя супруга, которая слышала это приглашение по телефону, проявила свою обычную невнимательность.

– Итак, в половине восьмого, – повторил Чан, пресекая попытку Риты разразиться многословной тирадой. – А теперь я почтительно попрошу рассказать мне все, что вы делали с того момента, как прибыли в дом мисс Шейлы.

– Это еще зачем? – разозлился Баллоу. – Вы что, думаете, я убил Шейлу? Право, вы просто вынуждаете меня пожаловаться на вас. Да вы вообще понимаете, с кем говорите?

– Кстати, кто ты такой? – огрызнулась Рита. – Что мешает тебе просто ответить на вопрос? Инспектор, мы пришли сюда в половине восьмого, – продолжила она, повернувшись к Чарли Чану. – Мы немного побеседовали с Шейлой и пошли на пляж посмотреть на тех, кто там купается. Думаю, тогда было уже без четверти восемь.

– Как долго вы находились на берегу?

– Я ушла оттуда, когда Джессуп позвал всех в дом. А минут за десять до этого на берег явился Ван Горн.

– Если я правильно понял, в восемь часов две минуты вы с супругом были на пляже. Скажите, вы не слышали крики или еще что-нибудь подозрительное?

– Нет, что вы! Единственное, что мы слышали, – это смех и возгласы купающихся гостей.

– Спасибо, это все, что я хотел знать.

Тихо, подобно бесплотной тени, в гостиную ступила Юлия. Чарли Чан встал и поприветствовал ее поклоном.

– Добрый вечер, мисс. Позвольте представиться: Чарли Чан, инспектор полиции Гонолулу. Разрешите спросить, кто вы.

Вместо девушки на этот вопрос ответил Бредшоу, который торопливо подошел к инспектору.

– Мои самые искренние соболезнования, мисс, – произнес Чан, – но я должен выполнять свои обязанности. Джим, чем вы занимались этим вечером?

– Я был здесь около шести часов. А без двадцати восемь я видел мисс Фейн в последний раз. Мы пошли купаться, а она тогда разговаривала с мистером Джейнсом и супругами Баллоу.

– Значит, вы отправились на пляж…

– Да, он просто великолепен! Хотя признаю, это звучит как реклама. Мисс Юлия и я находились там вместе, пока не услышали гонг Джессупа.

– Все это время вы плавали?

– Нет, ну что вы! Иногда мы выходили на берег. Мы были в обществе Риты Баллоу и ее супруга. Мистер Баллоу ушел чуть раньше, но его сменил Ван Горн.

– Итак, в восемь часов две минуты вы находились либо на пляже, либо в воде… Мисс Юлия, вспомните: у мисс Фейн были сегодня орхидеи?

– Да, она приколола их к платью.

– Приколола булавкой, не так ли? Вы не могли бы ее описать?

– Я не обратила на нее внимания. Шейла сказала, что пойдет в спальню взять булавку для цветов. Думаю, об этом нужно спросить у горничной.

– А кто прислал мисс Фейн эти восхитительные орхидеи?

– В карточке не было имени этого человека, но почерк Шейле оказался знаком. Она сообщила, что это приятный сюрприз от ее бывшего мужа, который сейчас служит в одном из театров Гонолулу.

– Это Боб Файф из Королевского театра, – снова вступила в разговор Рита. – Когда они поженились, Шейла была еще совсем молоденькой. Насколько я знаю, она продолжала испытывать к нему теплые чувства даже после развода.

При этих словах мистер Джейнс вскочил с места, зажег сигарету и принялся нервно метаться по комнате.

– Что же, от покинутого мужа можно ожидать чего-то в таком роде, – задумчиво промолвил китаец. – Полагаю, нужно известить его о случившемся и позвать сюда.

– Давайте я займусь этим, – предложил Джим.

– Да, будьте так любезны. – Когда он покинул комнату, инспектор Чан продолжил: – А теперь, господа, я вынужден вернуться к нашей печальной беседе. Мистер Ван Горн, насколько мне известно, вы популярный актер?

– Да, вроде того, – самодовольно улыбнулся тот. – Мне приятна ваша осведомленность.

– Как давно вы в Голливуде?

– Вот уже одиннадцать лет.

– Чем вы занимались раньше?

– Вел жизнь романтического бездельника. Подробности можно узнать у моего секретаря.

– Мне бы хотелось услышать об этом именно от вас.

– Что же, если вы настаиваете… Итак, после окончания колледжа я прибыл в Лос-Анджелес юношей чистым и невинным, как агнец. Я намеревался посвятить себя строительству мостов, но внешность сыграла со мной злую шутку.

– Раньше вы тоже являлись партнером Шейлы Фейн?

– Нет, – сказал Ван Горн, внезапно становясь серьезным. – До последнего фильма мы были едва знакомы.

– Думаю, вопрос, где вы находились в восемь часов две минуты, излишен.

– В это время, как вы помните, мы были вместе. Когда я посмотрел на часы, было ровно восемь. Я сразу отправился на виллу и оказался там в четверть девятого. Джессуп открыл мне дверь и сказал, что все сейчас на пляже. Я направился туда и присоединился к миссис Баллоу.

Тем временем в комнату снова вошел Джим:

– Мне удалось разыскать Боба Файфа в театре; он просто потрясен этим известием. Сказал, что доиграет во втором акте и сразу придет сюда.

– Хорошо, – кивнул инспектор и продолжил: – А вы, мистер Мартино, режиссер?

– Да, – хмуро произнес тот. – До этого я тоже был актером в Англии, а потом решил попытать счастья в Америке.

– Не помните, в каком конкретно году вы приехали в Лос-Анджелес?

– Отчего же, помню. Два года назад в марте. И, опережая ваш следующий вопрос, отвечу, что в восемь часов две минуты я был в отеле в вашем обществе. В начале девятого часа я с мистером Джейнсом вышел на террасу, чтобы призвать его к спокойствию. Поняв, что мои попытки бесплодны, я покинул его и побрел на пляж. Потом, как вам известно, я опять встретился с вами.

– Теперь вы, мистер Джейнс. Насколько я понимаю, смерть мисс Фейн опечалила вас больше, чем остальных.

– Что вы имеете в виду под этими словами?

– Я имею в виду, что вы были в нее влюблены.

– Откуда вам это известно? – спросил миллионер, пожирая Тарневеро злым взглядом.

– Не суть важно. Вопросы здесь задаю я. Вы сделали ей предложение, не так ли?

– Да, сделал. Вы уверены, что все это необходимо предавать гласности?

– Я искренне прошу прощения, что вынужден выяснять нескромные подробности. По словам мистера Бредшоу, вы появились здесь около половины восьмого.

– Совершенно верно. Я хотел поговорить с мисс Фейн без свидетелей. Надеюсь, вы не станете меня спрашивать о содержании нашей беседы. Она никого не касалась, кроме нас двоих.

– Увы, мой долг велит спрашивать о том, что не имело бы ко мне никакого касательства, если бы здесь не произошло убийство, – ответил Чарли Чан с печальной улыбкой. – Позвольте же мне самому восстановить картину происшедшего. Мисс Фейн не пожелала стать вашей супругой, и вы обвинили в ее отказе мистера Тарневеро. Под влиянием гнева вы бросились в отель, чтобы выяснить отношения с этим человеком. Ваше счастье, что в восемь часов вы оказались там и это могут подтвердить сразу несколько свидетелей, включая меня. Иначе вы стали бы главным подозреваемым.

– Понимаю, какую мысль вы вкладываете в свои слова. Полагаю, вы считаете, что убийство Шейлы случилось как раз в это время?

– Я в этом абсолютно убежден.

Облегченно вздохнув, Алан смял сигарету и швырнул ее в пепельницу.

– О чем вы еще хотите меня спросить?

– Когда вы ушли из этого дома?

– Почти без четверти восемь.

– В течение последующих тридцати минут вы возвращались на виллу?

– Нет!

– Посещали вы когда-нибудь Лос-Анджелес?

– Нет, ни разу.

– Благодарю, у меня больше нет к вам вопросов.

– Значит, я свободен? В полночь отходит «Океаник», и я должен быть там.

– Вы намерены уехать из Гонолулу? Не хотите даже узнать, пойман ли убийца вашей любимой женщины? В любом случае я вынужден вас разочаровать. До окончания расследования вы никуда отсюда не денетесь. Ваша причастность к инциденту слишком велика для этого.

– Не понимаю почему! Время убийства точно установлено, и у меня имеется алиби. Столько свидетелей видело меня в это время в отеле!

– Даже самые неопровержимые алиби иногда перестают быть таковыми, – многозначительно произнес китаец. – Мне очень жаль, но вам придется остаться.

Джейнс покраснел от едва сдерживаемого гнева.

– Какие у вас основания меня задерживать?

– Хотя бы то, что вы являетесь важным свидетелем. Если возникнет необходимость вас арестовать, я без колебаний прибегну к этому средству.

– В таком случае, надеюсь, мне разрешат хотя бы возвратиться в отель?

– Пока я попросил бы вас расположиться в одном из этих кресел и вооружиться терпением.

Джейнс нехотя повиновался, сохраняя самое мрачное выражение лица.

В сопровождении Джессупа в комнату вошел миниатюрный японец в компании широкоплечего человека в полицейской форме.

– Добрый вечер, доктор. Касимо, рад тебя видеть, – поприветствовал их Чарли Чан и неожиданно столкнулся в дверях холла с Дианой Диксон, одетой в белое вечернее платье. – Добрый вечер, мисс. Боюсь, о вас я еще ничего не знаю.

– Кто вы такой? Что здесь происходит?

– Чарли Чан, инспектор криминальной полиции Гонолулу. Позвольте узнать ваше имя.

– Диана Диксон. Я здесь в гостях у Шейлы. Мы когда-то снимались в одном фильме, и она любезно пригласила меня к себе.

– Вы здесь проездом?

– Да. И все-таки, что случилось?

– Где вы были весь вечер?

– На берегу, я купалась.

– В котором часу вы, мисс Диксон, в последний раз видели Шейлу Фейн?

– Не могу сказать точно. Когда мы с Юлией и Джимом пошли на пляж, Шейла оставалась дома. Переодевшись в купальный костюм, я случайно посмотрела на часы: было ровно восемь.

– И больше вы ее не видели?

– Когда я спустилась, в комнате уже никого не было.

– Может, вы заметили кого-то по дороге на пляж?

– В самом деле, когда я гуляла в саду, из павильона выбежал какой-то мужчина. Я решила, что это кто-то из гостей.

– Будьте добры, расскажите, как он выглядел.

– Я сразу обратила внимание, что на нем плащ, и это в такую жару! Да, плащ распахнулся, и мне бросилось в глаза, что под ним фрак и белая сорочка. Боже мой! – воскликнула женщина, вздрагивая и буквально падая в кресло. – Как же я сразу не поняла?

– Пожалуйста, объясните, чего вы не поняли, – настойчиво переспросил инспектор.

– На сорочке алело пятно, длинное и узкое! Это же наверняка кровь! Бедная Шейла!

Глава 6. Фейерверк под дождем

В течение некоторого времени Чарли Чан молчаливо смотрел на свою собеседницу, раздумывая, как бы удачнее задать следующий вопрос, чтобы вывести ее на чистую воду, потому что показания Дианы Диксон сразу же насторожили его своей фальшивостью.

– Значит, вы утверждаете, что какой-то человек выскочил из павильона в рубашке, запачканной кровью…

– Клянусь вам, все именно так и было!

– Я вовсе не сомневаюсь в правдивости ваших слов, просто, по моему мнению, вы могли немного ошибиться. Предположим, убийца проявил неосторожность, и на его белой рубашке расплылось кровавое пятно. Но, согласитесь, вряд ли он стал бы покидать место преступления с распахнутым плащом. Логичнее предположить, что он старательно завернулся бы в него. К тому же подобный наряд совсем не для тропической жары, не говоря о том, что человек в таком костюме неминуемо привлек бы к себе внимание. Как зовут дворецкого мисс Фейн? – спросил он, обернувшись к Юлии.

– Вы спрашиваете про Джессупа?

– Да. Будьте так любезны, позовите его сюда, – распорядился Чарли Чан и добавил, обращаясь к полицейскому врачу: – Сожалею, но я не могу лично проводить вас к месту преступления. Убийство произошло в павильоне в саду, вот вам ключ. Пожалуйста, приступайте к осмотру тела жертвы. Я побеседую с прислугой и сразу же присоединюсь к вам.

– Орудие убийства удалось обнаружить? – поинтересовался медэксперт.

– К сожалению, нет. Думаю, преступник забрал его с собой. Касимо, тебя я попрошу начать осмотр местности вокруг виллы. Будь внимателен.

– Хорошо.

В это время в гостиную вошел дворецкий.

– Ваша фамилия Джессуп, верно? – начал Чарли Чан.

– Совершенно верно, сэр.

– Вам известно, с кем вы сейчас говорите?

– Возьму на себя смелость предположить, что с представителем полицейской власти, сэр.

– Сколько времени вы находитесь на службе у актрисы Шейлы Фейн?

– Ровно два года, сэр.

– Сколько из них вы живете в Лос-Анджелесе?

– Около полутора лет, сэр. До того как поступить к мисс Фейн, мне пришлось поменять нескольких хозяев.

– Вот как? И по какой причине?

– Я был не в восторге от их обращения, сэр. Они считали возможным вести себя с недопустимой фамильярностью. С вашего позволения, сэр, мне не по душе, когда хозяин хлопает меня по плечу и называет «старина».

– А мисс Фейн такого себе не позволяла?

– Именно так, сэр. Она была истинной леди, которая с уважением относится к людям, состоящим у нее на службе.

– Значит, вы были довольны пребыванием в доме мисс Фейн?

– Да, сэр. Позволю себе заметить, что это прискорбное событие потрясло меня до глубины души, сэр.

– Вы вчера встречали гостей, не так ли? Пожалуйста, вспомните, был ли кто-нибудь из них одет в плащ поверх фрака с белой сорочкой?

– Не припоминаю такого, сэр, – удивленно отозвался Джессуп. – Нет, никто из гостей не был одет подобным образом, я бы непременно обратил на это внимание, тем более на плащ.

– Скажите, присутствовал ли вчера еще кто-то, кого сейчас нет в гостиной?

– Нет, сэр. Все гости находятся здесь.

– Когда вы в последний раз видели мисс Фейн?

– Около четверти восьмого. Я принес в гостиную цветы и после этого несколько раз слышал голос хозяйки.

– Чем вы были заняты?

– Я исполнял свои обязанности на кухне и в столовой. Позвольте также сообщить, что повар-китаец особенно утомил меня в этот вечер. К сожалению, он выказал ряд не лучших качеств, свойственных своей нации. Прошу прощения, сэр, но это соответствует истине.

– Эта, как вы изволили выразиться, нация, – строго прервал его Чан, – изобрела книгопечатание в ту эпоху, когда английские лорды только и делали, что рубили мечами головы друг другу и всем, кто попадется. Прошу также меня извинить. Значит, повар проявил нетерпение?

– Совершенно верно, сэр. Из-за его упрямства мне пришлось созывать гостей к ужину. Но это еще не все неприятности. Поставщик спиртного или, как здесь говорят, бутлегер, прибыл непозволительно поздно.

– У вас имеется свой поставщик?

– Дело в том, что мисс Фейн не употребляла спиртных напитков, но на приеме без них просто не обойтись. Поэтому наш повар, его зовут У Цичин, договорился о поставке напитков с каким-то своим знакомым, который отличается крайней необязательностью. Позволить себе настолько опоздать! Вот чем я был занят до того мгновения, когда принес цветы для мисс Фейн в гостиную. В восемь часов две минуты…

– Почему вы заострили на этом внимание?

– Я всего лишь слышал, как вы говорили об этом с господами, сэр. Итак, с вашего позволения, я тогда находился на кухне.

– Один?

– Нет, там еще были повар У Цичин и Анна, горничная, – она отдыхала и пила чай. Я зашел, чтобы сказать повару, что уже восемь вечера. Мы втроем провели на кухне почти до восьми часов десяти минут. Я обратил на это внимание, потому что в восемь десять наконец-то прибыл бутлегер и я поспешил в столовую делать коктейли. Пять минут спустя появился мистер Ван Горн, а затем я вышел из дома, чтобы позвать гостей.

– Благодарю за ваши ответы и вашу обязательность, Джессуп. Вы можете идти.

– Позвольте добавить одну вещь, сэр. Полагаю, это имеет отношение к гибели хозяйки.

– Я внимательно слушаю.

– В верхней комнате устроена библиотека, я ею пользовался – мисс Фейн разрешила. Я поднялся туда выбрать книгу и застал там мисс Фейн. Она плакала, глядя на чей-то фотографический снимок.

– Вы не заметили, чья это была фотография?

– К сожалению, нет, сэр. Все, что я успел разглядеть, – это довольно большое фото, наклеенное на зеленый картон.

– Благодарю вас за помощь. А теперь, будьте добры, пригласите сюда повара.

– Да, сэр, – ответил Джессуп, удаляясь с тем же чувством собственного достоинства, как и всегда.

– Я вижу, господа, что расследование немного затягивается, – произнес Чарли Чан, обращаясь к остальным присутствующим. – Советую вам расположиться в уютных шезлонгах на террасе. Покидать дом по-прежнему никому нельзя.

Часть гостей поспешила воспользоваться этим разрешением. В гостиной остались только четверо: Тарневеро, Юлия с Джимом и Чан.

В комнату вошел старый китаец, что-то бормоча себе под нос. Чарли Чан тут же заговорил с ним на родном языке. Повар тараторил, буквально захлебываясь, инспектор Чан слушал его, сохраняя бесстрастное выражение лица. Лишь один раз он резко поднял голову и встрепенулся подобно охотничьей собаке, почуявшей дичь. После этого он встал, вплотную подошел к своему собеседнику и разразился длинной тирадой, в которой прозвучало знакомое слово «бутлегер». Наконец, отпустив повара, Чарли Чан повернулся к остальным.

– И что особенного он вам сообщил? – нетерпеливо спросил Джим. – Мы ведь по-китайски не понимаем ни слова!

– Что ничего не видел и ничего не знает.

– А что он говорил о бутлегере?

Чарли Чан неожиданно взглянул молодому человеку прямо в глаза.

– Старость ведет себя разумно, молодости же свойственны несдержанность и болтливость.

– Готов подписаться под вашими словами! – шутливо воскликнул Джим, но серьезный взгляд юноши говорил о том, что до него дошел сокровенный смысл слов инспектора Чана.

Тем временем тот повернулся к мисс Юлии.

– У нас остается только один человек, с кем я еще не разговаривал. Помнится, вы упоминали про Анну, горничную мисс Фейн. Пожалуйста, не сочтите за труд позвать ее сюда.

Девушка кивнула и отправилась выполнять просьбу Чана. Старый повар снова принялся что-то торопливо бормотать по-китайски. Но Чан, выслушав его с самым равнодушным видом, легонько подтолкнул У Цичина к выходу.

– Он переживает, что никто не хочет сесть за стол и воздать должное его кулинарным шедеврам.

– Мне, право, неловко, но я и в самом деле ощущаю совершенно неуместный голод, – виновато произнес Джим.

– Не надо себя упрекать, – возразил Чан. – Что толку мертвым от того, что живые станут голодать?

В этот момент вернулась Юлия в сопровождении стройной, симпатичной брюнетки.

– Как вас зовут? – спросил инспектор.

– Анна Родерик, – неприветливо ответила женщина.

– Как давно вы служите у мисс Фейн?

– Примерно год. Я поступила к ней сразу, как только приехала в Лос-Анджелес.

– Откуда?

– Из Англии. Я узнала, что в Америке платят гораздо больше.

– Ваши отношения с мисс Фейн были хорошими?

– Ну конечно, иначе я бы просто не осталась у нее.

– Она когда-нибудь вмешивалась в вашу жизнь?

– Нет, никогда. Я была ей за это очень благодарна.

– В котором часу вы ее видели в последний раз?

– Около половины восьмого, даже чуть раньше. Она тогда находилась в спальне, и ей понадобилась булавка, чтобы приколоть цветы к платью.

– Как выглядела эта булавка?

– Очень красивая вещица, золотая, с бриллиантами.

– Не помните, мисс Фейн что-нибудь говорила вам об орхидеях?

– Немного. Она сказала, что цветы присланы человеком, с которым они были когда-то очень близки. Она разволновалась, получив этот букет.

– А потом?

– Потом мисс Фейн подошла к аппарату, назвала номер и попросила телефонистку соединить ее с кем-то.

– Разговор вы слышали?

– Я никогда не подслушиваю чужих разговоров. Я сразу же вышла на кухню.

– Иными словами, в начале девятого часа вы находились там?

– Да, так все и было. Я обратила на это внимание, потому что Джессуп говорил повару, что пробило восемь, а бутлегер все еще не явился.

– В восемь десять, когда бутлегер наконец-то прибыл, вы все еще оставались на кухне?

– Да, я тогда пила чай, а потом ушла в свою комнату.

– Скажите, поведение мисс Фейн не показалось вам необычным?

– По-моему, нет. Правда, до четырех часов у меня был перерыв, я ездила в город по своим делам.

– Вы никогда не видели у нее большой мужской фотографии, наклеенной на зеленый картон?

– Мне известно, что у хозяйки был альбом для фотографий – небольшой, в кожаной обложке. Скорее всего, интересующее вас фото именно там. Во всяком случае, мисс Фейн как-то обмолвилась, что держит в этом альбоме фотоснимки своих друзей.

– Значит, фотографии вы не видели?

– Нет. Я никогда не заглядывала в этот альбом и вообще ни разу не копалась в хозяйских вещах – я дорожила своим местом.

– Но вам известно, где сейчас этот альбом?

– Наверное, в спальне мисс Фейн, он всегда там лежал. Принести его?

– Благодарю, чуть позже. Вы помните, какие из драгоценностей были на мисс Фейн этим вечером?

– Да, помню, я же помогала ей одеться.

– Хорошо, мисс Родерик. Пройдемте со мной.

Чарли Чан отправился с горничной в павильон, где лежала мертвая актриса. При виде трупа своей хозяйки горничная издала подавленный стон.

– Прошу вас, посмотрите внимательно, все ли драгоценности мисс Фейн на месте?

Анна хотела что-то сказать, но тут из кустов возле павильона раздался голос Касимо.

– Чарли, идите сюда, я кое-что обнаружил.

Китаец подошел к окну павильона, которое выходило на берег. Касимо направил луч фонарика на землю прямо у себя под ногами. Чарли Чан опустился на колени и устремил вниз внимательный взгляд.

– Эти следы оставил кто-то в сильно изношенной обуви, – прошептал Касимо. – Видите, каблуки очень стоптаны, на подошве дыра. Дело становится все интереснее… Поручите мне еще что-нибудь!

Они вернулись в павильон, где к ним подошел полицейский врач.

– Я свою работу выполнил, – доложил он Чану. – Дальнейшее – ваша забота. До встречи завтра в управлении. Мне распорядиться, чтобы тело перевезли в морг?

– Я сам этим займусь, до свидания.

– Тщательно обследуй спальню, Касимо, – велел инспектор. – Обрати внимание на альбом с фотоснимками в кожаной обложке. В нем должна быть фотография мужчины, наклеенная на зеленый картон. Если ее не окажется в альбоме, постарайся найти в другом месте. Анна, вы все внимательно осмотрели?

– Исчезла булавка, та, которой были приколоты цветы, – ответила мисс Родерик.

– А остальные драгоценности на месте?

– Нет, не хватает кольца с изумрудом, которое мисс Фейн всегда носила на пальце правой руки. Она говорила, что очень дорожит этим украшением.

Глава 7. Твердое алиби

Отослав горничную, Чарли Чан удобно устроился в кресле и погрузился в глубокую задумчивость. Всего один удар навсегда оборвал жизнь красивой, успешной и, должно быть, счастливой женщины, которую любили мужчины и почитали зрители. Как же это произошло? Почему судьба оказалась так безжалостна к ней?

Три года назад она случайно стала свидетельницей убийства Денни Майо. Все эти три года Шейла Фейн хранила молчание, и стоило ей доверить тайну этому шарлатану Тарневеро, как с ней расправились. Разве такое может быть простым совпадением?

Неожиданно у павильона раздались шаги, затем открылась дверь, и из темноты сада вошел Тарневеро. Опустившись в кресло напротив китайца, он уставился на него с видом крайнего неодобрения.

– Вы просили меня о содействии, поэтому я считаю возможным выразить свое мнение. Ваше поведение на редкость легкомысленно, инспектор.

– Даже так? – удивился китаец.

– В письме мисс Фейн явно имелся ключ ко всем тайнам. И, вне всякого сомнения, там было имя того, кого мы ищем. А вы, я вижу, даже не стараетесь разыскать это бесценное свидетельство.

– Не держите меня за идиота, – спокойно ответил Чарли Чан. – Не думаете ли вы, что преступник оставил это письмо при себе? У злодея не было времени и возможности, чтобы уничтожить письмо, поэтому остается лишь один вариант: оно спрятано где-то в доме и все равно рано или поздно обнаружится. Другое дело, что в нем, скорее всего, нет никаких ценных сведений.

– Почему вы так в этом уверены?

– Во-первых, вряд ли мисс Фейн передала важное письмо через дворецкого. Она бы сделала это сама. Так что, по моему глубокому убеждению, данное письмо не имеет того значения, какое вы склонны ему приписывать.

– Но почему в таком случае преступник счел его достаточно важным, чтобы устроить это похищение?

– Убийца пребывает в крайнем волнении, дико нервничает, поэтому действует настолько безрассудно. Если он и дальше продолжит в таком же духе, то значительно облегчит нашу задачу.

– Вам удалось что-нибудь выяснить? – поинтересовался Тарневеро после короткого молчания.

– Не так уж и много. Как вы, я надеюсь, обратили внимание, я старался установить, кто из находящихся сейчас в доме людей три года назад был в Лос-Анджелесе. Если, конечно, та история, которую вы утром услышали от мисс Фейн, соответствует истине.

– С чего бы Шейле лгать мне?

– Три года назад, – продолжал Чарли Чан, будто не слыша его, – в этом городе жили Уилки Баллоу с женой, Джессуп и Ван Горн. К сожалению, разговоры об испачканной кровью сорочке помешали мне расспросить мисс Диксон.

– Это одна из моих клиенток, – сообщил прорицатель. – Мисс Диана говорила мне, что она уже шесть лет как живет в Голливуде.

– Значит, осталось задать вопрос только мисс Юлии. У Ван Горна и Джессупа безупречное алиби. Кстати, вам не кажется странным поведение Алана Джейнса? Рвется уехать любой ценой и вообще пребывает в возбужденном состоянии. И, между прочим, далеко не факт, что убийца Денни Майо и Шейлы Фейн – одно и то же лицо.

– Алан очень ревнив, – заговорил Тарневеро. – Вполне вероятно, что, заметив у любимой женщины цветы, присланные кем-то другим, он потерял голову и натворил…

– Его алиби безупречнее, чем у всех остальных.

– Вы сделали такой вывод, взглянув на часы Шейлы? Позвольте спросить, внимательно ли вы их изучили?

Ни слова не говоря, инспектор встал и направился к телу актрисы. Осторожно сняв у нее с руки браслет с часами, он положил их на расстеленный носовой платок.

– Вот, восемь часов две минуты.

Вместо ответа Тарневеро притронулся к кнопке часов через тонкую ткань платка. Минутная стрелка тут же сдвинулась с места.

– Смотрите, – торжествующе произнес прорицатель. – Преступник, выдвинув кнопку завода, перевел стрелки, но оставил ее как есть, не возвратив в первоначальное положение. Думаю, излишне объяснять, что это означает.

– Вы прирожденный детектив! Благодаря вашей помощи очень многое скоро прояснится.

– Посудите сами, – продолжал Тарневеро, кладя браслет с часами на столик, – убийство произошло вовсе не в восемь часов две минуты. Злодей перевел стрелки и разбил часы, чтобы у нас создалось впечатление, будто здесь происходила борьба. Вот почему на стекле, лежащем на крышке столика, появились трещины. Преступник не нашел ничего лучше, как ударить по столику часами.

Чарли Чан внимательно посмотрел на пол.

– Но тогда здесь должны быть осколки.

– Да, они бы там были, если бы убийца не поступил, как вы сейчас: он точно так же завернул часы в платок. Поэтому осколки остались там, и об их местонахождении приходится только гадать.

– Ваша проницательность повергает меня в полнейшее отчаяние, – развел руками инспектор Чан. – Еще немного, и я, малодушный человек, решу подать в отставку.

– Все с удивительной легкостью представили свои алиби, – продолжал Тарневеро. – Именно поэтому у меня и закралась мысль, что убийство произошло в другое время. К счастью для нас, преступник волновался и допустил эту небольшую промашку.

– Значит, все имеющиеся алиби, включая, между прочим, и ваше, мистер Тарневеро, разом рухнули. И у нас нет другого выбора, как начать все сначала. Но сперва мне надо дождаться машину, которая увезет тело Шейлы Фейн в морг, и закрыть павильон, пока не приедут дактилоскописты. Их уже вызвали.

Вернувшись в дом, они застали гостей все в тех же шезлонгах. Юлия выглядела заплаканной. Джим, судя по всему, с удовольствием принял на себя обязанности утешителя. Отдав девушке ключ от садового павильона, инспектор Чан принялся расхаживать по гостиной с самым задумчивым видом.

– Разве вы не собираетесь осмотреть спальню мисс Фейн? – напомнил ему Тарневеро.

– Мне нужно сделать нечто более важное.

Проведя несколько раз ногой по ковру, Чан неожиданно наклонился и картинным жестом откинул угол прочь. На полу белел конверт, который совсем недавно предательски вырвали у него из рук.

– Наш противник действует чересчур поспешно, поэтому не имеет возможности проявить свойственные ему ум и находчивость, – торжественно объявил китаец.

– Да, это и в самом деле письмо Шейлы. И оно предназначено для меня! – воскликнул Тарневеро.

– Позвольте напомнить вам, что до окончания расследования все преимущества остаются за полицией.

– Один раз вы уже блистательно потеряли все свои преимущества, – заметил Тарневеро с едкой иронией.

– Мудрый не тот, кто никогда не совершает ошибок, а тот, кто исправляет их, идя дальше, – возразил Чарли Чан, доставая из конверта исписанный листок бумаги. – На этот раз прав я: здесь нет ничего ценного для следствия, – добавил он, протягивая письмо прорицателю.

Тот торопливо пробежал глазами буквы, написанные крупным размашистым почерком: «Мой дорогой Тарневеро! Прошу Вас, забудьте о том, что я Вам наговорила этим утром. Я совершенно обезумела. Мне невыносима сама мысль, что я должна буду отказать бедному Алану. Может быть, и мне когда-нибудь удастся обрести хоть немного счастья. Я так тоскую о нем! Вечно Ваша Шейла Фейн».

– Бедная Шейла! – воскликнул Тарневеро. – Если бы я знал, разве я решился бы настаивать? Это письмо не представляло никакой опасности для убийцы Денни Майо.

Не успел инспектор Чан ответить, как в комнату вошел Касимо и с торжеством выложил на стол горсть бумажных обрывков, среди которых явственно проглядывал зеленый картон.

– Это было спрятано в вазе.

– Вот как, – задумчиво произнес Чарли Чан. – Преступник уничтожил фото, из-за которого плакала мисс Фейн. Не потому ли, что на снимке изображен он сам?

– Вполне вероятно, – согласился Тарневеро.

– Значит, нам следует вооружиться терпением и соединить разрозненные части в единое целое, – спокойно констатировал Чан.

– А я еще раз все внимательно осмотрю вокруг дома, – отозвался Касимо, выходя из гостиной.

Сняв со стола скатерть, Чан приступил к утомительной работе.

– Вопреки распространенному мнению, далеко не все китайцы питают страсть к разгадыванию всяких головоломок, – заметил он. – Во всяком случае, я к таким точно не принадлежу. А вот у моей дражайшей супруги в этом деле настоящий талант. Как жаль, что ее здесь нет!

Успехи Чана оставались более чем скромными, когда в комнату торжественно вошли супруги Баллоу в сопровождении Ван Горна, Мартино и Алана Джейнса. Они остановились в нескольких шагах от инспектора, всем своим видом изображая официальную делегацию.

Мистер Баллоу выступил вперед и начал резким приказным тоном:

– Тщательно обдумав создавшееся положение, мы пришли к единодушному мнению, что вы не имеете оснований настаивать на нашем дальнейшем присутствии. Вы узнали от нас все, что хотели, и не вправе больше нас задерживать.

Отложив в сторону так и не сложенные обрывки фотографии, китаец произнес вкрадчивым голосом:

– Готов согласиться, вы все здесь томитесь в нетерпении.

– Значит, мы можем быть свободными?

– Очень жаль, но вам придется остаться. За это время дело приняло совершенно новый оборот, что вынуждает меня побеседовать с каждым из вас вторично.

– Это просто ни на что не похоже! Сущее издевательство! – выкрикнул Баллоу. – Не сомневайтесь, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы вы потеряли должность.

– Вы имеете полное право жаловаться, – ответил китаец с невозмутимой улыбкой, – но не раньше завтрашнего утра. А пока что здесь командую я, и вы пробудете в этом доме столько, сколько я сочту нужным.

– Но у меня важные дела на континенте! – заорал Джейнс, окончательно теряя терпение. – Мой пароход отплывает ровно в двенадцать ночи, и вы можете помешать мне, только применив грубую силу.

– Применю, не сомневайтесь, – кивнул Чан.

– Господи! – еще раз выпалил Джейнс, оборачиваясь к Уилки Баллоу в поисках поддержки. – В какой стране я нахожусь?

– Если вы собрались переплыть реку, нечего дразнить крокодилов, – сурово ответил ему Чан.

– Как мне следует понимать ваши слова?

– Вы еще не доплыли до берега.

– Но мое алиби твердое! – воскликнул Джейнс.

– А вот в этом я более чем сомневаюсь, – парировал инспектор.

– Но вы же сами сказали, что точно знаете время, когда было совершено убийство…

– Увы, каждый из нас может стать жертвой заблуждения, – с печальным вздохом продолжил китаец. – Ваше алиби оказалось не более реальным, чем нарисованный тигр. И вы что-то подозрительно часто ссылаетесь на свое алиби, вам не кажется?

Мартино и Ван Горн сохраняли молчание, проявляя интерес к разговору.

Сочтя полемику исчерпанной, Чарли Чан обернулся к Рите Баллоу:

– Прошу извинить мою нерасторопность, но я лишь сейчас вспомнил, что дворецкий позаботился о том, чтобы для всех вас накрыли стол.

– Нет, что вы! – запротестовала женщина. – Мне сейчас не проглотить ни одной крошки.

– Полностью с вами согласен, но все же позволю себе порекомендовать вам хотя бы выпить кофе. Этот напиток чудесным образом успокаивает нервы и помогает восстановить ясность мысли.

– А что, неплохая идея, – поддержал его Ван Горн.

– Мисс Юлия, пожалуйста, распорядитесь, – снова заговорил Чарли Чан.

– Сию минуту, – ответила девушка с невеселой улыбкой. – Я еще не освоилась с тем, что теперь обязанности хозяйки перешли ко мне. А в доме сегодня гости.

Когда она вышла, инспектор снова подсел к столу, где одиноко лежали обрывки фотографии, с намерением вернуться к прерванному занятию. Но едва он протянул руку, как резко распахнулось окно и клочки разлетелись по всей комнате.

Через открытое окно в комнату заглянул Касимо. Увидев, что́ он нечаянно натворил, японец забормотал извинения и поспешно захлопнул створки.

Чарли Чан, ничего не ответив, принялся собирать пазлы этой таинственной мозаики. Все вокруг ринулись помогать ему, ползая по полу, сталкиваясь между собой и подавая инспектору обрывки. Но когда китаец снова принялся складывать фотографию, он вдруг почувствовал, что терпение, свойственное его нации, готово изменить ему: больше половины обрывков бесследно исчезли!

– Что с вами? – забеспокоился Тарневеро, заметив выражение его лица. – Пасьянс не складывается?

– Да, и кто-то из моих знакомых позаботился о том, чтобы он не сложился, – добавил инспектор, обводя присутствующих тяжелым многозначительным взглядом.

Чарли Чан поймал себя на мысли, что хорошо бы просто устроить обыск, но в отношении мистера Баллоу это, пожалуй, обернулось бы нешуточными неприятностями. Что же, нужно действовать другими методами. Демонстративно засунув в карман клочки снимка, он смерил уничтожающим взглядом Касимо, все испортившего своим чрезмерным усердием.

– Судя по всему, я позвонил в полицейский участок с просьбой предоставить мне помощника в тот злополучный час, когда единственным кандидатом на эту должность был ты!

Не успел японец открыть рот, чтобы что-то пролепетать в свое оправдание, как в дверь принялись долго и настойчиво звонить.

Джим выскочил в холл, послышались голоса, и в гостиную вошел седоватый мужчина средних лет. На его лице были отчетливо заметны следы театрального грима.

– Здравствуйте, я Роберт Файф, бывший муж Шейлы. Мне сообщили по телефону такую ужасную новость! Я извиняюсь за свой костюм, но у меня не было времени переодеться после спектакля.

– Не желаете ли вы снять плащ? – предложил Джим.

– Да, конечно, благодарю…

Стянув с себя плащ, Роберт протянул его Джиму. Едва он повернулся к гостям, как кто-то из дам издал пронзительный крик. Диана не могла отвести полных ужаса глаз от груди неожиданного визитера. Белую манишку перечеркивала кроваво-красная полоса. Это была лента ордена Почетного легиона. Роберт Файф удивленно обернулся на голос.

– Да, верно, – пробормотал он. – Я же объяснил, что пришел сюда не переодевшись. Сегодня я играл роль французского посланника.

Глава 8. Стоптанные башмаки

Повисло зловещее напряженное молчание, и все уставились на актера так, словно он прилетел с далекой планеты или вообще стоял без одежды. Для Файфа это оказался, наверное, самый эффектный выход за всю его актерскую карьеру. Но во всеобщем внимании на этот раз не было ничего хорошего.

– Да, я пришел в том костюме, в котором играл на сцене, что в этом такого? – заговорил Роберт, ощутив неловкость ситуации. – Я столько лет не виделся с Шейлой, а тут такая новость…

– Сколько лет? – прервал его Чарли Чан.

– Кто вы такой, чтобы спрашивать меня об этом? – высокомерно процедил актер, смерив китайца презрительным взглядом.

Вместо ответа тот отогнул лацкан своего смокинга, демонстрируя полицейский значок. Такой ошеломляющий жест по достоинству оценил бы любой артист.

– Как видите, у меня есть право задавать вопросы. Итак, вы сказали, что не видели вашу бывшую супругу много лет. Пожалуйста, уточните, сколько именно.

– Наш развод произошел девять лет назад, – начал Файф после минутного замешательства. – Мы работали в Нью-Йорке: я – в небольшом драматическом театре, Шейла выступала в ревю Зигфельда. Однажды я пришел домой и застал жену в страшном волнении. Она получила предложение сниматься в Голливуде, что может быть заманчивее для молодой актрисы? Я пытался отговорить ее от этой затеи, но безуспешно. Неделю спустя, провожая ее на поезд, я прекрасно понимал, что Шейла для меня навсегда потеряна. В самом деле, не прошло и года, как она подала на развод. Как мне кажется, она выкинула меня из своей жизни без всяких сомнений и колебаний. Мне же было очень нелегко это пережить, хоть я и повторял себе, что с самого начала знал, чем все закончится.

– А после развода вам случалось бывать в Лос-Анджелесе? – осторожно поинтересовался Чарли Чан.

– Конечно, но мы ни разу больше не встретились.

– Вспомните, не было ли у вас гастрольной поездки в этот город в июне три года назад?

От инспектора не укрылся взгляд, который непроизвольно бросил на него Роберт Файф. Может, он догадался, с какой целью задан этот вопрос?

– Нет, тогда меня точно там не было.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно уверен. Именно в июне три года назад у меня состоялось турне по восточным штатам, и на берегу Тихого океана я никак не мог бы очутиться.

– Вы в состоянии представить документальное подтверждение своих слов?

– Безусловно!

– Итак, вы не встречали мисс Фейн последние девять лет, после того как она покинула Нью-Йорк?

– Именно так.

– А сегодня днем вы с ней не виделись?

– Я же сказал, нет.

– А сегодня вечером?

Очередное «нет» мистера Файфа прозвучало после небольшой паузы. Но тут в комнату вошла Юлия и пригласила всех в столовую выпить кофе. Инспектор Чан кивнул, одобряя это мероприятие.

Все медленно направились туда, демонстрируя полнейшее нежелание и повторяя, что после всего произошедшего даже одна мысль о еде вызывает у них величайшее отвращение. В гостиной остался лишь Чарли Чан в компании Касимо, Тарневеро и Роберта Файфа.

– Ваша помощь для меня дороже всех сокровищ на свете, – произнес китаец, обращаясь к Тарневеро. – Поэтому я прошу вас тоже выпить кофе, чтобы восстановить запас сил. Нам всем они сегодня очень понадобятся.

Пожав плечами, предсказатель вышел за дверь. Чарли обратился к своему незадачливому помощнику:

– А тебя, Касимо, я попрошу немного поскучать на террасе и обдумать те ошибки, что ты совершил.

Наконец-то инспектор мог поговорить с Файфом наедине!

– Вижу, вы еще не понимаете, что стали самым интересным персонажем этой драматической истории, – произнес Чан.

– Вот как? – переспросил актер, не выказывая ни малейшего волнения.

– Вы все прекрасно понимаете, – продолжил инспектор. – Глядя на вас, я с самого начала спрашиваю себя: что заставляет этого человека лгать?

Файф подскочил, будто подброшенный невидимой пружиной.

– Как вы смеете?!

– Послушайте, зачем так волноваться? Раз уж вы задумали пробраться в павильон, чтобы устроить тайное свидание с бывшей женой, могли бы сначала снять эту орденскую ленту, а то некоторые чересчур впечатлительные особы приняли ее за кровь.

– Вот, значит, в чем дело. Тогда мне понятно.

Роберт сгорбился, спрятав лицо в ладонях. Просидев так несколько минут, он выпрямился и в упор посмотрел на инспектора.

– А теперь прошу вас изложить всю правду.

– Да, я расскажу вам все, как было, но не обессудьте, если мой рассказ покажется вам странным. С той самой ночи, когда я проводил Шейлу на поезд, мы действительно не встречались. Но сегодня утром я узнал, что она здесь, на Гонолулу. Передать невозможно, какое волнение я ощутил, услышав эту новость! Ведь вы были с ней знакомы, мистер…

– Инспектор Чан. Нет, к сожалению, не имел такой высокой чести.

– Она была потрясающая, поразительная натура, сколько в ней было жизни! Как я любил ее! За все эти годы я так и не сумел ее забыть, ни одна женщина даже вполовину не стала для меня тем, чем была Шейла. Я и не смог бы удержать ее возле себя. Ей, как воздух, требовались приключения, слава, новые лица и новые впечатления… Узнав о ее приезде, я не удержался и послал ей цветы с небольшой запиской. Шейла была такая импульсивная и впечатлительная! Представляете, она позвонила мне в театр и сказала, что я непременно должен приехать к ней, поскольку она во что бы то ни стало хочет меня видеть. Будь на ее месте любая другая женщина, я ответил бы, что приеду после спектакля. Но это Шейла! Я был уже в сценическом костюме, и у меня оставалось свободных сорок пять минут. И тут меня посетила совершенно безумная идея. Понимаете, я мог бы просто приехать на своем автомобиле и вернуться в театр. Все вместе не заняло бы более получаса. Но вместо этого я вернулся в гримерку, запер дверь и вылез через окно. Шейла сказала, что в этот вечер у нее гости, но она будет ждать меня в павильоне в саду. Там нам удастся уединиться. Без пятнадцати восемь я подъехал к ее дому и встретил ее в саду. Мы вместе пошли в тот павильон, о котором она говорила. Знаете, у нее был такой странный взгляд… Мне показалось, что в ее глазах я читаю не просто любопытство к когда-то близкому ей человеку. Жизнь в Голливуде сильно изменила ее… Сначала мы просто весело болтали, вспоминали общих друзей. Я видел, что Шейла рада мне, что наши общие воспоминания доставляют ей удовольствие. Но у меня почти не оставалось времени, я не хотел опоздать в театр, поэтому мне приходилось то и дело посматривать на часы.

– Ну а потом?

– После того телефонного разговора я решил, что Шейла желает со мной посоветоваться о каком-то исключительно важном деле. Когда я сказал, что мне пора идти, она так растерянно на меня посмотрела и спросила беспомощным детским голосом: «Боб, ты ведь еще немного любишь меня?» Я обнял ее не в силах произнести ни слова. Я не смел даже мечтать о таком, и в то же время меня не отпускала мысль, что нужно возвращаться в театр. Я торжественно пообещал, что теперь мы будем встречаться каждый день. Я и вправду поверил, что у нас снова все может сложиться хорошо… Вдруг мои мечты осуществились бы? Господи! Бедная Шейла!

Чарли Чан горестно покачал головой с самым сочувственным видом.

– Но послушайте, вы должны мне помочь! Умоляю, найдите этого преступника! Найдите того, кто это сделал!

– Именно ради этого я и нахожусь здесь. Так, давайте продолжим ваш рассказ. Значит, вы попрощались с мисс Фейн…

– Да, я оглянулся и увидел, что она стоит в дверях павильона и улыбается мне. Глаза ее блестели от слез.

– Вы запомнили, сколько было времени, когда вы ушли?

– Да, я же боялся опоздать. Я ушел ровно в восемь часов четыре минуты. Выбежав на дорогу, я сел в машину и направился в город. Забравшись в гримерку через окно, я услышал, что режиссер изо всех сил барабанит в дверь. Я отговорился тем, что нечаянно задремал. Я все-таки опоздал – на целых десять минут. А в антракте узнал эту ужасную новость. – Актер медленно и торжественно поднялся со своего места. – Я прекрасно понимаю, что из-за этой встречи в павильоне у меня могут быть нешуточные неприятности. Но все равно я ни о чем не жалею. Я наконец-то увиделся с ней, держал в своих объятиях – за это я готов отдать все на свете. Что вы хотите еще узнать от меня?

– Пока что вы достаточно мне рассказали. Единственно, о чем я вас попрошу, – оставаться на вилле. Не исключено, что ваше участие еще понадобится.

– Я полностью к вашим услугам, – патетически воскликнул актер.

В это время снова послышался звонок и Джессуп проводил в гостиную полицейского.

– Спенсер, проходите! Вы как нельзя более кстати, – поприветствовал его инспектор Чан.

– Вот, подобрал одного молодчика на Калакуа-авеню и подумал, что вам будет о чем с ним побеседовать. Он упорно отказывается говорить, чем занимался сегодня вечером. Эй ты, заходи, не заставляй себя ждать!

В комнату вошел странного вида незнакомец в грязной соломенной шляпе.

– Надеюсь, я не заставил себя ждать, – нагло сказал он.

Затем, будто вспомнив о правилах поведения, нарочито медленно снял шляпу и помахал ею в воздухе.

– Мой шофер ухитрился заблудиться на пустом месте, – продолжил он тоном чуть утомленного светского льва. – Эта прислуга бывает совершенно невыносима.

Внешность незнакомца разительно контрастировала с его манерами. Одежду его составляли засаленные полотняные брюки, грязная рубашка без воротничка, на которую была накинута вытертая бархатная куртка, когда-то имевшая красный цвет. Но самой колоритной частью его туалета были туфли, настолько заношенные, что сквозь дыры виднелись голые ноги.

Судя по шуму голосов из столовой, там перестали пить кофе и напряженно прислушивались к разговору.

Инспектор молча указал незнакомцу на стул, попутно заметив, что на лице Файфа появилась довольная улыбка.

– Итак, кто вы?

– Ну, предположим, Смит, – ответил мужчина, усаживаясь с самым независимым видом.

– Смит так Смит, – пожал плечами инспектор. – Где вы живете, мистер Смит?

– Если быть совершенно откровенным, то я вынужден констатировать, что моим домом является пляж.

Улыбнувшись, будто услышал удачную шутку, Чан подозвал Касимо и распорядился обыскать того, кто назвался Смитом.

– Полностью присоединяюсь к этой просьбе, – подхватил тот, – и убедительно прошу, обнаружив что-то, хоть отдаленно напоминающее деньги, незамедлительно сообщить об этом мне.

Но вместо денег из его карманов были извлечены старый сломанный гребень, ржавый перочинный нож, бечевка и что-то похожее на большую монету. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это медаль с надписью: «Третий приз по классу пейзажа. Академия изобразительных искусств. Пенсильвания».

– Да, – произнес Смит, заметив вопросительный взгляд Чана. – Признаюсь: я действительно художник. Правда, награжденный всего-навсего бронзовой медалью, хотя при моих нынешних обстоятельствах золотая была бы гораздо более кстати. А теперь, может, мне наконец-то ответят, по какому праву власти вмешиваются в мою частную жизнь? Я не совершил ничего противозаконного, а меня почему-то задерживают и обыскивают…

– И все-таки я задам вам еще несколько вопросов. Сегодня вечером вы находились на пляже?

– Нет, я был в городе и, подчеркиваю, по личному делу. Я вел себя, как всякий добропорядочный гражданин, а этот толстяк в форме вдруг хватает меня…

– В какой части города вы были? – спросил Чан, не реагируя на возмущенную тираду собеседника.

– В парке!

– И кого вы там встретили? Кто может подтвердить, что вы там были?

– Я встретил очень многих своих знакомых. Их, конечно, при всем желании не причислишь к изысканному обществу, но я нетребователен.

– Понятно, на пляже вас не было, – сказал Чарли Чан. – Касимо, сейчас вы со Спенсером проводите господина художника к павильону и сравните отпечатки его обуви с теми, что обнаружены под кустами.

Японец, коротко поклонившись, поспешил исполнить распоряжение своего начальника.

– Да, работа подчас бывает довольно утомительна, – заметил Чан, глядя на Файфа. – Но, с другой стороны, во что может превратиться тот, кто не трудится? Он неминуемо станет таким вот Смитом.

Гости столпились в дверях столовой, не решаясь войти. Инспектор Чан жестом пригласил их располагаться в гостиной. Джейнс демонстративно посмотрел на часы, стрелки которых показывали пять минут двенадцатого, а затем уставился на Чана вопросительным взглядом. Но китаец сделал вид, что не заметил этой маленькой пантомимы.

К инспектору приблизился Тарневеро.

– Удалось обнаружить что-то новое? – тихонько спросил он.

– Круг нашей работы продолжает расширяться.

– Мне было бы значительно приятнее услышать, что он сужается, – с усмешкой ответил прорицатель.

Тем временем в гостиную снова вошли Касимо и Спенсер, сопровождая непризнанного художника.

– Все так, как вы и предполагали, – отрапортовал Спенсер. – У павильона наследили именно этими ботинками, – сказал он, указывая на обувь Смита.

Тот явно смутился.

– Да, не самая лучшая обувь, – согласился он. – И все почему? Потому что здесь днем с огнем не встретишь истинного ценителя изящных искусств. Вы бы видели, какая мазня висит в здешних домах! И это вместо того, чтобы заказать шедевр истинному художнику. Я взял бы самую скромную плату, хотя бы пару приличных туфель…

– Значит, вы мне солгали, – прервал Чан его излияния.

– Ну зачем же так прямо? – попытался возразить тот. – Я европеец и предпочитаю говорить, что неполная правда не есть ложь. Верно, я умолчал о некоторых подробностях в надежде, что это окажется на пользу…

– Кому? И не советую снова лгать мне!

– Как кому? Разумеется, мне. Я понял, что здесь произошло что-то нехорошее, и решил, что мне будет вовсе ни к чему оказаться в этом замешанным.

– В таком случае спешу вас обрадовать: вы и так в этом замешаны по самые уши. Итак, я жду правдивого ответа: вы были сегодня вечером в павильоне?

– Я не был внутри этого строения. Я находился поблизости и несколько минут провел стоя под окном.

– С какой целью?

– Предавался размышлениям, уместно ли расположиться там на ночь. Видите ли, этот павильон – одно из моих самых излюбленных мест.

– А теперь прошу вас повторить все с самого начала, причем так, чтобы в вашем рассказе не было ни слова неправды. Имейте в виду, это исключительно в ваших интересах.

– Ну ладно. У меня было немного денег, и эти три дня я действительно провел в городе. Садовый домик тогда пустовал. А сегодня у меня иссякла наличность; чек, который я ожидал, отчего-то задерживается. Почтовые служащие работают недопустимо медленно, когда-нибудь я пожалуюсь на них куда следует, – добавил он с важным видом.

– Значит, у вас закончились деньги, – перебил его Чан. – Что вы стали делать дальше?

– Дальше? Я покинул этот негостеприимный город и вернулся на пляж, чтобы провести ночь под открытым небом.

– Сколько времени тогда было?

– Сэр, вы просто смутили меня таким вопросом. Не скрою, иногда я интересуюсь, который ныне час. Например, проходя мимо витрин…

– Хорошо, я вас понял. Следовательно, вы подошли к павильону…

– Да, и, честно говоря, удивился, заметив, что там горит свет. Я сразу понял, что за время моего отсутствия кто-то снял этот домик. Занавески были задернуты, в павильоне разговаривали; я ясно различил мужской и женский голоса. Я подумал, что эти двое нашли не самое лучшее место и время для романтического свидания. Ведь, как я уже сказал, этот павильон давно облюбовал я сам.

Слушая рассказ Смита, Чан не сводил глаз с Роберта Файфа. Тот застыл в напряженной позе, изо всех сил стиснув руки.

– Гардины шевелились под ветром, и я сумел разглядеть мужчину, который находился в павильоне.

– И кто это был? Вы можете его описать?

– Вот он и был, – ответил художник, бесцеремонно показывая на Файфа. – Я еще обратил внимание на красную ленточку. Я видел такую в Париже. Помнится, как-то обедал я у нашего посланника, старинного приятеля моего отца…

– Насчет посланника я все понял. Значит, вы заглядывали в окошко?

– Я протестую! – воскликнул Смит, принимая позу смертельно оскорбленного достоинства. – Моя внешность не дает вам права предполагать, будто я желал увидеть нечто, не предназначенное для посторонних глаз. Если я что-то и заметил, то лишь совершенно случайно. Этот господин и дама о чем-то беседовали очень тихо.

– Я никоим образом не сомневаюсь в вашей деликатности, но, может, вы сумели что-нибудь разобрать из их разговора? Разумеется, совершенно случайно.

– Перестаньте! – неожиданно завопил Файф, стремительно вскакивая с места. Оттолкнув в сторону маргинального художника, он одним прыжком оказался рядом с Чаном. Глаза его сверкали, лицо залила смертельная бледность. – Умоляю, ни слова больше! Прекратите! Виновный перед вами! Это я убил Шейлу и жажду понести наказание. Задавайте ваши вопросы!

Все в изумлении затихли, глядя на беснующегося актера. Наконец обескураженный Чарли Чан нарушил затянувшееся молчание.

– Итак, вы признаетесь, что убили мисс Фейн?

– Да, и пускай падет на меня проклятие!

– Но зачем вы это сделали?

– Как зачем? Я страстно желал, чтобы она возвратилась ко мне. Умирая от тоски, я пал к ее ногам, в слезах умоляя сжалиться, но лишь холодный смех был мне ответом…

– Чем именно вы убили ее?

– Трехгранным испанским стилетом! Он всегда при мне.

– Где сейчас ваше оружие?

– На обратном пути я его выбросил, вид этого предмета стал невыносим для меня.

– Вы покажете нам, куда его бросили?

– Я постараюсь, но тогда слезы застилали мой взор…

Инспектор Чан шагнул к двери, но тут Алан Джейнс преградил ему дорогу.

– Пока только десять минут двенадцатого! – истерически выкрикнул он. – Я еще успеваю на «Океаник»! Вы нашли убийцу, и у вас нет причины задерживать меня.

– Ваше присутствие здесь по-прежнему является необходимым, – строгим голосом ответил ему Чарли Чан. – Спенсер, пожалуйста, если кто-нибудь из гостей сделает попытку уйти, прибегайте к аресту.

– Но это произвол! – жалобно возопил Джейнс.

– Я прошу вас запастись терпением и вести себя в подобающей манере, – сурово прервал его инспектор. – Итак, мистер Файф, вы покинули павильон в восемь часов четыре минуты?

– Да, именно так.

– И вы утверждаете, что мисс Фейн была уже мертва?

– Конечно!

– В восемь часов двенадцать минут вы находились за кулисами театра, верно?

– Да, я вам так и сказал.

– Режиссер готов это подтвердить?

– Разумеется, он все подтвердит.

– И в то же время в восемь часов двенадцать минут мисс Фейн была еще жива. Как вы объясните данный факт? Тут что-то не сходится.

Роберт Файф снова опустился на стул, закрывая лицо руками и принимая картинную позу отчаяния.

– Я совершенно не понимаю вас, – продолжал китаец. – Вы заявляете, будто убили мисс Шейлу, и вместе с тем вы – единственный из присутствующих, у кого есть поистине неопровержимое алиби!

Глава 9. Восемнадцать минут

В наступившей тишине слышались только тиканье часов на камине и глухой шум прибоя, долетающий с берега. Из кухни тоже не доносилось ни звука. Прислуга словно вымерла. Сочувствуя Файфу, Чан дружески опустил руку на его плечо и мягко поинтересовался:

– Что заставляет вас взять на себя это преступление? Вы же его не совершали! Вы не убивали мисс Шейлу.

Но Файф по-прежнему хранил молчание.

– Насколько я понял, – вступил в разговор Тарневеро, – кто-то видел Шейлу Фейн живой в восемь часов двенадцать минут? Может быть, вы возьмете на себя труд сообщить мне, откуда взялись такие сведения?

Вместо ответа инспектор таинственно улыбнулся.

– Жаль, что вы не говорите по-китайски, тогда мне не пришлось бы тратить время на объяснения.

Окликнув Джессупа, Чан попросил его позвать сюда повара У Цичина.

– Исключительно ради вас, мистер Тарневеро.

– Я вам искренне признателен.

В гостиную вошел мрачный повар. Гости крайне расстроили его отсутствием какого бы то ни было внимания к его кулинарным шедеврам.

Бросив несколько слов по-китайски, Чан объяснил:

– Я велел ему подтвердить все, что он мне уже сказал. У, ты говорил, что, когда часы пробили восемь, Анна и Джессуп были на кухне. И ты беспокоился, что бутлегера все еще нет.

– Да, он всегда опаздывает, – произнес старик с сильным китайским акцентом.

– Через десять минут он все же прибыл, так? Джессуп принялся поспешно делать коктейли, а ты пошел искать хозяйку. Видите ли, Тарневеро, есть слуги, имеющие обыкновение докладывать новости хозяину, появляясь перед ним, как чертик из табакерки. Мой соотечественник У Цичин как раз из этого разряда. – Он продолжил, снова обернувшись к повару: – Значит, ты нашел мисс Фейн в павильоне и сообщил, что бутлегер наконец прибыл. Что хозяйка тебе ответила?

– Она посмотрела на часы и сказала: «Уже восемь двенадцать, ему давно пора быть здесь». Я ответил, что надо кушать, иначе блюда остынут и будут невкусные.

– А мисс Фейн велела не надоедать ей по пустякам, так? И после этого ты пошел назад на кухню?

– Все так и было.

– Ты говорил мне правду?

– Я никогда не оскверняю свои уста ложью.

– Ты свободен, можешь идти. Что вы думаете об этом, Тарневеро? – спросил Чарли Чан, испытующе глядя на прорицателя.

– Довольно интересно, хотя и не стоит таких трудов. Итак, с часами теперь все ясно, и восемь часов две минуты вовсе не то время, когда произошло убийство Шейлы Фейн. Ловко вы меня оконфузили!

Чан дружески прикоснулся к руке Тарневеро.

– Прошу не сердиться на меня. Мне было известно, что в начале девятого мисс Фейн была еще жива, но меня очень интересовал ход ваших мыслей. Сказать, что на самом деле все сложилось вовсе не так, значило бы огорчить вас…

Тарневеро ничего не ответил, одарив инспектора обиженным взглядом.

– Мистер Смит…

– Я здесь, инспектор! – с шутовской готовностью воскликнул тот. – А я уже начал бояться, что про мою скромную персону совсем забыли. Что вам будет угодно?

– Вы начали рассказывать, что совершенно случайно услышали, о чем говорят мисс Фейн и этот господин. К великому сожалению, нас тогда прервали. Прошу вас, продолжайте.

Файф буквально гипнотизировал бродягу, но на него это, казалось, не производило ни малейшего впечатления.

– Честно признаться, мне нечего добавить, – произнес он. – Этот господин сам все и выложил.

– Что именно? – вздрогнул Файф.

– Клялся в вечной любви, упрашивал вернуться к нему, а даме хоть бы что. Я даже расстроился за этого господина, честное слово. А потом слышу, она говорит: «О, Боб, к чему все это?» Вот этими самыми словами. А он все настаивает, будто и не понимает ничего. Причем умоляет, а сам на часы посматривает. Наконец заявляет: «Мне пора. Я должен вернуться в театр, но мы еще вернемся к этому». Потом за ним захлопнулась дверь.

– После его ухода дама была жива?

– Жива, как мы с вами. Я заглянул в окно и все ясно видел собственными глазами.

Чарли Чан нахмурился и пристально, с осуждением взглянул на актера.

– Мистер Файф, ваше поведение мне все более и более непонятно. Только что вы получили еще одно алиби. Как вы мне все это объясните?

Актер ничего не ответил.

– Значит, вы берете обратно свое признание?

– Ну да, что мне еще остается?

От взгляда инспектора не укрылось, что Файф украдкой обменялся взглядом со Смитом.

– Я делаю это вынужденно, под давлением обстоятельств. Да, я не совершал этого убийства. Но я считал, что мое признание послужит на благо…

– Вы хотели добиться того, чтобы я прекратил расследование в самом начале?

– Я этого не говорил!

– Тогда я позволю себе восстановить последовательность событий. В беседе с мисс Шейлой вы узнаете нечто, не подлежащее разглашению, причем здесь оказывается замешан случайный свидетель. Вы испугались, что, если я продолжу расследование, эти сведения рано или поздно выйдут наружу, я прав?

– Вашей фантазии, инспектор, можно только позавидовать.

– Кроме этого я еще неплохо устанавливаю и анализирую факты, которые незаметны большинству людей. Вы пребывали в уверенности, что до сих пор успешно водили меня за нос, но хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Как торжественно!

– Уверен, наша следующая встреча принесет гораздо больше результатов. Что же касается вас, мистер Смит, то даже при самом поверхностном взгляде становится ясно, что в ваших показаниях немалая доля неправды.

Смит самодовольно ухмыльнулся и одернул свою потертую бархатную куртку.

– Вы считаете, что порядочность зависит от внешнего респектабельного вида?

– Я сужу не по вашему виду, а по вашим словам, – парировал инспектор. – Спенсер, будьте любезны, отведите господина художника в управление и позаботьтесь, чтобы у него сняли отпечатки пальцев.

– Сколько внимания к моей незначительной персоне! – ядовито заметил Смит. – Как бы мне не возгордиться от такой известности!

– После этого можете его отпустить, – продолжил Чарли Чан, будто не слыша Смита. – Но перед уходом, пожалуйста, составьте список гостей мисс Фейн. Никто из них не имеет права покинуть Гонолулу, особенно на «Океанике», который отплывает сегодня в полночь. Вам ясно?

– Я все исполню в точности.

– Но мои вещи уже на «Океанике»! – истерически воскликнул Джейнс.

– И, пожалуйста, распорядитесь, чтобы багаж мистера Джейнса выгрузили и отправили на хранение. Объясните, что у него возникли важные и неотложные дела. Теперь вы довольны?

– Разумеется, недоволен, – с вызовом ответил Алан Джейнс. – Однако вынужден подчиниться грубой силе.

– Весьма благоразумное решение, – кивнул Чарли Чан. – Касимо, я попрошу тебя помочь Спенсеру.

– Я вам еще нужен? – спросил Файф, проводив взглядом полицейских, ведущих Смита.

– Нет, можете быть свободны. Мы с вами еще как-нибудь поговорим.

– Если от меня понадобится какое-то содействие… Если что, я остановился в отеле «Вайоли» на Форт-стрит.

Пройдя через холл, где Спенсер разговаривал с горничной, он покинул дом.

– А вам, господа, – обратился Чан к остальным, – придется подождать отплытия «Океаника». Впрочем, нам всем есть чем заняться. Случилось так, что все имеющиеся алиби потеряли силу и вам всем придется доказывать их заново. Дело в том, что преступление совершилось не в восемь часов две минуты, а в течение восемнадцати минут между двенадцатью минутами девятого и половиной девятого. Прошу каждого из вас освежить свою память и подготовить мне рассказ на тему «Где я был и что делал в этот промежуток времени».

Узкие черные глаза инспектора заблестели, движения приобрели стремительность и живость, казалось бы, не свойственные его комплекции. По сравнению с ним гости покойной мисс Шейлы выглядели еще более бледными и утомленными, чем в действительности.

– Позволю себе начать. Мисс Диксон, мисс Юлия и мистер Бредшоу провели это время за купанием. Периодически они выходили на берег к миссис Баллоу. За десять минут до окончания интересующего нас отрезка времени мистер Баллоу ушел с пляжа. Где он потом находился, мы пока что не знаем.

– Как это не знаем? Я отправился прямо в гостиную. Мне смертельно захотелось курить, а сигареты закончились. Кстати, Джессуп запросто может это подтвердить: я попросил у него сигарету.

– Он оставался с вами, пока вы здесь курили?

– Нет, он поспешил готовить коктейли. Впрочем, когда он вернулся, я все еще сидел в том же кресле.

– Вы нарочно заострили на этом мое внимание? – улыбнулся Чарли Чан.

– Меня совершенно не заботит, милейший, заострили вы на этом свое внимание или нет, – недовольно буркнул мистер Баллоу.

Ничего не ответив, инспектор уселся в кресло у стола.

– А теперь я хотел бы обратиться к тем, кто внезапно лишился своего алиби. Я получил подробный рассказ, что каждый из вас делал с начала девятого, но еще не знаю, чем вы были заняты позднее.

– Позвольте мне быть первым, – заговорил Тарневеро. – Я возобновил беседу с почтенной пожилой парой, это мои очень давние друзья из Австралии. Разговор был неожиданно прерван появлением мистера Джейнса. Несколько минут мы разговаривали в холле отеля, а затем я предложил им направиться на террасу и полюбоваться пейзажем. Так что наша беседа продолжилась уже на террасе. Когда я посмотрел на часы, была ровно половина девятого. Я сказал, что, к сожалению, мне пора идти. Мы вместе снова вернулись в холл, после чего я заглянул в номер за своей шляпой и, когда спустился, столкнулся в дверях с вами, инспектор.

Чан ответил ему подозрительным взглядом.

– Ваши почтенные друзья, без сомнения, могут подтвердить то, что вы сейчас изложили?

– Конечно, почему бы и нет? Я сказал вам чистую правду.

– Благодарю вас за откровенность. Теперь ваша очередь, мистер Джейнс.

– А у меня никакого алиби нет, – горестно развел руками Алан. – Эти восемнадцать минут я провел на пляже в полном одиночестве. На виллу я уже не возвращался, так что можете предполагать в отношении меня все, что вам угодно.

– Ван Горн, а вы?

– Я-то как раз вернулся на виллу.

– В четверть девятого, и дверь вам открыл дворецкий Джессуп, верно?

– Приблизительно так. Я удивился, что не вижу никого из гостей, и Джессуп сообщил мне, что все на берегу. Я вышел в сад и заметил свет в павильоне. Мне захотелось подойти и посмотреть, кто там; как жаль, что я этого не сделал! Но я услышал голоса с берега и решил пойти на пляж. Там я встретился с Ритой Баллоу. Остальное вам известно.

– Теперь я попрошу высказаться мистера Вала Мартино, режиссера фильма.

– Я, как Джейнс и Ван Горн, не могу представить никакого алиби. – Он вынул из кармана носовой платок и тщательно промокнул вспотевший лоб. – Я вышел на пляж и сразу же уселся на скамейку. Если бы я тогда предположил, что мне понадобится алиби, я, разумеется, позаботился бы об этом. Но я не обладаю способностями прорицателя, как Тарневеро, – ядовито заметил он. – Я всего лишь наслаждался видом океана, который будто создан для моего нового фильма, и набрасывал в голове сценарий. Когда я посмотрел на часы, было уже восемь двадцать пять. Я встал и решил, что пора возвращаться к себе. В отеле, как вы помните, я встретил вас и господина предсказателя и узнал эту прискорбную новость.

Чарли только собирался задать следующий вопрос, как неожиданно раздался возглас Тарневеро:

– Мартино, вы поцарапали себе лоб!

Режиссер нехотя провел рукой по лбу и удивленно посмотрел на свои пальцы.

Они и в самом деле были влажны от крови.

– Ничего не понимаю…

– На месте инспектора я бы попросил вас передать ему ваш носовой платок.

– Платок? Но зачем?

С ошарашенным видом Мартино достал из кармана носовой платок и протянул его китайцу.

Тот расстелил его на столе, достал лупу и тщательно рассмотрел кусочек ткани, а затем осторожно провел по нему пальцами.

– Да, любопытно, – произнес он наконец. – В вашем носовом платке крохотные осколки стекла. Как вы это прокомментируете?

Режиссер подошел и принялся так же тщательно разглядывать платок. Лицо его приняло серьезное выражение.

– Это вообще не мой платок! Я не могу объяснить ни почему в нем осколки, ни каким образом он попал ко мне в карман.

– Итак, это не ваш носовой платок? – повторил Чарли Чан, пристально глядя на режиссера.

– Нет, и я готов подтвердить это под присягой! Знаете ли, у меня есть обыкновение носить с собой два носовых платка. Видите, один в кармане смокинга, а второй здесь, во внутреннем кармане. – В подтверждение своих слов Мартино вынул из кармана второй носовой платок. – Этот оказался уже третьим! Я машинально сунул руку в карман брюк и нашел его там. Я сам ничего не понимаю!

– Звучит не особенно правдоподобно, – с насмешкой произнес Тарневеро.

– Знаете, что я вам скажу, господин прорицатель, – возразил режиссер. – Если бы вам довелось снять хотя бы половину того количества фильмов, что снял я, вы бы понимали, что зачастую правда бывает фантастичнее любого вымысла. Кстати, инспектор, обратите внимание: на этом платке есть метка прачечной.

– В самом деле, – согласился Чарли Чан. – Буква «Б», нанесенная чернилами.

С этими словами китаец перевел взгляд на Уилки Баллоу. Тот демонстративно вынул из кармана носовой платок и медленно вытер им лоб.

Глава 10. Кольцо с изумрудом

– Мистер Мартино, – продолжил инспектор Чан, – возможно, у вас есть какие-нибудь разумные соображения, каким образом чужой носовой платок мог попасть к вам в карман? Согласитесь, вопрос не праздный. Ответ на него многое объяснил бы нам. Мы вас слушаем.

Режиссер погрузился в глубокую задумчивость, а потом сказал:

– Когда я выходил из столовой, что-то прикоснулось к моему карману – теперь я это ясно помню. Тогда я решил, будто мне померещилось.

– Кто находился рядом с вами?

– Не могу ответить. Мы все стояли на довольно близком расстоянии друг от друга… Хотя нет! Мистер Тарневеро точно был очень близко от меня.

– Вы что, хотите сказать, что я подбросил вам этот платок? – осведомился предсказатель с видом оскорбленного достоинства. – Вы меня подозреваете?

– У меня недостаточно оснований кого-то подозревать, но…

– Но, думаю, вы были бы просто счастливы, если бы у вас появились такие основания, особенно в отношении меня, – с вызовом произнес Тарневеро. – У вас на лице написано, как вы меня ненавидите. Почему, спрашивается?

В ответ Мартино рассмеялся.

– Да, я не питаю к вам особой симпатии и не считаю нужным это скрывать. Будь моя воля, вас бы уже давно выставили из Голливуда.

– А так как, к счастью, не все от вас зависит, вы ограничились тем, что попытались настроить против меня всех женщин, для чего вам пришлось тайком обегать весь Голливуд!

– И вовсе даже не тайком! Я готов повторить каждое слово вам в глаза. Да, каждой из дам я настоятельно рекомендовал не иметь с вами дела.

– Могу я узнать о причине такой нелюбви?

– Мне очень не нравится ваш взгляд. Что вы посоветовали бедной Шейле? И какие из личных тайн она имела неосторожность вам доверить?

– Я не желаю это обсуждать, тем более с человеком, который в момент убийства разгуливал в одиночку по пляжу.

– Нечего вам тыкать всем в нос своим алиби! – взорвался Мартино. – Вы что, его заранее заготовили? Или вы прибегли к своим знаменитым способностям и узнали, что оно вам скоро понадобится?

– Господа, успокойтесь, – вступил в разговор Чарли Чан. – Мы все переживаем и волнуемся, и я с радостью объявляю, что ваши страдания закончены. Вы все можете быть свободны.

Будто по команде, все устремились в холл.

– Но в заключение позвольте вам напомнить, что никто из вас не должен даже предпринимать попыток покинуть остров. Любой, кто осмелится это сделать, неминуемо попадет под подозрение. Постарайтесь получить удовольствие от пребывания в этом райском уголке. Полагаю, мистер Бредшоу с радостью согласится стать вашим гидом.

– Точно, – с готовностью подтвердил Джим. – Вы только представьте себе, господа: вы предаетесь сладким грезам под пальмами, а где-то в это время хлещет холодный дождь, воют снежные бури…

– В июле месяце? – подчеркнуто издевательски спросил его Ван Горн.

Первыми, кто буквально выскочил из дверей, стали супруги Баллоу, за ними тут же последовали Мартино, Ван Горн и Джейнс. Джим Бредшоу вместо этого пошел в столовую, где о чем-то тихонько шептались Диана и Юлия. В гостиной остался только инспектор Чан в компании Тарневеро.

– Позвольте выразить вам мое сочувствие, – произнес предсказатель. – Задача, которая стоит перед вами, совершенно неразрешима. На этом откланиваюсь.

– Но вы же обещали мне свою помощь, – удивился китаец. – Передумали?

Собеседник лишь покачал головой.

– Вы несколько переоценили мои скромные возможности. Я не отказываюсь от своих слов и по-прежнему полностью в вашем распоряжении. Когда мы возобновим наше увлекательное общение?

– Завтра утром я загляну к вам, – ответил инспектор. – Мы снова обо всем поговорим. Возможно, этой ночью вас посетит какая-нибудь идея, тогда…

– Я приложу все силы, чтобы принести вам пользу, – заверил Тарневеро, направляясь к двери.

Чан проводил его долгим задумчивым взглядом, а затем встал и пошел в столовую.

– Мисс Диксон, могу я еще раз вас побеспокоить? Я бы очень хотел, чтобы вы поднялись со мной наверх и показали мне комнаты. Перед уходом мне нужно кое-что уточнить.

– Да, пожалуйста, – ответила Диана. – Но прошу вас сперва осмотреть мою комнату. Честно говоря, я умираю от усталости и просто мечтаю лечь спать.

Едва за ними закрылась дверь, как Юлия без сил опустилась в кресло.

– Несчастное дитя! – еле слышно прошептал Джим.

– Боже мой, Джим, как все это ужасно!

– Дорогая Юлия, вы знали мисс Шейлу гораздо лучше, чем мы все вместе взятые. У вас есть хоть какие-то предположения, кто бы мог это сделать?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Нет, я даже представить себе такого не могу. Конечно, недоброжелатели у нее были. У всех, кто, подобно Шейле, добился успеха, они неминуемо появляются. Да, многие ей завидовали, многие ее даже ненавидели. Но чтобы убить…

– Юлия, скажите, что вы теперь собираетесь делать? Есть ли у вас какие-то планы на будущее?

– Скорее всего, я поеду в Сан-Франциско или в Чикаго. Я вам не успела рассказать, что мои родители были актерами, а я сама какое-то время училась в Чикаго в театральной студии. Моя мама родилась в Сан-Франциско. В этом городе живет моя бабушка. Может, я постараюсь устроиться там секретаршей или стенографисткой.

– А что бы вы ответили, если бы я вас попросил остаться в Гонолулу?

Юлия молча посмотрела на него.

– Прошу вас извинить мою прямоту, – упрямо продолжал Джим. – Но я люблю вас и умоляю серьезно подумать о моем предложении, прежде чем вы сядете за письмо к своей бабушке. Пожалуйста, Юлия, можете вы мне это пообещать?

– Да, Джим, обещаю.

– Пока что я счастлив и таким вашим ответом, – улыбнулся молодой человек, увидев, что по лестнице с верхнего этажа спускается инспектор Чан. – Чарли, вы закончили? – обратился он к китайцу. – Сегодня я без машины и буду рад, если вы согласитесь захватить меня с собой.

– Конечно. Еще несколько минут, и я буду готов ехать.

В этот момент вошла горничная и приблизилась к Чарли Чану.

– Сэр, мисс Диксон говорит, что вы желаете о чем-то побеседовать со мной.

– Да, вы тогда сказали, что с руки мисс Фейн пропало кольцо с изумрудом. Посмотрите, это не оно? – спросил инспектор, протягивая ей платиновое кольцо с восхитительной красоты камнем.

– Совершенно верно, это то самое кольцо, – ответила горничная.

– Юлия, – повернулся китаец к девушке, которая слушала, затаив дыхание. – Мне крайне неприятно, что я вынужден задать вам такой вопрос, но все же, почему это кольцо оказалось в вашем туалетном столике?

Джим уставился на Юлию изумленным взглядом.

– На самом деле все очень просто, – ответила девушка.

– Полностью с вами согласен, – кивнул Чан. – Но мне хотелось бы узнать об этом несколько подробнее.

– Буду с вами откровенна, – нерешительно заговорила Юлия. – Шейла совершенно не дорожила деньгами; все, что она зарабатывала, тут же просачивалось у нее сквозь пальцы, как вода. Так что на Таити она прибыла с пустым кошельком.

– А как же гонорар за фильм? – не понял Чан.

– Что вы, эти деньги уже давным-давно истрачены! – невесело усмехнулась собеседница. – Приехав сюда, Шейла по секрету сообщила мне, что очень нуждается в деньгах, и просила меня помочь ей продать это кольцо. Я сказала, что схожу к знакомому ювелиру еще до начала приема, но, честно говоря, была вовсе не в восторге от такого поручения и решила отложить его на завтра.

– То есть вы хотите сказать, что мисс Фейн вручила вам кольцо сразу же после приезда? Получается, все это время оно было у вас?

– Нет, она дала его мне этим утром, и я положила его в ящик своего туалетного столика, где вы его и нашли.

– Вы больше ничего не желаете мне сообщить?

– Нет, я все рассказала, – ответила Юлия, готовая расплакаться.

– Анна, вы свободны, можете идти, – распорядился Чан, оборачиваясь к горничной.

Та направилась к выходу, по пути бросив на Юлию многозначительный взгляд.

Чарли Чан вздохнул, неожиданно ощутив, как волны усталости накатывают на него. Поднеся кольцо к свету, он принялся тщательно разглядывать его. На внутренней стороне он заметил надпись: «Шейле от Денни». Может быть, все же имеется некая еще не установленная им связь между убийством Денни Майо и Шейлы?

Неожиданно инспектор заметил, что Юлия беззвучно плачет, сгорбившись в своем кресле. Джим Бредшоу предпринимал отчаянные попытки успокоить ее.

– Милая Юлия, не стоит так расстраиваться! Чарли и не думает усомниться в ваших словах! Правда, Чарли?

– Я бы не посмел усомниться в них даже мысленно! Но ваше состояние вызывает у меня большое беспокойство. Юлия, сейчас мы с мистером Бредшоу уедем, и вы наконец сможете отдохнуть. Позвольте вам искренне пожелать спокойной ночи.

Сказав это, инспектор Чан направился к выходу. Джим последовал за ним, простившись с Юлией. Дворецкий закрыл за ними дверь, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид.

Подойдя к ожидавшей на стоянке машине, Чарли Чан влез на сиденье и открыл дверцу своему спутнику.

– Дело трудноватое, насколько я понимаю? – заметил Бредшоу, немного помолчав.

– Да, и, к сожалению, я почти не продвинулся в его расследовании, – кивнул в ответ Чан.

– Это вовсе не так! – возразил молодой человек. – Но в одном я уверен на сто процентов.

– В чем же?

– В том, что мисс Юлия не имеет к этому совершенно никакого отношения!

– Ваши слова пробудили во мне воспоминания, – произнес китаец с задумчивой улыбкой.

– Воспоминания? О чем же?

– Когда-то я тоже был молод, влюблен и витал в облаках. Несмотря на то, что ныне я – почтенный отец одиннадцати детей, эти воспоминания еще живы.

– Что вы, Чарли, в данном случае я абсолютно беспристрастен!

– Это может означать лишь одно: луна Гавайев нуждается в срочной починке. Она потеряла свою волшебную силу, и это плохо.

Машина остановилась перед зданием редакции. Уже выйдя, Джим, немного задержавшись, как бы невзначай спросил инспектора:

– А когда мне можно будет забрать его назад?

– Полагаю, нескоро.

– Что вы имеете в виду? – с самым невинным видом поинтересовался молодой человек.

– То же, что и вы: ваш носовой платок, который оказался в кармане режиссера Мартино.

– Каким образом вы поняли, что это мой платок?

– Во-первых, крохотная буква «Б», которая могла означать только вашу фамилию, а потом, пот заливал вам лицо, как и остальным, но у вас единственного не было платка. Признаться, я восхищен вашим самообладанием. Думаете, платок кто-то вытащил из вашего кармана?

– Все именно так и было.

– Когда, по-вашему, это произошло?

– Скорее всего, когда я находился в воде и одежда долго оставалась без присмотра. Это первое, что здесь приходит в голову.

– Но почему вы никому об этом не сказали?

– Начать с того, что я не сразу узнал о пропаже платка, затем просто не придал этому значения, а потом мне не хотелось оказаться в центре внимания. Дозвольте, я еще раз взгляну на него?

Чарли Чан молча протянул ему платок.

– Да, он мой, – произнес Бредшоу, внимательно осмотрев платок. – Чем дальше, тем больше загадок преподносит нам эта история.

Инспектор забрал у него платок и спрятал в карман.

– Между прочим, эта вещица – достаточное основание, чтобы арестовать вас.

– Не надо так шутить, – попросил Джим. – Поверьте, я не совершал убийство. – Кстати, этот платок мог бы сегодня еще пригодиться мне.

– Как и мне, – таинственно улыбнулся китаец.

– В таком случае, до встречи!

– До свидания. Надеюсь, вы понимаете, что все, касающееся этого платка, следует сохранить в глубокой тайне. Тем более что это в ваших интересах.

– Безусловно. Это останется между нами.

Глава 11. Полночь в Гонолулу

Прибыв в полицейское управление, Чарли Чан сразу же направился с докладом к шефу. Джексон сидел у себя в кабинете за столом, весь обложившись бумагами и периодически чертыхаясь, – видимо, готовился к очередному отчету перед вышестоящим начальством.

– Судя по вашему лицу, Чарли, дело попалось далеко не из легких, – заметил Джексон, увидев инспектора. – Ну и что удалось выяснить?

– Думаю, мой доклад окажется достаточно длинным, – предупредил китаец, бросая взгляд на часы.

– Прекрасно, значит, вам есть что сказать. Итак, я с интересом слушаю. Устраивайтесь в кресле и начинайте.

Чан подробно изложил все, что за это время произошло на вилле. Начав согласно правилам с описания места преступления, он остановился на том, что орудие убийства до сих пор не удалось обнаружить, что стрелки часов убитой Шейлы Фейн кто-то намеренно перевел и что булавка, которой были приколоты орхидеи, бесследно исчезла.

– Да, любопытно, – оживился начальник, выпуская изо рта струю дыма.

В ответ инспектор только пожал плечами.

– Насколько мне известно, Шейла Фейн невольно стала свидетельницей смерти Денни Майо. Во всяком случае, так она сказала мистеру Тарневеро.

– А вы еще утверждаете, что не знаете мотив преступления! – нетерпеливо воскликнул начальник. – Как жаль, что она так и не назвала имя преступника!

Недовольно покачав головой, Чан перешел к письму, которое попало к нему в руки, а до этого было утрачено при таинственных обстоятельствах.

Теперь очередь качать головой была за Джексоном.

– Никогда бы не подумал, что нечто подобное может произойти именно с вами, инспектор Чан.

– На самом деле письмо не является решающей уликой, – ответил тот. – Чуть позже я нашел его под ковром. Гораздо больший интерес для меня представляет разорванная фотография.

– Судя по всему, кто-то очень не хотел, чтобы вы узнали, кто на ней изображен, – глубокомысленно произнес начальник.

– Да, мне тоже так показалось, – согласился Чан, продолжая рассказывать про актера Роберта Файфа и опустившегося художника, обитающего на пляже.

– Этого Смита мы отпустили, сняв отпечатки пальцев, – махнул рукой Джексон. – Я знаю такую породу людей – этот даже мухи не обидит.

– Вы совершенно правы, – чуть поклонился китаец.

Рассказ о том, с какой готовностью Файф брал вину на себя и как он вторично получил алиби, поверг начальника в состояние глубокой задумчивости. Чарли Чан закончил свой доклад подробным описанием носового платка, оказавшегося в кармане режиссера и, как выяснилось чуть позже, кем-то похищенного из кармана Бредшоу.

– Что же, Чарли, – ответил Джексон, внимательно все выслушав, – в последнее время вы жаловались на скуку. Надеюсь, расследование этого запутанного дела взбодрит вас. Кстати, что вы скажете об этом Тарневеро?

– Этот человек является самым таинственным действующим лицом во всей этой истории, – признался китаец. – У него прекрасное самообладание и хорошая реакция, а в остальном он подобен черной безлунной ночи. По непонятной пока что причине он настойчиво напросился ко мне в помощники.

– Вам не кажется подозрительным этот поступок?

– Я размышлял о такой возможности. Но алиби мистера Тарневеро представляется бесспорным. Разумеется, я тщательно перепроверю все его показания. Вне всяких сомнений, он пришел к Шейле Фейн лишь тогда, когда я позвал его пойти со мной. Его настойчивое желание помочь также кажется мне совершенно искренним. Он очень логично изложил мне все, что касается времени на часах убитой женщины. Хотя, должен признаться, приблизительное время преступления мне уже было известно со слов повара. Нет, Тарневеро не входит в число подозреваемых, но тем не менее…

– Вам удалось выяснить какие-то факты, касающиеся этого господина?

– В момент убийства он и в самом деле находился где-то в другом месте, это не вызывает у меня никаких сомнений.

Разговор был прерван вежливым стуком в дверь. На пороге кабинета появился Спенсер.

– «Океаник» ушел? – спросил Чан, посмотрев на часы.

– Да, недавно.

– Вы не обнаружили в порту никого из гостей мисс Фейн?

– Мистер Джейнс прибыл за своими вещами, я помог ему их выгрузить. Вид отходящего «Океаника» вызвал у него сильнейшую досаду. Мистер Джейнс просил передать вам, что никто на свете не помешает ему уплыть со следующим пароходом.

– Благодарю, Спенсер, вы свободны.

Закончив разговор с начальником, Чан распрощался и вышел из здания управления. Подойдя к своей машине, он заметил Смита, стоявшего рядом с ней.

– Полагаю, вам не составит труда подвезти меня на вокзал, – небрежно заметил тот, приближаясь к инспектору. – Иначе мне будет затруднительно попасть к месту своего ночного обиталища.

Чан вынул из кармана монету и протянул ее попрошайке.

– Это поможет вам добраться туда в автобусе.

– Что это, десять центов? – спросил Смит, брезгливо вертя монету в руках. – Нет, о подобном даже немыслимо вести речь между благородными людьми. Джентльмен не может принять от джентльмена сумму меньше доллара.

Чарли Чан рассмеялся.

– И все же я предпочитаю ограничиться деньгами, которые действительно необходимы вам на проезд. В мои намерения вовсе не входит оплачивать вам выпивку, а если сумма в десять центов представляется вам настолько ничтожной – что же, мне остается только принять ее обратно. Очень жаль, но я сейчас направляюсь в другую сторону.

– Так уж и быть, я не настолько капризен, – смилостивился оборванец. – Я готов принять у вас эти десять центов, разумеется, исключительно в долг.

Взяв деньги, Смит удалился с видом английского лорда, совершающего прогулку. С укоризной посмотрев ему вслед, Чан передумал садиться в машину и незаметно последовал за художником.

На безлюдных улицах, к тому же ярко освещенных луной, было трудно оставаться незамеченным. Но Чан не зря столько времени проработал в полиции и прекрасно знал свое ремесло.

Выйдя на Кинг-стрит, Смит на минуту остановился. Чан замер, наблюдая за ним. В конце концов бродяга не стал садиться в автобус. Перейдя на другую сторону улицы, он свернул в какой-то переулок. Это показалось Чану еще более подозрительным. Зачем ему вздумалось бродить ночью по городу?

Следуя за Смитом, Чарли Чан дошел до отеля «Вайоли» и спрятался в подъезде дома напротив, ожидая, что́ этот человек предпримет дальше. Смит немного постоял у дверей, оглянулся по сторонам и торопливо направился к автобусной остановке. Судя по всему, он и в самом деле собирался уехать из города.

Интересно, что все это могло означать? Получается, что, назвав свой адрес, Роберт Файф извещал о нем не только Чана. Значит, у Смита оказалась важная причина побеседовать с актером?

Оставив художника на остановке, Чан вернулся в полицейское управление. В дверях он столкнулся со своим начальником.

– Чарли! – удивился тот. – Я был уверен, что вы уже давно дома. Произошло что-то непредвиденное?

– Пока не могу сказать вам ничего определенного.

– Мне кажется, на самом деле вам известно гораздо больше, ведь так?

– В данный момент я подобен человеку, который, сидя на дне колодца, созерцает крохотный кусочек неба, – многозначительно ответил ему китаец.

Сев в автомобиль, он сразу же завел мотор и отправился домой.

Глава 12. Парень не промах

Ночь заканчивалась, и город затянул предрассветный туман. Смит заворочался на своей неудобной песчаной постели и пошарил рукой вокруг себя, будто пытался натянуть на себя одеяло. Тем временем серый туман медленно розовел, восходящее солнце украсило горные вершины светящейся золотой каймой.

Бродяга открыл глаза, и на лице его появилась радостная улыбка. Совсем недавно в его жизни произошло событие, которое обязательно должно изменить все к лучшему. Смит поднялся на ноги, с удовольствием потянулся, любуясь светящимся утренним небом, а затем снял свой поношенный костюм и остался в одних плавках. После этого он приблизился к кромке прибоя. Прикосновение прохладной воды приятно бодрило.

Он прыгнул в воду и быстро поплыл навстречу солнцу. Как хорошо, что теперь у него есть деньги, а значит, можно снова строить планы на будущее! Он уедет с этого сонного ленивого острова, он снова возьмет в руки кисточку и будет работать, работать… Он снова станет приличным человеком, и все будут гордиться знакомством с ним.

Он вышел на берег и присел на песке возле опрокинутой лодки, ощущая во всем теле приятную усталость. Немного понежившись под солнцем, он оделся, причесался обломком расчески и неторопливо направился вдоль набережной. Кокосовые орехи приветливо свисали с пальм. Довольно часто они были для него тем, чем для приличного человека является чашка утреннего кофе. Нет, сегодня он позавтракает совершенно иначе!

Эти утренние часы не раз огорчали его и разочаровывали. Он пытался запечатлеть их прелесть на холсте и всякий раз отбрасывал кисть, ощущая свое полнейшее бессилие.

Рядом с отелем на песке в картинной позе полулежал юноша; аккомпанируя себе на гавайской гитаре, он что-то негромко напевал.

– С добрым утром, Франк, – поздоровался с ним художник.

Лениво повернув голову, тот едва соизволил ответить. Смит присел рядом с ним.

– Сегодня я не пою для всяких иностранцев, – меланхолично произнес юноша. – Мои песни предназначены синему небу.

В каком-нибудь другом уголке мира такое высказывание прозвучало бы вычурно и неестественно, но здесь, на Гавайях, в нем не было никакого преувеличения. Смиту не раз случалось видеть, как местные жители выходят на берег и любуются океаном так, будто увидели его в первый раз в жизни. Их по-детски восторженные возгласы звучали абсолютно правдоподобно.

– Конечно, Франк, – согласился художник. – Деньги у тебя есть?

Лицо юноши чуть помрачнело. Он не понимал, почему иностранцы считают деньги настолько важными. Для него они совершенно не имели значения.

– Да, доллар в кармане пальто.

– Пожалуйста, одолжи мне его до вечера. А потом я верну тебе все, что брал. Сколько там всего набежало?

– Понятия не имею, – промолвил юноша, не отводя мечтательного взгляда от зеленых океанских волн.

– Так вот, сегодня вечером я буду буквально купаться в деньгах, – настаивал художник.

Франк продолжал тихонько напевать, не обращая на его слова никакого внимания. Вот ведь чудаки: рядом теплое море и золотой пляж, а они переживают из-за каких-то денег!

– Значит, доллар у тебя в пальто? – не отставал Смит.

– Да, иди и возьми его сам. У меня не закрыто.

Смит послушался его и вскоре возвратился, держа в одной руке банкноту в один доллар, а в другой – картину, на которой была изображена смуглая девушка, держащая в зубах ярко-красный цветок.

– Картину я тоже возьму с собой. Что-то мне подсказывает, что сегодня я найду на нее покупателя. Посмотри, ведь неплохо нарисовано!

– Ага, недурно.

– Нет, многие говорили, что у меня настоящий талант. Я имел успех и в Париже, и в Нью-Йорке. Правда, про меня еще говорили, что талант, не подкрепленный характером и трудолюбием, немного стоит. И я признаю правоту этого высказывания.

– Угу, – промычал Франк лишь бы избавиться от назойливого собеседника.

– А великий Коро, помнишь эту историю? За всю жизнь он продал лишь одну-единственную картину! А Мане? Все критики поднимали его на смех!

– Ага, – повторил Франк.

Отложив в сторону гитару, он вскочил и с разбега запрыгнул в воду. Смит посмотрел ему вслед, укоризненно качая головой.

– Ну никакого интереса к изобразительному искусству! – осуждающе произнес он. – По крайней мере, хоть музыкой балуется.

Спрятав долларовую банкноту в карман и взяв картину под мышку, Смит пошел к автобусной остановке. Он с важным видом протянул свой доллар кондуктору и устроился у окна, любуясь проносящимися за ним пейзажами. Он хотел получить как можно больше удовольствия от своей поездки.

Он позволил себе хороший сытный завтрак, что было в его жизни не таким уж частым явлением, а затем направился к отелю «Вайоли».

Швейцар воспринял его появление без особой радости. Он смерил его презрительным взглядом и небрежно процедил сквозь зубы:

– Вам чего?

– Здесь остановился актер мистер Файф?

– Да, но он отдыхает и не велел его тревожить.

– На этот раз вам придется его побеспокоить, – произнес Смит тоном, не терпящим возражений. – Я договорился свидеться с ним по чрезвычайно важному делу. Мистер Файф будет крайне недоволен, если встреча не состоится.

Немного поколебавшись, швейцар нерешительно подошел к телефону. Повесив трубку, он сообщил:

– Мистер Файф сейчас спустится к вам.

Смит с довольным видом устроился в кресле и принялся просматривать газету. Через несколько минут к нему подошел Файф. Актер выглядел очень усталым.

– Вы обо мне спрашивали? – поинтересовался он. – Сейчас я должен идти в театр, мы можем побеседовать по дороге.

С этими словами он направился к двери. Смит поспешил за ним. Пройдя некоторое время в молчании, Файф сказал:

– Вы проявляете неосторожность. Могли бы просто позвонить мне и условиться о встрече.

– Вы забываете о том, что за телефонные разговоры надо платить, а с деньгами у меня негусто. Во всяком случае, так было до недавнего времени, – произнес художник, особо выделив голосом последние слова.

Их Смит сопроводил выразительным взглядом, направленным на лавочки с дорогими шелками и разноцветными вышивками, где фарфоровые безделушки и яркие украшения соседствовали с лакомствами и корзинами экзотических фруктов.

– Судя по всему, вы предполагаете получить от меня деньги, – недовольно проворчал Файф.

Смит одарил его безмятежной улыбкой.

– А как же вы думаете? Вчера я оказал вам неоценимую услугу. Или вы считаете, что раз я ночую на пляже, так у меня нет ни капли мозгов? Нельзя судить о людях по внешности. Я прекрасно понимаю, что ложное признание – штука серьезная. Ведь на самом деле я слышал кое-что, что вы очень не хотите предавать гласности. Или я не прав?

– Да что вы такое могли слышать?

– О, более чем достаточно. Какая-то женщина что-то вам рассказала, а потом ее кто-то убил…

– Прекратите, – перебил его актер, боязливо оглянувшись по сторонам. – Я вас понял.

– У меня есть все основания полагать, что услуга, которую я оказал вам вчера, не такая уж пустячная. Как вы помните, инспектор Чан не принял вашего признания, и тогда я сказал в точности то, что вам хотелось бы услышать. Я мог бы вам здорово помешать, но предпочел не делать этого. Я считаю, что мой поступок заслуживает некоторой благодарности.

– Я так и подумал, что вы явитесь ко мне и начнете вымогать деньги.

– Прошу вас воздержаться от подобных предположений в мой адрес! – веско произнес Смит, важно поднимая свою худую руку, усеянную веснушками. – Они оскорбительны и, главное, не соответствуют истине. Мы с вами культурные люди; я всего лишь хотел представить вам свое произведение в надежде, что оно будет оценено по достоинству.

– Да вы парень не промах, Смит! – весело расхохотался актер, увидев выставленную перед ним картину. – Ну хорошо, предположим, я и в самом деле куплю вашу мазню за сколько скажете, а как вы собираетесь распорядиться этими деньгами?

– Вот это уже серьезный разговор, – обрадовался художник. – Уже целый год я мечтаю найти средства, чтобы вернуться к родителям в Кливленд. Если я появлюсь перед ними одетый как приличный человек, а в кармане у меня будет несколько сотен долларов, может быть, они и обрадуются моему возвращению.

– А как вы вообще здесь оказались? – поинтересовался Файф.

– Я когда-то приехал сюда, чтобы заняться живописью. Но из-за своей обычной безалаберности вскоре остался с пустыми карманами. Сердобольные родители даже послали мне деньги на обратный путь. Но перед самым пароходом мне захотелось выпить на дорожку немного околехо. Думаю, вам не надо рассказывать, чем знаменит этот местный напиток?

– Догадываюсь, – улыбнулся Файф. – Вы немного опоздали на свой корабль.

– Совсем чуть-чуть. Когда я пришел в себя, он уже двое суток как отплыл. Мой отец очень огорчился, когда узнал… Вот, взгляните.

С этими словами Смит присел на скамейку и протянул Файфу картину.

– Послушайте, – неожиданно воскликнул актер. – Но написано недурно!

– Мне очень приятно это слышать. Не ожидали такого, правда? Думали, я стану навязывать вам неумелую ученическую мазню? Возможно, я не самый великий художник на свете, но всегда знал, что придет день и эта картина будет оценена по достоинству. Пройдет не так много времени, и вы с гордостью скажете своим друзьям: «Я первый, кто признал его талант и поверил в него. Я стал первым покупателем и коллекционером его произведений».

– Скажите, а слева внизу ваше настоящее имя? – неожиданно спросил Файф.

– Да, мое, – прошептал художник, смущенно опуская голову.

– Так сколько вы хотите за свою картину?

– Смотря сколько вы мне предложите.

– Если вам в самом деле хочется уехать на родину, то я готов принять в этом участие. Правда, все равно придется подождать. Сейчас полиция не позволит вам покинуть Гонолулу. А потом я приобрету вам билет и предоставлю деньги на дорогу. Разумеется, в качестве оплаты за ваше произведение.

– И какой суммой вы рассчитываете меня снабдить?

– Двести долларов достаточно?

– Даже не знаю, что и сказать…

– Хорошо, пускай будет двести пятьдесят. Я не такой уж богатый человек, и в театре мне платят не самое большое жалованье. Я предлагаю вам почти все, что мне удалось скопить. Если для вас такая сумма недостаточна, то право же, очень жаль, но…

– Нет-нет, этого вполне хватит, – прервал его Смит. – Помилуйте, я же не вымогатель. Просто я не хочу упустить единственную возможность убраться отсюда. Хорошо, договоримся так: как только мне можно будет уехать, я получаю билет и двести пятьдесят долларов. А пока что мне нужен небольшой аванс.

– Чтобы купить себе выпивку?

– Ни в коем случае! Спиртное может сделать меня излишне болтливым, а это, согласитесь, испортит все дело. Тем более что я боюсь не столько за себя, сколько за вас. Нет, ни капли спиртного, клянусь честью!

Посмотрев на него с нескрываемым сомнением, Файф достал бумажник.

– Хорошо, мне ничего не остается, как поверить вашим словам. Вот вам пятьдесят долларов – все, что у меня с собой в данный момент. Но помните, – строго добавил он, заметив радостный блеск в глазах собеседника и отводя его руку, которая уже потянулась к деньгам. – Осторожность и еще раз осторожность. Стоит полиции узнать, что у вас вдруг появились деньги, как вы неминуемо попадете под подозрение.

– Мне так хочется новый костюм, – мечтательно произнес Смит.

– Сочувствую, но с этим придется повременить, – возразил актер. – Придет время, и я сам куплю вам костюм. Смотрите же, я рассчитываю на вашу сдержанность. Человек, одаренный таким талантом, просто не имеет права на глупое поведение.

– Не беспокойтесь, я буду вести себя, как истинный джентльмен, – ответил художник и медленно, с достоинством удалился.

Файф же, взяв так неожиданно и необычно приобретенную картину, направился в театр. Смит перешел через Британию-стрит и открыл дверь здания, на фасаде которого виднелась вывеска «Отель “Нипон”».

Маленький японец, сидевший за конторкой, над которой во всю стену красовалась картина, изображающая пароход, рассекающий волны, вежливо кивнул вошедшему, словно старому знакомому.

– Добрый день, Нада! – поприветствовал его Смит. – Как там моя комната, свободна?

– Мне очень неловко, сэр, но…

– Я вношу аванс, вот вам десять долларов, – заявил художник, с важным видом швыряя на стойку недавно полученную банкноту.

– Мне чрезвычайно жаль, что вас так долго здесь не было, – поклонился японец. – Комната в вашем распоряжении.

– Мои вещи доставят немного позднее.

– Похоже, вам прислали деньги из дома, – лукаво улыбнулся Нада.

– Вовсе нет! Я продал одну из своих картин, – важно провозгласил Смит. – И, представьте себе, я в этом обогнал самого́ великого Коро. Ведь при жизни он не смог продать ни одной из своих картин. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте.

– Вы правы, мистер Смит. Пожалуйста, ключи от вашего номера.

– Вы себе не представляете, Нада, как это приятно – снова обрести крышу над головой! – произнес художник, поднимаясь наверх и весело насвистывая какой-то мотивчик.

– Хорошего отдыха, мистер Смит.

Глава 13. Завтрак Чарли Чана

Прошло не меньше часа, с тех пор как Смит совершил свое утреннее купание, когда Чарли Чан остановился у окна своей спальни, чтобы в который раз посмотреть на безбрежный океан. Инспектор не уставал любоваться этим изумительным зрелищем.

Крепкий сон восстановил его силы и помог снова обрести уверенность. Для решения стоящей перед ним задачи требовалась быстрота и решительность действий. Китаец вовсе не собирался уподобиться аисту, который умер с голоду, ожидая, пока море высохнет, чтобы было удобнее ловить рыбу.

Судя по шуму и голосам, день в доме начался, как обычно. Одиннадцать детей поднимали немилосердный шум. Отовсюду раздавались смех, хныканье, крики, сопровождающие шумные детские игры с их неизбежными ссорами и не менее бурными примирениями.

Спустившись в столовую, Чан застал там двоих старших детей. Вопреки обыкновению они проявили интерес к его служебным делам. В местных газетах вовсю обсуждалось убийство кинозвезды и всячески комментировались действия полиции. К досаде Чарли Чана, Шейла Фейн была любимой артисткой его сына и дочери. Едва увидев отца, они устроили ему форменный допрос: почему преступник до сих пор не найден и не подвергнут самому суровому наказанию.

– Тише вы наконец! – прикрикнул окончательно выведенный из терпения Чан. – Расчирикались, как воробьи на дереве! Думаете, мне это поможет размышлять? Вот тебе, Генри, – обернулся он к старшему сыну, – между прочим, уже давно пора быть в школе. Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Да, отец, – отвечал юноша. – Я уже иду, но сперва ты должен рассказать мне, что случилось с актрисой Шейлой Фейн.

– Можно подумать, ты не читал все, что об этом пишут в газетах. Ее кто-то убил.

– Но кто именно? – вступила в разговор Роза. – Я тоже очень хотела бы это знать, папа.

– Ты далеко не одинока в своем желании, дочь, – иронически заметил Чан.

– Но ты же занимаешься этим делом!

– По-твоему, кто-то еще в Гонолулу решился бы взяться за него?

– Когда же ты наконец поймаешь преступника? – перебил сестру Генри.

– Я тебе уже неоднократно объяснял, что ты должен вести себя с родителями гораздо сдержанней и почтительней, – заметил Чарли Чан, тяжело вздохнув. – А сейчас твои манеры просто недопустимы. Единственное, что могу сказать, отвечая на твой весьма дерзкий вопрос: пока мне неизвестно, кто совершил убийство, поэтому я лишен возможности назвать тебе имя преступника.

– Но, отец, ты ведь поймаешь его, правда? – не отставала Роза.

– Во времена моей молодости, – ответил ей Чарли с притворной суровостью, – подвергать сомнению бесконечную мудрость родителей считалось одним из самых тяжких грехов. А такие вопросы, как твой, Роза, считались верхом неприличия.

Девушка подошла к отцу и с улыбкой обняла его.

– Я очень люблю тебя, папа. Но сейчас другое время. Конечно, я ни капельки не сомневаюсь, что тебе удастся поймать убийцу. Мы все считаем тебя самым мудрым следователем на свете. Нам просто не терпится узнать, кто же убийца, поэтому мы очень просим тебя немного поторопиться.

– Отец, сегодня вечером тебе понадобится машина? – неожиданно спросил Генри.

– Да, она будет мне нужна.

– Тогда я, пожалуй, куплю свою собственную, – нахмурился молодой человек. – Мне тут предлагают одну подержанную в рассрочку…

Равнодушно пожав плечами, Чарли Чан принялся за утренние газеты. Но его мирное занятие прервало появление миссис Чан – низенькой толстушки с живыми черными глазами.

– Бедная Шейла Фейн, какая ужасная история! – разохалась она прямо с порога.

– И ты туда же?! – не выдержал Чарли Чан. – Есть в доме хоть один человек, кто не испытывает интереса к этому убийству?

– Но дети только об этом и говорят: Шейла Фейн да Шейла Фейн, – принялась оправдываться жена. – Думаю, она была такой хорошей женщиной. Дорогой, я тебя очень прошу: поймай преступника!

– Да уж, придется, иначе родственники не дадут мне покоя, – недовольно проворчал Чан.

Поспешно допив чай, инспектор встал из-за стола. Жанна, средняя дочь, принесла отцу шляпу, выжидательно глядя на него.

Усевшись в машину, Чан поспешил в деловую часть города. Несмотря на более чем неспокойное утро, все мысли его были заняты расследованием.

Проезжая мимо китайского кладбища, Чарли вспомнил, что давно не заглядывал на могилу матери. Последние годы жизни она провела у него в доме. Нашла ли бы она сейчас общий язык с подросшими внуками? С Генри, который так мечтает о своем автомобиле? С Розой, которая осенью вернется к занятиям в американском университете? С шумными и непослушными малышами? Наверное, она стала бы печалиться о безвозвратно ушедших старых временах. Впрочем, теперь он все больше начинал ее понимать. Но, как сказал великий Конфуций, никто не в силах остановить реку жизни…

С тяжелым вздохом инспектор Чан остановил машину возле отеля «Вайоли». Как ему сообщили, мистер Файф только что ушел в компании какого-то человека. Описание, сделанное швейцаром, не оставляло никаких сомнений.

Интересно, что у Файфа может быть общего с этим опустившимся художником? По какой причине Файф попытался признаться в несуществующей вине? Что такого особенного мог услышать Смит, стоя под окном павильона? Эти вопросы волновали инспектора по дороге в театр.

Там в разгаре была репетиция. Войдя в зрительный зал, Чарли Чан направился к рампе. Дорогу ему преградил режиссер в фетровой шляпе, сдвинутой на лоб.

– Что вам нужно? – недовольно поинтересовался он.

– Мне нужен мистер Файф на пару слов.

Услышав свое имя, тот вышел на авансцену и начал всматриваться в неосвещенный зрительный зал.

– Инспектор! Но вам придется подняться ко мне, не возражаете? Пожалуйста, чем я могу быть вам полезен? – вежливо спросил он, помогая Чану забраться на сцену, что ему удалось не без труда.

– Мне бы хотелось еще раз убедиться в вашем роскошном алиби. Просто в качестве небольшой формальности. Вы не против?

– С удовольствием. Вайн, не подойдете ли на минутку?

Режиссер не торопясь приблизился к ним.

– Это мистер Вайн, наш режиссер. Не могли бы вы сказать инспектору Чану, во сколько мы вчера начали вечернее представление?

– В восемь часов двенадцать минут, – недовольным голосом ответил тот. – Из-за вас мы тогда опоздали.

– И в тот момент, когда раздался сигнал начинать, я находился рядом с вами, верно?

– Да, это так. Но вот где вас черти носили, когда я стучал в вашу гримерку, известно разве что дьяволу.

– Об этом известно господину инспектору, – с улыбкой произнес актер.

Вежливо поблагодарив режиссера, Чарли Чан жестом пригласил Файфа идти за ним. Он предавался напряженному размышлению. В восемь часов двенадцать минут Шейла Фейн была еще жива, а Файф стоял за кулисами в ожидании выхода на сцену. Значит, в ближайшие восемь минут он никак не мог находиться на вилле. В таком случае алиби актера остается безупречным. Но тем не менее…

– И все же я не могу понять, зачем вам вздумалось признаться в том, чего вы не совершали, – начал Чан. – Ваша непричастность к убийству для меня более чем очевидна.

– Знаете, вы, наверное, подумаете, что я немного тронулся умом.

– Нет, что вы. Я не сомневаюсь в вашем здравом рассудке. Вероятно, у вас была какая-то важная причина так поступить.

– Честно говоря, я уже забыл, что побудило меня к этому поступку. Считайте, что это был просто порыв тонко чувствующей артистической натуры.

– Вы напрасно затрудняете мне работу.

– Ни в коем случае, я с уважением отношусь к вашему нелегкому труду и с нетерпением жду результатов расследования.

– Хотелось бы в это верить… Значит, этим утром вы встречались со своим приятелем Смитом?

– Да, он явился ко мне в гостиницу, – ответил Файф после небольшой паузы.

– И какова цель его визита?

– А что, по-вашему, может желать такой человек? Разумеется, денег! Полагаю, он время от времени занимает небольшие суммы у всех, кто с ним хоть как-то знаком.

– Вы дали ему денег?

– Да, немного. Этот субъект вызывает у меня жалость. Чтобы талантливый художник дошел до такой жизни…

– Откуда вы это знаете?

– Он мне продал свою картину.

– Вот эту? – спросил Чан, указывая на стул, где стояла картина, которую Файф в спешке поставил туда перед началом репетиции. – Можно полюбопытствовать? Да, он одаренный человек, – произнес инспектор, разглядывая полотно. – Тем более жаль, что он занялся таким незаконным делом, как шантаж.

– Шантаж? – притворно удивился Файф.

– Знаете, я мог бы вас арестовать, несмотря на ваше убедительное алиби. Ваши действия создают помехи моему расследованию. Итак, что именно Смит услышал из вашей беседы с мисс Шейлой?

Но в этот момент к ним подошел режиссер и требовательно позвал Файфа.

– Простите, инспектор, – сказал актер, – но мне пора. Я и так всех задержал.

Чану ничего не оставалось, как отпустить его. Его переполняла злость на этого актеришку. Вне всякого сомнения, покойная Шейла поведала бывшему супругу какую-то важную тайну. А тот прикладывает все усилия, чтобы она не выплыла наружу. И как заставить его ответить? Пожалуй, надо еще раз просмотреть все газетные статьи, посвященные убийству Денни Майо. Не может быть, чтобы в них не нашлось никакой зацепки!

Чарли Чан торопливо вышел из театра и поспешил в библиотеку.

Симпатичная служащая проводила его в читальный зал и велела заполнить бланк. На его просьбу она сказала:

– Извините, но именно этот комплект «Лос-Анджелес таймс» сейчас у одного из читателей.

– У кого именно? Могли бы вы мне описать этого человека?

– В этом нет необходимости. Он сейчас здесь, вот он, сидит у окна.

Взглянув в указанном направлении, Чарли Чан увидел Ван Горна. Тот низко склонился над столом, погруженный в чтение. Шепнув библиотекарю, что зайдет в другой раз, инспектор поспешно удалился.

Глава 14. Окно павильона

Неожиданная встреча с Ван Горном преподнесла инспектору Чану новую пищу для размышлений. Что представляет собой этот человек? Мог ли он оборвать жизнь Шейлы Фейн, чтобы она никому не открыла своей тайны? Инспектор подумал, что, пожалуй, имеет смысл вернуться домой и тщательно проштудировать все журналы, которые принесли его дети. В самом деле, личность Ван Горна заслуживала самого тщательного изучения.

Рассуждая таким образом, китаец подъехал к отелю «Грандо». Войдя, инспектор Чан пересек холл и вышел на террасу. В этот утренний час там никого не было за исключением пожилой пары, о которой недавно говорил Тарневеро.

Не теряя времени, Чарли Чан направился к австралийцам. Отложив в сторону газету, мужчина удивленно посмотрел на него.

– Позвольте пожелать вам доброго утра и занять ваше внимание на несколько минут.

– Доброе утро. Да, пожалуйста, – ответил тот с шотландским акцентом.

Представившись по всей форме, Чарли Чан продолжал:

– Полагаю, вы читали газетные сообщения о вчерашнем происшествии. Ваш знакомый являлся одновременно другом покойной мисс Шейлы Фейн. В связи с этим я бы хотел задать вам несколько вопросов.

– Вы можете располагать мной, инспектор Чан. Позвольте отрекомендоваться: Томас Макмастер, а это моя супруга, миссис Макмастер. Мы из Австралии.

– Надеюсь, вам нравится у нас в Гонолулу?

Неожиданно Чан заметил, что в дверях показался Тарневеро. Завидев инспектора, беседующего с его друзьями, он удовлетворенно улыбнулся, а затем быстро подошел к их столику.

– Доброе утро, инспектор. Вы с раннего часа уже за работой. Желаете проверить мое алиби, не так ли? Надеюсь, мои друзья вам уже все рассказали?

– Нет, мы только начали беседовать.

– Видите ли, – обратился к мужчине Тарневеро. – Мисс Шейла Фейн была мне хорошо знакома. Инспектору необходимо знать, где я находился в тот момент, когда произошло убийство. Он рассчитывает на вашу помощь и содействие.

– Мистер… гм… Тарневеро предложил нам выйти на террасу, – задумчиво произнес Макмастер, помолчав несколько минут. – В восемь тридцать он распрощался с нами, так как спешил в гости. Я это хорошо запомнил, потому что в этот момент сам непроизвольно взглянул на часы. Мы встали и направились к выходу…

– Прошу прощения, сэр, вы взглянули на свои собственные часы? – прервал его Чарли Чан.

– Ну, разумеется, на свои. Видите ли, мои часы немного спешат. Я вынул часы, посмотрел на них, а потом сказал своей жене: «Уже тридцать пять девятого. Пора спать». Мы у себя на ферме рано встаем, поэтому и ложиться привыкли не в ночь-полночь. Так вот, мы пошли к себе, а мистер Тарневеро отправился в свой номер. Я еще сверил у швейцара часы: было ровно восемь тридцать две. Потом мы с женой легли спать. Если нужно, я повторю свои слова под присягой.

– Благодарю вас. Мистер Макмастер, скажите, давно ли вы знакомы с мистером Тарневеро?

Но вместо него заговорил сам Тарневеро.

– Десять лет назад я служил в театре в Мельбурне. Да, я был актером, вас это удивляет? Во время гастролей по Австралии наш театр неожиданно разорился, и я нашел работу на ферме мистера Макмастера. Год, который я прожил у них, был счастливейшим в моей жизни. Мистер Макмастер с женой заботились обо мне, как о родном сыне. Можете себе представить, как я обрадовался, увидев их спустя столько лет.

– Ну что вы, – смущенно перебила его пожилая женщина. – Это мы были так рады, что…

– Позвольте поблагодарить вас за беседу, – произнес Чан, поднимаясь из-за стола, – и пожелать вам, чтобы дни, проведенные на Гавайях, оказались для вас такими же счастливыми, как для мистера Тарневеро в Австралии.

Попрощавшись с пожилой парой, инспектор Чан вышел в сопровождении Тарневеро.

– Похоже, судьба печется о вашем благополучии, – заметил китаец. – Лучшего алиби даже представить себе невозможно.

– Что же, раз моя невиновность опять получила подтверждение, значит, я снова могу считать себя вашим помощником? – спросил Тарневеро с ироничной улыбкой. – Чем же были заняты остальные в течение этих важнейших восемнадцати минут?

– Я имею сведения только о пребывании Роберта Файфа, хотя его поведение и заставляет призадуматься. У остальных алиби попросту нет, о чем они мне прямо и заявили.

– Некоторым из них алиби было бы весьма кстати. А вот Ван Горн, удалось ли вам что-нибудь про него разузнать?

– Он как раз принадлежит к числу тех, кто не сумел предоставить мне никакого алиби. А что вы могли бы сказать об этом человеке?

– На самом деле не так уж и много. Он не женат, и это приводит в отчаяние немало женщин. Его имя не связано ни с какими скандальными историями, у него прекрасное образование, хороший вкус и он о себе очень высокого мнения… Нет, я при всем желании не могу себе представить, чтобы Ван Горн оказался тем преступником, которого мы ищем.

– Понятно, спасибо вам за интересные сведения, – произнес Чан. – А я сейчас еду на виллу Шейлы Фейн. Вы со мной?

– Сожалею, но в данный момент я не располагаю временем, – ответил прорицатель. – Я очень надеюсь услышать от вас какие-нибудь новости, касающиеся расследования. Вы же знаете, мое любопытство является далеко не праздным. Я спрашиваю лишь для того, чтобы помогать вам.

– Я буду на связи, обещаю.

Когда они направились к выходу, к ним подошел швейцар и, вежливо поклонившись, что-то сказал по-китайски, глядя на Тарневеро.

– О чем это он? – изумленно спросил у Чана прорицатель. – Ума не приложу.

– Он почтительно интересуется вашим здоровьем.

– Благодарю, я прекрасно себя чувствую, – заявил удивленный Тарневеро.

Вместо ответа швейцар еще раз поклонился и распахнул перед ними дверь.

– Пожалуйста, позвоните мне, как только узнаете что-нибудь новое, – повторил Тарневеро. – В любое время я готов помочь, насколько это в моих силах.

Чарли Чан подъехал к вилле и по уже установившейся привычке оставил машину возле финикового дерева. Джессуп, как всегда, полный достоинства, открыл ему дверь.

– Добро пожаловать, сэр. Прекрасная погода, не так ли?

– Погода и вправду просто замечательная, – вздохнул инспектор. – Жаль, что мы здесь уделяем ей так мало внимания.

– Мисс Юлия и мистер Бредшоу на пляже, – сообщил Джессуп, заметив, что Чарли Чан оглядывается по сторонам. – В павильоне сейчас работает один из ваших сотрудников. Мистер Геттик, если не ошибаюсь.

– Да, это прекрасный дактилоскопист. Вот его мне в данный момент и нужно повидать.

Встретив в саду Юлию и Джима, он вежливо поприветствовал их.

– Как вам понравилась моя заметка? – поинтересовался молодой человек.

– Мне удалось лишь бегло просмотреть газету. Да, обстоятельства дела вы изложили правильно.

– Все репортеры вечерних газет точат на нас зубы, ведь мы их опередили! Вы сейчас в павильон?

– Да, мне нужно еще раз все обследовать.

– Давайте я вам помогу, – предложил Джим. – Юлия, может быть, вам стоит пока что отдохнуть?

Молча кивнув, девушка удалилась.

– Она сильно переживает это ужасное происшествие, – заговорил Джим, когда они вдвоем с Чаном направились по тропинке к павильону. – Мне бы так хотелось добавить ей бодрости! Уверен, когда она выйдет за меня замуж, от ее нынешних страданий не останется и следа.

– Да, смерть от скромности вам явно не грозит, – улыбнулся китаец.

– Вот и прекрасно!

За разговором они незаметно подошли к павильону. Там суетился дактилоскопист.

– Геттик, как ваши успехи? – спросил инспектор Чан.

– Честно говоря, я рассчитывал на лучшее. К сожалению, большинство следов оставила сама мисс Фейн. Что касается остальных отпечатков, то, думаю, будет нетрудно установить, кому они принадлежат. Желаете осмотреть павильон?

– Да, но сперва я заново проверю все снаружи.

Они с Джимом подошли к тому окну, возле которого крутился Смит вчера вечером. Инспектор вдруг присел на корточки и начал тщательно перемешивать белый песок.

– А вот и находка! – воскликнул он, показывая Джиму свежий окурок. – И, откровенно говоря, неожиданная.

– Этот сорт сигарет! – подхватил молодой человек. – Я знаю только одного человека, который такие курит! Я еще вчера невольно обратил на это внимание.

– Да, вы совершенно правы, – кивнул инспектор. – Всего лишь один человек. Какая поразительная неосторожность; он бы еще оставил здесь визитную карточку! Надо только выяснить, для чего приходил сюда Алан Джейнс и в какое время он стоял под этим окном.

Глава 15. Два стакана сока

Достав из кармана конверт, Чарли Чан аккуратно спрятал туда окурок. Затем они с Джимом Бредшоу подошли к двери, ведущей в павильон. На туалетном столике были разложены инструменты мистера Геттика. Чарли Чан неторопливо и с самым безмятежным видом уселся в плетеное кресло. Глядя на него со стороны, было бы легко предположить, что это один из скучающих гостей, ожидающих удара гонга, зовущего за обеденный стол.

Инспектор еще раз внимательно обвел взглядом павильон – место преступления, затем, вскочив на ноги, неожиданно спросил дактилоскописта:

– Геттик, а подоконник вы уже осматривали?

– Нет, только собирался.

– Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас.

Тот, ни слова не говоря, подошел к подоконнику, покрыл его специальным порошком и принялся водить кисточкой.

Джим с инспектором тихонько приблизились и с интересом наблюдали за его действиями. На поверхности подоконника ясно проступили чьи-то отпечатки пальцев.

– Они тоже принадлежат покойной мисс Шейле?

– Нет, это мужские отпечатки, причем оставлены совсем недавно.

– Значит, кто-то открыл окно и забрался на подоконник, – задумчиво произнес Чан. – Для чего? Безусловно, для того чтобы войти в павильон таким способом. Остается лишь узнать, кто это был. Во всяком случае, один бесспорный факт уже имеется в нашем распоряжении, – добавил он, легонько притронувшись к карману, где в специальном конверте лежал недавно найденный окурок. – У нас есть отпечатки пальцев Алана Джейнса. – Затем, повернувшись к своему спутнику, он воскликнул с неожиданной суровостью в голосе: – Предупреждаю вас: ничего из того, что вы сейчас видели, не должно попасть в газеты. Если туда просочатся хоть малейшие сведения, я немедленно займусь вашим носовым платком. Понимаете, чем вам это грозит?

– Обещаю не злоупотреблять вашим доверием, – поспешно ответил тот. – А чем вы намерены заняться сейчас?

– Попрощаться с вами. Геттик, пожалуйста, не уходите, вы мне можете еще понадобиться.

Инспектор вышел из павильона, а Джим возвратился к Юлии.

– Чарли Чан уже ушел? – спросила девушка.

– Да, но это ненадолго. Между прочим, он только что открыл очень важный факт.

Вместо ожидаемой радости Джим заметил страх, мелькнувший в глазах девушки.

– Что же?

– Только имейте в виду, это большой секрет. Инспектор взял с меня честное слово, что я ни строчки не напишу об этом в газете. Алан Джейнс вам хорошо знаком?

– Нет, я его практически не знаю. Я впервые увидела его на Таити, где Шейла познакомилась с ним. По-моему, она любила его. Но, понимаете, Шейла была эмоциональным, увлекающимся человеком. Она так относилась ко многим людям, ко мне тоже.

Сказав это, Юлия бурно расплакалась. Джим бросился ее успокаивать.

– Простите меня, – произнесла девушка. – Но это все настолько ужасно! Думаю, я уже никогда не буду счастливой.

– Что вы! Я доставлю вам столько счастья, сколько обещаю туристам в своих рекламных статьях. Мы поженимся и потом…

– Нет! – вздрогнула Юлия. – Вы же ничего не знаете обо мне! Иначе вы бы меня просто возненавидели!

Джим взял ее лицо в ладони и поцеловал.

– Милая Юлия, пройдет неделя, а может быть, даже меньше, и вы забудете все эти события, как кошмарный сон. Вот увидите, инспектор Чан очень скоро найдет преступника. Его покарают!

– Вы и в самом деле так считаете?

– Я полностью в этом уверен!

Чарли Чан отнюдь не в оптимистичном расположении духа вернулся в отель «Грандо» и обратился к швейцару:

– Ну вот, я опять к вам. В каком номере остановился мистер Алан Джейнс?

Получив ответ, он связался с Джейнсом по телефону и тот сказал, что сейчас спустится в холл. В ожидании Чарли Чан заглянул в бар и сделал заказ официанту-малайцу.

– Пожалуйста, два стакана свежевыжатого апельсинового сока.

– Сию минуту, сэр, – ответил тот.

– И еще одно небольшое пожелание.

– Как вам угодно, – произнес официант, не обнаружив ни малейшего удивления: работая в отеле, он успел привыкнуть к разным причудам гостей.

Китаец направился к бармену и заявил:

– Я инспектор Чан из полицейского управления. Я только что сделал заказ: два стакана апельсинового сока. Мне хотелось бы взглянуть на стаканы, в которых вы подаете такие напитки.

Разомлевший от жары бармен, не возразив ни единым словом, поставил перед ним на стойку два стакана. Китаец принялся тщательно протирать их своим платком.

– Из моих действий не нужно делать вывод, будто я сомневаюсь в вашей аккуратности, – сказал он изумленному бармену. – Но иногда встречаются совершенно особенные бактерии… – С этими словами Чан так же щепетильно протер стаканы и с внешней стороны. Затем он осторожно водрузил их на поднос и, протянув официанту несколько монет, произнес: – Я буду очень доволен, если вы нальете напиток в эти стаканы, не притрагиваясь к ним. И вы тоже, – добавил он, обращаясь к бармену. – Просто поставьте поднос на стол.

Закончив с этим, Чарли Чан вернулся в холл, где его уже ожидал Алан Джейнс.

– Чем могу быть вам полезен? – сухо спросил он.

– Во-первых, мне очень хотелось бы извиниться, что вынужден затянуть ваше пребывание на Гонолулу. Наш остров справедливо считают раем на земле, но я прекрасно понимаю, что даже райский уголок утрачивает свое очарование, если нет возможности покинуть его, когда захочешь.

– Мне очень приятно это слышать именно от вас, – согласился Джейнс, доставая из кармана портсигар и протягивая его Чану. – Как ваше расследование? Надеюсь, оно успешно продвигается?

– К сожалению, не так быстро, как хотелось бы. Говорят те, кто ничего не знает, а те, кому хоть что-то известно, предпочитают отмалчиваться. Но, тем не менее, час назад мне кое-что удалось выяснить.

В это время официант подошел и поставил перед ними поднос с двумя стаканами апельсинового сока.

– Врач прописал мне диету, и это единственный напиток, который мне сейчас разрешен. Я взял на себя смелость заказать сок и для вас.

– Нет, благодарю.

– Но это всего-навсего стакан сока, – расстроенно произнес китаец.

– Ну хорошо, спасибо, – проворчал Джейнс и взял стакан с подноса.

Ссориться с инспектором Чаном вовсе не входило в его планы, а обидчивость китайцев уже давно успела войти в пословицу.

– Давайте выпьем за то, чтобы эта загадка наконец-то была разгадана, – предложил инспектор. – Ведь мы оба одинаково в этом заинтересованы. Ну а теперь давайте перейдем к делу. К великому сожалению, алиби вы не смогли мне представить. Так что, извините, придется задать вам еще пару вопросов. Итак, вчера вечером вы бродили по пляжу во власти своих переживаний?

– Да, именно так.

– И между двумя встречами с Мартино вы находились в одиночестве?

– Совершенно верно.

– Скажите, а как далеко вы ушли по пляжу?

– Я дошел до отеля «Моана». Там присел на берегу и принялся соображать, как мне следует поступить в таких обстоятельствах.

– А до виллы мисс Фейн вы не добрались?

– Я же вам говорю: я остановился на берегу возле отеля «Моана». Там, спокойно подумав, я решил, что, если женщина настолько легко поддается влиянию какого-то шарлатана, значит, она далеко не блещет умом. Поразмышляв еще, я пришел к окончательному выводу, что мое увлечение мисс Фейн было мимолетным и чем скорее я расстанусь с этой актрисой, тем лучше. Полностью успокоившись, я направился в отель «Грандо» и там от Мартино узнал эту прискорбную новость.

– Кто-нибудь мог видеть вас возле отеля «Моана»?

– Вряд ли, к тому времени уже стемнело.

– Вы были когда-нибудь в павильоне, где убили мисс Шейлу?

– Нет, ни разу.

– Вероятно, вы подходили к нему или останавливались под окном?

– Нет, никогда. Но почему вы меня об этом так настойчиво расспрашиваете? – произнес он, кидая на инспектора подозрительный взгляд поверх стакана с соком.

– Я всего лишь стремлюсь поскорее завершить расследование, больше ничего. Кстати, вы не знаете, когда отходит следующий пароход?

– Конечно же, знаю! Завтра в полдень. И я горячо надеюсь, что сумею отчалить на нем.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы завтра к этому времени преступник оказался пойман.

– Да, не сомневаюсь, все именно так и будет. Прошу извинить, что вчера я так резко разговаривал с вами, но я очень желал покинуть этот остров как можно скорее. Думаю, причины этого вам теперь понятны. Меня не столько торопят дела, сколько не хочется быть замешанным в этой трагической истории. Вы меня понимаете, не так ли?

– Разумеется, – кивнул Чан. – Не смею больше вас задерживать.

– До свидания.

Проводив своего собеседника долгим задумчивым взглядом, Чарли Чан снова обернулся и как раз вовремя: пожилой официант-китаец уже протянул руку, чтобы убрать стаканы со стола.

– А ну не трогай, не то гнев богов падет на твою голову! – воскликнул Чан по-китайски. – Вынув из кармана платок, он тщательно завернул в него стакан, из которого недавно пил Джейнс. – Я сам этим займусь. – Подойдя к бармену, он сказал: – Я покупаю у вас этот стакан. Сколько я вам должен?

– Да забирайте вы его! – обиженно протянул тот. – Насколько я понимаю, полиция интересуется отпечатками пальцев наших благонамеренных гостей…

– Можно выразиться и так, – парировал инспектор. – Но некоторые из них вовсе не так благонамеренны, как желают казаться.

В прекрасном настроении Чарли Чан вернулся на виллу Шейлы Фейн. Расследование продвигается: если отпечатки пальцев на стакане будут теми же самыми, что и на подоконнике в павильоне, дело можно считать закрытым.

Вручив свою добычу дактилоскописту, Чан принялся в нетерпении ходить взад-вперед по павильону.

– Ну что? – поинтересовался он наконец. – Они совпадают?

– Нет, ничего общего, – покачал головой Геттик. – Эта версия несостоятельна.

Чарли Чан испытал глубокое разочарование. Только что все казалось таким простым! Но, как выяснилось, в павильоне был не Джейнс, а кто-то другой. Но как быть с окурком? Эту марку сигарет больше никто не курит – в этом Чан уже убедился.

– Какой же я идиот! – вскричал он, с досадой хлопая себя по лбу. – Вот к чему приводит поспешность! Геттик, отпечатки пальцев Смита у вас с собой? Вот и прекрасно! Думаю, мне не нужно вам объяснять, что делать дальше.

Сличив образец с отпечатками на подоконнике, тот сделал верный, хоть и немного запоздалый вывод: вчера вечером в павильоне был не кто иной, как незадачливый художник. Только бы этот путь не завел в тупик, как предыдущие!

Глава 16. Предостережение

– Вы отличный специалист, – сказал инспектор Чан дактилоскописту, когда тот, неторопливо и аккуратно сложив в чемоданчик свои инструменты, попрощался с ним. – Конечно, важные детали могут иногда ускользнуть от вашего внимания, но стоит направить его в нужное русло, как вы тут же оказываетесь на высоте и находите для меня превосходный материал. Я буду в управлении чуть позже. Передайте Джексону, чтобы немедленно разыскали Смита. Если понадобится, пускай перетрясут все притоны. Хотя, думаю, обойдется без этого. Достаточно спросить у Касимо – он как никто в курсе его дел.

Чарли Чан подошел к Джиму, который продолжал беседовать с Юлией, и предложил его подвезти. Но выяснилось, что молодой человек приехал на своем автомобиле. Более того, сегодня он остается здесь на обед.

Возле машины под финиковым деревом Чана ожидал дворецкий Джессуп. Он в своей обычной церемонной манере попросил уделить ему несколько минут.

– Да, Джессуп, что вы хотите мне сказать?

– Прежде всего, я убедительно попросил бы вас пройти в дом.

В сопровождении дворецкого Чарли Чан пересек холл и оказался в небольшой комнате. До того как заговорить, Джессуп плотно закрыл дверь.

– Прошу вас учесть, что у меня не так много времени, – заметил инспектор, немного удивленный такими приготовлениями.

– Это займет всего несколько минут, сэр. Видите ли, мой отец, который также служил дворецким в одном очень почтенном доме, с детства привил мне основополагающий принцип: «Хороший слуга видит все, слышит все, но ничего не говорит». И вот по здравому размышлению я наконец решился его нарушить.

– Думаю, у вас для этого имеются достаточные причины. Продолжайте, не тяните.

– Мое отношение к законам всегда было исключительно уважительным. К тому же я вижу, что вы торопитесь раскрыть это ужасное преступление. Вчера вечером я совершенно случайно услышал, как вы спросили мисс Юлию про кольцо с изумрудом. Я не имею привычки подслушивать, но тем не менее… Итак, мисс Юлия сообщила вам, что мисс Фейн передала ей это кольцо накануне утром и та спрятала его в свой туалетный столик.

– Да, все именно так и было.

– Так вот, господин инспектор, когда мисс Фейн позвала меня, чтобы передать письмо для мистера Тарневеро, кольцо с изумрудом было у нее на руке. Я готов повторить это под присягой.

– Благодарю вас, – произнес Чарли Чан после довольно продолжительного молчания. – То, что вы мне изложили, и в самом деле очень важно.

– Я сделал это с величайшей неохотой, сэр. Мисс Юлия – девушка, достойная во всех отношениях, но мне бы очень не хотелось, чтобы убийца остался безнаказанным.

– Я обязательно приму меры, – заверил его Чан, направляясь к дверям.

– И, пожалуйста, – добавил дворецкий, бросая обеспокоенные взгляды по сторонам, – прошу вас не упоминать моего имени.

– К сожалению, я вряд ли могу вам это обещать.

– Прекрасно вас понимаю, сэр. Но я действительно видел кольцо с изумрудом на руке у мисс Фейн в тот час, когда, по словам мисс Юлии, оно лежало в ящике ее туалетного столика.

Джессуп открыл дверь, пропуская Чана вперед. В холле инспектор заметил Анну, спускавшуюся по лестнице.

– Благодарю вас, – повторил он, оборачиваясь к дворецкому. – На сегодня вы мне больше не нужны. Анна, я хотел бы задать вам еще несколько вопросов. Скажите, вы хорошо помните, что именно мисс Юлия говорила про кольцо с изумрудом?

– Да, я очень хорошо это помню.

– Пожалуйста, вспомните, не случалось ли вам видеть это кольцо у мисс Фейн в течение дня?

– Вот на это, извините, я не обратила внимания.

– Но ведь вы могли его видеть, правда?

– Пожалуй, но как раз самые привычные вещи меньше всего и замечаешь. Нет, я не готова вам ответить ничего определенного.

Поблагодарив горничную, инспектор Чан снова вышел в сад. Предстоящее вызывало у него сильнейшее чувство неудовольствия, но он все равно был полон готовности выполнять свой долг.

– Мисс Юлия, – начал он, – вчера вы сообщили мне, что мисс Фейн передала вам свое кольцо с изумрудом, сразу после того как прибыла сюда. Верно?

– Совершенно верно, – тихо ответила она, опуская глаза в землю.

– Но тогда каким образом вы объясните мне тот факт, что в семь вечера его видели на руке мисс Шейлы? Ведь, по вашим словам, оно должно было лежать в вашем туалетном столике?

– С чего вы это взяли?

– Я сужу об этом из источника, заслуживающего доверия.

– Откуда вам знать, заслуживает этот источник доверия или нет? Анна тогда еще не появилась в доме, следовательно, вам это сказала не она. Должно быть, кто-то из слуг… Джессуп! Конечно, он, больше некому!

– Какое это имеет значение?

– Просто у меня с ним сложились не самые лучшие отношения. Он уже давно недолюбливает меня, вот и все.

– Могу я узнать причину такого отношения?

– На самом деле все проще некуда. Все, кто служит в доме мисс Фейн, злоупотребляли ее доверием. Сначала, поселившись в этом доме, я смотрела на это сквозь пальцы. Мне не хотелось обострять отношения. Но год назад финансовое положение мисс Шейлы стало настолько запутанным, что мириться с подобной ситуацией было совершенно невозможно. Джессуп устроил так, чтобы все товары закупались в дом по очень высокой цене; поставщики платили ему за это большой процент. Я не говорила об этом, прекрасно зная, чем все закончится: произойдет бурный скандал со слезами и упреками, а затем все пойдет по-прежнему. Поэтому я предпочла сказать самому Джессупу, что мне давно все известно и что больше я не намерена мириться с его постоянным вымогательством. Он оскорбился и попытался объяснить, что в Голливуде никто не видит в этом ничего особенного. Тогда я заявила, что в таком случае мисс Фейн немедленно все узнает. Он попросил меня не выдавать его, пообещав, что покончит с этой практикой раз и навсегда. Думаю, он не обманул меня. Но с тех пор его обращение со мной сделалось подчеркнуто официальным. Он затаил на меня обиду. Именно поэтому, воспользовавшись возможностью отомстить, он и рассказал вам свою придуманную историю про кольцо.

– Хорошо, а с горничной Анной вы в каких отношениях?

– Она добросовестно исполняет свои обязанности, и мне ее не в чем упрекнуть. Правда, у нее имеется одна странность: все свои деньги она вкладывает в акции.

– Значит, вы по-прежнему утверждаете, что вчера утром мисс Фейн отдала вам кольцо? – спросил Чан, пристально глядя в глаза девушке.

– Да, я утверждаю, что все именно так и было.

– Что же, я охотно допускаю, что лицо, доказывающее обратное, руководствовалось исключительно личной неприязнью. Мисс Юлия, не думаю, чтобы такая прямодушная девушка и в самом деле оказалась замешана в чем-то скверном. Джим, вам не кажется, что наши вкусы в некоторых вопросах удивительно совпадают? Итак, не смею вас больше задерживать.

Простившись с молодыми людьми, Чарли Чан поспешил в отель «Грандо». Его мысли были заняты исключительно Ван Горном.

Проходя по набережной, он заметил небольшую толпу. Туристы наблюдали за подростком, который карабкался на пальму. Чарли Чан невольно залюбовался грацией и ловкостью, с которыми мальчик бесстрашно продвигался к самой вершине. Неожиданно за спиной прозвучал голос Ван Горна:

– Вот ведь молодец, не правда ли?

– Какое счастливое совпадение! – улыбнулся китаец. – А я как раз шел, чтобы поговорить с вами.

– Действительно? Судя по вашему озабоченному виду, речь пойдет о чем-то более серьезном, чем сорванец, залезающий на пальму.

– Вы не ошибаетесь, – произнес Чан, в упор глядя на актера. – Не скрою, вы – одна из моих самых больших забот. Увы, это правда.

Но данное замечание не смогло вывести Ван Горна из состояния безмятежного спокойствия.

– Мне очень приятно это слышать. Но какова причина такого лестного внимания?

– Она состоит в том, что вы находились ближе всех к месту преступления и не спешите предоставить мне алиби.

– Ваша откровенность делает вам честь, – с ироничной усмешкой ответил Ван Горн. – Но, инспектор, вы же умный человек. С чего вдруг мне понадобилось убивать Шейлу Фейн? Мы познакомились на Таити во время съемок, между нами не было никаких ссор.

– Да, это так, – кивнул Чарли Чан. – А ваши отношения с Денни Майо были такими же ровными?

– Да при чем тут Денни Майо? Какое он к этому вообще имеет отношение?

– Может, и никакого, – согласился китаец, – и все-таки: вы были с ним знакомы?

– Да, я был очень хорошо знаком с ним, – заговорил Ван Горн. – Он со всей студией был в приятельских отношениях. Очаровательный компанейский ирландский парень, правда, взбалмошный и способный на самые неожиданные поступки. Его смерть очень многих опечалила.

– Кто, по-вашему, его убил?

– Понятия не имею! Когда вы расспрашивали всех, кто был три года назад в Лос-Анджелесе, я сразу понял, что все происходящее каким-то образом связано со смертью Денни Майо. Хотел бы я только знать, каким именно.

– И этот жгучий интерес заставил вас отправиться сегодня утром в библиотеку и читать газеты, вышедшие три года назад?

– Так вы меня там видели? – улыбнулся Ван Горн. – Будь здесь сейчас мой секретарь, он бы подтвердил, что чтение всегда являлось моей слабостью. Для меня нет большего удовольствия, как устроиться в уголке с хорошей книгой…

– Давайте оставим вашего секретаря в покое, – прервал его Чарли Чан. – Мне очень хотелось бы выяснить, какие причины побудили вас ни с того ни с сего штудировать старые газеты?

– Что же, откровенность за откровенность. Но не думаю, чтобы это облегчило ваше расследование.

Ван Горн вынул из кармана конверт и отдал его Чану. Конверт был не подписан, на нем виднелся только логотип отеля «Грандо».

Внутри оказался лист бумаги, на котором было отпечатано на машинке следующее: «Дружеское предупреждение. Вам настоятельно рекомендуется пойти в городскую библиотеку и спросить комплект “Лос-Анджелес таймс” за последние три года. Для вашей безопасности будет лучше, если из него исчезнут сообщения о смерти Денни Майо».

– Когда и каким образом вы получили это письмо? – спросил инспектор, пробежав глазами текст.

– Сегодня утром этот конверт подсунули под дверь моего номера.

– И после этого вы сразу же пошли в библиотеку?

– Я позавтракал и помчался туда. Можно подумать, на моем месте вы поступили бы по-другому! Нет, я не помню, чтобы мое имя упоминалось в связи с убийством Денни Майо, к тому же для этого не было никаких оснований. Но я явился туда из чистого любопытства. Я перечитал все сообщения, и, как ни странно, мое имя там ни разу не всплыло. Ни единого раза!

– Действительно, странно. Как вы думаете, кто мог написать вам такое письмо?

– Не имею ни малейшего представления! Хотя мне ясно, с какой целью это сделали. Я, дескать, побываю в библиотеке, спрошу именно этот комплект и неминуемо навлеку на себя подозрения. Что, собственно говоря, и произошло. Ведь рано или поздно расследование привело бы вас в этот читальный зал и вы узнали бы о моем интересе к газетам. Благодарю за откровенный рассказ.

– Но вы сами могли сочинить это письмо, – усмехнулся инспектор Чан.

В ответ на эти слова Ван Горн рассмеялся.

– Право, вы слишком высокого мнения обо мне! Я бы не додумался до такой хитрости.

– Что же, посмотрим. В любом случае, благодарю вас за ценные показания.

Попрощавшись с артистом, Чан торопливо направился в полицейское управление. Мысли о том, что рассказал Ван Горн, не давали ему покоя. Кажется, он был искренен и не лгал. Но насколько можно доверять этому человеку?

Вне всякого сомнения, ему, Чану, противостоит хитрый и расчетливый противник, борьба с которым не обещает быть легкой. К тому же он умеет искусно заметать следы, попутно расставляя ловушки.

Сперва китаец думал немного передохнуть и пообедать, но затем, усилием воли подавив чувство голода, направил свой автомобиль прямо к городской библиотеке. «Надо, не теряя ни минуты, прочитать все газетные статьи об убийстве Денни Майо», – решил он.

К счастью, подшивка все еще лежала на столе в читальном зале – там, где ее оставил Ван Горн.

Зная дату смерти Денни Майо, Чарли Чан открыл нужную газету и с первого взгляда понял, что его опередили. Все заметки были аккуратно вырезаны. Над одной из дыр издевательски красовался оставшийся заголовок «Убийство известного киноактера».

Перелистав подшивку, Чарли Чан заметил, что из газет исчезли не только тексты. Там не осталось ни одной фотографии артиста.

Глава 17. По следам Денни Майо

Чарли Чан предавался невеселым размышлениям. Вне всякого сомнения, кому-то очень не хотелось, чтобы он увидел фотоснимки Денни Майо. Под некоторыми из дыр виднелись надписи, свидетельствующие о том, что здесь было фото погибшего в какой-то из его ролей. Но кто мог исполосовать газеты? Неужели все-таки Ван Горн? Что за наивный поступок: вот так прийти в библиотеку, спросить газетную подшивку, а потом испортить ее практически у всех на глазах! Ведь порчу газет рано или поздно обнаружили бы!

Тяжело вздохнув, инспектор принялся штудировать оставшиеся заметки, посвященные знаменитому актеру. Он приехал в Голливуд из Лондона, поселился в особняке, окруженном большим садом. Всей прислуги у него был один камердинер.

В день убийства слуга закончил работу в восемь вечера и ушел, оставив хозяина в хорошем настроении. Вернувшись в полночь, он проник в дом через черный ход. Увидев, что в гостиной горит свет, он решил заглянуть туда и спросить, не будет ли у хозяина каких-нибудь приказаний. Но Денни Майо лежал мертвый. Судя по заключению экспертов, смерть наступила около десяти вечера. Артист был застрелен из револьвера, который всегда хранился у него в ящике письменного стола. Орудие убийства находилось здесь же, рядом с телом, но никаких следов на нем не обнаружили, даже отпечатков пальцев убитого.

Из-за недобросовестной работы полиции в доме на следующий день было слишком много посетителей, и отыскать после этого какие-либо следы стало невозможно, поэтому убийство так и не раскрыли.

Сведения о жизни, которую вел Денни Майо до приезда в Голливуд, оказались более чем скудными. Найти его английских родственников не удалось. Говорили, что в Лондоне он был женат, но много лет не виделся со своей женой, и никто даже не слышал, чтобы он упоминал о ней хоть одним словом. Образ жизни у него был спокойный и размеренный. Несмотря на постоянное внимание женщин, никаких романтических историй за ним не числилось. Судя по многочисленным свидетельствам, врагов у знаменитого актера также не было.

Вдруг в одной заметке Чарли Чан увидел знакомое имя. Речь шла о Рите Монтень, которая снималась в том же фильме, что и Денни Майо. Она же упоминалась в качестве невесты Уилки Баллоу из Гонолулу. По слухам, Денни Майо пригласил Риту в развлекательную поездку, что послужило причиной для нешуточной ссоры между ним и вспыльчивым Уилки. Но, как утверждал автор заметки, конфликт был довольно быстро исчерпан. Больше никакой полезной информации из оставшихся статей было не извлечь при всем желании.

Захлопнув газетную подшивку, Чан отдал ее библиотекарю. Положив газеты перед ней, он раскрыл один из изрезанных номеров и молча указал на него пальцем.

– Какое безобразие! – возмущенно вскричала библиотекарь. – Мистер Чан, кто испортил газету?!

– Благодарю вас за высокую оценку моих талантов, но в данном случае я знаю об этом столько же, сколько и вы, – печально произнес инспектор.

– Последним, кому выдавался этот комплект, был актер Ван Горн. Но у нас не разрешается так поступать с литературой!

– Он ушел, оставив газеты на столе, ведь так? Значит, любой мог зайти, сесть за стол и сделать вырезки. Неужели вы считаете, что Ван Горн способен на такой глупый поступок? Он ведь уважаемый человек!

– Нет, но…

– Хорошо, я его спрошу. Не исключено, что мне и в самом деле удастся выяснить, кто виновен в порче.

Не теряя времени, Чарли Чан тут же позвонил Ван Горну и рассказал, в каком виде он нашел оставленные им газеты.

– Какой вандализм! – возмутился тот. – Я на такое не способен.

– Когда вы покинули библиотеку, газетная подшивка была в порядке?

– Разумеется. Она лежала на столе.

– Может быть, поблизости вы заметили кого-то из знакомых?

– Не обратил внимания. Инспектор, чем больше я размышляю об этом происшествии, тем больше прихожу к выводу, что тот, кто послал мне это письмо, как раз того и добивался. Я закажу в библиотеке газеты, посмотрю и оставлю их на столе. Он же после этого возьмет их и сделает все, что ему нужно, не демонстрируя своего интереса именно к этой подшивке. Вам это не кажется очевидным?

– Это сделал не мистер Горн, – произнес Чарли Чан, когда, закончив разговор, снова подошел к библиотекарю. – Когда он ушел, газеты оставались целыми. Вы не заметили, может, кто-то садился за этот стол после него?

– Утром в читальном зале дежурила другая сотрудница, она сейчас обедает. Мистер Чан, я вас очень прошу: найдите того, кто испортил газеты!

Пообещав сделать все возможное, как только освободится, Чарли Чан посмотрел на часы и понял, что времени на еду у него уже не остается: надо спешить в полицейское управление.

– Вот и вы, Чан! – воскликнул начальник, едва увидев китайца. – А я уже забеспокоился, что вас так долго нет. Ну как, вы что-нибудь выяснили?

– Самое главное: кто убил Шейлу Фейн, мне пока еще неизвестно.

– Вот именно – самое главное!

– Если у вас найдется время, чтобы меня выслушать, я расскажу, какую информацию мне удалось получить. Надеюсь, ваша мудрость поможет мне связать разрозненные сведения воедино.

Получив милостивое разрешение, Чан принялся подробно докладывать о новом алиби Файфа, о его неожиданной покупке картины у Смита. Затем он перешел к библиотеке и газетным заметкам, посвященным Денни Майо. Под конец своего повествования он так же детально описал свою беседу с пожилой парой, которая полностью подтвердила показания прорицателя Тарневеро.

– Далеко не факт, что они сообщили вам правду, – недоверчиво покачал головой Джексон.

– Нет, не думаю, что они солгали. Если бы вы сами их увидели, то согласились бы со мной, что Макмастеры – воплощенная добропорядочность.

– И все же вам стоит проверить их показания. Что-нибудь еще?

Чан рассказал о найденном под окном окурке.

– Дело становится все более и более запутанным! – простонал начальник, хватаясь за голову. – По крайней мере, отпечатки пальцев Джейнса у вас есть?

– Да, я смог снять их незаметно для него. Но отпечатки на подоконнике оставлены не им, а Смитом.

– Я получил ваше уведомление и отдал распоряжение, чтобы Смита привезли сюда.

Затем Чарли Чан поведал историю о таинственных перемещениях кольца с изумрудом, продемонстрировал начальнику записку, обнаруженную Ван Горном под дверью своего номера и заставившую того немедленно направиться в библиотеку, облегчив задачу неизвестному, вырезавшему из старых газет все заметки, касающиеся убийства Денни Майо, и даже его фотографии.

Долгое время Джексон не произносил ни слова, обдумывая сказанное инспектором.

– Добытый вами материал заставляет подозревать сразу нескольких. К каким выводам вы пришли?

– Пока ни к каким определенным.

– И это говорите вы – гордость полиции Гонолулу?!

– Простите глупого толстого китайца. Таким людям, как я, требуется чуть больше времени для размышлений.

– Опять ваши шутки, Чарли! Лучше ответьте, чем вы в ближайшее время намерены заняться?

– Нанести визит чете Баллоу.

– Только я вас очень прошу: действуйте деликатнее. Уилки Баллоу – очень влиятельный человек, и его отношение к нашему ведомству не назовешь благосклонным и доброжелательным.

– Не беспокойтесь, я буду осторожен подобно канатоходцу над пропастью.

В это время в кабинет, вежливо постучав, заглянул Касимо. Его расстроенный вид говорил яснее всяких слов.

– Насколько я понимаю, Смита ты не нашел, – поморщился Чарли.

– Увы, он бесследно исчез, будто растворился в воздухе.

– Всему тебя надо учить! – в сердцах крикнул Чарли Чан. – Торопливо написав несколько слов на листе бумаги, он протянул его своему помощнику. – Вот, готов поспорить, ты разыщешь его по этому адресу.

Касимо поклонился и поспешил выполнять поручение. Инспектор Чан вслед за ним вышел из здания полицейского управления и отправился навестить семейство Баллоу.

Рита Баллоу радушно приняла Чана и сказала, что ее супруг сейчас переодевается после гольфа.

– Я очень сожалею, что вторично беспокою вас. Прекрасно понимаю, что мой визит не доставляет вам удовольствия. Но, тем не менее, я должен еще раз пообщаться со всеми гостями покойной мисс Фейн.

– Да, я понимаю вас, – вздохнула Рита, ничуть не удивленная его словами. – Как продвигается ваше расследование? Боже мой, бедная Шейла!

– Оно потихоньку движется вперед. А сейчас, если вы не возражаете, я попросил бы вас ответить на несколько вопросов относительно того периода, когда вы проживали в Голливуде.

– Спрашивайте, пожалуйста.

– Знаете, моя старшая дочь – настоящая поклонница вашего таланта. Она до сих пор расстраивается, что вы так внезапно ушли из кинематографа. Она убеждена, что вы – самая оригинальная актриса.

– Боже мой, кто-то еще помнит меня, – печально промолвила Рита. – Как это трогательно!

– Для многих вы всегда будете сиять подобно солнцу.

– Приятно слышать. Так чем же я могу быть вам полезной?

– Тогда в Голливуде вы уже познакомились с мисс Фейн?

– Разумеется.

– Не могли бы вы припомнить, упоминалось ли когда-нибудь ее имя в связи со скандальной историей?

– Нет, такого никогда не было.

– У нее случались романы?

– Конечно, она была такой увлекающейся!

– Может, вам когда-нибудь доводилось слышать, чтобы о мисс Фейн говорили в связи с Денни Майо?

Посмотрев на свою собеседницу, Чарли Чан заметил, что на ее лице мелькнуло выражение, очень похожее на испуг.

– Кажется, какое-то время Шейла была в него влюблена. Да, его смерть сильно потрясла ее!

– А вы сами водили с ним знакомство?

– Конечно, я же участвовала в его последнем фильме.

Чарли Чан ощутил, как на него снизошло озарение.

– Нет ли у вас снимков Денни Майо?

– Были, – ответила Рита, покачав головой. – Но Уилки настоял на том, чтобы я их сожгла. Ему было неприятно, что они связывают меня с прошлым.

Внезапно Рита умолкла и уставилась на дверь. На пороге стоял Баллоу и буквально сверлил Чана взглядом, полным плохо сдерживаемой ярости.

– Что здесь происходит? Я слышал имя Денни Майо…

– Инспектор поинтересовался, были мы с ним знакомы или нет, – пояснила Рита.

– Я рекомендовал бы инспектору не тратить попусту своего и нашего времени. Денни Майо давно умер.

– Мне очень жаль, что я огорчил вас этим вопросом, – произнес Чан с вежливым поклоном. – Я питал надежду, что смогу раздобыть у вас фотографию Денни Майо. Она мне нужна, это важно.

– Для чего?

– Кому-то очень не хочется, чтобы я ее увидел.

– Действительно? Но в этом доме нет никаких снимков Майо! Позвольте пожелать вам всего наилучшего и убедительно прошу больше нас не тревожить.

– Я бы и сам предпочел не нарушать ничей покой, но, лежа на ковре, разве научишься плавать? Желаю и вам всего хорошего.

Рита Баллоу пошла проводить Чана.

– Как жаль, что мне не удалось вам помочь! – вздохнула она. – Мне бы хотелось, чтобы вы удачно завершили расследование.

Взгляд Чана упал на украшенные кольцами пальцы собеседницы.

– Не исключено, что именно вы окажете мне неоценимую помощь.

– Какую же?

– Вчера вечером вы встретились с мисс Фейн спустя долгое время. В таких случаях женщины бывают намного наблюдательнее мужчин. Вам не сложно припомнить, во что она была одета?

– Я отлично это помню. На ней было вечернее платье цвета слоновой кости, просто очаровательное…

– А какие драгоценности?

– Шейла в тот вечер надела жемчужное ожерелье и браслет, весь усеянный бриллиантами.

– Вы обратили внимание на кольца?

– Конечно, на правой руке у нее красовалось изумительное кольцо с изумрудом.

– Значит, когда молодежь отправилась купаться, это кольцо оставалось на пальце мисс Шейлы?

– По-моему, я ясно выразилась.

– Моя благодарность вам, миссис Баллоу, поистине безгранична! – воскликнул Чарли Чан с церемонным восточным поклоном.

Глава 18. Что сказал швейцар

Усевшись на песчаном пляже, Юлия и Джим любовались великолепной картиной заходящего солнца над океаном. В последнее время молодые люди встречались почти каждый день: Джим продолжал играть роль утешителя, а Юлии в эти дни как никогда требовалось опереться о сильное плечо.

– К сожалению, мне придется вас ненадолго покинуть, – неохотно произнес он. – У меня небольшое дело в городе.

– Сколько в вас энергии и жажды деятельности! – воскликнула девушка.

– Понимаю, все это противоречит образу жизни, принятому на Гавайях. Здесь в почете безделье и сонная безмятежная лень. Мне и самому это гораздо больше по душе.

– Но так вы ничего не достигнете.

– А чего мне достигать? Я могу спокойно отдохнуть и насладиться природой.

– По-моему, подобное неплохо для кратковременных каникул, но проводить таким образом всю жизнь… Даже одна мысль об этом приводит меня в ужас!

– Похоже, журналист из меня не вышел, – посетовал Джим, в притворном ужасе вскакивая с места. – Получается, я не сумел достаточно ярко описать картину этого острова. О, какой ужас, я не справился со своей задачей!

– Еще как справились, успокойтесь! Картину вы изобразили просто восхитительную. Но здешняя красота убаюкивает, подавляет всякое желание развиваться. А если человек не стремится вперед, то в конце концов неизбежно деградирует.

– Вот оно как! Вас не устраивает роль Евы в этом раю, вы считаете более подходящей для себя роль змеи-искусительницы.

– Уж не собираетесь ли вы провести здесь остаток дней?

– Ну зачем вы меня об этом спрашиваете?

– Вы что, не ощущаете ни малейшего желания вернуться в Америку и начать деятельность, достойную такого способного человека, как вы?

– В данный момент я поставил перед собой гораздо более важную задачу – завоевать ваше сердце, Юлия. Я безумно влюблен в вас!

– Я вам уже говорила, Джим, – ответила та, грустно покачав головой, – я вовсе не такая, какой вы меня себе представляете. На самом деле я ужасная лгунья.

– Надеюсь, ложь – не ваша профессия. Но, тем не менее, вы обнаруживаете в этом солидный опыт.

– Что вы имеете в виду? – изумленно произнесла девушка, уставившись на журналиста.

– Ведь вы сказали инспектору Чану неправду про это кольцо. И почему вам понадобилось настаивать на такой версии? Он же сразу понял, что вы лжете ему. Я слушал и удивлялся его вежливости и долготерпению.

– А мне моя маленькая выдумка показалась удачной, – ответила собеседница со слезами в голосе. – Я сделала это только ради Шейлы. Я была так одинока, а она дала мне приют, заботилась обо мне. Ради нее я готова пойти и не на такое! Подумаешь, соврать пару раз!

– Юлия, тише! – неожиданно прервал ее Джим. – Чарли Чан идет сюда. Прошу вас, дорогая, успокойтесь и соберитесь с силами!

Приветливо улыбаясь, к ним подошел инспектор полиции.

– Надеюсь, я вам не помешал? – мягко произнес он, присаживаясь на скамейку. – Мисс Юлия, не правда ли, сегодня замечательная погода?

Девушка стойко выдержала его взгляд.

– Думаю, инспектор, вас интересует вовсе не мое мнение о погоде.

– Совершенно верно, но я очень не хотел проявить неучтивость и начать разговор с неприятного вопроса, почему вы ввели меня в заблуждение насчет кольца с изумрудом.

– Вы полагаете, я солгала? – переспросила Юлия, покраснев и опуская глаза.

– Я абсолютно в этом уверен. Видите ли, мисс Юлия, кольцо на пальце мисс Фейн видел вчера вечером не только Джессуп.

– Юлия, будет лучше, если вы расскажете все, как было, – вмешался Джим, – а инспектор по-прежнему останется нашим другом. Не правда ли, мистер Чан?

– Совершенно справедливо, – улыбнулся китаец. – Я по достоинству оценю вашу откровенность, и она лишь укрепит мое дружеское расположение к вам. Итак, мисс Юлия, Шейла Фейн не давала вам это кольцо?

– Все было так, как я вам сообщила.

– То есть сначала она дала вам кольцо, чтобы вы помогли его продать, а затем взяла обратно?

– Да, она сделала это после обеда, когда вернулась от Тарневеро.

– А потом она снова надела кольцо?

– Именно.

– Тогда как кольцо оказалось у вас?

– Я сняла его с ее пальца, когда находилась с Джимом в павильоне.

– Зачем?

– Затрудняюсь вам объяснить…

– Точнее, не хотите.

– Да, не хочу. Мне жаль, инспектор.

– Вероятно, причина в том, что на кольце выгравировано имя покойного Денни Майо?

– А что вы о нем знаете?

Чарли Чан бросил на нее удивленный взгляд.

– Хорошо, давайте поступим так. Я изложу вам все, что мне известно, а вы поправите меня, если я ошибусь. Итак, в день гибели Денни Майо мисс Фейн была у него в доме. Следовательно, ей стало известно, кто убийца. Она хранила эту тайну три года. По этой же причине вы сделали все возможное, чтобы имя Денни Майо не фигурировало на следствии. Это похвально, что вы заботитесь о добром имени своей умершей подруги. Но теперь вы можете все мне рассказать. Поверьте, мисс Фейн не была бы на вас в претензии, ведь моя цель – найти того, кто лишил ее жизни. Ну же, смелее! – добавил он, заметив сомнения своей собеседницы.

– Я уже давно предчувствовала: произойдет что-то очень плохое, – начала девушка. – Когда Шейла возвратилась в тот вечер, она была совершенно не в себе. Я не стала ее ни о чем расспрашивать. Потом я, конечно, поняла, что это связано со смертью Денни Майо.

– Понятно, а что по поводу вчерашних событий?

– Утром Шейла призналась, что ей позарез нужны деньги, и дала мне кольцо с изумрудом, чтобы я продала его. После этого она пошла к Тарневеро. Она вернулась от него в крайнем волнении и заявила мне, что этот голливудский прорицатель – настоящий дьявол, жаль, что она обратилась к нему. Он сообщил ей такие подробности ее путешествия на пароходе, которые никому не могут быть известны. Она ругала себя за непростительную беспечность… Тогда я решилась спросить ее, что стряслось. В ответ она велела мне принести ей кольцо. На нем, дескать, выгравировано имя Денни Майо, поэтому украшение ни в коем случае нельзя продавать.

– Не случалось ли ей вести себя немного несдержанно?

– Да, но такой, как вчера, я ее никогда не видела. Она сказала мне: «Денни Майо не может успокоиться. Он даже из гроба вредит мне». Она заявила, что продаст что-нибудь другое из своих драгоценностей. А после обеда я случайно увидела, как она плачет над фотографией Денни Майо.

– Снимок, наклеенный на зеленый картон, верно?

– Да, именно так.

– Продолжайте, прошу вас.

– Вчера вечером, когда Джим обнаружил Шейлу мертвой в павильоне, я вспомнила все, что она говорила об этом кольце. Она так не хотела, чтобы ее имя оказалось связанным со смертью Денни Майо! Поэтому я сняла кольцо и спрятала его. Я была обязана поступить так. Когда вы стали расспрашивать слуг о фотографии, я порвала ее.

– Так это сделали вы? – удивился китаец. – И обрывки тоже вы спрятали, когда те разлетелись по гостиной?

– Ну что вы, меня тогда в комнате не было. Кроме того, я бы даже не додумалась до такого.

– Ох, Юлия, – огорченно вздохнул инспектор. – Бесспорно, вы преследовали благую цель, но в результате я потерял столько драгоценного времени! Я искренне сожалею, что не имел чести быть знакомым с мисс Фейн. Наверное, это и вправду была личность, достойная всяческого восхищения. Из-за привязанности к ней молодая особа взяла на себя смелость противостоять полиции, а совершенно невиновный человек признался в убийстве, которого не совершал.

– Так вы считаете, что это Файф спрятал обрывки фотографии? – спросил Джим.

– Нет, это случилось до его прихода.

– Тогда тут что-то не сходится, – огорчился Джим.

Распрощавшись с молодыми людьми, Чарли Чан направился к своему автомобилю. Итак, в запутанной истории с кольцом все встало на свои места, но что побудило Юлию порвать фотографию Денни Майо? Она не желала, чтобы кто-то узнал, над чьим портретом плакала Шейла Фейн, или существовали еще какие-то причины? Связано ли это с изрезанной газетной подшивкой из городской библиотеки? Кому-то очень не хотелось, чтобы инспектору Чану стало известно, как выглядел Денни Майо.

Чарли Чан ощущал сильнейшую усталость, но, усилием воли поборов стремление немедленно отправиться домой, он вместо этого заехал в отель «Грандо».

Холл пустовал. Швейцар-китаец приветливо улыбнулся инспектору. Чарли Чан вспомнил, что еще одно важное обстоятельство осталось невыясненным. Он подошел к швейцару и заговорил с ним.

– Скажи мне, пожалуйста, Тед, ты знаком с мистером Тарневеро?

– Безусловно.

– Почему сегодня утром ты обратился к нему по-китайски?

– Мистер Тарневеро обмолвился, что некоторое время жил в Китае и немного овладел нашим языком.

– Но, как мне показалось, он не понял твоих слов.

– Я сам удивился, – пожал плечами китаец. – До этого он довольно прилично говорил по-нашему.

– Туристы иногда ведут себя на редкость странно, да? Тебя это не шокирует?

– Я уже привык к этому. А мистер Тарневеро всегда дает мне хорошие чаевые.

Распрощавшись с Тедом, Чарли Чан уже не жалел, что немного отложил свой отдых. То, что он услышал, помогло ему прояснить многое.

Значит, Тарневеро понимает по-китайски. Чан также вспомнил, что в день их первого знакомства предсказатель упомянул о своей жизни в Китае. Может, он не случайно обратил его внимание на то, что стрелки часов покойной Шейлы Фейн были кем-то переведены и убийство произошло не в восемь часов две минуты? Ведь это случилось сразу после того, как он, Чан, поговорил с поваром У Цичином. Старый китаец сказал, что в восемь двенадцать хозяйка была еще жива. Выходит, настойчиво предлагая свою помощь в поисках преступника, Тарневеро преследует какие-то свои цели?

Глава 19. Помощь прорицателя

Размышления инспектора прервало появление режиссера Мартино. Глядя на эту жеманную фигуру в белом фланелевом костюме, ярко-красном галстуке и тропическом шлеме, любой подумал бы, что перед ним оживший персонаж броского рекламного плаката, приглашающего в путешествие.

– Инспектор, вы меня просто удивляете! Убийца разгуливает на свободе, а вы тут сидите и отдыхаете в мягком кресле как ни в чем не бывало!

– Верно, мне еще не известно имя преступника, – спокойно ответил ему инспектор Чан. – Но внешность часто бывает обманчива. В данный момент мое тело отдыхает, а мозг занят напряженной работой.

– У вас на зависть крепкие нервы. А вот я не могу похвастаться таким спокойствием, и знаете почему? Смерть Шейлы принесла фирме двести тысяч долларов убытка. Да, именно такая сумма была потрачена на съемки фильма. Думаю, неведомому убийце дела нашей фирмы абсолютно безразличны. Иначе он дождался бы окончания съемок. Вообще-то я пришел к вам, чтобы сообщить, что мне необходимо побыстрее оказаться в Голливуде. Я должен постараться спасти хотя бы то, что еще возможно. Когда вы предполагаете завершить расследование?

– Никогда бы не подумал, что здесь, на Гавайях, люди могут проявлять такое нетерпение, – тяжело вздохнув, произнес инспектор. – Вправе ли я поинтересоваться вашими соображениями касательно убийства?

– Даже не знаю, что вам и сказать.

– Я сообщу вам одну вещь, разумеется, по большому секрету, – продолжал Чан. – Здесь замешана личность, обладающая на редкость острым умом. Это мистер Тарневеро. Я не питаю к нему особой симпатии, но мне бы не хотелось иметь такого ловкого и проницательного противника.

– Да, он такой, – согласно кивнул Мартино, закуривая и выпуская изо рта струю дыма.

– Кроме того, этот человек обладает интуицией, достойной всякого восхищения, и умеет моментально оценить критическую ситуацию. Я знаю, что в Голливуде есть множество разных экстрасенсов и предсказателей, но никто из них не идет с ним ни в какое сравнение. Видите ли, этот господин рассказывает своим клиентам такие детали и подробности, которые, казалось бы, никому помимо них самих не известны.

– Но откуда он это знает?

– Думаю, на него работает целый штат осведомителей, сообщающих все, что способно его заинтересовать. Его могут также снабжать информацией легковерные женщины, убежденные, что тот и в самом деле связан со сверхъестественными силами. Полагаю, мистер Тарневеро обладает множеством секретов, которые, случись им выплыть наружу, причинили бы неприятности очень и очень многим людям. Это исключительно хитрый и осторожный человек. Знаете, я даже немного жалею, что не позволил Джейнсу поколотить его. Мне пришлось не допустить этого лишь из-за того, чтобы имя мисс Фейн не оказалось связано с безобразной сценой.

Режиссер резко потушил сигарету.

– Инспектор Чан, вам это покажется удивительным, но в мире кино встречаются и порядочные люди, которые, как правило, страдают за чужие грехи. Этих людей очень важно уберечь от скандальных сплетен.

– Значит, по вашему мнению, Тарневеро может быть причастен к убийству мисс Фейн? – спросил Чан.

– Нет, не делайте такие выводы на основании моих слов, – решительно возразил Мартино. – Я лишь хочу, чтобы вы не выпускали этого господина из поля зрения, проводя ваше расследование. Повторяю: человека, обладающего столь изощренным умом, как Тарневеро, нечасто случается встретить.

– Но у мистера Тарневеро бесспорное алиби, и оно подтверждено показаниями нескольких свидетелей.

– Не сомневаюсь в этом, – произнес Мартино, вставая со своего места. – Ловкости ему тоже не занимать. Что же, до встречи. Успеха вам!

Проведя некоторое время в размышлениях, инспектор Чан позвонил в управление полиции. Трубку поднял Джексон.

– У нас планируется что-нибудь срочное? – спросил Чарли Чан у своего начальника.

– Вообще-то я намеревался поговорить с супругами Макмастер. У вас что-то, не терпящее отлагательства?

– Не уверен, что это именно так, но мне необходимо ваше содействие. Я собираюсь провести обыск в отеле «Грандо» и очень просил бы вас присутствовать при нем лично.

– Хорошо, Чарли, я сейчас туда приеду.

Телефонным звонком инспектор предупредил Алана Джейнса о предстоящем визите, а затем спросил у дежурного, сидящего за своей конторкой:

– Вы не знаете, мистер Тарневеро сейчас у себя?

– Ключа нет на месте, – объявил тот. – Значит, он в номере.

– Вот и прекрасно. Позвоните ему и передайте, что инспектор Чан просит его срочно приехать в отель «Ионг».

– Вы будете ожидать его там? – уточнил дежурный.

– Нет, мне нужно, чтобы его некоторое время здесь не было, – ответил Чан.

– Конечно, инспектор, мне бы следовало самому об этом догадаться. Сейчас все сделаю.

Поднявшись в номер Алана Джейнса, Чан застал его в халате и ночных туфлях.

– Пожалуйста, заходите. Простите, что я в таком виде, но ваш звонок разбудил меня.

– Мне очень жаль беспокоить вас, но необходимо срочно поговорить с вами. Я прошу вас о полной откровенности и конфиденциальности.

– Конечно, я вашим услугам.

– Во время нашей утренней встречи вы сказали, что вас ни разу не было в павильоне и что вы даже близко к нему не подходили.

– Да, именно так.

Вместо ответа Чарли Чан вынул из кармана конверт, положил его на стол и торжественно вытащил оттуда окурок.

– Тогда как вы объясните, что под окном павильона, в котором была убита Шейла Фейн, обнаружили вот это?

– Присаживайтесь, инспектор. Мое объяснение займет некоторое время.

– Я внимательно вас слушаю.

– Около восьми утра кто-то постучал ко мне в дверь. Я был в ванной и решил, что это пришла горничная. Приоткрыв дверь, я крикнул «Войдите!» Дверь распахнулась, я услышал, что по комнате кто-то ходит. Судя по звуку шагов, это была не горничная. Я окликнул вторично. Господи, ну что мне помешало выйти и сломать ему шею?!

– Насколько я понимаю, вы имеете в виду шею мистера Тарневеро?

– Да, этот нахал явился ко мне в номер под предлогом того, что желает побеседовать со мной. А теперь прошу вас пройти в ванную. Не удивляйтесь, сейчас вы все поймете. Видите, у двери висит большое зеркало? Встаньте здесь, у ванны, и посмотрите в него. Сейчас дверь чуть приоткрыта, что вы видите? Верно, часть комнаты и письменный стол. Так вот: утром на столе у меня лежал портсигар. В зеркало я увидел, как этот тип осторожно вытащил оттуда несколько сигарет и сунул их в карман.

– Да, это зеркало принесло вам немалую пользу.

– Сперва я был просто рассержен его наглостью и захотел выставить непрошеного посетителя за дверь. Потом меня осенило, что у него могут быть еще какие-то намерения, и решил выяснить, что ему надо. Но я и не предполагал, что он задумал сделать из меня подозреваемого, причем с помощью моих же сигарет! – добавил Джейнс, лицо которого от гнева покрылось красными пятнами. – Я вышел из ванной и спросил, какого черта ему здесь надо. А этот нахал преспокойно ответил, что пришел сюда, чтобы помириться со мной! Я сделал вид, что поверил ему, и протянул свой портсигар, чтобы выкурить, образно говоря, трубку мира. И знаете, что он мне заявил? Что он, к сожалению, не курит! Вы себе даже не представляете, как мне хотелось вышвырнуть этого наглеца и обманщика из своего номера, но я даже не подал виду и на прощание пожал ему руку. Когда он удалился, я еще какое-то время терялся в догадках, для чего ему понадобился весь этот спектакль. Но сейчас мне все стало понятно. Таким манером он задумал увести следствие в другую сторону, подальше от истинного виновника. Вот только для чего? Единственное, что приходит мне в голову: это он убил Шейлу.

– Я бы с удовольствием согласился с вами, но этот человек обладает неопровержимым алиби.

– Да какая к черту разница?! Такому проходимцу ничего не стоит раздобыть себе хоть десяток алиби! Ох, попадись он мне снова…

– Нет, мистер Джейнс, – строгим голосом прервал его инспектор Чан. – Если вы намерены помочь полиции, то при вашей следующей встрече будете вести себя так же благоразумно, как до сих пор.

– Ладно, инспектор, – произнес Алан с тяжелым вздохом. – Мне это нелегко, но я сделаю все, как вы сказали. Может, вас еще что-то интересует?

– Нет, благодарю. Вы и так сообщили много ценных сведений. До встречи.

Спускаясь по лестнице, китаец раздумывал, все ли из слов Джейнса соответствуют действительности или история с сигаретами была сочинена на ходу? В любом случае задачу Чану предстояло решить трудную.

Спустившись в холл, Чарли снова подошел к швейцару.

– Тед, мистер Тарневеро уже ушел?

– Да, несколько минут назад я открыл ему дверь. Он куда-то сильно торопился.

Заметив в дверях Джексона, Чан бросился навстречу своему начальнику и уединился с ним в нише, чтобы спокойно обсудить дела.

– Так что же произошло? – спросил Джексон.

– Очень много важного, – многозначительно произнес Чан. – В последнее время мистер Тарневеро интересует меня все больше и больше.

– Вообще-то этот человек мне с самого начала показался подозрительным. Ну и что вам удалось на него найти?

– Начать с того, что, оказывается, он немного говорит по-китайски. Кроме того, сегодня утром он нанес Алану Джейнсу весьма необычный визит…

– Теперь я вижу, что вы действительно приближаетесь к цели, – подвел итог Джексон, внимательно выслушав рассказ подчиненного.

– И, тем не менее, у него бесспорное алиби, о чем тоже не следует забывать.

– Я об этом помню, поэтому и планировал пообщаться с одной милой семейной парой. Так где вы собираетесь устроить обыск?

– У мистера Тарневеро.

– Обыск без ордера? – нахмурился Джексон. – С вашими методами, инспектор, когда-нибудь мы оба потеряем работу. Если господин из Голливуда о чем-нибудь догадается, он поднимет большой шум. Кстати, где сейчас этот факир?

– Я постарался, чтобы в ближайшее время его здесь не было. В общем, спровадил.

– Ладно, дайте я поговорю с директором отеля.

– Спасибо, шеф.

Через несколько минут Джексон вернулся вместе с высоким мужчиной.

– Я все уладил. Кстати, вы ведь знакомы с Джеком Мурдоком? Он будет нам помогать.

– Конечно! Мы давние друзья, – ответил Чан.

– Как жизнь, Чарли? – поприветствовал его бывший коллега, который уволился из полиции и теперь возглавлял отель.

Втроем они направились в номер Тарневеро.

– Ох, Чарли, – покачал головой Мурдок, – неужели из-за вас мы лишимся одного из лучших постояльцев?

– Все может быть, – пожал плечами китаец.

Чарли Чан и Джексон принялись осматривать номер, а Мурдок, устроившись в кресле, закурил и с интересом наблюдал за работой бывших сослуживцев.

Чан подошел к прислоненному к стене большому чемодану и проверил замок.

– К сожалению, заперто.

– Не проблема, – ответил Мурдок, вытаскивая из кармана связку ключей. – Я открою.

– Вот и первые результаты! – воскликнул Чан, указывая на миниатюрную печатную машинку, стоявшую на дне чемодана. – Уже славно! – Он водрузил машинку на стол, вставил лист бумаги и начал печатать: «Дружеское предупреждение. Вам настоятельно рекомендуется пойти в городскую библиотеку…» – А сейчас я попросил бы вас лично провести сравнение этих двух образцов, – обратился Чан к начальнику.

Он торжественно выложил на стол лист, только что вынутый из печатной машинки, и письмо, полученное актером Ван Горном.

– Вы попали в самую точку, Чан! – ответил Джексон, переводя взгляд с одного документа на другой. – Вне всякого сомнения, то и другое отпечатано на той же самой машинке. Верхняя часть буквы «е» пропечатана не очень четко, а буква «т» немного искривлена.

Китаец ответил сдержанной улыбкой.

– Я рад, что мы не зря провели этот обыск. Но я с огорчением вынужден заметить, что Джек потерял все навыки, полученные в полиции, и запах его сигареты послужит для Тарневеро сигналом, что в его номере кто-то был.

– Ох, совсем забыл! – воскликнул бывший полицейский, поспешно гася сигарету.

Тем временем инспектор Чан продолжал осматривать содержимое чемодана. Его внимание привлекло кольцо с крупным бриллиантом, которое лежало на самом дне.

– Мистер Джексон, я прошу вас запомнить эту вещь.

– Боже мой, еще одно кольцо! Можно подумать, что мы расследуем кражу в ювелирном магазине… Хотя с этими жителями Голливуда не соскучишься.

Чарли Чан аккуратно положил печатную машинку на место и запер чемодан. Все вместе они вышли из номера Тарневеро и спустились в холл.

– Почему вы решили, что это кольцо имеет какое-то отношение к нашему делу? – поинтересовался Джексон, уже усаживаясь в машину.

– С неким кольцом у меня связаны весьма неприятные воспоминания, – ответил Чан. – Когда внезапно погас свет, кто-то вырвал у меня из рук письмо мисс Фейн, предварительно ударив по лицу. Судя по тому, как он расцарапал мне щеку, у этого человека было кольцо на пальце. Так вот: в тот день кольца я заметил у Баллоу и Ван Горна. Но вчера утром я увидел у Тарневеро то самое кольцо, которое оказалось так тщательно спрятано в чемодане. Ну и какие бы мысли у вас возникли по этому поводу?

– Я бы пришел к тем же выводам, что и вы, – кивнул начальник. – Что вас ударил не кто иной, как Тарневеро, и ваша щека поцарапана тем кольцом, которое мы только что обнаружили.

Глава 20. На шаг ближе к истине

– Но что заставило его так поступить? – недоумевал Джексон. – Этот человек сам рассказывает вам о письме и тут же, едва оно оказалось у вас, отбирает его, прибегнув к такой уловке. Нелепость какая-то. Цирк! Для чего ему все это понадобилось? Одно не увязывается с другим, вы не находите?

– Признаться, я и сам теряюсь в догадках, – ответил Чан. – Не исключено, что ему не терпелось прочитать это письмо.

– А потом наш предсказатель вытаскивает у Джейнса сигареты, устраивает так, чтобы окурок одной из них нашли у окна павильона, пишет Ван Горну письмо, чтобы тот поспешил в библиотеку. Готов поспорить, что газеты изрезал именно мистер маг. И что, по-вашему, этот человек способен еще натворить?

– Как вы считаете, – задумчиво произнес Чан, – может быть, убийца, которого мы ищем, и есть Тарневеро?

– Я же вам говорил, что был уверен в этом с самого начала! Что тут гадать? Это ясно.

– А как же его алиби?

– Да оно рухнет, как карточный домик, вот увидите! – сказал Джексон, небрежно отмахиваясь. – Чарли, вы сейчас в управление?

– Я подъеду чуть попозже. Мне очень хотелось бы присутствовать при вашей беседе с четой Макмастеров. Но сначала я должен еще раз заглянуть в библиотеку.

Войдя в читальный зал, китаец обратился к девушке, которая там дежурила. Но, как выяснилось, в тот день работала вовсе не она, а сотрудник, который должен раскладывать книги и газеты по местам, сегодня отдыхает.

– Тогда опишите тех, кто приходил сюда тем утром.

Немного подумав, девушка дала довольно точное описание нескольких человек. Одно из них показалось инспектору удивительно знакомым. Библиотекарь запомнила, что у этого мужчины очень внимательный взгляд. Да, никаких сомнений больше не оставалось…

– Вы случайно не обратили внимания, не просматривал ли этот посетитель газеты после Ван Горна?

– Нет, он пролистал много журналов, но у меня сложилось впечатление, что у этого человека нет определенной цели – он просто не знает, чем заняться.

– В котором часу он удалился?

– Не могу вам точно сказать. Когда я ушла обедать, он еще сидел в зале.

– Как, по-вашему, это он испортил газеты?

– Я не поймала его за этим хулиганством, но уверена, что кроме него некому. Мне бы очень хотелось, чтобы этого вандала посадили в тюрьму! – с неожиданной яростью воскликнула девушка.

– Поверьте, мне хочется того же самого, – галантно раскланялся инспектор. – Благодарю вас за информацию.

Поспешив в управление, Чарли Чан застал своего начальника за телефонным разговором. Бросив трубку, тот пожаловался:

– Можно подумать, все сговорились, чтобы взбесить меня. Сначала целая куча звонков с вопросом, кто убил Шейлу Фейн. А минуту назад звонил Спенсер: Смита так и не отыскали. Как сквозь землю провалился!

– Это нужно сделать во что бы то ни стало, – нахмурился Чан. – Я должен заняться очень важными делами, поэтому прошу вас помочь мне.

– Что вам удалось узнать в библиотеке?

– Я выяснил, что фотографии Денни Майо вырезал именно Тарневеро.

– У меня нет ни малейшего сомнения: это он убил Шейлу Фейн! Остается лишь найти доказательства. Вот только почему ему так не хочется, чтобы мы увидели, как выглядел Денни Майо? Да, Чарли, я помню об его безупречном алиби и сделаю все, чтобы оно оказалось недействительным.

– И все же позвольте возразить.

– Возразить? Почему?

– Подумайте сами: если он и вправду убил Шейлу Фейн, то для чего ему понадобилось рассказывать мне, будто у него имеется информация относительно убийства Денни Майо?

– Я откуда знаю! – воскликнул начальник, хватаясь за голову.

В этот момент в кабинет заглянул дежурный и сказал, что Макмастеры уже пришли.

– Если бы удалось их уговорить выложить начистоту, как все было на самом деле, – произнес начальник, – это бы значительно упростило нашу задачу.

– Мы охотно ответим на все ваши вопросы, – пообещал Макмастер, после того как Чарли Чан представил ему Джексона. – Мы всегда рады быть полезными представителям власти.

– Вот и прекрасно, – улыбнулся Джексон. – Инспектор Чан сказал, что вы с мистером Тарневеро старые знакомые… Не так ли?

– Да, он очень славный человек. Мы его любим, как родного сына.

– Насколько мне известно, вчерашний вечер вы с ним провели вместе приблизительно с восьми до восьми тридцати пополудни. Верно?

– Абсолютно правильно. Я готов снова повторить это под присягой.

– Мистер Макмастер, подумайте, пожалуйста, еще раз, – попросил начальник, пристально глядя на старика. – Значит, вы распрощались с Тарневеро в половине девятого. Вы тогда смотрели на часы?

– Посмотрел, поэтому я и могу уверенно вам сообщить, сколько было времени.

– Это были ваши часы? Они у вас точно идут?

– Нет, спешат на три минуты. Я узнал это, когда сверял время по часам швейцара в холле. Так что мистер Тарневеро был с нами именно до половины девятого. Правда, он отошел на несколько минут побеседовать с каким-то господином, но все равно оставался у нас в поле зрения.

– Хорошо. А вы, миссис Макмастер, подтверждаете слова вашего супруга?

– Да, разумеется!

Начальник полиции пожал плечами, не зная, о чем еще спрашивать. Он уже собирался отпустить Макмастеров, когда инспектор Чан вмешался в разговор.

– Мистер Макмастер, скажите, пожалуйста, Тарневеро был очень молод, когда попал к вам на ферму?

– Да, именно так.

– Он был артистом?

– Артистическая карьера у него не сложилась, и юноша был счастлив, когда обрел у нас пристанище.

– Какое странное имя – Тарневеро, вы не находите? Он и тогда так себя называл?

– Нет, в ту пору его звали по-другому, – произнес австралиец, помолчав и обменявшись взглядом с женой.

– Как же его тогда звали?

– Прошу прощения, инспектор, но он просил сохранить это имя в секрете. Он объявил, что отныне его зовут Тарневеро, и никак иначе.

– Видите ли, мистер Макмастер, – заговорил Чан мягким и в то же время внушительным тоном, – мы занимаемся расследованием убийства, а это, как вы понимаете, чрезвычайно серьезное дело. Вы уже очень помогли нам. Теперь мы снова просим вас о содействии. Так какое имя носил мистер Тарневеро, когда вы с ним познакомились в Австралии?

– Я даже не знаю… – нерешительно замялся старик, глядя на жену.

– Поймите, ваш отказ отвечать может осложнить жизнь прежде всего мистеру Тарневеро. Вы же не хотите, чтобы на него пали подозрения?

– Я думаю, мистер Чан рассуждает правильно, – отозвалась миссис Макмастер. – Мы уже подтвердили алиби Тарневеро, и, полагаю, этого достаточно. Уверена, что тогда он носил свое настоящее имя.

– Как же он вам тогда представился?

– В то время его звали Артур Майо.

Чарли Чан, несмотря на свою хваленую китайскую сдержанность, не удержался от радостного возгласа и бросил в сторону своего начальника победный взгляд.

– И еще одно. Сегодня он вам сказал, будто приехал на нашу ферму один. На самом деле он был с братом.

– С братом? У него есть брат?

– Да, он прибыл с братом, которого звали Денни Майо.

Глава 21. Человек, полный тайн

Это открытие оказалось совершенно неожиданным даже для инспектора Чана. Значит, Тарневеро – брат Денни Майо! Тогда сразу становится понятно, почему он так хотел, чтобы Шейла призналась ему, кто убил Денни. Становится понятным и его желание помочь в розыске. Но как в таком случае объясняются остальные его поступки? Зачем он подбрасывал фальшивые улики, направляя расследование по ложному следу?

– Я очень благодарен за вашу откровенность, – сказал Чарли Чан, утирая пот со лба. – А братья походили друг на друга внешне?

– Да, мистер Чан, – с готовностью ответила миссис Макмастер. – Но не так, как две капли воды: все-таки между ними ощущалась разница в возрасте и волосы у них были разного цвета: у Артура темные, а Денни был блондином. Но, увидев их в первый раз, я сразу поняла, что передо мной братья.

Чан не удержался от улыбки.

– Вы снова оказали нам неоценимую помощь. Лично у меня больше нет к вам вопросов. Мистер Джексон, может, вы что-нибудь хотите добавить?

– Нет, мне остается только еще раз поблагодарить вас, мистер и миссис Макмастер, за то, что вы откликнулись на мое приглашение.

– Ну что вы! Это долг всякого честного человека. Надеюсь, мы не наболтали лишнего? – обратился старик к своей жене.

– Прекрати, Томас. Порядочный человек не должен стыдиться своего имени, а Артур Майо – глубоко порядочный, вне всякого сомнения.

– В заключение я повторю самое главное, – снова произнес Макмастер. – До восьми тридцати вечера мистер Тарневеро, или, если вам так угодно, Артур Майо, был с нами, и мы глаз с него не спускали. Я готов поклясться на Библии, что все именно так и происходило.

– Мы не сомневаемся в ваших словах. Большое спасибо.

– Что вы об этом скажете, Чарли? – нетерпеливо спросил Джексон, едва за Макмастерами захлопнулась дверь кабинета.

– Скажу лишь, что Тарневеро ждет меня в отеле «Ионг». Мне нужно позвонить и позвать его сюда. Значит, наш прорицатель оказался родным братом убитого артиста Денни Майо, – продолжал он, закончив телефонный разговор. – Но теперь все усложнилось еще больше. Появилось множество новых вопросов: почему он упорно скрывает свое родство с ним?

– Да, меня тоже это удивляет. Знай я раньше о том, что он брат Денни Майо, я бы иначе воспринял его повышенный интерес к следствию. Но потом вместо помощи он уничтожает все газетные сообщения о смерти брата и все его фотографии. И еще одна мысль не дает мне покоя. Неужели никто в Голливуде не заметил их сходство?

– Это как раз нетрудно объяснить. Они нигде не появлялись вместе. И потом, вспомните слова миссис Макмастер, что далеко не все обращали внимание на их сходство, даже когда видели вместе. Мистер Тарневеро сделал мне комплимент, предположив, что я сразу все пойму, стоит мне взглянуть на фотографии Денни Майо.

– Все это верно, но времени у нас в обрез. Как вы собираетесь себя вести с этим предсказателем?

– Полагаю, для полной откровенности время еще не наступило.

Через несколько минут в кабинете появился Тарневеро, чуть опираясь на элегантную тросточку.

– Инспектор Чан, я уже начал опасаться, что не дождусь вас.

– Прошу меня простить, возникло срочное дело. Позвольте вам представить моего шефа, мистера Джексона.

– Польщен и рад знакомству. Как продвигается ваше расследование? Я с нетерпением жду новостей.

– Действительно? Прямо перед вашим приходом мы выяснили причину вашего обостренного интереса.

– Не понимаю, о чем вы, – удивился Тарневеро, пристально глядя на китайца.

– Как о чем? Покойный Денни Майо – оказывается, ваш родной брат.

Прорицатель сделал несколько шагов по кабинету, осторожно положил свою трость на стол, затем после долгой паузы сказал:

– Не стану этого отрицать, господа. Правда, я по-прежнему не понимаю, откуда вы это узнали.

– Видите ли, я добросовестно отношусь к своим обязанностям, – ответил ему Чарли Чан с легкой улыбкой. – Поэтому рано или поздно этот факт все равно выплыл бы наружу. Я полагаю, вы утаивали это родство в силу очень важных причин. Не скрою, я чувствую себя немного обиженным. Ведь вы называли себя моим другом, а в друзьях я ценю искренность.

– Я вас понимаю, – промолвил Тарневеро, усаживаясь на стул. – Мне жаль, что пришлось так поступить с вами. Если еще не поздно вернуть ваше хорошее отношение, я постараюсь изложить вам причины, побудившие меня к такому поведению.

– Конечно, не поздно. Я внимательно слушаю вас.

– Как вам уже известно, Денни был моим братом – младшим и очень любимым. Вследствие существенной разницы в годах мы относились друг к другу даже не как братья, а скорее, как отец и сын. Я обожал своего брата, заботился о нем, гордился его успехами. Можете себе представить, каким ударом для меня стала его смерть. Последние три года я был буквально одержим мыслью отомстить убийце. Если выяснится, что жизнь Шейлы Фейн прервал тот же человек – я не успокоюсь, пока не воздам ему за эти злодеяния. Когда до меня дошла весть о смерти Денни, я жил в Лондоне, – продолжил Тарневеро, вставая и принимаясь шагать взад и вперед по комнате. – Но тогда я был бессилен что-либо предпринять. Я воспользовался первой подвернувшейся возможностью, чтобы уехать в Голливуд и раскрыть тайну смерти своего брата. Я решил, что мне будет легче осуществить задуманное, если я сохраню в секрете свое родство с убитым Денни. Поэтому я взял себе имя, позаимствованное из одной пьесы, – Генри Смолвуд. Приехав в Голливуд, я с удивлением узнал, что на полицию здесь нечего и надеяться. Кроме того, меня поразило, сколько там всевозможных экстрасенсов и предсказателей. Они весьма неплохо зарабатывали, а самое главное – были в курсе всех интриг и сплетен. И вот однажды меня посетила удачная идея. Когда-то в юности я путешествовал вместе с неким Макелием, называвшим себя профессором магической науки. Я перенял у него кое-какие трюки. Должен похвастаться, что я достиг некоторых успехов в ясновидении и чтении мыслей. Я решил, что сумею быть не менее убедительным в роли прорицателя, чем все эти господа. И, самое главное, так я быстрее докопаюсь до истины, ради которой я сюда приехал, и найду убийцу брата. Целых два года я был копилкой для чужих секретов, для признаний в любви и ненависти, я терпеливо слушал слова зависти и отчаяния. Не скрою: со временем я даже научился получать от этого удовольствие.

С этими словами Тарневеро остановился и снова сел на свое место.

– Что же было дальше? – спросил Чан.

– Ничего хорошего. Занятия магией не приблизили меня к разгадке тайны гибели моего брата. Я не узнал ничего, что хоть как-то было бы связано с этой историей. Только вчерашним утром я наконец-то достиг того, к чему так долго стремился. Мне удалось напасть на след убийцы моего брата! Мне понадобились все мое самообладание и сценические навыки, чтобы не выдать своего интереса. Я слушал Шейлу затаив дыхание. В моих силах было заставить ее произнести имя, которое она скрывала целых три года. Случись это раньше, я бы, без сомнения, так и поступил, но, вероятно, годы сделали меня сдержаннее и спокойнее. К тому же я не сомневался: еще немного, и я узнаю, кто застрелил моего брата. Теперь я не стал бы ему мстить, а передал бы в руки правосудия.

– Это было бы самым правильным поступком, – заметил Джексон.

– Что последовало за этим, вы знаете, – продолжил Тарневеро, поворачиваясь к Чану. – Этому типу каким-то образом удалось пронюхать, что мисс Фейн предаст его имя гласности, и он заставил ее замолчать навсегда. Надеюсь, вы хоть немного представляете себе, что́ я при этом чувствовал. Клянусь вам, – добавил он внезапно дрогнувшим голосом, – у меня нет более сильного стремления, нежели убедиться, что убийца пойман и получит по заслугам.

Слушая прорицателя, Чарли Чан искоса наблюдал за ним. Неужели этот человек, который так искренне переживает, ловко перепутал все следы и заставил полицию потерять столько времени и сил?

– Ваша откровенность, конечно, несколько запоздала, – заметил он. – Но, тем не менее, она меня все равно радует.

– Вероятно, мне следовало бы с самого начала открыться перед вами, – согласился Тарневеро. – Но мне показалось, что эта информация вряд ли поможет вам в расследовании. И потом, мне было не очень приятно рассказывать о причинах, побудивших меня стать прорицателем. Я пообещал себе, что если ваши усилия не увенчаются успехом, то я обязательно вернусь в Голливуд и начну все сначала, пока не добьюсь своего. За это время я заработал себе хорошую репутацию. У меня обширная клиентура, все охотно посвящают меня в свои секреты. Вот хотя бы Диана Диксон, которая сегодня явилась ко мне. В любом случае я намеревался носить имя Тарневеро, пока не найду убийцу своего брата. Думаю, вы не выдадите меня.

– Можете не беспокоиться, мистер Тарневеро. Мы обязательно разоблачим убийцу мисс Шейлы Фейн и непременно узнаем, кто застрелил вашего брата.

– Значит, за это время вы не сдвинулись с мертвой точки? – грустно спросил предсказатель.

– Мы упорно движемся к цели, – уклончиво ответил ему китаец.

– Рад это слышать, и, надеюсь, вы не будете в претензии, что я не сразу рассказал обо всем.

– Мы прекрасно поняли, что заставило вас вести себя таким образом. Вы полностью прощены.

– Благодарю, – произнес Тарневеро, посмотрев на часы. – А теперь я должен идти. Очень надеюсь, что моя исповедь окажется полезной вашему расследованию.

Чарли Чан любезно проводил его, а затем вернулся в кабинет начальника.

– Ну и что вы обо всем этом скажете, Чарли? – задумчиво поинтересовался Джексон. – Как, по-вашему, что из этого повествования соответствует истине, а что нет?

– Ясно одно: мистер Тарневеро является очень противоречивой личностью. Он горит желанием помогать полиции и в то же время ворует сигареты у Джейнса, чтобы швырнуть окурок под окно павильона. Он же печатает на машинке письмо и подбрасывает его Ван Горну, чтобы подвести его под подозрение. Причина, побуждающая его скрыть родство с убитым актером, не такая уж значительная, но в то же время он делает гигантские усилия, чтобы я не догадался об этом обстоятельстве. Стоит мне заполучить письмо Шейлы Фейн, где, как полагает этот человек, названо имя убийцы его брата, как он гасит свет в комнате и грубо лишает меня этого письма.

– Как вы теперь собираетесь действовать?

– В данный момент человек, который меня интересует больше всех, – это Смит.

Чарли Чан позвонил домой и предупредил, что к обеду его не будет.

– Но папа, мы все тебя ждем, – обиженно произнесла Роза, которая сняла трубку.

– Наконец-то бедный папочка начал вызывать у тебя хоть какой-то интерес, – шутливо заметил инспектор.

– Конечно, нам всем так интересно…

– Так, значит, главным здесь является любопытство, а не дочерние чувства, – вздохнул китаец. – Но в любом случае с вопросами вам придется подождать.

– Но где ты был и что делал весь день? – продолжала настаивать дочь.

Ничего не ответив, Чан опять тяжело вздохнул и повесил трубку.

Наскоро пообедав в ресторанчике неподалеку, Чарли Чан отправился искать Смита. Инспектор прошел мимо парка, а затем свернул на улицу, где стояли дешевые лавочки, хозяева которых изо всех сил старались, чтобы те выглядели не хуже магазинов в европейском квартале. Это был уже окраинный район, куда не заглядывали туристы, приехавшие любоваться красотой Гавайских островов.

Чарли Чан остановился возле заведения, на котором красовалась вывеска «Восточное кабаре», и вошел внутрь следом за смуглой темноволосой девушкой.

Он оказался на пороге небольшого зала, где было несколько пустых столиков, покрытых скатертями в синюю и белую клетку. Возле эстрады сидели вульгарно размалеванные девицы. Навстречу китайцу вышел низенький худой человечек, который очень занервничал при виде полицейского.

– Чем могу служить, господин инспектор?

Некоторое время Чан не отвечал, наблюдая за девушкой. Та сняла шляпку и положила сумочку на стол с таким видом, что сразу становилось понятно: она здесь далеко не впервые. Судя по всему, девушка тут работает.

– Извините, – обратился к ней инспектор.

Та обернулась с немного испуганным видом.

– Вам знаком художник, его фамилия Смит. Некоторое время назад он написал ваш портрет, кстати, довольно удачный.

– Ах, этот, – протянула девушка, состроив капризную рожицу. – Ну да, он иногда сюда захаживает. Я на него особо и не смотрю. Такие типы не в моем вкусе.

– Скажите, – продолжил Чан, не обращая внимания на ее ужимки, – когда вы его здесь видели в последний раз?

– Он давненько к нам не заглядывал. Не могу припомнить точно когда.

– Вам известно, где он живет?

– Конечно, это все знают – на пляже, – хихикнула собеседница.

– Хорошо, но ведь у него порой появляются деньги? Где он живет тогда?

Девушка замолчала, опустив голову и водя пальчиком по поверхности стойки. Неожиданно к ним подошел хозяин заведения.

– Леонора, нечего морочить голову господину инспектору! – строго произнес он. – Немедленно отвечай на его вопрос.

– Бывает, он обретается в дешевой гостинице «Нипон» на Британии-стрит, – неохотно сказала та.

Вежливо поблагодарив девушку и хозяина «Восточного кабаре», Чан поспешил по указанному адресу.

В вестибюле гостиницы при виде инспектора маленький японец поднялся из-за стойки и поприветствовал его с преувеличенной любезностью и особой почтительностью.

– Господин инспектор, какая честь для нашего скромного заведения! Что вам угодно?

– Я хотел бы спросить об одном из ваших постояльцев. Его фамилия Смит.

– Сию минуту, – оживился японец, потянувшись к большой толстой книге, но инспектор Чан опередил его.

– Не беспокойтесь, я сам посмотрю. Вот и он: Арчи Смит – комната номер семь. Пожалуйста, проводите меня к нему.

– Кажется, его сейчас нет на месте…

– Вот заодно это и выясним. И поторопитесь, у меня мало времени.

Тот неспешно направился по коридору, освещенному лишь тусклыми лампочками, и остановился перед дверью, на которой была грубо намалевана цифра «7».

– Это здесь, – пробурчал он с крайне раздосадованным видом.

Открыв дверь, Чарли Чан оказался в небольшой мрачной комнате, где горела настольная лампа. Смит сидел у окна и держал на коленях натянутый на подрамник холст.

– Это вы, инспектор? – удивился он.

– Где же вы пропадали? – ответил китаец вопросом на вопрос.

– Видите, работал, – сказал Смит, показывая на полотно. – Как хорошо, что вы заглянули, а то мне уже стало скучно в одиночестве. Посмотрите, не правда ли, я верно передал эмоциональную атмосферу? Вы никогда не ловили себя на мысли, что цветы могут производить безрадостное впечатление? Те, что во дворе этой гостиницы, как нельзя лучше иллюстрируют данную мысль.

– Ваша картина неплохая, – согласился Чан, – но я разыскал вас совсем не для того, чтобы обсуждать ваше творчество. Прошу вас взять шляпу и следовать за мной.

– Так вы пришли пригласить меня на обед? Как это мило с вашей стороны! Тогда я бы порекомендовал вам ресторан на бульваре Сен-Жермен…

– Я вынужден вас разочаровать, мы идем в полицейское управление.

– Что же, с вами куда угодно, – нарочито беспечно заявил художник.

По дороге инспектор Чан посматривал на своего спутника, как на вновь обретенное сокровище. Этот человек способен поведать очень многое, что поможет приблизиться к решению загадки.

Начальник Чана буквально просиял, увидев их на пороге своего кабинета.

– Чарли, вы наконец сумели его разыскать!

– Могу я узнать, в чем дело? – произнес Смит театральным тоном благородного негодования. – Внимание такой важной персоны мне, конечно, льстит, но все-таки… Насколько я помню, все вопросы мы выяснили.

– Давайте сразу к сути, – прервал его Джексон. – Как вам известно, в павильоне была убита женщина. Что вы делали на месте преступления?

– Но меня там даже близко не было, то есть не было после убийства, – воскликнул Смит, нервно облизывая губы.

– Не лгите, на подоконнике обнаружены отпечатки ваших пальцев. Итак, я вас слушаю.

– Хорошо, – растерянно прошептал Смит. – Но это не я убил ту даму, честное слово, не я. Я и вправду присутствовал в павильоне… некоторым образом.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я влез в павильон через окно. Просто я…

– Нет, так не пойдет, – вмешался инспектор Чан. – Пожалуйста, изложите с самого начала и как можно более подробно. Начнем с того, что нам уже известно. Итак, вы стояли у окна и слышали, что мисс Фейн беседует с каким-то мужчиной. На содержании этого разговора мы пока что не останавливаемся. Затем мужчина ушел из павильона…

– Верно, все так и было. Я увязался за этим мужчиной. Я собирался поговорить с ним, но мне это не удалось. Он поспешно запрыгнул в свой автомобиль и уехал. Я вернулся на пляж и услышал, что в павильоне кричат. Это был женский голос. Несколько минут я не мог набраться храбрости, чтобы подойти к павильону. Клянусь, мне очень стыдно за такое поведение. Я подошел к окну, залез внутрь и вдруг заметил на полу какой-то блестящий предмет. Это оказалась булавка с бриллиантами. Нагнувшись, чтобы ее поднять, я увидел женщину и сразу понял, что она мертва. Я тотчас сообразил, что мне не надо здесь оставаться, взял булавку и удрал. Свою находку я спрятал в тайнике, о котором никто, кроме меня, не знает, и отправился в город. Меньше чем через час меня задержали.

– Булавка все еще там?

– Нет, утром я вынул ее из тайника. Вот она, – добавил Смит, вынимая булавку из кармана. – Я вел себя, как ненормальный, украв ее. Но когда находишься в таких стесненных обстоятельствах…

Чарли Чан тщательно осмотрел украшение. На платиновой подложке всеми цветами радуги переливались восхитительные бриллианты. Кончик булавки был отломан.

– Вы знаете, что натворили? – нахмурился Джексон. – Теперь нам придется вас задержать.

– То, что булавка у нас в руках, – это, конечно, очень хорошо, – промолвил Чарли Чан. – Но в настоящий момент нам важнее знать, о чем беседовала покойная мисс Фейн с Робертом Файфом. Если мистер Файф готов выложить Смиту неплохую сумму за молчание, значит, что-то в их разговоре представляет для нас интерес.

– Но они ничего такого и не говорили, – смущенно пролепетал Смит.

– На вашем месте я бы подумал, что угодить в тюрьму по обвинению в краже – очень неприятная перспектива, – строго заметил инспектор Чан. – Но мы попробуем закрыть глаза на ваш небольшой проступок – разумеется, при определенных обстоятельствах. Не правда ли, мистер Джексон?

– Полагаете, эти обстоятельства для нас так важны? – подыграл ему начальник.

– Я считаю, мистер Смит достаточно благоразумен. Итак, – снова обратился он к художнику, – расскажите, о чем говорила мисс Фейн в павильоне с этим мужчиной, и можете быть свободны. И ваша попытка украсть улику с места преступления будет предана забвению.

– Хорошо, – начал Смит, после того как пару минут молчал, собираясь с мыслями. – Я ни за что на свете не рассказал бы вам этого, только ради отца, который живет в Кливленде и ждет меня. Значит так: я подошел к окну…

– Одну минуту! – неожиданно прервал его Чан. – Я бы хотел, чтобы при нашей беседе присутствовал Роберт Файф. Сейчас я позвоню и приглашу его подъехать к нам. А вас, мистер Смит, я попрошу запомнить, что мы ждем от вас правды и ничего, кроме правды.

– Конечно, инспектор, – согласно кивнул тот. – Я изложу все, что слышал, до последнего слова. Мне так хотелось вернуться домой! – продолжил он, разглядывая свою стоптанную обувь. – Но это, увы, так и осталось мечтой. Могу я попросить у вас сигарету? И у вас нет? Какая жалость, у меня тоже ни одной! И кто-то еще называет это жизнью…

Глава 22. Признание Смита

В ожидании Роберта Файфа все скучали, чувствуя, как медленно тянется время. Смит неподвижно сидел, мысленно представляя себе самое безрадостное будущее: до конца дней он будет прозябать на этом острове. Джексон лениво просматривал вечернюю газету. Чан еще раз старательно изучал булавку.

Наконец в дверь постучал дежурный и доложил, что Роберт Файф приехал. Актер, робко улыбаясь, заглянул из-за плеча полицейского, но при виде Смита лицо его моментально стало серьезным.

– Добрый вечер, – произнес он. – Должен предупредить, что у меня только двадцать минут. Потом я обязательно должен быть в театре.

– Что же, мы вполне управимся за двадцать минут, – согласился Чан. – Это начальник нашего подразделения мистер Джексон, с мистером Смитом вы уже знакомы.

– Полагаю, – с вежливым и немного театральным поклоном осведомился актер, – что причины, по которым меня сюда вызвали, достаточно важные?

– Более чем важные, не сомневайтесь. Итак, вчера вечером вы виделись со своей бывшей супругой. Содержание вашего разговора нам пока не известно. Вы предпочли сознаться в преступлении, которое не совершали, лишь бы не отвечать на этот вопрос. А сегодня выясняется, что вы, оказывается, большой ценитель живописи и готовы выложить почти все свои сбережения за картину мистера Смита, а заодно и за его молчание.

– Ах ты, жалкий… – злобно прошептал Файф, поворачиваясь к Смиту и бледнея от ярости.

– Да, я все понимаю, – торопливо забормотал художник, отодвигаясь от него и поднимая руку. – Я огорчен этим не меньше вашего, но мне очень не хочется попасть в тюрьму. Поэтому я пообещал рассказать все, что слышал, стоя у павильона… Кстати, не будет ли у вас сигареты?

Пораженный такой наглостью, Файф молча достал портсигар и протянул художнику:

– Курите.

– Благодарю. Да, это все очень неприятно, мистер Файф, но чем скорее мы переживем эту беду, тем скорее она уйдет в прошлое. – Смит прикурил сигарету и продолжал, выпустив изо рта струю дыма: – Итак, вчера вечером я подошел к павильону. Ветер раздул занавеску, и я увидел, что внутри находятся мисс Шейла Фейн и мистер Файф. Она была так прекрасна, я уже давно мечтал написать ее портрет…

– Это не имеет отношения к делу, – вмешался Джексон. – Не отвлекайтесь.

– А вот здесь я вынужден возразить вам, – с неожиданной смелостью парировал художник. – Такой очаровательной женщине простителен даже выстрел.

– Что за ерунду вы несете?! – вскричал инспектор Чан, вскакивая с места.

– Вы правильно меня поняли, – прищурился Смит. – Мисс Фейн рассказала, что три года назад в Голливуде она застрелила одного человека.

Глухо застонав, Роберт Файф закрыл лицо руками.

– Кого именно? – сухо уточнил Джексон.

– То есть как его имя? Кажется, она называла его Денни… Точно: Денни Майо!

Несколько мгновений в кабинете царила мертвая тишина. Затем она была нарушена бешеным криком Файфа.

– Подождите, сейчас я вам все объясню! Шейла была такая импульсивная, такая увлекающаяся… Позвольте же мне внести ясность!

Начальник Чарли Чана согласно кивнул, дав понять, что ему безразлично, от кого он услышит продолжение этой истории.

– Я вам уже говорил, мистер Чан, что Шейла позвонила мне в театр и попросила немедленно приехать. Она так умоляла, что я не смог ей отказать и пообещал заглянуть к ней после спектакля. Тогда она закричала, что это слишком поздно, и потребовала, чтобы я был у нее прямо сейчас. Она заявила, что ей нужно посоветоваться со мной и сообщить что-то крайне важное. В ее голосе звучало такое отчаяние, что я бросил все и устремился на ее зов. – Он замолчал и дрожащими пальцами неловко попытался достать сигарету из портсигара. Наконец ему это удалось. – Мы увиделись в саду, и я сразу заметил, что Шейла буквально умирает от страха. Мы направились в павильон, и там она мне рассказала, что мучило ее все эти годы. Она встретила Денни Майо несколько лет спустя после нашего развода и влюбилась в него без памяти. Она была такой взрывной и такой темпераментной! Ей казалось, что он отвечает ей взаимностью. Его жена, по его словам, жила в Англии и выступала в варьете. Он дал слово, что разведется с ней и женится на Шейле. – Актер снова прервался, чтобы сделать несколько жадных затяжек. – Тем вечером Майо пригласил ее прийти к нему, а потом объявил, что они должны расстаться. Его жена пострадала в результате несчастного случая и больше не может танцевать на сцене. Теперь он обязан заботиться о ней и для этого вызвал ее сюда, в Голливуд. Потеряв голову от ярости, Шейла выхватила пистолет, который всегда лежал у Денни в письменном столе, и наставила на него, заявив, что если он немедленно не передумает, то она сперва застрелит его, а затем покончит с собой. В этом была вся Шейла: иногда она просто не понимала, что творит. Майо пытался успокоить ее и отобрать пистолет, но во время борьбы Шейла нечаянно нажала на курок, револьвер выстрелил… – Все слушали актера, притихнув и затаив дыхание. Между тем он продолжал: – Происшедшее заставило Шейлу прийти в себя. Она вытерла рукоятку пистолета своим платком и незаметно выскользнула из дома. Никто даже не мог предположить, что она является виновницей смерти Денни Майо. Но с того дня в ее сердце поселился страх. Все эти три года она в глубине души боялась разоблачения, а познакомившись с Джейнсом, она начала бояться, что, ответь она на его предложение, и любимый человек окажется скомпрометированным. К тому же с некоторых пор Тарневеро стал ее постоянным советчиком. Она ничего не предпринимала, предварительно не спросив у него. Она по своему обыкновению поинтересовалась, будет ли счастлива в браке с Аланом Джейнсом. Не знаю, каким образом этому прорицателю удалось подчинить ее своей воле. Возможно, он пользовался гипнозом. Она лишь потом поняла, что наговорила ему много лишнего.

– Минутку! – неожиданно прервал его Чан. – Значит, вы хотите сказать, что мисс Фейн призналась Тарневеро, что она убила Денни Майо?

– Да, именно так.

– А вот нам мистер Тарневеро дал совершенно другие показания.

– Значит, он солгал вам. Теперь вы понимаете, какой страх испытывала бедная Шейла и почему ей нужно было срочно открыться человеку, которому она доверяла. Я был единственным, кому Шейла могла бы поведать такую ужасную тайну. От ее взгляда не укрылось, что глаза Тарневеро буквально загорелись, когда он все это услышал. Шейла не сомневалась, что этот человек обязательно разрушит ее жизнь, ее счастье, карьеру… Она умоляла ей помочь, но что я мог сделать? Разумеется, я постарался утешить ее и сказал, что предприму все, что в моих силах. Она очень просила меня остаться с ней, но я должен был вернуться в театр. Боже мой! – воскликнул Файф, снова закрывая лицо руками. – Если бы я смирился и остался, Шейла была бы сейчас жива. Услышав, что она убита, я сперва хотел рассказать полиции все, что знаю, но тогда имя Шейлы оказалось бы запятнанным. И какой вой подняли бы все газеты! А теперь Шейлу не вернуть. Какая мне разница, будет ли убийца пойман или останется на свободе? Пусть лучше ее репутация по-прежнему сохранится безупречной.

– Это понятно, – невозмутимо произнес Чан. – Но все-таки, что заставило вас признаться в убийстве, которое вы не совершали?

– Я сделал это по той же самой причине. У нашего разговора оказался неожиданный свидетель, и это угрожало имиджу Шейлы. Я хотел любой ценой положить конец вашему расследованию. Но сегодня утром, размышляя о сложившейся ситуации, я пришел к выводу, что ответственность, которую я готов был взять на себя, непомерно велика. К счастью, дело не зашло слишком далеко. И вот благодаря вам, мистер Чан, моя невиновность доказана во второй раз. Но присутствовавший при нашей встрече Смит понял, что я ничего не пожалею, чтобы сохранить этот инцидент в глубокой тайне, и пришел ко мне с целью предложить мне купить его молчание… Честное имя Шейлы мне дороже всего. Поймите, я не мог поступить иначе!

Чарли Чан дружески положил руку на плечо Файфа.

– Не скрою, вы доставили нам немало хлопот, но вы поступили как истинный джентльмен. Понимаю, насколько неприятен вам этот разговор, но, тем не менее, я вынужден задать вам еще один вопрос. Вы уверены, что мисс Фейн все выложила Тарневеро?

– Да, абсолютно уверен. Более того, я убежден, что между Денни Майо и Тарневеро существует какая-то связь. Если вы сумеете установить ее, то окончательно убедитесь, что несчастную Шейлу убил именно он.

Чарли Чан и Джексон обменялись многозначительными взглядами.

– Можете идти, – обратился инспектор к Смиту. – И, надеюсь, мне больше не придется вас сюда приглашать.

– Да, я буду рад никогда здесь не показываться, – ответил тот, поднимаясь с места. – Мне очень жаль, что обстоятельства заставили меня так поступить, – продолжил художник, подходя к Роберту Файфу. – Но знайте: я тогда сдержал свое обещание. Я работал, запершись в гостиничном номере, и в глотке у меня было так же сухо, как в пустыне Сахаре. Для меня это стало нелегким испытанием, но я с честью его выдержал. Возможно, я снова буду приличным человеком. – С этими словами художник вынул из кармана пачку банкнот и выложил перед своим собеседником. – Тридцать два доллара – все, что осталось от тех денег, которые вы мне дали. Жаль, что я так много потратил, но я купил холст, кисти и краски.

– Нет, ни в коем случае, – отказался Файф. – Эти деньги принадлежат вам по праву, ведь я приобрел у вас такую хорошую картину. Лучше купите себе новый костюм, как собирались.

– Я очень рад знакомству с вами, мистер Файф! – воскликнул художник. – Нечасто доводится встретить такого порядочного человека. И, прошу вас, не будьте обо мне плохого мнения. Я наконец-то решился на поступок, который уже давно следовало совершить. Говорят, на многих судах требуются стюарды. Доберусь таким образом до Сан-Франциско, а там до Кливленда рукой подать.

– Тогда желаю вам счастливого пути, – произнес актер.

– Благодарю. И разрешите все-таки взять у вас еще одну сигарету? – Уже в дверях он вдруг резко остановился и сказал: – Мистер Джексон, могу я попросить вас об одной услуге?

– Разумеется, – засмеялся тот. – О какой же?

– Вероятно, моя просьба покажется вам странной, но все же нельзя ли запереть меня где-нибудь до утра? Знаете, там, на улице, столько соблазнов…

– Это пожалуйста, – улыбнулся полицейский босс. – Свободная камера у нас найдется.

– Что же, не смею вас больше задерживать, – произнес Чарли Чан, обращаясь к Файфу. – Вас, наверное, уже ожидают в театре. Я очень благодарен вам за откровенность.

– В самом деле, мне нужно идти… Но, инспектор, я бы убедительно попросил вас, чтобы сказанное мной не предавалось гласности.

– Вы же сами понимаете, что такая просьба вряд ли выполнима. Однако все, что в моих силах, я, конечно, сделаю.

– Позвольте, в свою очередь, поблагодарить вас. Вы были со мной очень деликатны.

– Значит, убил Шейлу Фейн все-таки Тарневеро, – заключил Джексон, вернувшись в кабинет после ухода Файфа. – А вы, как я помню, построили свою версию, взяв за основу именно его показания. Что-то на вас это совершенно не похоже, инспектор Чан.

– Как вы правы! Будь у меня хоть немного свободного времени, я бы с радостью забился в самый темный угол и посыпа́л там голову пеплом, сгорая от стыда. Убежден, что наше расследование принимает кардинально другое направление.

– Погодите, разве оно еще не закончено?

– Увы, пока нет.

– Но, Чан, все проще некуда! Посудите сами: утром Шейла Фейн признается своему доверенному экстрасенсу, что застрелила Денни Майо. Тот, как вам известно, давно разыскивает убийцу брата. А в результате вечером того же дня мисс Шейла уже мертва. Я прямо сейчас подписываю приказ об аресте этого голливудского прорицателя и закрываю дело.

– Нет-нет! – запротестовал инспектор. – Не забывайте, что у этого человека имеется абсолютно неоспоримое алиби, крепкое, как Великая Китайская стена.

– Уверен, что он все это придумал! Нет у него никакого алиби, и это скоро выяснится. Или старички стараются изо всех сил, чтобы выгородить своего любимца.

– Нет, мистер Джексон, я так не думаю.

– Чарли, я вас просто не узнаю! Из-за такого пустяка…

– Не стоит упускать еще одну, казалось бы, незначительную деталь. Вчера Тарневеро намеревался сообщить мне нечто важное относительно убийцы Денни Майо. Нет, разгадка пока не так близка, нужно работать.

– Что вы хотите доказать? Неугомонный вы человек!

– Благодаря показаниям Файфа нам стало ясно еще одно: почему Тарневеро так не хотел, чтобы я прочитал письмо Шейлы Фейн. Попади оно ко мне в руки – вся его ложь моментально выплыла бы наружу. Но ему очень повезло: текст письма позволял истолковать его так, что оно стало подтверждением его слов. В письме было следующее: «Прошу Вас, забудьте о том, что я Вам наговорила этим утром. Я совершенно обезумела». Тарневеро со свойственными ему проницательностью и хладнокровием постарался перепутать все нити. И все же не он убил Шейлу Фейн.

– Но тогда я не понимаю, куда нам двигаться дальше.

– У нас есть указатель направления – вот эта булавка. Рассмотрите ее внимательнее.

– И что в ней такого особенного? – проворчал Джексон, старательно разглядев драгоценность со всех сторон. – Разве что кончик обломан.

– Вот именно! – торжественно объявил Чарли Чан. – Найдя сломанный кончик, мы найдем и убийцу.

– Вы по своему обыкновению говорите загадками. А я сейчас не в том расположении духа, чтобы разгадывать всякие головоломки.

– На самом деле все яснее ясного, – заговорил китаец. – Преступник попытался сделать так, чтобы мы поверили, будто в павильоне имела место борьба. Для этого он разбил часы, сорвал цветы с платья Шейлы Фейн и растоптал их. Что происходит дальше? Булавка ломается. Где же должен оказаться ее кончик? В каблуке преступника! Не думаю, чтобы убийца заметил это. Поэтому я хочу отправиться на виллу и тщательно осмотреть пол. Обувь того, кто наступил на булавку, наверняка оставила свежие царапины.

– Ваши рассуждения выглядят логичными, – согласился начальник. – Желаю вам скорейшего успеха и с нетерпением жду результатов.

В дверях полицейского управления Чарли Чан встретил вконец расстроенного Касимо.

– Смит исчез, – уныло промямлил он. – Я нигде не смог его найти.

– Успокойся, его уже разыскали. Он в камере.

– Я опозорился! – чуть не расплакался японец.

– Ну хватит, перестань! – сказал Чан, дружески хлопая Касимо по плечу. – Все мы время от времени допускаем промахи. Даже я небезупречен, хотя служу правосудию уже добрых двадцать семь лет.

Глава 23. Эксперимент

Отправляясь на виллу Шейлы Фейн, инспектор Чан очень надеялся, что ему больше не придется посещать это место. Стояла непроглядная темень, как всегда перед восходом луны. Казалось, вокруг виллы сгустился мрак: прошло всего около суток, как ангел смерти забрал хозяйку дома. Даже зная, какое преступление совершила эта женщина, Чарли Чан все равно чувствовал, что его сердце разрывается от жалости к Шейле Фейн. Как она, наверное, страдала все эти три года день за днем! Она так мечтала обрести хоть немного счастья! А вместо этого ее ждала гибель.

Какие бы мотивы ни были у преступника, все равно он поступил чудовищно жестоко! Чан горел желанием поймать этого человека и немедленно передать его в руки правосудия. Только бы обломанная булавка оказалась тем ключом, который наконец откроет тайну!

– Добро пожаловать, сэр, – произнес Джессуп, открывая дверь, вежливый и бесстрастный, как всегда. – Замечательная погода для прогулки!

– Увы, в последнее время я настолько занят, что не обращаю внимания даже на погоду!

– Понимаю, сэр. Могу я полюбопытствовать, есть ли что-нибудь новое в вашем расследовании?

– К сожалению, пока ничего, – ответил китаец, разводя руками.

– Очень жаль, сэр. Кого вы намерены повидать? Мисс Юлия и мистер Бредшоу сейчас на пляже.

– Я намерен повидать пол в этом доме.

– Даже так, сэр? Отец когда-то учил меня, что у стен имеются уши, но чтобы пол…

– Иногда пол способен поведать кое-что весьма занимательное. Если вы не против, я бы начал с гостиной.

Войдя в гостиную, он застал там Диану Диксон. Она что-то наигрывала на рояле.

– Вы кого-то ищете? – вяло поинтересовалась она.

– Ищу и думаю, что найду в самое ближайшее время.

– Значит, вам еще не известно, кто убил бедную Шейлу?

– Увы, нет. А почему вы не хотите пойти на пляж? Там сейчас просто восхитительно!

– Нет желания…

– Вам, наверное, очень одиноко здесь, без достойного вас общества?

– А что вы собираетесь тут делать? – спросила женщина в свою очередь. – Такое впечатление, что вы мечтаете выставить меня из комнаты.

– Я намеревался почтительно попросить вас об этом. Не могли бы вы провести некоторое время на террасе?

– А вдруг вам понадобится моя помощь?

– Мисс Диксон, присутствие такой очаровательной женщины – само по себе уже награда, но я не смогу сосредоточиться на работе. Вы, право же, сделаете большое одолжение, выполнив мою просьбу.

Диана неохотно поднялась с места и нарочито неторопливо прошла на террасу. Чарли Чан закрыл за ней дверь. Иногда он чувствовал себя таким толстым и неуклюжим! Особенно смешное зрелище он должен представлять собой, ползая на четвереньках по полу.

Оставшись наконец один, инспектор зажег свет, достал из кармана лупу и, опустившись на колени, начал осматривать пол. Старания его увенчались успехом. Некоторое время спустя свежие царапины были обнаружены.

Инспектор медленно поднялся на ноги, выпрямился, кряхтя и отдуваясь. Придя в себя после непривычных физических усилий, он направился разыскивать Джессупа. Тот был в столовой, ставил в шкаф посуду.

– Я заметил, что обеденный стол еще не убран, Джессуп. Вы не собираетесь его сложить?

– А это и невозможно: средние доски вделаны в него наглухо. Видимо, у прежних хозяев виллы постоянно было много гостей.

– Это хорошо, – произнес Чан, разглядывая пол в столовой. К счастью он не был закрыт ковром, единственный маленький коврик лежал лишь у порога. – А теперь я попросил бы вас расставить стулья так, как они стояли в день приема.

Джессуп быстро и точно выполнил распоряжение, не позволив себе ни малейшего проявления эмоций. Инспектор внимательно следил за его действиями.

– Стулья вчера стояли именно так?

– Да, сэр, клянусь вам.

Затем, к молчаливому изумлению дворецкого, инспектор Чан отодвинул в сторону один из стульев и залез под стол. Точно так же он поступил со всеми стульями по очереди и наконец вылез из-под стола с лупой в руке.

– Скажите, Джессуп, существовал ли определенный порядок, как рассаживаться гостям? Может, для этого были заготовлены карточки?

– Не в этот раз, сэр. Это был неофициальный прием, и мисс Фейн велела, чтобы гости занимали места по своему желанию.

– Вы помните, кто где находился?

– Боюсь, что нет, сэр. Вчерашний вечер оказался таким тяжелым! Единственное, что я могу утверждать точно, – вот этот стул остался незанятым.

– А справа от него? Не вспомните?

– Кажется, кто-то из мужчин. Сожалею, сэр, но не могу ответить конкретно.

– Понятно. Где у вас телефон, в холле?

– Да. Принести?

– Не беспокойтесь, я сам. – Выйдя в холл, Чарли Чан сделал несколько телефонных звонков и в заключение набрал номер начальника подразделения. – Я бы вас очень попросил подъехать на виллу мисс Фейн и взять с собой кого-нибудь из полицейских.

– Что-то новое?

– Именно так, – ответил китаец, понизив голос, чтобы никто его не подслушал. – Как я и предполагал, на полу гостиной различимы свежие царапины. Вне всякого сомнения, они оставлены чем-то острым…

– Они возле какого-то из стульев? Кто на нем сидел?

– На нем сидел тот, кто убил Шейлу Фейн. Его имя мы узна́ем в самом ближайшем будущем. Я уже позаботился о том, чтобы пригласить всех, кто был на том приеме. Когда гости соберутся, я попрошу их сесть за стол в таком же порядке, что и вчера вечером. Стул, предназначенный для хозяйки, пустовал. Нас особенно интересует стул справа от него. Как раз под ним я и обнаружил свежие царапины. Дело сдвинулось с мертвой точки.

– Да, Чан, – рассмеялся Джексон. – Судя по всему, развязку этой истории вы видите в очень драматическом духе. Главное, чтобы ваши методы принесли результат. Хорошо, я скоро приеду.

Положив трубку, Чарли Чан отправился на террасу.

– Мисс Диксон, все комнаты снова в вашем полном распоряжении.

– Ну и как, удалось вам найти то, что искали? – не без ехидства спросила Диана.

– Если бы люди всегда находили то, что ищут! Но гораздо чаще случается обнаружить такое, что и в голову не пришло бы искать.

Поклонившись, инспектор Чан проследовал в сад. В павильоне было темно и тихо. Юлия и Джим сидели на скамейке у берега, о чем-то тихонько переговариваясь.

– Чарли, вот и вы! Есть какие-то новости? – окликнул его Бредшоу.

– Все, что я могу вам сообщить нового, – очарование этого пляжа не оставило равнодушным даже меня. Прошу извинить, что помешал вашей беседе.

– Чарли, вы станете первым, кто узнает эту новость, – торжественно произнес Джим, протягивая ему руку. – Мисс Юлия согласилась выйти за меня замуж.

– Прекрасная новость! Я от всей души желаю вам счастья, мои дорогие.

– Это вы прекрасный человек, инспектор Чан. Знаете, мне будет не хватать и вас, и этого пляжа.

– Неужели вы всерьез планируете уехать из Гонолулу? – удивился китаец.

– Да, это не шутка.

– Просто ушам своим не верю! Столько написать об этом очаровательном уголке земли и собраться покинуть его?! С чего бы вдруг?

– Я так решил, Чарли. Это место и в самом деле способно убаюкать. Живя здесь, сам не заметишь, как погрузишься в вечную спячку. Нет, никаких больше кокосовых пальм. Да здравствует сосновый лес! Отныне мной руководит жажда деятельности.

– Значит, вы не сумели уговорить мисс Юлию поселиться на Гавайях?

– Такова жизнь: я убедил приехать сюда пятьдесят тысяч туристов, а девушка, которую я полюбил, в один момент сподвигла меня расстаться со здешними местами.

– По крайней мере, вы увезете с собой чудесные воспоминания о Гонолулу.

– Чарли, не ожидал от вас подобной сентиментальности!

– Глядя на вас, я вспоминаю то время, когда сам был молодым и влюбленным. Но, увы, оно давно прошло.

– Не скромничайте. Ваша семья достойна всякого восхищения!

– Это верно, я сделал все, чтобы связать прошлое с будущим. И, покинув этот мир, я оставлю после себя одиннадцать детей, которым подарил жизнь. А сейчас позвольте мне шепнуть вам несколько слов наедине.

– Что-то стряслось? – забеспокоился Джим, когда они с инспектором отошли в сторонку.

– Скоро должно произойти нечто очень важное. Не пройдет и часа, как мы узнаем имя убийцы Шейлы Фейн. Но сперва я попрошу вас об одной вещи деликатного свойства. Пожалуйста, сообщите мисс Юлии, что это Шейла Фейн застрелила Денни Майо.

– Как?! Такое немыслимо!

– К сожалению, уже доказанный факт. Значит, я могу на вас рассчитывать? Жду вас в гостиной.

На вилле Чарли Чан застал Ван Горна, Алана Джейнса и Мартино. По просьбе инспектора они надели те же смокинги, как и накануне. Чан надеялся, что и обувь на них та же самая, что и в тот вечер.

– Мы немедленно бросили все свои дела и откликнулись на вашу просьбу, – сказал Мартино. – Ожидается что-то сенсационное?

– Да, мы все вместе совершим эксперимент, и результаты его обещают оказаться очень значимыми.

– Я надеюсь, все получится, – заговорил Джейнс. – У меня арендована каюта на пароходе, который отчаливает завтра днем. Поэтому вся надежда на вас, инспектор Чан.

– А вот я, чем дольше здесь нахожусь, тем больше проникаюсь желанием поселиться тут навсегда, – признался Ван Горн.

– Вы полюбили праздную жизнь? – пошутил Мартино. – Не иначе, как ваша недавняя роль так на вас повлияла.

– Я представляю себе газетные заголовки, – произнес Джим, вошедший в комнату вместе с Юлией. – «Знаменитый киноартист предпочел райскую красоту Гонолулу искусственной красоте Голливуда».

– Если такое напечатают в газетах, мне останется только немедленно выступить с опровержением, – рассмеялся Ван Горн.

– Вечно одно и то же! – смеясь, подхватил Джим. – Самое пикантное из любого интервью потом начинают вырезать и запрещать.

Тем временем появился Уилки Баллоу в сопровождении своей супруги. Он был одет в полотняный костюм и белые туфли. Чарли Чан с напряжением следил, на какой стул он сядет. Если на тот самый, то как же тогда доказать его виновность?

– Что случилось? – недовольно спросил он. – Я уже думал ложиться спать.

– Мой дражайший супруг привык к размеренному образу жизни, – иронично произнесла Рита. – А ты, Диана, чем занималась сегодня?

Незаметно вошел Тарневеро, и Чан заметил: после того как прорицатель оглядел всех присутствующих, в глазах у него мелькнуло сильное беспокойство.

– Даже так? – насмешливо промолвил он. – Все снова здесь. Странно.

Джейнс поднялся ему навстречу и, подойдя вплотную, демонстративно протянул портсигар.

– Добрый вечер. Не желаете ли закурить?

– Благодарю, – вежливо ответил Тарневеро, – но я не курю. Считаю, что это вредно.

– Наверное, я что-то путаю, – ответил Джейнс, пристально глядя ему в глаза. – Мне отчего-то показалось, что вы курите, и еще как!

Но тут Чарли Чан взял инициативу в свои руки.

– Господа, прошу садиться. Все, кого я позвал, уже в сборе. Мистер Джексон сейчас присоединится к нам.

В воздухе повисло напряженное молчание. Затем в коридоре раздались тяжелые шаги, и в комнату вошел начальник управления в сопровождении Спенсера.

– Теперь можно начинать, – объявил инспектор.

– Рад вас видеть, – кивнул Уилки Баллоу, пожимая руку Джексону и при этом бросая на Чарли Чана косой взгляд.

– Как я уже сказал, господа, – продолжал тот как ни в чем не бывало, – сейчас мы проведем эксперимент. Прошу всех в столовую.

– Мы опять будем ужинать? – удивленно спросила Рита, вскидывая брови.

– Почти.

Все покорно направились вслед за инспектором Чаном. Присутствие полицейского босса, явившегося в мундире, наводило на мысль об особой значимости того, что вот-вот должно было произойти.

Джессуп занял свое обычное место в дверях, как всегда, корректный и преисполненный усердия.

– Господа, попрошу вас сосредоточиться, – обратился к публике Чан. – Вам следует расположиться на тех же самых местах, что и вчера вечером.

Ответом ему были всеобщие растерянность и недоумение, раздался даже ропот.

– Но у меня из головы все вылетело, – жалобно пропищала Рита. – Вчера я была так потрясена случившимся!

Остальные тоже неловко топтались у стола, пытаясь вспомнить, кто где сидел. Первым, кто отыскал свое место, стал Джим Бредшоу. Он решительно уселся на стул, стоявший напротив того, что предназначался для хозяйки.

– Я был здесь. Юлия, вы сидели справа от меня, а слева – мистер Ван Горн.

Послушные его указаниям, двое гостей заняли свои места. Следующей начала вспоминать Юлия.

– Мистер Баллоу, вы сидели рядом со мной.

При виде того, как Уилки занял место на соседнем стуле, Чарли Чан едва сумел скрыть вздох облегчения.

– Точно! – обрадовалась Диана. – А по соседству со мной был Вал Мартино.

Теперь стол с одной заполненной стороной напоминал наполовину сложенный пасьянс.

– Рита, вы сидели напротив меня, я точно это помню, – снова заговорила Диана.

– Да, ты права, дорогая, – вздохнула Рита Баллоу, занимая свое место.

– По-моему, я имел честь сидеть справа от миссис Баллоу, – подхватил Тарневеро.

– Верно! – воскликнула Рита. – А там располагался мистер Джейнс, – указала она на стул, под которым Чарли Чан нашел свежие царапины.

– Хорошо, – произнес Алан, без возражений усаживаясь на предложенное место.

Некоторое время все неподвижно сидели в полной тишине, боясь перевести дыхание.

– Господа, вы сейчас сидите в точности так, как на приеме у мисс Шейлы? – уточнил Чан.

– Нет, не совсем, – подал голос Ван Горн.

– Что же не так?

– Сейчас слева от меня мистер Тарневеро, а тогда тут сидел мистер Джейнс.

– Правильно! – закричала Рита. – Это я всех запутала. Теперь я все вспомнила: вы с мистером Джейнсом поменялись местами.

– Возможно, вы и правы, – отозвался Тарневеро, вставая и занимая другое место – то, на котором сидел убийца. – Вот теперь картина полностью сложилась, – спокойно заметил он.

Джексон обменялся с Чаном многозначительным взглядом. Тот, согласно кивнув, прошел за ним в гостиную. Они плотно закрыли дверь.

– Видите, я оказался прав, – шепнул начальник. – Необходимо осмотреть обувь Тарневеро.

– И все-таки пазлы не складываются в единую картину, – упрямо возразил Чан. – Его алиби сильнее, чем миллион сломанных булавок.

– Получается, опять неудача?

Вместо ответа инспектор вышел на кухню и вступил в беседу с поваром У Цичином. Из столовой по-прежнему не доносилось ни звука. Затем инспектор обратился к дворецкому Джессупу:

– Скажите, после того как прием в доме закончился и гости встали со своих мест, кто-нибудь из прислуги сидел в столовой?

– Я знаю, что это вопиющее нарушение правил, сэр, – ответил тот, виновато понурив голову. – Но вчера были особенные обстоятельства, поэтому я счел такое допустимым. Совершенно верно, мы немного посидели за столом и выпили по чашке кофе…

– «Мы» – это кто?

– Горничная Анна и я.

– Где сидели вы лично?

– Там, где сейчас мистер Мартино.

– А где была Анна?

– Здесь, – указал Джессуп на стул, где расположился Тарневеро.

– Где горничная?

– Думаю, в своей комнате, сэр.

Отдав Спенсеру распоряжение привести Анну, Чарли Чан обратился к приглашенным:

– Все, господа. Наш эксперимент окончен. Прошу вас вернуться в гостиную.

Все встали и молча направились в соседнюю комнату. Затем туда вошли Спенсер и горничная Анна. Внимательно посмотрев на ботинки женщины, Чан заметил деталь, которая до сих пор ускользала от его внимания: правый ботинок в подъеме был немного толще левого.

Попросив Анну последовать за ним, инспектор Чан провел ее в маленькую комнату за холлом.

– Мисс Анна, – сказал он. – У меня немного необычная просьба. Пожалуйста, снимите правый ботинок.

Та без единого слова уселась на ближайший стул и начала расшнуровывать обувь. В комнату незаметно прокрался Тарневеро и занял место рядом с инспектором. Китаец забрал у Анны ботинок, вынул складной нож, разрезал резиновый каблук и вынул оттуда сломанный кончик золотой булавки.

– Будьте свидетелем, – обратился он к Тарневеро, а затем снова повернулся к женщине: – Вы, мисс Анна, растоптали букет орхидей, но не обратили внимания на одну крошечную деталь. Впрочем, если бы вы даже и не проявили этой неосторожности, я все равно докопался бы до истины. Что у вас с ногой?

– Последствия старого вывиха.

– Вот как? – оживленно переспросил Чарли Чан. – Вы повредили ногу, когда танцевали на сцене, ведь так? Ну конечно, мне следовало догадаться раньше: вы – жена Денни Майо!

Глава 24. Занавес падает

Бледная, с горящими глазами, Анна вскочила на ноги, тяжело дыша и обводя затравленным взглядом всех присутствующих. Обернувшись к Тарневеро, инспектор Чан заметил, что и тот смотрит на него в полнейшем изумлении. Настало время открыть всю правду.

– Думаю, вы уже поняли, что все это не случайно, – заговорил китаец. – Прибыв в Голливуд, вы сразу поняли, что нуждаетесь в людях, которые бы сообщали вам все слухи и сплетни из мира кино. После травмы жена вашего брата не могла больше выступать и лишилась средств к существованию. Вы решили воспользоваться этой ситуацией, устроив ее туда, где она приносила бы вам пользу.

– Я уже однажды говорил, что вашей фантазии можно только позавидовать, – произнес Тарневеро, пренебрежительно пожимая плечами.

– Вы мне льстите, – скромно ответил китаец. – Будь моя фантазия такой богатой, как вы говорите, я бы не потратил столько времени, теряясь в догадках. Итак, вы позвали Анну в Голливуд не только для того, чтобы стать вашим информатором, но и для того, чтобы помочь вам открыть тайну убийства вашего брата. Но вчера утром тайна сама свалилась на вас: мисс Фейн, с которой вы давно общались, призналась, что смерть Денни Майо – ее вина. И вы не замедлили сообщить об этом Анне. Вы намеревались передать мисс Фейн в руки правосудия, иначе бы в разговоре со мной не стали упоминать об аресте. Теперь мне очень хотелось бы знать, что случилось потом.

– Но вы уже сами знаете ответ.

– Хорошо, итак я продолжаю. Вам стало известно об убийстве Шейлы Фейн и о том, кто преступник. Ваше положение легким не назовешь, но вы со свойственными вам умом и хладнокровием принялись изворачиваться, раз за разом направляя меня по ложному следу. Для этого вы придумали письмо, которое мисс Шейла якобы должна была вам передать. Затем выяснилось, что такое письмо и в самом деле написано. Вы испугались; ведь стоило мне ознакомиться с его содержанием, и ложь была бы раскрыта. Тогда вы попытались завладеть им довольно варварским способом. После этого вы приняли меры, чтобы я не заметил вашего сходства с убитым актером, а заодно навлекли подозрение на Джейнса и Ван Горна. Да, ваши старания заслуживают всяческой похвалы, чего не скажешь о моей непростительной наивности…

– Это кто тут говорит, что вы наивны, Чарли? – поинтересовался Джексон, появляясь на пороге комнаты.

– Это утверждение принадлежит мне самому, – вздохнул китаец. – Я мог бы выиграть в поединке с господином прорицателем намного раньше. Я полагал, что все обстоит значительно сложнее, чем в реальности. Я был совершенно уверен, что у Тарневеро, как у всякого человека его профессии, есть информаторы и один из них наблюдал за мисс Фейн во время ее путешествия на пароходе. С другой стороны, я узнал, что Анна зарабатывает гораздо больше обычной горничной и имеет обыкновение вкладывать свои сбережения в акции. Однако у Тарневеро абсолютно железное алиби, и он оказывается вне подозрений. Тогда для чего ему понадобилась вся эта бурная деятельность? Единственная причина: он выгораживает кого-то другого. Вот только кого? Итак, у Денни Майо – покойного брата Тарневеро – была жена. Шейла Фейн убила Денни Майо. Пазлы головоломки сами складываются в единую картину. И вот последний из них, – добавил инспектор, указывая на ногу Анны. – Но что мне помешало догадаться обо всем гораздо раньше? Ну разве я не наивен? Ведь это правда, Анна? Вы сделали это?

– Да, – тихо ответила женщина. – Я убила Шейлу Фейн. Заколола ее кинжалом.

– Анна, воздержись от глупостей! – прервал ее Тарневеро. – Помалкивай, пожалуйста.

– А зачем? – устало произнесла она. – Я сделала то, что должна была сделать, и мне безразлично, что будет со мной дальше. Она была…

– Подождите, – вмешался Джексон. – Вы должны знать: все, что вы сейчас говорите, будет занесено в протокол и использовано против вас.

– Это слишком запоздалое предупреждение. Ей нужен адвокат… – нахмурился Тарневеро.

– Мне не нужна ничья защита, – запротестовала Анна. – Эта женщина отняла у меня мужа, но ей было мало его любви, и она лишила его жизни. Я убила ее, и мне все равно, что теперь меня ожидает.

– Ваше дело, – вздохнул начальник Чарли Чана.

– Да ты что, с ума сошла?! – попытался воззвать к ней Тарневеро.

– Я тебя разочаровала, не так ли? Верно, ты считал меня послушной исполнительницей своей воли, но не подумал, что я могу поступить по-своему. Денни мертв, а эта дамочка осталась бы жить, хоть и за решеткой. Лучше признайся, что у тебя не хватило смелости расправиться с ней самому. А теперь оставь меня в покое.

– Ладно, – снова заговорил Чарли Чан. – Но прошу вас, Анна, ответить еще на несколько вопросов. Вы приехали в Голливуд по приглашению мистера Тарневеро?

– Давайте лучше я расскажу все по порядку. Тогда Денни снимался в фильмах, а я танцевала в лондонском варьете. Мои номера пользовались успехом, и я зарабатывала не меньше Денни, пока не получила травму. Тогда я написала обо всем мужу и спросила: можно мне приехать к нему в Голливуд? Ответа я не дождалась, а некоторое время спустя до меня дошли слухи, что он убит. – На глазах Анны показались слезы. – Артур, брат Денни, тогда тоже жил в Лондоне. Он заботился обо мне и часто одалживал деньги. И вот однажды он заявил мне, что намерен отправиться в Америку и найти того, кто убил Денни. Затем он мне написал, что устроился под именем Тарневеро и ему нужен помощник. Я тогда служила в театральной гардеробной – это была ужасная работа, она морально уничтожала меня. Вы не представляете себе, что это такое – одевать других актрис, вместо того чтобы самой царить на сцене, получать аплодисменты и признание публики! Я обрадовалась возможности уехать и начать новую жизнь. Поэтому я с готовностью откликнулась на предложение Артура. В Голливуде он пообещал устроить меня горничной к Шейле Фейн. Незадолго до моего приезда он воспользовался своим влиянием и убедил ее уволить прежнюю служанку. Зная о связи мисс Шейлы и Денни, он решил, что в ее доме мне рано или поздно удастся что-нибудь выведать про убийство. По его совету я немного изменила внешность, хотя, как выяснилось, это оказалось напрасной предосторожностью. Полтора года я проработала в доме Шейлы Фейн и пыталась узнать хоть что-то о гибели своего мужа…

– Что же было потом? – спросил Чан, когда Анна замолчала.

– Вчера я встретилась с Артуром на пляже и узнала, что Шейла Фейн и есть убийца! Он сказал мне, что собирается заставить ее повторить свое признание при свидетелях. Мы условились, что он сделает так, чтобы они оказались вдвоем в павильоне, а я спрячусь неподалеку. Согласно его плану, она должна будет снова рассказать о том, что́ совершила, а мне отводилась роль свидетеля. После этого Артур собирался послать за полицией.

– А вы все-таки решили поступить по-своему?

– Да, чем больше я размышляла над планом Артура, тем более нелепым и неосуществимым он мне казался. Ну подумайте сами: разве суд признал бы виновной знаменитую актрису, да еще такую красивую женщину? Разве к словам какой-то горничной стали бы прислушиваться? Поэтому я сделала с Шейлой Фейн то, что она – с моим мужем. Согласитесь, я всего лишь восстановила справедливость. За оставшееся время я успела все тщательно взвесить. Когда-то давно Денни играл в пьесе, где герой переводит стрелки часов. Я решила воспользоваться этим трюком. Без двадцати восемь я нарочно явилась на кухню и полчаса просидела там на глазах у Джессупа и повара. Потом я заглянула в гостиную и увидела, что Шейла ушла в павильон; она собиралась выйти оттуда к гостям, чтобы, как всегда, произвести фурор. Я незаметно прокралась к ней в спальню и взяла кинжал, который она купила на Таити. Мне требовался платок, чтобы завернуть свое оружие. Для этого я тайком проскользнула в комнату, где переодевался мистер Бредшоу, и вытащила носовой платок из кармана его пиджака. Затем я направилась прямо в павильон. Шейла так ничего и не заподозрила. Я сняла у нее с руки часы, перевела стрелки, разбила стекло, завернув часы в платок, и вернула их на место. Но мне было нужно, чтобы все подумали, будто жертва с кем-то боролась, поэтому я сорвала с ее платья цветы и растоптала их. Неплохая деталь, правда? И такая выразительная! Ну а после всего этого я пошла на берег, закопала оружие в песке, услышала голоса и поскорее убежала.

– А что происходило дальше с платком? Вы отдали его Тарневеро?

– Подождите, – вмешался в разговор прорицатель. – Скажи, Анна, когда мы с тобой виделись в последний раз?

– Вчера днем на пляже.

– А теперь я спрашиваю специально для господ полицейских: после той встречи мы поддерживали хоть какую-то связь?

– Нет, никакой, – покачала головой Анна.

– Была ли у меня возможность узнать, что это убийство совершила именно ты?

– Разумеется, не было, – произнесла женщина, чеканя каждое слово.

– Инспектор Чан, прошу обратить на эту фразу особое внимание.

– А что все-таки случилось дальше с носовым платком?

– Я оставила его на газоне, поскольку хотела, чтобы его нашли именно там…

– Это я его там обнаружил… – буркнул Тарневеро.

– …и засунули в карман Мартино, – продолжил Чан. – Но режиссер далеко не единственный, кого вы почтили своим вниманием.

– Что же, мисс Анна, – заговорил Джексон, подходя к женщине. – Сейчас вы подниметесь к себе и соберете вещи. Вы поедете с нами в полицейское управление. Там вы повторите все, что нам сейчас изложили. Спенсер, я попрошу вас сопроводить задержанную. Единственное, чего я пока не понимаю, – как поступить с нашим другом?

Слушая его, Тарневеро безмятежно улыбался.

– Мне жаль, что я своим поведением добавил вам забот. Но, согласитесь, мое положение не назовешь легким. Ведь я чувствовал себя некоторым образом ответственным за жену своего покойного брата. Наверное, я не должен был говорить ей, кто на самом деле убил Денни. Однако мне требовался свидетель, а она лучше других подходила на эту роль. Кто бы предположил, что она потеряет голову и решится на убийство? Она очень любила Денни, мог ли я оставить ее в беде? Вот поэтому, инспектор, я и затеял этот поединок с вами. Я побежден и признаю свое поражение.

С этими словами он протянул Чану руку, и тот ответил крепким дружеским пожатием.

На пороге показался Спенсер.

– Да, сейчас иду, – кивнул ему начальник управления. – Мистер Тарневеро, вы не проводите меня? Я собираюсь побеседовать о вас с прокурором.

– Польщен вашей любезностью.

Оставшись один, Чарли Чан глубоко вздохнул и уже собрался направиться к выходу. Но тут в дверях появился повар У Цичин. Инспектор был рад обменяться парой слов со своим соотечественником. Кто, как не он, лучше всех поймет глубинные переживания восточного человека?

– Вот скажи мне, ну почему я выбрал такой путь? Я, китаец, должен исправлять ошибки, которые совершают белые люди, ослепленные своими страстями, тщеславием и жестокостью. За что мне все это?

– Думаю, вы давно не вкушали хорошей китайской еды, – глубокомысленно изрек повар. – Или просто нуждаетесь в отдыхе.

– Верно, я дико устал, – согласился Чарли Чан. – Мне так хочется хоть немного покоя! Мне досталась очень нелегкая задача. Зато с ее помощью я сумел хоть на пару шагов приблизиться к совершенству. Ведь, согласно мудрому Конфуцию, нет драгоценных камней, которые не нуждались бы в шлифовке. А человек становится лучше и мудрее, лишь пройдя тяжелые испытания.

С этими словами инспектор Чан неслышно притворил за собой дверь.

Примечания

1

Мацзян – традиционная китайская азартная игра. – Примеч. ред.

Content

Эрл Дерр Биггерс
По ту сторону занавеса

Часть первая Бархатные туфли

Глава 1. Гость из Скотланд-Ярда

Глава 2. Что случилось с Евой Дюран?

Глава 3. Ужин в пентхаусе

Глава 4. Жемчужина и ржавчина

Глава 5. Голос за перегородкой

Глава 6. Во власти загадок

Глава 7. Болото неизвестности

Глава 8. Огонек в тумане

Глава 9. Пазлы головоломки

Глава 10. Письмо из Лондона

Глава 11. Новая жизнь – новое имя

Глава 12. Беглянка

Глава 13. Проклюнувшиеся ростки

Глава 14. Обед в узком кругу

Глава 15. Рекомендательное письмо

Глава 16. Главная находка

Глава 17. Версия капитана Фланера

Глава 18. Репетиция спектакля

Глава 19. Снова во мраке

Глава 20. Занавес приподнят

Глава 21. Рассказ Евы Дюран

Глава 22. Прощание

Часть вторая Смерть в павильоне

Глава 1. Утро в порту

Глава 2. Вилла у моря

Глава 3. Цветы для Шейлы Фейн

Глава 4. Обрывок конверта

Глава 5. Человек в плаще

Глава 6. Фейерверк под дождем

Глава 7. Твердое алиби

Глава 8. Стоптанные башмаки

Глава 9. Восемнадцать минут

Глава 10. Кольцо с изумрудом

Глава 11. Полночь в Гонолулу

Глава 12. Парень не промах

Глава 13. Завтрак Чарли Чана

Глава 14. Окно павильона

Глава 15. Два стакана сока

Глава 16. Предостережение

Глава 17. По следам Денни Майо

Глава 18. Что сказал швейцар

Глава 19. Помощь прорицателя

Глава 20. На шаг ближе к истине

Глава 21. Человек, полный тайн

Глава 22. Признание Смита

Глава 23. Эксперимент

Глава 24. Занавес падает

Примечания