Эрл Дерр Биггерс

Чарли Чан идет по следу

Сборник

* * *

© Depositphotos.com: ysbrand, KateNovikova, обложка, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2018

Дизайнер обложки Алина Ачкасова

Чарли Чан идет по следу

Глава I. Дождь на Пикадилли

Инспектор Дафф из Скотланд-Ярда шел вниз по Пикадилли под проливным дождем. Возле Сент-Джеймсского парка он услышал, как Биг-Бен пробил десять часов. Был вечер 6 февраля 1930 года. Инспектор запомнил эту дату, хотя какая разница? В суде такие доводы не принимаются.

Дафф отличался спокойным и уравновешенным характером, но сегодня настроение у него было мрачное. Лишь к полудню закончился скучный утомительный процесс, и инспектор, сидя в зале и глядя на судью в черной шапочке, почти не слушал его, а думал только о преступнике. Трусливый убийца, бессовестный и бесчеловечный. Скотланд-Ярду пришлось немало потрудиться, чтобы поймать злодея. Даффу повезло: он обнаружил письмо убийцы к женщине, а остальное оказалось делом техники.

Пальто Даффа насквозь промокло, вода со шляпы капала за воротник. Часа три он просидел в кинематографе, надеясь переждать ливень. Инспектор смотрел картину о детективе, который ловко ловил бандитов. Режиссер не поскупился на видовые съемки южных морей, пляжей, кокосовых пальм. Дафф улыбнулся своим впечатлениям – фильм ему понравился.

До перевода в Скотланд-Ярд Дафф работал инспектором уголовного розыска в Уэст-Энде и был на хорошем счету. Он с удовольствием вспоминал свои раскрытые дела. В одном из VIP-клубов он арестовал банкира-мошенника, в дорогом бутике поймал француженку-убийцу, которая пряталась среди платьев, висевших на плечиках. Свежевыбеленный фасад отеля класса «люкс» «Беркли» напомнил инспектору, как долго он охотился за одним профессиональным шантажистом. Неподалеку от Хаф-Мун-стрит Дафф в свое время сказал пару слов некоему смуглолицему подонку, и тот мгновенно сделался белым, как мел. Еще один негодяй отсиживался в отеле «Ройял» и пребывал в уверенности, что здесь его не найдут, пока Дафф спокойно, но твердо не положил руку ему на плечо. В ресторане «Принц» инспектору пришлось дней десять подряд обедать, не спуская глаз со злодея, который наивно полагал, что если он надел фрак, то сойдет за порядочного человека. А в цирке, мимо которого Дафф только что прошел, он задержал и передал полиции крупного вора, специализировавшегося на бриллиантах.

Дождь усилился. Сквозь потоки воды невозможно было различить редких прохожих – разве что тусклый свет фонарей. Дафф свернул в один из переулков, сделал небольшой крюк и оказался на Уайн-стрит возле полицейского управления. Инспектор Хейли грустил один в рабочем кабинете сыщиков. Увидев сослуживца, он заулыбался:

– Привет, старина. Я тут от скуки помираю, раздевайся и давай поболтаем.

– Давай, – согласился Дафф.

Он повесил пальто и присел к столу. Через приоткрытую дверь было видно, что в помещении напротив несколько детективов просматривают стопки бумаг.

– Спокойный нынче вечерок, – сказал Дафф.

– Слава богу. Правда, попозже мы с ребятами, – Хейли кивнул в сторону соседнего кабинета, – собираемся для острастки нагрянуть в один ночной клуб, где маячат какие-то подозрительные типы, хотя, признаться, шеф нам это не поручал. Да, кстати, тебя можно поздравить?

– С чем? – удивился Дафф.

– Как с чем? Дело Бероу наконец-то закончено. Преступник предстал перед судом. По мнению судьи, инспектор Дафф, поймавший злодея, достоин всяческих похвал. Назвал твою работу превосходной и так далее.

– Спасибо, друг. – Дафф достал трубку и начал ее набивать. – Но это уже в прошлом. Надо думать о завтрашнем дне – такая у нас профессия. – Инспектор немного помолчал, закуривая, и добавил: – Тяжелая и непредсказуемая.

– Точно, – кивнул Хейли. – Я, как и ты, после трудных дел чувствую себя совершенно разбитым. Хочется отдохнуть и забыть обо всем, но уже через пару дней начинаешь тосковать. Тебе позарез нужна новая загадка.

– Это верно, – отозвался Дафф. – Помнишь слова нашего покойного шефа Брюса? «Тяжелый труд, умственные способности и немного удачи – вот залог успеха настоящего сыщика».

– Бедняга Брюс…

– А ты помнишь, кто настиг его убийцу?

– Помню, парень с Гавайев. Сержант Чарли Чан, кажется? Слышно о нем что-нибудь?

– Есть кое-что, – сказал Дафф, попыхивая трубкой. – Я написал ему пару месяцев назад с просьбой сообщить о себе.

– Он ответил?

– Ага. Сегодня утром.

Дафф достал из кармана конверт и прочитал письмо вслух:

«Уважаемый и почтенный друг!

Как давно мы не виделись! Я рад, что Вы еще помните Чарли Чана. Я тоже Вас не забывал ни на минуту. Мне очень приятны и волнительны Ваши похвалы в мой адрес. Я искренне тронут.

Дорогой мистер Дафф, Вы спрашиваете о моих делах. Я живу в Гонолулу. Сейчас интересных расследований нет, приходится заниматься всякой мелочевкой. Как говорят на Востоке, бывает время ловить рыбу, а бывает время сушить сети. Последнее привлекательно для многих моих сослуживцев, но я с тревогой и надеждой жду, что однажды ночью зазвонит телефон, мне сообщат нечто весьма неприятное, но возбуждающее, и я снова почувствую себя сыщиком.

Приезжайте к нам на Гавайи, у нас тут очень славно. Я часто вспоминаю Лондон и Вас, мысленно представляю себе, как Вы работаете. Вы – человек упорный, поэтому успех всегда будет Вам сопутствовать. Не скрою, что хотел бы снова оказаться в Вашем обществе. Китайцы ведь по своей натуре привязчивы.

Помимо службы я стараюсь уделять достаточно времени своим детям. Моя старшая дочь Роза готовится поступать в университет в Калифорнии. Остальные дети тоже хорошо говорят по-английски. Я часто напоминаю им о мудреце, который утверждал: „Управлять страной легко, а семьей – трудно“.

У меня такое предчувствие, что скоро я Вас увижу. Может, Вы сейчас идете по той самой дороге, которая приведет к нашей встрече. Желаю Вам счастья.

С уважением и преданностью Чарли Чан».

Дафф сложил листок и посмотрел на Хейли.

– Трогательно, – сказал тот, – но немного наивно. Даже не верится, что человек, поймавший убийцу Фредерика Брюса, может изъясняться в таком стиле.

– Чарли гораздо умнее, чем кажется на первый взгляд, – возразил Дафф. – «Тяжелый труд, умственные способности и немного удачи» – это отнюдь не монополия Скотланд-Ярда. Чан – лучший из лучших в нашей профессии. Жаль только, что он выбрал для своего поприща Гонолулу. – Тут инспектор вспомнил фильм, который недавно посмотрел, и улыбнулся. – Хотя, наверное, он действительно счастлив.

– В Гонолулу? – усомнился Хейли. – Чем там заниматься, кроме как нежиться на пляже? Чану никогда не выпадет таких шансов, как нам с тобой. Испытать трудности и прославиться. Ты куда? – спросил он, увидев, что Дафф поднялся из-за стола и направился к двери.

– Домой. Я что-то вымотался сегодня, надо отлежаться.

– С женушкой? – полюбопытствовал Хейли. – Ты женился?

– Не валяй дурака. Я женат на Скотланд-Ярде.

– Не сердись, старина, – ответил Хейли, помогая Даффу надеть пальто. – Надеюсь, мы недолго будем скучать без дела. Как выразился твой китаец? Зазвонит телефон, нам сообщат нечто весьма неприятное, но возбуждающее, и мы снова почувствуем себя сыщиками. Тогда ты сразу оживешь, поверь мне.

– Верю, но сейчас мне чего-то не хватает. Давай, до встречи.

В восемь утра Дафф уже сидел в рабочем кабинете в Скотланд-Ярде. Он хорошо отдохнул, побрился и чувствовал себя свежим и бодрым, как в те времена, когда только начинал работать в полиции Йоркшира. Выдвинув ящик стола, Дафф достал свежую корреспонденцию, раскрыл «Дейли телеграф», закурил трубку и углубился в чтение. В начале девятого раздался звонок, такой резкий и нетерпеливый, как будто звал на помощь. Инспектор удивленно посмотрел на аппарат, отложил газету и снял трубку.

– Привет, старина, – услышал он голос Хейли. – У меня срочные новости. Ночью в отеле «Брум» убили мужчину.

– В «Бруме»? – удивился Дафф.

– Вот именно. Убит американский турист, кажется, из Детройта. Я, естественно, сразу подумал, что хорошо бы тебе повести это дело, ведь «Брум» расположен в том районе, который ты всегда курировал и знаешь, как свои пять пальцев. А я буду твоим напарником, идет? Шеф того же мнения. Приказ скоро подготовят, так что садись в машину и гони в отель.

Не успел Дафф повесить трубку, как в кабинет вошел начальник полиции Берт.

– На Хаф-Мун-стрит убит американец, – сообщил он. – Хейли сейчас в отеле и просит, чтобы ты возглавил расследование. Что скажешь?

– Я готов, сэр, – бросился к вешалке Дафф и через пару секунд уже сбегал вниз по лестнице.

В считанные минуты небольшой полицейский автомобиль, где сидели Дафф, фотограф и дактилоскопист, миновал Дерби-стрит и возле Уайтхолла свернул направо. Дождь ночью закончился, и теперь Лондон окутывал густой туман. Картина ничем не напоминала ту, которую инспектор посмотрел вчера вечером в кинематографе: ни знойного неба, ни ласкового моря, ни кокосовых пальм. Но Дафф уже не думал о южных красотах и о своем друге Чарли Чане – инспектор Скотланд-Ярда сосредоточенно смотрел на дорогу, попутно размышляя о том, что произошло в отеле «Брум».

Чарли Чан тоже в тот момент не думал о Даффе. На другом конце Земли в этот февральский день едва начинало светать. Сыщик Чан сидел на веранде своего дома и, скучая, наблюдал, как над Вайкики встает солнце. Он, конечно, не слышал телефонного звонка на столе Даффа в Лондоне и не видел зеленого автомобиля, мчавшегося к одному из лондонских отелей, в номере которого на постели лежал труп пожилого мужчины с ремнем, обмотанным вокруг шеи.

Глава II. Труп в отеле «Брум»

«Брум» не входил в число самых роскошных отелей британской столицы, но считался весьма достойным заведением, имел прекрасную репутацию и состоятельную клиентуру, поэтому известие о том, что там произошло убийство, удивило и лондонцев, и приезжих. Отель основал Сэмюель Брум – удачливый коммерсант, начавший карьеру со строительства одной гостиницы. Предприятие оказалось прибыльным, и вскоре Брум с той же целью приобрел в Лондоне еще двенадцать домов.

Здание «Брума» было довольно старым, многоэтажным, с длинными коридорами, по которым постояльцы блуждали, как по лабиринтам. Тупики и повороты, бесчисленные двери и арки – все это создавало ощущение таинственности. Оборудован «Брум» был несколько старомодно, но предоставлял гостям все необходимые удобства и в некоторых отношениях не уступал лучшим лондонским отелям. Здесь останавливались государственные деятели, коммерсанты, писатели и однажды даже какой-то король в изгнании. Не беда, что в номерах стояли громоздкие ванны с чанами для нагревания воды – в этом был некий шарм «под старину», зато барами «Брума» восхищались американцы, а они знают толк в этом деле.

Дафф вошел в «Брум» с Хаф-Мун-стрит, второй вход был со стороны Чардж-стрит. Оказавшись в огромном холле, инспектор снял шляпу: ему показалось, будто он попал в собор и вот-вот услышит звуки органной музыки. Портье в униформе приятного кремового оттенка без устали сновали взад-вперед, угождая посетителям. Не хватало только хора мальчиков. Служить в «Бруме» считалось престижным, и многие клерки работали здесь с тех пор, как Сэмюель Брум дал отелю свое имя, многие за это время успели состариться.

Пожилой портье, один из старших служащих, моментально узнал инспектора, важно вышел из-за стойки и направился к нему.

– Доброе утро, Питер, – сказал Дафф. – Что у вас тут случилось?

– Большая неприятность, – нахмурился тот. – Джентльмен из Америки. Он убит, сэр. Третий этаж, двадцать восьмой номер. Нам очень жаль, ведь у нас достойное заведение. Понимаете, это бросает тень… Генри! – окликнул он молодого клерка лет двадцати семи. – Проводите инспектора и его людей. Я рад, мистер Дафф, что расследование поручено вам.

– Хейли здесь? – коротко спросил Дафф.

– Он в номере, сэр. Опрашивает свидетелей.

– Генри, проводите, пожалуйста, моих коллег в двадцать восьмой номер, – попросил Дафф, указывая на фотографа и дактилоскописта, – а я сначала поговорю с мистером Кентом. Он у себя, Питер?

– Кажется, да, сэр.

Кент, управляющий отелем «Брум», с лицом чернее тучи сидел в своем роскошно отделанном, просторном кабинете. На подоконнике Дафф заметил букетик красных гвоздик. В помещении находился также какой-то незнакомец с бородкой.

– Входите, мистер Дафф, – пригласил Кент, вставая из-за стола. – Хорошо, что вы здесь, а то мы совсем пали духом. То, что произошло, не поддается описанию. Это ужасно, просто ужасно! Вся надежда на вас, инспектор. Пожалуйста, поскорее найдите преступника. Иначе что о нас будут говорить? Что у нас тут притон? Что можно вот так безнаказанно взять и убить человека?

– Я все понимаю, – перебил Дафф. – Но начнем по порядку. Кто этот убитый?

– Он зарегистрировался как Морис Дрейк из Детройта. Прибыл в понедельник, третьего февраля, с дочерью, миссис Поттер, и внучкой. Ее зовут… забыл имя. Как ее зовут, доктор Лофтон?

– Памела, – ответил мужчина с бородкой.

– Верно, мисс Памела Поттер. Кстати, инспектор, познакомьтесь, это доктор Лофтон. – Джентльмены поклонились друг другу. – Он расскажет вам о покойном больше, чем я. Он гид туристической группы, с которой прибыл мистер Дрейк.

– Гид? – удивился Дафф.

– Очевидно, инспектор, вы не наслышаны о «Кругосветных путешествиях Лофтона», – ответил мужчина. – Это экскурсионное бюро. Я его создал и им руковожу.

– Нет, я ничего об этом не знаю, – сухо ответил Дафф. – Так мистер Морис Дрейк совершал круиз?

– Нет, не круиз. Мои услуги включают путешествия и на морских средствах передвижения, и по железной дороге сравнительно небольших туристических групп в несколько стран.

– Что вы называете небольшой группой?

– В этот раз в ней собрались семнадцать человек. Сейчас, к сожалению, уже шестнадцать.

– Вы врач, доктор медицины, мистер Лофтон? – осведомился Дафф.

– Нет, я доктор философии. У меня…

– Ясно. Имели место какие-нибудь неприятности во время поездки? Скажем, произошло нечто, свидетельствующее о враждебности, неприязни между участниками группы?

– Абсурд! – воскликнул Лофтон и забегал по кабинету. – Ничего такого. Мы только что прибыли из Нью-Йорка и в понедельник остановились в этом отеле. Туристы не успели даже толком познакомиться. С тех пор я провел всего несколько экскурсий, но все они… Послушайте, инспектор! – Лофтон покраснел, и его бородка от нервного возбуждения стала торчком. – Моя репутация, все, что я сделал за пятнадцать лет, – все под угрозой провала из-за этого убийства! Все газетчики станут смаковать смерть Дрейка. Я лишусь профессии и заработка. Это невозможно! Какой-то мерзавец, какой-нибудь слуга…

– Слуга? – сдвинул брови мистер Кент. – Это почему? Наши служащие долгие годы трудятся в отеле, и никто ни разу не пожаловался на них. Мы не принимаем на работу кого попало!

– Значит, кто-нибудь вне отеля, – уже мягче добавил Лофтон. – Но из моей группы никто не способен на убийство. Мои клиенты – люди богатые и порядочные. – Он взял Даффа за руку. – Прошу прощения, инспектор. Я знаю, вам можно доверять. Для меня все это очень серьезно.

– Я понимаю, – кивнул Дафф, – и сделаю все, что смогу. Однако мне нужно задать несколько вопросов участникам группы. Соберете их в одной из комнат?

– Попытаюсь, – ответил Лофтон. – Правда, кое-кого сейчас наверняка нет в отеле, но к десяти часам они вернутся. Видите ли, поезд отходит без четверти одиннадцать, нам нужно успеть на паром по маршруту Кале – Дувр.

– Так вы уезжаете?

– Да, на прогулку. А что вы намерены предпринять?

– Пока затрудняюсь ответить, пойду наверх.

Дафф поднялся на лифте на третий этаж. У дверей двадцать восьмого номера стоял Хейли и махал ему рукой. Они вошли в номер, обставленный так, что королева Виктория чувствовала бы себя здесь, как дома. Дактилоскопист и фотограф уже суетились, выполняя свои обязанности. Кровать стояла в нише у окна. На ней лежал труп пожилого человека, на вид лет семидесяти. Вокруг его шеи был обмотан ремень. Дафф подумал, что мужчина, наверное, сопротивлялся, но безуспешно. Некоторое время инспектор смотрел на тело со стороны. Туман немного рассеялся, и в окна заглянуло солнце. С улицы доносилась печальная мелодия.

– Врач здесь? – спросил Дафф.

– Да, пишет отчет, – ответил Хейли. – Смерть наступила около четырех часов утра.

Обернув руку носовым платком, Дафф снял с шеи убитого ремень, передал его дактилоскописту и приступил к детальному осмотру трупа. В глаза сыщику бросились судорожно стиснутые кулаки покойного. С трудом разжав негнущиеся пальцы, инспектор издал невнятное восклицание.

Хейли подошел ближе. На ладони Дрейка что-то блестело. Дафф переложил предмет на платок, и все увидели, что это тонкая платиновая цепочка от часов, вернее, три ее звена, а на конце маленький ключик. На одной его стороне был выбит номер «3260», на другой – слова: «Дитрих-сейф и Лог-компани, Кантон, Огайо».

Дафф вгляделся в застывшее лицо покойника и сокрушенно покачал головой:

– Бедняга. Он пытался что-то спасти от убийцы.

– Похоже, – согласился Хейли.

Дафф опустился перед кроватью на колени и стал исследовать пол. В эту минуту в комнату кто-то вошел, но инспектор не прервал своего занятия. Только закончив осмотр и отряхнув брюки, он увидел приятной наружности девушку, которая с любопытством наблюдала за ним. Инспектор хмуро поздоровался.

– Доброе утро, – сказала девушка. – Я – Памела Поттер. Вы из Скотланд-Ярда?

– Да, – кивнул Дафф, а про себя отметил: «Эта юная особа, похоже, не лишена самообладания». – Ваша мать здесь?

– Мама рыдает, она в отчаянии. Попозже, может быть, придет сюда, а сейчас не в состоянии. Давайте начнем допрос с меня.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– Нет. У деда не было врагов, – помотала головой Памела.

Музыка на улице зазвучала громче.

– Закройте окно, – велел Дафф одному из констеблей. – Мисс Памела, мистер Дрейк занимал видное положение в Детройте, не так ли?

– О да. Он был президентом автомобильной компании. Правда, пять лет назад дед ушел в отставку, но сохранил за собой место одного из директоров. В последние годы он занимался благотворительностью и тратил на это сотни тысяч долларов. Все, кто его знал, относились к нему с уважением.

– Значит, мистер Дрейк был богатым человеком?

– Разумеется.

– Простите за нескромный вопрос, а кто наследует его состояние?

Девушка изумленно уставилась на Даффа:

– Признаться, не думала об этом. Возможно, часть денег уйдет на благотворительность, остальное получит моя мама.

– А со временем и вы?

– Я и мой брат. Что вас смущает?

– Ничего. Когда вы в последний раз видели мистера Дрейка живым?

– Вчера после обеда. Мы с мамой пошли в театр, а он не захотел. Сказал, что устал и ему не нравится пьеса.

– Понятно. Ваш дед страдал глухотой?

Взгляд Памелы остановился на слуховом аппарате, который лежал на столе, и она расплакалась, закрыв лицо руками:

– Да, это его. Он постоянно носил аппарат с собой, но тот мало помогал. Вечером дед велел нам с мамой идти в театр одним. Он собирался отдохнуть в номере, поскольку утром нам предстояла экскурсия. «Только не проспи», – сказала ему мама. Кстати, наши комнаты находятся на этом же этаже. «Не просплю, – ответил дед. – Встану часов в восемь». В полдевятого мы вышли в холл и ждали деда к завтраку, и тут управляющий сообщил нам о трагедии.

– Как отреагировала ваша мать?

– Что за странный вопрос, инспектор? С ней случилась истерика, и я еле довела ее до номера.

– А вы сами не упали в обморок?

– Ну, знаете. – Памела с презрением посмотрела на Даффа. – Я не из слабонервных девиц и умею держать себя в руках, хотя потерять деда – для меня безмерное горе. Еще какие-то вопросы?

– Мисс Поттер, я обязан поговорить с вашей матерью. Пусть не прямо сейчас, а немного позже. Сначала хочу познакомиться с туристами из вашей группы. Вы можете не приходить на собрание, мы ведь уже предварительно побеседовали.

– Почему же? Я приду. Я тоже еще не со всеми познакомилась, на это не было времени; кроме того, все устали в дороге. Я обязательно приду. Кто, как не я, заинтересован в том, чтобы вы быстрее нашли убийцу? Я сделаю все, что нужно, мистер…

– Дафф, – запоздало представился инспектор. – Я рад вашему позитивному настрою.

– Дед очень любил меня, – взглянув на труп, всхлипнула девушка и выбежала из комнаты.

– Симпатичная девочка, а, Хейли? – обернулся Дафф к напарнику. – Сразу видно – истинная американка. Ну ладно, давай продолжим. Что мы имеем? Обрывок цепочки и ключик. Только я пока не знаю, что это нам даст.

– Слушай, Дафф, я сущий болван, – признался Хейли. – Тут на кровати лежало еще кое-что, я не сразу заметил.

Хейли протянул инспектору небольшой кожаный мешочек, довольно потертый и перевязанный обрывком веревки. Дафф разрезал ее и высыпал содержимое мешочка на стол.

– Ого! – вскинул он брови. – Ты хоть что-нибудь понимаешь, Хейли?

– Галька. Камешки разных размеров, какие встречаются на любом побережье. Они и гроша не стоят.

– Ты думаешь? – пробормотал Дафф, взял один голыш и подбросил на ладони. – Сосчитай, сколько их тут, – велел он одному из констеблей и, усевшись в старомодное кресло, обвел взглядом комнату и задумчиво произнес: – Интересно. Богатый старик, глухой, добропорядочный и щедрый, путешествует с дочерью и внучкой и останавливается в лондонском отеле. Под утро к нему является убийца. Старик просыпается, между ними начинается борьба, и в кулаке Дрейка остается обрывок цепочки. Силы жертвы иссякают, преступник ее душит, а потом кладет на постель мешочек с камешками. Ерунда какая-то… Как ты считаешь, Хейли?

– Я в полном недоумении.

– Однако следов борьбы в номере почему-то не заметно.

– Вероятно, старик был в полусонном состоянии, когда…

– Не торопись с выводами. Разве по виду этой комнаты скажешь, что тут происходила схватка? Посмотри, все на своих местах: слуховой аппарат на столе, одежда Дрейка на кресле… Стало быть, старина Хейли, Мориса Дрейка убили в другом месте.

Глава III. Человек со слабым сердцем

Не успел Хейли ответить, как в дверях появился мистер Кент. Вид у него был по-прежнему мрачный.

– Может быть, нужна моя помощь? – спросил он.

– Благодарю вас, – хмыкнул Дафф. – Мне необходимо побеседовать с человеком, который первым обнаружил труп.

– Я уже догадался. Тело нашел наш служащий Мартин. Он со мной. – Управляющий выглянул за дверь и махнул рукой. – Заходите!

На пороге показался моложавый бледный мужчина, который явно нервничал.

– Доброе утро, – сказал Дафф, доставая удостоверение и записную книжку. – Инспектор Дафф, Скотланд-Ярд. – Мужчина побледнел еще больше. – Изложите по порядку, что случилось сегодня утром.

– В мои обязанности, – начал Мартин, – входит уборка номеров на третьем этаже. Я прихожу сюда каждое утро. Мистер Дрейк изъявил желание завтракать внизу вместе со всеми, но постоянно просыпал. К тому же он страдал глухотой, с ним трудно было разговаривать. Обычно, если постоялец отсутствует, я беру ключ у дежурной по этажу. Сегодня без четверти восемь я постучался к мистеру Дрейку. Никакой реакции. Я настойчиво стучал несколько раз, но он не открывал. В итоге я пошел за ключом к дежурной, а она сказала, что его нет. Он исчез.

– Я не понял, – удивился Дафф. – Она его потеряла?

– Наверное, сэр. Внизу, у портье, находится запасной ключ, и я спустился за ним. Когда я вошел в номер, одно окно было отворено, штора задернута. На другом, закрытом окне, – штора поднята. На столе лежал слуховой аппарат, в кресле – одежда мистера Дрейка. Потом я подошел к постели, увидел мертвое тело, испугался и бросился к мистеру Кенту. Остальное вы сами знаете.

– Мистер управляющий, что вы скажете насчет пропавшего ключа?

– Все это довольно странно, инспектор, – ответил Кент. – Вчера леди Ирэн Спайсер – она тоже приехала с группой доктора Лофтона, и ее номер двадцать седьмой, то есть соседний и смежный с мистером Дрейком, – уходя, заперла за собой дверь. Служащий, убиравший этаж днем, взял у дежурной ключ. Окончив работу, он ненадолго отлучился, оставив ключ в замке, а когда вернулся, ключа не было.

– Пропажи ключей весьма настораживают, – покачал головой Дафф. – Украденными ключами, вероятно, воспользовался преступник в четыре часа утра. – Инспектор посмотрел на Хейли. – Все было продумано заранее, ты не находишь? – Сыщик кивнул. – Что-то подобное в отеле еще происходило? – спросил Дафф у Кента.

– Ночью отмечено два подозрительных инцидента, – сказал управляющий. – Об этом сообщил ночной сторож. Я послал за ним, он скоро придет и сам все расскажет. А вот и мистер Лофтон.

– Инспектор, – заглянул в дверь доктор, – прошу вас, я собрал часть группы.

– Меня в первую очередь интересуют те, кто проживает по соседству с убитым, – строго произнес Дафф. – Например, миссис Спайсер из двадцать седьмого номера. Пригласите ее, пожалуйста. Я побеседую с ней индивидуально.

Лофтон выбежал, а Дафф подошел к кровати и накрыл тело убитого простыней. Через пару минут доктор вернулся в сопровождении красивой, элегантно одетой дамы. Если бы не усталые глаза и морщинки возле губ, ей можно было бы дать лет тридцать.

– Разрешите представить вам миссис Спайсер, – объявил Лофтон. – А это инспектор Дафф из Скотланд-Ярда.

– Почему вы меня вызвали? – спросила женщина, с интересом разглядывая сыщика.

– Вы знаете, миссис Спайсер, что произошло?

– Нет. Я завтракала у себя в номере и до сего момента не выходила в коридор.

– Джентльмен, который жил по соседству с вами, ночью был убит, – холодно сказал Дафф, не спуская глаз с собеседницы.

– Убит? – воскликнула она, вмиг побледнела и пошатнулась так, что Хейли поспешно придвинул ей кресло.

– Благодарю, – побелевшими губами прошептала леди. – Бедный мистер Дрейк! Какой обаятельный человек! Это чудовищно!

– Да, прискорбно, – кивнул Дафф. – Вы проживали с покойным в смежных комнатах. Скажите: дверь между ними всегда была заперта?

– Боже мой, конечно!

– С обеих сторон?

Миссис Спайсер раздраженно приподняла брови:

– С моей стороны дверь была заперта.

– Вы слышали ночью какой-нибудь шум?

– Ни малейшего, я крепко сплю.

– Значит, вы спали в момент убийства?

К миссис Спайсер вернулось самообладание.

– Вы весьма умны, инспектор, но и я не глупа. Во-первых, вы задали мне бестактный вопрос про якобы незапертые смежные двери. Во-вторых, откуда мне знать, когда произошло убийство?

– В четыре часа утра, – объявил Дафф. – До вас не доносилось никаких разговоров из номера мистера Дрейка, скажем, в течение последних суток?

– Так, дайте припомнить. Вечером я ходила в театр…

– С кем, позвольте осведомиться?

– С мистером Стюартом Вивьеном. Он из нашей группы. Мы вернулись около полуночи. На этаже было тихо. Когда я переодевалась, чтобы спуститься в ресторан, в номере мистера Дрейка кто-то разговаривал, причем довольно громко.

– Происходила ссора, так?

– Весьма похоже на то. Спорили и кричали двое мужчин. Мистер Дрейк и… – Она запнулась.

– Вы узнали второй голос? – настаивал Дафф.

– Да, не стану скрывать. Это был голос мистера Лофтона.

– Вчера вечером вы ругались с мистером Дрейком? – строго спросил инспектор, обернувшись к доктору.

– Ну, не совсем так, – запротестовал тот, и голос у него задрожал. – Мистер Дрейк неоправданно резко отзывался о некоторых участниках нашей группы. Он называл их людьми второго сорта.

– И я с ним согласна, – поджав губы, заявила миссис Спайсер.

– А меня как руководителя группы задело такое замечание, – продолжал Лофтон, – вот я и погорячился. Надеюсь, все здесь присутствующие понимают, что наш спор не мог привести к такому исходу. – Он кивнул в сторону трупа, лежавшего на кровати.

Дафф перевел взгляд на женщину.

– Миссис Спайсер, вы слышали что-нибудь из их разговора? Какие-то обрывки, отдельные фразы?

– Я не имею привычки подслушивать, мне это отвратительно! – возмутилась она. – Оба джентльмена были вне себя – вот все, что я готова подтвердить.

– Откуда вы прибыли, миссис Спайсер?

– Из Сан-Франциско. Мой муж – биржевой маклер. Он занятой человек и не всегда может меня сопровождать.

– Это ваше первое путешествие за границу?

– Нет. Я уже несколько раз посещала Европу.

– Да, американцы – заядлые путешественники. Ну ладно, вы свободны. Присоединяйтесь к группе. Все собрались на первом этаже.

Едва дверь за дамой закрылась, дактилоскопист протянул Даффу ремень:

– Никаких следов, мистер Дафф. Душили в перчатках.

– Господин Лофтон, – обратился инспектор к руководителю группы, – вы не припомните, у кого из ваших туристов был вот такой ремень?

– Странно, – пробормотал Лофтон, изменившись в лице, – этот ремень очень напоминает мой собственный. Я приобрел его перед отъездом из Нью-Йорка, чтобы укрепить багаж. Чемодан у меня довольно старый, вот поэтому…

– Принесите, пожалуйста, свой ремень, – попросил Дафф.

– Конечно, сейчас, – ответил Лофтон и моментально выскочил из номера.

– Пойду посмотрю, не пришел ли сторож, – сказал Кент, направляясь вслед за доктором.

– Наш гид, похоже, вляпался в скверную историю, – усмехнулся Дафф, взглянув на Хейли. – Не повезло бедолаге!

– На нем наручные часы, ты заметил?

– Еще бы! Но всегда ли он носит их? Вот вопрос. И нет ли у него часов с платиновой цепочкой? От этого многое зависит. Надо проверить его алиби. Подозрительный господин.

– Но зачем он признался, что купил подобный ремень?

Дафф не успел ответить, потому что Лофтон, запыхавшись, влетел в номер и с порога закричал:

– Мой багажный ремень исчез!

– Все ясно. Выходит, это ваша вещица, – усмехнулся Дафф и протянул Лофтону ремень, которым удавили Дрейка.

– Кажется, да, – растерянно прошептал доктор.

– Когда вы пользовались ремнем или видели его в последний раз?

– В понедельник вечером, когда распаковывал багаж. Я поставил чемодан в шкаф и больше не доставал. – Лофтон жалобно посмотрел на инспектора: – Я не виноват, ей-богу. Преступник пытается бросить на меня тень подозрения.

– Разберемся. Кто заходил к вам в номер?

– Разные люди, – пролепетал Лофтон, дрожа всем телом. – Но я не думаю, что кто-то из моей группы причастен к убийству.

– Не волнуйтесь, мистер Лофтон. Мы вас пока ни в чем не подозреваем. Вряд ли вы поступили бы столь непредусмотрительно, чтобы удавить Дрейка собственным ремнем, да еще оставить нам столь очевидную улику. Кто занимает двадцать девятый номер? Он тоже смежный?

– Мистер Вальтер Хонивуд, весьма приятный и воспитанный джентльмен из нашей группы. Я сейчас его позову.

Лофтон выскользнул в коридор, а Дафф подошел к внутренней двери в двадцать девятый номер и подергал ее. Заперто.

– Жаль, что не вышло с ремнем, – вздохнул Хейли.

– Лофтон не стал бы душить Дрейка своим собственным ремнем. Но, как я уже сказал, никакого доверия к доктору я не испытываю.

В дверь постучали, и на пороге показался высокий мужчина с копной густых черных волос.

– Я Вальтер Хонивуд из Нью-Йорка, – представился он. – Остановился в двадцать девятом номере.

– Мистер Хонивуд, вам известно о происшествии? – осведомился Дафф.

– Во время завтрака мне сообщили, – кивнул американец, садясь в предложенное кресло, – но до этого времени я был в полном неведении.

– Странно, что вы, занимая соседнее помещение, не уловили ни шума, ни криков, ни звуков борьбы. Вы что, спали, когда произошло убийство?

– Да, я крепко спал.

– А откуда вы знаете, когда это случилось?

– Ну… конечно, я не знаю, – стушевался американец, поняв, что угодил в ловушку. – Я только хотел подчеркнуть, что ничего не слышал.

– Дверь между вашими комнатами всегда была заперта с обеих сторон?

– Да, всегда и с обеих сторон.

– Откуда вы знаете, что она была заперта со стороны двадцать восьмого номера? – спросил Хейли, не давая Хонивуду опомниться. – Разве вы приходили сюда, к мистеру Дрейку?

– Господа, позвольте мне все объяснить, – забормотал американец, пугливо переводя взгляд с одного сыщика на другого. – Наутро после приезда сюда я слышал, как слуга пытается разбудить пожилого джентльмена, который, и это ни для кого не секрет, был глухим. Так вот, чтобы помочь камердинеру, я попытался открыть внутреннюю дверь, разделяющую наши номера, но она оказалась на запоре.

– Мистер Хонивуд, – внимательно оглядел его Дафф сверху вниз, – я где-то встречал ваше имя.

– Я театральный режиссер и ставил спектакли в Лондоне. Моя жена, актриса Сибилла Конвей, тоже играла здесь в театре во время гастролей.

– Она приехала с вами?

– Нет. Около двух месяцев назад мы поссорились, и она отправилась в Сан-Ремо. Нашей группе предстоит тур туда, и я надеюсь увидеться с супругой и уговорить ее вернуться ко мне. – Хонивуд закурил. Руки у него дрожали. Подняв голову, он перехватил пытливый взгляд Даффа и побледнел. – Смерть мистера Дрейка потрясла меня, – сказал он. – Я познакомился с ним на корабле, и он мне очень понравился. – Хонивуд жадно затянулся сигаретой и пояснил: – Отправиться в путешествие мне посоветовали врачи, так как у меня проблемы с нервной системой.

– Что-то в ваших показаниях не сходится, – насупился Дафф. – Человек с расшатанными нервами, и вдруг так крепко спит?

– Я… принял снотворное, – вздрогнул Хонивуд.

– Хорошо, не смеем вас больше задерживать, – сказал инспектор, а когда режиссер вышел, подмигнул Хейли: – Видал, как он струсил?

– Дрожал, как заяц под кустом.

– Этот пугливый театральный деятель, похоже, знает гораздо больше, чем говорит, но он не подготовлен и растерян, хотя смущение и страх еще не доказывают вину. В общем, старина, давай держать Хонивуда под контролем. По-моему, он осведомлен, когда произошло убийство, и уверен в том, что обе смежные двери были заперты. У него шалят нервишки, а спит безмятежно, как дитя. Да, с этим субъектом нужно поработать.

В коридоре послышались шаги, и в номер вошли мистер Кент и какой-то старик простоватого вида.

– Эбел, ночной сторож, – объяснил управляющий.

– Я сейчас все расскажу, господа, – засуетился старик. – Я каждый час обхожу весь отель. Когда в два часа ночи я поднялся на третий этаж, то увидел, что перед одной из дверей стоит джентльмен. Кажется, это была дверь двадцать седьмого номера.

– Там проживает миссис Спайсер. Так, продолжайте.

– Мужчина тоже заметил меня и направился мне навстречу. «Добрый вечер, – говорит. – Извините, но, похоже, я ошибся этажом». И он быстро исчез, а я пожалел, что не спросил его имени…

– Вы видели его лицо?

– Конечно, сэр. У нас так положено, чтобы свет всю ночь горел во всех коридорах. Я запомнил того человека и узнаю его, если встречу.

– Отлично, – потер руки Дафф. – Мистер Эбел, вам придется пойти с нами на собрание экскурсионной группы доктора Лофтона.

– Но это еще не все, сэр. Когда в четыре часа ночи я снова поднялся на этот этаж, свет в коридоре почему-то не горел. Я удивился такому непорядку и направился к выключателю. Вот тут-то, сэр, все и случилось. Только я сунул руку в карман, чтобы достать фонарик, как почувствовал, что рядом кто-то стоит. Вы не подумайте, я не испугался! Я зажег фонарик и увидел мужчину в сером костюме. Этот тип тут же выбил фонарик из моей руки и накинулся на меня. Мы боролись на краю лестницы, но я уже немолод, сэр, где мне с ним справиться? Я схватился за его правый карман и порвал его: это абсолютно точно, потому что ткань затрещала. Тогда негодяй ударил меня, я упал, а когда поднялся, его и след простыл.

– Вы хорошо запомнили: именно серый костюм был на мужчине? И вы схватили его за правый карман?

– Клянусь, сэр. Готов подтвердить под присягой.

– Так-так, а вы полагаете, это был тот же самый человек, которого вы застали у двери двадцать седьмого номера?

– Вот этого, сэр, не утверждаю. Тот тип, с которым я дрался, вроде, был полнее. Не уверен.

– Что вы делали дальше?

– Сошел вниз и доложил о случившемся ночному портье. Мы вместе прошли по всем этажам, однако никого не обнаружили. Мы хотели заявить в полицию, но, сэр, «Брум» – известный и респектабельный отель, и нам показалось… В общем, мы не рискнули своевольничать и решили дождаться мистера Кента.

– Вы давно служите в отеле, мистер Эбел? – спросил его Дафф.

– Сорок восемь лет, сэр. Я пришел сюда четырнадцатилетним мальчишкой.

– Ого! Рекорд! Спасибо вам за подробный рассказ, а сейчас попрошу вас пройти в кабинет мистера Кента и подождать там. Никуда не уходите, чуть позже вы мне понадобитесь.

– К вашим услугам, сэр.

Когда посетители удалились, Дафф сказал Хейли:

– Пойду взглянуть на этих путешественников, а ты, старина, прикажи констеблям осмотреть их номера. Разумеется, в сопровождении мистера Кента и его служащих.

– На что обратить особое внимание?

– Пусть ребята ищут платиновую цепочку от часов и серый костюм с оторванным карманом. Вряд ли они что-то обнаружат, но упускать такую возможность нельзя. – Дафф подошел к фотографу и дактилоскописту: – Как у вас дела, закончили?

– Еще чуть-чуть, – отозвался дактилоскопист. – Мы немного задержимся здесь. Надо бы еще раз все осмотреть.

Дафф кивнул, и оба инспектора вышли из номера. Кент ждал их на этаже.

– В этом коридоре всего четыре двери, – указал Дафф. – Следовательно, четыре постояльца. Троих мы знаем: миссис Спайсер, мистер Дрейк и мистер Хонивуд. А кто живет по соседству с Хонивудом в тридцатом номере?

– Мистер Патрик Тайт, – пояснил управляющий. – Он тоже из группы доктора Лофтона. Вроде бы, крупный адвокат. Его сопровождает молодой компаньон, потому что у джентльмена слабое сердце.

Дафф спустился на первый этаж и увидел Лофтона в окружении туристов.

– Инспектор, всю группу собрать не удалось, – сказал тот. – Пять или шесть человек отсутствуют, но они вот-вот подойдут – скоро десять часов. Ох, вот и один из них, – бросился доктор навстречу солидному седовласому господину, который только что вошел в отель со стороны Чардж-стрит. – Мистер Тайт, пожалуйте сюда. Познакомьтесь, инспектор Дафф из Скотланд-Ярда.

– Здравствуйте, сэр, – произнес Тайт глубоким приятным баритоном, пожимая руку сыщику. – Убийство? Что вы говорите? Невероятно! Могу я поинтересоваться, кто убит?

– Через пару минут вы все узнаете, мистер Тайт, – ответил Дафф.

– Да? – спросил Тайт и как-то странно посмотрел на собравшихся.

Некоторое время он стоял, продолжая безмолвно разглядывать их. Потом издал короткий вскрик и, прежде чем его успели подхватить, приложил руку к сердцу и упал на паркет.

Глава IV. Потерянный ключ

Секунда – и к Тайту подбежал молодой сероглазый мужчина с пузырьком в руке. Достав из кармана платок, он смочил его содержимым пузырька и поднес к носу пожилого джентльмена.

– Он сейчас придет в себя, – обернулся юноша к Даффу.

– Вы компаньон мистера Тайта?

– Я его секретарь Марк Кеннуэй.

Адвокат пошевелился и открыл глаза. Он с трудом дышал и был очень бледен. Дафф прошел в противоположный конец холла и открыл дверь в небольшую уютную гостиную.

– Его лучше перенести сюда, мистер Кеннуэй, – предложил сыщик.

Вдвоем они подняли Тайта и положили на диван.

– Оставайтесь с ним, – сказал инспектор и вернулся в холл, закрыв за собой дверь.

Оглядев собравшихся, он сделал Лофтону знак пригласить туристов в бильярдную – красивую комнату с мебелью из красного дерева, обитыми плюшем диванами и креслами, книжным шкафом и журнальным столиком, заваленным грудой газет. На стенах висело несколько картин, на полу лежали циновки – когда-то белые, а теперь пожелтевшие от времени. Когда туристы расселись, Дафф обратился к Лофтону:

– Сколько человек отсутствует?

– Пять, не считая Тайта, Кеннуэя и миссис Поттер.

– Ладно, начнем. – Дафф опустился в кресло и достал из кармана записную книжку. – Полагаю, все присутствующие знают об убийстве мистера Мориса Дрейка? Извините, я не представился: инспектор Дафф, Скотланд-Ярд. Предупреждаю: всем оставаться в отеле, пока руководство полиции не разрешит вам его покинуть.

Невысокий мужчина в очках в золотой оправе пронзительно закричал:

– Это нарушение моих прав! Я лично не замешан в убийстве! В Питтсбурге, откуда я приехал, закон запрещает подобные меры!

– Отлично, – холодно перебил его Дафф. – Благодарю. Вот с вас и начнем. – Он вынул авторучку. – Ваше имя?

– Норманн Фенвик.

– Американец?

– Вообще-то у меня английская фамилия, моя мать англичанка. Но другие мои родственники переселились в Америку еще в 1650 году.

Дафф усмехнулся. Этот двуличный господин, готовый признавать себя то англичанином, то американцем в зависимости от того, как ему выгодно, показался инспектору отвратительным.

– Вы путешествуете один?

– Нет, с сестрой. – Фенвик указал на бесцветную худую женщину. – Мисс Лора Фенвик.

– Вы что-нибудь знаете о событиях прошлой ночи?

– Что я, по-вашему, должен знать? – вскипел Фенвик.

– Отвечайте на вопрос, – резко осадил его Дафф. – Мне некогда препираться. Вы можете сообщить информацию, которая пролила бы свет на случившееся? Что-то видели или слышали?

– Ровным счетом ничего, сэр. Ни я, ни моя сестра.

– Вас не было утром в отеле?

– Нет. Мы ходили прогуляться, в последний раз взглянуть на Лондон, ведь мы истинные англичане, хотя и живем в Америке. Разрешите нам выйти из состава этой группы. Мы не желаем связываться…

– Стоп, мистер Фенвик. Я уже сказал: всем оставаться в отеле. Дважды повторять я не привык.

– В таком случае я обращусь к нашему послу. Он старый друг моего дяди. Вам не поздоровится, инспектор.

– Следующий! – рявкнул Дафф.

– Стюарт Вивьен, родом из Кантона, в настоящее время постоянно проживаю в Сан-Франциско, – представился мужчина с бронзовым от загара лицом и шрамом на лбу. – Вообще-то я согласен с мистером Фенвиком. На каком основании нас собираются удерживать в отеле? Разве мы под арестом? Я, к примеру, даже не был знаком с убитым и ни разу не разговаривал с ним. Откуда мне знать какие-то подробности о его смерти?

– Вчера вечером вы посетили театр в обществе миссис Спайсер, верно?

– Да. Мы познакомились в Сан-Франциско.

– И вместе отправились путешествовать?

– Это бестактный вопрос, инспектор, – покраснела миссис Спайсер.

– Вы переходите границы приличий, – нахмурился Вивьен. – Я целый год не видел миссис Спайсер и, к своему удивлению, прибыв в Нью-Йорк, узнал, что она в числе участников нашей группы. Вполне естественно, что мы продолжили общаться.

– Вас не было утром в отеле?

– Я делал в городе покупки. Если угодны подробности, я посетил магазин мужского платья.

– Чем вы занимаетесь в жизни, мистер Вивьен?

– Играю в поло.

– Шрам у вас на лбу от игры в поло?

– Вас это не касается.

Дафф оглядел туристов.

– Мистер Хонивуд, ваша очередь.

Режиссер дрожащей рукой вынул изо рта сигарету и сказал:

– Я все утро провел в отеле, позавтракал, а потом читал газеты здесь, в бильярдной.

– Понятно, – кивнул Дафф и задержал взгляд на мужчине средних лет с длинным ястребиным носом и маленькими глазками. – Ваше имя, сэр?

– Капитан Рональд Кин.

– Мистер Кин – военный, – пояснила Памела Поттер. – Он служил в британской армии и участвовал в кампаниях в Индии и Южной Африке.

– Ну, это было давно, – улыбнулся Кин. – Сейчас я живу в Нью-Йорке, по профессии – инженер. Упреждая ваш следующий вопрос, докладываю, что об убийстве мне ничего неизвестно, а утром меня в отеле не было: я получал деньги по чеку в офисе American Express. Надеюсь, в этом нет криминала?

– В нашем контракте прописано, что чеки не… – начал было Лофтон, но Дафф перебил его и обратился к высокому, в твидовом костюме, мужчине, который сидел, опираясь на трость и неестественно выпрямив левую ногу:

– Как вас зовут, сэр?

– Джон Росс, лесопромышленник из Такомы, штат Вашингтон. Я давно мечтал о путешествии, но не предполагал, что оно омрачится преступлением. Моя жизнь – открытая книга, инспектор, и я готов прочесть вам любую страницу. Я заметил, что вы обратили внимание на мою ногу. Несколько лет назад я полез на секвойю, упал, получил перелом, кости срослись неправильно, теперь прихрамываю. Об убийстве я не имею понятия, и помочь вам не в силах. С мистером Дрейком я познакомился на корабле. У нас оказалось много общего. О покойном у меня остались самые наилучшие впечатления. Нынче утром я немного побродил по Лондону. Интересный город! Совсем как на тихоокеанском побережье. Впрочем, это к делу не относится. Я удовлетворил ваше любопытство?

– Вполне, мистер Росс, – усмехнулся Дафф и, извинившись, ненадолго вышел из бильярдной.

Едва дверь за ним закрылась, к Лофтону подбежал Фенвик.

– Вы обязаны вернуть нам деньги, – демонстративно заявил он. – Или вы полагаете, что после всего случившегося мы продолжим путешествие?

– Конечно, – ощетинился Лофтон. – Я не впервые провожу туры и никогда еще не сталкивался с подобным инцидентом. В чем моя вина, позвольте? Произошло убийство, что само по себе из ряда вон выходящее событие, которое невозможно предусмотреть. Да, придется на какое-то время задержаться в Лондоне, ну и что? Мы все равно последуем по маршруту, и я выполню все свои обязательства. Внимательнее прочтите контракт, мистер Фенвик. Группа отправится дальше, а если вы не желаете, отделяйтесь. Однако деньги обратно вы не получите – это, извините, ваша прихоть.

– Произвол! – завопил Фенвик. – Мы все пойдем к послу!

Скандалисту пришлось замолчать, так как в комнату вернулся Дафф вместе со сторожем Эбелом.

– Леди и джентльмены, – объявил инспектор, – сейчас этот человек попытается опознать мужчину, который вчера ночью находился возле одного из номеров на третьем этаже.

Сторож внимательно всмотрелся в лица присутствующих, задержав взгляд на Лофтоне, Хонивуде, Россе и Вивьене.

– Вот этот господин! – неожиданно указал он на Кина.

– Что такое? – вскочил с дивана возмущенный капитан.

– То, что именно вас я встретил в два часа ночи во время обхода. Вы сказали, что ошиблись этажом.

– Ну и что? – Кин с беспокойством посмотрел на Даффа. – Я был там, не отрицаю. Долго не мог заснуть и решил почитать. Я люблю читать, – с неожиданной решимостью подчеркнул он. – Я знал, что у мистера Тайта есть книги. Марк читает ему перед сном. Мне сказали, что Тайт живет на третьем этаже, но в каком номере – выяснить не удалось. Я думал, что пройдусь по этажу, услышу возле одной из дверей голос Марка и постучу. Но было тихо, и я решил, что Тайт уже спит. В этот момент меня и застал сторож.

– Почему же вас это так смутило?

– Потому что мне и в голову не пришло объяснять ему причину своего появления у двери чужого номера. Я сказал, что ошибся этажом.

Дафф пристально посмотрел на Кина. Объяснение прозвучало вполне правдоподобно.

– Ладно. – Инспектор повернулся к сторожу. – Благодарю вас, мистер Эбел, вы свободны. Господа, прошу всех оставаться на местах, я скоро вернусь.

Не переставая думать о Хейли и результатах обыска номеров, Дафф вышел и направился в гостиную, куда незадолго до этого они с Марком перенесли Тайта. Адвокат сидел на диване со стаканом воды в руке.

– Мистер Тайт, как вы себя чувствуете? – поинтересовался сыщик.

– Ничего, сносно, – ответил старик. – Я немного переволновался. Убийство все-таки. Я не был готов к такому обстоятельству, сэр.

– Кто же к нему готов? – вздохнул Дафф. – Если вы достаточно…

– Одну минуту. – Тайт взял его за руку. – Простите мое любопытство, но я и вправду до сих пор не знаю, кто убит.

Дафф испытующе посмотрел на него.

– Вам точно лучше? Не вызвать ли врача?

– Ерунда, не беспокойтесь. Так с кем это случилось?

– С мистером Морисом Дрейком.

Тайт опустил голову и некоторое время молчал.

– Я хорошо знал его в течение многих лет, – промолвил он наконец. – Дрейк – человек с незапятнанной репутацией и очень добрый. Почему кто-то решил расправиться с ним?

– Нам еще предстоит обсудить с вами этот вопрос. Но прежде мне хотелось бы поговорить о другом. Насколько я знаю, ваши с мистером Дрейком номера находятся в одном коридоре. В котором часу вы вернулись в отель вчера вечером?

Тайт взглянул на Марка Кеннуэя, ища подсказки.

– Около двенадцати, да, Марк?

Молодой человек кивнул и добавил:

– Или вскоре после двенадцати. Я, инспектор, провожаю мистера Тайта в его номер, а потом читаю ему на ночь.

– Вчера тоже? – полюбопытствовал Дафф.

– Конечно, мы крайне редко отступаем от этого правила.

– Что же вы читали?

– Новый детектив, – сообщил Марк.

– Человеку, у которого больное сердце?

– Ну и что? – вмешался Тайт. – Не забывайте, я юрист, специалист по уголовному праву, и слово «убийство»… – Он неожиданно осекся.

– Вы хотели сказать, что это слово вас не пугает? Что за много лет работы вы привыкли к смерти?

– Что тут удивительного?

– Удивительно то, что убийство мистера Дрейка произвело на вас чересчур сильное и, я бы сказал, весьма странное впечатление.

– Соприкосновение с убийством в частной жизни – это одно, профессиональное судопроизводство по делу, связанному с убийством, – совсем другое. А в детективных романах мы читаем про вымышленные преступления, которые и вовсе не имеют ничего общего с настоящими убийствами.

– Вы слышали что-нибудь этой ночью? Крик? Призыв на помощь? – помолчав, спросил Дафф.

– Нет, ничего такого.

– Мистер Тайт, я видел, как вы вошли в отель. Вы не производили впечатления больного человека. Вы довольно спокойно отреагировали на известие об убийстве и вдруг, оглядев людей, собравшихся в холле, ни с того ни с сего упали в обморок.

– Они напомнили мне…

– Кто они? Кого вы увидели? Кто-то показался вам подозрительным?

– Нет! – Глаза Тайта лихорадочно заблестели, рука, державшая стакан, задрожала.

– Прошу прощения, инспектор, – вмешался Кеннуэй, – допрос придется прекратить, иначе у мистера Тайта повторится сердечный приступ.

– Да-да, простите, – Дафф встал. – Но, по-моему, вы, мистер Тайт, заметив кого-то в холле, очень испугались.

– Думайте, что хотите, сэр, – пожал плечами адвокат.

Хейли ждал Даффа в коридоре на третьем этаже.

– Мы обшарили все номера, – пробурчал он. – Ни намека на платиновую цепочку и ни следа от серого костюма с разорванным карманом.

– Ничего удивительного. Я выяснил, что почти каждый из участников группы утром выходил из отеля и легко мог избавиться от улик.

– Мне надо вернуться на Уайн-стрит, – сказал Хейли. – Ты останешься в отеле?

– Да, – кивнул инспектор. – Тут работы непочатый край.

На улице опять зазвучала музыка, и донеслись слова модного шлягера «Этот долгий, извилистый след».

– Что правда, то правда, Хейли, – усмехнулся Дафф. – Сколько нам еще плутать?

Он спустился в холл и у двери бильярдной заметил Памелу, которая прохаживалась туда-сюда.

– Думаю, инспектор, вам пора побеседовать с мамой, – сказала девушка.

– Непременно, мисс Поттер, через минуту я в вашем полном распоряжении. Мистер Лофтон, – обратился он к гиду, – хотелось бы увидеть пятерых туристов из числа отсутствовавших на первом собрании.

– Не беспокойтесь, они вот-вот придут, – ответил доктор и направился в холл, а Норманн Фенвик, размахивая руками и что-то возмущенно выкрикивая, побежал за ним.

В дверях номера, который занимала мать Памелы, Дафф посторонился, пропуская девушку вперед. Шторы были опущены, в комнате царил полумрак. В глубоком кресле инспектор увидел скорбную женскую фигуру и осторожно приблизился.

– Это инспектор Дафф, мама, – объяснила Памела.

– Да, – чуть слышно ответила женщина.

– Миссис Поттер, – обратился Дафф, – простите, что я беспокою вас, но это необходимо.

– Понимаю. Садитесь, пожалуйста. Памела, не поднимай шторы. Я ужасно выгляжу.

Дафф придвинул стул поближе к креслу.

– Миссис Поттер, у вашего отца были враги?

– Бедный папа, – прослезилась она, и Памела подала матери пузырек с нюхательной солью. – Он был святой, если такие люди вообще встречаются на земле. В целом мире у него не было не только врагов, но и недоброжелателей. Я, во всяком случае, никогда не слышала о них.

Дафф достал из портфеля кожаный мешочек.

– Вам знакома эта вещь?

– Боже мой! – воскликнула Памела, а миссис Поттер недовольно покосилась на дочь.

Дафф протянул женщине мешочек.

– Мы нашли его на постели вашего отца.

– Что это такое, не пойму?

– Обыкновенный кожаный мешочек, а в нем камешки. – Инспектор высыпал себе на ладонь несколько голышей. – У вас есть комментарии по данному поводу?

– Нет. Что означают эти камешки?

– Пока не знаю. Однако они как-то связаны с убийством вашего отца.

– Памела, поправь мне подушку…

Дафф вздохнул и сунул мешочек обратно в портфель.

– Вы общались на корабле с другими участниками группы, миссис Поттер?

– Нет, я почти не выходила из каюты. Зато Памела перезнакомилась со всеми.

Инспектор вынул обрывок цепочки с ключиком и показал девушке.

– Вам знакома эта вещь?

– Нет, – покачала головой Памела, внимательно осмотрев цепочку.

– А ключик вы не видели прежде?

– Никогда.

Дафф убрал цепочку, поднялся и стал прощаться.

– Надеюсь, инспектор, вы докопаетесь до истины, хотя не верю в это, – прошептала миссис Поттер.

– Попытаюсь, – ответил Дафф уже в дверях.

В коридоре его догнала Памела.

– Бедная мама, она никогда не была такой, как сегодня, – грустно сказала девушка.

– Я постараюсь больше не тревожить ее, – нахмурился Дафф. – Мы вместе, мисс Поттер?

– Ради дедушки я готова на многое, – серьезно ответила Памела.

Дафф вернулся в двадцать восьмой номер. Труп Дрейка уже увезли.

– Никаких особых следов, инспектор, – доложил дактилоскопист. – Однако кое-что странно. – Он протянул сыщику слуховой аппарат Дрейка. – Взгляните.

– А что в нем особенного? – удивился инспектор, беря в руки аппарат.

– Ни одного отпечатка, даже владельца. Стерильная чистота.

– Что, если Дрейка убили где-то в другом месте и лишь потом труп перенесли сюда?

– Вы о чем, сэр?

– Да так, просто размышляю вслух. – Дафф положил аппарат на стол. – Ладно, пошли, ребята, у нас еще много дел.

Вот так бывает в работе сыщика: Дафф только что держал в руках ключ к разгадке убийства, но потерял его.

Глава V. Чикагский рэкетир

Инспектор велел своим помощникам возвращаться в Скотланд-Ярд, а за ним попозже прислать машину. Он прохаживался по холлу, когда его окликнул Лофтон.

– Мистер Дафф! Пять человек, отсутствовавших на собрании, сидят в бильярдной и ждут вас.

– Спасибо, доктор, идемте.

– Вы уже знаете о печальном событии, – обратился к туристам Лофтон. – Это инспектор Дафф из Скотланд-Ярда, который расследует убийство мистера Дрейка. Он хочет поговорить с вами. Разрешите представить: мистер и миссис Бенбоу, мистер и миссис Минчин и миссис Льюс.

– Рад познакомиться, инспектор! – воскликнул Бенбоу, молодой господин с кинокамерой в руках. – Будет что рассказать друзьям и знакомым, когда мы вернемся в Акрон. Я обожаю детективные истории. Правда, моя жена говорит, что это второсортная литература. Но по вечерам, возвратившись домой с работы, я не хочу читать ничего серьезного – я и так устаю.

– Одну минутку, мистер Бенбоу, – прервал его Дафф. – Куда вы собираетесь вернуться?

– В Акрон. Это город в штате Огайо.

– Понятно, – улыбнулся Дафф. – Вы путешествуете ради удовольствия?

– Конечно. Зимой дел поменьше, и мой партнер сказал мне: «Элмер, почему бы тебе не поехать отдохнуть?» И я не стал раздумывать. Мой девиз: меньше мыслей – больше дела. Мой компаньон – надежный человек, он справится с бизнесом и не подведет меня, пока я отсутствую.

Дафф посмотрел на часы.

– Не можете ли вы, мистер Бенбоу, сообщить что-либо по поводу происшествия в двадцать восьмом номере?

– Ужасное несчастье, сэр. Жаль, что вы не встречались с мистером Дрейком. Замечательный был человек! Один из видных деятелей Америки. Но я не представляю, кто мог его убить. И моя жена Бетти тоже. Вот она, познакомьтесь.

Дафф поклонился миссис Бенбоу, красивой, хорошо одетой женщине.

– Очень приятно, – сказал он. – Где вы были сегодня утром?

Бенбоу высоко поднял камеру и продемонстрировал ее всем собравшимся.

– Мы пытались немного поснимать город, – объяснил он, – но утром висел густой туман. Не знаю, что получится. Я мечтаю смонтировать фильм на память о нашем путешествии. Но что поделаешь, погода не радует. Однако Бетти права: если мы будем дожидаться в Лондоне солнечных дней, то опоздаем на поезд.

Дафф сделал пометку в блокноте.

– Скажите, мистер Бенбоу, Акрон расположен недалеко от Кантона?

– Да, сэр, в нескольких милях.

– Понятно, – пробормотал Дафф и повернулся к миссис Льюс, женщине неопределенного возраста.

– Увы, инспектор, – опередила она его вопрос, – ничем не могу вам помочь, – и добавила низким приятным голосом: – Бо́льшую часть жизни я провела в путешествиях, но с убийством сталкиваюсь впервые.

– Где вы живете?

– В Пасадине, штат Калифорния. У меня там дом, но я почти все время в разъездах. В моем возрасте это дает пищу для размышлений. Новые места, новые лица. Меня потрясло убийство мистера Дрейка. Славный был человек.

– Вы выходили утром из отеля?

– Да, завтракала на Керзон-стрит со своей старой приятельницей. Она англичанка и живет здесь, в Лондоне, а познакомились мы в Шанхае лет двадцать назад.

Дафф перехватил настороженный взгляд Минчина, коренастого, коротко подстриженного мужчины с отвисшей нижней губой.

– Где вы живете, мистер Минчин?

– Какое это имеет отношение к делу? – скривил он губы и волосатой рукой поправил на галстуке брошь с крупным бриллиантом.

– Скажи инспектору, Макс, что нам нечего опасаться, – прошептала его жена. – Мы из Чикаго, – добавила она уже намного громче.

– Вот именно, из Чикаго, – насупился супруг. – Ну и что дальше? Что вам надо?

– Вам известно что-нибудь, связанное с убийством мистера Дрейка? – вежливо спросил Дафф.

– Что за идиотский вопрос? – закричал Минчин. – Отвяжитесь от нас, черт возьми! Я не сыщик. Вы ищейка, вот и вынюхивайте, вас за это кормят. Я лучше помолчу. Без своего адвоката, да еще с кем попало, я не намерен объясняться, понятно?

Инспектор грустно посмотрел на Лофтона. Какие невоспитанные, даже грубые люди собрались в его группе!

– Пошли отсюда, Макс, – сказала миссис Минчин, вскакивая с места. – Нам нечего тут делать. Это разбой – удерживать людей против их воли.

– Сядьте, миссис, и отвечайте, что вы делали сегодня утром, – остановил женщину Дафф.

– Ходили по магазинам, – недовольно пробурчал Минчин.

– Да, – подхватила его жена. – Надо же что-нибудь купить на память о Лондоне? Макс ужасный мот, спросите у знакомых в Чикаго…

– Все, довольно. Не смею больше никого задерживать, – произнес инспектор, напоследок предупредив туристов, чтобы они не покидали отель до особого распоряжения.

– Ну и каковы результаты, мистер Дафф? – спросил Лофтон, когда они остались одни. – Имейте в виду, наш маршрут расписан по часам. Как вы понимаете, ни поезд, ни корабль не станут нас ждать, а мы должны еще посетить Каир, Порт-Саид, Калькутту, Сингапур. У вас есть конкретный подозреваемый из моей группы? Если да, задержите этого человека, а остальным разрешите продолжать путешествие.

– Буду откровенен с вами, мистер Лофтон. Я еще не знаю, что мне предстоит, но в любом случае расследование займет несколько недель.

– Несколько недель! – в ужасе воскликнул Лофтон.

– Конечно, мы постараемся быстрее закончить это дело, но пока я не могу отпустить ни одного туриста из вашей группы.

Лофтон недовольно пожал плечами, но промолчал.

В холле топтался Марк Кеннуэй.

– Позвольте вас на минуту, инспектор, – окликнул он Даффа, когда тот вышел из бильярдной. – Давайте присядем вот сюда, на диван.

– У вас есть что сообщить мне? – спросил сыщик.

– В некотором роде, да. Вероятно, это не имеет отношения к убийству, но когда я уходил от мистера Тайта вчера ночью, на втором этаже у лифта мне попался на глаза человек…

– Кто именно?

– Капитан Кин.

Дафф внимательно посмотрел на юношу.

– Скажите, Марк, вы давно знаете мистера Тайта?

– Не очень. Видите ли, в июне я окончил юридический факультет в Гарварде и не сразу устроился на работу. Друг сообщил мне, что мистер Тайт ищет подходящую кандидатуру на должность секретаря, и познакомил меня с ним. В целом я доволен. Мне нравится путешествовать. Еще я надеялся, что с помощью такого крупного специалиста, как мистер Тайт, я лучше изучу право.

– Ну и как, изучаете?

– Нет, пока не получается. Признаюсь откровенно, инспектор: если у мистера Тайта участятся такие приступы, как сегодняшний, мне придется вернуться в Бостон.

– Иными словами, раньше с ним таких приступов не случалось? Верно?

– Да. До сих пор все было в порядке.

Дафф откинулся на спинку дивана и стал набивать трубку.

– Мистер Кеннуэй, вы можете подробнее рассказать мне о ваших попутчиках?

– Едва ли. Я не уверен в своей наблюдательности, – улыбнулся Марк. – К тому же со многими из них я не успел познакомиться.

– Что, например, представляет собой мистер Кин?

– Противный тип, который вечно сует нос не в свои дела. Судя по всему, он небогат. Мне даже странно, где он взял деньги на такое дорогое турне.

– Вы видели на корабле покойного мистера Дрейка?

– Довольно часто. Приятный и общительный старик. Я бы сказал, чересчур общительный. Мы иногда даже уставали от него, ведь он глухой.

– А Лофтон? Ваш гид?

– Незначительная личность, хотя он образованный человек. Вы бы слышали, как он рассказывал о Тауэре!

Дафф разжег трубку.

– Ваше мнение о Хонивуде?

– Я ни разу не видел его на палубе. Не уверен, что он выходил из своей каюты. Диковатый господин, всех сторонится.

– По его словам, они с мистером Дрейком познакомились на корабле.

– Хонивуд обманул вас. Я стоял рядом с ними, когда мы выходили в Саутгемптоне, и познакомил их.

– Интересно, – задумчиво произнес Дафф. – Ну а мисс Поттер?

– О, она очаровательная девушка! – улыбнулся Марк.

– Как насчет Минчина?

– Неотесанный грубиян, – засмеялся юноша. – Денег у него куры не клюют, поэтому считает, что ему все дозволено. При этом душа компании, пытался организовать ужин для всех. Правда, кроме Бенбоу и Кина никто не участвовал. Да, еще миссис Льюс – эта пожилая дамочка никогда ничего не пропускает.

– Хорошо они повеселились?

– Похоже, да. С Максом Минчином не соскучишься.

– Спасибо за информацию, мистер Кеннуэй.

– Не за что, инспектор. Увы, больше ничем не в состоянии вам помочь, а жаль – бедняга Дрейк был таким добрым со всеми, я не знаю, почему судьба к нему так несправедлива.

Напоследок Дафф побеседовал с управляющим и вышел на улицу, где его ждала зеленая машина. Он уже открыл дверцу, когда услышал за спиной веселый голос.

– Эй, инспектор, подождите!

Дафф обернулся. На тротуаре, широко улыбаясь, стоял Элмер Бенбоу со стрекочущей камерой в руках.

– Молодец! Вы отлично позируете! – крикнул он. – Если вы еще чуть-чуть приподнимете шляпу, то все будет идеально, а то, знаете, она немного скрывает ваше умное лицо.

Выругавшись про себя, Дафф исполнил просьбу американца, а тому только этого и надо было, он вошел в раж:

– Так-так, прекрасно! Теперь улыбнитесь. Понимаете, когда мы вернемся в Акрон, мне все позавидуют. Возьмитесь, пожалуйста, за ручку дверцы… Я буду рассказывать друзьям, что это известный полицейский Дафф из Скотланд-Ярда, который раскрыл загадочное убийство участника кругосветного путешествия. Все, благодарю вас, инспектор.

– Осел! – пробормотал Дафф, садясь в машину. – На Уайн-стрит, пожалуйста, – бросил он шоферу.

Через несколько минут машина остановилась возле полицейского управления. Хейли сидел в кабинете.

– Закончил, старина? – спросил он.

Дафф, устало опустившись на стул, посмотрел на часы.

– Скоро двенадцать. Пошли позавтракаем, – вместо ответа предложил он.

Они отправились в кафе «Монако». Пока ждали заказ, Дафф, не говоря ни слова, смотрел в пространство. Наконец Хейли похлопал его по плечу, выводя из состояния задумчивости.

– Не унывай, приятель!

– Попробуй не унывать! Ты когда-нибудь сталкивался с подобным делом? Ни одной зацепки и времени в обрез.

– По-моему, убийство как убийство, ничего особенного.

– На первый взгляд, дело и вправду обычное, – согласился Дафф, – и при других обстоятельствах довольно легко раскрываемое. – Он достал записную книжку. – Вот здесь имена пятнадцати или более человек, и среди них, наверное, тот, кто нам нужен. Но эти люди путешествуют. Они должны посетить Каир, Калькутту, Сингапур – так мне сказал Лофтон.

– Задержи их в Лондоне, пока не раскроем преступление.

– Вправе ли я так поступить? Я могу задержать подозреваемого, если соберу доказательства его вины. А задержать всю группу? Вмешается американское посольство, потом подключится наше министерство внутренних дел, и пошло-поехало! «На каком основании вы задержали этих людей? – спросят нас. – Где аргументы в пользу того, что один из них совершил убийство?» Говорю тебе, Хейли, это беспрецедентный случай. Никогда еще у меня не было такого дела. И этим я обязан тебе. Спасибо большое.

– Разве ты не мечтал о каком-нибудь выдающемся расследовании?

Дафф покачал головой и пробормотал:

– Спокойный человек – счастливый человек, как говаривал Чарли Чан.

Официант принес им по ростбифу и бутылку портера.

– Тебе удалось что-нибудь выудить из туристов? – поинтересовался Хейли, принимаясь за еду.

– Ничего определенного, от чего можно оттолкнуться. Подозрения – да, несколько странных инцидентов – да, но не более того.

– Давай я просмотрю твои записи. Вдруг нападу на след?

– Ты присутствовал при моей беседе с Памелой Поттер. У тебя не сложилось впечатления, что эта хорошенькая американка определенно знает, кто убил ее деда? Но как это доказать? Все слишком запутано. Дрейк был задушен багажным ремнем Лофтона, который поссорился со стариком накануне убийства, а Хонивуд…

– Кто? Хонивуд? Может, он и убил?

– На чем основана такая версия? – усмехнулся Дафф. – Но сейчас меня более всего интересует Тайт. – Инспектор рассказал Хейли о внезапном сердечном приступе адвоката. – Что ты думаешь об этом?

– Не знаю. Он переволновался. Что взять со старика? Здоровье уже слабое.

– Нет, я убежден: он испугался кого-то конкретного, того или тех, кто был в холле, хотя сам Тайт объясняет сердечный приступ внезапностью услышанной новости об убийстве.

– Понятно. Значит, его, как и Хонивуда, надо держать на примете.

– Безусловно, и обращает на себя внимание капитан Кин. Черт его знает, зачем он бродил ночью по отелю?

– А другие?

– Больше ничего интересного. Стюарт Вивьен, игрок в поло, он, кажется, как-то связан с миссис Спайсер – наверняка у них интрижка. Секретарь Тайта, Марк Кеннуэй, – симпатичный парень, он вне подозрений. Лесопромышленник Росс тоже производит впечатление порядочного человека. Фенвик с сестрой, старой девой, никак не мог убить – это трусливое ничтожество, к тому же ерепенистое: он единственный из группы, кто хочет отказаться от путешествия и требует возврата денег. На убийство он никогда не решился бы: такой субъект побоится убить и кролика. В общем, Хейли, остаются четверо: Тайт, Хонивуд, Лофтон и Кин.

– Значит, всех прочих ты хочешь отпустить?

– Погоди, – перебил Дафф. – В группу Лофтона входят также мистер и миссис Бенбоу из Акрона, причем Элмер Бенбоу всюду носит с собой кинокамеру и снимает все подряд, чтобы потом, дома, показать знакомым фильм о кругосветном путешествии. Кстати, Акрон находится в штате Огайо возле Кантона, а ты помнишь, чту было выгравировано на ключике, зажатом в руке убитого.

– Ты подозреваешь Бенбоу?

– Нет, убил явно не он, я в этом уверен. Есть еще миссис Льюс, пожилая женщина, и супружеская пара из Чикаго, мистер и миссис Минчин, богатые и разнузданные.

– Минчин? – переспросил Хейли, отложив вилку и нож. – Слушай, старина, я видел сводку Интерпола, разосланную несколько дней назад. Этот Минчин, кажется, один из главарей чикагских рэкетиров.

– О чем еще говорилось в сводке?

– В частности, о том, что за время своей так называемой деятельности Минчин собственноручно или с помощью сообщников отправил на тот свет многих конкурентов, – сказал Хейли. – Чикагская полиция предупреждает нас, чтобы мы не спускали с него глаз. У него здесь имеются кое-какие связи, и не исключена вероятность сведения старых счетов. Макс Минчин, так его зовут?

– Именно, – подтвердил Дафф, задумчиво вертя в пальцах нож. – Допрошу его еще раз. Бедняга Дрейк, правда, не был изрешечен пулями, но обстановка в отеле могла сыграть на руку Минчину. Да, надо прорабатывать эту версию.

Глава VI. Проводы на перроне

Позавтракав, приятели вернулись в управление. Хейли отправился в архив, достал с полки пыльный атлас мира, открыл карту Соединенных Штатов Америки, и они с Даффом принялись рассматривать ее.

– Ага, вот Чикаго. Теперь давай искать чертов Детройт.

– Нашел, – ткнул пальцем Хейли. – Не так уж далеко друг от друга для такой огромной страны.

– Интересно, существует ли связь между чикагским гангстером и детройтским миллионером? Дрейк был видным человеком. А камни в мешочке? Какую роль они играют в этом деле? Они могли быть взяты с берега Мичигана. О, все это дьявольски фантастично, но в Америке случается и не такое. Надо обязательно ехать в отель.

Дафф застал Минчина у себя в номере, в тапочках и клетчатой рубашке с засученными рукавами.

– Чего надо? – грубо спросил тот.

– Простите, что беспокою вас, – сказал инспектор, – но у меня два вопроса.

– Приспичило, что ли? – набычился Минчин. – Ну валяйте, спрашивайте, если не терпится.

– Прошлой ночью, как вы знаете, в отеле произошло убийство…

– И вы думаете, что это моих рук дело? – ухмыльнулся Минчин. – Разве я похож на убийцу?

– Судя по некоторым данным, вам приходилось этим заниматься, и не раз.

– Сначала докажите это.

– Если вы собираетесь изображать из себя невинную овечку, Минчин…

– Хотите запугать меня? Попробуйте!

Дафф понял, что нужно изменить тактику.

– Вы встречались с мистером Дрейком до путешествия?

– Ни разу. В Детройте я слышал о нем, но не имел удовольствия быть с ним знакомым. Но если вы полагаете, что это я затянул галстук у него на шее, то ошибаетесь.

– Инспектор, Макс – добрейший человек, – вмешалась его жена. – Как можно подозревать его в убийстве мистера Дрейка? Да, в прошлом моему мужу приходилось кое с кем сводить счеты, но он уже давно не занимается рэкетом. Правда, дорогой?

– Ага, – кивнул Минчин. – Так что не суйте нос в мое прошлое, инспектор. Я добропорядочный американец и путешествую в свое удовольствие, как и другие джентльмены. Вы меня поняли?

– В котором часу вы вчера легли спать?

– Поздно. Мы ходили в театр. Да, представьте себе: чикагский бандит, когда у него есть время, не чужд высокого искусства. Вернулись с женой в половине двенадцатого, в полночь отошли ко сну. Что было потом, мы не знаем.

– Послушайте, инспектор, мой муж бросил рэкет и остепенился, – затараторила миссис Минчин, – ради Макса-младшего, нашего сына. Мальчик в военном колледже, один из лучших по успеваемости, правда, излишне увлекается стрельбой.

– Простите за вторжение, – вздохнул Дафф, – но мой долг проверить все версии.

– Понятно, шеф, – заулыбался Минчин. – У вас, фараонов, свой рэкет, у меня – свой. Послушайте, – озорно подмигнул он Даффу. – Если я могу чем-нибудь подсобить, дайте знать. Я способен работать и с полицией, и против нее. Опыт у меня колоссальный. Сейчас я на вашей стороне. – Минчин фамильярно похлопал сыщика по плечу и перешел на «ты». – Давай, приятель, коли чего надо, рассчитывай на Макса Минчина.

Дафф простился и вышел в коридор. Он был не удовлетворен разговором с Минчином и тем, как тот с ним обращался, но понимал, что помощь бывшего чикагского гангстера в этом «американском» деле Скотланд-Ярду не помешает.

Внизу инспектор столкнулся с Лофтоном, который беседовал с элегантным молодым человеком. На нем был модный дорогой костюм с цветком в петлице, а в руках – щегольская трость.

– О, мистер Дафф! – воскликнул экскурсовод. – Познакомьтесь, мистер Джиллоу, секретарь посольства Соединенных Штатов. Он прибыл сюда по поводу убийства мистера Дрейка.

Джиллоу надменно кивнул сыщику и спросил:

– Я полагаю, инспектор Дафф, что завтра мистер Лофтон и его туристы смогут продолжить путешествие?

– Не уверен в этом, – буркнул Дафф.

– Вот как? У вас есть причины задержать мистера Лофтона и всю группу?

– Да, придется задержать всю группу.

– На каком основании? – Джиллоу вскинул брови, а затем изобразил на лице подобие улыбки. – Не говорите ерунды, дорогой мой. Вы не хуже меня знаете, что не уполномочены на такие действия. Если к завтрашнему дню вы не представите веских доказательств, мистер Лофтон и его подопечные продолжат турне.

– Кто-то из его группы убил Мориса Дрейка, – упорствовал Дафф.

– На чем базируется такое утверждение? Где улики? Каков мотив убийства? Преступление мог совершить вор, случайно проникший в отель.

– Насколько я знаю, воры не носят часов с платиновой цепочкой, – усмехнулся сыщик.

– Ну, знаете, это несерьезно. Владелец цепочки не обязательно имеет отношение к группе мистера Лофтона. Давайте не будем напрасно спорить и отнимать друг у друга время: или доказательства, или завтра мистер Лофтон с туристами покидает Лондон.

– Это мы еще посмотрим, – сердито проворчал Дафф и, холодно простившись, вышел из отеля.

Ему хотелось разорвать этого напыщенного секретаря посольства, но приходилось мириться. Ни одного подозреваемого, чтобы предъявить обвинение, у сыщика не было. «Надо срочно действовать, – решил он, – иначе Джиллоу добьется своего».

Завтрашний день не принес ничего нового. Служащим отеля и туристам из группы Лофтона показали мешочек с камешками. Он вызвал у публики живой интерес, но никаких вразумительных объяснений никто не дал. Тем не менее по указанию шефа Скотланд-Ярда группу задержали в Лондоне на три недели.

В последующие несколько дней Дафф трудился с утра до вечера: он сбился с ног, чтобы выяснить, покупал ли кто-нибудь из группы Лофтона цепочку для часов, и обошел все ювелирные бутики города. Инспектор также надеялся, что неизвестный, которого сторож Эбел застал у лифта, попытается избавиться от испорченного костюма через ломбард или магазины подержанных вещей. Не исключено, что костюм просто завязали в узел и выбросили, и все-таки каждый сверток, доставленный в бюро находок, Дафф осматривал лично. Ни одна деталь не ускользала от его внимания. В результате изнурительной работы он осунулся, под глазами появились темные тени. Времени сыщику не хватало, а Лофтон вовсю готовился к отъезду и трубил об этом на каждом шагу.

В связи с печальным событием миссис и мисс Поттер прервали путешествие и собирались отплыть назад в Америку в пятницу, ровно через неделю после убийства мистера Дрейка. В четверг вечером Дафф посетил их. На этот раз женщина выглядела гораздо лучше, а ее дочь в основном молчала в задумчивости. Однако ничего нового ни мать, ни девушка инспектору не сообщили. В пятницу, вернувшись после бесплодных поисков к себе в кабинет в Скотланд-Ярде, Дафф с удивлением увидел, что его ждут Памела Поттер и миссис Льюс.

– Рад встрече! – воскликнул инспектор. – Что-нибудь случилось? Вы не уехали, мисс Поттер?

– Я отправила маму домой. Там она скорее придет в себя.

Дафф и раньше слышал, что американские девушки очень самостоятельны и нередко поступают так, как им заблагорассудится, но все-таки удивился.

– Миссис Поттер оставила вас одну?

– Конечно, не сразу, но мне удалось убедить маму. Кроме того, миссис Льюс любезно согласилась играть при мне старомодную роль компаньонки. Вы знакомы, господа?

– О да. Простите, миссис Льюс, я, кажется, забыл поздороваться.

– Ничего, – улыбнулась она. – У вас, как видно, сейчас много забот. Памела – замечательная девушка, у нас с ее матерью, оказывается, есть общие знакомые, поэтому я взялась помочь миссис Поттер. Почему бы нет? Внучка мистера Дрейка вправе участвовать в расследовании убийства своего дедушки. Я тоже хочу помочь полиции. Я бы прямо сейчас дала пять тысяч долларов, только чтобы узнать, кто расправился с мистером Дрейком и почему.

– Увы, – вздохнул Дафф. – Ответить на эти вопросы будет не так-то просто.

– Вам лучше знать, мы не сыщики. Кстати, наша группа продолжит путешествие со следующего понедельника. Нет смысла больше ждать.

Дафф и вовсе упал духом и покраснел, почувствовав себя пристыженным.

– Я предвидел подобное, – угрюмо пробурчал он. – Для меня это равносильно признанию в собственном бессилии и профессиональной непригодности.

– Не расстраивайтесь, – подбодрила его миссис Льюс. – Все не так плохо, как кажется, уж поверьте пожилой даме. – Она улыбнулась. – А мы с Памелой будем вам всячески содействовать. Правда, дорогая? – Девушка кивнула. – Мы обязаны узнать правду, иначе не успокоимся.

– Браво! – воскликнул Дафф. – Я определю вас обеих в свой штат. Все остальные участники вашей группы тоже продолжат турне?

– Вроде бы, да, – ответила миссис Льюс. – После убийства мистера Дрейка мы все быстро познакомились и стали каждый вечер собираться в чьем-нибудь номере, обсуждать ситуацию. Фенвик пытался поднять мятеж, чтобы мы разорвали контракт с доктором Лофтоном и забрали свои деньги, но его никто не послушал.

– Фенвик так и не угомонился? Я побеседую с ним.

– Лофтон дурно отзывается о вас и говорит, что больше не намерен отвечать на ваши вопросы; дескать, толку никакого. Человек он, на первый взгляд, порядочный, но я не понимаю, почему он так спешит убраться отсюда. А меня настораживают мужчины, которых я не понимаю. Короче, Фенвик пытается сорвать путешествие, а остальные держатся нейтрально и поедут все вместе, как одна большая дружная семья, в которой, правда, затаился убийца. Или я не права, инспектор?

– Вы очень проницательны, – подтвердил Дафф.

– Так вот, – продолжила миссис Льюс, – путешествия приносят мне радость и скрашивают мое одиночество. Я мечтала получить удовольствие от этой поездки, а тут такое… Ой, простите, моя дорогая девочка!

– Все в порядке, миссис Льюс, – грустно улыбнулась Памела. – Жизнь есть жизнь. Кто-то наслаждается, а другой рядом проливает слезы.

Когда женщины ушли, Дафф обнаружил у себя на столе записку с просьбой зайти к комиссару Берту. Что и говорить, инспектор заранее знал, зачем его вызывает начальник.

– Мы не можем замять это дело, Дафф, – строго сказал шеф. – Посол Соединенных Штатов проявил личную заинтересованность. Получена директива разрешить доктору Лофтону продолжать путешествие. Да не гляди ты так разочарованно! Слышал о такой процедуре, как выдача преступника?

– Нашу задачу с ходу не решить, сэр, – покачал головой сыщик.

– Почему? Мы выпишем тебе ордер на арест Рональда Кина.

– Шеф, я держу под подозрением Кина, Хонивуда и Тайта, однако против них нет никаких улик.

– Как насчет Макса Минчина?

– В равной степени аресту подлежат и все остальные.

– Тебе виднее, ты ведешь расследование. Нам известен маршрут группы, и Лофтон, если что-то изменится, сразу же уведомит нас.

– Понятно, – кивнул Дафф. – Жаль, что это единственная надежда. Весьма зыбкая, кстати.

– Так, хватит уныния. Давай пошлем с группой Лофтона нашего сотрудника.

– Интересная мысль, – оживился Дафф.

За два дня до отъезда туристов, то есть и в субботу, и в воскресенье, инспектор не отдохнул ни минуты: искал, допрашивал, изучал. Хейли и констебли самоотверженно помогали Даффу, но все бесполезно. Убийство Дрейка оставалось такой же тайной, как и в то утро, когда на кровати в номере обнаружили его труп.

В понедельник утром Дафф отправился на вокзал с непривычной для сыщика миссией: проводить группу Лофтона и пожелать ей приятного путешествия. Напоследок пожать ее участникам руки, среди которых, без сомнения, будут те, что душили Мориса Дрейка в отеле «Брум».

Инспектор приехал незадолго до отправления поезда. Лофтон кинулся Даффу навстречу, радостный, как школьник, у которого только что начались каникулы.

– Без путешествий я не мыслю жизни! – воскликнул он, прощаясь с Даффом. – И мои туристы тоже. Неприятно, что все так вышло, инспектор, но пора в путь. Вы знаете наш маршрут и в любой момент свяжетесь со мной. Не так ли, мистер Бенбоу?

Дафф услышал стрекотание, обернулся и увидел Элмера Бенбоу с неизменной кинокамерой в руках. Турист из Акрона перехватил ее левой рукой, а правую протянул сыщику.

– Жаль, что вы потерпели неудачу, – сказал он. – Я раньше никогда не видел настоящих детективов из Скотланд-Ярда, только читал о них. Но в книжках рассказывалось, что они всегда, даже в самых отчаянных ситуациях, находили преступников. Я понимаю, что книжки и реальная жизнь – не одно и то же.

– Мы не утратили надежду, – ответил Дафф. – Кстати, мистер Бенбоу, – сыщик достал из кармана три звена платиновой цепочки от часов и ключик, – вы видели это раньше?

– У вас плохая память, инспектор, – усмехнулся Элмер, – вы уже показывали нам эту штучку. – Он взял из рук Даффа ключик и стал пристально рассматривать его. – Знаете, что я думаю? Это ключ от сейфа одного из американских банков. Обычно человеку, который имеет депозит, выдают два таких ключика, так что второй наверняка у кого-то из наших.

– «Дитрих-сейф и Лог-компани, Кантон, Огайо» – это название банка?

– Нет. Так называется крупный концерн, продающий сейфы. Их продукция представлена во всех городах Америки. Но на вашем месте я бы поразмыслил о ключике.

– Я только этим и занимаюсь, – заверил Дафф. – Но его ведь могли вложить в руку покойного, чтобы ввести следствие в заблуждение.

Бенбоу с любопытством посмотрел на сыщика и растерянно произнес:

– Да, я как-то об этом не подумал.

– Элмер, убери, ради бога, камеру. Она действует мне на нервы, – закапризничала Бетти.

– Почему, дорогая? – удивился он. – Посмотри, как тут интересно! Ты считаешь, здесь нечего снимать? Разве снимают только замки, дворцы и музеи?

Почувствовав, что между супругами сейчас начнется перепалка, Дафф поспешил откланяться, тем более что он заметил на платформе Патрика Тайта и Марка Кеннуэя. Старик выглядел посвежевшим, шагал твердо и уверенно и производил впечатление абсолютно здорового человека.

– Что же, инспектор, – сказал он, когда они поздоровались, – счет, кажется, не в вашу пользу? Не отчаивайтесь.

– Это не в моих правилах, сэр, – сухо отозвался Дафф, глядя в глаза собеседнику. – Кстати, мистер Кеннуэй, мисс Поттер едет с группой.

– Я в восторге от такой новости, – улыбнулся Марк. – Грустно только расставаться с вами, инспектор. Вы – симпатичная личность.

Пожав руки адвокату и его секретарю, Дафф направился к вагону, где стояли миссис Спайсер и Стюарт Вивьен. Прощание с ними вышло холодным и натянутым, как, впрочем, и с капитаном Рональдом Кином, который, будто в насмешку, преувеличенно долго тряс руку сыщика. Один только Росс простился с инспектором без всяких эмоций.

– Надеюсь, вы когда-нибудь побываете на тихоокеанском побережье, – сказал лесопромышленник из штата Вашингтон.

– Хотелось бы, – кивнул Дафф.

– Так приезжайте ко мне в Такому.

На платформу вбежал запыхавшийся Вальтер Хонивуд и издали замахал руками.

– Вот это да! – воскликнул он, поравнявшись с сыщиком. – Какая честь для нас! Ведь далеко не каждую группу туристов провожает инспектор из Скотланд-Ярда. – Он пытался и дальше острить, но рука, которую он протянул Даффу, почему-то была влажной и липкой.

Дафф сказал несколько теплых слов миссис Льюс и Памеле Поттер, которые, разумеется, ехали в одном вагоне.

– До отправления поезда всего три минуты, – забеспокоился сыщик, взглянув на часы. – А где Фенвики, мистер Лофтон?

Гид нетерпеливо оглядел перрон.

– Ума не приложу, должны быть где-то здесь.

Прошла еще минута, потом другая. Все, кроме руководителя группы, вошли в вагоны. Наконец в дальнем конце платформы показались Фенвики, брат и сестра. Они мчались что есть сил.

– Здравствуйте, господа, – сказал Дафф, – мы с доктором боялись, что вы опоздаете на поезд.

– Ох, мы решили напоследок побродить по городу, а оказывается, у нас часы отстают, – тяжело дыша, объяснил Фенвик, подсаживая Лору в вагон. – Пришли проводить нас, инспектор? Какая досада, что вы не раскрыли это преступление!

Раздался третий звонок.

– Садитесь быстрее, мистер Фенвик, – закричал Лофтон и потащил американца в вагон. – Прощайте, мистер Дафф.

Состав тронулся. Стоя на опустевшем перроне, сыщик долго смотрел вслед поезду. Кто-то из группы Лофтона – убийца. И этот злодей поехал отдыхать, наслаждаться в свое удовольствие. Париж – Италия – Египет – Индия. Как бы Дафф хотел оказаться в этом поезде невидимкой, чтобы незаметно понаблюдать за всем, что будет происходить!

Мистер Хонивуд, прижав лицо к вагонному стеклу, долго смотрел на проплывающий мимо Лондон. Губы его шевелились, на лбу выступили капельки пота. Дверь купе отворилась, но режиссер так погрузился в свои мысли, что не сразу обернулся. Он вздрогнул, его лицо исказил ужас.

– А, это вы, – прошептал он.

– Приветствую, – ответил Фенвик, входя в купе со своей блеклой сестрой. – Нам сказали, у вас тут свободно. Мы немного опоздали, все места уже заняты.

Хонивуд облизнул пересохшие губы и кивнул. Фенвики уселись на сиденье напротив.

– Слава богу, мы наконец-то покинули этот злополучный город, – вздохнул Норманн Фенвик.

– Да, – ответил Хонивуд, доставая платок и вытирая лицо, которое не сразу приобрело холодно-бесстрастное выражение.

Глава VII. Поклонник Скотланд-Ярда

В четверг Дафф вернулся из города в управление очень поздно, снял пальто и шляпу и, вопреки обыкновению, не повесил их, а швырнул на стул, после чего придвинул кресло к столу Хейли.

– Ни малейшего проблеска, старина! Я крутился возле отеля, пока не почувствовал, что вот-вот рухну на землю от усталости. Обошел все ювелирные магазины, все ломбарды и лавки. Убийца Мориса Дрейка умен, хитер и искусен. Он не оставил следов.

– Не переживай, – сочувственно вздохнул Хейли, с симпатией глядя на друга. – Отдохни немного и постарайся изменить тактику.

– Я уже думал об этом. Наверное, надо заняться ключом. Бенбоу подал мне неплохую идею. Скорее всего, так и есть: дубликат остался у преступника. Хорошо бы последовать за этими чертовыми туристами и незаметно обыскать их багаж. Но кто знает, увенчается ли эта операция успехом и сколько времени она займет? Можно поехать в Штаты и побывать на родине каждого участника экспедиции, чтобы выяснить, у кого есть сейф в банке под номером «3260». Здесь тоже возникают трудности. Однако я разговаривал сегодня с шефом, и он согласился на такой вариант.

– Значит, ты едешь в Америку?

– Завтра все решится. В общем, впереди у меня адская работа.

– Если у убийцы имеется дубликат ключа, он постарается его выбросить.

– Необязательно, – возразил Дафф. – Ну, допустим, и выбросит, что дальше? Вернувшись из путешествия, он вынужден будет заявить в банке, что потерял оба ключа. Это неизбежно вызовет подозрения, а преступнику надо оставаться в тени. Нет, я уверен: если это тот, кого я подозреваю, он оставит дубликат ключа у себя, но спрячет его подальше. Будь я проклят, если не раскручу это дело!

– Ты обязательно победишь, дружище! Помнишь, как написал Чарли Чан? Ты – человек упорный, поэтому успех всегда будет тебе сопутствовать. Китаец полностью прав.

При имени Чана губы Даффа растянулись в улыбке.

– Добрый старый Чарли! Как мне сейчас его не хватает! – Инспектор вдруг замолчал и хлопнул себя по лбу: – Слушай, я совсем забыл, ведь тур этого экскурсовода проходит через Гонолулу! Правда, мало ли что еще произойдет, пока Лофтон доберется до Гавайев. Ладно, мне пора.

– Уже уходишь? – удивился Хейли.

– Да. Я всегда рад с тобой пообщаться, но сейчас это дело накрепко засело у меня в голове. Упорство – метод Чарли Чана. Спокойствие, тяжелая работа и упорство. Пойду еще раз обшарю «Брум». Там должно быть что-то, чего я не обнаружил. Так вот: я или найду, или умру в поисках.

– Ступай, – улыбнулся Хейли, – а то и вправду умрешь от нетерпения.

Инспектор Дафф снова шел по Пикадилли. Холодный мелкий дождь сменился снегом. Сыщик поднял воротник, ругая про себя английскую непогодь. Ночной портье отеля дремал за столом. Когда Дафф, громко хлопнув дверью, вошел в холл, клерк вздрогнул и тупо уставился на полицейского сонными глазами сквозь толстые стекла очков.

– Добрый вечер, инспектор. Что, на улице снег?

– Да. Скажите, Джо, вы помните ночь, когда убили американца из двадцать восьмого номера?

– Конечно, сэр. Очень неприятное происшествие. За все мои годы работы в отеле такое впервые…

Дафф не дал ему договорить.

– Напрягите память, Джо. Вдруг есть что-то такое, о чем вы мне не рассказали?

Портье смущенно потер щеку.

– Была одна вещь, сэр. Я собирался сообщить вам при встрече, но закрутился на службе и забыл. Вам ведь неизвестно о телеграмме?

– О какой телеграмме?

– Ее принесли в десять часов вечера, сэр. Она была адресована мистеру Дрейку.

– Кто ее получил?

– Я, сэр. Принял у нарочного и поставил свою подпись.

– А кто доставил ее адресату?

– Мартин. Никого под рукой не оказалось, а он еще был здесь, заканчивал уборку. Вот я и попросил его отнести телеграмму мистеру Дрейку.

– Где сейчас Мартин?

– Не знаю, сэр. Наверное, наверху, в помещении для технического персонала. Давайте я пошлю за ним, если хотите.

Но Дафф уже подозвал рассыльного, который скучал на диване в дальнем конце холла.

– Быстрее! – закричал он, протягивая ему шиллинг. – Попросите Мартина спуститься ко мне, пока он не ушел из отеля.

Рассыльный бросился к лифту.

– Почему вы не сказали мне раньше? – упрекнул Дафф портье.

– Я не думал, что это так важно, сэр, – виновато опустил глаза Джо.

– В делах подобного рода ценна каждая мелочь.

– Сэр, я не понимаю ваших тонкостей, я ведь не сыщик. В отеле у нас никогда не случалось убийств. Смерть мистера Дрейка потрясла всех служащих, я тоже был очень расстроен, потом началась суматоха, допросы, вот я и растерялся…

Послышалось гудение лифта перед остановкой, и Дафф невольно напрягся. Слава богу, Мартин вышел из кабины и направился к инспектору, на ходу продолжая жевать, – похоже, он ужинал, когда его позвали.

– Я вам нужен, сэр? – спросил он, поздоровавшись.

– Да. – Дафф отбросил тревоги и тотчас ощутил бодрость и прилив энергии. – В десять часов вечера, перед тем как мистер Дрейк был убит, вы относили ему в номер телеграмму, так?

При этих словах Мартин побелел, как мел. Казалось, он вот-вот упадет в обморок.

– Точно, сэр, – еле слышно прошептал он.

– Вы подошли к двери двадцать восьмого номера и постучали, верно? Что было потом? И поподробнее!

– Потом… потом мистер Дрейк открыл дверь и взял телеграмму. Он поблагодарил меня и дал чаевые.

– Это все?

– Да, сэр, все.

Дафф схватил Мартина за руку, втащил в темный кабинет управляющего и подтолкнул к креслу. Потом зажег настольную лампу, а сам устроился за столом мистера Кента.

– Вот что, Мартин, – начал инспектор. – Я не собираюсь с тобой церемониться. Ты лжешь! Даже слепой это поймет. Выкладывай все, как было…

– Простите, сэр, – прошептал служащий. – Я упрямый осел. Жена ведь убеждала меня рассказать вам, но я струсил. Видите ли, сэр, я получил сто фунтов.

– От кого? – поразился Дафф.

– Мистер Хонивуд дал мне эти деньги, сэр.

– Хонивуд? За какие заслуги?

– Вы не посадите меня в тюрьму, инспектор?

– Говори всю правду, и как можно быстрее.

– Я понимал, что поступаю неправильно, но сто фунтов – большие деньги, сэр. Когда я взял их, то еще ничего не знал об убийстве.

– Почему Хонивуд дал тебе сто фунтов? Соврешь – арестую. Итак, отмотаем пленку назад. Ты поднялся на третий этаж с телеграммой и постучал в номер Дрейка. Дальше!

– Дверь открылась, сэр.

– Разумеется. Кто же ее отпер? Дрейк, вероятно?

– Нет, сэр. Мистер Хонивуд, джентльмен, который жил в двадцать девятом номере. Я отдал ему телеграмму и сказал, что это для мистера Дрейка. Он прочитал ее и вернул мне. «Мистер Дрейк сейчас в двадцать девятом номере, – сообщил он. – Мы на ночь поменялись номерами».

Дафф вздрогнул, не в силах скрыть волнения, но взял себя в руки и продолжил допрос.

– Что было потом?

– Я постучал в двадцать девятый номер, и через некоторое время дверь открыл мистер Дрейк в пижаме. Он взял телеграмму, поблагодарил меня и вручил чаевые. Я ушел. В семь утра меня вызвал мистер Хонивуд уже из своего номера. Когда я поднялся к нему, он попросил никому не говорить о ночном обмене комнатами и дал мне за молчание две пятидесятифунтовые бумажки. Без четверти восемь я обнаружил мистера Дрейка мертвым в его номере. Я был так напуган, сэр, что утратил способность соображать. В холле я встретил мистера Хонивуда. На нем лица не было. Я изумленно уставился на него, а он сказал: «Ты дал слово, Мартин. Клянусь, что я непричастен к убийству. Будешь держать язык за зубами, получишь еще денег».

– И ты сдержал обещание, – строго произнес Дафф, – в ущерб следствию.

– Простите, сэр. Меня никто не спрашивал о телеграмме. Я не думал, что это так важно, и я очень боялся. А дома жена сказала, что я остолоп.

– Вот это верно. На будущее следуй ее советам. Ты хоть понимаешь, что натворил?

Мартин побледнел.

– Мне страшно, сэр! Что вы со мной сделаете?

Дафф встал и нервно зашагал по кабинету, бросая на клерка суровые взгляды. Конечно, сыщик ни за что не признался бы Мартину, что тот помог ему в расследовании. Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки!

– Пока не знаю, – ответил Дафф. – Никому ни слова о нашем разговоре, ясно?

– Да, сэр, я буду молчать как рыба.

– Передай от меня благодарность своей жене и слушайся ее! – прикрикнул инспектор.

Стояла глубокая ночь, когда Дафф вышел из отеля. Все-таки приятно, когда идет снег. Нет, погода в Англии не такая уж плохая, просто к ней нужно привыкнуть. «Дрейк ночевал в номере Хонивуда, – размышлял инспектор, медленно бредя по пустынной улице. – А утром Дрейка нашли мертвым в своей кровати. Значит, интуиция меня не обманула: убийство произошло не в двадцать восьмом номере». Дафф вдохнул полной грудью и воспрянул духом.

Так, надо разобраться спокойно и по порядку. Утром Дрейка обнаружили в его постели. Кто перенес его туда? Хонивуд, без сомнения. Кто же задушил миллионера? Тоже Хонивуд? Стоп! Если этот деятель задумал убийство, то какого черта ему меняться с Дрейком комнатами? Может, это просто хитрость, ведь двери между их номерами легко открыть? Однако же Хонивуд украл ключ от номера, значит, хитрость отпадает. Допустим, Хонивуд задумал убийство и все заранее рассчитал, зачем тогда ему говорить Мартину об обмене комнатами?

Дафф нахмурился. Нет, пока многое неясно, хотя Хонивуд, бесспорно, замешан в этом деле. И все-таки, с какой целью он поменялся номером с детройтским миллионером? А если предположить, что решение убить старика пришло к режиссеру позже? Вдруг телеграмма натолкнула его на эту мысль?

Дафф направился на почту и предъявил служащей в окошечке свое служебное удостоверение. Через пару минут он уже держал в руках копию телеграммы, полученной шестого февраля на имя Мориса Дрейка. Она гласила: «Директора голосовали повышение, первого июня надеемся Вас увидеть». Подписи не было.

Взяв такси, инспектор помчался в Скотланд-Ярд и позвонил шефу на квартиру. Берт, ворча, прервал партию в бридж, но как только выслушал сообщение подчиненного, позабыл о картах и возбужденно закричал в трубку:

– Где сейчас эти туристы? Знаешь?

– Из Парижа они должны отправиться в Ниццу, где проведут три дня.

– Если поторопишься, то в субботу утром будешь в Ницце. Завтра перед отъездом зайди ко мне. Поздравляю тебя, молодец. Наконец-то у нас появилось хоть что-то!

Поговорив с Бертом, инспектор отправился домой укладывать вещи. В восемь утра он был в кабинете начальника.

– Заказал билет? – спросил тот.

– Да, сэр.

– Предупреди французскую полицию, чтобы присматривали за Хонивудом, а я сейчас свяжусь с министерством внутренних дел. До свидания, инспектор, желаю удачи.

К вечеру Дафф был уже в Париже, а потом поезд долго, с множеством остановок, тащился на юг. Сыщик облегченно вздохнул, когда добрался до Лиона. Настроение у инспектора немного поднялось. Он сытно и вкусно поужинал, не переставая, впрочем, размышлять о Хонивуде. Не удивительно, что этот тип так дрожал, когда давал показания в номере убитого. Надо было еще тогда арестовать его. «Но ничего, – заранее предвкушал сыщик, – скоро голубчик будет у меня в руках. У режиссера слабый характер. Тряпка, одним словом. Такой субъект долго не продержится – достаточно припугнуть, и выложит всю подноготную».

Переночевав в Лионе, рано утром Дафф взял такси и помчался в Ниццу. В маршрутной карте Лофтона указывался отель «Эксельсиор», самый лучший в городе. Вдоль дороги тянулись апельсиновые деревья, высокие кипарисы зеленели под ярким солнцем Ривьеры. Воздух был пропитан запахом цветов и моря. У входа в «Эксельсиор» тихо шелестели пальмы. Первым, кого встретил сыщик, войдя в отель, оказался Лофтон, который разговаривал с каким-то господином, исподлобья посмотревшим на Даффа; вид у гида был крайне обеспокоенный.

– А, инспектор, – пробормотал он, и по его лицу пробежала тень. – Вы поспели гораздо быстрее, чем я ожидал.

– Вы меня ждали, это приятно! – съязвил Дафф.

– Как же иначе! Мсье Анри, разрешите представить вам инспектора Даффа из Скотланд-Ярда. Перед вами, инспектор, – комиссар местной полиции.

Француз крепко стиснул руку сыщика.

– Рад познакомиться. Я большой поклонник Скотланд-Ярда. Прошу вас, мсье Дафф, не судите нас строго, но мы немного сплоховали. Лежит ли тело так, как было найдено? Не совсем. Имеется ли разрешение на ношение оружия? Нет. На месте происшествия побывали швейцар, портье и горничные. В результате…

– Одну минуту, – перебил Дафф – Какое оружие? – Он повернулся к Лофтону. – Объясните толком, что произошло.

– Разве вы не в курсе? – изумился тот.

– Нет, черт возьми!

– Я думал, вы знаете, раз так скоро появились… Понятно. Вы шли своим путем, но прибыли вовремя. Вальтер Хонивуд застрелился.

Дафф застыл на месте с открытым ртом. Хонивуд убил Дрейка, а теперь себя? Значит, дело можно закрывать? Нет, Дафф не испытывал облегчения, наоборот, у него было какое-то неясное чувство тревоги. Слишком уж просто все разрешилось. Чересчур просто…

– Хонивуд покончил с собой, даже не верится, – произнес сыщик, обретя наконец дар речи.

– Увы, мсье Дафф, факт самоубийства не очевиден, и доказать его трудно, – констатировал комиссар. – Отпечатки пальцев на рукоятке пистолета стерты по глупости служащих отеля. Я уже проинформировал вас об этом. Но в любом случае буду рад выслушать экспертное мнение специалиста из Скотланд-Ярда.

– Хонивуд оставил какую-нибудь записку? Хоть клочок?

– Нет. Я только что сам осмотрел его номер. Мсье Дафф, вы примете участие в расследовании? Нам не помешала бы ваша помощь. Сообщите мне, пожалуйста, свое решение, – напоследок сказал француз, откланялся и ушел.

– Доктор Лофтон, опишите подробно все случившееся, – попросил Дафф. – Присядем на диван.

– В Париже мы пробыли всего три дня, – начал Лофтон, – поскольку мне требовалось выиграть время, потерянное в Лондоне. Вчера в полдень Хонивуд задумал отправиться в Монте-Карло и пригласил с собой миссис Льюс и мисс Поттер. В шесть часов вечера я вот здесь, в холле, разговаривал с Фенвиком, – редкостная тварь, признаться откровенно, – когда увидел, что миссис Льюс и Памела входят в отель. Я спросил их, удалась ли поездка, и они ответили: «О да, мы получили огромное удовольствие. Мистер Хонивуд, – добавила миссис Льюс, – расплачивается с шофером и сейчас придет». Они поднялись к себе наверх, а Фенвик продолжал трепать мне нервы. Потом раздался какой-то щелчок, но я не обратил на него внимания. Мне показалось, что это звук выхлопа или лопнувшей шины: вы знаете, как они взрываются. В следующий момент со стороны лифта показалась миссис Льюс. Кажется, она была очень взвинчена…

– Погодите, – прервал его Дафф. – Вы сообщили об этом факте комиссару полиции?

– Нет. Я думал, это несущественно.

– Ладно, продолжайте дальше. Итак, миссис Льюс была взвинчена…

– В том-то и дело! Она торопливо прошла мимо меня и спросила: «Мистер Хонивуд пришел?» Я удивленно посмотрел на нее и поинтересовался: «Что-то стряслось?» «Я должна немедленно увидеть мистера Хонивуда». Тут я вспомнил о звуке, который слышал, и пошел за женщиной на улицу. Уже стемнело. На дорожке у газона лежал Хонивуд, мертвый, на груди темнело пятно, а возле руки валялся пистолет.

– Самоубийство? – быстро спросил Дафф. – Или вы не верите в это?

– Куда проще, если бы самоубийство… – Лофтон замолчал на полуслове, так как вдалеке показалась миссис Льюс.

Она быстро пересекла холл и поздоровалась с Даффом.

– Какое, к чертовой бабушке, самоубийство? – возразила она. – Хорошо, что вы приехали, инспектор. У нас для вас сюрприз: новое убийство.

– Да, согласен, – кивнул Дафф. – Сочувствую вам, мистер Лофтон, но такую уж вы на этот раз собрали группу.

Глава VIII. Туман сгущается

Лофтон нервно расхаживал по персидскому ковру и теребил бородку. Миссис Льюс помалкивала, но было заметно, что она взволнована.

– Получается, это я виноват? – бубнил Лофтон. – Почему на мою голову сыплются неприятности одна за другой? Сначала Дрейк, теперь Хонивуд. Два убийства! Видите ли, я подобрал не тех туристов. Вот это да! Я доктор философии по профессии и гид по призванию, а не психолог и не криминалист. А может, причина в другом? В том, что кто-то намеренно пытается разрушить мое дело? Кто-то затаил злобу против меня и хочет разорить до нитки.

– Вероятно и такое, – сухо заметила миссис Льюс, – но больше похоже на то, что кто-то злобствует против участников нашей группы. – Она уселась на диван. – Доктор Лофтон, вам нужно успокоиться, а то вы напоминаете беснующегося льва, которого я видела в зоопарке Гамбурга. Инспектор, вы не возражаете, если мы все трое сядем рядышком? Я вам кое-что расскажу. Постараюсь не утомить.

– Конечно, миссис Льюс, – согласился Дафф. – Спасибо вам за помощь.

– Памела, Хонивуд и я вчера ездили в Монте-Карло, – сообщила миссис Льюс. – Наверное, вы уже знаете, инспектор. Все эти дни Вальтер сильно нервничал, но в Монте-Карло немного успокоился и даже развеселился. Я уверена, он и не помышлял о самоубийстве. Когда мы возвращались, он напевал что-то себе под нос, шутил со мной и Памелой. Мы оставили его расплачиваться с шофером, а сами пошли в свои номера.

– Так оно и было, подтверждаю как свидетель, – заявил Лофтон.

– Так вот, подойдя к двери своего номера, я вставила ключ, и что-то подсказало мне: замок открывали. У меня есть печальный опыт: однажды в Мельбурне в мой номер проникли грабители. Не знаю, почему я вспомнила об этом. Осмотрев дверь, я обнаружила на замке след какого-то инструмента, похоже, ножа. Я, конечно, испугалась, а войдя внутрь, остолбенела: в номере горел свет, хотя я его не включала, и царил ужасный беспорядок, как будто комнаты обыскивали. Случилось то, чего я боялась больше всего: у меня украли документ, который был вручен мне на хранение.

– Какой документ? – насторожился Дафф.

– В субботу в полдень, за два дня до нашего отъезда из Лондона, я получила от мистера Хонивуда записку: он просил меня ненадолго заглянуть в бильярдную. Я, признаться, удивилась, но зашла. Он метался по комнате в крайне подавленном настроении. «Миссис Льюс, – сказал он, – вы умная и честная женщина. Я не имею права рассчитывать на ваше доверие, но прошу об одолжении». Он достал из кармана длинный белый конверт и протянул мне. «Пожалуйста, возьмите у меня этот конверт и спрячьте. Если за время нашей поездки со мной что-то случится, то вскройте его и прочтите записку».

– Этот конверт похитили? – уточнил Дафф.

– Подождите, не перебивайте. Естественно, я была застигнута врасплох. Мы с Хонивудом даже толком не познакомились. «А что в этом конверте?» – спросила я. Он странно посмотрел на меня и ответил: «Ничего, кроме инструкции, что предпринять, если со мной произойдет беда». – «Наверное, вам лучше обратиться к доктору Лофтону?» – предложила я. – «Нет, мистер Лофтон определенно не тот человек, которому стоит доверить этот конверт». Тогда я напрямик спросила Вальтера, чего именно он опасается. Он пробормотал что-то насчет болезни. При этом он выглядел таким измученным, что мне стало жаль его. После разрыва с женой он страдал нервным расстройством. Я решила, что в этом и заключается главная причина. Мы еще немного поговорили, я взяла конверт, и Хонивуд облегченно вздохнул. «Благодарю вас, миссис Льюс, – произнес он. – Спрячьте его подальше. Я подожду, пока вы уйдете, поскольку нам лучше не выходить вместе. И, пожалуйста, никому ни слова о моей просьбе». Он чуть не рыдал, я кое-как успокоила беднягу и удалилась, но все это показалось мне более чем странным. Я всерьез забеспокоилась и у себя в номере осмотрела конверт. На нем мелким почерком было написано: «Вскрыть в случае моей смерти. Вальтер Хонивуд». Я заперла конверт в чемодан и убрала с глаз долой…

– Почему вы тогда, в Лондоне, скрыли от меня данный инцидент? – упрекнул женщину сыщик. – Ну что вам стоило рассказать мне всю историю?

– Мне это и в голову не пришло, инспектор. Кто мог подумать, что все так обернется? Сначала я решила: может, мистика какая-то? Или личные тайны? Зачем сразу взбудораживать полицию? Только в поезде, когда я размышляла о просьбе Хонивуда, меня осенило: не связана ли она с убийством мистера Дрейка? Когда мы переправлялись через Ла-Манш, Хонивуд стоял у правого борта и смотрел на воду. Мне показалось, он недоволен тем, что я подошла к нему. Все время, пока мы разговаривали, он озирался по сторонам, в его глазах читался страх. «Мистер Хонивуд, – шепнула я ему, – я постоянно думаю о конверте, который вы мне дали. Признайтесь: у вас есть основания полагать, что ваша жизнь в опасности?» Он испытующе посмотрел на меня: «Не более, чем у любого из нас». Тут я набралась храбрости и в лоб спросила: «Если вас постигнет участь мистера Дрейка, будет ли известно из письма, кто вас убил?» Хонивуд долго молчал, потом посмотрел на меня такими печальными глазами, что у меня чуть сердце не разорвалось. «Дорогая миссис Льюс, – сказал он, – зачем мне так обременять и пугать вас? В записке всего лишь краткие инструкции на случай моей смерти, ведь я болен». «Если это правда, – возразила я, – отчего вы отказались оставить ее у доктора Лофтона? Почему вы против того, чтобы нас видели вместе?» Хонивуд вздохнул. «Мне трудно ответить на ваши вопросы. Но даю честное слово, миссис Льюс: ни в чем плохом вы не будете замешаны. Пожалуйста, держите конверт у себя. Дело скоро уладится. А теперь, если вы не возражаете, я пойду и лягу. Я плохо себя чувствую». Прежде чем я успела что-либо добавить, он скрылся. Я уверена, инспектор: Вальтер Хонивуд ожидал, что его убьет та же рука, которая задушила мистера Дрейка. Он знал, кто убийца. Наверное, скрыв от вас просьбу Хонивуда, я в некоторой степени стала сообщницей преступника, но ведь я пребывала в неведении и поклялась молчать. Поверьте, я очень хочу, чтобы вы нашли убийцу!

– Я обижен, миссис Льюс, – сухо произнес Дафф. – Вот от вас-то, женщины умной и проницательной, я такого не ожидал. Ведь у вас был мой адрес. Неужели трудно черкнуть мне пару строк?

– Инспектор, я не привыкла звать на помощь мужчин. Вы когда-нибудь слышали о трюке с конвертом, который легко вскрыть над паром?

– Вы все-таки вскрыли конверт? – воскликнул Дафф, вскакивая с дивана.

– Сядьте, пожалуйста. Да, вскрыла. И не собираюсь извиняться за это. Тем более что не перед кем. Ночью в Париже я вскрыла конверт и достала записку.

– Что там было? – в один голос спросили Дафф и Лофтон.

– То, о чем говорил бедняга Хонивуд. «Дорогая миссис Льюс! Простите за беспокойство. Не будете ли вы столь добры, чтобы связаться с моей женой Сибиллой Конвей? Она живет в отеле „Палас“ в Сан-Ремо».

– Только и всего? – вздохнул Дафф.

– Да, – кивнула женщина. – Я тоже была разочарована. Нелепость какая-то. Почему Хонивуд не мог оставить такую записку у доктора? Ведь вы, мистер Лофтон, знаете имя и место жительства его жены. Однако он счел нужным отдать записку мне. Выходит, я тоже теперь должна опасаться за свою жизнь?

– Ничего не понимаю, – покачал головой Дафф.

– Картина вырисовывается, – с торжеством в голосе произнесла миссис Льюс. – Хонивуд предчувствовал, что его убьют, а убийца считал необходимым заполучить записку, прежде чем осуществить свой план. Но откуда он узнал, что конверт у меня? Кто его уведомил? Мистер Хонивуд? Это абсурд! Тогда кто? В тайну записки были посвящены мы двое. Вот вам загадка.

– Мистер Лофтон, – обратился сыщик, – а вы и вправду осведомлены, где живет супруга Хонивуда?

– Естественно, – кивнул экскурсовод, – Вальтер сам сообщил мне. Он просил меня на несколько дней задержаться в Сан-Ремо, надеясь уговорить жену вернуться к нему, ведь они разъехались.

– Туман сгущается, – нахмурился Дафф. – Вы известили супругу о смерти мужа?

– Да, я ночью позвонил ей. По-моему, от этой новости ей стало дурно. По крайней мере, я услышал, как что-то упало, и связь прервалась. Утром мне перезвонила ее горничная и сказала, что миссис Хонивуд, или Сибилла Конвей, как она себя называет, не в состоянии приехать в Ниццу и просит доставить тело ее мужа в Сан-Ремо.

– А что вы думаете о смерти Хонивуда?

– Темное дело. Кстати, в Париже мой номер дважды обыскивали. Да, видимо, это убийство, инспектор. Но мне не хотелось бы, чтобы кроме нас троих кто-нибудь догадался об этом. Вы же понимаете, начнется паника.

– Хорошо, доктор. Однако не в моей власти помешать полиции заниматься расследованием. К тому же мне нужно довести свою работу до конца.

– Мои туристы и так напуганы, – помрачнел Лофтон. – Фенвик еще в Лондоне требовал вернуть деньги, а теперь все расползутся неизвестно куда.

– Пожалуйста, соберите людей, я хочу выступить, а там посмотрим.

Когда доктор ушел, Дафф сказал миссис Льюс:

– Покойный Хонивуд полагал, что руководитель вашей группы – не тот человек, кому можно доверить тайну. Это дает нам с вами пищу для размышлений.

Инспектор хотел о чем-то спросить женщину, но в холл вбежали Памела Поттер и Марк Кеннуэй.

– Здравствуйте, молодежь, – улыбнулся Дафф, вставая с дивана. – Прогуливались?

– Да, – кивнула Памела, – бродили по берегу. Какое великолепие! Воздух тут гораздо чище, чем в Детройте.

– Лучше Ривьеры нет ничего на свете, – засмеялся Кеннуэй. – Я в этом убедился, хотя считаю себя патриотом Америки и своего родного штата.

– Ой, смотри, Марк, – схватила девушка его за руку. – Сюда идет мистер Тайт. Он, наверное, ищет тебя. Ты в чем-то провинился?

Адвокат и впрямь выглядел рассерженным.

– Где тебя черти носят, Марк? – начал он, но, увидев сыщика, расплылся в улыбке: – О, хелло, мистер Дафф, – пророкотал он. – Рад вас видеть!

Молодой человек смутился:

– Я ненадолго отлучился прогуляться с мисс Памелой, мистер Тайт.

– Вот как? А меня, старика, бросил? Помоги, пожалуйста. – Он протянул Марку галстук. – Я никогда в жизни не умел их завязывать.

– Но я тоже не искусен в этом, я ведь не лакей, мистер Тайт, – мягко возразил юноша.

– Ты мой секретарь, а если мисс Памела нуждается в твоих услугах, тебе следует…

– Одну минутку, господа, – вмешалась девушка. – Это проще простого. – Она взяла галстук, уверенно набросила на шею адвоката и ловко завязала изысканным узлом. – Вот так. Посмотритесь в зеркало, мистер Тайт!

– О, превосходно! – воскликнул тот. – Вы, юная леди, просто волшебница!

– Мистер Тайт, – нахмурился Дафф, – вы куда-то уходите? Я распорядился собрать всех участников группы.

– С какой целью? – пробурчал старик. – Опять ваше расследование? Сколько можно отнимать времени у людей? Я занят. Вы ничего не добились в Лондоне, и тут у вас вряд ли что-то получится. – Он сделал несколько шагов по направлению к выходу, но, передумав, досадливо махнул рукой и вернулся. – Простите, инспектор, – сказал он примирительно. – Я, как все старики, часто ворчу и иногда бываю вспыльчив. Нервы пошаливают.

– Понимаю, – кивнул Дафф. – Прошу вас в гостиную напротив. Вас также, Марк, и вас, уважаемые леди.

Адвокат со своим секретарем, миссис Льюс и Памела послушно направились в гостиную, а сыщик подошел к столу регистрации. Заполняя необходимые бланки, он не заметил, как в холле появились супруги Бенбоу.

– Мистер Дафф! – окликнул его Элмер Бенбоу. – Вот уж не ожидал увидеть вас здесь! Вы приехали гораздо раньше, чем мы предполагали. Значит, вам сообщили о бедняге Хонивуде?

– Да, мне очень жаль его, – сухо произнес Дафф. – А что вы думаете об этом инциденте?

– Даже не знаю. Моя жена Бетти считает, что я обязан кое-что вам рассказать. – Женщина одобрительно кивнула, дернула мужа за рукав, и Бенбоу затараторил: – В Париже мы долго гуляли по улицам и площадям и вернулись в отель очень поздно. Пока нас не было, наш номер кто-то вскрыл и обшарил. Все вещи перевернули вверх дном. Мы, само собой, подумали, что грабеж. Но не тут-то было: ничего не украли, просто устроили беспорядок. Это не ваши ребята из Скотланд-Ярда постарались?

– Едва ли, – вздохнул Дафф. – В нашем ведомстве не работают так грубо. Значит, ваш номер обыскали? Вы часто видели Хонивуда с тех пор, как выехали из Лондона?

– А как же! В Париже его номер соседствовал с нашим. Хонивуд знал Париж не хуже, чем я свой Акрон. Инспектор, если честно: неужели бедняга и впрямь покончил с собой?

– Похоже на то, – невозмутимо ответил Дафф. – Пойдемте в гостиную, сейчас я проведу собрание.

В дверях комнаты инспектора грубовато поприветствовал Макс Минчин.

– Ну что, шеф, поздравляю: еще одного отправили на тот свет, – хрипло хохотнул бывший гангстер. – Похоже, здесь орудует целая шайка не хуже, чем у нас в Чикаго. – Он фамильярно прильнул к плечу сыщика и горячо шепнул ему в ухо: – Сто против одного, что этот парень не стрелял в себя, его попросту хлопнули, потому как он кому-то перешел дорогу.

– Мистер Минчин, – вежливо обратился Дафф, отводя чикагца в сторонку. – Можно попросить вас не слишком распространяться о ваших соображениях? Зачем пугать людей?

– Я не дурак, сэр, и сказал только вам. По секрету. Для всех прочих мой рот на замке.

Разговор пришлось прервать, так как в этот момент в гостиную вошли Лофтон и миссис Спайсер с Вивьеном.

– Все в сборе, кроме Фенвиков, – сообщил гид инспектору. – Я не нашел их. Давайте начинать, они вечно опаздывают.

– Здравствуйте, уважаемые господа, я снова с вами, – приветливо, но несколько отстраненно обратился сыщик к слушателям. – Произошла трагедия. Я имею в виду самоубийство мистера Вальтера Хонивуда.

– Самоубийство ли? – вяло подала голос миссис Спайсер, выглядевшая неотразимо в длинном белом платье и маленькой шляпке на темных вьющихся волосах.

– Именно самоубийство, – подчеркнул Дафф. – Кто-нибудь желает поделиться впечатлениями о случившемся?

Повисло долгое молчание, которое в конце концов нарушил Стюарт Вивьен. Он встал и заговорил, заметно волнуясь. Шрам у него на лбу при ярком свете был особенно хорошо заметен.

– Может, мое сообщение принесет какую-то пользу, инспектор. Мы с мистером Хонивудом ехали сюда в одном купе. Он предложил пообедать в вагоне-ресторане, а когда мы вернулись, оба мои чемодана оказались распотрошенными. В них что-то искали. Странно, но вещи Хонивуда при этом никто не тронул. Когда Вальтер увидел, что в моем багаже рылись, он побледнел, как смерть, и задрожал, как осиновый лист. Я спросил его, что стряслось, но он будто воды в рот набрал.

– Спасибо, – кивнул Дафф. – Но это не опровергает версию о самоубийстве.

– Вы верите в то, что он застрелился? – недоверчиво спросил Вивьен.

– Так считает французская полиция, и я склонен принять эту точку зрения. Мистер Хонивуд был режиссером и, как многие деятели от искусства, натуры тонкие и легкоранимые, страдал нервным расстройством. К тому же от него ушла жена, талантливая актриса, которую он очень любил.

– А, тогда понятно, – усмехнулся Вивьен, но в его голосе звучало сомнение.

– Господа, – продолжал сыщик, – за время своего путешествия вы пережили много неприятных минут. Но будем надеяться, что все волнения уже позади. Вероятно, тайна убийства мистера Мориса Дрейка как-то повлияла на решение Вальтера Хонивуда покончить с собой. Кое-какие факты дают мне основание так полагать. Заверяю вас в том, что вы беспрепятственно продолжите путешествие, как только мы закончим маленькое расследование. Обещаю: больше ваш отдых ничто не омрачит. Кто-нибудь еще желает высказаться?

– Да что тут говорить, – вздохнула миссис Льюс. – Жаль беднягу Хонивуда, но наше турне продолжается.

– Конечно, – буркнул Макс Минчин. – Мы с женой не собираемся покидать группу.

– Я тоже, – помахал рукой со своего места капитан Рональд Кин.

– Мы с Бетти тем более, – закричал мистер Бенбоу. – Нам нельзя вернуться в Акрон без фильма. Я сниму весь материал, смонтирую, и это будет бомба! Путешествие вокруг света с загадочными убийствами и самоубийствами при участии знаменитого Скотланд-Ярда и сыщика Даффа. Вы прославитесь, инспектор!

– Ну ладно, хватит шутить, – стер с лица улыбку Дафф. – Вы, мистер Росс, что скажете?

Хромой лесопромышленник улыбнулся:

– Я продолжу вояж вместе со всеми. Конечно, меня огорчают досадные помехи, но это не повод для отчаяния. Я давно хотел поездить по свету и воплощу свою мечту.

Миссис Спайсер достала из сумочки пачку сигарет.

– Что до меня, я никогда не бросаю начатое дело. Джентльмены, у кого есть спички?

Мужская часть публики моментально оживилась, наперебой протягивая леди коробки спичек и зажигалки, но Вивьен опередил всех.

– Послушайте, инспектор, к чему вообще нас тут собрали? – проворчал Тайт, нетерпеливо ерзая в кресле. – Только чтобы сообщить о том, что в Ницце нас, как и в Лондоне, задержат? Я уже от кого-то это слышал, кажется, от Фенвика. Где он, кстати?

– Не волнуйтесь, господа, – залебезил Лофтон. – Разве плохо на несколько дней задержаться в Ницце? По-моему, о таком можно только мечтать! Скоро комиссар полиции нас отпустит, и я вам заранее сообщу точную дату отъезда. Далее нас ждет сказочный Сан-Ремо. Не будем же унывать, жизнь прекрасна!

Собрание закончилось, и все разошлись, а Дафф побежал догонять миссис Льюс. Они задержались возле дивана, где недавно беседовали.

– Когда вы вернулись вчера из Монте-Карло, вы видели здесь, в холле, Лофтона и Фенвика? – поинтересовался инспектор.

– Да, конечно.

– А когда вы снова спустились, они все еще разговаривали?

– Доктор Лофтон стоял один. Фенвика не было.

– Лофтон спросил вас о Хонивуде?

– Да, наш гид был чем-то сильно встревожен.

– Миссис Льюс, будьте очень внимательны. Факты и только факты. Лофтон и Фенвик могли улучить момент, чтобы подняться к вам в номер?

– Конечно. Мистер Лофтон вообще на многое способен.

– Вы его в чем-то подозреваете?

– Он мне не нравится, моя интуиция подсказывает…

– Что значит «не нравится»? Какая интуиция? В таких делах нельзя доверяться чувствам и эмоциям.

– Мистер Дафф! – закричал Лофтон, подбегая к сыщику. – Вот спасибо, вы меня выручили. Если вы и французский комиссар быстренько закроете это дело с Хонивудом, считайте, что я ваш должник. В самом деле, группу нельзя надолго задерживать.

– Попробую ускорить события, – пообещал сыщик. – Кстати, мистер Лофтон, вы слышали звук выстрела во время беседы с Фенвиком?

– Еще бы! И я, и Фенвик – мы оба вздрогнули и испугались.

– Прекрасно. Значит, у вас обоих есть алиби.

– Надеюсь, что так. К несчастью, Фенвик вряд ли подтвердит мои показания.

– Почему? – удивился Дафф.

– Я не стал говорить при всех, – шепнул доктор, – но вот эта записка была приколота к подушке в номере Фенвика. Обратите внимание, она адресована мне.

Дафф взял из рук гида клочок бумаги и прочел:

«Мистер Лофтон!

Еще в Лондоне я предупреждал Вас, что если произойдет что-нибудь криминальное, то мыс сестрой покинем группу. Вы не вправе останавливать нас, спорить бессмысленно. У Вас есть мой адрес в Питтсбурге, и я надеюсь, что Вы вышлете по нему сумму, которая причитается мне за невостребованную часть путешествия. Право, Вам лучше честно рассчитаться со мной и не вредить своей деловой репутации.

Норманн Фенвик».

– Все-таки уехал, – растерянно пробормотал Дафф.

– Швейцар сказал, что Фенвик интересовался расписанием пароходов из Генуи в Нью-Йорк.

– Из Генуи? Значит, они с сестрой направились в Италию.

– Пусть катятся хоть к черту в пекло! За пятнадцать лет работы я не встречал такой зануды, как этот Фенвик.

– Но ваше алиби уехало вместе с ним.

– А зачем мне алиби? – засмеялся гид.

Глава IX. Убийство в Сан-Ремо

Инспектор пребывал в замешательстве: случайно ли Фенвики покинули группу? Может, сбежали от полиции? Но нет, не было ни единой улики, которая указывала бы на их причастность к убийствам Дрейка или Хонивуда. «Ладно, – подумал сыщик, – у меня имелись основания подозревать Вальтера Хонивуда в убийстве мистера Дрейка, но режиссера тоже кто-то застрелил. Значит, в сложившейся ситуации я вправе подозревать каждого участника группы, пока не докопаюсь до истины. Норманн Фенвик не исключение, хотя, по правде говоря, на роль преступника он не подходит».

От мрачных мыслей сыщика отвлекла толпа, которая вывалила из лифта и растеклась по холлу. От нее отделился комиссар полиции мсье Анри и зычно закричал Даффу через весь зал:

– Инспектор! Почему вы не поднялись ко мне? Я вас ждал наверху!

– Нет необходимости, мсье комиссар, – развел руками Дафф. – Французская полиция и без меня справится.

– Спасибо за высокую оценку нашей работы, – улыбнулся комиссар. – Я многому научился у Скотланд-Ярда, но при подобных обстоятельствах даже асам приходится туго. Как прикажете поступить, мсье Дафф? Все отпечатки пальцев стерты.

– Не нужно ничего делать, мсье Анри, – успокоил его инспектор. – Обыкновенное самоубийство.

– О, я того же мнения! Я сразу подумал, что это из-за женщины, да?

– Безусловно, – слукавил инспектор. – Жена погибшего, которую он страстно любил, бросила его и уехала в другую страну. Мистер Хонивуд тосковал и даже в райской Ницце чувствовал себя одиноким и несчастным. Вот он и наложил на себя руки.

– Женщины! – покачал головой комиссар. – Сколько от них зла! Мсье Лофтон сказал мне то же самое. Я было не поверил ему, но если вы, специалист Скотланд-Ярда, так считаете, то я полностью разделяю вашу точку зрения. Составлю отчет и со спокойной совестью закрою дело.

– Отлично, – кивнул инспектор. – Когда группа мсье Лофтона сможет продолжить турне?

– О, не торопитесь, мсье Дафф, – встревожился француз. – Мне необходимо получить директивы начальства. Я позвоню и сообщу вам, как только все разъяснится. Вас это устроит? Постараюсь никого не обременять.

– Хорошо, – пожал Дафф руку комиссару. – Рад был с вами познакомиться, мсье Анри.

Пока собеседники прощались и расшаркивались в любезностях, Лофтон не спускал с них глаз и напряженно вслушивался в разговор. Едва комиссар ушел, экскурсовод подбежал к Даффу.

– Все в порядке, – ответил инспектор на немой вопрос доктора. – Комиссар Анри рад бы поскорее закрыть дело, но для этого ему нужно разрешение магистрата. Он мне позвонит. Надеюсь, это произойдет скоро, так как я собираюсь в Сан-Ремо вместе с группой.

– Ну что же, ждем известий. Смею надеяться, они будут положительными, и мы тут не увязнем, иначе моей группе придется сдавать билеты. Наш поезд отходит в четыре тридцать пополудни.

Все уладилось как нельзя лучше: уже через час комиссар Анри позвонил инспектору и сообщил, что Лофтон и туристы могут спокойно следовать дальше по маршруту. Сыщик черкнул гиду записку и отдал коридорному, чтобы тот отнес ее адресату, а сам подошел к администратору.

– Соедините меня, пожалуйста, с отелем «Палас» в Сан-Ремо, – попросил он. – Я хочу поговорить с миссис Хонивуд, или Сибиллой Конвей, как она себя называет.

Приготовившись к долгому ожиданию, инспектор уселся в кресло и развернул газету. На удивление, через три минуты администратор крикнул из-за стойки:

– Мистер Дафф! Мадам из Сан-Ремо на проводе!

Дафф зашел в телефонную будку и, опасаясь, как бы его не подвело качество связи, громко и четко произнес:

– Алло! У аппарата инспектор Дафф из Скотланд-Ярда.

– Не поняла. Инспектор чего? – раздался мелодичный голос на том конце провода.

– Инспектор Дафф из Скотланд-Ярда.

– Мистер… э… вы говорите слишком резко, в трубке все дребезжит.

– Сейчас исправлюсь, – понизил голос сыщик. – Я инспектор Дафф из Скотланд-Ярда. Расследую убийство Мориса Дрейка из группы туристов мистера Лофтона, в которую также входил ваш супруг, мистер Хонивуд. В настоящее время я нахожусь в Ницце, куда прибыл по причине смерти вашего мужа. Мадам, примите мои соболезнования.

– Благодарю. Что вы хотели мне сказать? Что мой муж покончил с собой? Доктор Лофтон уже сообщил мне об этом.

– Нет, мадам, – Дафф перешел на шепот, – ваш муж убит. Вы меня слышите? Я подозреваю, что его смерть как-то связана с убийством мистера Дрейка в Лондоне.

Наступила пауза, после чего женщина спокойно произнесла:

– Не сомневайтесь, оба дела – звенья одной цепи. Судя по всему, действовал один и тот же преступник.

– Боже мой, – изумился Дафф. – Что вы имеете в виду?

– Я все объясню при встрече. Это длинная история. Вы приедете в Сан-Ремо?

– Конечно. Я выезжаю сегодня в четыре тридцать.

– Буду ждать вас. Вальтер хотел, ради моего спокойствия, чтобы дело замяли. Он боялся, что это повредит моей карьере. Но я желаю, чтобы восторжествовало правосудие. Мне известно, кто убил моего мужа.

– О господи, – чуть не застонал инспектор. – Ради бога, мадам, назовите имя преступника, нельзя терять ни минуты, иначе он еще кого-нибудь убьет. Скажите сейчас же!

– Этот злодей путешествует с группой доктора Лофтона.

– Но имя! Имя!

– Много лет назад его звали Джимом Эверхартом. Как он именуется сейчас – понятия не имею.

– Откуда вам известно, что он в группе мистера Лофтона?

– От Вальтера. Я покажу вам его письмо. Этот человек, Джим Эверхарт, и убил мистера Дрейка.

– Я должен найти преступника как можно быстрее, миссис Конвей. Если вы встречали его несколько лет назад, то узнаете, увидев?

– Конечно.

От неожиданности Дафф потерял дар речи, со лба его заструился пот. Сыщик вытащил из кармана платок и тщательно вытер лицо.

– Алло, вы слушаете? Миссис Конвей! Я выезжаю с группой Лофтона и буду в Сан-Ремо примерно в полседьмого вечера. – «Неужели убийца – сбежавший из группы Фенвик?» – стучало у инспектора в голове, но он отогнал навязчивую мысль. – До этого времени не покидайте, ради бога, свой номер. Мы устроим так, что вы незаметно увидите каждого из туристов Лофтона. От вас требуется только опознать преступника, все остальное я беру на себя.

– Не волнуйтесь, мистер Дафф, я в вашем распоряжении. Мы разоблачим убийцу Вальтера, положитесь на меня.

– До скорой встречи, миссис Конвей.

Дафф вышел из будки и чуть не налетел на Лофтона, который стоял рядом.

– Я получил ваше послание, – сказал тот, показывая записку, – и разыскивал вас, чтобы сообщить, что мы едем экспрессом. Отправление в четыре тридцать. Для вас заказан билет.

– Спасибо, – слегка опешил сыщик.

– Вы… э… разговаривали с женой Хонивуда? Узнали от нее что-то новое?

– Нет, доктор, – вздохнул Дафф, – увы, ничего интересного.

Они попрощались, и инспектор, втайне ликуя, отправился в ресторан. Неужели самое трудное дело, с каким ему пришлось столкнуться за все годы работы в полиции, через несколько часов будет раскрыто? Сидя за ланчем, он в который раз внимательно изучал лица туристов из группы Лофтона. Кто из них злодей, хладнокровно убивший двух человек? Сам доктор? Нет, ведь жена Хонивуда ясно сказала, что преступник путешествует с группой Лофтона. Тайт? Почему тогда у него начался сердечный приступ при виде попутчиков, собравшихся в холле? Кеннуэй? Нет, этот слишком молод, и много лет назад, как выразилась миссис Конвей, его не могли звать Джимом Эверхартом, – Марк тогда, наверное, был еще ребенком. Бенбоу? Нет, клоун с кинокамерой не станет никого убивать. Фенвик? Труслив, но мстителен и, пожалуй, способен сводить счеты. Но где теперь его искать? Ехать в Питтсбург?

В экспрессе Дафф держался начеку: прошелся по коридору, чтобы убедиться, что все туристы на месте, заглянул в купе, которое занимали адвокат и его секретарь.

– Ну что же, мистер Тайт, – дружелюбно сказал сыщик, усаживаясь напротив, – полагаю, самая волнующая часть вашего путешествия закончилась.

Тайт сердито покосился на него и отрезал:

– За меня не беспокойтесь.

– В моих силах помочь вам. – Дафф посмотрел в окно. Поезд шел вдоль побережья. – Красиво, правда?

Адвокат ничего не ответил и демонстративно уткнулся в газету, но сыщик не уходил и спросил у Марка:

– Вы, молодой человек, впервые за границей?

– Нет, – покачал головой Кеннуэй. – В университете мы часто ездили на каникулы в Европу. Безоблачное было время!

– Как я уже заметил, мистер Тайт, – вновь обратился сыщик к адвокату, – я готов оказать вам всяческое содействие. Помните, в отеле «Брум» у вас случился сердечный приступ?

– И что с того? – отбросил Тайт газету.

– Похоже, вы правы: я не очень хороший детектив. Я так и не догадался, кого вы в тот момент увидели в холле и кто вас так напугал, что вы лишились чувств.

– Ерунда! Я уже говорил вам, что никого не видел.

– А разве я прежде спрашивал вас об этом? – прикинулся простаком Дафф. – В ночь, когда убили Мориса Дрейка, вы не слышали ни криков, ни подозрительных звуков? Вы понимаете, что я имею в виду?

– Нет, не слышал. Между нашими номерами, как вы помните, располагались комнаты мистера Хонивуда.

– Ах да! Но, видите ли, мистер Тайт, тут кое-что не стыкуется. – Дафф в упор посмотрел на адвоката: – Дрейка задушили в номере покойного Хонивуда.

– Что вы говорите! – обомлел Марк.

Старик побледнел, но не произнес ни слова.

– Вы поняли, что я сейчас сказал, мистер Тайт? – упорствовал сыщик. – Вы ведь знали об этом?

– Догадывался, – выдавил из себя адвокат.

– И при подобных обстоятельствах не хотите изменить свои показания?

– Хорошо, я расскажу, – прошептал Тайт после долгого молчания. – Рано утром седьмого февраля я был разбужен звуками, напоминавшими борьбу. Они доносились из номера Вальтера Хонивуда и длились очень недолго; к тому времени, когда я стряхнул с себя остатки сна, все уже стихло. Конечно, мне и в голову не пришла мысль об убийстве. Я полежал, прислушиваясь, потом опять уснул. Утром встал, позавтракал и отправился в Сент-Джеймсский парк. На обратном пути у дверей отеля портье сообщил мне, что убит американец. Имени он не назвал. Но неожиданно меня осенило: «Если это случилось в соседнем номере, а я даже не сделал попытки помочь Хонивуду, выходит, я – соучастник преступления?» Мне стало не по себе, я разнервничался. И тут я вхожу в холл и вижу Хонивуда живым и здоровым. Это так потрясло меня, что у меня случился приступ. Сердце-то больное, я ведь не юноша!

– Понимаю, – кивнул инспектор. – Но почему вы сразу ничего мне не сказали?

– Мне не хотелось быть замешанным в убийстве. Считайте, что я черствый человек, эгоист, как угодно. Но я решил для себя, что мое дело – сторона. Вот и вся история. Верить или нет – ваше право.

– Я склонен верить вам, мистер Тайт. Время покажет, насколько правдив ваш рассказ, – добродушно заметил сыщик.

– Вы хороший детектив и найдете убийцу, – улыбнулся адвокат. – А я – старик, и нервные встряски мне категорически противопоказаны.

– Благодарю вас, – сказал Дафф и снова посмотрел в окно: – Кажется, подъезжаем к Сан-Ремо.

В автобусе Лофтон объявил туристам:

– Завтра двухчасовым поездом отправляемся в Геную. Пожалуйста, без опозданий.

Автобус, поднявшись в гору, подвез группу к небольшому уютному отелю «Палас». Дафф снял номер на первом этаже, недалеко от лифта, и выяснил у администратора, что миссис Сибилла Конвей – под таким именем она была зарегистрирована – занимает комнаты на четвертом этаже. Вернувшись к себе, сыщик позвонил вдове Хонивуда по внутренней связи:

– Это инспектор Дафф из Скотланд-Ярда, – представился он. – Мы разговаривали по телефону.

Знакомый мелодичный голос ответил:

– Очень приятно. Когда мы встретимся?

– Туристы сейчас обустраиваются в номерах, но к обеду соберутся в холле. Давайте пока побеседуем.

– Хорошо. Я принесу вам письмо Вальтера, которое он прислал мне из Лондона, а после этого…

– …понаблюдаем за группой Лофтона, когда все придут на обед. Внизу есть укромное местечко за пальмами. Я буду ждать вас в маленькой гостиной возле своего номера на первом этаже. Ваши комнаты далеко от лифта?

– Нет, в нескольких шагах.

– Ну и отлично, спускайтесь. Хотя подождите, лучше я зайду за вами.

– Договорились. Сороковой номер.

Дафф вышел в полутемный коридор, где горела только лампочка над дверью лифта, вызвал кабину, нажал кнопку четвертого этажа и через полминуты стоял у нужной двери. Инспектор догадывался, что актриса Сибилла Конвей хороша собой, но она оказалась настоящей красавицей.

– Вот письмо Вальтера, мистер Дафф, – протянула она конверт.

– Спасибо, – поблагодарил он, кладя письмо в карман. – Вы готовы? Тогда пойдемте.

Сыщик пропустил ее в кабину лифта и нажал кнопку первого этажа. Когда лифт миновал один пролет, Сибилла внезапно изменилась в лице и приложила руку к сердцу:

– Мне что-то не по себе, – прошептала она не своим голосом. – Я боюсь, но я должна… ради бедного Вальтера…

Она не договорила. Раздался резкий щелчок, и Дафф от неожиданности вздрогнул. В следующую секунду женщина, даже не вскрикнув, дернулась и стала оседать на пол. Сыщик успел подхватить ее и повернуть к себе: из раны на голове миссис Конвей сочилась кровь, заливала лицо и шею и расплывалась на белоснежном лифе большим ярким пятном.

– Я не успела… конец… – прошептала Сибилла побелевшими губами.

– Нет! Я сейчас вам помогу! – закричал сыщик, дергая дверь, но кабина продолжала опускаться.

Дафф в отчаянии взглянул вверх, в темноту. Что делать? Пока лифт доползет до первого этажа, будет поздно, стрелявший успеет скрыться! Секунды показались инспектору часами, прежде чем лифт, гудя, остановился. С женщиной на руках инспектор промчался через весь холл, положил ее на диван в гостиной и поднес пальцы к ее шее, чтобы уловить пульс: увы, вызывать врача не имело смысла – Сибилла Конвей умерла.

Дафф все еще находился в состоянии прострации и не мог понять, где он и что происходит, – настолько сильно его потрясло случившееся. А в холле уже собирались любопытные, суетились портье, доносились крики, хлопали двери.

– Отойдите! – не помня себя, закричал сыщик, расталкивая каких-то зевак возле лифта.

Он вбежал в кабину и увидел на полу маленький кожаный мешочек. Инспектору не нужно было открывать его – он и так знал, что внутри: камешки, такие же, как те, что нашли рядом с телом Мориса Дрейка.

Глава X. Случайная жертва

Дафф наугад нажал кнопку вызова, и кабина поехала вверх. Инспектор задрал голову и внимательно осмотрел потолок. Все ясно: они с Сибиллой оказались отличной мишенью для стрелка. Кабину отделяла от шахты лишь металлическая сетка с редкими ячейками, и человек, ехавший в лифте, был отлично виден сверху. Убийца воспользовался этим и выстрелил Сибилле в голову. Дафф схватился руками за сетку и застонал, укоряя себя: «Боже! Какой я идиот! Я обязан был все предусмотреть! Из-за меня погибла женщина!»

Лифт открылся на первом этаже. В холле было много народу. Сквозь толпу к инспектору протискивался тучный господин в черном костюме – владелец отеля; за ним семенил управляющий. Дафф знаком показал им следовать за ним. Войдя в гостиную, они плотно закрыли дверь.

– Боже! – вскрикнул управляющий, увидев на диване мертвую женщину. – Ее застрелили в лифте? Но кто? И зачем? Я владею этим отелем несколько десятилетий, и за все время у нас не случалось ничего подобного!

– Я сам хочу разобраться, мы ехали вместе, – понуро произнес Дафф и в отчаянии обхватил голову руками.

– Вот как? Тогда вы останетесь здесь, я уже вызвал полицию, – заявил управляющий.

– Конечно. Я инспектор Дафф из Скотланд-Ярда. Эта женщина была важной свидетельницей по делу об убийстве, которое совершено в Лондоне; я его расследую.

– Бедняжка… – тихо сказал хозяин отеля. – У нас есть врач, может, позвать его? Вито, быстрее, – скомандовал он управляющему. – Что вы говорите, инспектор? Уже поздно? Где полиция, черт возьми?! – Толстяк подбежал к двери и распахнул ее. – Небольшой инцидент, – объяснил он толпившимся постояльцам. – Не волнуйтесь, господа, и, пожалуйста, вернитесь в свои комнаты.

Дафф хотел выйти из гостиной в холл, но толстый хозяин загородил ему дорогу.

– Вы куда, синьор?

– Мне нужно приступать к расследованию, – сдержанно ответил Дафф. – Сколько человек проживает в отеле?

– Сто двадцать. Сейчас разгар сезона, синьор.

– Сто двадцать, – повторил Дафф и подумал: «Городской полиции предстоит много работы, да и мне достаточно».

Он отодвинул владельца в сторону и прошел к лифту. Коридор четвертого этажа был слабо освещен и пустынен. Понятно, не станет же убийца ждать, когда за ним придут! Дафф постучал в номер Сибиллы Конвей. Дверь открыла горничная, и инспектор сообщил ей о смерти ее хозяйки. Женщина, кажется, не очень удивилась.

– Миссис Сибилла кого-то боялась, сэр. У нее были плохие предчувствия, и она предупредила меня, чту я должна делать, если случится несчастье.

– Что именно?

– Отвезти ее тело в Америку, сэр, и тело мистера Хонивуда тоже. Отправить телеграммы друзьям в Нью-Йорк.

– И родственникам?

– Я никогда не слышала, чтобы миссис Сибилла говорила о своих родных, сэр. Как, впрочем, и мистер Хонивуд.

– Любопытно, – удивился сыщик. – Позже вы покажете мне список людей, которым собираетесь дать телеграммы, а сейчас спуститесь, пожалуйста, вниз, в гостиную.

– Вы инспектор Дафф? – робко уточнила горничная.

– Да, он самый.

– Хозяйка говорила о вас.

Горничная ушла. Даффу не терпелось прочитать письмо Хонивуда, которое ему передала Сибилла. Но прежде требовалось осмотреть и обыскать ее номер. Когда тут появится итальянская полиция, будет поздно. Сыщик орудовал быстро и профессионально. Письма от американских друзей показались ему не имеющими отношения к делу. В ящиках стола тоже ничего особенного не нашлось. Дафф перешел в спальню и открыл платяной шкаф, как вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. В дверях стоял толстый итальянец в полицейской униформе и с любопытством наблюдал за незнакомцем.

– Кто разрешил вам тут шарить, синьор? – грозно спросил он. – Что вы ищете?

– Я – инспектор Дафф из Скотланд-Ярда.

– Из Скотланд-Ярда? – удивился тот. – Так это вы были с синьорой, которую застрелили?

– Да, – кивнул Дафф, – я оказался в неприятном положении. Если вы присядете…

– Я предпочитаю постоять.

– Мне нужно кое-что сообщить вам об этом деле.

Коротко, как только мог, Дафф изложил события последнего месяца: рассказал об убийстве Дрейка, смерти Хонивуда и роли Сибиллы Конвей в этом деле. Ряд деталей сыщик опустил, полагая, что итальянской полиции незачем знать о них: в частности, он не упомянул о группе туристов доктора Лофтона. Итальянец выслушал с равнодушным видом и, когда Дафф закончил, кивнул ему:

– Надеюсь, вы, инспектор, не покинете Сан-Ремо без предварительной консультации со мной. Ознакомьте меня для начала с результатами обыска. Что вы обнаружили в номере убитой?

– Ничего существенного, – спокойно ответил Дафф, хотя сердце у него бешено колотилось: он боялся, что полицейский распорядится обыскать его, и тогда при нем найдут письмо Хонивуда.

Некоторое время Дафф и итальянец недоверчиво смотрели друг на друга. Наконец полицейский отступил от дверей и, уходя, небрежно бросил:

– У нас еще будет повод встретиться и поговорить.

Облегченно вздохнув, Дафф вернулся в свой номер, чтобы прочесть письмо, которое Хонивуд прислал Сибилле. Инспектор запер дверь, подвинул кресло ближе к столу и достал из кармана конверт. На штемпеле значилось пятнадцатое февраля. «Значит, письмо отправлено через восемь дней после убийства Дрейка», – отметил про себя инспектор.

У Вальтера Хонивуда был бисерный почерк, и, тем не менее, послание занимало несколько страниц. Дафф разложил листы по порядку и прочел:

«Дорогая Сибилла!

Пишу из Лондона. По совету врачей, как я тебе уже сообщал, я отправился в кругосветное путешествие, надеясь, что оно пойдет мне на пользу, а вместо этого начались ужасные неприятности. Представляешь, Джим Эверхарт едет с нами! Я узнал об этом утром седьмого февраля, неделю назад, при довольно странных обстоятельствах.

Когда я поднялся на борт парохода в Нью-Йорке, я еще не знал никого из нашей группы. Нас собрали вместе в момент отплытия, и я всем пожал руки. Я не узнал Эверхарта в лицо, ведь, как ты помнишь, я видел его всего один разу тебя в гостиной, а там царил полумрак. Так вот, я пожал всем руки, в том числе и Джиму Эверхарту, человеку, который поклялся убить нас с тобой. И я даже не подозревал…

В общем, ладно, мы отплыли. Я почти не выходил из каюты, разве что пару раз прогулялся по палубе в темноте. Потом мы прибыли в Лондон. В первые дни было множество экскурсий, но я не принимал в них участия. Лондон напомнил мне о нашей когда-то счастливой любви, а это для меня очень больно.

Вечером шестого февраля я сидел в гостиной отеля „Брум“ с Морисом Дрейком, миллионером из Детройта, участником нашей группы. Я рассказал ему о своем недуге и пожаловался на бессонницу. В последние ночи я вообще не спал, поскольку сосед по номеру имеет привычку заставлять своего секретаря читать перед сном вслух. Тогда мистер Дрейк предложил мне поменяться номерами: он глухой, и ему все равно ничего не мешает. Наши номера рядом, и это нетрудно было осуществить. Мы оставили все как есть, только поменялись постелями.

В одиннадцать вечера я улегся в номере мистера Дрейка, принял снотворное и наконец-то уснул. Так крепко я не спал, наверное, несколько месяцев. Пробудился в полседьмого, так как мистер Дрейкс вечера предупредил, что хочет встать пораньше – в этот день нам предстояла экскурсия, – и отправился в соседний номер. Одежда Дрейка лежала на кресле, окна были закрыты. Я подошел к постели, чтобы разбудить его, а он… мертвый! Его задушили багажным ремнем.

Сперва я не сообразил, в чем дело. Сама понимаешь, раннее утро, спросонок померещится что угодно. Потом заметил на постели кожаный мешочек и в нем морскую гальку. Помнишь, дорогая? Один из таких мешочков ты отдала Джиму, а было их, кажется, три?

Я сел и задумался. Понятно, Эверхарт где-то здесь, в отеле. Он выследил меня и решил осуществить свою старую угрозу. Негодяй ночью проник в мой номер, совершил убийство и на память о себе оставил кожаный мешочек. Он не знал, что мыс Дрейком поменялись комнатами. Бедный старик погиб из-за своей доброты и – да простит мне Бог иронию! – из-за своей глухоты.

Если бы ты знала, дорогая, как мне в тот момент захотелось снова увидеть тебя, услышать твой голос! Я люблю тебя. Я полюбил тебя в тот миг, как увидел. Если бы не это, ничего подобного не случилось бы. Но я ни разу не раскаялся.

Решив, что нельзя оставлять бедного Дрейка в моем номере, я перенес старика на его постель. Я не знал, как поступить с мешочком, и в конце концов положил его рядом с телом Дрейка. Чтобы уничтожить отпечатки пальцев, я протер слуховой аппарат старика и всю мебель в комнате, а затем вернулся к себе. Слава богу, меня никто не видел. Потомя вспомнил, что вечером слуга приносил Дрейку телеграмму. Этот парень знало нашем обмене комнатами, и пришлось дать ему денег за молчание.

Позже в холле мы столкнулись с Джимом Эверхартом. Он очень изменился, но я узнал его. Оказывается, он путешествует вместе с нами, но под другим именем. Пока инспектор из Скотланд-Ярда беседовал со всеми, я обдумывал, что делать. Удрать? Но так я только навлеку на себя подозрения. Оставался единственный выход: продолжать путешествие рядом с типом, который рано или поздно убьет меня.

Я долго думал, как себя обезопасить, и меня осенило. Надо пойти к Эверхарту и сказать, что я припрятал в надежном месте записку, в которой упомянул имя своего убийцы на случай, если со мной произойдет беда. Надеюсь, это поможет. Я приготовил такую записку, но не назвал в ней имени Эверхарта. Даже если он расправится со мной, старая история не должна всплыть, иначе это повредит тебе, дорогая, а я не могу с этим не считаться.

Нынче в полдень я передал конверт с запиской кое-кому из нашей группы, кто вне подозрений, а потом, увидев Эверхарта в холле, подошел к нему и рассказало записке, в которой якобы указано его имя.

Теперь я еду с группой в Ниццу. Уверен, что в дороге этот тип мне ничего не сделает, а по прибытии я что-нибудь придумаю. Скоро я окажусь в Сан-Ремо, дорогая, и мыс тобой вместе скроемся. Нужно на время исчезнуть, и Скотланд-Ярд нам не помеха.

Дорогая, я пока не скажу тебе, под каким именем путешествует Эверхарт, – ты чересчур впечатлительна, к чему попусту терзать себя? Не беспокойся и держи все в тайне, иначе, если ты кому-нибудь проговоришься, твоей карьере придет конец. Если Эверхарт убьет меняв Ницце, ради бога, уезжай из Сан-Ремо до того, как там появится группа. Отправляйся в Геную, а оттуда первым пароходом – в Нью-Йорк. Умоляю тебя!

Однако я надеюсь, что все будет в порядке. По прибытии в Ниццу дам телеграмму. Скоро мы воссоединимся, уедем куда-нибудь очень далеко и опять заживем счастливо, а Эверхарт уйдет в тень.

С любовью и преданностью твой Вальтер».

Дафф положил письмо в конверт. Острое чувство беспомощности охватило сыщика. Тот факт, что убийство Мориса Дрейка – случайность, не удивил инспектора: у него давно имелись смутные подозрения. Но это не снимает вины с преступника, который должен предстать перед судом. Теперь на счету изверга три жертвы. Кто же он? Тайт? Кеннуэй? Вивьен? Лофтон? Росс? Или все-таки Фенвик? Может, господин из Питтсбурга просто прикидывается трусливым и мелкими скандальными выходками отвлекает внимание от своих злодейств? «Нет, – в который раз подумал сыщик, взвесив все обстоятельства, – едва ли Фенвик застрелил Сибиллу Конвей».

Происшествие в лифте не давало Даффу покоя. Он спрятал конверт в чемодан и вышел из номера. По вестибюлю в одиночестве бродил Лофтон: лицо его было бледным, в глазах застыл ужас.

– Господи, – бросился он к Даффу, – что опять стряслось?

– Застрелили жену Хонивуда в лифте прямо у меня на глазах, – холодно сообщил сыщик. – Она хотела назвать мне имя убийцы Дрейка и своего мужа. Убийца – из вашей группы.

– Из моей группы? – тупо повторил Лофтон. – Да, теперь все ясно. Прежде я не допускал даже мысли! – Он схватился за стену. – Зачем ехать дальше? Это конец!

Дафф взял его под руку и отвел в сторонку, заметив, что из двери ресторана выходят люди.

– Ни в коем случае! – строго произнес инспектор. – Турне надо продолжать, а вам советую слушаться меня, если не хотите новой беды. Сибилла Конвей не входила в вашу группу, и местная полиция пока не знает никаких подробностей. Ваших туристов допросят, как и всех остальных постояльцев отеля, и через день-два отпустят. Поезжайте дальше, словно ничего не произошло. Вы меня поняли?

– Многие осведомлены о случившемся…

– Да, но мало кто знает, что убитая была женой Хонивуда. Хладнокровно и методично выполняйте программу своего тура, мистер Лофтон, и убийца сочтет, что он в безопасности. Прочие операции предоставьте мне.

– Все это ужасно, инспектор. Я просто потрясен.

– Это естественная реакция любого нормального человека, – ответил Дафф и, кивнув Лофтону, направился в ресторан.

Он уже принялся за десерт, когда в зале появилась Памела Поттер.

– Хелло, мистер Дафф! – воскликнула она, усаживаясь за его столик. – У меня интересная новость. Мы с Марком решили немного прогуляться. Когда выходили из отеля, у дверей остановилась машина. Что-то подтолкнуло меня оглянуться и посмотреть, кто приехал.

– Кого же вы увидели? – улыбнулся сыщик.

– Наших старых знакомых Фенвиков.

– Неужели? – чуть не поперхнулся инспектор.

– Именно. Они остолбенели, заметив Кеннуэя и меня. Фенвик сказал, что, по его расчетам, мы должны были приехать завтра, а я ответила, что в расписании произошли изменения.

– Когда это случилось?

– В самом начале восьмого. Это точно, потому что в семь мы встретились с Марком в холле.

– В начале восьмого… – задумчиво повторил Дафф и склонился над тарелкой, мысленно сопоставляя цифры: сыщик прекрасно помнил, что в Сибиллу выстрелили без четверти семь.

Глава XI. Передышка и новая стратегия

Появление Фенвиков озадачило Даффа. Надо ли прибегать к помощи местной полиции? Против Норманна Фенвика нет абсолютно никаких улик, а объяснить свое запоздалое появление в Сан-Ремо он может довольно просто. К тому же, если итальянцам станет известно о подозрениях сыщика из Скотланд-Ярда, группу Лофтона наверняка задержат, а Дафф не желал этого допустить. «Лучше помалкивать, – решил он. – Какое дело полицейским Сан-Ремо до внезапного отъезда Фенвика из Ниццы?»

В десять вечера Дафф вышел на террасу, где отдыхали Памела Поттер и Марк Кеннуэй.

– Уютное местечко для приватной беседы, – с улыбкой заметил инспектор.

– Еще бы! – откликнулся юноша. – Смотрите, какая полная луна! И воздух напоен ароматами.

– Фиалки цветут, – сказала Памела.

– Простите, если немного испорчу вам романтическое настроение, – присел Дафф рядом в кресло. – Мисс Поттер, перед обедом вы вдвоем прогуливались, так?

– Да, чтобы улучшить аппетит, – подтвердил Кеннуэй.

– Мистер Тайт возражал против вашей отлучки, Марк?

– Нет, что вы! Он отнесся к этому благосклонно. Тайт предупредил меня, что не будет обедать раньше восьми, поскольку устал и хочет прилечь.

– На каком этаже ваши номера?

– На третьем, как раз напротив лифта.

– Без пятнадцати семь вы были в отеле? Слышали выстрел?

– Да, это ужасно. Я как раз ждал Памелу в холле. Мы договорились встретиться в семь, но я пришел пораньше.

– Кто еще в то время находился в холле? Я имею в виду из вашей группы.

– Никого. Только я и портье. Только потом сбежались люди. До меня донесся хлопок со стороны лифта, но я не придал этому значения, решив, что, наверное, лифт не в порядке, какая-то поломка.

– Когда раздался выстрел, мистер Тайт был у себя в номере один?

– Несомненно. Он никого не ждал, иначе я знал бы.

В этот момент на террасе появился сам адвокат в элегантном вечернем костюме. Дафф привык думать о нем как о пожилом человеке с больным сердцем, а тут вдруг неожиданно осознал, что мистер Тайт не так уж стар.

– Я искал тебя, Марк, – бросил он секретарю.

– Присаживайтесь, мистер Тайт, – пригласил сыщик. – Мы любуемся восхитительной южной ночью.

– А вот я не люблю сидеть без дела, – раздраженно произнес адвокат. – Черт меня дернул отправиться в это путешествие!

Дафф насторожился. Уж не желает ли Тайт покинуть группу?

– Пойдем, Марк, – продолжал Тайт капризничать. – Мне что-то худо, тебе придется сегодня долго читать мне – чувствую, у меня бессонница.

– Опять детективы? – полюбопытствовал инспектор.

– Нет, хватит, – отрезал Тайт. – Убийств и без того достаточно. Уже третье за наш тур, если не ошибаюсь? Будем читать русских писателей. Марк привык меня дурачить, вернее, он так думает. Он читает, а я делаю вид, что заснул, чтобы молодой джентльмен проводил больше времени в обществе хорошеньких дам. – Адвокат покосился на Памелу, тяжко вздохнул и направился к двери.

– Я вынужден откланяться, господа. – Кеннуэй поспешно встал, направляясь за шефом. – Служебный долг превыше всего. Простите, мисс Поттер.

– Хороший юноша, да? – спросил Дафф Памелу, когда Марк вышел.

– Очень, – кивнула та, – но временами ведет себя довольно странно.

– В чем это выражается?

– Ну, он так смотрит на меня… Вы не поймете.

– Куда уж мне, старику! – пошутил Дафф. – Мисс Поттер, а как отнеслись участники вашей группы к известию об убийстве Сибиллы Конвей?

– Да никак, им все равно. Всех интересует лишь один вопрос: как долго мы останемся здесь?

– Я попытаюсь быстрее уладить все формальности.

– Скажите, инспектор, – неожиданно произнесла девушка, – все эти убийства совершил один человек?

– Да, мисс Памела. Один и тот же. Правда, человеком его трудно назвать.

– Кто он? – с замиранием сердца спросила юная леди.

Дафф ласково погладил ее руку.

– В свое время узнаем, как говорит мой друг, китайский сыщик. Вы познакомитесь с ним, когда прибудете в Гонолулу. В настоящий момент мы уперлись в каменную стену, ходим вокруг нее и ищем новую тропинку. Мне надо кое-что вам сообщить, мисс Памела. У меня имеется письмо, которое проливает свет на смерть вашего деда.

– Ой, что же вы молчите! Покажите мне письмо! – вскочила девушка.

– Конечно. – Дафф тоже встал. – Можете взять его с собой в номер, внимательно прочтете, а утром вернете мне. – Они прошли через вестибюль, и Дафф взглянул в сторону лифта. – Я живу на первом этаже.

– Хорошо, – кивнула Памела, – пойдемте по лестнице.

Передав девушке письмо Хонивуда, инспектор спросил:

– В котором часу мы завтра встретимся?

– Давайте в восемь утра в холле, – предложила она и, прижимая к себе конверт, торопливо застучала каблучками по ступенькам.

Чуть позже у Даффа состоялся разговор с полицейским, который застал его в номере Сибиллы Конвей. Как только инспектор заявил, что Скотланд-Ярд готов прийти на помощь итальянской полиции и взять расследование убийства на себя, его тучный собеседник заметно повеселел, напустил на себя вальяжный вид и более не докучал сыщику ненужными вопросами.

Утро порадовало Даффа чистым небом, сверкающим морем и ярким солнцем. В восемь, как условились, он встретился с Памелой. Девушка выглядела заплаканной.

– Я хотел подготовить вас, но не нашел нужных слов, – признался сыщик. – Наверное, мне не хватает тактичности. Простите меня.

– Не надо, – запротестовала Памела. – Какие тут извинения! Бедный дедушка! Он умер совсем не по той причине, что я думала. Он пострадал из-за своей доброты.

– Это прекрасная смерть, мисс Поттер, – мягко заметил Дафф, – хотя вам и вашей матери от этого не легче.

– Я желаю знать имя преступника и не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины.

– Я тоже, – пообещал Дафф. – Я поймаю Джима Эверхарта, не сомневайтесь. У вас есть какие-нибудь соображения?

– Я всю ночь думала о том, кто убийца. Ни один мужчина в нашей группе не способен на такое, даже Макс Минчин. Мистер Вивьен? Его интересует лишь миссис Спайсер. Капитан Кин? Странный тип, он мне не нравится, но этого недостаточно. Мистер Тайт? Он неприветливый и нелюдимый, но старый и больной. Мистер Росс? Нет, он вполне добропорядочный. Мистер Бенбоу? Маловероятно, его занимает только кинокамера. Остаются доктор Лофтон и этот скандалист Фенвик. Но абсурдно думать, что…

– В нашем деле ничто не является абсурдным. Кстати, вы забыли назвать еще одного человека. Марка Кеннуэя.

– Марк? Не смешите меня, инспектор!

– Мисс Памела, личные симпатии порой мешают следствию, – спокойно заметил инспектор. – После того, как я выбрал вас своим заместителем…

– О чем это вы?

– Я, вероятно, на какое-то время покину вашу группу. Повторяю: мы наткнулись на каменную стену, и мне предстоит найти новую тропинку. Пока меня не будет, прошу вас, мисс Памела, не спускайте глаз со своих попутчиков и пишите мне обо всем, что происходит. Если столкнетесь с чем-то, что послужит ключом к разоблачению убийцы, немедленно уведомьте меня телеграммой. Обещаете?

– Конечно, – кивнула девушка. – Ой, смотрите, вот и моя дуэнья!

К ним подошла миссис Льюс.

– Вот вы где, Памела! Я рада, что вы в безопасном обществе. О, не смотрите на меня так, инспектор. Я имела в виду совсем не амурные дела. Полагаю, что как мужчина вы гораздо опаснее многих джентльменов.

Дафф смутился и переменил тему разговора.

– Великолепное утро, – сказал он.

– Вы хорошо сегодня спали? – поинтересовалась Памела у миссис Льюс.

– Я не жалуюсь на плохой сон, деточка. Даже убийство не помеха. Помню, в Дели я стала свидетелем смерти мальчика. Впрочем, это не к месту. У вас есть какие-нибудь новости, инспектор?

– Как обычно, ничего.

– И неудивительно, – посетовала миссис Льюс. – Вы же не супермен, а этот злодей так маскируется, что не походит на убийцу. Нашей группы ему недостаточно, он уже начал убивать людей в отелях. Ужас! Вы завтракали, Памела?

К полудню стало ясно, что итальянская полиция не задержит группу Лофтона. По международному соглашению, одобренному Римом, расследование по делу об убийстве Сибиллы Конвей взял на себя Скотланд-Ярд. Туристы Лофтона готовились отправиться в Геную двухчасовым поездом, и настроение у доктора заметно поднялось.

Как и в то хмурое лондонское утро, инспектор Дафф выступал в роли провожатого. В прошлый раз в числе отъезжающих находился не только убийца, но и его очередная жертва, теперь же – Дафф очень рассчитывал на это – убийца сам наконец-то попадет в сети сыщика. Группе предстояло еще долгое путешествие: Генуя, Неаполь, Каир, Калькутта, Бомбей и другие города, – и инспектор надеялся, что убийств больше не будет. Он отправился на вокзал в приподнятом настроении и с веселым видом. В ожидании поезда вся группа толпилась на платформе, как вдруг миссис Спайсер вскрикнула:

– Боже, как это я раньше не подумала!

– Что такое? – встревожился Лофтон.

– Нас тринадцать человек, – ответила женщина. – Дурная примета!

– Предрассудки! – воскликнул Макс Минчин.

– В группе двенадцать человек, – поправил Лофтон. – Я не в счет.

– Ирэн, – удивился Вивьен, – а вы что, суеверны?

– Все суеверны, только не хотят в этом признаваться, – парировала леди, бросив на Вивьена уничтожающий взгляд.

– Это верно, – вступила в беседу миссис Льюс. – Я тоже суеверна. Число тринадцать всегда оказывалось удачным для меня, но когда черная кошка перебежала дорогу рикше, на котором я ехала по Баблинг-Велл-роуд десять лет назад, и через полчаса на нас наехал автомобиль, я поверила в приметы.

Миссис Спайсер, не дослушав, с надменным видом двинулась в сторону своего вагона, поскольку экспресс уже подошел. Дафф помог Памеле и миссис Льюс занять места и на прощанье напомнил девушке о своей просьбе.

– Не беспокойтесь, – улыбнулась она. – Я неплохо владею авторучкой и разыщу телеграф, если понадобится.

Двери экспресса захлопнулись, и инспектор увидел в окне довольного Элмера Бенбоу с камерой – он сидел рядом с женой. Росс, опираясь на трость, бодро шел по вагону; капитан Кин, заняв свое место, чему-то загадочно улыбался. Только мистер Тайт выглядел бледным – видно, и вправду не спал всю ночь.

Вернувшись в Лондон, Дафф, не откладывая, явился в кабинет шефа Скотланд-Ярда мистера Берта и доложил о ходе расследования. События последних дней вымотали сыщика, и он, не скрывая досады, винил себя в смерти Сибиллы Конвей.

– Да будет, инспектор, – успокоил его Берт. – Кто мог предвидеть этот роковой выстрел в лифте? Я бы тоже оказался бессилен.

– Обидно, сэр. Позвольте мне продолжить поиски Джима Эверхарта. Нужно поймать злодея, даже если на это уйдет еще несколько месяцев.

– Естественно, мы не бросим расследование, – кивнул шеф. – Правда, доказательства по делу об убийстве Хонивуда и его жены не так важны для нас, ведь это произошло не в Лондоне. А вот покарать убийцу Мориса Дрейка – дело чести Скотланд-Ярда. Есть соображения насчет дальнейших действий?

– Нет. Мне нужен ваш совет.

– Ладно, оставь мне свои записи по данному делу, а сам заходи часов в пять – я подумаю и решу, что предпринять.

Дафф поблагодарил и, чувствуя, что гора свалилась с плеч, выпил пива с Хейли и поехал домой немного отдохнуть, а ровно в пять предстал перед шефом.

– Я прочел твои заметки, – сказал Берт. – Кое-что, точнее, кое-кто, настораживает. Мистер Тайт. Посуди сам. Адвокат считал, что Хонивуд убит, вошел в холл, увидел «покойника» и упал в обморок. Что за странная реакция для взрослого мужчины? Он мог удивиться, но не до сердечного приступа. А вот если он…

– Я понял вас, сэр, – быстро сказал Дафф. – Тайт считал Хонивуда мертвым, потому что ночью собственноручно задушил его в постели, где на самом деле лежал Морис Дрейк. Другими словами, Тайт – это Джим Эверхарт.

– Да, я такого мнения. Теперь насчет Лофтона. Пока группа путешествует, тебе нечего туда соваться. – Дафф побледнел. – Погоди, не пойми меня неправильно. Тебя хорошо знают туристы, а для нашего дела это минус: убийца, видя, что ты рядом, затаится, ляжет на дно. Я просмотрел маршрут, который нам оставил Лофтон. Из Порт-Саида они поплывут в Бомбей, из Калькутты – в Рангун и Сингапур, из Сайгона – в Гонконг, оттуда – в Сан-Франциско. Так вот, на некоторое время оставляешь группу в покое. Пусть преступник подумает, что о нем забыли, ощутит себя, так сказать, в безопасности. Через несколько дней мы отправим в Калькутту нашего человека с поручением тайно следить за группой. Я пока не решил кого. Сержант Велби подойдет, как считаешь?

– Он один из лучших наших ребят.

– Вот именно. Мы выдадим его за стюарда или что-нибудь вроде того… Выше голову, инспектор! Как только Велби наткнется на что-то дельное, то сразу даст нам знать. Тем временем надо проделать кое-какую работу в Штатах. Во-первых, изучить прошлое Хонивудов, а во-вторых, разыскать сейф под номером «3260». Сейчас тебе незачем отправляться в Америку, но к моменту возвращения группы Лофтона надо быть в Сан-Франциско.

– Отлично продумано, сэр, но у меня одна просьба. Мне очень нужно встретить группу в Гонолулу.

– Почему именно там?

– Ну, оттуда я отправлюсь с ними в Сан-Франциско и еще…

– Так, давай выкладывай. Что ты задумал?

– У меня есть друг в Гонолулу. Я рассказывал вам о нем, сэр. Это сержант, нет, теперь уже инспектор Чарли Чан из местной сыскной полиции.

– Ну да, я знаю Чарли Чана. Он раскрыл дело Брюса. Хочешь его повидать, что ли?

– Да, сэр, и для нашего дела это тоже не помешает.

– Я весьма уважительно отношусь к мистеру Чану. Не беспокойся, инспектор, Гонолулу никуда от тебя не денется.

Глава XII. Торговец с подлой физиономией

Три следующие недели выдались беспокойными. Хотя Дафф занимался текущими делами и никаких убийств, слава богу, не случилось, все мысли инспектора были заняты Джимом Эверхартом. Сержант Велби собирался в Калькутту, и Дафф подробно инструктировал его: посвящал в тонкости дела, описывал состав группы, внешность и характер каждого туриста. Велби, умный и расторопный парень, отличался деловой хваткой. Он подолгу рассматривал камешки, найденные в кожаном мешочке, и каждый раз повторял:

– Эта галька, сэр, – ключ к разгадке убийства.

В назначенный день Дафф проводил сержанта в порт и долго смотрел вслед кораблю. «Интересно, – думал инспектор на обратном пути, – нападет Велби на след таинственного убийцы из группы Лофтона?» Сыщик немного завидовал молодому удачливому коллеге, которому представлялся выгодный случай проявить все свои способности.

Через две недели пришла первая весточка о туристах Лофтона. Памела Поттер отправила Даффу письмо из Адена, в котором говорилось:

«Дорогой инспектор!

Не сердитесь, я собиралась написать еще из Порт-Саида, но все дни были заполнены такими яркими впечатлениями, а ночи так чудесны и благоуханны, что трудно сосредоточиться. В общем, мы двигаемся дальше по маршруту. Преступник по-прежнему среди нас, но я пока не разгадала, кто он.

В Египте мы посетили пирамиды. Впечатляющее зрелище! Я задала сфинксу вопрос, на который мы все ждем ответа, но он промолчал. Порт-Саид мне тоже понравился. Я хотела осмотреть его еще раз, но миссис Льюс не позволила и сама рассказала мне о городе. Где только моя дуэнья ни побывала! Теперь мы плывем по Суэцкому каналу. Пустыня потрясающая, а Красное море – просто прелесть! На палубу запрыгивают летучие рыбы, по ночам вода фосфоресцирует. Корабль плавно рассекает мелкие волны, и звук, который я слышу, напоминает шипенье яиц на сковородке.

По Вашей просьбе я изучаю мужчин нашей группы, поэтому все женщины меня уже ненавидят. Миссис Минчин думает, что я собираюсь увести у нее Макса. Может, я с ним действительно немного переиграла, но он такой забавный! Что касается Бенбоу, то я все жду, когда жена отнимет у него камеру, которая порядком надоела всем. Из остальных наибольшие подозрения вызывает Стюарт Вивьен. Вы помните, какой взгляд бросила на него миссис Спайсер, когда он на вокзале в Сан-Ремо спросил ее, суеверна ли она? Так вот, с тех пор они долго сердились и не разговаривали, но когда Ирэн заметила, что Стюарт стал проводить со мной много времени, она рассвирепела и простила Вивьена. Он скользкий, как червяк, и меня заинтересовало его прошлое.

Как-то, возвращаясь в свою каюту часов в двенадцать ночи, я увидела, что возле каюты Вивьена шныряет капитан Кин. Он пробормотал пару фраз и исчез. Боюсь, инспектор, на уме у него что-то недоброе.

Лофтон долго препирался с Россом из-за западного побережья. Наладить контакт с мистером Тайтом мне не удалось. Мои чары на него не действуют. Как Вы думаете, почему? Может, он обижен тем, что я постоянно нахожусь в обществе Марка?

Да, чуть не забыла. В Адене миссис Льюс водила меняв свой любимый ресторан. Представляете, она помнит по имени всех официантов! Здесь очень жарко, но ей нравится, а я не могла дождаться, когда мы уедем, чтобы глотнуть прохладного воздуха.

Жена Минчина, которую зовут Санда, только что остановилась возле меня. Она интересуется ювелирными магазинами Адена. Похоже, собирается скупить все драгоценности. Максу придется нанять в Сан-Франциско грузовик, чтобы перевезти все ее покупки. Оказывается, у Минчина есть лимузин с пуленепробиваемыми стеклами.

Простите, мистер Дафф, что я неважный детектив. Надеюсь, в следующем письме сообщить больше интересных подробностей.

Искренне Ваша

Памела Поттер».

– Впервые в жизни мое расследование зависит от девушки, – сказал Дафф своему другу Хейли и показал письмо Памелы. – Ты помнишь ее? Внучка покойного Мориса Дрейка.

– Очаровательная пташка, – улыбнулся Хейли.

– Очарование не заставит преступника подойти к ней и признаться: «Да, кстати, это я убил вашего деда». А мне только это и нужно.

– Когда Велби присоединится к туристам?

– Не скоро, – вздохнул Дафф, – и кроме Памелы следить за ними пока некому. Давай сменим тему, а то у меня сейчас закипят мозги.

Инспектору и впрямь не помешало бы отвлечься, но он каждую ночь упорно доставал карту и изучал маршрут Лофтона, мысленно следуя за группой по Индийскому океану. Бомбей, Дели, Калькутта. Через неделю Памела прислала телеграмму: «Если поблизости есть кто-то из ваших, пришлите его для встречи со мной в отель „Грейт“, Калькутта, до вечера. Утром отплываем в Рангун».

Чувствуя неладное, Дафф через английских агентов в Калькутте уведомил сержанта Велби. Потом наступило молчание. Следующие дни ничего не принесли. Даффу уже рисовались страшные картины, когда пришло долгожданное письмо со штемпелем Рангуна.

«Дорогой инспектор!

Не сомневаюсь, что моя телеграмма бросила Вас в жар. Я составила ее слишком драматично, прошу прощения, но постарайтесь понять. Итак, мы отплыли из Адена в Бомбей. По мере того как жара усиливалась, уныние в группе нарастало. Почти никто не выходил из кают.

В Бомбее нас повезли в отель „Тадж-Махал“. И кого, Вы думаете, мы там увидели? Мистера Фенвика с сестрой. Я забыла сказать, что в Генуе он опять устроил скандал и отказался ехать с группой. В Неаполе он нас старательно избегал. Фенвик – нестерпимый человек. Он ехидно спросил, не произошло ли у нас новых убийств, и стал доказывать, что лучше всего путешествовать в одиночку. Кажется, он вывел из себя даже невозмутимого Лофтона.

В Бомбее мы пробыли пару дней и отправились в Калькутту. Там-тои случилось то, что заставило меня дать телеграмму. Утром в последний день пребывания доктор Лофтон повел нас в ювелирный магазин на Чаурингхи-роуд. Зачем, я не знаю: наверное, он получает за это комиссионные. Имя владельца магазина, кажется, Ирми Исмаил. На витринах груды рубинов, сапфиров и бриллиантов. У миссис Минчин разбежались глаза, а Макса чуть не хватил удар, когда он выписывал чек.

Меня восхитило одно колье, и маленький вертлявый продавец с хитрой физиономией – сразу видно, подлец – предложил примерить его. Пока я крутилась перед зеркалом, Вивьен шепнул мне, что немного разбирается в камнях: бриллианты хорошие, но за них просят тройную цену. Миссис Спайсер, заметив возле меня Стюарта, тут же куда-то увела его. Пока продавец нахваливал мне колье, чтобы я его купила, к нему подошел другой человек, и они заговорили на своем языке. Я, конечно, ничего не поняла, но отчетливо услышала имя: Джим Эверхарт, – и сердце у меня упало.

Я достала чеки спросила: „Вы тоже знаете Джима Эверхарта?“ Это была ошибка. Он, коверкая слова, ответил, что не понимает по-английски. Что мне было делать? Сначала я хотела отправить Вам открытку и написать, что хочу Вас срочно видеть, но сочла за лучшее телеграфировать.

Потом мы с Марком побродили по городу и отправились в порт. Вся группа уже была на борту. Я обдумывала то, что услышала в магазине. Поздно вечером стюард сообщил, что со мной желает говорить какой-то мужчина. Мы спустились на нижнюю палубу, где меня ждал Ваш сержант Велби, приятный молодой человек. Я рассказала ему, что произошло, и он заинтересовался.

И еще, инспектор. Едва мыс Марком взошли на корабль, на берег сошел тот самый продавец с подлой физиономией. Что он там делал, спрашивается? Хотел повидать Джима Эверхарта? Или продать свои сокровища? Велби заприметил этого типа и проследил за ним. Тот зашел в каюту, которую занимали двое из нашей группы, – так сказал мне сержант. Я спросила у него, кто эти двое, но он уклонился от ответа и лишь поинтересовался, хорошо ли Вивьен разбирается в драгоценных камнях. Я ответила, что не знаю. Напоследок Велби сообщил, что надеется попасть стюардом на корабль, который пойдет в Гонолулу, а пока будет поблизости. Сержант попросил, чтобы я ни с кем, кроме него, не обсуждала свои подозрения. Я пообещала и с тех пор больше его не видела.

В Рангуне жарко и пахнет Востоком. Постараюсь написать из Сингапура. Посмотрим, что произойдет дальше. Простите за сумбурное изложение.

С горячим приветом Памела Поттер».

Прочитав письмо, воодушевленный инспектор помчался с ним к шефу.

– Велби вступает в игру, – одобрительно заметил Берт, – это хорошо, но почему он молчит?

– Наверное, у него нет ничего определенного. Однако теперь, когда Памела сориентировала его в поисках, Велби должен подать весточку. Конечно, девушка могла ошибиться, приняв какие-то непонятные слова за имя Эверхарта.

– Почему Велби спросил ее, хорошо ли Вивьен разбирается в драгоценных камнях?

– Затрудняюсь ответить, сэр. Похоже, у него есть своя версия. Предлагаю послать телеграмму в Калькутту. Надо допросить этого торговца ювелирными украшениями насчет Джима Эверхарта.

– Нет, погоди, – перебил Берт. – Ты спутаешь Велби карты. К тому же продавец испугается, предупредит Эверхарта, и тот исчезнет из группы. Кроме того, я не уверен, что человек с подлой физиономией, о котором пишет мисс Поттер, согласится сотрудничать со Скотланд-Ярдом.

Дафф разложил свои записи и посмотрел в календарь.

– Группа Лофтона сегодня прибывает в Гонконг, сэр, и проведет там неделю. Мне пора подключаться.

– Ладно, дерзай, – сдался шеф. – Когда поедешь?

– Хоть сейчас.

Рано утром Дафф отплыл из Саутгемптона в Нью-Йорк. На прощание Хейли долго тряс руку друга, желая ему удачи. На душе у инспектора было легко, предстоящее путешествие волновало и будоражило сыщика: с каждым часом он приближался к разгадке тайны.

Прибыв в Штаты, Дафф первым делом навел справки о прошлом супругов Хонивудов. Оказалось, они приехали в Нью-Йорк пятнадцать лет назад, но никто из их друзей, чьи имена назвала горничная миссис Сибиллы, не знал, где они жили раньше. Вопрос о кожаных мешочках повсеместно вызывал только недоумение. Не повезло и с сейфом за номером «3260». С помощью нью-йоркской полиции Дафф установил номера сейфов Тайта и Лофтона, но это ничего не дало. Кроме того, инспектору намекнули, что любой американец вправе иметь секретный сейф, и банковские служащие держат подобные сведения в тайне даже от полиции.

Дафф отправился в Бостон, где жила семья Марка Кеннуэя. Отзывы о молодом человеке были самые положительные. В Акроне инспектор разыскал компаньона Бенбоу, но кроме того, что одно время их с Элмером бизнес был на грани разорения, ничего интересного не узнал. Поездка в Питтсбург, где жили Фенвики, тоже оказалась безрезультатной.

В Чикаго сыщик с помощью местной полиции встретился с друзьями Макса Минчина, хотя понимал, что эти люди вряд ли развяжут языки. В Такоме подтвердились сведения о том, что мистер Росс – крупный лесопромышленник. Напоследок Дафф навел справки о Стюарте Вивьене. Оказывается, весь Сан-Франциско считал его добрым малым. Не удалось поговорить лишь с мужем миссис Спайсер, который находился в Голливуде и должен был вернуться еще не скоро.

Сидя в своем номере в отеле «Фермонт», Дафф подводил итоги командировки. Увы, они равнялись нулю. Правда, инспектор не нашел следов пребывания в Нью-Йорке Рональда Кина, но это не смущало сыщика, который с самого начала поставил капитана вне подозрений. Что же получается? Хонивуд ошибся? В группе доктора Лофтона нет никакого убийцы?

Дафф подошел к окну, из которого открывался живописный вид на порт, и вспомнил о Чарли Чане. В ту же минуту в дверь постучали. Коридорный доставил телеграмму из Скотланд-Ярда, которая гласила: «Велби предвидит успех. Отправляйся в Гонолулу. Берт». Всего несколько слов, а инспектор уже летал, как на крыльях. Наконец-то в руках у Велби появилась ниточка! А может, сержанту уже известно, кто убийца?

Утром Дафф отплыл в Гонолулу в надежде, что прибудет на Гавайи на двадцать часов раньше группы Лофтона. За это время надо успеть повидаться с Чарли Чаном и посвятить его во все тонкости дела об убийстве трех человек и загадочных камешках в кожаном мешочке. Даст Бог, дальше все пойдет быстрее. Сыщик решил заранее не сообщать Чарли о своем приезде и сделать ему приятный сюрприз. В дороге инспектор изнывал от скуки, то и дело выходил на палубу, с нетерпением ожидая, когда на горизонте появятся очертания острова.

В порту его ждал рассыльный с телеграммой от шефа: «Велби убили в Иокогаме вскоре после отхода корабля с группой Лофтона. Схватите Эверхарта живым или мертвым!»

Бумага дрогнула в руке инспектора, перед глазами, как живой, предстал Велби, молодой симпатичный весельчак, каким сыщик видел его в последний раз в Лондоне.

– Живым или мертвым, – прошептал Дафф. – Я отомщу за тебя, дружище Велби!

Глава XIII. Долгожданная встреча

На Бетел-стрит в Гонолулу судили троих: португальца, корейца и филиппинца, обвиняемых в азартных играх и мошенничестве. Свидетелем по делу выступал толстый китаец с безмятежной улыбкой на круглом лице.

– Инспектор Чан, – обратился к нему судья, – расскажите, как было дело.

Свидетель, неподвижный, словно Будда, прищурил и без того узкие черные глаза.

– Я шел по Папуа-стрит вместе со своим помощником Кашимо. Возле рыбной лавки Тимо мы заметили множество людей. Когда мы приблизились, толпа расступилась, и мы увидели троих, которые теперь сидят на скамье подсудимых. Опустившись на корточки, они резались в кости.

– Вы подтверждаете, что перед нами именно эти люди?

– Без сомнения, – кивнул Чан, – к несчастью для них.

Адвокат обвиняемых вскочил с места.

– Я протестую, ваша честь! – закричал он. – Я протестую против слова «к несчастью». Свидетель говорит так, будто мои подзащитные уже признаны виновными.

– Мистер Чан, воздержитесь от подобных определений, они неуместны, – устало отреагировал судья.

– Приношу извинения, – склонил голову Чан. – Позвольте продолжать. В следующий момент эти трое, увидев меня и Кашимо, прервали свое занятие и бросились бежать. Я настиг их в конце улицы.

– Ставлю под сомнение это свидетельство, – снова вскочил адвокат. – Мистер Чан обладает тучным телосложением и вряд ли способен быстро бегать, чтобы кого-либо поймать.

– Вы ошибаетесь, господин адвокат, – улыбнулся Чарли. – Тот, кто бежит с чистой совестью, развивает отличную скорость.

– Что в это время делал Кашимо? – строго спросил судья.

– Выполнял мое поручение: оставался на месте и собирал кости, – ответил Чан. – Прошу дать ему слово, – указал инспектор на маленького юркого японца с бесцветным лицом.

– Не возражаю, – ответил судья.

Японец привстал с места и, пугливо озираясь по сторонам, негромко произнес:

– Инспектор Чан, я собрал все кости, как вы велели, но потом потерял их. Наверное, обронил где-то…

По залу прокатился хохот. Судья постучал молоточком по столу. Чан изо всех сил старался сохранять спокойствие, хотя на душе у него было прескверно, – он не привык, чтобы его публично осмеивали.

Довольный адвокат, потирая руки, обратился к судье:

– Полагаю, ваша честь, на этом можно поставить точку. У стороны обвинения нет ни малейших доказательств вины моих подзащитных. Показания инспектора Чана не имеют юридической силы. Это просто выдумки!

– Возражение принимается, – огласил решение судья.

Чарли Чан не стал дожидаться окончания спектакля, поднялся и со всем достоинством, на какое был способен, направился к выходу. Кашимо, как собачонка, побежал следом.

– Какого черта! – выругался инспектор в коридоре.

– Простите, виноват, – забормотал японец, заискивающе заглядывая Чану в глаза.

– Извинениями делу не поможешь, – с раздражением сказал Чарли. – Где кости?

– Я не знаю, сэр. Утром по дороге в суд я зашел в парикмахерскую Каимото, пиджак повесил на вешалку.

– Кости ты кому-нибудь показывал?

– Нет, сэр, только Каимото, но он честный человек. Пока меня стригли, заходили разные люди. Потом я надел пиджак и пошел в суд. И только на лестнице обнаружил, что кости украли.

– Ты неумеха, Кашимо, и очень меня подвел. Надо бы выгнать тебя из полиции и отправить обратно в рыбную лавку, где ты служил сторожем.

– Простите, сэр, – умоляюще прошептал японец.

– Ладно, иди, – махнул рукой Чарли и направился к себе в полицейское управление, которое находилось в том же здании, что и суд.

Войдя в свой маленький кабинет, инспектор плотно затворил дверь и подошел к окну. Он очень переживал из-за позора в суде. «Ловля картежников, игроков в кости и карманных воришек – разве это работа для меня? – сокрушался Чарли. – Так я вконец отупею и превращусь в Кашимо. Надо мной будет смеяться весь город». Стук в дверь прервал его мрачные мысли. «Кого черт принес? – нахмурился китаец. – Опять этот идиот Кашимо со своими извинениями!»

– Войдите, – раздраженно бросил Чан и, повернувшись к двери, обомлел: – Вы?

Глава XIV. Преемник из Гонолулу

На пороге стоял инспектор Дафф из Скотланд-Ярда. Старые друзья обнялись и долго трясли друг другу руку.

– Вот мы и свиделись, Чарли. Вы удивлены?

Чан тотчас придвинул кресло к столу и усадил гостя, забрав у него тяжелый чемоданчик.

– Я так долго ждал этой встречи, что, увидев вас, решил, будто мне снится сон. Вы здесь, в Гонолулу? Какими судьбами?

– Неисповедимыми. Кстати, я в восторге от вашего города.

– Рад слышать. Что-нибудь случилось? Инспектор Скотланд-Ярда ведь не может быть простым туристом. Заранее желаю удачи. Оставайтесь у нас подольше!

– Спасибо на добром слове, но завтра утром в порт прибывает «Принц Артур», и я надеюсь отплыть на нем в Сан-Франциско.

– Как жаль, что вы так скоро уезжаете! – всплеснул руками Чарли. – Но я хорошо знаю, что такое долг. На корабле, несомненно, преступник, которого вы ловите.

– Причем не один. Подозреваемых у меня человек семь или восемь, – сказал Дафф. – Труднейшее дело! Чарли, если вы не слишком заняты, позвольте рассказать вам о нем.

– Индийский философ, который двадцать лет просидел под деревом, и то был больше занят, чем я сейчас. Занимаюсь всякой ерундой.

– В таком случае мне нужен ваш совет.

– Может ли комар советовать льву? Впрочем, я вас внимательно слушаю, дорогой Дафф.

– Все началось с убийства в лондонском отеле «Брум» седьмого февраля…

Чан внимательно выслушал историю со спокойным, даже немного равнодушным видом, не сводя с инспектора своих пытливых черных глаз.

– Жаль Велби, – грустно сказал он в заключение. – Он был так молод!

– Бедного парня застрелили потому, что он, без сомнения, обнаружил Джима Эверхарта. Он опознал убийцу. Но я поймаю этого злодея, Чарли! Я поклялся отомстить за своего товарища.

– Я разделяю ваши чувства, – ответил Чан. – Мы подумаем, что предпринять, а пока приглашаю вас позавтракать в отеле «Юнг». Там отлично готовят.

– Можно оставить бумаги в вашем сейфе?

– Конечно. Считайте его своим.

Они вышли на Бетел-стрит. Солнце жарило нестерпимо, таксисты в ожидании пассажиров лениво позевывали, из ближайшего магазинчика доносился модный шлягер «Моя южная роза».

– На Гавайях всегда такое пекло? – спросил Дафф, чтобы поддержать разговор.

– Мы привыкли, – улыбнулся Чарли. – Не волнуйтесь, в отеле будет прохладно. Видите то красивое здание?

– Что вы думаете о моем деле, Чарли? – поинтересовался Дафф, когда они уселись за столик.

– Я уверен, что разоблачение преступника произведет сенсацию в Лондоне. Вы прославитесь.

– Я не гонюсь за славой, но получу полное удовлетворение, когда поймаю Джима Эверхарта. Однако и Скотланд-Ярду, и суду нужны веские доказательства. Любой человек невиновен до тех пор, пока не будет доказана его вина. Все должно быть в рамках закона – это мое кредо.

– Джим Эверхарт долгие годы жил под чужим именем, без своего «я», вынашивая план мести Хонивудам. Согласитесь, это несладко, я бы не позавидовал подобному положению. Но ведь что-то довело его до такой жизни? – грустно заметил Чарли. – Надо бы понять его психологию, залезть в его шкуру. О, официант несет нам суп! Приятного аппетита!

– По-моему, Эверхарт – обыкновенный аферист, – возразил Дафф.

– Иногда и аферист производит впечатление честного человека. Я думаю, сейчас Джим Эверхарт – вполне респектабельный господин, новая жизнь наверняка изменила его.

«Видать, сыщикам в Гонолулу и впрямь нечем заняться, если у них хватает времени философствовать и копаться в психологии преступников», – с досадой подумал Дафф, а вслух сказал:

– У меня несколько респектабельных подозреваемых. Макса Минчина и капитана Кина, пожалуй, можно исключить. Остаются доктор философии Лофтон, известный адвокат по уголовным делам мистер Патрик Тайт, игрок в поло и волокита Стюарт Вивьен, лесопромышленник Джон Росс, ну и с натяжкой бизнесмен Элмер Бенбоу. Все эти люди имеют в своих кругах отличную репутацию. Есть еще Норманн Фенвик, которого я не упускаю из виду.

– Фенвик – интересная фигура, – согласился Чан. – Он кружит над этим делом, как ястреб. В Ницце он покинул группу, однако в Сан-Ремо опять появился, что довольно странно.

– Кстати, в ювелирном магазине в Калькутте ни Фенвика, ни его сестру не видели.

– Да, подозрительно, – покачал головой Чарли.

Позавтракав, приятели вернулись в полицейское управление, и Чан познакомил своего английского коллегу с сослуживцами, в том числе с Кашимо, который, увидев «звезду» из Скотланд-Ярда, не выразил никаких эмоций.

– Кашимо – мой помощник, – пояснил Чарли, – новичок в сыскном деле. Фортуна пока не на его стороне. Например, не далее как сегодня он продемонстрировал, что нужен полиции, как слепому зеркало. Однако, – похлопал Чан по плечу огорченного японца, – Кашимо упорный, а это говорит о том, что в будущем из него может выйти толк.

Чуть позже инспектор Чан повел друга осматривать город. Дафф дивился южным красотам, но на душе у него было тяжело: он думал только о смерти Велби и о том, как поймать Джима Эверхарта.

Наутро Дафф и Чан стояли в порту, наблюдая, как причаливает «Принц Артур». Англичанин заметно нервничал. Он все-таки решил встретиться с туристами Лофтона сразу после швартовки корабля, хотя вначале ему казалось, что лучше не появляться в порту. В глубине души инспектор надеялся, что Чарли Чана осенит какая-нибудь блестящая идея, которая поможет в два счета вычислить Эверхарта и задержать его.

«Принц Артур» бросил якорь. Спустили трап, и огромная толпа хлынула на берег. Дафф сразу же заметил среди пассажиров Лофтона в пробковом шлеме. Доктор, по-видимому, тоже издали узнал сыщика и смерил его недовольным взглядом. Чарли Чан с любопытством следил за происходящим.

– Вот мы и снова встретились, мистер Лофтон, – шагнул навстречу гиду инспектор Дафф.

– Ох, я очень рад! – попытался изобразить улыбку доктор.

Дафф пожал руки Бенбоу и его жене, Минчину, миссис Спайсер и Вивьену. Потом поздоровался с Марком и мистером Тайтом, который выглядел усталым и больным. Все жестикулировали и что-то говорили, перебивая друг друга. Бенбоу бегал взад-вперед с кинокамерой, спеша запечатлеть волнующий момент прибытия группы на Гавайи.

– Леди и джентльмены, – обратился Дафф, – разрешите представить вам моего друга, инспектора Чарли Чана из полиции Гонолулу. Это лучший детектив на Гавайях. Мы не первый год работаем вместе.

– Вот это новость! И надолго вы здесь обосновались, мистер Дафф? – поинтересовался Вивьен.

– Не рассчитывайте от меня отделаться, – пошутил Дафф. – Я зарезервировал каюту на вашем корабле. Надеюсь, вы не возражаете?

– Ну что вы, мы искренне рады, – пробормотал Вивьен.

– Нам пора на автобус, – произнес Лофтон таким тоном, словно торопился избавиться от общества сыщиков. – Мы завтракаем в «Ройял Гавайен».

Дафф приветливо улыбнулся Памеле, подошел поближе и взял ее за руку:

– Здравствуйте, мисс Поттер. Вы стали еще красивее, чем раньше. Видно, путешествие идет вам на пользу. – И добавил шепотом: – Нам нужно поговорить наедине. Можете незаметно отделиться от группы?

– Хорошо, инспектор. У нас заказаны номера в отеле «Юнг», так что…

– Понятно, приду, остальное позже, – не дал ей договорить Дафф и обратился к миссис Льюс: – Рад вас видеть. Как дела?

– О, лучше не бывает! – воскликнула пожилая леди. – Путешествие почти закончено, а мы живы и невредимы. Это ли не замечательно!

– Вы еще не вернулись домой, – пошутил инспектор, но от предложения туристов вместе позавтракать вежливо отказался, ссылаясь на занятость. – Встретимся на корабле, – пообещал он.

Группа уселась в автобус и уехала, а сыщики торопливо зашагали по Кинг-стрит в город.

– Вот и мои путешественники, – сказал Дафф. – Вы заметили среди них убийцу?

– Каинова метка не всегда отчетлива, – спокойно ответил Чарли. – Я осмотрел туристов, но беглого взгляда недостаточно. Разве можно разогнать туман веером? Ничего странного в их поведении я не заметил. Кстати, мне показалось, что мистер Лофтон не слишком рад вашему появлению.

– Более того, он раздражен, – перебил Дафф. – Я ассоциируюсь у него с убийствами и допросами, а он очень боится, что это повредит его бизнесу и деловой репутации.

В конце улицы друзья распрощались: Чарли вернулся на службу в управление, а Дафф отправился в отель «Юнг», где не застал никого, кроме Памелы и миссис Льюс, – все остальные уехали на экскурсию. Девушка ждала инспектора в номере.

– Наконец-то! – нетерпеливо произнесла она. – Я думала, что никогда вас не увижу. Садитесь, пожалуйста.

– Ну, рассказывайте по порядку, – попросил Дафф, опускаясь в мягкое кресло. – Когда вы виделись с Велби в последний раз?

– Вы не получили моих писем из Сингапура и Шанхая?

– К сожалению, нет. Только из Рангуна.

– Наверное, те два письма ждут вас в Лондоне. Правда, в них нет ничего интересного, и вы немного потеряете, если не прочтете их.

– Я помню наизусть каждое ваше послание, мисс Поттер. Так какие новости?

– Мистера Велби я встретила в Гонконге, где он появился на нашем судне в роли стюарда и обслуживал несколько кают, в том числе и мою. Потом мы прибыли в Иокогаму. Группа на весь день отправилась в город, а я устала и к обеду вернулась на корабль, хотя отплыть нам предстояло только ночью. Мы с миссис Льюс…

– Простите, что перебиваю. Кто еще из группы обедал вместе с вами?

– Мистер Тайт. Он тоже не поехал на экскурсию, так как плохо себя чувствовал. С ним остался мистер Кеннуэй. Кажется, кто-то помимо них находился на корабле, но я не заметила.

– Ладно, продолжайте.

– Выйдя из каюты, я увидела сержанта Велби. Он сделал мне знак, и я последовала за ним на верхнюю палубу. Мы стояли у перил, глядя на здания Иокогамы. Сержант был взбудоражен, и я спросила его, в чем дело. «Победа! – с гордостью воскликнул он. – Я разоблачил этого типа и обнаружил дубликат ключа с номером „3260“». «Где же ключ?» – спросила я, и Велби ответил мне буквально следующее: «Ключ я оставил на месте, пока этот субъект не вернется в Штаты и не попадет в объятия мистера Даффа. Сейчас сойду на берег и отправлю телеграмму, чтобы инспектор непременно прибыл в Гонолулу. Нельзя упускать из виду такого опасного преступника, а мне одному не справиться».

– Он назвал вам имя убийцы?

– Я допытывалась, но Велби сказал, что не хочет подвергать меня опасности. Дескать, это не женское дело. По-моему, он вообще не доверял женщинам. Я подумала, что рано или поздно все равно узнаю правду, и не сочла нужным настаивать. Сержант сошел на берег, чтобы послать вам телеграмму, и больше я его не видела. Он здесь, с вами?

– Увы, – вздохнул Дафф. – Велби проделал колоссальную работу, но недооценил противника.

– С ним что-то стряслось? – насторожилась Памела.

– Он заплатил за ошибку своей жизнью.

– Убит?

– Его нашли мертвым в порту Иокогамы.

– Боже мой, – охнула девушка. – Как такое могло случиться? Прекрасный молодой человек, подающий надежды сотрудник Скотланд-Ярда, и столь ужасный конец! Инспектор, сколько еще жертв нужно принести? Когда вы поймаете этого ублюдка?

– Я день и ночь его выслеживаю, мисс Поттер, – устало произнес Дафф, поднялся и подошел к окну, любуясь городом, залитым ярким солнцем и утопающим в роскошной зелени. – Всюду жизнь! – с горечью добавил он. – А Велби уже никогда не увидит этой красоты.

Скрипнула дверь, и из соседнего номера вышла миссис Льюс.

– Плохие новости? – встревожилась она, заметив, что Памела плачет.

– Велби погиб в Иокогаме. Он сослуживец мистера Даффа и выполнял спецзадание, чтобы поймать убийцу моего деда.

– Да что вы? – побледнела леди, опускаясь в кресло. – Наш стюард? А я и не догадывалась, что он из Скотланд-Ярда. Вот дура старая!

– Вы выглядите значительно моложе своих лет, – заметил инспектор.

– Правда? – кокетливо спросила миссис Льюс. – Да, на меня благотворно действует морской воздух.

– Очаровательные леди, – улыбнулся Дафф. – Сыщик-китаец, которого вы видели утром в порту, приглашает нас троих отужинать у него дома. Если вы не возражаете, я заеду за вами в половине восьмого.

В назначенное время инспектор и дамы отправились на Панчбоул-Хилл. Вечер выдался прохладный. В лучах заходящего солнца город выглядел еще красивее, чем днем. Чарли в новом вечернем костюме поджидал гостей у ворот дома. Круглое лицо китайца светилось радостью.

– Важный момент в истории нашей семьи! – воскликнул он. – Вы, господа, оказали мне большую честь. Прошу в гостиную. Извините за обстановку: у нас не так шикарно, как в лучших отелях.

Гостиная и вправду не отличалась роскошью. Просторная комната, украшенная золотистыми и темно-красными фонариками в китайском стиле. Столики из тикового дерева, уставленные фарфоровыми чашечками и статуэтками. Безыскусные картины на стенах. Огромный, но далеко не новый ковер на полу.

– Позвольте представить вам миссис Чан и моих старших детей Розу и Генри.

В комнату вошла симпатичная полная китаянка в черном шелковом платье, а за ней девушка и юноша, которые были одеты и держались, как настоящие американцы. Все трое поклонились гостям.

– Роза будет поступать в университет в Калифорнии, – сказал Чарли, и по его глазам было видно, что он гордится дочерью. – Генри работает в банке и тоже продолжит учебу.

В дверях появилась служанка и сделала знак хозяину, после чего Чарли пригласил всех в столовую, пояснив, что ужин будет скорее гавайский, чем китайский. За столом царила непринужденная обстановка.

– Мне очень нравятся китайцы. Это мой самый любимый народ, – заявила миссис Льюс.

– После американцев? – улыбнулся Чарли.

– Вовсе нет. Я четыре месяца прожила в Китае и вспоминаю это время как лучшее в моей жизни. Китайцы – аристократы Востока, умные, честные и трудолюбивые. Ваша нация заложила основы цивилизации, мистер Чан.

– Такая оценка звучит для меня, как музыка, – ответил Чарли. – Я, в свою очередь, весьма уважительно отношусь к американцам и рад, что мои дети приобщаются к американской культуре. Английский язык для них – почти родной, хотя им еще нужно совершенствовать свою речь. Что касается остального мира, я не очень хорошо его знаю, потому что, в отличие от вас, миссис Льюс, мало путешествую.

– А в Китае вы давно были, мистер Чан? – спросила Памела.

– Несколько лет назад. Китай теперь не тот, каким был в дни моей юности. Однако, по словам китайского философа, кто не сочувствует больному – тот умирает раньше него.

– Ой, какой сильный ветер! Кажется, дождь начинается, – сказала миссис Льюс, указывая в окно.

На улице стемнело. В стекло забарабанили крупные капли, и Дафф торопливо взглянул на часы.

– Спасибо за приятный вечер, но «Принц Артур» отходит в десять, а сейчас половина девятого. Нам пора собираться, иначе корабль уйдет без нас. Можно вызвать такси?

– Не беспокойтесь, дорогой инспектор, у меня есть машина, и я неплохо справляюсь с обязанностями шофера, – улыбнулся Чарли.

– Это лучший вечер за все наше путешествие, – поблагодарила хозяйку Памела. – У вас прекрасный гостеприимный дом, миссис Чан.

В считанные минуты Чарли доставил инспектора и женщин в отель «Юнг». Миссис Льюс с Памелой поднялись в комнаты укладывать багаж, а Дафф, стукнув себя по лбу, с досадой произнес:

– Какой же я осел, Чарли! Я совсем забыл, что мои бумаги остались в вашем сейфе!

– Я помню об этом, – ответил Чан. – Давайте сделаем так: я высажу вас возле управления, отвезу женщин в порт и вернусь за вами. А тем временем шеф или кто-нибудь из ребят откроют сейф, и вы возьмете свои документы. Времени еще достаточно, мы даже успеем выкурить по сигарете.

В порту Чарли вежливо попрощался с дамами, пожелал им приятного путешествия и поехал за Даффом в полицию. Притормозив у здания на Бетел-стрит и спеша укрыться от дождя, китаец выскочил из автомобиля и бросился бегом по лестнице. Дверь его кабинета была закрыта. Чан дернул ручку и замер на пороге: на полу возле кресла, скорчившись, лежал инспектор Скотланд-Ярда и прикрывал голову руками. Лицо Даффа было мертвенно-бледным, пульс едва прощупывался. Метнувшись к столу, Чарли схватил телефонную трубку.

– Срочно «скорую помощь» в полицейское управление! Быстрее, я сказал! Человек ранен!

Порывом ветра распахнуло створку окна, по подоконнику барабанил дождь. На столе стоял раскрытый чемоданчик Даффа. В бумагах явно кто-то рылся: листы в беспорядке валялись и на столе, и на полу. Дафф пошевелил пальцами и открыл глаза. Чарли опустился возле него на колени.

– Инспектор, дорогой мой, что произошло?

– Чарли, – застонал Дафф. – Стреляли из окна. Я не успел. Он скрылся…

– Все будет в порядке, «скорая» уже выехала.

– Чарли, прошу. Идите по следу… Бумаги там. – Дафф хотел показать рукой на чемоданчик, но снова застонал и потерял сознание.

Чарли Чан поднялся, посмотрел на часы и принялся собирать с пола разбросанные документы.

Глава XV. Хромой господин в шляпе

– Ты еще здесь, Чарли? – заглянул в кабинет шеф. – Почему не собираешься домой? У тебя какие-то неотложные дела? Инспектор из Скотланд-Ярда уже уехал?

Китаец показал на Даффа и на распахнутое окно.

– Несчастье, шеф. В инспектора стреляли. Он приехал в Гонолулу ловить убийцу, который находится в числе туристов мистера Лофтона; их обслуживает экскурсионное бюро «Кругосветные путешествия Лофтона».

– Боже правый! – воскликнул шеф. – Позор на мою голову! Такого в Гонолулу еще не было! Стрелять в сыщика из Скотланд-Ярда, и где? В здании полиции! Что будем делать, Чарли?

– Шеф, инспектор просил меня завершить расследование. Позвольте мне выполнить его просьбу, тем более что сейчас у меня нет в Гонолулу никаких серьезных занятий. Мне нужно срочно отплыть с группой на «Принце Артуре», а вы, пожалуйста, уладьте все формальности со Скотланд-Ярдом. Дафф уже почти вышел на след убийцы – мне осталось только его схватить.

– Погоди, ты что, хочешь… вместо Даффа? Но кто тебе это поручал? Какое право ты имеешь вмешиваться в дела Скотланд-Ярда? За это нас с тобой по голове не погладят…

– Шеф, время дорого, а переговорами и бумажной волокитой никогда не поздно заняться. Кто в Гонолулу самый лучший врач?

– Доктор Ланг, разумеется.

Чарли нашел в толстом потрепанном телефонном справочнике номер Ланга и позвонил ему. Пока они разговаривали, приехала «скорая», и Даффа увезли в госпиталь. Доктор Ланг пообещал приехать прямо туда. Чарли Чан снова схватил трубку и позвонил домой.

– Генри! Слушай внимательно. Передай маме: я скоро отплываю на «Принце Артуре». Не удивляйтесь. Да, срочное и важное дело. Соберите мои вещи: костюм, бритву, туалетные принадлежности. Приезжай в порт. Корабль отходит в десять. Быстрее, некогда разговаривать, потом все объясню.

– Ты хорошо подумал, Чарли? – спросил шеф. – Что за спешка? Кто тебе вообще разрешил? Я еще не принял никакого решения, не пори горячку. Через несколько дней…

– Тогда считайте, что я подал в отставку.

– Прекрати, я же о тебе беспокоюсь. Во что ты впутываешься, ты подумал? Мы ведь не в курсе дела. Я, шеф полиции, ничего не знаю об этом расследовании. Убийца крайне опасен. Ты рискуешь жизнью, понимаешь? Тебя могут застрелить, а у тебя большая семья…

– Мне уже пора рисковать, я засиделся, ловя мелких воришек и мошенников. Так недолго потерять квалификацию. И, потом, шеф, задета моя честь, разве нет? Не забывайте: в инспектора Даффа стреляли в моем кабинете. И мы, сыщики, оставим это безнаказанным? Это пощечина всему управлению!

– Ну ладно, хватит кипятиться. Я вовсе не хочу тебя потерять, Чарли. Ты мой лучший инспектор, гордость полиции Гонолулу, а Скотланд-Ярд пускай сам решает свои проблемы – у них достаточно ресурсов.

– Нет, шеф, – упрямо покачал головой Чан. – Теперь это наше дело и, в частности, мое. Вы не хотите меня потерять? Тогда поспособствуйте моему начинанию. Смерти я не боюсь, от нее не уйдешь: меня могут убить и в Гонолулу.

– Упрямства тебе не занимать.

– Да, и мне пора на корабль. Даю слово, шеф: или я поймаю убийцу, который уже отправил на тот свет четверых ни в чем не повинных людей и покушался на Даффа, или я распрощаюсь с должностью инспектора и уйду на пенсию, посыпав голову пеплом. – Чан отпер сейф. – У меня здесь двести долларов и столько же при себе. Маловато, конечно. Шеф, можете перевести мне командировочные в Сан-Франциско? Ладно, я поехал, хочу еще заскочить в госпиталь навестить инспектора Даффа.

– Я приеду в порт тебя проводить, – буркнул шеф. – Черт, надо же: в инспектора из Скотланд-Ярда стреляли в отделении полиции в Гонолулу!

– Вот именно, – кивнул Чарли, собирая бумаги Даффа. – В кабинете сыщика Чана. Ну, ничего. Чарли Чан пойдет по следу, ему не впервой.

Схватив чемоданчик, Чарли выбежал на улицу. Как это часто бывает в Гонолулу, дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Тучи рассеялись, на небе мерцали звезды. По пути в госпиталь Чан заехал в «Юнг» и встретил в холле помощника капитана «Принца Артура» Гарри Линча. Сыщик коротко изложил ему ситуацию.

– Капитан говорил мне о Велби, детективе из Скотланд-Ярда, которого убили в Иокогаме, – сказал Линч. – А теперь, выходит, стреляли в инспектора Даффа? Вам придется иметь дело с оголтелым разбойником, мистер Чан. Будьте осторожны.

– Постараюсь, – вздохнул Чарли. – Устроите мне билет и каюту?

– Сделаем, – подмигнул Линч.

Чан поблагодарил и помчался в госпиталь. Возле операционной он столкнулся с доктором Лангом.

– Операция прошла успешно, – ответил доктор на немой вопрос Чарли. – Пулю извлекли. Рана, к счастью, не опасна, жизненно важные органы не задеты. А кто этот господин Дафф? Я слышал, он сыщик?

Чарли коротко рассказал доктору, с какой целью мистер Дафф прибыл в Гонолулу, и попросил разрешения повидать своего друга.

– Ладно, только недолго, – кивнул Ланг, – и никаких серьезных разговоров. Сейчас ему нужно выздоравливать, а не ловить преступников.

Сестра проводила Чана в палату, где лежал инспектор. К огромному удовольствию Чарли, больной был в сознании.

– Дорогой друг, – склонился над ним китаец, – это я, Чарли Чан. Доктор Ланг уверен: с вами все будет хорошо, вы скоро поправитесь.

Вместо ответа Дафф смежил веки и попытался улыбнуться.

– Кто в вас стрелял? – спросил Чан, вглядываясь в бледное лицо инспектора. – Имя, назовите имя.

Дафф разлепил запекшиеся губы и едва слышно прошептал:

– Лофтон. Мужчина с бородкой.

Чарли затаил дыхание.

– Тайт тоже, – продолжал Дафф. – Фенвик… Где теперь Фенвик? Вивьен, Кин…

– Вам пора, мистер Чан, – встревожилась сестра, суетясь у постели больного. – Он бредит. Поговорите, когда пострадавшему станет лучше.

– Я сейчас уйду, – кивнул Чарли. – Но хочу предупредить вас: завтра он очнется и попытается сбежать из госпиталя. Ни в коем случае не допускайте этого! Передайте ему, что Чарли Чан отбыл в Сан-Франциско на «Принце Артуре» и приложит все усилия, чтобы задержать преступника раньше, чем корабль пришвартуется в порту. Я буду идти по следу убийцы до тех пор, пока не поймаю его, а я никогда не нарушаю свои обещания, тем более данные другу.

– Я скажу ему, мистер Чан. Благодарю за совет. Делайте свою работу, а о пациенте я позабочусь.

Без пятнадцати десять Чарли приехал в порт. Неподалеку от «Принца Артура» он заметил Генри и миссис Чан в черном шелковом платье – собирая мужа в дорогу, она даже не успела переодеться.

– Куда ты едешь? – с опаской спросила она.

– Все нормально, не беспокойся, – ответил Чарли. – Иногда обстоятельства освещают события, как вспышка фейерверка – лицо прохожего. – И он коротко рассказал жене и сыну, что произошло в его кабинете.

– Бедный мистер Дафф, – покачала головой миссис Чан. – Вот твои вещи, Чарли. – Она протянула ему саквояж. – Тут костюм, сорочки и все остальное. Умоляю, будь осторожен.

– Что решили боги, того не в силах изменить человек, – улыбнулся сыщик. – Простому смертному не уклониться от своей судьбы. Все будет в порядке. Привет Розе. Пусть садится за учебники, скоро экзамены, – добавил Чарли и, заметив слезы на глазах жены, взял ее за руку: – Ну что ты? Обычная командировка. Я ведь не в первый раз уезжаю, скоро вернусь.

Возле них остановилась полицейская машина.

– Это я, – вылез шеф и поздоровался с женой и сыном сыщика. – Ну давай дерзай, Чарли, удачи тебе. А вот это не помешает. – И он протянул Чану пухлый конверт. – Тут шестьсот долларов.

– Спасибо за щедрость, шеф.

– Какой у тебя план действий, если не секрет?

– Мне нужно опознать и схватить человека, который сначала задушил в Лондоне Мориса Дрейка, потом, имитировав самоубийство, застрелил в Ницце мистера Хонивуда, далее выстрелом в голову убил в Сан-Ремо Сибиллу Конвей, супругу Хонивуда, и, наконец, расправился в Иокогаме с сержантом Скотланд-Ярда Велби, вышедшим на след преступника. Несомненно, именно этот злодей покушался на Даффа у меня в кабинете. Следов убийца не оставляет. В дерзости и безжалостности ему нет равных. Не исключено, что у него есть сообщники. Непростая задача, сэр.

– Ты сошел с ума, Чарли, – опешил шеф. – Такое не под силу даже супермену. Может, передумаешь? Еще не поздно возвратиться. А Кашимо здесь зачем? Ты его позвал? – строго спросил шеф, указывая на маленькую фигурку японца, крутившегося неподалеку.

– Кашимо, подойди сюда, не стесняйся, – позвал Чарли. – Ты пришел со мной попрощаться?

– При чем тут попрощаться? Я принес важную весть.

– Вот как? Слушаю тебя, посланец.

– Я был на улице, когда стреляли в вашего друга, – объявил японец. – И видел того господина. Он высокий, шляпа надвинута на глаза. В руке он держал большой чемодан.

– А лицо ты не заметил? – спросил Чарли.

– Нет, – грустно помотал головой японец. – Но я видел кое-что другое…

– Не тяни резину. Сыщик должен реагировать быстро. Сколько раз я тебя учил!

– Тот человек хромал, как… – Кашимо указал на господина, который в этот момент поднимался по трапу, – …как вон тот джентльмен. У того, стрелявшего, была трость светлого цвета, похожая на малаккскую.

– Молодец, – похвалил Чарли. – Из тебя, может, и получится сыщик. Мои уроки тебе на пользу.

– Я хочу, сэр, со временем стать, как вы. Хорошим детективом.

С палубы громко объявили, что «Принц Артур» отчаливает через пять минут. Чан на прощание обнял жену и сына, а Кашимо подбежал к шефу:

– Начальник, отпустите меня. Пожалуйста, умоляю. Я отслужу, отработаю…

– Куда? – насупился шеф.

– В Сан-Франциско, с ним. – Он кивнул на Чарли Чана. – Мне надо, прошу. Я хочу стать сыщиком.

– Чарли, что за спектакль? – нахмурился шеф. – Вы заранее сговорились, да? Зачем тебе Кашимо? Разве от него будет польза?

– Будет, шеф! – Японец посмотрел на инспектора Чана, своего кумира, полными слез глазами. – Возьмите меня, инспектор, не пожалеете.

– Ну ты даешь! – усмехнулся Чан. – Во-первых, у тебя нет никакого опыта в подобных делах, а во-вторых, кто в мое отсутствие будет следить за порядком в Гонолулу? Преступники, пока меня нет, могут активизироваться и перевернуть весь город. Нет, Кашимо, тебе надо сперва научиться оперативно работать здесь, прежде чем выезжать в командировки. Не торопи события.

– Как скажете. – Кашимо кивнул, пожал инспектору руку и растворился в темноте.

– Машину отгони домой, – велел Чарли сыну. – Остаешься за главу семьи, понял?

– Да, пап, – кивнул Генри. – Можно, пока тебя не будет, я поезжу на твоем драндулете?

– Что за пренебрежение, Генри? Даже к старой машине нужно относиться уважительно. Она еще послужит мне не один год. Пользуйся, конечно, только соблюдай правила и не превышай скорость. Ну все, мне пора. – Он поцеловал жену и пожал руку шефу.

Едва Чан поднялся на палубу, якорная цепь звякнула, и «Принц Артур» стал медленно отходить от причала. Сыщик вздохнул, крепко сжимая в руке чемоданчик Даффа, и долго смотрел на удаляющийся берег. Вскоре показались огни Вайкики. Сколько раз с веранды своего дома инспектор смотрел на этот пляж и ждал, что вот-вот в прихожей зазвонит телефон, ему сообщат нечто весьма неприятное, но возбуждающее, и он снова почувствует себя сыщиком! И вот его мечта сбылась.

Чарли оглядел палубу: где-то совсем рядом ходит преступник, убивший четверых, а инспектор Дафф едва не стал пятым в этом печальном списке. Зовут злодея Джим Эверхарт. Теперь он и Чарли Чан, убийца и сыщик, поплывут в Сан-Франциско вместе, и путь займет шесть дней. Столько же продлится и страшный поединок не на жизнь, а на смерть. Кто кого перехитрит? Кто окажется сильнее и победит? Мысли Чана прервал тихий свист за спиной. Сыщик резко обернулся.

– Кашимо? – прошептал он. – Ты как сюда попал?

– Хелло, сэр, – помахал рукой японец. – Кашимо упорный, из Кашимо выйдет толк. Я буду вашим помощником в серьезном деле.

Чарли прикинул на глаз расстояние между кораблем и Вайкики и строго произнес:

– Кашимо, ты сейчас отправишься домой вплавь, понятно? Ты нарушил приказ. Мы с шефом запретили тебе…

– Я не умею плавать, – весело прищурился японец.

– Ладно, черт с тобой, – вздохнул Чарли. – Но не жалуйся, легкой жизни не обещаю.

Глава XVI. Малаккские трости

– Мистер Чан, вот вы где! – окликнул Чарли Гарри Линч. – Я договорился с капитаном, пройдите в свою каюту. – Он искоса взглянул на Кашимо. – А это кто, с позволения спросить?

– Это… э… – замялся Чарли. – Кашимо, сотрудник полиции Гонолулу, один из моих помощников. Он упросил меня и начальника управления, чтобы ему разрешили принять участие в расследовании убийств. Может, найдется местечко для него?

– Все пассажирские каюты заняты, – покачал головой Линч. – Мест нет.

– Послушайте, Гарри, – осенило Чана, – будьте другом, помогите нам. Кашимо нужно найти место среди экипажа. Ну, пристроить куда-нибудь. Нельзя, чтобы на корабле знали, что он со мной. Пусть остается инкогнито. Я и сам не отказался бы от такой роли, но, увы, все туристы мистера Лофтона осведомлены, что я – сыщик из Гонолулу.

– Одного нашего матроса задержали в городе за контрабанду. Я могу взять вашего помощника на его место, – предложил Линч. – Ему придется нести вахту и отвечать на звонки из кают. Подойдет? Работа, конечно, не благородного свойства, но…

– Замечательно! – перебил Чарли. – Лучшего и пожелать нельзя. Кашимо все время будет крутиться среди пассажиров, следить за ними, подмечать то, что нужно, и докладывать мне. Слышишь, сыщик?

– Ага, – заулыбался японец, – а вахтенным дают чаевые?

– Видите, он согласен, – усмехнулся Чан. – Ночует пусть у меня в каюте, места хватит.

– Договорились, – кивнул Линч. – Кроме вас, меня и стюарда никто не узнает об этом, а сослуживца я предупрежу. – Он повернулся к Кашимо: – Завтра в восемь утра подойдете к старшему стюарду. Действуйте осторожно. Никому ни слова, что вы из полиции и подчиняетесь мистеру Чану, хорошо?

– Да, сэр, – с готовностью отозвался Кашимо.

– Капитан хочет завтра утром познакомиться с вами, мистер Чан, – уходя, предупредил Линч.

В каюте сыщика суетился стюард, застилая две постели. Чарли осмотрел помещение. Что же, лучше не бывает: просторное, светлое, здесь приятно уединиться и поразмышлять, а Чану предстояло многое передумать в течение следующих шести дней.

– Пойду поднимусь на палубу подышать свежим воздухом, – сказал он японцу и по пути заглянул в радиорубку, предупредив шефа телеграммой, что Кашимо на корабле.

Вернувшись, он дал помощнику одну из своих пижам и велел ему ложиться спать, а сам зажег маленькую лампочку над изголовьем постели, раскрыл чемоданчик Даффа и достал бумаги. Страницы заметок были пронумерованы, Чан разложил их по порядку и с облегчением отметил про себя, что все листы целы, ничего не исчезло, даже письмо Хонивуда Сибилле Конвей. Почему Джим Эверхарт не выкрал его? Посчитал, что там нет ничего опасного? Или попросту не успел проникнуть в кабинет Чарли Чана?

– Кашимо, я, наверное, тебе мешаю, – сказал сыщик помощнику, – но мне нужно прочитать записи мистера Даффа. Кстати, меня заинтересовало твое сообщение о хромом мужчине с тростью. Это зацепка, понимаешь?

Чан углубился в чтение, стараясь постичь дело с самого начала и во всех тонкостях. Дафф отправляется на полицейской машине из Скотланд-Ярда в отель «Брум», видит труп Мориса Дрейка в двадцать восьмом номере, становится очевидцем сердечного приступа, случившегося с Тайтом в холле. Потом Париж, Ницца, якобы застрелившийся Вальтер Хонивуд у входа в отель, Сан-Ремо, смерть Сибиллы Конвей в лифте. Чан дважды перечитал письмо Хонивуда к жене, которое многое объясняло, но не давало ответа на главный вопрос: за что Эверхарт поклялся убить супругов. Сыщика также заинтриговали письма, полученные Даффом от мисс Памелы Поттер.

– Кашимо, не спишь? – окликнул Чарли помощника. – Этот хромой Росс – любопытная фигура, однако против него нет улик. Да, Кашимо, данный субъект должен быть у нас на первом плане.

В ответ донесся громкий храп. Чарли взглянул на часы. Ровно двенадцать. Он собрал бумаги и продолжил чтение, закончив в два часа ночи. Спать инспектору не хотелось. Он лежал и размышлял о будущем.

В полвосьмого Чан растолкал Кашимо и, пока тот приводил себя в порядок, кое-что рассказал ему о деле, которым им предстояло заниматься.

– Тебе нужно незаметно отыскать среди вещей пассажиров маленький ключик с номером «3260». Конечно, не исключено, что сей предмет уже на дне Тихого океана, но случаются неожиданности…

– Я буду искать, – послушно кивнул японец.

– Не спеши, это вызовет подозрения и пустит всю нашу работу насмарку, понял? Прежде чем что-то предпринять, думай и советуйся со мной. И не забывай: мы с тобой не знакомы. Все наши разговоры должны происходить только в этой каюте, в тайне от посторонних ушей и глаз. Иди, удачи тебе!

Чарли выглянул в иллюминатор. Прекрасное утро! Значит, и будущее должно сулить успех. В дверь постучали, вошел стюард с радиограммой от шефа полиции: «Дафф пришел в себя. Состояние стабильное. Кашимо задай трепку». Чарли улыбнулся, радуясь, что Дафф в порядке, и направился на палубу, где в этот ранний час прогуливались Памела Поттер и Марк Кеннуэй.

– Мистер Чан! – изумленно воскликнула девушка – Мы не знали, что вы путешествуете с нами.

Чарли наклонил голову в знак приветствия.

– Дивная погода, – ответил он. – Как не прогуляться?!

– Но вы вчера не сказали, что отправляетесь на корабле…

– Планы меняются, мисс Поттер. Мне пришлось заменить нашего бесценного инспектора Даффа.

– А где он? – побледнела девушка. – Что с ним?

– О, не волнуйтесь, он жив, но ранен. – Чарли коротко изложил события вчерашнего вечера.

– Кошмар, – схватилась за голову девушка. – Инспектор Чан, этому конца не видно! Надо делать что-нибудь!

– У всякого начала бывает и конец, – глубокомысленно изрек Чарли. – Негодяй, конечно, умен, но и умнейшие люди порой спотыкаются. А вы, молодой человек… – взглянул сыщик на Марка. – Кажется, я видел вас вчера в порту…

– О, простите, – смутилась Памела, – я вас не познакомила. Инспектор Чан, это мистер Кеннуэй, секретарь мистера Тайта. Марк, это Чарли Чан – сыщик из полиции Гонолулу. Мы с Марком приятели, мистер Чан, и часто беседуем, я поделилась впечатлениями о вчерашнем ужине у вас. Марк очень интересуется Востоком и, в частности, китайскими обычаями.

– Замечательно, – сказал сыщик. – Нам будет о чем поговорить. Мисс Памела, поскольку вчера инспектор Дафф уже представил меня в порту вашей группе и объяснил, кто я, не считаю нужным играть в прятки. Мне хотелось бы встретиться с туристами и обсудить события вчерашнего вечера.

– Старый метод, – вздохнул Кеннуэй. – С тех пор как началось наше путешествие, мы только и делаем, что проводим собрания с полицейскими. Честно признаться, особой пользы это не приносит.

– Ничего, я постараюсь наверстать упущенное. Правда, я проник в это дело через заднюю дверь, но, согласно одной восточной поговорке, черепаха тоже вползла в дом через черный ход, однако устроилась в центре стола.

– Ага, из нее сварили суп и поставили супницу на середину стола, – ухмыльнулся Кеннуэй.

– Пословицы и поговорки не нужно понимать буквально, мистер Кеннуэй, – улыбнулся сыщик. – Простите, молодые люди, пора завтракать. У нас еще будет время пообщаться.

У входа в ресторан инспектор заметил Лофтона и приветливо поздоровался. Руководитель экскурсионного бюро, прищурившись, посмотрел на Чарли, словно что-то припоминая:

– Сыщик из Гонолулу, кажется? – спросил он, поглаживая бородку. – Извините за холодный прием, но я уже по горло сыт полицейскими. Они пестуют нас с начала путешествия. Не каждые родители так пекутся о своих чадах. Ужасно утомляет. А где ваш друг мистер Дафф?

– Разве вы не знаете, что с ним случилось? – вскинул брови Чарли.

– Нет, инспектор. У меня в группе двенадцать человек, и, смею вас заверить, они доставляют мне немало хлопот и отнимают кучу времени. Так что с Даффом? Надеюсь, он не убит?

– Нет, – односложно ответил Чарли, – но кто-то стрелял в него вчера вечером, когда он находился в полицейском управлении. Сейчас мистер Дафф в госпитале.

Произнося эти слова, Чан не сводил глаз с Лофтона, но тот не выразил ни удивления, ни испуга.

– Жаль, значит, больше Дафф не сможет нас сопровождать, – облегченно, как показалось Чарли, вздохнул Лофтон.

– Я постараюсь сделать это вместо него.

– Вы? – растерялся экскурсовод, но быстро овладел собой. – Впрочем, почему бы и нет? – пожал он плечами. – Мои нервы за последние месяцы до такой степени расшатались, что мне, по правде говоря, все равно. Я уже устал от переизбытка эмоций. Одно радует: путешествие близится к концу. Скоро прибудем в Сан-Франциско, а там… Я не уверен, буду ли в дальнейшем заниматься организацией туров. Дело хлопотное и неблагодарное.

– Вам виднее. Меня больше интересует убийца, который находится здесь, среди нас. Пожалуйста, пригласите участников группы на собрание в десять часов.

– Господи, – простонал Лофтон. – Опять все с начала!

– Я буду краток и никого не задержу.

– Да люди уже устали от этих собраний! Толку от них нет никакого, поэтому никто не желает на них ходить.

– А вас, кажется, это радует? – пристально взглянул Чарли на доктора, но тот отреагировал совершенно спокойно:

– Радует или нет, я говорю, как есть. Скоро вы сами в этом убедитесь.

– Благодарю, – поклонился Чан и направился в капитанскую каюту.

Капитан, заранее осведомленный о причинах появления инспектора Чана на судне, встретил сыщика приветливо.

– Надеюсь, вы отыщете убийцу, мистер Чан. Если нужна помощь, обращайтесь, но помните: ошибка следствия и для вас, и для меня чревата серьезными неприятностями. Если человек, которого вы задержите, окажется непричастным к делу, мы с вами потерпим полное фиаско.

– Обещаю, что буду осторожен.

– Надеюсь, – улыбнулся капитан. – Я наслышан о вас и доверяю вашему профессионализму, но при данных обстоятельствах попрошу учесть мое мнение. Если дело дойдет до ареста, лучше осуществить его в Сан-Франциско. Право, корабль – не подходящее место для этого.

– Согласен, – кивнул сыщик. – Надеюсь, так и произойдет.

Чарли Чан поднялся на палубу, где суетился Кашимо в униформе младшего стюарда. В шезлонге полулежала Памела Поттер, обмахиваясь веером. Сыщик подошел и спросил:

– Где же миссис Льюс? Неужели еще спит?

– Да. Она поздно ложится и поздно встает, а завтракает обычно в каюте. Вы хотите поговорить с ней?

– С вами обеими. Но могу начать с вас, мисс Поттер. Вчера я высадил вас в порту около девяти вечера. Скажите, пожалуйста, кого из своей группы вы видели между девятью и десятью часами?

– Сейчас, одну минуту. В каюте было жарко, мы остались на палубе. Минчины точно находились на борту: Санда хвасталась, что купила сыну гавайскую гитару. Потом появился Марк Кеннуэй и сразу спустился в каюту к мистеру Тайту. Следом приехали Бенбоу, и Элмер, как всегда, что-то снимал. Вот и все. А, чуть не забыла: Марк через несколько минут вернулся к нам и сказал, что мистера Тайта пока нет на борту.

– Что по поводу мужчины с тростью?

– Вы имеете в виду мистера Росса? Он поднялся на палубу одним из первых.

– В котором часу?

– Примерно в четверть десятого. Прошел мимо нас, хромая больше обычного. Миссис Льюс окликнула его, но он не ответил и вскоре скрылся у себя в каюте.

– Вы не знаете, у кого из туристов есть малаккская трость?

– Вы шутите, мистер Чан? Мы три дня провели в Сингапуре. Каждый мужчина из нашей группы купил по крайней мере одну малаккскую трость, а некоторые – по две.

– Вы уверены, что видели мистера Росса на палубе?

– Да. Я запомнила его хромоту.

– Хромым легко притвориться. Повторяю: вы готовы поручиться за то, что это был мистер Росс, а не кто-либо другой?

– Дайте подумать, – сосредоточилась девушка. – Малаккские трости имеют металлические насадки, а у мистера Росса трость с резиновым наконечником. Когда он шел с ней по палубе мимо меня, трость почти не стучала, так что этот человек мог быть только Россом. Ну как? Логично я рассуждаю? Впрочем, сейчас вы сами убедитесь. Вон идет сам мистер Росс.

Чарли прислушался. В такт шагам лесопромышленника раздавался резкий металлический звук. Чан и девушка в недоумении переглянулись.

– Я ничего не понимаю, – смутилась Памела.

– Похоже, мистер Росс потерял резиновый наконечник, – объяснил сыщик.

– Что это означает?

– Загадка, мисс Поттер. Первая с момента отплытия «Принца Артура». Впрочем, меня это не беспокоит – такова моя работа, и я привык.

ГЛАВА XVII. Этикетка отеля «Грейт»

Около десяти часов Лофтон разыскал инспектора, объявил, что группа, за исключением миссис Льюс, собрана в полном составе, и предложил спуститься в кают-компанию.

– Миссис Льюс поздно встает, – пояснил гид. – Если она вам крайне необходима, я попрошу стюарда разбудить ее.

– Необязательно. Вчера вечером она обедала у меня дома, мы достаточно пообщались.

– В самом деле? – удивился Лофтон.

Туристы с любопытством разглядывали Чарли.

– Я вижу, вы удивлены моим появлением, – заговорил он. – Увы, я вынужден навязать вам свое общество – так распорядилась судьба. Насколько вам известно, инспектор Дафф прибыл в Гонолулу, чтобы вместе с вами отплыть в Сан-Франциско, однако прошлой ночью в него стреляли и ранили, правда, не смертельно. Не исключаю, что скоро вы снова его увидите, а пока постараюсь заменить своего товарища. Конечно, я не столь умен, как мистер Дафф, но приложу все усилия, чтобы довести начатое им расследование до конца. – Чарли обвел взглядом публику и улыбнулся. – Итак, перейдем к делу. Моя задача – выяснить, где каждый из вас находился вчера от восьми часов вечера до отплытия «Принца Артура», то есть до десяти. Не сочтите за угрозу, но любой, кто попытается солгать, впоследствии пожалеет об этом. Я уже сказал, что не так умен, как инспектор Скотланд-Ярда, но часто боги помогают именно таким, как я. Господа, давайте по порядку. Начните вы, пожалуйста, – указал он на адвоката.

Патрик Тайт вскочил и надменно заявил:

– Сэр, на каком основании вы нас допрашиваете? Мы покинули Гонолулу – территорию, где вы имеете властные полномочия. Кто вы теперь для нас такой, если разобраться официально?

– Пусть формальная сторона дела вас не волнует, – холодно ответил Чарли. – Она будет улажена.

– Что вы себе позволяете?! – закричал Тайт. – Вы являетесь на корабль якобы вместо инспектора Даффа и начинаете нами распоряжаться. Кто вас уполномочил? Для подобных действий существует предусмотренная законом процедура…

– …которая обычно на руку преступнику, – быстро добавил Чан. – Мы оба это знаем, не так ли, мистер Тайт, специалист по уголовному праву? – Адвокат покраснел и сел на место. – Давайте не будем отвлекаться и сосредоточимся на фактах, – продолжил Чарли. – Мистер Лофтон, где вы находились в интересующее меня время?

– С восьми до полдесятого я был в туристическом бюро Гонолулу, где работают мои партнеры, с которыми у меня общие дела, в частности с мистером Брэдшоу.

– Ясно. Он это подтвердит?

– Частично. Рабочий день уже закончился, Брэдшоу спешил в гости и оставил меня в конторе одного. Уходя, я просто защелкнул за собой дверь и в полдесятого вернулся на корабль – это все видели.

– Турбюро находится на Форт-стрит в нескольких шагах от полицейского управления, – вскользь заметил Чарли.

– Да, на Форт-стрит, но насчет управления – не знаю. Меня не интересует, где располагается полиция. Я с ней никаких дел не имел.

– Вы встретили кого-нибудь из своей группы на аллее, ведущей к порту?

– Я понятия не имею, что там есть аллея, – я не местный житель. До возвращения на корабль я не видел ни одного человека из нашей группы. Надеюсь, достаточно? Вы попусту тратите время, мистер Чан.

– О, не беспокойтесь, – учтиво поклонился сыщик. – У меня в запасе целых шесть дней. Мистер Тайт, вы по-прежнему будете отстаивать свои права или все-таки удостоите презренного полицейского ответом на вопрос, как вы провели вчерашний вечер?

– В восемь мы начали играть в бридж: я, миссис Спайсер, мистер Вивьен и мистер Кеннуэй, – пробурчал адвокат.

– Так, – удовлетворенно кивнул Чан. – Играли до отплытия? Затягивает?

– Нет. В полдевятого мистер Вивьен прервал…

– Прошу прощения, – вмешался Стюарт. – Если я и прервал игру, то у меня имелась на то причина. Я тысячу раз повторял своей партнерше, что она должна мне подыгрывать, даже в случае…

– Что? – вспыхнула миссис Спайсер. – Мне все равно, сколько раз вы мне это повторяли: хоть тысячу, хоть миллион. У меня на руках были такие карты, что даже под угрозой пистолета я бы не…

– Стоп-стоп, – сделал знак Чарли. – Уважаю ваши увлечения, но давайте ближе к делу.

– Игра закончилась в полдевятого, – сказал Тайт. – Мистер Кеннуэй и я вышли на палубу. Шел дождь. Марк собирался прогуляться по городу и спустился в каюту за плащом.

– А вы остались?

– Нет. После ухода Марка я вспомнил, что видел у мальчишки-газетчика на углу Кинг-стрит нью-йоркскую «Санди таймс», надел плащ, взял шляпу и трость…

– У вас малаккская трость?

– Да, купил в Сингапуре.

– Сколько было времени, когда вы отправились за газетой?

– Примерно десять минут десятого. Хожу я медленно и вернулся примерно без двенадцати десять.

Чарли достал из кармана жилета часы с цепочкой и спросил:

– Сколько сейчас на ваших часах, мистер Тайт?

Правая рука адвоката машинально скользнула в карман, но на полпути застыла, и Тайт смущенно посмотрел на часы, которые носил на левом запястье.

– Десять часов двадцать пять минут, – ответил он.

– Точно, – подтвердил Чан. – На моих столько же. Я всегда прав.

Густые брови Тайта поползли вверх.

– Всегда? – с сарказмом переспросил он.

– Да, – кивнул Чарли, и некоторое время они с адвокатом безмолвно взирали друг на друга, после чего Чан отвел глаза: – Я просто хотел убедиться, что вы следите за временем, – пояснил он. – Мистер Вивьен, каковы были ваши действия, после того как вы прекратили играть в карты?

– Сошел на берег немного освежиться.

– В шляпе, плаще и с малаккской тростью?

– У многих из нас есть такие трости, – хмыкнул Вивьен. – Все туристы покупают их в Сингапуре, что тут особенного? Я походил по городу и возвратился за несколько минут до отплытия.

Инспектор перевел взгляд на миссис Спайсер, которая выглядела утомленной и рассерженной.

– После бриджа я пошла спать. Эта игра хороша только тогда, когда ваш партнер – джентльмен, а не грубиян.

Вивьен хотел возразить, но Чан движением руки остановил его и обратился к Марку:

– Мистер Кеннуэй, ваши занятия уже частично осветил мистер Тайт. Желаете что-то добавить?

– Да, – кивнул молодой человек, – я тоже взял малаккскую трость и сошел на берег. Однако гулял недолго и вернулся в начале десятого. К моему удивлению, мистера Тайта на корабле не оказалось. Он появился в девять пятьдесят и, как он сообщил, под мышкой держал номер «Санди таймс». Мы пошли в его каюту, и я читал ему, пока он не заснул.

Инспектор повернулся к Минчину. Тот вынул сигарету, вальяжно развалился в кресле, закурил и сказал:

– Я, Макс Минчин, и моя жена Санда были в городе. Немного прогулялись под дождем, зашли в кинематограф. Но фильм, который там показывали, мы видели в прошлом году в Чикаго, и Санда потащила меня по магазинам. Ни пистолета, ни трости при мне не было.

– А вы, мистер Бенбоу?

– Мы с Бетти тоже прошвырнулись по магазинам, а потом, когда начался ливень, вернулись в отель. В порт приехали примерно в четверть десятого. Я купил в Гонолулу кинопроектор, он дьявольски тяжелый, и я еле дотащил его.

– Как провели вечер мисс Поттер и миссис Льюс, я знаю, – пояснил публике Чарли. – Остались двое. Вам слово, капитан Кин.

Кин откинулся на спинку кресла, зевнул, потянулся и закинул руки за голову.

– Сначала я наблюдал за карточной игрой, но не вмешивался. – Он опасливо покосился на Вивьена. – Я вообще не имею привычки совать свой нос, куда не надо.

– А потом? – уточнил Чарли, заподозрив капитана в неискренности.

– Сидел на палубе. На берег не ходил, потому что не люблю дождей, особенно тропических. Спустился в каюту, взял книгу и отправился в курительную.

– Какую книгу? – оживился сыщик.

– Не все ли равно? Сидел и читал, а когда отплыли, улегся спать в своей каюте.

– Вы видели кого-нибудь из вашей группы?

– Никого. Все были на берегу, включая стюардов.

Чарли взглянул на человека, разговор с которым специально оставил «на десерт». Лесопромышленник сидел, опустив глаза, и рассматривал узор на ковре под ногами.

– Я слышал, мистер Росс, что вы были на берегу.

– Нет, инспектор, – покачал головой тот.

– Вас видели в Гонолулу в четверть десятого. Это не подлежит сомнению.

– В самом деле? – выпрямился в кресле Росс. – Простите, но здесь какая-то ошибка.

– Вы утверждаете, что не покидали корабль?

– Да, и мне виднее, где и как я провел время. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Я пообедал на судне и в восемь лег спать. За день я сильно устал, к тому же у меня разболелась нога. Меня разбудил мистер Вивьен. Спросите у него, мы в соседних каютах. Было это около десяти вечера.

– Мистер Росс, – упорствовал Чарли, – два человека из вашей группы видели, как вы, хромая, проходили по палубе в четверть десятого.

– Разрешите полюбопытствовать, как они меня узнали?

– Вы опирались на трость.

– На трость? – усмехнулся лесопромышленник. – Да вы что! Вам уже объяснили, что такие трости приобрели почти все джентльмены из нашей группы.

– Вас узнали по походке, вы хромали.

Некоторое время Росс недоуменно взирал на Чарли.

– Инспектор, – наконец вымолвил он. – Вы умный человек, и, воздавая должное вашей проницательности, считаю необходимым поведать вам о небольшом вчерашнем инциденте. – Росс указал на свою трость. – Я купил ее не в Сингапуре, а в Такоме, вскоре после несчастного случая, когда сломал ногу. Правда, у трости был один недостаток: она громко стучала. Пришлось приобрести резиновую насадку. Вчера около пяти часов пополудни я вернулся на корабль и прилег вздремнуть, а потом, как уже сказал, отправился обедать. Тут я почувствовал дискомфорт и сначала не понял его причину, а потом меня осенило: моя трость вновь стала раздражающе громыхать по палубе. Оказалось, резиновая насадка исчезла, ее кто-то снял. – Джентльмен немного помолчал и добавил: – Я поделился этой новостью с мистером Кеннуэем.

– Действительно, – кивнул Марк. – Похоже, кто-то подшутил над мистером Россом.

– Это не шутка, – нахмурился лесопромышленник. – Теперь я понял: кто-то хотел меня подставить. Тот, кто добивался того, чтобы его трость не стучала.

В дверях показалась миссис Льюс и с порога закричала:

– Боже мой, инспектор! Бедный мистер Дафф! Мне только что сообщили. Какое несчастье!

– Ничего, миссис Льюс, он уже поправляется, – успокоил женщину Чан.

– Бог спас его, отвел руку убийцы, и она дрогнула. Вы теперь с нами вместо Даффа?

– О, я слабая замена, – поклонился Чарли. – Хорошо, что вы пришли, миссис Льюс. Ответьте, пожалуйста, на важный вопрос. Вчера, после того как я проводил вас в порт, вы сидели неподалеку от сходней на верхней палубе и наверняка видели, как ваши попутчики один за другим возвращались из города на корабль. Среди них был мистер Росс?

Пожилая леди задумчиво посмотрела на лесопромышленника и покачала головой.

– Я не знаю.

– Не знаете, видели вы мистера Росса или нет? – опешил сыщик. – Как такое может быть?

– Но, дорогая, – засмеялась Памела, – ведь он прошел мимо нас…

– Тот мужчина с тростью хромал, это правда, – объяснила миссис Льюс, – однако когда я с ним заговорила, он не ответил. На мистера Росса, человека вежливого и обходительного, это не похоже. Кроме того, мистер Росс носит трость в левой руке, а тот господин держал ее в правой. Я отчетливо запомнила. Вот почему беру на себя смелость утверждать: мимо нас проследовал не мистер Росс.

Наступило долгое молчание, которое нарушил сам Росс:

– Зачем мне лгать, инспектор? Вечером я не покидал корабль. Не ожидал, правда, что это так скоро подтвердится.

– У вас повреждена правая нога?

– Да, и я действительно опираюсь на трость левой рукой. Мне так легче удерживать равновесие и удобнее ходить.

– Верно, – вмешался Минчин. – Несколько лет назад я повредил левую ногу и ходил с палкой, опираясь правой рукой. Так гораздо ловчее передвигаться.

– Благодарю, мистер Минчин, – ответил Росс и посмотрел на Чана: – Даже самый большой хитрец рано или поздно попадает впросак, не так ли? Среди нас тоже есть такой. У него хватило ума стащить у меня резиновый наконечник, но он забыл пронаблюдать, в какой руке я ношу трость. Этот господин прокололся, что меня радует. Надеюсь, это не последняя его ошибка. За одной будет другая, и вам, инспектор, удастся наконец его изловить.

– Господа, благодарю за помощь, – сказал Чарли и отпустил туристов, краем глаза заметив, что мистер Тайт не спешит уходить вместе со всеми. – У вас ко мне вопрос?

– Ну и что вам дала эта сессия? – усмехнулся адвокат. – Правда, кое в чем вы преуспели и проявили проницательность. Я имею в виду часы.

– Ах, часы, – сделал вид Чарли, будто вспомнил.

– Человек, который долго носил их в жилете, а потом приобрел наручные, всегда, когда у него неожиданно спрашивают, сколько времени, по старой привычке лезет в карман. Жаль только, что вы провели этот эксперимент со мной. В свое оправдание замечу, что купил наручные часы непосредственно перед путешествием. Мистер Кеннуэй подтвердит. А вообще, мистер Чан, мне нравится наблюдать за вашими методами, – добавил Тайт напоследок.

«Пока безрезультатно, – подумал Чарли, направляясь к себе в каюту, – однако тысячемильное путешествие начинается с одного шага, и я этот шаг сделал». У дверей каюты его ждал стюард с радиограммой. Чан почему-то сразу догадался, что она от Даффа: «Чарли, бросьте это дело. Я чувствую себя хорошо и скоро сам продолжу работу. Ситуация слишком опасна. Я думал, что умираю, потому и попросил вас идти по следу. Дафф».

Инспектор сел за стол, улыбнулся и принялся составлять ответное послание. «Сохраняйте спокойствие и возвращайтесь здоровым. Надеюсь, вы скоро убедитесь, что я остаюсь вашим преданным другом. Чан». После ланча сыщик засел у себя в каюте и снова перечитал записи Даффа, надеясь найти в них ключ к разгадке тайны. Прежде чем истекут шесть дней, Джим Эверхарт должен оказаться у него, Чарли, в руках.

Вечером после обеда Чан подошел к Памеле и Марку, которые пили кофе в кают-компании. Девушка пригласила сыщика присоединиться к ним.

– Ну, мистер Чан, – весело произнесла она, – один из шести дней миновал…

– …а вы все еще в неведении, – подхватил Кеннуэй.

– Я нахожусь в двухстах пятидесяти милях от Гонолулу, – пошутил инспектор, – и плыву дальше.

– Вам чем-то помогла утренняя беседа? – поинтересовался Марк.

– Я понял, что убийца мечется, заметая следы: ему пришлось впутать в дело невиновного человека, как и в тот день, когда преступник украл багажный ремень доктора Лофтона.

– Вы имеете в виду, убийца впутал мистера Росса? – уточнила Памела.

– Именно так, а кстати, мисс Поттер, вы согласны с тем, что сказала миссис Льюс?

– Да. Вчера мне тоже показалось, что тот человек хромал сильнее, чем мистер Росс. Наверное, он делал это намеренно. Но кто это был, ума не приложу.

– Любой из нас, – вздохнул Марк.

– Вы абсолютно правы, – кивнул Чарли. – Любой из вас, кто бродил под дождем по городу с малаккской тростью.

– Или тот, кто утверждает, что сидел и читал, – добавил молодой человек, – хотя капитан Кин действительно любит книжки.

– Ох уж этот Кин! – нахмурился Чан. – Что у него за странная привычка слоняться возле чужих дверей?

– Насколько я знаю, – вставила Памела, – однажды, когда мы отплыли из Иокогамы, мистер Вивьен застал Кина у двери своей каюты. Стюарт так ругался, что его, наверное, слышали на берегу.

– Мистер Вивьен, как я заметил, забияка еще тот!

– Верно, инспектор, – кивнул Кеннуэй. – Вчера вечером во время игры в бридж он в пух и прах рассорился с миссис Спайсер, и Ирэн жутко обиделась.

– Кстати, мистер Кеннуэй, – осведомился сыщик, – мистер Тайт действительно купил наручные часы перед самым путешествием?

– Да, – засмеялся Марк, – и он предупредил меня, что вы зададите этот вопрос. Тайт счел, что в наручных часах путешествовать удобнее. Его старые часы с цепочкой лежат в чемодане. Попросите, и он покажет их вам, если надо.

– Цепочка не повреждена?

– Я видел ее в последний раз в Каире, была цела и невредима. Кстати, вон идет мистер Тайт.

– Миссис Льюс и я собираемся поиграть в бридж. Не желаете с нами, молодые люди? – предложил он.

– Спасибо, но я плоховато играю, – помотала головой Памела.

– Знаю, – хитро улыбнулся адвокат, – потому и предоставляю вам возможность взять в партнеры Марка. Нынче я в ударе и обязательно выиграю.

– Ладно, Марк, пойдем, – согласилась девушка. – Простите, что покидаем вас, мистер Чан.

– Развлекайтесь себе в удовольствие, молодежь, – ласково ответил Чарли.

– Удовольствие? – воскликнула Памела. – Это не удовольствие, а избиение младенцев. У вас есть какая-нибудь старая китайская пословица мне в утешение?

– Есть одна для предупреждения: оленю лучше не играть с тигром.

– Это самое замечательное правило игры в бридж, которое я слышала, – улыбнулась Памела.

Чарли некоторое время посидел в кают-компании, а потом поднялся на палубу и долго стоял в темноте у борта, пока не услышал тихий свист. Точно из ниоткуда материализовался Кашимо.

– Все обыскал, – прошептал он, и по голосу японца инспектор понял, что помощник крайне взволнован. – Я обнаружил ключ.

Сердце Чана забилось так, словно готово было выскочить из груди. Он вспомнил Велби, который тоже когда-то нашел ключ и поплатился за это жизнью.

– Быстро ты работаешь, Кашимо, – похвалил Чарли. – Где он? Показывай.

– Следуйте за мной, – тихо ответил японец, направился к каютам «люкс» и остановился возле одной из дверей. – Это тут.

– Кто занимает каюту?

– Мистер Тайт и мистер Кеннуэй.

С облегчением вспомнив про игру в бридж, Чарли ступил в каюту и зажег свет. Иллюминаторы, выходившие на палубу, были закрыты. Кашимо опустился на колени и ловко достал из-под одной постели старый чемодан с золотистой монограммой «М. К.» на крышке и этикетками разных отелей. Кашимо осторожно провел пальцами по одной из них – этикетке отеля «Грейт» в Калькутте – и сказал Чану:

– Сделайте то же самое.

Чан погладил этикетку, оказавшуюся на ощупь какой-то неровной. Под пальцами ощущались очертания ключа.

– Отлично, Кашимо, – пробормотал довольный сыщик.

Глава XVIII. Ремень от кинокамеры

Вернувшись на палубу, Чарли залюбовался серебристой лунной дорожкой на ровной глади океана. «Какой молодец Кашимо! – мысленно восхищался сыщик. – Из него определенно выйдет толк, я не зря с ним вожусь. Это же надо ухитриться обнаружить ключ под этикеткой!» Место выбрано удачное, что и говорить. На глаз определить выпуклость этикетки почти невозможно, но Кашимо блестяще справился с задачей. Чан готов был разом простить помощнику все предыдущие ошибки, потому что операцию по нахождению ключа считал поистине гениальной.

Но как попал этот ключ, вернее, дубликат ключа, найденного в руке мертвого Мориса Дрейка, в чемодан Марка Кеннуэя? Чарли был уверен, что это тот самый ключ. Велби тоже отыскал его и уведомил об этом Памелу Поттер, а вскоре сержанта застрелили. Но где Велби мог найти ключ? Если под этикеткой, значит, ключ спрятали там после пребывания группы в Калькутте. Стоп! Велби сообщил Памеле, что обнаружил дубликат ключа с номером «3260». Выходит, он видел его? Или сержант, как и Чарли, лишь гипотетически предполагал, что это тот самый ключ? Вероятно, Велби только провел пальцами по этикетке, как и Чарли с Кашимо. Но кто-то узнал об открытии сержанта, выследил его, прокрался за ним на берег и убил. Кто? Без сомнения, тот же злодей, который расправился с Дрейком, Хонивудом и Сибиллой. Кеннуэй не может быть Джимом Эверхартом, потому что Хонивуд познакомился со своим убийцей много лет назад, когда Марк был мальчишкой. Что же связывает молодого человека с Эверхартом?

Чарли потер виски. Да, преступник очень умен и ловко запутывает следствие. Чего стоят такие его трюки, как кража багажного ремня Лофтона в Лондоне и резинового наконечника от трости Росса в Гонолулу! Чтобы не носить ключ с собой, Джим Эверхарт придумал гениальный ход, спрятав его под этикеткой чужого чемодана. Так, надо спокойно разобраться. Кто имел доступ к багажу Кеннуэя? Тайт, разумеется. Адвокат приобрел перед поездкой наручные часы, спал в соседнем номере, когда задушили Дрейка, свалился от сердечного приступа, увидев живого Хонивуда, которого должен был убить Джим Эверхарт. Кто, кроме Тайта, мог воспользоваться чемоданом Марка?

Чан мучительно размышлял, прохаживаясь по палубе, потом внезапно остановился. Если ключ – не собственность Кеннуэя, значит, Велби из Скотланд-Ярда не нашел настоящего убийцу. Почему же сержанта застрелили в порту Иокогамы?

– Сплошной туман, – в отчаянии пробормотал инспектор.

Ночь на борту «Принца Артура» прошла спокойно, а рано утром Чарли решил поговорить с Кеннуэем и застал его на верхней палубе. Молодой человек был так удручен, что выглядел гораздо хуже, чем его пожилой босс, адвокат Тайт.

– Что с вами, мистер Кеннуэй? Вы плохо спали? – сочувственно произнес Чан. – В вашем возрасте редко страдают бессонницей. Вам двадцать три года, не так ли?

– Двадцать пять, – поправил Марк. – Но за время нашего путешествия я постарел лет на десять.

– У вас тяжелая работа? – спросил Чарли.

– Да, я и сиделка, и экономка, и горничная, и еще черт знает кто! – закричал Марк. – Боже мой! Если бы я знал, во что ввязываюсь! Я каждый вечер читаю мистеру Тайту вслух, пока глаза у меня не начинают слезиться, а в горле так першит, словно я наглотался песку.

– Сочувствую. Кстати, как здоровье мистера Тайта? Сердечные приступы не повторялись?

– Были, и неоднократно. В Калькутте он чуть не умер от инфаркта. Я телеграфировал его сыну, чтобы он встретил нас в Сан-Франциско. Я мечтаю только об одном: как дотянуть до конца этого злосчастного тура, и если я сойду на берег живым, то сочту, что мне крупно повезло. Родители отговаривали меня от этой поездки и предупреждали об опасности, но я настоял на своем, полагая, что мне обеспечен заработок.

– Вы из Бостона, да? Прекрасный город! Я побывал там несколько лет назад. Бостонцы – гостеприимные, культурные и образованные люди. Хорошее образование – непременное качество джентльмена. Я внушаю это своим детям, но они не очень ко мне прислушиваются.

– Дети часто поступают наперекор родителям, – заметил Марк. – Я знаю по собственному опыту. Отец и мама наверняка сердятся на меня из-за этого путешествия и, когда я вернусь, обязательно скажут: «Вот видишь, мы же предупреждали тебя, что не нужно связываться с мистером Тайтом!» Хотя, если бы не он, нашлись бы другие раздражители.

– Какие? – полюбопытствовал Чан.

– К примеру, мисс Поттер. Она мне все нервы вымотала. А вы, инспектор, спокойно ее переносите?

– По-моему, она очаровательна. Вы – счастливый человек, что такая девушка разделяет ваши чувства.

– Какие чувства? Эгоистка, самоуверенная всезнайка. Разве такой должна быть женщина, жена? Мы общались во время путешествия, и теперь эта наследная миллионерша вообразила, что в конце турне я сделаю ей предложение. С какой стати? Мне нужна спутница жизни, а не чековая книжка. Я прекрасно знаю таких особ: ничего, кроме денег, для них не существует. Мои родители – не миллионеры, но и не нищие, хотя дядя Элфред потерял состояние, разорившись на сделках. Черт, зачем я вам все это рассказываю? Наболело, хочется выговориться. Не желаю я быть сиделкой при мистере Патрике Тайте – мне нужно достойное занятие, а тут еще эта девчонка не выходит из головы…

– Марк, признайтесь откровенно: вы любите мисс Поттер?

– Сам не знаю, инспектор. Иногда, когда захочет, она бывает очень хорошей, нежной, заботливой и так далее, вы понимаете. Но ведь она внучка миллионера Мориса Дрейка…

– Ой, смотрите, вон идет мисс Памела, и она, кажется, ищет вас, – шепнул Чарли. – Не хотите удрать?

– Я уже пытался, не помогло.

– Доброе утро, мистер Чан. Хелло, Марк, – веселым голоском прощебетала Памела. – Как насчет тенниса? С утра я в хорошей форме. С удовольствием обыграю тебя, Марк. Пошли? Что скажешь?

– Ты обыгрываешь меня не только в теннис, – усмехнулся юноша, поднимаясь с места.

– Учись играть, в жизни пригодится, – засмеялась девушка и потащила Марка за собой.

Чан прошелся по палубе и заметил на корме Рональда Кина.

– Доброе утро, капитан, – поприветствовал инспектор. – Как настроение? Размышляете?

– Сижу и ни о чем не думаю, – зевнул Кин. – Погода хорошая, но мне и в ненастье неплохо.

– Мистер Чан, – издали крикнул инженер-механик. – Вы хотели посетить машинное отделение? Я готов показать.

– Да, одну минуту, – отозвался Чарли и предложил Кину: – Не хотите присоединиться ко мне и осмотреть корабельные машины?

– Что? – изумился капитан. – Благодарю, но мне это нисколько не интересно.

– Я приду попозже, – сказал сыщик инженеру, – когда договорю с мистером Кином.

– Как пожелаете, – ответил механик, уходя по своим делам. – Зовите, если нужно.

– Так вы не разбираетесь в машинах? – спросил Чарли капитана. – Странно. В отеле «Брум» вы сообщили инспектору Даффу, что ваша профессия – инженер. Стало быть, это неправда?

– Ну да, неправда. Я брякнул первое, что пришло в голову.

– Верно, ложь вошла у вас в привычку, и инспектор Дафф давно обратил на это внимание. Почему вы постоянно крутитесь возле чужих дверей? Подслушиваете?

– Подслушивают и вынюхивают только тупоумные ищейки, – огрызнулся Кин. – Надеюсь, вы судите по себе.

– Эти тупоумные ищейки, как вы изволили выразиться, посадили на электрический стул не одну сотню убийц.

– Ну и что? Чем вы гордитесь? Я тоже шесть лет посвятил своей профессии и помалкиваю об этом.

– Вы детектив? – остолбенел Чарли.

– Да, из частного агентства в Сан-Франциско. Однако не беспокойтесь: к делу Мориса Дрейка я не имею ни малейшего отношения. Меня нанял муж миссис Спайсер, который хочет развестись с ней и жениться на киноактрисе из Голливуда. Впрочем, неважно. Мистер Спайсер послал меня в этот тур следить за его супругой.

Чан внимательно вгляделся в лицо Кина. Неужели то, в чем он признался, правда? Пожалуй, да, этот человек вполне подходил на роль частного детектива. Циничный, беспринципный, наглый и равнодушный.

– Есть успехи? – осведомился Чан.

– Не особенно. Похоже, Стюарт Вивьен сразу разоблачил меня, как только увидел, и предупредил Ирэн Спайсер о слежке. Мне он пригрозил перерезать горло, если я еще раз появлюсь у его дверей. Потом, правда, парочка рассорилась. Что у них сейчас, не знаете?

– Понятия не имею, но вашу тайну никому не выдам, – пообещал Чарли.

– Весьма признателен, мистер Чан, и готов сотрудничать с полицией за отдельное вознаграждение. Кстати, Дрейки весьма богаты. Вы можете неплохо заработать и обеспечить свою семью, предложив им себя в роли частного сыщика. Если эти миллионеры из Детройта действительно хотят, чтобы убийцу их отца и деда разоблачили, то без звука выложат кругленькую сумму. Давайте вместе разрекламируем им свои услуги сыщиков и попросим по пятьдесят…

– Стоп, – перебил Чарли, – вы и так уже выболтали слишком многое. Мой совет, мистер Кин: держитесь подальше от этого дела, иначе заработаете не деньги, а неприятности.

– Черт, а я рассчитывал, что у вас деловая хватка!

Спускаясь в каюту, Чан с омерзением думал о Рональде Кине. Червяк, а не человек. Можно ли верить такому субъекту? Что, если он на ходу выдумал всю эту историю про частного детектива, чтобы сбить сыщика с толку? Надо следить за Кином, мутный персонаж.

Ни этот, ни следующий день не приблизили инспектора к разгадке. Жизнь на корабле шла тихо и размеренно, пока на четвертый день плавания Макс Минчин не объявил о вечеринке по случаю окончания путешествия. Бывший чикагский бандит лично вручил гостям именные пригласительные карточки, которые на этот раз были сердечно приняты всеми спутниками, сдружившимися за время путешествия и уже почти не замечавшими неотесанность и грубость Макса. Миссис Льюс с ее приличными манерами и та сказала:

– Подумаешь, Макс Минчин когда-то в прошлом был рэкетиром и усмирил кое-кого из своих чикагских конкурентов! А среди нас вот уже несколько месяцев находится разбойник, который в сто раз хуже Макса, и, тем не менее, мы с этим миримся. Что нам еще остается?

К огромному удовольствию Макса, все без исключения подтвердили свое участие в вечеринке, но Санда расстроилась:

– Вместе с доктором Лофтоном за столом будет тринадцать человек. Плохая примета, Макс. Надо срочно найти четырнадцатого гостя.

– Уже нашел. Это сыщик из Гонолулу. Присоединитесь к нам, инспектор? – спросил он Чарли, застав его на палубе. – В Чикаго я часто собирал у себя за столом полицейских. А что такого? Нормальные ребята. Мы ждем вас, мистер Чан.

– Спасибо, приду, – поблагодарил Чарли. – Ничего, если за столом я заведу речь об убийстве?

– Ну, не знаю… – нахмурился Макс. – Не хотелось бы портить людям настроение. К тому же если убийца поймет, что прижат к стенке…

– Я буду осторожен, обещаю.

– Ладно, ваше дело, – махнул рукой Минчин.

Вечером четырнадцать человек расположились в кают-компании за роскошным столом, уставленным всевозможными угощениями и изысканными винами. Макс Минчин, к всеобщей потехе, приветствовал гостей в наполеоновской треуголке.

– Желаю приятно провести время, господа, – сказал он. – Я велел доставить на борт самые лучшие яства, какие только нашлись в Гонолулу. Сегодня нам и весело, и грустно. Грустно потому, что заканчивается наше путешествие. Да, случались неприятные моменты, но мы видели и немало хорошего, чем всецело обязаны доктору Лофтону. Леди и джентльмены, предлагаю поднять бокалы за его здоровье. Успехов вам, наш дорогой гид. Вы открыли для нас целый мир!

Послышались приветственные крики и звон хрусталя. Лофтон поднялся и смущенно произнес:

– Благодарю, мои бесценные подопечные. Ваша группа – лучшая и самая незабываемая из всех, что у меня были, несмотря на то, что вы доставили мне много хлопот. Надеюсь, мисс Памела не обидится на эти слова. Мне, как и всем вам, искренне жаль мистера Дрейка, господа. Я досадую, что его убийца до сих пор не понес заслуженного наказания, но, видимо, такова судьба. Однако я, как и вы, не перестаю верить в правосудие. – Лофтон бросил косой взгляд в сторону Чарли Чана. – Скоро мы высадимся в Сан-Франциско и расстанемся. Однако я всегда буду с удовольствием вспоминать о нашем турне. Желаю вам счастья, друзья!

– Ура! – закричал гостеприимный хозяин, первым поднимая бокал, а когда все выпили, предложил: – Господа, давайте дадим слово мистеру Чану. Просим вас, инспектор!

Чарли отодвинул свой бокал, наполненный вином, и обвел гостей добродушным взглядом.

– Барабан, который производит много шуму, наполнен воздухом – так гласит китайская пословица. Я хочу поблагодарить мистера и миссис Минчин, которые пригласили меня сюда. Судьба – дама непостоянная, и все мы тому свидетели. Я имею в виду трагические события, произошедшие за время путешествия. По воле судьбы вам пришлось познакомиться с моим другом инспектором Даффом из Скотланд-Ярда. Теперь перед вами я, сыщик из гавайской полиции.

– Нас это нисколько не смущает, мистер Чан, – раздался голос Памелы с другого конца стола, – а ваши китайские пословицы так прелестны, что я готова записывать каждую из них. Может, поделитесь еще какой-нибудь мудростью?

– Один восточный философ сказал, мисс, что не надо следовать за горем, иначе оно вернется. Как вы знаете, меня не было в Лондоне, когда убили мистера Дрейка. Но поскольку я продолжаю расследование, начатое инспектором Даффом, мне хотелось бы услышать, чту все-таки произошло в отеле «Брум». Любая ранее упущенная вами подробность поможет распутать загадочный клубок. Мистер Лофтон полагает, что убийство мистера Дрейка не раскрыто волею судьбы. Я китаец и верю в судьбу. Но я так долго живу среди американцев, что чувствую склонность бросить судьбе вызов. Простите, если мое выступление омрачило ваш праздник.

Повисло молчание, и Минчин взглянул на Патрика Тайта, словно ища спасения. Адвокат решительно поднялся с места с видом заправского оратора.

– Наверное, я счастливый человек, – объявил он. – Казалось бы, с моим слабым сердцем я уже давно должен покинуть эту землю, но непреодолимая жажда жить, радоваться самому и приносить пользу другим людям удерживает меня на свете. Кому, как не мне, больному старику, ощутить всю горечь от потери Мориса Дрейка? Ведь и я, да и любой из нас мог оказаться на месте Дрейка и стать жертвой хладнокровного убийцы… – Тайт вдруг осекся и беспомощно оглядел собравшихся гостей. – Простите меня, друзья мои. Иногда я вел себя бестактно. Вот и мой секретарь Марк, наверное, так считает. И вы извините, очаровательная леди Памела, что мы превращаем ваш вечер в пытку. Я только хочу воздать дань памяти вашему замечательному деду и выразить вам сочувствие. Господа, я от души рад, что познакомился со всеми вами. Благодарю за внимание, не судите строго.

Раздались громкие аплодисменты, зазвенели бокалы. Миссис Льюс и мисс Поттер обнялись и произнесли свои тосты, после чего встал Рональд Кин и постучал ножом по бокалу, прося тишины.

– Я, господа, наверное, немного захмелел, но инцидент в «Бруме» помню отчетливо. Мы ценим проницательность мистера Чана, но и инспектор Дафф, которого, к сожалению, нет за этим столом, действовал быстро и профессионально. Его вопросы били точно в цель. Он моментально выяснил, что в ночь убийства мистера Дрейка меня заметили на третьем этаже. Я в те дни, в отеле, ужасно нервничал, опасаясь, что меня обвинят в убийстве. Полагаю, и остальные испытывали нечто подобное. Мистер и миссис Бенбоу, например, не находили себе места. Я понимаю Элмера, ведь в ночь убийства он тоже покидал свой номер. Я своими глазами видел, как он возвращался к себе из холла. Я еще подумал: «Надо же, не одному мне не спится!» – добавил Кин и опустился на стул с глупейшей улыбкой, за которой скрывалась откровенная злоба.

– Мистер Бенбоу, проясните ситуацию, – шутливо обратился Минчин. – Зачем это вы ночью шатались по отелю? У вас ведь жена – красавица, что вам еще нужно?

– Господа, – перебил мистер Бенбоу, – я, право, чувствую себя как-то неловко. Ну да, я выходил ночью из номера. У нашей с Бетти дочери шестого февраля день рождения, а мы в суете забыли ее поздравить. Но Бетти сказала, что если отправить телеграмму прямо сейчас, то с учетом шестичасовой разницы во времени она успеет попасть в Акрон вовремя. Я быстренько встал, оделся и вышел. В холле, кроме уборщиков, никого не было. Вы полагаете, я должен был сообщить об этом полиции? А что тут особенного? Да, я отправил телеграмму. Может, еще надо было рассказать Скотланд-Ярду, сколько раз я посещал уборную? Я не имею отношения к убийству, мистер Кин, и, пользуясь случаем, который вы мне предоставили, во всеуслышание объявляю о своей невиновности. – Он перевел дух и добавил: – Я купил в Гонолулу кинопроектор, мы с Бетти посоветовались и решили… Одним словом, приглашаем вас всех в последний вечер пребывания на корабле посмотреть фильм о нашем путешествии.

Все одобрительно загалдели и вновь наполнили бокалы. Мистер Росс поднялся с места, тяжело опираясь на трость.

– Ну что же, господа, – улыбнулся он. – Наше путешествие было интересным. Я рад, что попал в эту группу и познакомился со всеми вами. Скорблю о смерти Мориса Дрейка, хороший был человек. В ту ужасную ночь в Лондоне, когда мистер Дрейк лежал в душном номере отеля «Брум» с ремнем на шее, принадлежащем доктору Лофтону…

– Кто вам сказал, что ремень принадлежал Лофтону? – громко спросил Стюарт Вивьен.

– Ну, насколько я осведомлен, ремень убийца украл у доктора Лофтона…

– Глупости, – развязно произнес Вивьен, отпивая из бокала. – Вообще, хватит прикидываться, господа. Многие из вас знают, что задушили Дрейка ремнем, но не багажным, а от кинокамеры, и принадлежал он не нашему экскурсоводу, а Элмеру Бенбоу.

Глава XIX. Первый камень

Макс Минчин снял треуголку и швырнул ее в сторону. Санда поспешила успокоить мужа, услужливо пододвинула ему тарелку и, ласково поглаживая по руке, попросила не нервничать. Супруги и в самом деле не предполагали, что вечеринка превратится в судебное разбирательство. Элмер Бенбоу выдержал паузу, выпил воды, поднялся и негромко произнес:

– Я, наверное, совершил ошибку, не рассказав о ремне…

– Вы послали его в подарок дочери? – съязвил Рональд Кин.

– Вы недоброжелательный человек, капитан, – ответил Бенбоу, – и ваша враждебность ко мне ничем не оправдана.

– Не ссорьтесь, господа, – вмешалась Санда. – Давайте выслушаем мистера Бенбоу. – Я, например, понятия не имела о ремне от кинокамеры.

– Я узнал об убийстве Мориса Дрейка рано утром и пошел к нему в номер, – сказал Бенбоу. – Ну да, я проявил любопытство, но у нас в Акроне так принято, что если кто-то умирает, в дом покойного приходят соседи и знакомые, вот я и зашел. Кроме слуги в комнате никого не было: полиция еще не приехала. Я наклонился над телом Дрейка и заметил у него на шее ремень, который, как мне показалось, я где-то видел. Однако я не поверил своим глазам, кинулся обратно в наш с Бетти номер, достал кинокамеру и убедился, что ремень от нее исчез. Похоже, его кто-то украл. Жена настояла, чтобы я сообщил о пропаже доктору Лофтону. – Элмер посмотрел на гида. – Я так и сделал.

– Да, – подтвердил Лофтон.

– Я еще тогда подумал: не рассказать ли все полиции? – продолжал Бенбоу. – Я признался мистеру Лофтону, что боюсь Скотланд-Ярда, а доктор обнял меня за плечи и посоветовал: «Не говорите ничего и не расстраивайтесь, предоставьте эти нюансы мне. Я знаю, что не вы убили мистера Дрейка, и позабочусь о том, чтобы вас не впутывали в расследование». Я с радостью согласился, а потом услышал, что доктор Лофтон опознал в орудии убийства свой собственный багажный ремень. Вот и все. Господин Вивьен ехидно выспрашивал у меня о ремне, когда мы ехали во Францию. В Париже, где я купил новый ремень, Вивьен опять задирал меня, что, дескать, это я прикончил мистера Дрейка. Чушь собачья!

– Это правда, сэр? – обратился Чан к Вивьену.

– Я с самого начала знал, что Дрейка задушили ремнем Бенбоу, но один человек из нашей группы – крупный специалист по уголовному праву – порекомендовал мне помалкивать. Я, конечно, имею в виду мистера Тайта.

– Почему же сегодня вы заговорили о ремне от кинокамеры? – удивился Чарли.

– Тайт сказал мне, что пора разобраться с этим ремнем. Хватит утаивать факты, надо выложить все начистоту. Мистер Тайт считает, что вы, инспектор, достаточно умны и, зная детали преступления, обязательно докопаетесь до истины.

– О, – воскликнул Чарли, – мистер Тайт оказывает мне огромную честь!

– Мне больше нечего добавить, – произнес Бенбоу, вытирая потное лицо платком. – Об остальном спросите у мистера Лофтона.

– То, что сообщил Элмер Бенбоу, – правда, – во всеуслышание заявил доктор. – Войдите в мое положение, господа. У меня в группе убийца, но мне необходимо сохранить репутацию фирмы. Я в те дни думал лишь о том, как быстрее покинуть Англию и продолжить турне. Вы заплатили мне деньги, и я взял на себя организацию многомесячного путешествия. Это очень серьезное обязательство, поверьте мне. Если бы мистер Бенбоу дал полицейским показания о ремне от кинокамеры, Дафф немедленно арестовал бы моего туриста. Спрашивается, кому это нужно? Уверенный в невиновности Элмера, я позаботился о нем как о своем клиенте, которому обещал кругосветный тур, а не лондонскую тюрьму. Как только Дафф заинтересовался ремнем, я сразу ответил, что он мой. Я не боялся навлечь на себя подозрения. Правда, между мной и инспектором были трения, но недолго. Зная, что ничем не рискую, я спрятал свой багажный ремень под шкаф. Если бы мой план провалился, я сказал бы Даффу, что ошибся, что потерял ремень, а он, оказывается, под шкафом. К счастью, этого не понадобилось. Дафф перестал интересоваться уликой, а мистер Бенбоу с женой отправились в путешествие.

– И вы тоже, мистер Лофтон, – вставил Кин, пуская струю дыма в потолок.

– Что, сэр? – сердито переспросил доктор.

– Я говорю, что вы с Бенбоу находились в безопасности, – холодно пояснил капитан, – а если у Даффа и имелись подозрения на ваш счет, то они рассеялись. Все выглядит великолепно, мистер Лофтон: будь вы, к примеру, убийцей, вы вряд ли стали бы душить жертву собственным ремнем.

– Куда вы клоните, черт возьми? – побагровел Лофтон, сжимая кулаки.

– Успокойтесь, я просто размышляю вслух. Вы расстроились, что в вашей группе произошел неприятный инцидент. Но, может, не только из-за этого? Что, если причина куда важнее, чем путешествие?

– Заткнись, неблагодарная шавка! – заорал доктор и швырнул в Кина салфеткой.

– Прекратите, джентльмены! – подскочил к ним Минчин. – Что вы себе позволяете? Здесь дамы!

– Мистер Лофтон, – спокойно произнес Чарли, отводя доктора в сторонку, – не надо волноваться. А у вас, мистер Кин, нет оснований для подобных предположений, которые звучат, как обвинения.

– Господа, довольно расследований и препирательств, – сказал Макс, беря инициативу в свои руки. – Давайте выпьем и споем нашу любимую песню «Старое доброе время».

Чарли Чан повел доктора на верхнюю палубу, приговаривая:

– Избегайте горячих слов и встреч с капитаном Кином. Тем самым вы вредите самому себе.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Лофтон. – Я возненавидел этого типа с первого взгляда, но вынужден был мириться с ним, ведь он мой клиент. – Гид внимательно посмотрел на сыщика: – Вы действительно считаете, что Кин не вправе меня обвинять?

– Пока у меня нет улик против вас, – ответил инспектор.

– Болван я, что ввязался в это дело с ремнем. Я даже не могу объяснить, почему я так поступил. Когда долго путешествуешь с туристами, начинаешь любить их, как своих детей. Некоторые из них и вправду беспомощны, как дети, и мой естественный порыв – защитить их.

– Мне понятны ваши чувства, – кивнул Чарли.

– Благодарю, мистер Чан. Простите меня, я недооценил вас при первой встрече. Ладно, пойду к себе в каюту. Хватит с меня этого праздника!

Они расстались, но Чарли не вернулся в кают-компанию, потому что его окликнул Патрик Тайт, решивший перед сном подышать морским воздухом.

– Ловко вы все устроили, мистер Чан, – усмехнулся адвокат. – Восхищаюсь вашим экспериментом с вечеринкой. Лучший способ – напоить людей, развязать им языки и узнать много нового.

– Идея вечеринки принадлежала Максу Минчину, – возразил Чарли. – Но я не упустил шанс использовать ее в своих целях. Работа детектива строится на удаче, и я надеялся, что убийца, участвуя в обсуждении преступления, невольно выдаст себя. Себе я отвел в основном роль наблюдателя, и это принесло кое-какие плоды.

– Я высокого мнения о вашей проницательности, – сказал Тайт, поправляя плед, наброшенный на плечи. – Не сомневаюсь, что вы заметили мою ошибку.

– Вы преувеличиваете, мистер Тайт, я ничего не заметил.

– Ну как же! Вы наверняка запомнили мои слова: «Ведь и я, да и любой из нас мог оказаться на месте Дрейка и стать жертвой хладнокровного убийцы».

– Вам известно, что Хонивуд и Дрейк поменялись местами в отеле «Брум», так?

– Да. Вы ознакомились с записями Даффа?

– В них моя единственная надежда. Однако там нет ни слова о том, что вы читали письмо Хонивуда жене.

– Я даже не подозревал о существовании такого послания, даю вам честное слово.

– Тем не менее, вы знаете, что Дрейка задушил тот, кто намеревался свести счеты с Хонивудом. Вы понимаете, что мистер Дрейк убит случайно, и преступник – из вашей группы.

– Простите, что я молчал об этом, но теперь уже поздно раскаиваться.

– Как вы узнали? От Даффа?

– Нет, что вы! Мне неудобно признаваться, но я получил эту информацию от мистера Кеннуэя, а он от…

– …Памелы Поттер. Прекрасный вечер, мистер Тайт, вы не находите? Оставляю вас наедине с вашими мыслями, а мне еще нужно поработать.

Чан отправился на прогулочную палубу. Танцы были в самом разгаре. Памела Поттер кружилась в объятиях Марка Кеннуэя. Инспектор подождал, пока закончится песня, и подошел к молодым людям.

– Простите, мистер Кеннуэй, – сказал он Марку. – Но фокстрот леди обещала мне.

– Пожалуйста, – засмеялся юноша.

– Тучность не позволяет мне стать хорошим танцором, – улыбнулся Чарли, когда они с Памелой прошли первый круг.

– Что вы, мистер Чан, вы прекрасно танцуете!

– Толстому слону лучше не подражать легкокрылой бабочке, – изрек Чарли, когда они, запыхавшись, остановились у перил, куда падала тень от рубки. – Мисс Памела, мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Ну вот, а я думала, что серьезные дебаты на сегодня уже закончились, – огорчилась девушка.

– Вы кому-нибудь рассказывали, что читали письмо мистера Хонивуда, адресованное его жене? Вы кому-нибудь из вашей группы говорили, что вашего деда убили по ошибке?

– Ой! – вскрикнула Памела. – Какая я глупая! Что я натворила?! Я разоткровенничалась с миссис Льюс и Марком.

– Все ясно. Ваш Марк разболтал ваши секреты своему боссу мистеру Тайту.

– Кретин! Этот парень уже давно меня раздражает.

– Но вы много времени проводите в обществе Марка…

– А что мне делать? Кеннуэй все-таки лучше и Вивьена, и Кина, и старушки миссис Льюс. Я не могу день и ночь сидеть с ней рядом. Мне, девушке, нужно общество молодого мужчины, приятного, воспитанного и образованного. Марк окончил юридический факультет в Гарварде и так далее…

– Рискну предположить, что этот раздражающий вас парень скоро попросит вашей руки, – улыбнулся Чарли.

– Вы думаете? – кокетливо спросила Памела. – Ах, мистер Чан, как ловко вы умеете вызвать человека на откровенность! Да, я хочу, чтобы Марк сделал мне предложение. То-то я поиздеваюсь над ним! Подающий надежды добропорядочный юноша из Бостона отвергнут вульгарной и жестокой девчонкой из Детройта. Смешно, правда?

– Женское сердце похоже на иголку на дне моря, – усмехнулся Чан.

– О, лучше не будем измерять глубину моря. Конечно, Марка мне немного жалко. Он умеет быть хорошим, когда захочет, но обычно холоден и высокомерен. Иногда мне кажется, что ему нужна не я, а деньги моего деда.

– На меня Марк производит впечатление порядочного человека. Впрочем, давайте я провожу вас обратно на танцплощадку, мисс Памела, а то, по-моему, мистер Кеннуэй уже ревнует вас ко мне.

У лестницы Чарли столкнулся с помощником капитана.

– Пойдемте, мистер Чан, это срочно, – сказал Линч. – Разберитесь со своим помощником, иначе у всего экипажа будут неприятности.

– Что случилось, что ты натворил? – спросил Чарли.

– Простите, сэр, – прошептал японец.

– Он устроил беспорядок в чужой каюте, – ухмыльнулся Гарри, – и теперь хозяйка мечет молнии.

– Откуда я знал, что женщина вернется так быстро? – схватился за голову Кашимо. – Я не виноват.

– Что стряслось, черт возьми?! Какая женщина? – закричал Чарли.

– Миссис Минчин несколько минут назад возвратилась к себе в каюту, – объяснил Линч, – и застала вашего подручного за обыском. У нее покупок на миллион долларов, и она подняла такой вой, что его, наверное, слышали в Шанхае. Дама требовала от меня, чтобы этого паршивца, как она выразилась, выкинули за борт.

– Я занимался расследованием убийства, инспектор, – залепетал Кашимо, – и я не паршивец.

– Говори толком, – приказал Чан, – что ты искал в каюте Минчинов?

– Этикетки отелей, и я нашел разные: «Палас», «Гранд» и многие другие.

– А «Грейт»?

– Нет. Я дважды осмотрел чемоданы. Этикеток такого отеля я не видел.

– Цены бы тебе не было, будущий сыщик, – улыбнулся Чан и похлопал Кашимо по плечу, – если бы ты работал не так топорно. В нашем деле, как ни странно, требуется изящество. Ладно, я все понял. Если с вершины срывается первый камень, то не за горами камнепад.

Глава XX. Список подозреваемых

Кашимо временно отстранили от занимаемой должности и спрятали с глаз долой от разгневанной миссис Минчин. Удрученный неудачей японец ушел, а Чарли, облокотившись о поручни, стал размышлять. У преступника был дубликат ключа. Не желая или опасаясь выбросить его, убийца, которого спугнул Велби, решил прикрепить ключ к чемодану Кеннуэя, замаскировав под этикеткой отеля «Грейт». Макс Минчин вполне мог иметь ее. Чан снова перечитал записи Даффа, но вскоре заснул, изнуренный впечатлениями прошлого вечера, решив допросить Минчина утром на свежую голову.

– Хелло, инспектор! Как вы себя чувствуете после вчерашнего застолья? – крикнул Макс, когда они столкнулись с Чаном на палубе.

– Спасибо, неплохо, – улыбнулся Чарли.

– Честно говоря, я думал, вы наденете на кого-то из нас наручники. Но вы только пощипали кое-кому перышки и отпустили восвояси.

– Да, именно так, мистер Минчин.

– До сих пор не понимаю, кому понадобилось душить этого старика из Детройта? Мистер Тайт говорил мне, что Дрейка убили по ошибке. Я верю адвокату, у нас в Чикаго был подобный случай. Впрочем, вам это неинтересно. Кстати, поздно вечером у нас в каюте случилась неприятность. Санда застукала младшего стюарда, когда он рылся в наших вещах.

– Какая наглость! – возмутился Чарли. – Вот поэтому я не беру с собой в поездки ничего ценного.

– Санда зашла в каюту, а этот тип ухмыляется, держа в руке пачку этикеток. Мы привозим домой лейблы разных отелей, где останавливались, для своего сына Макса-младшего, который собирает коллекцию. Представляете, инспектор? Из дорогих вещей, драгоценностей не пропало ничего, зато одна из грошовых этикеток – отеля «Грейт» в Калькутте – бесследно исчезла. Мы все обшарили, но не нашли ее. Я пожаловался помощнику капитана и потребовал, чтобы лейбл «Грейта» мне вернули. Но этот – как его? – Гарри Линч ответил, что обыскал парня, однако этикетки при нем нет. В старое доброе время в Чикаго воришка получил бы от меня за такое дело пулю в живот, а сейчас я остепенился и церемонюсь со всякой сволочью.

Незадолго до полудня Чан увидел в коридоре Рональда Кина.

– Как продвигается расследование? – поинтересовался тот. – Я вчера всячески давал вам понять, что делу нужно придать совершенно иной оборот. Вы уловили мои намеки?

– Насчет мистера Бенбоу?

– О нет, на эту мелкую рыбешку я не тратил бы времени. Я выбрал бы Лофтона и начал с него. Знаете, что он сказал мне в Сан-Ремо? Что готов прервать поездку и распустить группу. Дескать, ему этот тур на дух не нужен – это Дафф заставляет его продолжать путешествие.

– Допустим, но ведь этого не достаточно, чтобы подозревать доктора в убийстве нескольких человек?

– Я не новичок в таких делах, инспектор. Мисс Поттер попросила меня заняться поисками убийцы и обещала заплатить, если я добьюсь результатов.

– Надеюсь, вы не упоминали моего имени?

– Еще чего! К концу расследования вы окажетесь в стороне и не получите ничего, кроме тумаков от начальства, а я заработаю неплохие деньжата. Поэтому продолжайте расхаживать по кораблю, проводить собрания, делать умное лицо и глубокомысленно морщить лоб. Мне это на руку. Вы идете по ложному следу, а я – по правильному.

– Человеку не возбраняется двигаться по дороге, которая ведет к скале, – пожал плечами Чан.

– Что это означает?

– Ничего особенного. Так гласит одна очень старая китайская поговорка.

День прошел незаметно, и наступил последний вечер на корабле, прибывавшем в Сан-Франциско. Чан не пошел ужинать и задержался на палубе, увидев, что Патрик Тайт направляется в курительную. Адвокат издали помахал ему рукой.

– Давайте выкурим прощальную трубку, инспектор.

– Мне надо срочно найти мистера Кеннуэя, – ответил Чарли. – Где он? В каюте? Спасибо, пойду туда.

Стоя перед зеркалом, Марк искусно завязывал франтоватый галстук.

– А, мистер Чан, входите, – приветствовал он инспектора. – Я пытаюсь навести блеск на своем фасаде. Хорошо выглядеть, несмотря ни на что, – мое кредо. Это тем более необходимо тому, кто собирается достичь вершин в юриспруденции.

– У меня к вам приватный разговор, – сказал Чан. – Дайте честное слово, что это останется между нами.

– Даю, – кивнул молодой человек, поворачиваясь перед зеркалом то в анфас, то в профиль.

– Выньте, пожалуйста, свой чемодан, – велел сыщик.

– Ради бога, – усмехнулся Марк, – я и сам собирался его доставать. Нужно укладывать вещи, корабль скоро причалит в Сан-Франциско.

– Вот это что такое? – Чарли Чан показал пальцем на этикетку калькуттского отеля «Грейт». – Вы сами наклеили этот лейбл, мистер Кеннуэй?

– Да я уж сейчас и не помню, – пожал плечами Марк. – Вроде, была у меня такая этикетка или похожая…

– Вот именно, – кивнул Чан, – похожая, но не эта.

– Вы о чем, инспектор? Я наклеил на чемодан этикетку отеля, это криминал?

– Эту этикетку наклеили не вы, а кто-то другой, и поместили ее поверх первой, а вы ничего не заметили. Между этикетками кое-что располагается. Ну-ка, проведите пальцем по поверхности.

– Что это? – нахмурился Марк, выполнив приказ сыщика. – Похоже на ключ.

– Не похоже, а именно ключ, – подчеркнул Чарли. – Дубликат того, который был зажат в руке покойного Дрейка.

– Ничего себе! – присвистнул Марк. – Кто пристроил его сюда? Кто этот негодяй?

– Вот и ответьте мне на данный вопрос.

Молодой человек присел на край постели и рассеянно оглядел каюту, задержав взгляд на второй кровати, на которой лежала ночная пижама.

– Я ничего не знаю, инспектор. Вы что, подозреваете меня в убийствах? Я не…

– Стоп. Если хотите уцелеть, заприте рот на замок. Ни одна живая душа не должна знать об этой находке, – предупредил Чан Марка. – Следите за ключом, но тихо. По моим предположениям его постараются забрать у вас прежде, чем мы войдем в порт Сан-Франциско. И вы должны немедленно проинформировать меня об исчезновении ключа.

– Добрый вечер, господа, – произнес Тайт, внезапно возвратившись из курительной. – Я вам не помешал? Забыл носовой платок, старый филин, – посетовал он, открывая шкаф. – Так, может, выкурим трубку, инспектор?

– Извините, но я еще не ужинал, – поспешил откланяться Чан и с улыбкой вышел из каюты.

Памела и ее дуэнья стояли на палубе.

– Садитесь, мистер Чан, – предложила миссис Льюс. – Прекрасный вечер, правда? Погода, как в Африке.

– Вы и там побывали?

– Ой, меня носило по всему свету! – взмахнула веером леди. – Мечтаю быстрее вернуться к себе в Пасадину. Но это потому, что я устала, – обычное состояние в конце долгого путешествия. Поживу недельки две – и куплю себе какой-нибудь новый тур. Только вот куда? Еще не придумала. Меня трудно чем-либо удивить.

– Разрешите задать вам один вопрос, леди Памела, – обратился сыщик. – Вы и вправду обещали мистеру Кину вознаграждение, если он найдет убийцу вашего деда?

– Что за ерунда? – наморщила лоб девушка. – Мы даже не говорили с ним ни о чем подобном.

– Вот как? – удивился Чарли и взглянул на лист бумаги и карандаш, которые девушка держала в руках. – Простите, что помешал. Вы писали письмо?

– Нет, я пыталась разгадать нашу тайну. Времени осталось мало, плавание заканчивается, а мы по-прежнему топчемся на одном месте. Простите, мистер Чан, но вы слишком поздно взялись за дело и не уложились в шесть дней. Я решила помочь вам и составила список мужчин нашей группы, пометив, что конкретно имеется против каждого. Получается, резонно подозревать всех, кроме Марка Кеннуэя и Макса Минчина.

– Ваш вывод неточен, мисс Поттер. Этих двоих тоже нельзя исключить из списка. – Чарли взял из руки Памелы лист, разорвал на клочки и выбросил за борт. – Не забивайте себе голову всякой ерундой, – сказал он. – Все и так уже ясно.

– Что именно?! – охнула девушка.

– Осталось добыть доказательства, и я с этим справлюсь, поверьте.

– Выходит, вы догадываетесь, кто убил моего деда?

– А разве вы сами не знаете?

– Конечно, нет. Откуда?

– Вы давно разоблачили бы убийцу, но ваши мысли были заняты неким молодым человеком, который вас раздражает. Я же работал в иных условиях, – поклонился Чарли Чан и быстро удалился к себе в каюту.

Глава XXI. Кинофильм о путешествии

– О чем это он, миссис Льюс? – широко раскрытыми от изумления глазами проводила Памела инспектора.

– Он установил, кто убил вашего деда, дорогая.

– Но он сказал, что я тоже могла бы разоблачить убийцу, причем без помощи полиции. Как вы себе это представляете?

Пожилая леди пожала плечами.

– Инспектор высокого мнения о ваших умственных способностях, мисс Памела. Я разделяю его мнение. Но сам мистер Чан бесподобно умен и проницателен. На свете мало таких детективов, как он. Поэтому нам с вами остается только положиться на его талант и интуицию. Вон идет Марк, не буду вам мешать – я тоже когда-то была юной и обворожительной.

Миссис Льюс направилась к лестнице, а Кеннуэй уселся в ее кресло и, взглянув на девушку, тяжело вздохнул:

– Турне заканчивается, Памела… Мне очень грустно…

– А мне не до грусти, Марк. Мистер Чан только что сообщил мне важную новость.

– Какую? – побледнел молодой человек.

– Однажды я с тобой поделилась тайной, а ты разболтал ее всем и каждому. На этот раз я буду осмотрительнее.

Они замолчали, надувшись друг на друга.

– Чан не говорил тебе, что у него есть помощник? – внезапно спросил Кеннуэй.

– Нет, а какая разница? Скоро мы будем в Сан-Франциско, – сказала Памела, – и допросы с участием полиции, надеюсь, прекратятся.

– Ты вернешься в Детройт и станешь автомобильной принцессой, не так ли?

– Давай обойдемся без поддразниваний и глупых шуток. Тебя тоже ждет славное будущее. Ты избавишься от зануды Патрика Тайта и от вредины Памелы Поттер, а в Бостоне тебя встретит красивая девушка, с которой ты помолвлен.

– Что?! – воскликнул Марк. – В Бостоне много красивых девушек, но я пока не обручился ни с одной из них. А ты с кем-нибудь помолвлена?

– Разве, глядя на меня, трудно предположить, что джентльмены не обделяют меня вниманием?

– Конечно. Значит, твой жених – один из тех парней, с которыми ты переписываешься?

– Почему один? Я выбираю между несколькими. Ты-то будешь писать мне, когда турне закончится? Мне нравится получать письма.

– А мне – не очень. К тому же некогда, надо искать новую работу. Не все же торгуют автомобилями?

– Вот и хорошо, что не все. Дороги и так забиты машинами. Значит, простимся навсегда?

– Да, – с напускной веселостью ответил Марк.

– Ладно, начну укладывать вещи, а ты пока поиграй в бридж. Мистер Тайт, наверное, заждался.

– Пошли и ты с нами. Тайт с удовольствием возьмет тебя в партнерши.

Молодежь отправилась в кают-компанию, где за карточным столом уже сидели Тайт и миссис Льюс.

– А вот и пополнение! – обрадовался адвокат. – Присоединяйтесь, друзья мои. Человека, который изобрел игру в бридж, по-моему, благословил сам Господь.

Чарли Чан с видом человека, который доживает последние часы в предвкушении долгожданной встречи, минут сорок посидел с книгой в кресле-качалке, а в десять отправился спать. Утром ему вручили радиограмму от Даффа: «Отличные новости. Я ваш должник. Как смогу отблагодарить? Теперь дело за доказательствами. Торговец ювелирными изделиями в Калькутте допрошен. По его словам, в Кимберли пятнадцать лет назад жил Джим Эверхарт. Сержант Уэльс из Скотланд-Ярда будет встречать вас в порту. С ним наш друг капитан Фланнери. Надеюсь на скорую встречу. Удачи. Дафф».

Чарли еще раз перечитал радиограмму. Когда он дошел до упоминания о капитане Фланнери, его широкое лицо расплылось в улыбке. «Судьба – удивительный режиссер», – подумал он.

В полдень к инспектору без всякого приглашения явился Элмер Бенбоу и сказал:

– Вы не забыли, мистер Чан? Вечером мы с женой устраиваем премьеру кинофильма. Вы тоже приглашены.

– Приду с огромным удовольствием, – поклонился Чарли. – В котором часу?

– В полдевятого. Не уверен, правда, что вам будет интересно смотреть на нас.

– Почему же, – возразил Чан, – я люблю фильмы и посмотрю с удовольствием.

– Да, но остальные… – Бенбоу вздохнул и покачал головой. – В общем, меня ожидает шквал критики, я к этому готов, однако все равно покажу фильм. Человек с кинокамерой нуждается в поддержке. Ждем вас в кают-компании.

К вечеру небо заволокло тучами. Над морем сгустился туман, как в Лондоне в день убийства Мориса Дрейка. Вахтенный то и дело включал сирену. Когда Чан в назначенное время вошел в кают-компанию, вся группа Лофтона уже рассаживалась на стулья, а Бенбоу возился с экраном, прилаживая его к стене. В ожидании начала Чарли поспешил поддержать светскую беседу:

– Всю жизнь мечтаю совершить кругосветный тур, но все никак не получается, нет времени. Как я вам завидую, миссис Льюс! Вы столько путешествуете! А что вам в этот раз запомнилось больше всего?

– Выступление дрессированных кошек в Ницце. Ничего подобного я в жизни не видела. Я думала, кошек вообще невозможно заставить подчиняться…

– А что поразило ваше воображение, миссис Спайсер? – полюбопытствовал сыщик.

– Шикарное платье в бутике на Монмартре. О, какая ткань, отделка! Дивно, бесподобно! Любая женщина в таком наряде будет выглядеть королевой.

– Кошки, платья… – усмехнулся Вивьен, услышав разговор. – Стоило отправляться в путешествие ради такой ерунды! Вот плита Фараллон – это действительно потрясающе. Мы скоро пройдем ее!

– А деревья в Фонтенбло? – добавил Росс. – Отличный строевой лес.

– Вам, мисс Памела, что особенно понравилось? – обернулся Чарли к девушке, сидевшей позади него рядом с Марком.

– Ну, не знаю. Наряды я люблю, как и любая женщина. – Она приподнялась и продемонстрировала свое струящееся пышное платье из ярко-голубого шелка. – Вот, купила на Востоке. Еще мне запомнилась летучая рыбка, которая прыгнула к нам на палубу в Красном море. У нее были такие печальные глаза! Помнишь, Марк, я назвала эту рыбку Джоном Берримором? Забавно, да?

– Меня поразило другое, – подключилась к беседе Бетти Бенбоу. – В Дели мимо нас на «роллс-ройсе» промчался махараджа. На нем была одежда из золотой парчи… – Женщина требовательно посмотрела на мужа, который все еще возился с кинопроектором. – Элмер, как только мы вернемся домой, надо будет обновить мне гардероб. Я хочу заказать несколько платьев из парчи, шелка и бархата.

– Мне запомнилась последняя ночь в Иокогаме, – неожиданно заявил капитан Кин. – Я прогуливался по городу, зашел на телеграф и застал там мистера Лофтона и нашего стюарда Велби. Я спросил доктора, не собирается ли он возвращаться на корабль, но он повел себя как-то странно. Короче, я понял, что помешал ему, и ушел один. Проходя мимо складов у порта, я заметил, что грузчики, несмотря на позднее время, еще работают. – Кин замолчал и спросил у Лофтона: – Кажется, на том самом месте и нашли труп Велби?

– Готово, господа! – закричал Бенбоу. – Мистер Кеннуэй, выключите, пожалуйста, свет. Первые кадры, как видите, сделаны в Нью-Йорке перед самым отплытием. Тогда мы еще как следует не познакомились. Вот статуя Свободы, а это бедный мистер Дрейк.

Бенбоу продолжал крутить катушку и комментировать. Чан увидел Лондон и отель «Брум», несколько кадров с Фенвиком, которого Элмер запечатлел для хроники. Коротышка из Питтсбурга, как обычно, был на кого-то обижен и с пеной у рта отстаивал свои права. Потом в кадре мелькнул доктор Лофтон, садящийся в машину возле отеля. Ла-Манш, Париж, Ницца… Публика смотрела кино, затаив дыхание, лишь Патрик Тайт наклонился к плечу инспектора и прошептал:

– Я пойду, мистер Чан, мне что-то нехорошо, сердце давит.

– Возьмите с собой Марка, – забеспокоился Чарли, – он даст вам лекарство и посидит с вами.

– Нет, не надо. Пусть смотрит кино. Я немного полежу, и все будет в порядке, – тихо добавил Тайт и бесшумно выскользнул из кают-компании.

Бенбоу зарядил новую пленку: Египет, Индия, Сингапур…

– Великолепно! – захлопали в ладоши миссис Льюс и Памела, когда фильм закончился и зажгли свет.

Зрители разошлись, а Чарли внимательно осмотрел катушки, на которые были намотаны ленты.

– Кино и вправду получилось интересным, – похвалил сыщик. – Не беспокойтесь, миссис Бетти, мы с вашим супругом сами отнесем оборудование к вам в каюту.

Чарли взял катушки и направился к выходу, Бенбоу с проектором – за ним. В каюте инспектор положил пленки на стол.

– Кто живет по соседству с вами? – спросил он Элмера.

– Слева – миссис Льюс и мисс Памела, а справа пустая каюта, – ответил Бенбоу, укладывая катушки.

– Одну минуту. – Инспектор вышел, но тотчас вернулся. – Сейчас в соседних каютах никого нет, в коридоре тоже.

– Что же из этого следует? – спросил Бенбоу, убирая кинокамеру в футляр.

– Вы очень цените свои пленки?

– Еще бы! Здесь уникальные записи.

– У вас есть чемодан с надежными запорами?

– Разумеется. – Бенбоу кивнул в сторону шкафа.

– Вы можете сейчас же поместить туда все катушки с пленками и запереть?

– Я ничего не понимаю, инспектор. Хорошо, я запру их. Но что все это означает?

– То, что для вас будет огорчительно вернуться в Акрон без одной из катушек. К примеру, исчезнет пленка с видами Ниццы.

– Исчезнет? Вы заметили на ней что-то особенное? – недоуменно взглянул Бенбоу на сыщика.

– Не только я, но и другие наблюдательные люди. Не волнуйтесь, мистер Бенбоу. У вас уникальные пленки, которые рассказали мне о многом. Однако инспектор Дафф из Скотланд-Ярда может не увидеть это кино. Кстати, вы помните точную дату, когда снимали Ниццу?

– Инспектор Дафф! – воскликнул Бенбоу. – Я с радостью покажу ему фильм…

– Вот поэтому катушки надо спрятать, – назидательно произнес Чарли. – Вы не ответили на мой вопрос насчет даты съемки. Вы снимали набережную в Ницце…

– Да, Английскую набережную. Promenade des Anglais. – Бенбоу торопливо пошарил по карманам и достал блокнот. – У меня все записано. Эту пленку я отснял утром двадцать первого февраля.

– Ого, какая точность! Я вижу, дело у вас поставлено всерьез. Теперь давайте уложим катушки в чемодан, и еще раз огромное спасибо, во-первых, за то, что вы создали прекрасный фильм, а во-вторых, за то, что показали мне его.

Выйдя из каюты, Чан поспешил в рубку, по пути обдумывая текст радиограммы. Взяв у радиста бумагу и карандаш, он вывел: «Сержанту Уэльсу для капитана Фланнери. Дворец правосудия, Сан-Франциско. Немедленно попросите руководство Скотланд-Ярда получить у Джима Брина, английского портного на Променад дез Англе, Ницца, Франция, словесный портрет человека, для которого двадцать первого февраля выполнен заказ, а также характер данного заказа. Жду вас в порту завтра утром. Инспектор полиции Чарли Чан».

С легким сердцем сыщик вышел на палубу. Влажный туман окутывал корабль, который, казалось, плыл в густом облаке. Внезапно справа от инспектора мелькнула чья-то тень. Не успел он сделать и двух шагов, как раздался выстрел. Чарли Чан грузно опрокинулся на палубу, слыша за собой торопливо удалявшиеся шаги. Некоторое время висела звенящая тишина, после чего сыщик услышал голос помощника капитана. Гарри Линч подбежал и закричал:

– Что такое, инспектор? В вас стреляли?

– Да, – проворчал Чарли. – Я цел. Этот тип промахнулся примерно на дюйм.

– Черт знает что! – покачал головой Гарри. – Это не туристы, а какие-то гангстеры! С виду, вроде, приличные люди…

– Не волнуйтесь, – сказал Чан, поднимаясь с пола и отряхивая одежду, – тот, кто стрелял в меня, завтра утром окажется в руках полиции.

– За ночь многое может произойти…

– Не надо поднимать тревогу. Он не хотел меня убивать.

– Ну, знаете, мистер Чан! А чего он хотел? Пощекотать вам нервы? Ваше счастье, что вас не зацепило.

Но инспектор уже спускался по лестнице и в коридоре едва не столкнулся с Кеннуэем.

– Мистер Чан! – закричал Марк. – Пойдемте со мной!

Чарли послушно отправился за юношей в каюту Патрика Тайта. Адвокат, бледнее смерти, неподвижно лежал на постели. В помещении пахло лекарством.

– Бедный мистер Тайт, – посочувствовал Чан. – Опять плохо с сердцем?

– Да, – кивнул Кеннуэй. – Он без сознания. Я зашел несколько минут назад, но услышал выстрел и выскочил на палубу.

Инспектор окинул взглядом каюту, заметил на полу у постели Тайта пистолет и осторожно поднял его.

– Из этого оружия в меня и стреляли, – заключил сыщик.

Кеннуэй вытаращил глаза и непроизвольно опустился на край постели:

– Мистер Тайт стрелял в вас? – пробормотал он. – Нет, это немыслимо, вы шутите?

– Да, – кивнул Чарли. – Несомненно, на рукоятке обнаружат отпечатки пальцев Патрика Тайта. Мистер Кеннуэй, достаньте, пожалуйста, из-под кровати свой чемодан.

Сыщик внимательно осмотрел лейбл калькуттского отеля «Грейт». На клейкой бумаге был заметен тонкий, как раз по размеру ключа, надрез. Чан провел пальцем по поверхности и сказал:

– Отличная работа. Я так и думал. Пусто. Ключ исчез.

Кеннуэй изумленно уставился на сыщика:

– Кто же его взял, по-вашему?

– Разумеется, тот, кто стрелял из этого пистолета.

– Но ведь не мистер Тайт? – с тревогой спросил Марк.

– Нет, – покачал головой Чарли. – Ключ взял убийца, который пришел сюда за ним. Он увидел, что ваш босс без сознания, и воспользовался этим: схватил оружие, выстрелил в меня, вернулся сюда и бросил пистолет у постели больного. Таких асов я еще не встречал на своем веку. Но ничего, надеюсь, завтра утром этот криминальный виртуоз окажется в наручниках и в теплой компании моего друга капитана Фланнери.

Глава XXII. Время ловить рыбу

– Слава богу, – простонал Марк. – Вы меня напугали, инспектор. Только сейчас гора свалилась с плеч. – Он заботливо посмотрел на адвоката. – Мистер Тайт, наверное, скоро придет в себя. Бедняга! Он добрый, хотя иногда капризничает и бушует. Я бы ни за что не поверил в его виновность. Какая дикость его подозревать!

– Держите язык за зубами, молодой человек, – предупредил Чан Марка. – Ни слова о том, что от меня услышали. Никому, ясно? Мы обязательно схватим убийцу. А пока пусть он считает, что обхитрил меня.

– Я все понял, инспектор, не сомневайтесь. – Кеннуэй приложил руку к груди адвоката. – Бедный мистер Тайт! Сердце еле-еле бьется.

– Присмотрите за ним, – велел Чарли и открыл дверь.

– Обязательно, – кивнул Кеннуэй. – Одну минутку. Если встретите мисс Памелу, попросите, чтобы она подождала меня. Как только мистер Тайт почувствует себя лучше, я приду к ней. Я же не виноват, что у него приступ.

– Ладно, молодежь, – улыбнулся Чарли. – Послужу у вас парламентером.

– Нет, вы намеренно не разыскивайте мисс Поттер, – попросил Марк. – Я планировал попрощаться с ней, и только.

– Попрощаться? Ну что же, как скажете. – Чан вышел и закрыл за собой дверь.

В кают-компании его ждал капитан корабля.

– Мне сообщили, что на вас покушались, – холодно произнес он. – Не ночуйте в своей каюте, перебирайтесь ко мне. У меня есть свободная койка.

– Спасибо, – поклонился Чарли, – но в этом нет необходимости.

– Мистер Чан, я делаю это не только ради вас, но и ради себя. Мне не нужны убийства на корабле, и криминальные инциденты тоже. Расценивайте мою просьбу как приказ.

– Хорошо, я понял, приказы капитана не обсуждаются, – кивнул Чарли.

Он встретил Памелу Поттер на верхней палубе. Она читала, но при виде сыщика сразу отложила книгу и с надрывом в голосе произнесла:

– Говорят, в вас стреляли? Какой ужас! Не могу дождаться, когда этот кровавый тур наконец закончится! Я ужасно устала и хочу домой!

– Нет поводов расстраиваться, я жив и явился к вам с поручением, – сказал сыщик. – Мистер Кеннуэй просил вас подождать его.

– Что-то стряслось? – побледнела девушка.

– У мистера Тайта сердечный приступ.

– Боже, какая жалость!

– Мистер Кеннуэй заботится о нем. По-моему, Марк – очень положительный молодой человек, мисс Поттер, – счел нужным добавить Чарли.

– Да, я знаю, он порядочный, но жутко занудный парень.

– Понимаю ваши эмоции, ведь я – отец взрослой дочери. Одним словом, послушайте меня и дождитесь его.

– Конечно, мистер Чан. Если вы просите, я без колебаний сделаю все, что угодно.

Памела раскрыла книгу, но через минуту отложила ее и залюбовалась туманом, который, клубясь, принимал в свете прожектора самые причудливые формы.

– Хелло, – вынырнул из темноты Марк. – Мистер Чан передал мою просьбу?

– Допустим, – вздохнула Памела, – я пока и не собиралась уходить к себе в каюту. Такая великолепная ночь! Я не сомкну глаз. Хочу попрощаться с кораблем.

Некоторое время молодые люди наблюдали за тем, как перемещаются хлопья тумана, внешне напоминавшие ледяные торосы.

– В детстве я на Рождество…

– Что это ты вдруг ударился в воспоминания, Марк?

– По многим причинам. Утром мы сойдем на берег. Сын мистера Тайта придет его встречать, и для меня наконец-то наступит свобода. Я хочу кое-что сказать тебе. Ой, – стушевался Марк, потому что в этот миг раздался вой сирены.

– Я тебя внимательно слушаю, – произнесла девушка, когда сирена смолкла.

– Памела, я не знаю, что бы я делал без тебя в этом путешествии. Я все время думаю только о тебе. Можно я тебя поцелую? На прощание.

– Не возражаю, – ответила она, – если ты настаиваешь. Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? Или я не расслышала? Мне показалось, ты произнес слово «пожениться».

– Я выразил надежду, что ты встретишь прекрасного парня, вы поженитесь и будете счастливы. Но послушай, ты действительно согласна стать моей женой?

– Ты напрямую не просил меня об этом.

– Я прошу, очень прошу, – прошептал Марк и крепко прижал к себе девушку. – Я с ума схожу по тебе. Но я вбил себе в голову, что ты начнешь смеяться, и избегал говорить с тобой о свадьбе. Ты не станешь вышучивать меня?

– Нет, не беспокойся.

– Прекрасная ночь! – воскликнул Марк. – Я никогда не был так счастлив!

Чарли долго лежал в каюте капитана, не смыкая глаз, – старый морской волк ужасно храпел. Лишь под утро сыщик ненадолго забылся тревожным сном, но был разбужен стуком в дверь: матрос принес радиограмму.

– От мистера Фланнери из Сан-Франциско, – объяснил Чарли, прочитав ее. – Он и сержант Уэльс прибудут на борт вместе с иммиграционными властями.

– Понятно, – кивнул капитан. – Скорее бы! Не лучше ли, инспектор, пока заключить нашего приятеля под стражу? Для сохранности, так сказать…

– Нет необходимости, – покачал головой Чарли. – Пусть до самого конца ничего не подозревает. Что касается мистера Тайта, то он все утро проведет в каюте.

– Ну ладно, – согласился капитан, – хотя после того, что вы мне вчера рассказали, у меня руки чешутся. Вот ведь какой негодяй! Я предупрежу второго помощника, чтобы не спускал глаз со злодея, пока того не схватит полиция.

– Мудрая предосторожность, капитан. От всего сердца благодарю за помощь.

– Не за что. Вы славный сыщик, мистер Чан. Не зря о вас ходит столько легенд.

– Когда обед закончен, кто думает о ложке? – с грустью усмехнулся Чарли.

По дороге на завтрак он заглянул в каюту Тайта и Кеннуэя. Оба еще не выходили. Тайт лежал на кровати, но выглядел гораздо лучше, чем вчера. Услышав скрип двери, он поднял голову.

– Все нормально, я оклемался, – пошевелил он рукой, – но Марк считает, что мне надо оставаться в постели, пока мы не причалим.

– Он прав, – улыбнулся сыщик. – Марк сообщил вам, что произошло ночью?

– Да, – нахмурился адвокат.

– У меня к вам разумное предложение, – посвятил его в свой план Чарли.

– Я готов, – кивнул Тайт, выслушав инспектора. – Делайте, что считаете нужным. Надеюсь, правда выйдет наружу прежде, чем мы сойдем на берег? Вы сказали, у вас есть помощник. Полагаю…

– Потом, – улыбнулся Чарли, – отдыхайте и поправляйтесь, мистер Тайт.

После завтрака сыщик встретил на палубе помощника капитана. Он выглядел беспокойно.

– Для вас у меня есть разрешение о высадке на берег, – проинформировал Линч, – а вот как быть с Кашимо – не знаю. Он пробрался на корабль тайком, и лучше бы ему таким же способом убраться отсюда. Одно из наших судов стоит у причала и через два часа отправится в путь. Я могу попросить ребят доставить Кашимо в Гонолулу.

– Конечно, пусть едет, его работа окончена. Я им весьма доволен и доложу о его успехах нашему шефу. Проезд Кашимо я оплачу из своих командировочных.

У борта стоял довольный Стюарт Вивьен, держа в руках два пустых бокала.

– Доброе утро, – махнул он сыщику. – Мы только что прошли Фараллон. Как я рад, что вот-вот буду дома! Я сыт по горло этим туром. Но, боюсь, ваши полицейские подумают… Кстати, я слышал, вы обнаружили убийцу? Вы держите его имя в секрете?

– Мистер Тайт полагает, что я могу откровенно говорить об этом, нет смысла дальше скрывать.

– Тайт? – переспросил Вивьен. – Интересно! Через час у нас прощальная встреча в кают-компании, и Лофтон раздаст билеты тем, кто живет в других городах. Значит, новость можно обнародовать?

– Полагаю, да, – улыбнулся Чан.

Через двадцать минут шум машин стих. Капитан ждал прибытия иммиграционных властей. Когда катер подошел к борту, Чарли уже стоял у трапа, встречая Фланнери.

– Старина! Чарли! – радостно закричал тот, и друзья обнялись. – Вот не ожидал такой встречи!

– Молодчина, – долго тряс его руку инспектор. – Сколько воды утекло с тех пор, как мы с тобой вели дело Брюса! Сколько перемен! Ты теперь капитан?

– Как видишь, – засмеялся Фланнери и указал на спутника: – Познакомься, сержант Уэльс из Скотланд-Ярда.

– Весьма рад, – произнес Чарли, протягивая руку молодому высокому мужчине с фигурой тяжелоатлета.

– У вас есть новости от Даффа? – спросил Уэльс.

– Да, я получил радиограмму, в которой инспектор предупредил о том, что вы меня встретите. Вас интересует убийца Дрейка и остальных? Потерпите немножко. Скоро я передам его в ваши руки. Поскольку не желательно придавать его аресту слишком большую огласку, я несколько изменил план. Пойдемте. – Чан провел их в каюту под номером «119». Там никто не жил, но на постелях лежали разложенные вещи. – Подождите немного, убийца обязательно явится сюда. – Чарли обернулся к Уэльсу: – Получили мою радиограмму, отправленную прошлой ночью?

– Конечно, – кивнул сержант, – и сразу связался с Лондоном. Утром Скотланд-Ярд уже имел все необходимые данные. Нам их сообщили незадолго до того, как мы с капитаном Фланнери отправились сюда. По словам Джима Брина, двадцать первого февраля интересующий нас субъект принес ему в починку костюм и забрал готовый заказ на следующее утро. У костюма был порван правый карман.

– Верно, – усмехнулся Чан. – Карман порвал сторож отеля «Брум» седьмого февраля. Держу пари, что преступник отправил костюм из Лондона в Ниццу на свое имя, а уже там сдал в ателье Брину. Превосходно сработано! Теперь многие портные занимаются художественной штопкой. Я, конечно, не заметил ее следов, но они, несомненно, есть. Брин – мастер своего дела. Ну ладно, разговорами сыт не будешь. Значит, договорились? Берем злодея здесь.

Инспектор направился в кают-компанию. Вся группа Лофтона, кроме Тайта, была в сборе. У дверей Чарли перебросился парой фраз с помощником капитана.

– Все в порядке, – заверил Линч. – Вещи досмотрят таможенники.

– Тогда попросите туристов вернуться в свои каюты, – предложил Чан.

Первыми вышли Марк и Памела – оба в приподнятом настроении.

– Отличный нынче денек, – просиял белозубой улыбкой молодой человек. – Встретимся попозже, мистер Чан. У нас для вас новость.

– Интригует, – пошутил Чарли, но лицо его осталось серьезным.

Следующими в коридор вышли Макс и Санда Минчины.

– Надеюсь, еще увижу вас, – пожал Максу руку Чан. – Передайте привет Максу-младшему. Пусть старательно учится. Пустой ум радует дьявола – так говорят мудрые китайцы.

– Обязательно передам, инспектор. Мы с Сандой так рады, что познакомились с вами!

Миссис Спайсер прошла мимо Чарли с грустным лицом, кивнула и даже не улыбнулась на прощанье.

– Дайте знать, когда будете в Калифорнии, – попросила миссис Льюс. – Я жду вас в гости. Это райское место, которое подарил нам Господь в утешение…

– Лучше приезжайте к нам в Акрон, – вставил Элмер Бенбоу, появляясь в дверях. – Посмотрим кино. Я сниму еще много фильмов, обожаю это занятие!

– Жду вас в Такоме, – пригласил Росс, – обещаю самый теплый прием.

– Э, нет-нет, – вмешался Вивьен. – Какая Такома? Мы прибываем в Сан-Франциско. Я здесь живу. Добро пожаловать ко мне, инспектор! Вам нужно отдохнуть и ознакомиться с городом. Теперь я буду вашим гидом.

Не дожидаясь других приглашений и оставив у дверей Линча, Чарли Чан повернулся и торопливо ушел. Сержант Уэльс и капитан Фланнери по-прежнему оставались в каюте.

– Надеюсь, все по плану? – поинтересовался Уэльс, беспокойно расхаживая туда-сюда.

– Не волнуйся, – попросил Фланнери. – Чарли Чан – один из лучших детективов нашего времени.

Не успел он договорить, как в дверях появился Вивьен.

– Входите, – велел Фланнери, – и быстро закройте дверь. Вы кто такой?

– Стюарт Вивьен. Это моя каюта…

– Садитесь.

– По какому праву вы здесь распоряжаетесь?

– Садитесь, – резко повторил капитан.

Вивьен повиновался. Уэльс посмотрел на Фланнери и сказал:

– Он будет последним.

В коридоре послышалось легкое постукивание: приближался человек с тростью. Через пару секунд дверь отворилась и на пороге возник Джон Росс. Он вопросительно уставился на мужчин в каюте и шагнул назад, но за спиной у него вырос Чарли Чан.

– Мистер Росс, – произнес сыщик, – пожмите руку капитану Фланнери. Он из полиции Сан-Франциско. – Пройдя вперед, Чарли быстро обыскал Росса. – Я полагаю, вы без труда опознаете пистолет, которым часто пользовались, а в заключение подбросили мистеру Тайту.

– Что… что вы такое говорите? – растерялся Росс.

– Капитан Фланнери имеет ордер на ваш арест.

– Арест? За что?

– За убийство Мориса Дрейка, совершенное утром седьмого февраля текущего года. – Росс вызывающе уставился на инспектора. – На вашей совести и другие преступления, мистер Росс, – продолжал Чарли, – и вы сполна за них ответите. Вы застрелили Вальтера Хонивуда в Ницце, его жену Сибиллу Конвей в Сан-Ремо и сержанта Велби в Иокогаме; вы покушались на инспектора Даффа в Гонолулу и на меня здесь, на корабле. Я закончил обвинительную речь.

– Вы лжете, – прохрипел Росс. – Я буду жаловаться. Это беспредел!

– Вот как? Ладно, посмотрим. Кашимо! – громко позвал Чарли. – Вылезай.

– Я тут, инспектор. – И юркий японец выполз из-под одной из постелей.

– Ты ловкач, дружок! Капитан Фланнери, это мой помощник из полиции Гонолулу. Обучаю его на свою голову, надеясь, что не зря трачу время. Ты ведь знаешь, где ключ, Кашимо?

– Точно так, – кивнул японец и, опустившись на колени, с торжествующим видом извлек из правого отворота брюк Росса ключ и передал Чану.

– Это ключ от сейфа под номером «3260», – объявил инспектор. – Ах, мистер Росс, вам надо было выбросить его. Но, как я понимаю, вы боялись, что без ключа не получите свои ценности.

– Для суда этой улики вполне достаточно, – с довольным видом ухмыльнулся сержант и забрал ключ.

– Вы с ума сошли! – завопил Росс. – Ключ мне подбросили! Я отказываюсь и от него, и от всего другого. Я знать ничего не знаю! Клевета!

– От всего другого? – прищурился сыщик. – Любопытно. Прошлым вечером мы смотрели фильм Бенбоу, и там имеется кадр, где вы стоите перед дверью ателье в Ницце. Вы надеялись, я не замечу? Вероятно, я и вправду не обратил бы на него внимания, если бы не подозревал вас с самого начала.

– Что за ерунду вы несете? – изумился Росс. – Какое ателье, к чертовой матери?

– Джима Брина, – спокойно пояснил Чарли, – английского портного, который чинил серый костюм с разодранным правым карманом. – Росс хотел возразить, но инспектор сделал предостерегающий жест. – Все улики против вас. Конечно, вам трудно смириться с тем, что вы проиграли, однако это так. Вы – умный преступник и ловко спрятали ключ на чемодане мистера Кеннуэя. Вы придумали искусный трюк с резиновой насадкой, воспользовавшись тем, что многие участники группы купили малаккские трости. Выстрелив в меня прошлой ночью, вы подбросили пистолет Патрику Тайту, лежавшему без сознания с сердечным приступом. Однако все эти уловки бесполезны, потому что я давно раскусил вас.

– Но как? – обескураженно спросил Росс.

– Вы допустили оплошность на вечеринке, организованной Максом Минчином, где произнесли короткую речь. Вас выдало одно неосторожное слово.

– Какое? – остолбенел Росс.

Чарли Чан взял карточку и что-то написал на ней, после чего протянул ее лесопромышленнику.

– Храните как сувенир, – усмехнулся сыщик.

Росс взглянул на карточку, и его лицо смертельно побледнело, а потом стало пепельно-серым. Он смял картонку и швырнул на пол.

– Благодарю, – выдавил он, – но я не коллекционирую сувениры.

Глава XXIII. Время сушить сети

Разговор был прерван приходом офицера таможни. Осмотрев вещи, он ушел, и Фланнери отпустил Вивьена. За ним, предварительно пошептавшись с Чарли, юркнул Кашимо. Капитан вытер лицо платком.

– Невыносимое пекло, – сказал он. – Есть тут помещение попрохладнее? Надо отвести туда эту птицу и допросить подробнее.

– Я ничего не скажу, – насупился Росс.

– В кают-компании сейчас никого нет, можно разместиться там, – предложил Чарли.

Он вышел в коридор, за ним – Росс в сопровождении сержанта и капитана. У трапа стоял Кеннуэй.

– Джон Росс! – воскликнул Марк. – Боже мой! Кто бы мог подумать!

В кают-компании Фланнери велел лесопромышленнику сесть. Они с Чаном расположились на диване возле иллюминатора, а сержант остался у двери. Росс взглянул на Чарли с бешеной ненавистью.

– Советую дать показания, – произнес Фланнери.

– Даже не подумаю, – скривился Росс.

– Прислушайтесь к рекомендации капитана, мистер Росс, – добавил Уэльс, – хотя мой долг предупредить: все, что вы скажете, может быть использовано против вас. В руках полиции неопровержимые улики.

– А мотивы? – рявкнул Росс. – До путешествия я не знал никого из тех людей, чье убийство вы мне приписываете.

– Неправда, мистер Росс, – вежливо ответил Уэльс. – Или вас лучше называть мистером Эверхартом?

Лицо Росса исказила злобная гримаса. Казалось, он вот-вот упадет в обморок.

– Так вот, мистер Эверхарт, – невозмутимо заявил сержант. – Когда судья поинтересуется мотивами, мы сообщим ему, что в свое время в Южной Африке Вальтер Хонивуд увел у вас девушку…

– Не только девушку, но и алмазы! – закричал Росс и бессильно откинулся на спинку кресла. – Мои алмазы!

Уэльс незаметно подмигнул Чарли и продолжал:

– Вы прибыли в Кейптаун пятнадцать лет назад с труппой музыкальной комедии. Сибилла Конвей была ведущей актрисой, и вы, бедный скрипач, влюбились в нее. Но она хотела славы, успеха и денег. Ваших скромных доходов для этого не хватало, и вы занялись грязным ремеслом, скупая краденые алмазы у бандитов. За год вы собрали два мешочка камушек, и Сибилла пообещала выйти за вас замуж. Однажды, оставив ей на хранение эти драгоценности, вы отправились в очередную поездку, а когда вернулись…

– …увидел его у Сибиллы, – договорил Росс. – Что толку молчать? Это был Вальтер Хонивуд…

– …в то время сотрудник полиции в Кейптауне, – вставил Фланнери.

– Допустим. После его ухода я спросил Сибиллу, зачем он приходил. Она ответила: «Парень что-то вынюхивает, тебе лучше скрыться, а я приеду за тобой, как только закончатся гастроли». В полночь отплывал пароход в Австралию. Сибилла проводила меня и отдала мешочки с алмазами. Потом, уже у себя в каюте, я обнаружил, что в мешочках не алмазы, а обычная галька. Сибилла обокрала меня и бросила ради этого ничтожного полицейского.

– Вы попали в Австралию, – кивнул Уэльс, – и там услышали, что Сибилла Конвей и Вальтер Хонивуд поженились. Вы написали им несколько писем с угрозами, требуя вернуть алмазы, но безрезультатно. Шли годы. Вы перебрались в Штаты, преуспели в делах, и жажда мести, вроде бы, постепенно исчезла, однако потом внезапно пробудилась.

Глаза Росса налились кровью.

– Да! – завопил он. – Пробудилась!

– Как это произошло? – спросил Уэльс. – Позвольте мне самому начать рассказ. После неудачного падения с дерева вы долго пролежали в постели…

– Вот именно, и времени у меня было предостаточно, – прошипел Росс. – Все события вспомнились так ярко, будто случились вчера. Я решил найти эту мерзкую парочку и отомстить проходимцам.

– Вы убили ни в чем не повинного Мориса Дрейка, – напомнил Чарли.

– Это ошибка, трагедия, о которой я не перестаю сокрушаться. В номере было темно, я не разглядел человека.

– Сержант Велби чем вам помешал?

– Как чем? Да он почти разоблачил меня!

– Зачем вы стреляли в Даффа?

– Для острастки. Надо было предупредить его, чтобы не копал дальше.

– Вы безжалостный и жестокий субъект, мистер Росс, – сурово произнес Чан. – Решив расправиться с Хонивудами, вы предусмотрительно поместили все средства в банковский сейф в каком-то маленьком городке – мы найдем, где именно. В Нью-Йорке вы разыскали супругов, выведали, что Вальтер Хонивуд собрался в путешествие, и тотчас записались в ту же группу. В лондонском «Бруме» вы сделали попытку убить Хонивуда, но вышла ужасная ошибка. Избавляясь от улик, вы отправили свой костюм в Ниццу, где отдали в починку искусному портному. У вас оставался дубликат ключа от сейфа, и вам не хотелось избавляться от него, чтобы не навлечь на себя подозрения заявлением о том, будто вы потеряли оба ключа. Путешествие продолжилось, и Вальтер Хонивуд узнал вас, но по личным причинам избегал огласки. Он предупредил вас о письме, в котором назвал ваше имя на случай, если его, Хонивуда, убьют. Вы искали письмо и, найдя его в номере миссис Льюс, пристрелили своего соперника, имитируя его самоубийство. В Сан-Ремо вы выстрелили в лифте в Сибиллу Конвей, и она скончалась на месте. После этого вы на время утихли, полагая, что удача на вашей стороне, а расследование зашло в тупик. Однако в Иокогаме вы узнали, что Велби удалось обнаружить ключ. Кстати, где вы его тогда прятали?

– Не ваше дело, – буркнул Росс.

– Разберемся, сейчас речь не об этом. Вы выследили Велби и убили его в порту. Он успел отправить телеграмму, но, на ваше счастье, не захотел в интересах следствия упоминать ваше имя. Вы снова ощутили себя в безопасности, пока в Гонолулу, увидев Даффа, не сообразили, что над вами опять сгущаются тучи.

– Все именно так и было, мистер Росс, отпираться бесполезно, – сказал Фланнери и обернулся к сержанту: – Посмотри, трап уже спустили?

Когда пассажиры покинули палубу, капитан и сержант вывели Росса из каюты. У трапа их ждал констебль.

– Машина готова, – доложил он Фланнери.

Чарли протянул Уэльсу руку, и они тепло попрощались.

– Я подожду Даффа в Сан-Франциско, – сообщил сержант. – Наверное, он захочет лично поблагодарить вас. Вы ведь не собираетесь сразу обратно в Гонолулу?

– Нет, я ненадолго задержусь здесь, – пообещал Чан.

– Отлично! Вечером приглашаю вас отужинать. Мне нужно также узнать у вас кое-какие подробности. Например, о том, что сказал Росс на вечеринке у Минчина. Вы сможете прийти в семь часов в «Метрополь»?

– Конечно, я собираюсь снять там номер.

Уэльс и полицейский усадили Росса в машину.

– Ты долго пробудешь в Сан-Франциско, Чарли? – спросил Фланнери.

– Моя дочь Роза сдает экзамены в Южной Калифорнии. Хочу ее навестить и поддержать.

– Замечательно! – воскликнул Фланнери. – Заодно поможешь полиции Лос-Анджелеса.

– А в Сан-Франциско у тебя не найдется для меня какого-нибудь интересного дела?

– Увы, Чарли. Мы стараемся поддерживать порядок. Ну, дружище, пока что до свидания. До твоего отъезда мы обязательно увидимся, хорошо?

– Непременно, – улыбнулся Чарли и, вернувшись к себе в каюту за вещами, застал там Кашимо и Линча.

– Я договорился с помощником капитана «Президента Тафта», – объявил Гарри. – Кашимо возьмут на борт. В два часа корабль отчаливает.

Чарли с довольным видом похлопал японца по плечу:

– Молодец, дружище! Ты меня порадовал. Как говорят на Востоке, каждый персик растет в тени, пока не созреет.

– Шеф не будет ругать меня за то, что я так долго отсутствовал? – забеспокоился Кашимо.

– Я уговорю его не слишком бранить тебя, ведь ты возвращаешься в Гонолулу со славой. Ну, бывай. Сейчас мне нужно в город, а потом приду тебя проводить.

В здании порта инспектора окликнул Марк Кеннуэй.

– Хелло, мистер Чан! Мы с Памелой ждем вас, я заказал такси, она уже там.

– Вы очень предупредительны, – улыбнулся Чарли.

– О, наш мотив не совсем бескорыстен.

– Садитесь, мистер Чан, – замахала из машины девушка.

– Вы оба такие радостные! – воскликнул Чарли, усаживаясь на заднее сиденье.

– У нас интересная новость, – произнес Марк. – Мы решили пожениться.

– Неужели, Памела? – удивился сыщик. – Помнится, вы как-то признались, что этот молодой человек вас раздражает…

– Так и было до той минуты, когда он сделал мне предложение. Теперь все иначе.

– Примите мои горячие поздравления, – сказал Чарли.

– Спасибо. Видите, как хорошо закончилось путешествие, которое так плохо началось? – Памела грустно улыбнулась. – Если бы не смерть дедушки… Мистер Чан, как вы узнали, что убийца – Росс? Ночью на палубе вы обронили фразу о том, что я тоже могла его разоблачить. Ума не приложу, каким образом?

– Когда спустили трап, Вивьен шепнул нам с Памелой, что Росс на вечеринке у Минчина чем-то себя выдал, – сообщил Марк. – Мы попытались вспомнить, что именно он говорил, но не смогли.

– Росс выдал себя одним-единственным словом, – ответил Чарли. – Фразу он произнес такую: «В ту ужасную ночь в Лондоне, когда мистер Дрейк лежал в душном номере отеля „Брум“ с ремнем на шее, принадлежащем доктору Лофтону…»

– Я поняла, какое слово! – воскликнула Памела. – «Душный»! В душном номере!

– Именно так, – кивнул Чан. – Вспомните показания Мартина, который убирал третий этаж в «Бруме». У Даффа записано со слов клерка: «Когда я вошел в номер, одно окно было отворено, штора задернута. На другом, закрытом окне, – штора поднята». Теперь сравните эти показания со словами Росса.

– Точно! – закричала девушка. – Я вспомнила. Когда я вошла в номер, где уже работал мистер Дафф, окно было открыто, с улицы доносилась музыка.

– Да, но ваш дед был убит не в своем, а в соседнем номере. И когда Росс на вечеринке заговорил об убийстве, его память сыграла с ним злую шутку. Вы ведь читали письмо Вальтера Хонивуда жене?

– Да, читала.

– Вспомните, что он написал: «Одежда Дрейка лежала на кресле, окна были закрыты».

– Боже мой, – прошептала Памела. – Дед боялся, что лондонский туман повредит его здоровью, ведь он астматик. Поэтому он всегда закрывал окна. Какая же я дура!

– Вовсе нет, мисс Памела, – погладил ее по руке инспектор. – Это теперь кажется, будто разгадка лежала на поверхности. Три человека знали о том, что в номере, где убили вашего деда, было душно. Двое из них – Дрейк и Хонивуд – погибли, значит, третьим, несомненно, являлся убийца. Видите, абсолютно все сходится!

– Ну и работа у вас! Вы гениальный сыщик, мистер Чан, – восхитился Марк.

– Все позади, – облегченно вздохнул Чарли, – и нельзя забывать мудрость, изреченную императором Цинь Ши-Хуанди, при котором началось строительство Великой Китайской стены: «Тот, кто сегодня кричит о своем вчерашнем триумфе, завтра не добьется успеха и прослывет хвастуном». – Машина затормозила перед отелем «Метрополь», и Чан взял Памелу за руку. – От всего сердца желаю, мисс Поттер, чтобы вы всю жизнь оставались такой, как сегодня. Помните: судьба улыбается счастливым. – Он пожал руку Кеннуэю, подхватил свой чемоданчик и исчез за углом.

Черный верблюд

Глава I. Утро на перепутье

Тихий океан – самый пустынный из всех океанов, и тем, кто путешествует по его бескрайним просторам, кажется, что их корабль затерялся в вечности между небом и водой. Но если они плывут от коралловых островов южных морей к берегам Калифорнии, то неожиданно встречают на своем пути остров. Пассажиры «Океаника» увидели его в тихое июльское утро вскоре после восхода солнца. Из моря показались бурые, окутанные мглистой дымкой, словно бы фантастические скалы. Но по мере того, как судно приближалось к ним, они с каждым мгновением приобретали все более реальные очертания. Наконец пассажиры, стоявшие у борта, узнали ярко-зеленый остров Оаху, покрытый темными пятнами водоемов, возникших вследствие тропических дождей.

«Океаник» входил в канал. Перед ним возвышалась Алмазная голова, похожая на огромного льва, приготовившегося к прыжку. На палубе у перил правого борта стояла женщина и глядела на извилистый берег Вайкики и на белые стены Гонолулу, наполовину скрытые густой листвой за башней Алоха. Эта красивая дама лет тридцати с небольшим в продолжение всего долгого путешествия от Таити была объектом пристального внимания пассажиров. Многие узнали ее с первого взгляда, потому что это была Шейла Фейн, звезда Голливуда, чья слава в то время не уступала славе королей и президентов.

«Эта женщина стоит целое состояние», – говорили о ней дельцы от кинематографии еще лет восемь назад. Но теперь они с сомнением качали головами: «Уже не так хороша. Сходит со сцены». Увы, даже блестящие кинозвезды, подобно любой серости, в конце концов теряют к себе интерес со стороны публики, о чем они часто задумываются, когда им не спится по ночам. Вот и глаза Шейлы, устремленные на закрытую облаком вершину горы Тантал, были печальны и тревожны.

Она услышала знакомые шаги по палубе и оглянулась. Широкоплечий, крепкий, энергичный мужчина улыбался ей.

– Ах, это вы, Алан, – сказала она. – Как ощущения?

– Немного волнуюсь, – ответил он, останавливаясь рядом с ней у перил. Его лицо, загоревшее под тропическим солнцем, никогда не видело света рампы и не знало грима. – Путешествие окончено, Шейла, – добавил он, положив свою ладонь на ее изящную руку. – Вам немного грустно?

– Да, пожалуй, – ответила она. – Мне бы хотелось, чтобы мы плыли все дальше и дальше.

– Мне тоже, – отозвался он, глядя на Гонолулу с тем живым интересом, который всегда читается в глазах англичанина при виде нового морского порта.

Пароход входил в канал, и к судну уже спешил катер с таможенниками и врачом. Мужчина повернулся к Шейле Фейн и спросил:

– Вы не забыли, Шейла? В полночь я отплываю на этом же судне, но, прежде чем мы расстанемся, я должен знать ваш ответ. Вы мне обещали.

Она кивнула:

– Вы получите его до того, как отправитесь.

Он внимательно посмотрел на женщину и заметил в ее лице разительную перемену. Из узкого мирка корабля знаменитая актриса Шейла Фейн возвращалась в огромный мир, где царила ее слава, мир, поклонения которого она так жаждала. Глаза Шейлы возбужденно блестели, маленькая ножка нервно постукивала по палубе. Ее спутника тоже охватило внезапное волнение: он беспокоился, что эта женщина, которую он боготворил все последние недели, навсегда ускользнет от него.

– Зачем ждать? – воскликнул он. – Дайте мне ответ сейчас! Я вас очень прошу!

– Нет-нет, Алан, подождите. Я отвечу вам сегодня, но попозже. – Она огляделась по сторонам: – Интересно, катер привез репортеров?

В ту же минуту высокий симпатичный юноша с копной белокурых волос, развевавшихся по ветру, подбежал к ней.

– Хелло, мисс Фейн! Вы меня помните? Мы встречались, когда вы были здесь по пути на юг. Я Джим Брэдшоу из туристического бюро, пресс-агент красоты и посредник между землей и раем. Вот наши лучшие цветы, позвольте преподнести их вам.

Он повесил на шею звезды экрана гирлянду из живых цветов, а человек, которого Шейла называла Аланом, не прощаясь, удалился.

– Вы очень любезны, – сказала Шейла Джиму. – Конечно, я вас помню. Мне приятно, что вы рады меня видеть.

Он усмехнулся:

– Кроме радости, это ведь и моя обязанность. Я – коврик с надписью «Добро пожаловать», который кладут у дверей Гавайских островов. Я воплощаю гостеприимство целого острова и отвечаю за то, чтобы наша реклама угодила точно в цель. Но к вам, поверьте, я испытываю искренние чувства.

– А где корреспонденты? – нетерпеливо спросила она.

– По-моему, они еще в объятиях Морфея. Не упрекайте их. Они убаюканы шепотом свежего ветерка, колышущего листья кокосовых пальм. Ладно, это лирика. Лучше расскажите мне о своих делах, а я уж позабочусь о том, чтобы статья появилась во всех газетах. Вы закончили съемки боевика о южных морях, пока были на Таити?

– Не совсем. Мы должны снять еще несколько ключевых эпизодов в Гонолулу. Жить здесь гораздо удобнее, а природа тут такая же роскошная, как и на Таити.

– Еще бы! – воскликнул юноша. – Экзотические растения, море цветов, ярко-зеленые холмы, синее солнечное небо с белыми, похожими на волны облаками, – мечта о вечно неизменных тропиках и вечном блаженстве жизни. Последняя фраза – из моего нового стихотворения. Вчера сочинил.

Шейла рассмеялась:

– Звучит очень мило.

– Вы долго пробудете в Гонолулу, мисс Фейн?

– Долго. Я даже прислала сюда своих слуг. Они сняли мне дом на побережье. Я задыхаюсь в гостиницах, и там вечно все на меня глазеют. Надеюсь, дом выбрали просторный…

– Да, – кивнул Брэдшоу. – Я был там вчера. Жилище готово и ждет вас. Я видел вашего дворецкого и секретаршу, Джули О’Нейл. Хорошая девушка. Где вы находите таких секретарей?

Шейла улыбнулась.

– Джули – нечто большее, чем секретарь. Она для меня вроде дочери, хотя, конечно, это смешно, поскольку разница в возрасте у нас не так уж велика. Мать Джули была моей любимой подругой, и, когда она умерла четыре года назад, я взяла девочку к себе. Нужно иногда делать добрые дела, – добавила актриса со скромным видом.

– Конечно, иначе нас не примут в бой-скауты, – пошутил Брэдшоу. – Джули говорила мне, что вы очень добры к ней.

– Как же иначе? Джули такая замечательная!

– Согласен, – горячо подхватил молодой человек. – Если бы у меня был под рукой словарь рифм, я бы сию же минуту сочинил стих про эту очаровательную девушку.

Шейла пристально посмотрела на него:

– Вот как? Когда вы успели познакомиться? Джули приехала сюда всего два дня назад…

– Я ненадолго отлучался в Лос-Анджелес и вернулся на том же пароходе, что и Джули. Это было лучшее путешествие в моей жизни. Лунный свет, серебристая гладь моря, молодая леди…

– Ну ладно, сюда идут, – поспешила Шейла сменить тему разговора.

К ним подошли двое: усталый, со следами разочарования на лице мужчина, одетый как типичный голливудский актер, и изящная девушка лет двадцати.

– Познакомьтесь, – сказала им Шейла. – Это мистер Брэдшоу из туристического бюро, а это – мисс Диана Диксон, она участвует в моей новой картине, и Хантли Ван Горн – главный герой и мой партнер по фильму.

Мисс Диксон оживленно всплеснула руками:

– Гонолулу – прелестный город! Я всегда мечтала побывать тут, какая красота!

– Не трудись, Диана, – прервала ее звезда экрана. – Мистер Брэдшоу живет здесь и привык к этой красоте. Его ничем не удивишь.

– Ну почему же? – возразил юноша. – Меня всегда радует, когда наши гости восхищаются Гонолулу. Особенно такие симпатичные девушки. – Он повернулся к актеру и с улыбкой произнес: – Мистер Ван Горн, я не раз видел вас на экране.

Ван Горн иронично улыбнулся.

– А что тут удивительного? Туземцы на острове Борнео – и те видели меня. Шейла говорила вам о нашем новом фильме?

– Маловато. У вас хорошая роль?

– Я плохие роли не играю. Я, видите ли, – житель тихоокеанских островов, циник, бездельник и постепенно опускаюсь все ниже и ниже…

– Так оно и есть, – кивнула Шейла.

– Я опускаюсь на самое дно и чувствую себя там превосходно, – ничуть не смущаясь, продолжал Ван Горн. – И вдруг, можете такое представить? Я спасаюсь и совершенно перерождаюсь благодаря любви первобытной смуглолицей девочки.

– Какой девочки? – не понял Брэдшоу. – А, вы говорите о роли мисс Фейн? Да, кажется, сюжет фильма очень увлекательный, но пока не рассказывайте, а то потом будет не интересно смотреть. – Он повернулся к Шейле: – Я очень рад, что съемки продолжатся в Гонолулу. Мои коллеги из бюро тоже в восторге. А теперь мне надо бежать. На пароходе есть и другие знаменитости. Один англичанин по имени Алан Джейнс, фантастически богатый…

– Я беседовала с ним, когда вы подошли ко мне, – призналась Шейла.

– Да? Благодарю за информацию. Пойду искать его. Алмазные копи, Южная Африка – звучит великолепно. Мы на Гавайях любим искусство, но если в гавани появляются деньги, такой момент нельзя упускать. Ладно, мне пора. Мы еще увидимся, мисс Фейн.

Он исчез, а трое артистов подошли к перилам.

– Вон смотрите, Вэл идет, – сказал Хантли Ван Горн. – У него такой вид, точно он чувствует себя в тропиках, как дома.

Ван Горн говорил о Вэле Мартино, режиссере очередного фильма с участием Шейлы; этот седовласый, полный, невысокого роста господин в безукоризненном белом костюме быстро двигался навстречу вновь прибывшим коллегам. На нем сиял ослепительно-красный галстук, и почти аналогичного цвета было его широкое массивное лицо – факт, свидетельствовавший о том, что мистер Мартино не следил за своим давлением и не изнурял себя диетой.

– Ну, – довольно приветствовал он всю компанию, – вот мы и приехали. Слава богу, что Таити позади. Отныне я буду вести съемки в тропиках лишь в том случае, если их разорят вторгшиеся американцы. Вы общались с юношей-корреспондентом, Шейла? Он из местной газеты?

– Не совсем. Это мальчик из туристического бюро.

– Надеюсь, вы не упустили случая рассказать о нашем новом фильме. Нам сейчас любая реклама не помешает.

– Ах, не будем пока о фильме, – усталым голосом протянула артистка.

«Океаник» медленно подходил к почти пустынному пирсу. Шейла разочарованно смотрела на жалкую горстку собравшихся горожан. Она ожидала увидеть огромную толпу школьниц в белых платьях с гирляндами цветов, как бывало раньше, когда актриса приезжала сюда. Но ведь история не повторяется, к тому же было всего семь часов утра.

– Джули! – вдруг воскликнула Шейла. – Смотрите, вон она, у самого края пирса. Машет нам рукой. – И мисс Фейн ответила на приветствие своей секретарши.

– Кто это рядом с ней? – удивился Ван Горн. – Боже, никак Тарневерро?

– Точно он, – подтвердила мисс Диксон.

– Что он тут делает? – спросил актер.

– Я пригласила его, – ответила Шейла и обратилась к подошедшей к ней горничной в скромном черном платье: – Что случилось, Анна?

– Таможенники, мадам. Идет осмотр. Вам лучше пойти туда, они хотят поговорить с вами.

– Хорошо, – согласилась артистка и последовала за горничной в свою каюту.

– Ну что скажете, Диана? – усмехнулся Ван Горн. – Она пригласила сюда из Голливуда этого хироманта-жулика!

– Почему жулика? – вскинула брови мисс Диксон. – Тарневерро – удивительный человек. Он рассказывал мне поразительные вещи о моем прошлом и будущем. Я никогда и шагу не ступаю, не посоветовавшись с ним, и Шейла тоже.

Мартино покачал своей большой головой.

– Отвратительно, что наши голливудские актрисы сходят с ума по колдунам. Выбалтывают им все свои тайны. Когда-нибудь такой вот субъект опубликует свои мемуары. Хороши вы там будете! Такие люди, как я, стараются поднять кинематографию на достойный уровень, а вместо этого… Ладно, что тут поделаешь?

– Ровно ничего, – кивнул Ван Горн. Через узкую полоску воды, разделявшую их, он рассматривал высокую тонкую фигуру предсказателя. – Бедняжка Шейла! Есть что-то трогательное в ее вере в этого шарлатана. Я знаю, о чем она собирается его спросить: выходить ли ей замуж за Алана Джейнса.

– Да, – согласилась мисс Диксон. – Шейла желает знать, будет ли она с ним счастлива. Она послала Тарневерро телеграмму в тот самый день, когда Джейнс сделал ей предложение. А что тут такого? Замужество – серьезный шаг.

Мартино пожал плечами.

– Если бы она спросила меня, я бы и без колдуна предсказал ей ее будущее. Ее карьера в кино заканчивается. Через полгода истекает срок ее контракта, и мне известно, – но это, конечно, строго между нами, – что он не будет возобновлен. Я предвижу, что она предпримет длительное путешествие за границу, чтобы сняться там в каком-нибудь заурядном фильме, и это станет началом конца. Так что ей надо торопиться зацапать алмазного короля, пока он еще не передумал, а не терять время на возню с будуарным гадальщиком. Но таковы все женщины. Вы не хотите считаться с реальностью, – добавил режиссер, обращаясь к Диане, и удалился.

Формальности были быстро улажены, и «Океаник» стал на якорь. Шейла Фейн первой спустилась по трапу и попала в горячие объятия своей секретарши Джули – девушки молодой, стремительной и деловой.

– Все готово, Шейла, – радостно сообщила она. – Дом великолепный! Джессоп уже там, и мы нашли чудесного повара-китайца. Машина ждет.

Актриса взглянула в черные, глубоко посаженные глаза мужчины, стоявшего рядом с Джули.

– Мистер Тарневерро, какая для меня радость видеть вас здесь! Я знала, что на вас можно положиться.

– Всегда, – серьезно ответил предсказатель.

Толпа в порту была невелика, но шумна и беспорядочна. Горничная Анна вся увешалась чемоданами и пакетами, и Тарневерро взялся помочь ей. В его поведении не замечалось высокомерия, он обращался с горничной так же подчеркнуто вежливо, как с кинозвездой.

На пристани появились Алан Джейнс и Брэдшоу. Юноша бросился приветствовать Джули с таким жаром, будто только что вернулся из длительного опасного путешествия, а Джейнс спокойно сказал Шейле:

– Я буду волноваться, можно мне прийти сегодня под вечер?

– Конечно, – улыбнулась она. – Вот моя Джули, я вам говорила о ней. Джули, сообщи мистеру Джейнсу номер нашего дома. Это где-то за Гранд-отелем на Калакауа-стрит.

Джули дала адрес, и англичанин хотел откланяться, но Шейла задержала его:

– Одну минутку, разрешите представить вас моему старому другу из Голливуда. Мистер Тарневерро, подойдите сюда.

Предсказатель передал пакеты шоферу и приблизился. Джейнс удивленно взглянул на него.

– Мистер Тарневерро, познакомьтесь: это Алан Джейнс.

Мужчины пожали друг другу руки. Взглянув на собеседника, англичанин тотчас же почувствовал к нему глубокую антипатию. В нем ощущалась сила, но не физическая, которой обладал сам Алан, а какая-то скрытая, таинственная и необъяснимая.

– Простите, мне нужно идти, – сказал Алан и быстро исчез в толпе, а Джули повела Шейлу к машине.

Тарневерро остановился в Гранд-отеле, и актриса предложила завезти его туда. Еще минута – и машина катила по улицам Гонолулу под ярко-синим небом. Город просыпался для нового неторопливого дня. Люди разных рас и национальностей не спеша шли по улицам. На углу Кинг-стрит мальчишка продавал газеты. Толстый смуглый полисмен лениво подал знак, разрешающий проезд. Подобно всем пассажирам, только что сошедшим с корабля, Шейла Фейн была ослеплена сверканием красок.

– О, я в восхищении! – твердила она. – Я никогда не останавливалась в Гонолулу дольше, чем на один день. Как приятно оказаться здесь после южных морей!

– Но ведь на Таити так романтично, – возразила Джули.

Актриса пожала плечами и подумала: «Иллюзия молодости. Не буду разрушать ее, только, пожалуйста, Джули, никогда не упоминай при мне о Таити».

– Таити не таков, как его описывают в книгах. Я сам убедился в этом, – произнес Тарневерро, сидевший рядом с Шейлой. – Вы собираетесь пробыть тут некоторое время?

– Примерно месяц. Недели две уйдут на съемки, а потом я хочу просто отдохнуть. Я так устала…

– Вам незачем говорить мне об этом, у меня есть глаза.

Да, у него действительно были особенные глаза – холодные, проницательные, беспокоящие. Машина промчалась мимо старого королевского дворца и здания суда и свернула на Калакауа-стрит.

– Как вы добры, что приехали! – сказала Шейла.

– Я выехал на другой день, как получил вашу телеграмму. Я и сам планировал отдохнуть, ведь работа у меня довольно утомительная. А тут узнал, что нужен вам. Этого достаточно. Этого всегда будет достаточно.

Джули, не умолкая, трещала об островах, о теплых ласковых волнах у пляжа Вайкики, о волнующей музыке туземцев в лунные ночи, о ярком блеске улиц.

– Все это, – говорила она, – напоминает мне то, о чем рассказывает Джеймс Брэдшоу, когда он в лирическом настроении. Ты знакома с ним, Шейла?

– Мы встречались. Милый парень, особенно когда поменьше болтает о своих служебных делах.

В эту минуту сквозь густую листву пальм показались розовые стены Гранд-отеля. Шейла попросила шофера остановиться у подъезда.

– Мне нужно как можно скорее побеседовать с вами, – обратилась она к Тарневерро. – О многом спросить вас. Видите ли…

Он поднял тонкую белую руку и улыбнулся.

– Пожалуйста, не трудитесь. Я сам расскажу вам все.

Она взглянула на него немного удивленно:

– Да, конечно. Мне необходим ваш совет. Помогите мне, как не раз помогали раньше.

– Постараюсь, – кивнул он. – Успешно ли – кто знает? Приходите ко мне в одиннадцать. Я остановился в девятнадцатом номере, первый этаж. Как войдете, сразу от стойки сверните налево: там будет несколько ступенек в коридор, где мой номер. Я буду ждать вас.

– Да-да. – Голос ее задрожал. – Мне сегодня же предстоит принять решение. Я приду.

У входа Тарневерро оглянулся и поклонился Шейле. Когда машина тронулась, актриса заметила, что по-детски откровенные глаза Джули смотрят на нее с неодобрением, едва ли не презрительно.

В холле к Тарневерро обратился портье:

– Простите, вас ждет какой-то человек. Вот он.

Предсказатель повернул голову и увидел толстенького китайца, который приближался к нему легкой походкой. Выражение желтого лица незнакомца казалось глуповатым, черные глаза были тусклыми и сонными. «Что ему нужно?» – недовольно подумал Тарневерро.

Китаец прижал руку к своей широкой груди и, несмотря на солидный животик, низко поклонился.

– Тысяча извинений, я имею честь беседовать со знаменитым мистером Тарневерро?

– Да, я – Тарневерро, чем могу быть полезен?

– Разрешите представиться, я Гарри Уинг, скромный торговец на этом острове. Не слишком ли дерзко с моей стороны попросить вас поговорить со мной наедине?

Тарневерро пожал плечами:

– А что такое?

– Дело чрезвычайной важности. Если бы я осмелился предложить пройти в вашу комнату…

Предсказатель внимательно посмотрел на бесстрастное, похожее на маску лицо без единой искры жизни.

– Хорошо, пойдемте. – И, взяв с доски ключ, двинулся вперед по коридору.

В девятнадцатом номере было очень уютно: шторы на окне широко раздвинуты, комната залита светом. С обычной своей предусмотрительностью Тарневерро выбрал номер на той стороне отеля, что была обращена к горам, и сейчас легкий прохладный ветерок с хребта Кулау проникал в окно и шевелил бумаги на столе.

Выражение лица китайца оставалось безучастным.

– Итак? – спросил Тарневерро, пристально глядя на навязчивого посетителя.

– Среди жителей Голливуда вы, мистер Тарневерро, – почтительно начал Гарри Уинг, – широко известны как человек, который приподнимает темные покровы судьбы и заглядывает в туманное будущее. Обыкновенному смертному будущее кажется темным, как деготь, а для вас оно, говорят, прозрачно, как стекло. Ваша слава, следуя за вами по пятам, дошла до Гонолулу. Слухи о вашем искусстве наполняют улицы.

– Что же из этого?

– Я уже сказал вам, что я торговец, человек малоинтересный для всех, кроме меня самого. Но теперь мне, кажется, подворачивается возможность улучшить свое состояние. Я могу слить свое дело с делом своего двоюродного брата из одной северной провинции. Это сулит достойное будущее, но меня гложут сомнения. Будет ли такое объединение успешно? Насколько честен мой брат? Можно ли доверять ему? Короче говоря, я хочу приподнять темный покров, и только вы способны это сделать. Я щедро оплачу ваше предсказание.

Тарневерро, слегка прищурившись, долго разглядывал собеседника. Китаец ждал, неподвижный, словно Будда, засунув руки в карманы брюк. Взгляд предсказателя на мгновение задержался на верхнем карманчике жилета китайца.

– Вообще-то я приехал сюда отдохнуть, а не заниматься своей профессией, – недовольно произнес Тарневерро.

– Но ходят слухи, – возразил китаец, – что вы проделывали в отеле какие-то опыты с кристаллом…

– Ну, это я делал для своих знакомых в виде дружеской услуги и не брал за это денег.

– Я сильно разочарован, – пожал плечами Уинг.

Тень улыбки пробежала по смуглому лицу провидца.

– Садитесь! – сказал он. – Я жил в Китае и знаю, как велик интерес вашего народа к ясновидцам. Пока вы рассказывали мне о причинах вашего посещения, я думал, что вы говорите правду. Но оказывается…

– Не понимаю, – нахмурился гость.

Тарневерро сел в кресло, глядя прямо в лицо китайцу.

– Что тут не понимать, мистер… э… Уинг? На одно мгновение вы ввели меня в заблуждение, но потом мое скромное дарование пришло мне на помощь. Я и вправду имею успех. А знаете, почему? Потому что обладаю даром психологического анализа…

– Китайцы тоже обладают этим даром.

– Я стоял и слушал вас, и вдруг на меня снизошло озарение. Я представил себе суровых людей, которые клянутся заставить всех уважать законы; сыщиков, что разыскивают злодеев и сажают их на скамью подсудимых; здание суда и самих судей. Вот что я себе представил. Забавно, не так ли?

Лицо китайца преобразилось, в маленьких черных глазках сверкнуло восхищение.

– Да, превосходно, но это не озарение. Пару минут назад я уловил догадку в ваших глазах, когда ваш взгляд остановился на том месте моего жилета, с которого я снял значок сыскной полиции, перед тем как идти к вам. След от значка заметен. Вы – прекрасный детектив, поздравляю вас.

– Вы, мистер… э… сыщик? – рассмеялся Тарневерро.

Толстенький китаец широко улыбнулся.

– Меня зовут Чан. Инспектор Чан из сыскной полиции Гонолулу. Еще недавно я был сержантом, но потом у нас произошли перемещения по службе и мои скромные заслуги были вознаграждены. В оправдание замечу, что мысль о ловушке для вас, которая с треском провалилась, принадлежала не мне. Я говорил шефу, что вы не попадетесь, и, поскольку вы человек развитый, вы и не попались. Но обращаю ваше внимание на местный закон, гласящий, что люди вашей профессии не имеют права заниматься в нашем городе своим ремеслом без специального разрешения. А так как мое предупреждение адресовано человеку умному, я со спокойной совестью удаляюсь.

– Я не собираюсь предлагать услуги вашим согражданам, – заявил Тарневерро, сбрасывая с себя ту таинственность, которую обычно напускал, чтобы впечатлять кинозвезд. – Рад познакомиться, инспектор. Что касается моих детективных способностей, скажу вам по секрету: они весьма полезны в моей повседневной работе.

– Не сомневаюсь, – кивнул Чан. – Но ваш талант должен служить обществу. В газетах часто пишут об убийствах в Лос-Анджелесе, и многие преступления так и не раскрыты. Я с интересом изучаю эти дела. Вот, например, убийство Тейлора – увы, все еще тайна. А Дэнни Майо, красавец актер, которого убили ночью в собственном доме? Это случилось больше трех лет назад, а полиция так и не вышла на след…

– И не выйдет, – со вздохом добавил Тарневерро. – Нет, инспектор, мне такое не по вкусу. Куда спокойнее предсказывать будущее и слегка касаться прошлого голливудских актрис, поверьте мне.

– Жаль, я был бы благодарен вам за помощь в каком-нибудь сложном, загадочном деле. Ладно, хорошего дня, мистер Тарневерро.

Чан бесшумно выскользнул из комнаты, а предсказатель взглянул на часы, после чего достал из ящика комода кристалл горного хрусталя и положил на маленький столик. Потом подошел к окну и задернул шторы. Оглядев погруженный в полумрак номер, Тарневерро пожал плечами: не так декоративно, как в его студии в Лос-Анджелесе, но вполне сойдет. Усевшись у окна, он вынул из кармана конверт, вскрыл и принялся читать длинное письмо на многих листах.

Ровно в одиннадцать Шейла Фейн постучалась в дверь номера, и Тарневерро пригласил ее войти. На актрисе было белое платье, и она казалась моложе своих лет, но глаза ее глядели печально и тревожно.

Тарневерро принял холодный, безучастный вид профессионала, усадил посетительницу за столик перед кристаллом и наглухо задернул шторы, отчего в помещении стало совсем темно.

– Скажите, мой друг, что мне делать? – начала Шейла, когда прорицатель уселся напротив.

– Подождите. – Он принялся внимательно вглядываться в кристалл. – Я вижу, вы стоите на палубе парохода при ярком лунном свете. На вас вечернее золотистое платье в тон вашим волосам. На плечах такого же цвета шарф. Рядом с вами – мужчина. Он указывает на бокалы с каким-то напитком и предлагает вам взять один из них. Вы подносите его к глазам и смотрите сквозь стекло на угасающие огоньки Папеэте – порта, который вы оставили несколько часов назад.

– Да-да, – пробормотала Шейла. – Вы просто волшебник!

– Мужчина оборачивается. Я вижу его неясно, но все-таки способен узнать: это Алан Джейнс – так вы сегодня представили мне его в порту. Он о чем-то спрашивает вас, может, делает предложение, но вы качаете головой. Вам хочется ответить «да», но вы не говорите этого, а просите его подождать. Почему? Я чувствую, вы любите этого человека.

– Да! – воскликнула актриса. – Я люблю его! Я впервые встретила его в Папеэте неделю назад, но в такой обстановке… В первый же вечер он предложил мне выйти за него замуж, но я до сих пор не дала согласия. Я хочу счастья, по-моему, я заслужила его. Но я боюсь…

– Боитесь? – Прорицатель отвел взгляд от кристалла. – Тут кроется что-то связанное с вашим прошлым. Вам страшно, что оно вернется и станет преследовать вас.

– Нет-нет!

– Вам не обмануть меня. Вы боитесь чего-то, что было давно. Когда это случилось?

Ветер играл шторами. Шейла беспокойно переводила взгляд с одного предмета обстановки на другой, потом опустила голову и со вздохом произнесла:

– В прошлом месяце минуло три года.

Он помолчал, лихорадочно соображая. Июнь. Три года назад…

– Дэнни Майо, – тихо сказал он, пристально всматриваясь в кристалл. – Это связано с Дэнни Майо. Да, теперь вижу. Мне рассказать вам все, как было, или вы сделаете это сами?

– Балкон… там балкон, – указала она на окно.

С видом взрослого, уступающего капризу ребенка, прорицатель встал и выглянул в окно.

– Да, там балкон, но на нем никого нет.

Он снова сел и властно посмотрел на Шейлу, которая уже угодила в ловко расставленную ловушку.

– Итак?

Глава II. Дом на побережье

После коротких сумерек на Вайкики быстро опускается тьма. Пока луна не осветит пурпурное небо, необыкновенно отчетливо раздается каждый звук. Кокосовые пальмы шелестят от прикосновения ветра. Белая линия прибоя ударяет о невидимый берег еще сильнее, чем днем. Загадочная пугающая ночь вступает в свои права, и вскоре на свой пост выходит луна.

В огромной гостиной дома, который сняла в Вайкики Шейла Фейн, горел только торшер. Мебель, паркет, панели из редких сортов местного дерева слабо поблескивали в полумраке. Комнату украшали экзотические растения. Окна на улицу были закрыты, но те, что выходили на океан, – широко распахнуты, и сквозь них доносился рев прибоя.

Шейла нервно расхаживала взад-вперед. После беседы с Тарневерро она не находила себе места. Что она натворила? Какой сверхъестественной силой обладал этот человек, если ему удалось так легко вырвать из ее сердца давно погребенную в нем тайну? Шейла ужасалась своей неосторожности, но уже поздно было что-то исправить.

Она села прямо под лампой, привычная к яркому свету прожекторов. Никогда, с тех пор как ее звезда засверкала на голливудском небе, Шейла не боялась кинокамер, но в последнее время они часто выставляли ее в невыгодном ракурсе. Нет, волосы ее по-прежнему были прекрасны и сверкали, как пламя, но в глазах поселилось беспокойное выражение, линия рта выглядела напряженной. Неужели ее, звезду Голливуда, красавицу, столько лет сиявшую на экране, ждет стремительное падение во мрак?

Вошел Джессоп, худощавый пожилой дворецкий-англичанин, и внес запакованную корзину с цветами. Шейла устало подняла глаза.

– Обед в половине девятого, Джессоп. Если кто-то из молодежи, например мистер Брэдшоу, захочет искупаться, переодеться можно в голубой спальне. Мисс Джули и мисс Диана переоденутся в своих комнатах. Но вообще-то в купальнях сейчас темновато и не очень чисто.

Вбежала Джули, жизнерадостная, молодая, на лице – ни морщинки и ни следа косметики. В усталых глазах артистки мелькнула зависть.

– Не беспокойся, Шейла, – сказала девушка. – Мы все предусмотрели. Прием получится сногсшибательным. А что это за цветы, Джессоп?

– Для мисс Фейн. – Дворецкий протянул корзину.

– Я в затруднении, Джули, – вздохнула хозяйка. – Как мне поэффектнее предстать перед гостями? Если бы здесь был балкон или хотя бы широкая лестница…

– Ты можешь внезапно выйти из сада, бренча на укулете и распевая гавайскую песню, – рассмеялась Джули.

– Нет, тогда я окажусь на одном уровне с гостями. Чтобы произвести впечатление, нужно появиться внезапно и обязательно сверху, запомни, милая. Так принято в Голливуде…

– Как хочешь, – пожала плечами девушка. – Простота иногда тоже эффектна. Ой, какая прелесть! – воскликнула она, раскрыв корзину. – Орхидеи!

– Очень мило со стороны Алана, – произнесла актриса, равнодушно взглянув на цветы, которыми ее было не удивить.

Джули помотала головой.

– Это, похоже, не от мистера Джейнса. Вот карточка. – И она прочла вслух: – «С любовью от того, кого вы забыли». Кто это, Шейла?

– Сама не знаю. Дай-ка посмотреть. – В ее глазах блеснула догадка: – Почерк Боба. Милый Боб! Подумать только! «С любовью» – после стольких лет!

– Кто такой Боб?

– Боб Файф, мой первый и единственный муж. Ты его не знала, это было давно. Я еще девочкой служила хористкой варьете в Нью-Йорке, а Боб, талантливый актер, уже тогда завоевал популярность. Я его обожала, но, когда попала в Голливуд, мы развелись. И вот теперь он пишет: «С любовью». Неужели это правда?

– Что он делает в Гонолулу?

– Играет главные роли в местном театре. Нынче утром я звонила Рите Баллу, и она рассказала мне о нем. – Шейла взяла в руки орхидеи. – Приколю их к платью. Я тронута и очень хочу увидеть Боба. Он всегда был такой добрый, такой умный! А который час?

– Двадцать минут восьмого. Интересно, как называется театр, где играет Боб?

– Не помню, хотя Рита говорила мне. Кажется, Королевский… Да, точно.

В передней позвонили, и в гостиную влетел Джим Брэдшоу из турбюро Гонолулу.

– Всем привет, – на ходу крикнул он. – Ну как, мисс Фейн, приятно гулять босиком по заросшему пальмами берегу теплого моря?

– Не то слово, – натянуто улыбнулась кинозвезда, взяла цветы и ушла к себе, а Джули тотчас же спросила Джима:

– Тебе нравится Шейла? Только честно.

– Она мила, любезна, но немножко искусственна. Хорошая актриса на сцене и в жизни. За последние два года я перезнакомился со столькими экранными знаменитостями, что мог бы открыть собственный Голливуд.

– Ты совсем не знаешь ее…

– В любом случае мой идеал несколько другой. Красивая, молодая, невинная и искренняя девушка, которая полюбит меня от всего сердца.

– Хелло, юноша. – Из-за портьеры появилась Диана в вечернем платье. – Может, прогуляемся по пляжу и искупаемся?

– Втроем? – уточнил Джим.

– А что такого? Больше никто не пойдет, – вздохнула Джули. – Остальные побоятся смыть косметику с лица.

Вышла Шейла при полном параде с приколотыми к платью орхидеями. Купаться она решительно отказалась, сославшись на то, что должна встречать гостей.

– Жаль, – сказал Брэдшоу. – Вы лишаете себя одного из самых острых ощущений в жизни.

– Бери купальник, – поторопила его Джули. – Я покажу, где переодеться. Давайте втроем побежим наперегонки: кто первый окажется в воде, получит приз. – И молодежь бросилась вверх по лестнице.

В передней опять позвонили, но Шейла не стала отворять сама – это не делало чести примадонне Голливуда, – а подождала, пока Джессоп откроет дверь. В гостиную вошла супружеская пара: темноволосая женщина лет за тридцать и высокий полный блондин с надменным лицом.

– Рита! – расцеловала ее Шейла. – Сто лет тебя не видела! Уилки! Как я рада!

– Мы, кажется, явились рановато, – посетовал мужчина и недовольно поглядел на жену: – Ты, как всегда, перепутала время. Нелепая привычка.

– Ничего страшного, мы пока поболтаем с Шейлой, – ответила Рита. – В прошлый твой приезд мы не повидались с тобой, дорогая, потому что гостили на материке. Как тебе удается сохранять такой цветущий вид? – спросила Рита, с завистью разглядывая Шейлу. – Ты открыла секрет вечной молодости?

– Я слышала, что его нужно искать на Гавайях, – улыбнулась кинозвезда. – Но, похоже, это не так.

– Разумеется, – сухо произнесла Рита. – Он находится в Институте красоты в Лос-Анджелесе, а здесь женщины, наоборот, увядают слишком быстро. Как я жалею, что не осталась в Голливуде и не продолжила карьеру!

– Но ты ведь счастлива с Уилки?

– Да, и к зубной боли, говорят, можно привыкнуть. Знаешь, Шейла, у Уилки больше воображения, чем у этого… как его? Шекспира. Ему бы бросить свои сахарные плантации и начать писать сценарии. Ну да ладно. Расскажи лучше о себе.

– Я пробуду тут долго, успеем наговориться, – заметила Шейла. – Может, искупаетесь перед обедом?

– Боже упаси! – отмахнулась Рита. – За три года, что я замужем и живу в Гонолулу, мне так надоело купанье, что меня мутит даже при виде ванны.

В эту минуту в гостиную вошел Алан Джейнс, красивый, торжественный, в элегантном фраке, и Шейла с замиранием сердца представила его супругам Баллу. Вбежали Джули и Джим в пляжной одежде и объявили, что хотят искупаться.

– Тогда пойдемте и мы на пляж, – предложила Рита. – Можем просто прогуляться.

– Куда это ты собралась в туфлях на высоком каблуке? – усмехнулся Уилки.

– Я их сниму, они не приросли к ногам, – фыркнула Рита. – Ты идешь с нами, Шейла?

– О нет, дорогая, отправляйтесь пока с Уилки и молодежью. Мы придем попозже. – И она с чарующей улыбкой обернулась к мистеру Джейнсу: – Как прошел день?

– Извините, что до сих пор не нанес вам визит, – поклонился он. – Но мне сказали, что у вас болит голова. Надеюсь, вам лучше? Вот мой скромный подарок, – добавил он и подал Шейле изящную бутоньерку, обернутую в папиросную бумагу.

– Ой, какая прелесть! – деланно улыбнулась она.

– Да, вижу, что я опоздал: кто-то уже преподнес вам орхидеи. – Он нахмурился, увидев цветы на ее платье. – Надеюсь, это не значит… – пробормотал он, теряясь, но взял себя в руки и договорил: – Я не могу жить без вас, Шейла.

Она грустно посмотрела ему в лицо:

– Мне очень жаль, но я не могу выйти за вас замуж…

– Значит, это правда? – недовольно спросил он.

– Что?

– То, что сказал утром Ван Горн. Что вы послали за гадальщиком, каким-то жуликом, и он решает вашу участь. Это ведь он посоветовал вам не принимать мое предложение? – Лицо англичанина вспыхнуло от гнева: – Будь у вас какое-нибудь разумное основание, я бы примирился. Но позволить стать между нами фокуснику, а попросту мошеннику, это слишком! На пароходе мне казалось, что вы любите меня.

– Может, так оно и было…

– Тогда ничто в этом мире не помешает мне.

– Погодите, Алан. Я делаю это ради вас, поверьте. Мы с вами не были бы счастливы.

– Это колдун внушил вам такую чушь?

– Он лишь подтвердил то, что я знаю сама. Прошлое, Алан, не умирает! Вы честный, порядочный человек, и я не вынесу, если из-за меня вы запачкаетесь грязью.

– Послушайте, Шейла, бросьте все эти странные измышления. Я люблю вас и обещаю заботиться о вас. В полночь я уезжаю. Забудьте своего гадальщика. Я уверен: в том, что вы так подвержены его влиянию, виноваты не вы, а ваш образ жизни, ваш темперамент. Выкиньте из головы этого лживого советчика и, пока я еще здесь, дайте мне слово…

– Нет, я не вправе, – покачала она головой. – Куда вы? А обед? – встревожилась она, когда Алан с достоинством повернулся на каблуках и направился к двери.

– Мне надо побыть одному. Может, зайду попозже.

– Алан, простите, я так переживаю! – прошептала она, взяв его за руку.

Он схватил ее в объятия и решительно посмотрел на орхидеи, приколотые к ее плечу маленькой, усыпанной бриллиантами брошкой.

– Я не откажусь от вас, Шейла. И никто вас у меня никогда не отнимет.

С этими словами он повернулся и вышел, а актриса бессильно опустилась в кресло и долго сидела одна, после чего отправилась на террасу. Луна еще не взошла, и широкая лужайка между домом и пляжем была погружена во мрак. Издалека долетали восторженные возгласы Джули, Джима и Дианы, сражавшихся с прибоем. Шейла прошла через террасу к двери, выходившей на лужайку, остановилась и вгляделась в темноту. Ей показалось, что под деревом справа виднеется чья-то темная тень. Внезапно тень пошевелилась. Шейла широко распахнула дверь и выбежала на лужайку.

В это время Алан Джейнс мрачно шагал по Калакауа-стрит к Гранд-отелю. Минут через пять он вошел в просторный прохладный холл, обогнул витрину магазина с драгоценностями и восточными шелками и цветочный киоск, где еще недавно купил орхидеи, которые теперь лежали, забытые, в гостиной Шейлы Фейн. Через минуту он приблизился к дверям VIP-зала и остановился на верхней ступеньке, разглядывая посетителей. В этот час большинство постояльцев отеля обедали в ресторане, так что зал и терраса были почти пусты. Джейнс сбежал по ступенькам, свернул на террасу и направился прямо к креслу своего врага.

– Встаньте! – хрипло велел он.

Тарневерро вздрогнул от неожиданности, но быстро принял холодно-равнодушный вид.

– Я вправе ожидать от вас более вежливого обращения, – с напускным спокойствием произнес он. – Мы ведь едва знакомы.

– Встаньте, – резко повторил Джейнс, – и идите за мной. Нам нужно поговорить в VIP-зале.

С минуту предсказатель сидел неподвижно, измеряя взглядом стоявшего перед ним противника, потом поднялся и, извинившись перед своими пожилыми собеседниками, направился вслед за англичанином в зал.

– Что это значит? – возмущенно спросил он, когда они остановились возле арки, словно актеры, готовые разыграть драму. – Что вы себе позволяете?

– Я требую от вас объяснений, – без предисловий заявил Алан Джейнс.

– Каких?

– Я имел честь сделать предложение мисс Фейн, и у меня были все основания полагать, что она ответит мне согласием, но сегодня она советовалась с вами по этому вопросу, до которого вам, признаться, нет никакого дела. Так вот, вы уговорили ее отказать мне.

Тарневерро с ухмылкой пожал плечами:

– Я не намерен обсуждать с посторонними то, что происходит на моих сеансах.

– Я не посторонний, черт возьми!

– Я сообщаю своим клиентам только то, что своими глазами вижу в магическом кристалле.

– Вранье! Шарлатанство! – Алан гневно взглянул в лицо предсказателя. – Вы лжете. Вы, очевидно, сами влюблены в Шейлу Фейн.

– Мисс Фейн очаровательна, спору нет, – приторно улыбнулся Тарневерро, – но я считаю недопустимым питать нежные чувства к своим клиенткам. Я дал ей совет, потому что не усмотрел счастья в этом предполагаемом браке. Между прочим, я оказал вам услугу.

– Мне? Вы с ума сошли! Я не нуждаюсь в услугах жулика.

– В таком случае нет смысла продолжать разговор, – добавил Тарневерро, помрачнев и стиснув зубы.

– Ну уж нет! – схватил его за руку Алан. – Вы сейчас же пойдете к мисс Фейн и объявите ей, что отказываетесь от всех своих слов.

Тарневерро в негодовании отдернул руку:

– А если я не пойду?

– В таком случае пеняйте на себя.

Джейнс размахнулся, чтобы ударить обидчика, но кто-то удержал его за локоть. Алан гневно обернулся и увидел режиссера Вэла Мартино, а рядом с ним – актера Хантли Ван Горна в шикарном голливудском фраке. Оба уже несколько минут с живейшим интересом наблюдали за происходящим.

– Ну-ну, – прорычал Мартино, и его лицо покраснело больше обычного. – Прекратите. Хватит нам драк и на экране. А вы, собственно, кто, господин? – обратился он к широкоплечему полному китайцу в вечернем костюме, который, появившись неизвестно откуда, приблизился ко всей компании.

– О, – оживился предсказатель. – Мы знакомы. Это инспектор Чан, господа. Инспектор, позвольте представить вам мистера Мартино и мистера Ван Горна – голливудских знаменитостей, а также мистера Алана Джейнса, с которым у нас вышло небольшое недоразумение. Господа, перед вами инспектор Чан из сыскной полиции Гонолулу.

Джейнс с презрением взглянул на Тарневерро, покачал головой и усмехнулся:

– Прячетесь за спину полиции? Что же, другого я от вас и не ожидал. Только это не поможет.

– Хватит ссориться, – вмешался Мартино. – Все в порядке, инспектор. Никаких неприятностей не будет. Мы дорожим добрым именем нашей фирмы.

Ван Горн взглянул на часы:

– Восемь. Пора идти к Шейле. Вэл, вы ведь приглашены?

– Конечно. Но приду попозже. Хочу побеседовать с мистером Джейнсом. – Он повернулся к Алану и сделал приглашающий жест.

Когда все разошлись, Чан поинтересовался у Тарневерро:

– Что такое вы предсказали этому богатому англичанину? Я заметил недобрый огонек в его глазах.

– Так, немного обидел его, но, поверьте, непреднамеренно. А что вы делаете здесь, в отеле, инспектор?

– Пришел на клубный банкет.

– Вот как? И долго тут пробудете? Часов до одиннадцати, а то и позже?

– Наверное, а почему вы спрашиваете?

– Я обедаю у одной знакомой дамы, то есть вы уже поняли – у Шейлы Фейн, но не исключено, что еще до одиннадцати я сообщу вам нечто чрезвычайно важное. Утром вы упомянули о некоторых убийствах в Лос-Анджелесе, оставшихся нераскрытыми. Хоть я и предпочитаю держаться в стороне от подобных дел, но моя информация, вероятно, поможет вам арестовать убийцу. Впрочем, давайте пока не будем загадывать… Мне пора. А после одиннадцати, инспектор, в случае чего я застану вас дома?

– Конечно, – ответил Чан, посмотрел вслед предсказателю, удивленно пожал плечами и торопливо отправился в банкетный зал.

Глава III. Цветы для Шейлы Фейн

Хантли Ван Горн шел по широкой Калакауа-стрит к особняку Шейлы Фейн. Поток машин, троллейбусы и асфальтированные тротуары напоминали Голливуд, и только там, куда не проникал свет электрических фонарей, ощущался черный бархат тропической ночи. Пахло имбирем и плюмерией, живые изгороди утопали в розовых цветах. Актер пересек широкий двор и, пройдя мимо огромной смоковницы, которая была на два столетия старше кинематографа, приблизился к парадному подъезду. Дверь отворил Джессоп.

– Как поживаете, мистер Ван Горн? – любезно спросил он. – Я слышал, вы недавно вернулись с Таити? Приятное было путешествие?

– Таити – дикий край, – уклончиво ответил актер. – Вроде нашего Голливуда, Джессоп. Где же гости? Я думал, опоздал, а выходит, пришел слишком рано?

– Ну что вы, сэр! Уже четверть девятого. Вот-вот позову всех к столу. Наш повар Ву-Кно-Чинг, китаец, приготовил отличные блюда, а я как раз занимался коктейлями, когда вы позвонили. Обед еще не начался, потому что гости на пляже, некоторые купаются. Может, присоединитесь к ним?

– О нет, благодарю. Купание – это бесконечные раздевания, одевания и мокрые волосы, чего я не люблю. Предпочитаю оставаться сухим на берегу, – усмехнулся Ван Горн и подошел к открытой двери на террасу, любуясь океаном. – Шумит. Как я обожаю музыку прибоя! А что это там за огонек, Джессоп? Вон, справа от дома?

– Там что-то вроде садовой беседки, сэр. Мы называем ее павильоном. Наверное, кто-то из гостей зашел туда, и леди Фейн любит там бывать. Сейчас прибегну к гонгу, ничего больше не остается. Наш повар, терпеливый, как все китайцы, и тот возмущается, что начало обеда так сильно затягивается. Кушанья остынут.

В ответ на мелодичные звуки гонга с пляжа послышались смех, громкие голоса, и вскоре в гостиной появилась вся компания: Рита, Диана, Джули и Джим.

– Мистер Ван Горн, как жаль, что вы не купались с нами! – воскликнула мисс Диксон. – Это потрясающе! Я бы еще час просидела в воде. Впрочем, это возбуждает аппетит. Ах, коктейли, очень кстати. Спасибо, Джессоп.

– Коктейли, господа, прошу вас, – обходил гостей дворецкий с подносом, уставленным сверкающим хрусталем.

– Отлично, – произнес Ван Горн, высоко поднимая свой бокал. – Предлагаю первый тост, господа: за нашу очаровательную хозяйку.

– А где она? – спросила Рита Баллу. – Она с нами не купалась. Мы только видели, как она на минутку промелькнула возле дома.

– Я догадываюсь, – озорно подмигнул Ван Горн, – наша королева спряталась, чтобы подготовить какой-нибудь эффектный, ошеломляющий выход. Она въедет в гостиную на белом коне или спустится на воздушном шаре. Шейла обожает такие сюрпризы.

– Мистер Ван Горн, – спросила Джули, – вы пришли один? Где же остальные? Вэл Мартино, мистер Джейнс, Тарневерро? Их всех позвали.

– И Тарневерро приглашен? – вскинул брови Ван Горн. – Понятно, что ж, пожалуй, я выпью немного коктейля, не дожидаясь хозяйки…

У парадного входа послышались звуки гитары и свежие юные голоса. Джули вскрикнула от восторга:

– Это серенада от поклонниц Шейлы. Какая прелесть! Шейла очень обрадуется.

Не успев переодеться, прямо в купальном халате девушка поспешила к двери и распахнула ее. На пороге стояла толпа школьниц с букетами в руках. Они перестали петь, и вперед выступила симпатичная юная японка:

– Мы хотели бы увидеть леди Фейн.

– Конечно, дорогие, – ласково улыбнулась Джули. – Какие вы все хорошенькие! Подождите минутку, мисс Фейн вот-вот подойдет. Споете нам «Песнь островов»? Это любимая песня леди Фейн. – Оставив дверь открытой, Джули подошла к Джимми и шепнула: – Пойдем поищем. Она, наверное, в павильоне.

– Артистические штучки, – проворчал Брэдшоу. – Без них никак нельзя. Голливуд…

Они направились по мягкой лужайке мимо кустов хау, покрытых желтыми цветами, в сторону павильона. Вечерний ветерок доносил из дому нежные мелодичные звуки «Песни островов». Брэдшоу быстро взбежал по ступенькам.

– Мисс Фейн, вы там? Мы вас заждались! – крикнул он у двери, а когда ответа не последовало, осторожно постучал. – Мисс Фейн! – позвал он, слегка приоткрывая дверь и заглядывая в щелочку.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Джули. – Дай я сама войду, а ты постой здесь. Может, Шейла переодевается?

– Нет, подожди, – обернулся он с внезапно изменившимся лицом и попытался удержать девушку за руку.

– Чего ждать? Гостей полный дом. Позволь-ка, – ответила она, высвободила руку и отворила дверь.

Пронзительный вопль ужаса наполнил сад, заглушив голоса поющих детей и отдаленный звон гитары.

Шейла Фейн лежала на полу возле стула, на котором, видимо, до этого сидела. В области сердца у нее зияла глубокая рана, как от удара кинжалом. Элегантное платье цвета слоновой кости было залито кровью. Джули опустилась на колени рядом с телом и зарыдала в голос. Брэдшоу отвернулся и, молча постояв некоторое время, ласково приподнял Джули за плечи:

– Пойдем. Мы ничего не можем сделать.

– Кто… кто ее? – захлебывалась слезами девушка.

– Не знаю, милая, – утешал он Джули.

С наружной стороны двери павильона торчал ключ. Джим запер дверь и положил его в карман. Они вернулись в дом.

– Нашли? – с порога спросил Ван Горн. – Что-то она долго. Мы все в гостиной, девочки распевают у подъезда. Ждем королеву… – Он осекся, увидев, что Джули плачет. – Что-то стряслось? Джессоп, подождите звенеть бокалами, потом уберете.

Звуки «Песни островов» замерли у входной двери. В полной тишине Джим Брэдшоу обвел собравшихся тяжелым взглядом.

– Шейла Фейн убита в павильоне, – тихо произнес он.

Поклонницы актрисы, не зная о случившемся, начали новую песню, но их вежливо попросили удалиться.

– Какая жалость! – сказала красивая японка, видимо, старшая в группе девочек. – Мы так хотели повидать леди! Передайте ей, пожалуйста, цветы.

Джим стоял в растерянности, окруженный маленькими певицами, которые совали ему в руки яркие пышные букеты. Джули появилась на пороге: глаза широко раскрыты, лицо – бледное, как смерть.

– Что это? – спросила она, как в тумане.

– Цветы, – прошептал он. – Цветы для Шейлы Фейн.

Джули закричала и упала на пол возле него.

Глава IV. Верблюд у ворот

Банкет в Гранд-отеле был в самом разгаре, и довольный Чарли Чан, положив себе на тарелку маленькую рыбку, названия которой он не знал, но выглядела она чрезвычайно аппетитно, как раз намеревался отведать ее, когда его тронул за плечо мальчик-коридорный.

– Вас срочно к телефону, сэр.

– Что там еще? – недоумевал он, входя в телефонную кабинку в конце длинного коридора.

Ему ответил молодой взволнованный голос:

– Мистер Чан? Говорит Джим Брэдшоу, агент туристического бюро Гонолулу. Хантли Ван Горн, актер, сообщил мне, что вы в отеле.

– Ну и что?

– Убита Шейла Фейн. Вы представляете, что это значит? Сенсация! Сегодня же ночью телеграф разнесет мое сообщение по всему миру. А вам придется потрудиться, как никогда в жизни. Приезжайте.

– Скоро буду. На месте преступления и в доме пусть никто ничего не трогает, слышите, Брэдшоу? – строго предупредил сыщик.

«Вот черт, – подумал Чан, выходя из кабинки и вытирая платком взмокший лоб. – Этот юнец прав: в данном расследовании каждый мой шаг будет освещаться ярким светом прожекторов». Шейла Фейн! Кинодива. Чан знал, что это такое, – его собственные дети помешались на кино. «Ладно, – сказал он сам себе. – Тысячемильное путешествие начинается с одного шага», – и отправился к вешалке, чтобы взять шляпу.

В дверях отеля он столкнулся с Тарневерро, который, по-видимому, куда-то уходил.

– Привет, инспектор, – сказал он. – Что, банкет уже закончился?

– Нет, – ответил Чан. – Меня оторвали из-за очень важного дела. Может, самого важного за всю мою жизнь. Мисс Фейн найдена убитой у себя в усадьбе.

Смуглое лицо Тарневерро побледнело и заострилось:

– Я… Нет… Шейла… Это невообразимо!

– А вы не к ней собирались идти?

– Да, конечно. Она меня пригласила.

– Значит, едем вместе. Должен задать вам несколько вопросов.

К ним торопливо подошел Вэл Мартино.

– Добрый вечер, господа. Мистер Тарневерро, вы к Шейле?

Предсказатель тут же сообщил режиссеру страшную новость, которую тот выслушал на удивление спокойно.

– Это очень скверно, – задумчиво произнес он. – Пропало полгода напряженной работы. Фильм считайте, что погиб: мне никогда не найти кого-нибудь, кто продублировал бы Шейлу. Я уже как-то пробовал…

– Какой фильм! – возмутился Тарневерро. – Шейлу убили! Ее больше нет!

– Да-да, мне искренне жаль. Но ведь кинопромышленность должна развиваться дальше, она переживет нас всех.

– Где англичанин Джейнс? – прервал их разговор инспектор. – Вы, мистер Мартино, куда-то уходили с ним.

– Мы обменялись парой фраз, и он отправился на побережье. Он был в таком состоянии… Впрочем, вы сами видели. Джейнс не собирался идти на обед, видимо, обиделся. Может, поискать и привести его?

– Окажите такую услугу. Мне нужно поговорить с ним. Прошу, мистер Тарневерро, – указал инспектор на маленький старый автомобиль. – Машина не слишком шикарная, но все-таки ездит. Приглашаю вас.

– Как это ужасно! – воскликнул предсказатель, усаживаясь на место рядом с водителем. – Бедная Шейла! Просто в голове не укладывается.

– Сейчас время быть философом, – спокойно заметил Чарли Чан. – Вы, наверное, знаете восточную мудрость: «Смерть – это черный верблюд, который непрошено склоняет колени у каждых ворот». Раньше или позже – не все ли равно?

– Знаю, но я опасаюсь, не виноват ли я в том, что случилось. Чем больше я думаю, тем яснее мне становится: кровь Шейлы на моей совести.

– Это почему? Что вы имеете в виду? – расспрашивал Чан, пока машина, выехав из ворот отеля, мчалась по широкой улице.

– Я ведь говорил, что хочу вывести вас на след виновника одного нашумевшего преступления. Постараюсь объяснить. Шейла дала мне с парохода телеграмму с просьбой встретить ее здесь. Похоже, Джейнс сделал ей предложение, и она хотела посоветоваться со мной. Она уже некоторое время обращалась ко мне со всеми своими заботами. Она любила этого англичанина, но боялась того, что ожидает ее в будущем. Ее пугало, что в один прекрасный день все узнают, что она больше трех лет хранила в душе страшную тайну.

– Какую тайну?

– Только сегодня утром вы, инспектор, вспоминали о деле Дэнни Майо, которого три года назад нашли убитым в его доме в Лос-Анджелесе. Полиция с самого начала пошла по ложному пути. Но Шейла Фейн знала, кто убил Дэнни. Когда к нему позвонили у парадной двери, она растерялась и спряталась в соседней комнате. Убийство произошло у нее на глазах. Нынче она созналась мне в этом. Более того, она утверждала, что преступник находится в Гонолулу.

Глаза Чарли Чана заблестели в темноте:

– Она назвала имя?

– Нет, – помотал головой Тарневерро. – Она не хотела, а я не настаивал. Она, видимо, боялась, что если обнаружится ее связь с этим делом, то ее карьере придет конец. Все эти годы она молчала, а теперь не решилась выйти замуж за любимого человека, опасаясь втянуть его в неприятности.

– Вы одобрили ее осторожность? – спросил инспектор, останавливая машину у подъезда дома Шейлы, но не торопясь выходить.

– Я посоветовал ей снять бремя со своей совести и обрести наконец покой. Я убеждал ее, что если она назовет имя убийцы, то никакая полиция в мире не станет наказывать ее за долгое молчание. Я предложил ей пока отказать Джейнсу и выполнить свой долг перед обществом. Ведь иначе над ее счастьем все время висела бы угроза разоблачения. Я сказал ей, что если Джейнс действительно любит ее, то рано или поздно женится на ней, несмотря ни на что. Если же он любит ее не настолько сильно, лучше выяснить это сразу.

Они вышли из машины и задержались у смоковницы.

– А если бы Джейнс не женился на ней? – спросил Чарли, пристально наблюдая за выражением лица Тарневерро.

– Вы намекаете на то, что мне это было выгодно? Боже упаси. Я просто просил ее снять камень с души и написать мне короткую записку, где будет упомянуто имя преступника. Остальное я брал на себя.

– А она что? Согласилась написать?

– Она ответила, что все обдумает и вечером на обеде сообщит мне свое решение. Я был уверен, что убедил ее.

– Понятно, – заключил Чарли Чан. – Убийца Дэнни Майо заставил мисс Фейн замолчать навеки. Но как он узнал, что актриса собирается выдать его?

– Ума не приложу. В моем номере есть балкон. Может, кто-то подслушал нас, пока мы разговаривали? Или Шейла сама встретилась с убийцей и выложила ему всю правду. На нее это похоже: она такая неосторожная и экспансивная! Была… – грустно добавил он. – Клянусь, инспектор, я готов всячески помогать вам. Я хочу, чтобы убийцу нашли и наказали!

– Ну что ж, договорились. Ведь я вам еще утром сказал, что вы прекрасный детектив.

Джессоп с растерянным видом отворил дверь, и посетители прошли в гостиную, где в угрюмом молчании сидели супруги Баллу и Ван Горн. Чарли задумчиво и внимательно оглядел их всех.

– Где труп? – спросил он.

– В павильоне, – ответил Джим Брэдшоу, входя в гостиную. – Мы ждали вас, инспектор. А тело первым обнаружил я и сразу же запер павильон на ключ.

– Умница, – похвалил Чан и обратился к остальным: – Никому не выходить из дома без моего разрешения. Мистер Тарневерро, пойдемте со мной.

Озаренная взошедшей луной лужайка казалась серебристой. Инспектор быстро пересек ее, отпер дверь павильона, опустился перед телом на одно колено и сказал своему напарнику, робко остановившемуся поодаль:

– Я давно занимаюсь сыскным делом и повидал всякое, но чувства мои не настолько огрубели, чтобы оставаться равнодушным к подобным вещам. Мне очень жаль эту женщину. Сегодня зловещий черный верблюд преклонил колени у прославленных ворот.

– Никогда не прощу себе, – прослезился Тарневерро. – Не вмешайся я, она была бы жива.

– Ну ладно. Я звонил в управление, скоро прибудет коронер. Давайте пока осмотрим тело, помогайте, как обещали. – Он приподнял левую руку Шейлы. – Вот первая улика. Происходила борьба, в ходе которой разбились ручные часики. Лопнуло стекло, и… – Чан приложил часики к уху – механизм перестал работать. Стрелки замерли на двух минутах девятого. Вот так без всяких усилий мы узнали точный момент убийства. Это уже кое-что.

– Две минуты девятого… – повторил Тарневерро. – В это время Джейнс, Мартино, Ван Горн, вы и я находились в VIP-зале отеля. Помните, Ван Горн взглянул на часы и сказал, что уже восемь и ему пора к Шейле на обед?

– Да, – кивнул сыщик. – Довольно много людей сразу же получили алиби. – Он указал на разбросанные по полу орхидеи. – Вот еще доказательства борьбы: бутоньерка сорвана с груди жертвы, цветы растоптаны.

– Все это, пожалуй, указывает на ревность, – нахмурился предсказатель. – Может, мы ошиблись относительно мотива преступления?

– Интересно, – бормотал Чан, ползая по полу. – Цветы были прикреплены булавкой, видите – платье на плече разорвано, но булавки нигде нет. – Он тщательно осмотрел орхидеи и обшарил пол. – Все верно, – сказал он, вставая: – Булавка таинственно исчезла.

Сыщик подошел к старому туалетному столику красного дерева, который когда-то, очевидно, украшал будуар, а теперь был изгнан сюда, в садовую беседку. Столик был покрыт стеклом, и Чан, вооружившись лупой, склонился над ним.

– В уголке свежая щербинка, – объявил он. – Что бы это значило? На столике сумочка. – Инспектор открыл ее и порылся: – Ничего особенного: платок, флакон духов, визитные карточки, несколько долларовых купюр.

– Господи! – воскликнул Тарневерро. – Я подумал, вдруг Шейла успела написать где-нибудь на клочке имя убийцы? Как было бы хорошо! Расследование сразу закончилось бы, и злодей предстал перед судом.

– Шутите? – усмехнулся Чан. – Раскрыть убийство – дело небыстрое. А если та самая записка, о которой вы все время говорите, лежала здесь, на столике, значит, она сейчас в руках убийцы. Вряд ли он оставил бы ее здесь.

– Что же делать?

– Пока пойдем в дом. Первичные улики мы изучили: часы, разбитые в ожесточенной борьбе, остановились на двух минутах девятого; также в борьбе с платья были сорваны орхидеи, а скреплявшая их булавка с места преступления исчезла. Отколот кусочек стекла в углу столика.

У входа в дом сыщик и его новоиспеченный помощник заметили Вэла Мартино и Алана Джейнса. Англичанин выглядел страшно взволнованным.

– Прошу садиться, господа, – распорядился Чан. – Мне придется задать вам несколько вопросов.

Джессоп вышел вперед и обратился к Тарневерро:

– Простите, сэр, в суматохе я совсем забыл…

– Про что забыли? – удивился предсказатель.

– Про письмо. – Он вынул из кармана жилета узкий конверт. – Мисс Фейн просила передать вам, как только вы придете к нам обедать.

Тарневерро протянул было руку, но Чарли Чан быстро встал между ним и дворецким и взял конверт:

– Сожалею, но сейчас здесь ведет расследование полиция.

Джессоп с поклоном удалился, а сыщик с растерянным видом повертел конверт в руках. Неужели все так просто? Неужели вот она, разгадка? Они обменялись с Тарневерро долгим многозначительным взглядом, после чего Чарли подошел к торшеру, вскрыл конверт и хотел уже вынуть сложенный вдвое лист бумаги, как вдруг лампа погасла и комната погрузилась в темноту. Послышался звук удара, потом еще один, крик и падение грузного тела. Поднялся шум. Кто-то требовал немедленно включить свет. Джессоп ощупью пробрался к розеткам: вспыхнули бра на стенах.

Чарли Чан медленно поднялся с пола. Он потирал правую щеку, из которой сочилась кровь. Сыщик поискал глазами Тарневерро и сказал ему несколько фраз, которые никто, кроме их двоих, не понял:

– Ужасно досадно. Но, как утверждают, даже Иегова иногда клюет носом. Что уж говорить обо мне. Да, зазевался, да, болван. – Он вытянул вперед левую руку, в которой был зажат крошечный клочок конверта. – А письмо, – хмуро пошутил Чан, – не хуже верблюда перекочевало в другое место.

Глава V. Человек в пальто

Чан продолжал стоять, сжимая обрывок конверта. Его невозмутимое лицо не отражало и десятой доли того, что в эти минуты творилось у него на душе. Кто-то сыграл с ним дерзкую шутку и публично ошельмовал знаменитого сыщика из полиции Гонолулу. Свидетелей его позора было семеро, и, хотя Чарли много лет прожил на Гавайских островах, в его жилах текла кровь восточного человека, которого в подобной ситуации не могло не охватить бешенство. Но он заставил себя немедленно подавить это чувство. Его учили, что гнев – яд, разрушающий разум, а в задачу, которую ему предстояло разрешить, требовалось вложить много ума. Похоже, его противник был не только отчаянным, но и хитрым, коварным и обладал молниеносной реакцией. Что ж, тем большее удовольствие доставит Чану победа над ним. Так инспектор решил про себя. Неизвестный, убивший сначала Дэнни Майо, а теперь Шейлу Фейн, намеревавшуюся выдать его тайну, в конце концов будет справедливо наказан. Или не видать ему, инспектору Чану, покоя ни днем, ни ночью.

– Вот тебе и полиция, ведущая расследование! – сказал Тарневерро, не скрывая досады.

– Ваше негодование совершенно справедливо, – кивнул Чан. – Со мной ни разу в жизни не случалось ничего подобного. Но даю слово: человек, нанесший мне этот удар, – сыщик медленно обвел взглядом всех присутствующих, – поплатится за него, слово сыщика. И сегодня я не в настроении подставлять дерзкому наглецу другую щеку.

Он вынул платок и приложил к лицу. Чан был уверен, что на пальце руки ударившего его человека было кольцо и что удар, вероятно, нанес кто-то, кто в тот момент находился слева. Сыщик оглядел руки собравшихся в гостиной и вскоре заметил массивное кольцо с печаткой на левой руке Ван Горна. Потом Чарли Чан перевел взгляд на Уилки Баллу и увидел на его левой руке сверкающий перстень с бриллиантом. На пальцах Мартино, Тарневерро и Джейнса колец не было. Предсказатель первым поднял руки.

– Можете начать с меня, – заявил он. – Вы ведь собираетесь обыскать нас всех?

Чарли улыбнулся.

– Я не настолько глуп. Человек, который оказал мне честь, нанеся такой великолепный удар, вряд ли спрятал при себе обличающее письмо. К тому же, – небрежно бросил сыщик, – все это имеет мало значения.

Тарневерро опустил руки с выражением разочарования на лице, но Чан не обратил на это никакого внимания. Он быстро осмотрел шнур, шедший от лампы к штепселю. На стене в нескольких дюймах от пола шнур оканчивался вилкой, которая сейчас лежала на полу, так как была выдернута из штепселя. Очевидно, вытащить ее оказалось нетрудно. Достаточно было наступить ногой на шнур в любом месте и слегка подвинуть ногу в сторону от стены. Да, пара пустяков, и кто-то очень быстро сообразил, как это сделать. Чарли вставил вилку в штепсель, и лампа снова вспыхнула. Сыщик прошел в центр комнаты.

– Не станем терять время на безнадежные розыски письма, – заметил он. – Предпочитаю поближе познакомиться с присутствующими здесь гостями и услышать от них, что они делали сегодня в две минуты девятого. – Чарли Чан стоял, задумчиво переводя взгляд с одного на другого. – Вот вы, мистер Баллу, скажите, каким образом вы и миссис Баллу оказались в этом доме?

Миллионер взглянул на сыщика с высокомерием белого, много лет прожившего среди цветных, которых он считал низшей расой.

– А почему я должен вам отвечать?

– Совершено убийство женщины, – сурово произнес Чан. – Я знаю, что вы занимаете на острове высокое положение. Но это не ставит вас вне подозрений. Поэтому соблаговолите ответить на мой вопрос.

– Нас с женой пригласили на обед. Мы – старые друзья… мы были старыми друзьями мисс Фейн.

– Вы познакомились с ней в Голливуде?

– Да, именно.

– До замужества миссис Баллу сама являлась актрисой Голливуда, не так ли?

– И что из того? – вспылил Баллу.

– Отвечай вежливее, Уилки, – вмешалась его жена. – Да, инспектор, я снималась в фильмах под именем Риты Монтэн. И, если угодно, завоевала популярность.

Чан улыбнулся:

– Разве может быть непопулярной такая очаровательная женщина? Позвольте поинтересоваться, как давно вы замужем?

– В этом месяце исполнится три года.

– До свадьбы вы жили в Голливуде?

– Разумеется.

– Долго ли пробыл в Голливуде мистер Баллу до вашей свадьбы?

– Да, он провел там несколько месяцев, умоляя меня отказаться от карьеры кинозвезды и выйти за него замуж. – При этих словах Баллу фыркнул. – Прости, Уилки, если ты забыл об этом, но я говорю чистую правду.

Муж окончательно разозлился.

– Какое все это имеет отношение к убийству Шейлы Фейн? Вы превышаете свои полномочия, инспектор. Не советовал бы вам… учитывая, что я – человек влиятельный.

– В котором часу вы сегодня пришли сюда?

– В полвосьмого. Обед был назначен на восемь тридцать, но миссис Баллу по обыкновению перепутала время.

– В полвосьмого, понятно, – кивнул сыщик. – Что же вы делали с момента прихода до сих пор?

– Куда вы клоните? – возмутился Баллу. – Вы что, думаете, это я убил мисс Фейн? Придется поговорить о вас кое с кем в полицейском управлении. Вы, видимо, и вправду не знаете, кто я такой.

– В самом деле, кто ты такой, Уилки? – вмешалась его жена. – Что ты ерепенишься? Не лучше ли откровенно рассказать инспектору обо всем, что его интересует, и покончить с этим? – Она обратилась к Чарли. – Мы пришли в полвосьмого и после короткой беседы с Шейлой отправились на пляж. Мы и пятнадцати минут не провели в доме!

– Как долго вы оставались на пляже?

– Я была там до половины девятого, пока Джессоп не позвал нас обедать, а Уилки, кажется, ушел минут за десять до этого.

– Значит, в две минуты девятого вы и ваш муж сидели рядом на пляже? Не слышали вы крика или еще чего-нибудь подозрительного?

– Ничего. Правда, две девушки, которые купались в море, громко визжали, как всегда…

В комнату вошла Джули О’Нейл в простеньком платьице из шифона – новое розовое вечернее платье ей в тот вечер так и не довелось надеть. Лицо девушки было бледным, но она старалась держать себя в руках.

– Добрый вечер, – обратился к ней Чарли Чан. – Представьтесь, пожалуйста.

Брэдшоу опередил Джули, объяснив сыщику, какое положение занимала девушка в этом доме.

– Примите мои соболезнования, – отозвался Чарли. – Исключительно ради формальности прошу вас ответить, чем вы занимались в течение этого печального вечера?

– Я сам вам все расскажу, – выступил вперед Брэдшоу, – а заодно поведаю и о себе. Я пришел в дом Шейлы Фейн пораньше, так как мы с Джули собирались искупаться. В последний раз мы видели мисс Фейн в этой комнате, куда забежали в купальных костюмах примерно без двадцати восемь. Мисс Фейн в тот момент находилась в обществе мистера и миссис Баллу и мистера Джейнса.

– Вы сразу же пошли на пляж?

– Именно. Причем мы с мисс О’Нейл не разлучались с той минуты, как в последний раз видели мисс Фейн и до половины девятого, когда Джессоп забил в гонг, созывая гостей к обеду.

– Стало быть, вы с мисс Джули, как и мистер и миссис Баллу, в две минуты девятого были в море или на пляже?

– Конечно! И мы не смотрели на часы. Мы спохватились, когда Джессоп позвал нас.

– Мисс Джули, – обратился Чан к девушке, – к платью мисс Фейн был приколот букетик орхидей?

– Да, золотой булавкой, знаете, такой, вроде броши, украшенной бриллиантами. Шейла пошла к себе в комнату приколоть цветы. Горничная это подтвердит.

– А кто прислал орхидеи мисс Фейн?

– На карточке не указывалось имени, однако Шейла сказала, что цветы подарил ее бывший муж, кажется, Боб, но фамилии я не запомнила. Он актер драматического театра в Гонолулу.

– Боб Файф, – вмешалась Рита Баллу. – Служит в труппе Королевского театра. Они с Шейлой поженились, когда та была юной девочкой, и, по-моему, она всегда его любила, даже после развода.

Алан Джейнс поднялся, достал из портсигара сигарету, закурил и раздраженно зашагал по комнате.

– Бывший муж? – удивился сыщик. – Так-так. Что и следовало ожидать. Нужно немедленно разыскать этого человека и привести сюда.

– Я готов это сделать, инспектор, – вызвался Брэдшоу.

Чан кивнул и, когда юноша вышел, продолжил допрос.

– Мистер Ван Горн, – вежливо спросил сыщик, – вы, кажется, актер?

– Кажется? – вскинула брови знаменитость. – Вот вам и награда за десятилетний труд!

– Следовательно, последние десять лет вы пробыли в Голливуде. А чем вы занимались раньше?

– Вел романтическую жизнь. Спросите у репортеров. Окончил технический колледж. Но моя внешняя красота не позволяла мне работать по специальности – меня ждал экран.

– Вы снимались вместе с мисс Фейн? Вы – ее партнер?

– Я почти не был с ней знаком, пока меня не утвердили на роль в новом фильме.

– Где вы находились в две минуты девятого?

– Смешной вопрос, инспектор. Вы меня видели собственными глазами ровно в восемь в Гранд-отеле. Я при вас посмотрел на часы и сказал, что уже восемь и мне пора на обед к мисс Фейн. Где я был через две минуты? Да все там же, в отеле, – я еще и шагу ступить не успел.

– А потом вы сразу отправились к мисс Фейн?

– Вот именно, но я никуда не торопился и прогулялся по городу – я слежу за своим здоровьем и совершаю частые прогулки. В дом я пришел в четверть девятого – Джессоп подтвердит.

Вернулся Джим Брэдшоу с известием, что нашел Файфа в театре, но тот занят во втором акте и, как только освободится, сразу прибудет в особняк мисс Фейн. Известие о смерти Шейлы потрясло его.

– Спасибо, мистер Брэдшоу, – сказал сыщик и обратился к Вэлу Мартино: – Если не ошибаюсь, вы директор новой картины?

– И режиссер, и директор, и еще много кто.

– Как давно вы в Голливуде?

– Два года. Следующий ваш вопрос я уже предвижу, мистер Чан. В две минуты девятого меня вообще не было в особняке мисс Фейн. В восемь часов мы еще беседовали с мистером Джейнсом в Гранд-отеле, потом я посидел на террасе, а когда собрался к Шейле, мы с вами встретились у выхода и прибыли сюда практически одновременно.

– Ну что же, – серьезно заметил Чарли Чан, – остается мистер Джейнс. – Он взглянул на Алана, который курил сигару в дальнем углу комнаты. – Вы, кажется, любили Шейлу Фейн и просили ее быть вашей женой?

– И что? Кому нужна эта ваша инквизиция?

– Позвольте. Мистер Брэдшоу показывает, что без двадцати восемь вы находились в гостиной у мисс Фейн.

– Да, был. Пришел поговорить с ней. Но вас это не касается.

– Очень даже касается. Мисс Шейла отказала вам, и вы, подозревая, что в отказе повинен мистер Тарневерро, вернулись в отель, чтобы затеять с ним ссору. Скажите спасибо, сэр, что в две минуты девятого я видел вас в VIP-зале, иначе сейчас вашему положению трудно было бы позавидовать.

– С чего вы взяли, что Шейлу убили в две минуты девятого? – раздраженно бросил Джейнс, сминая сигарету.

– Такова моя работа, сэр, строить версии и предположения. Вам приходилось бывать в Голливуде?

– Нет, и не придется. А в полночь я отплываю на «Океанике» по своим делам на континент.

– Это никак невозможно, сэр. Начато расследование убийства Шейлы Фейн, и за «Океаником» установлен строжайший контроль. Вы, как фигурант дела, не покинете остров.

– Беззаконие! На каком основании вы меня задерживаете?

– Как важного свидетеля по данному делу, а если угодно, я могу добыть ордер на ваш арест. Рекомендую пока сесть в кресло. Я еще не закончил допрос.

У парадной двери позвонили, и Джессоп ввел двоих посетителей. Один из них был высокий угловатый американец со значком помощника шерифа, другой – маленький японец, весьма деятельный на вид.

– Здравствуйте, мистер коронер, и ты, Кашимо, – поприветствовал Чан. – Мы вас заждались, хотя, признаться, времени даром не теряли. О! А вы кто такая, мисс… э..? – с любопытством спросил Чан внезапно появившуюся в комнате Диану Диксон, на которой было белое вечернее платье, а тщательно подведенные томные глаза, подкрашенные густые брови и соблазнительные губы выглядели так, словно очаровательная молодая леди и знать не знала об убийстве, а собиралась приятно провести предстоящий вечер.

– Актриса Диана Диксон. Я прибыла сюда на одном пароходе с Шейлой, потому что должна была сниматься вместе с ней в новой картине.

– Что вы делали вечером?

– Купалась. Мы были втроем: я, Джули и Джим, правда, я замешкалась и переодевалась дольше, но потом догнала их. На пляже мы проводили время вместе.

– В котором часу это было?

– В самом начале девятого я вышла из дому. Пробегая по лужайке, заметила человека, выходившего из павильона…

– Кого именно?

– Я его не знаю, и лица не запомнила. Я думала, это кто-то из гостей, и поздоровалась, но он не ответил.

– Его приметы?

– Говорю же, лицо я не разглядела. Но на нем было пальто, и я еще подумала: вот чудак, кто надевает пальто в такой теплый вечер? Пальто, правда, было расстегнуто и под ним фрак с белой манишкой, а на ней… Боже… – Диана внезапно побледнела и опустилась в кресло. – Мне и в голову не пришло!

– Что такое? – нетерпеливо спросил Чан.

– Пятно на манишке. Длинная узкая красная полоска, – прошептала мисс Диксон, едва сдерживая дыхание. – Это, похоже, была кровь!

Глава VI. Фейерверк под дождем

Комната наполнилась тихим говором и изумленными восклицаниями. Чарли Чан стоял, задумчиво глядя на новую свидетельницу. Можно ли верить ее рассказу?

– Очень интересно, – промолвил он наконец. – Неужели убийца настолько неловок, что забрызгался кровью? И, тем более, побежал, распахнув пальто, чтобы все заметили кровавые следы? Логичнее предположить, что он наглухо застегнул пальто, дабы скрыть улики.

– Но я сама это видела! – запротестовала девушка.

– Я ничуть не пренебрегаю вашими показаниями, мисс Диксон, – успокоил ее Чан. – Наоборот, факт примечательный. Пальто, надетое поверх фрака, в тропиках – костюм весьма необычный. Надо искать этого человека в пальто. А скажите, пожалуйста, как зовут здешнего слугу?

– Джессоп, дворецкий.

– Соблаговолите пригласить его сюда, – попросил сыщик и протянул ключ помощнику шерифа: – Вы пока начинайте обследовать место преступления в павильоне, а я присоединюсь к вам после допроса.

– Оружие нашли, Чарли? – поинтересовался коронер.

– Нет. Похоже, убийца унес его с собой. По всем признакам это человек умный и с большим самообладанием. – Чан повернулся к японцу. – Кашимо, осмотри окрестности, но если ты, как в прошлый раз, затопчешь мне все следы, я тебя отстраню, и ты опять будешь служить сторожем в рыбной лавке, понятно?

Помощник шерифа и маленький японец удалились в тот момент, когда Джули ввела Джессопа. Дворецкий был бледен и взволнован. Чарли Чан отрекомендовался и спросил:

– Давно вы служите дворецким у мисс Фейн, мистер Джессоп?

– Два года, сэр.

– Раньше вы жили в Голливуде?

– Около полутора лет, сэр. Вообще-то я переменил несколько мест, пока не попал к мисс Фейн. Мне не сразу так повезло…

– А что, трудная работа?

– Меня не устраивала фамильярность лиц, нанимавших меня, господин инспектор. Между хозяином и слугой должна быть сдержанность в отношениях, а в Голливуде все наоборот: дамы, у которых я служил, случалось, плакали в моем присутствии и рассказывали мне о своей неразделенной любви, джентльмены называли меня «дружище», обнимали, когда были навеселе, и так далее. Человек должен иметь чувство собственного достоинства, сэр. У нас, англичан, это в крови.

– А мисс Фейн как хозяйка вас устраивала?

– О, более чем, сэр! Она была не такая, как все. Эта леди знала свое место в обществе, как и я. Я глубоко потрясен случившимся несчастьем.

– Было ли на ком-нибудь из джентльменов, кому вы открывали дверь нынче вечером, пальто? Поверх вечернего костюма, понимаете?

– Нет, сэр. Такой экстравагантности я не заметил.

– Прошу вас, посмотрите хорошенько на всех присутствующих здесь. Вспомните, вы отворяли дверь кому-нибудь, кого сейчас здесь нет?

Джессоп обвел публику внимательным взглядом.

– Нет, сэр. Кроме этих людей, я никого не впускал.

– А когда в последний раз вы видели хозяйку?

– В двадцать минут восьмого я принес ей корзину с цветами. Сразу же удалился. После этого я слышал голос мисс Фейн, но не видел ее. Мне было не до того. У нас новый повар, китаец, и он вел себя очень беспокойно и демонстрировал самые дурные качества представителей своей варварской расы. Я с ним вконец измучился.

– Варварская раса, – нахмурился Чарли Чан, – изобрела книгопечатание, когда джентльмены в Великобритании еще колотили друг друга дубинками по головам. Ну ладно, это к слову. Так что же с поваром?

– Он был какой-то нервный, сэр, хотя обычно китайцы терпеливы. Вдобавок бутлегер[1] опоздал.

– Вы уже завели бутлегера?

– Да, сэр. Мисс Фейн была неравнодушна к спиртному, хотя знала меру, конечно. Повар Ву-Кно-Чинг договорился со своим приятелем, и нам доставили чистый спирт, который я использовал для коктейлей, и вино из ягод последнего сбора. Мне нужно было успеть за считанные минуты приготовить коктейли гостям, поэтому в две минуты девятого я находился на кухне за работой.

– Почему вы упомянули именно этот момент: две минуты девятого?

– Я слышал, как вы задавали подобный вопрос другим лицам, сэр.

– Так-так. Кто еще хлопотал на кухне вместе с вами?

– Повар Ву-Кно-Чинг и горничная Анна. Наконец-то в десять минут девятого появился бутлегер, я бросился делать коктейли, а в четверть девятого пришел мистер Ван Горн. Я постарался как можно быстрее закончить работу, а потом побежал на пляж бить в гонг. И еще кое-что, констебль.

– Слушаю.

– Не знаю, имеет ли это какое-нибудь значение, но когда я услышал ужасное известие, то вспомнил об одной детали. Здесь наверху есть маленькая библиотека, и утром, убрав посуду после завтрака, я пошел туда взять книгу, чтобы почитать на досуге. Я застал там мисс Фейн. Она смотрела на какую-то фотографию и горько плакала, сэр.

– Чья это была фотография?

– Какого-то джентльмена. Карточка довольно большого размера и наклеена на паспарту фисташкового цвета – это я отчетливо разглядел.

– Благодарю, мистер Джессоп, – кивнул Чарли Чан. – Приведите сюда, пожалуйста, повара варварской расы. – Сыщик насмешливо оглядел присутствующих. – Допрос затягивается, господа. Кто хочет подышать свежим воздухом, пройдите на террасу, посидите в креслах. Но усадьбу без разрешения покидать нельзя.

Все вышли, кроме Брэдшоу, Джули и Тарневерро, который подошел к Чану и спросил:

– Какие же выводы вы сделали?

Инспектор пожал плечами:

– До настоящей минуты я пускал фейерверк под дождем. Но когда хотят выкопать дерево, начинают с корней. Все это копание – скучное дело, однако в любой момент мы можем наткнуться на корень, имеющий исключительную важность.

Появился Ву-Кно-Чинг, что-то бормоча про себя, и два представителя древнейшей из цивилизованных наций мира обменялись между собой несколькими певучими китайскими фразами на высоких нотах, причем голос Ву звучал все более и более раздраженно. Свидетели ничего не понимали, но чувствовали: происходит нечто драматическое, поскольку инспектор Чан вдруг поднял голову с выражением гончей, напавшей на след. В порыве эмоций он даже схватил старого повара за руку. В речи Ву то и дело слышалось знакомое слово «бутлегер».

– Что он говорит, инспектор Чарли? – поинтересовался Джим Брэдшоу.

Сыщик внимательно посмотрел на юношу:

– Языком старости вещает накопленная годами мудрость, и к нему нужно прислушиваться, а юности, наоборот, следует больше помалкивать. – И добавил с улыбкой: – Не обижайтесь. Мне осталось допросить горничную. Где она?

Джули побежала за Анной, а Ву-Кно-Чинг, замешкавшись у двери, разразился тирадой, сопровождая ее выразительными жестами. Чарли кивнул повару и выпроводил его из гостиной.

– Жалуется, что никто из гостей не отведал его обеда, – объяснил сыщик. – Ву в своем ремесле – великий артист, и ему, как и голливудским кинозвездам, нужно признание.

– Да мы бы с удовольствием откушали его стряпню, – заметил Джим, – но мисс Фейн умерла, и нам всем было не до еды, кусок в горло не лез.

Вернулась Джули вместе с горничной.

– Как вас зовут? – спросил инспектор.

– Анна Роддерик, – ответила та с легким оттенком высокомерия.

– Давно вы служите у мисс Фейн?

– Около полутора лет, сэр.

– Служили еще у кого-нибудь в Голливуде? И как попали в Калифорнию?

– Я работала в Англии, и подруга написала мне, что в Соединенных Штатах более высокая зарплата.

– Какие у вас были отношения? Мисс Фейн посвящала вас в свои личные дела?

– Мы ладили с хозяйкой, сэр, но она со мной особо не откровенничала, да и зачем это?

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Около половины восьмого. Мисс Фейн вошла в спальню, позвала меня и сказала, что ей нужна булавка, чтобы приколоть к платью орхидеи. Я принесла ей.

– Как выглядела булавка?

– Изящная золотая брошка с бриллиантами, дюйма два длиной. Я помогла мисс Фейн приколоть цветы, и она меня торопила. Она тут же бросилась к телефону и стала кому-то звонить.

– Вы слышали разговор?

– Нет, я поспешила на кухню. Там ждали бутлегера, и требовалась моя помощь по хозяйству.

– В поведении мисс Фейн сегодня замечалось что-то необычное? Не видели ли вы, как днем она рассматривала портрет джентльмена на паспарту фисташкового цвета?

– Нет, не видела. Мисс Фейн всегда возила с собой большой портфель с фотографиями своих друзей, но я не открывала его. Я ведь не шпионила за госпожой, сэр.

– Вы не знаете, где сейчас этот портфель?

– Обычно он лежал на столе в спальне мисс Фейн. Принести?

– Попозже. Какие драгоценности надевала мисс Фейн для званых обедов? Я имею в виду, помимо золотой с бриллиантами булавки. Пройдемте со мной в павильон.

При виде тела своей хозяйки горничная издала сдавленный крик и зажала лицо руками.

– Проверьте, мисс Роддерик, все ли украшения на месте.

Анна, заплакав, кивнула. В тот же миг ищейка Кашимо вынырнул из кустов за углом здания и махнул рукой вперед, приглашая Чарли и коронера следовать за ним. Они пробрались сквозь заросли и вышли на общий пляж, справа граничивший с частным. На одной из сторон павильона, который стоял у самой границы общественных и частных владений, имелось окно. Кашимо осветил фонариком песок возле него.

– Следы, – трагическим тоном прошептал он.

Чарли взял фонарик и опустился на колени.

– Да, – подтвердил он. – Следы, причем необычные. Башмаки старые, изношенные, каблуки сбиты, на одной из подошв дыра. Ты делаешь успехи, Кашимо. Это важная улика. Поздравляю. Из тебя выйдет сыщик, только не торопись и внимательно слушай меня. Вот тебе задание. Отправляйся в спальню убитой и осмотри большой портфель с фотографическими снимками. Ищи в нем и повсюду в комнате портрет джентльмена на паспарту фисташкового цвета. Найдешь – цены тебе нет. Но помни: мы ищем фото мужчины, а не открытку с изображением горы Фудзиямы. Не отвлекайся на посторонние предметы.

Чарли вернулся в павильон и распорядился, чтобы тело временно перенесли в дом; позже помощник шерифа должен был отправить труп в морг. Потом сыщик спросил у Анны:

– Вы все осмотрели?

– Да. Нигде нет золотой булавки, которой были приколоты цветы. Она исчезла.

– Это мне уже известно. Остальные драгоценности на месте? Вы проверили?

– Пропало кольцо с большим изумрудом, которое мисс Фейн носила на правой руке. Однажды она сказала мне, что это украшение стоит огромных денег.

Глава VII. Часы Шейлы Фейн

Чарли отослал горничную в дом, а сам остался в павильоне и уселся на стул возле туалетного столика. Комната освещалась двумя лампами под розовыми абажурами, стоявшими по обе стороны зеркала. Он задумчиво смотрел в зеркало, иногда фокусируя взгляд на платье цвета слоновой кости. Шейла Фейн пока лежала на диване, куда ее перенес коронер. Нынешний вечер положил конец любви, ненависти, ревности, блестящему успеху и головокружительной карьере этой женщины, которую называли пламенной. Но пламя вспыхнуло и погасло, как свеча под дуновением пассата, налетевшего с хребта Кулау.

Маленькие глаза Чарли сузились – он напряженно старался сосредоточиться. Итак, в какую-то злополучную минуту Шейла увидела, как убили актера Дэнни Майо. Три года она хранила эту тайну и, наконец, в еще более злополучную минуту доверила ее настороженным ушам Тарневерро, предсказателя и, разумеется, шарлатана. В тот же вечер черный верблюд преклонил колени у ее ворот.

Чарли тщательно восстанавливал в уме все данные, какие ему удалось собрать. Он не имел обыкновения заносить свои наблюдения в записную книжку, и сейчас, достав из кармана старый конверт, он на оборотной стороне стал писать ряд имен. Сыщик весь погрузился в это занятие, когда услышал позади шаги и, оглянувшись через плечо, увидел загадочную фигуру Тарневерро. Предсказатель опустился в кресло и неодобрительно посмотрел на инспектора.

– Я пообещал помогать вам в этом деле и держу свое слово. Но, простите, я считаю ваши действия очень небрежными.

– Почему?

– В письме мисс Фейн наверняка содержалось то имя, которое мы желаем узнать. Так какого черта вы даже не обыскали тех, кто находился в гостиной, а когда я предложил вам это, вы фыркнули?

Чан пожал плечами.

– Вы думаете, мы имеем дело с дураком? С болваном, который подверг себя страшному риску, чтобы украсть письмо, а потом спрятал его на себе так, чтобы при обыске его немедленно уличили? Ошибаетесь. Письмо спрятано где-то в комнате, и рано или поздно мы его найдем. А если и нет, что за беда? Я убежден, что в нем нет ничего важного.

– На чем основано ваше убеждение?

– У меня много оснований. Неужели Шейла Фейн, написав письмо, открывавшее такую важную тайну, доверила бы его слуге? Нет, она подождала бы удобный момент и вручила письмо вам сама. Вы придаете слишком большое значение этому, вероятно, совершенно бесполезному посланию.

– Как бы то ни было, а убийца считал письмо очень важным. Этого вы не можете отрицать.

– Убийца находился в состоянии крайнего возбуждения и подверг себя напрасному риску. Если он будет так вести себя и впредь, мы скоро покончим с ним.

Тарневерро жестом показал, что продолжать этот спор бессмысленно, и спросил, кивнув на записи Чана:

– Что нового вы узнали в результате допроса?

– Немногое. Вы заметили, что я старался выяснить, кто был в Голливуде в июне три года назад. Полагая, что Шейла Фейн утром сказала вам правду.

– Разумеется, правду. Кто способен в шутку сделать такое признание?

– Значит, нужно сосредоточить наши подозрения на том, что произошло в июне три года назад. Здесь я написал имена всех, кто жил в Голливуде в то время и, следовательно, мог оказаться убийцами Дэнни Майо. Это Уилки Баллу, его жена Рита, Хантли Ван Горн и дворецкий Джессоп. К сожалению, на меня такое сильное впечатление произвел рассказ об окровавленной манишке, что я забыл спросить мисс Диксон, где она была три года назад.

– Она прожила в Голливуде шесть лет, о чем сама говорила мне во время моих сеансов.

– Выходит, еще один человек. – Чарли добавил имя в свой список. – Мы можем включить туда и мисс Джули, хотя она в то время была очень юной. Из этих шести человек двое убедительно объясняют, где они были в две минуты девятого. Алиби Джессопа достаточно надежно, а Ван Горна – тем более, за это я сам готов поручиться. Все остальное не имеет особой ценности, но меня поразило, что мистер Алан Джейнс стремится во что бы то ни стало сегодня же покинуть Гавайи. Не забудьте, в конце концов возможно, что убийство Дэнни Майо не имеет никакой связи с гибелью Шейлы Фейн. Этот Джейнс был в страшно возбужденном состоянии; полагаю, он очень ревнив. Вероятно, он увидел на груди своей возлюбленной орхидеи – подарок другого мужчины, пришел в бешенство и…

– Но ведь его алиби тоже подтверждено часами, – ответил Тарневерро.

– Ах да, я забыл.

Они помолчали. Потом Тарневерро встал и медленно подошел к дивану.

– Между прочим, вы тщательно осмотрели эти часы? – спросил он сыщика.

– Какая досада! – Чарли поднялся со стула. – Вы напомнили мне, что я пренебрег своей очевидной обязанностью.

Тарневерро наклонился над телом, но Чарли остановил его.

– Сейчас я сниму с убитой часы и вторично осмотрю их, хотя я туго соображаю и не могу понять, почему вы считаете нужным сделать это.

Достав носовой платок, сыщик разостлал его на своей левой ладони, а правой рукой расстегнул застежку узкой черной ленточки, на которой держались часы Шейлы. Сняв маленькие дорогие часики, он положил их на платок, после чего вернулся к столу и, задержавшись под одной из ламп, принялся внимательно разглядывать циферблат.

– Увы, сегодня я совсем глуп, – вздохнул он. – Я все еще ничего не понимаю. Стекло разбито, и стрелки замерли ровно на двух минутах девятого…

– Позвольте мне. – Тарневерро взял улику вместе с платком и, держа платок так, чтобы пальцы не касались металла, повернул валик завода хрупких часиков. Минутная стрелка немедленно пошла. В глазах предсказателя мелькнуло торжество. – Ну вот, – произнес он. – На это я не смел и надеяться. Убийца допустил ошибку, и нам это на руку. Он оттянул валик завода так, чтобы стрелки можно было перевести по желанию, и в спешке забыл вдвинуть валик обратно. Думаю, незачем объяснять вам, что это значит.

Чарли восторженно взглянул на предсказателя.

– Вы превосходный сыщик, я заметил это при первой же встрече с вами в Гранд-отеле. Конечно, теперь я понимаю, что вы имеете в виду.

Тарневерро положил часы на туалетный столик.

– Есть основание с уверенностью заключить, инспектор: убийство могло произойти когда угодно, но только не в две минуты девятого. Мы имеем дело с умным человеком. Убив Шейлу, он снял часы и переставил стрелки назад или же вперед, на две минуты девятого. После этого он разбил стекло, чтобы создалась видимость борьбы, из-за которой часы якобы остановились. – Глаза Тарневерро заблестели, когда он указал на угол туалетного столика. – Убийца бил циферблатом об угол, пока стекло не треснуло.

Чан медленно наклонился.

– На полу нет осколков, – возразил он.

– Их и быть не может. Осколки нашли там, где упала мисс Фейн. Потому что неизвестный снял часы с помощью платка, точно так же, как это проделали мы. Продолжая держать их в платке, убийца колотил ими о стол, а затем перенес разбитые часы туда, где он хотел, чтобы их обнаружили. Это хитрый малый, инспектор!

Чан кивнул. Лицо его выражало нескрываемое огорчение.

– Но вы, друг мой, – еще больший хитрец. Я готов признаться в своей тупости и передать вам свой значок, потому что в этом деле главная роль принадлежит вам.

Тарневерро бросил на сыщика загадочный взгляд.

– Вы так полагаете? Боюсь, вы преувеличиваете. Право, это было достаточно просто. Мне пришло в голову, что уж очень многие из нас обеспечили себе алиби, и я подумал, как легко было переставить стрелки на циферблате. Вот что здесь произошло: убийца перевел стрелки назад, чтобы они показывали то время, когда его видели в другом месте, или – вперед, когда ему тоже нетрудно будет доказать свое алиби. Но когда человек взволнован и торопится, он легко может поскользнуться. Вот и наш незнакомец споткнулся, забыв вдвинуть на место валик завода.

Чарли вздохнул.

– Я прямо-таки переполнен благодарностью к вам, но в то же время я в отчаянии: все алиби рассыпаются в прах, и поле нашей деятельности превращается в безграничную прерию. Алиби Ван Горна исчезло, алиби Джейнса и Мартино – тоже, и, прошу прощения, мистер Тарневерро, вы уничтожили и свое собственное.

Предсказатель, откинув голову, рассмеялся.

– А мне, значит, тоже требуется алиби?

Чарли усмехнулся.

– Может, и нет, но на Востоке говорят: когда падает дерево, исчезает тень. Кто знает? Даже вы способны пожалеть, что лишились этой тени.

– А что, если у меня в запасе еще одно дерево?

– Хорошо, если так. – Чарли осмотрелся по сторонам. – А теперь нужно перенести в дом тело несчастной и закрыть павильон до завтрашнего утра, когда приедет специалист по дактилоскопии. Вы убедитесь, что мы здесь, на Гавайях, не любим торопиться. Этому виной наш благословенный климат. – Сыщик положил часы в ящик стола и вышел вместе с Тарневерро, заперев дверь. – Продолжим работу в гостиной, из которой постараемся всех выставить. Может, вы и там соблаговолите проявить свою замечательную наблюдательность. Мне необыкновенно посчастливилось. Что бы я делал без вас?

Кресла и стулья, вынесенные на лужайку, свидетельствовали о том, что гости предпочли выйти на свежий воздух, однако в гостиной все еще оставались Джим Брэдшоу и Джули: девушка плакала, а молодой человек играл роль утешителя. Чарли передал Джули ключ от павильона и объяснил, что нужно перенести тело в дом. Они вместе с Джимом пошли звать на помощь слуг.

Когда оба удалились из комнаты, Чарли Чан начал заглядывать в цветочные горшки, брать книги, которые попадались ему под руку, перелистывать и встряхивать их.

– Вы обыскали спальню мисс Фейн? – спросил Тарневерро у сыщика.

– Нет еще. Я дал Кашимо – это наша ищейка и мой личный помощник – одно срочное поручение, связанное со спальней. Правда, Кашимо – такой медлительный! Что касается меня, – он стал водить ногой по поверхности ковра, – то у меня и здесь дел хватит.

Он наклонился и отогнул угол ковра. На паркете лежал тот самый конверт, который недавно вырвали прямо из рук Чарли Чана. Один угол был оторван, но письмо уцелело.

– Хорошо, что мисс Фейн писала на такой плотной бумаге, – заметил сыщик, поднимая письмо. – Пожалуй, на этот раз моего неизвестного «друга» нельзя поздравить с особенно оригинальным выбором места для украденного письма. Оно и понятно – джентльмен очень торопился.

Тарневерро подошел поближе и взглянул на письмо.

– Честное слово, это почерк Шейлы. Она писала мне, нет сомнений! Позвольте мне…

– Я снова напоминаю вам, что сейчас здесь ведет расследование полиция.

– Она и раньше вела его, – возразил Тарневерро.

– Увы, да, но история так скоро не повторится.

Тарневерро взглянул на крупный размашистый почерк той, кто была щедрой в расходовании дорогой бумаги, как и во всем прочем. Нахмурившись, он прочел следующее:

«Дорогой Тарневерро!

Пожалуйста, забудьте о том, что я сказала Вам утром. Я просто обезумела… совсем обезумела. Я хочу забыть обо всем, и Вы тоже забудьте. Будем считать, что я ничего не говорила. Вечером я откажу бедному Алану. Это разобьет мне сердце, но я решусь на это. Я останусь одна. Может, когда-нибудь я еще найду хоть немножко счастья – оно мне так нужно.

Всегда Ваша Шейла Фейн».

Гадальщик с минуту стоял молча, глядя на письмо.

– Бедняжка! У нее не хватило мужества признаться. Печально! Мне следовало бы это предвидеть и не настаивать. – Он с яростью сжал бумагу в руке. – Убийца Дэнни Майо был в безопасности, Шейла не собиралась выдавать его, и он зря убил ее. Клянусь Небом, я разыщу его, даже если это будет стоить мне жизни!

В комнату прокрался японец, помощник Чана.

– Ну что, Кашимо?

– Трудное оказалось дело, но я с ним справился, – гордо заявил японец. – Нашел на тарелке под горшком с цветами.

Чарли протянул руку, но, к его удивлению, ученик передал ему не фотографию, а кусочки плотной гладкой бумаги и светло-оливковый картон. Кто-то сорвал портрет с паспарту, изорвал на клочки и попытался их спрятать.

– Что же это такое?! – воскликнул Чан. – Неизвестный не желает, чтобы мы видели фотографию, над которой плакала Шейла Фейн. Значит, это был портрет того человека, которого вы советовали ей выдать?

– Похоже, – кивнул Тарневерро.

– Я знаю, что делать, – произнес сыщик. – Я сложу вместе все эти клочки, чтобы опознать изображение.

– А я осмотрю территорию вокруг дома, – с готовностью предложил Кашимо.

Чарли снял со стола скатерть, сел и принялся аккуратно раскладывать на гладкой поверхности кусочки фотографии. Задача предстояла трудная и утомительная. Вскоре дверь с террасы распахнулась, и в гостиную вошли супруги Баллу, Ван Горн, Мартино и Джейнс. Группа походила на официальную делегацию. Так и оказалось, когда Уилки Баллу выступил вперед и властно заговорил от имени всех:

– Господин инспектор, по нашему мнению, вы не имеете права далее задерживать нас здесь. Вы нас допросили, мы рассказали вам все, что знаем, а теперь отпустите нас.

Чарли вежливо поклонился.

– Мне очень жаль, но придется задержать вас еще на некоторое время. В деле обнаружились новые факты, и мне придется вторично побеседовать с каждым из вас.

– Ну, знаете, это издевательство! – вскричал Баллу. – Я позабочусь, чтобы вас лишили лицензии.

Чарли Чан наградил Уилки убийственной улыбкой.

– Даже если завтра это случится, сегодня расследование веду я. Все вы останетесь тут, пока я не разрешу вам покинуть усадьбу.

Джейнс протиснулся сквозь толпу.

– Послушайте, у меня важное дело на материке, и в полночь я должен уехать. Скоро одиннадцать. Я не останусь здесь, или вам придется вызвать сюда всю полицию Гонолулу, чтобы меня удержать.

– За этим дело не станет, – мрачно ответил Чарли.

– Господи, кто вы такой? – возмутился англичанин, ища поддержки у мистера Баллу. – Куда я вообще попал? Неужели нельзя было поручить это расследование белому?

В глазах Чана вспыхнул злобный огонек.

– Тому, кто собирается переплывать реку, не нужно дразнить крокодила, – холодно произнес он. – А вы пока что не достигли безопасного берега.

– Что?! Как вы смеете? У меня алиби! – продолжал бушевать англичанин.

– Я не уверен, – усмехнулся сыщик, оглядывая Джейнса сверху вниз. – Ваше алиби, мистер Джейнс, лопнуло, как пузырь, который проткнули золотой с бриллиантами булавкой. Отойдите и поостыньте, и вот мой совет: не упоминайте больше об алиби. Вы и так уже наболтали тут слишком много.

Изумленный англичанин тут же замолчал, а сыщик обратился к Рите Баллу, Джиму и Джули:

– Господа, прошу всех в столовую. Мне очень жаль, что обед давно остыл и ваш аппетит испорчен. Но нельзя морить себя голодом. Выпейте хотя бы по чашке кофе – он действует возбуждающе и укрепляет работу мозга.

– Да-да, – оживилась Джули, – я сейчас скажу Джессопу, чтобы он сварил кофе и все приготовил.

Гости отправились в столовую, а Чарли вернулся к столу, где лежала незаконченная головоломка. В ту же минуту окно внезапно распахнулось и в комнату ворвался ветер. Обрывки фотографии мгновенно разлетелись и закружились, точно снежинки. В оконном проеме появилась голова японца.

– Черт возьми, Кашимо! – раздраженно бросил Чарли Чан. – Зачем ты отворил окно?

– Оно было не заперто, – пробурчал японец и куда-то исчез, плотно закрыв створки.

Еле сдерживая раздражение, Чан метался по комнате, извлекая кусочки фотографии из самых неподходящих мест. Тарневерро помогал ему. Вдвоем им, вроде бы, удалось собрать горстку клочков, но когда сыщик вновь попытался сложить обрывки, то пожал плечами и с досадой объявил:

– Все, конец. У нас ничего не выйдет. Здесь не больше половины того, что было раньше.

У сыщика мелькнула мысль обыскать всех, но взгляд его задержался на мистере Баллу, и Чарли понял: решиться на такую меру означало бы выдержать жестокий бой, а он был человек мирный. Нет, придется идти к цели другим путем. Он вздохнул и сунул остатки фотографии в карман. Почти в тот же миг у парадного входа раздался громкий продолжительный звонок. Джессоп готовил кофе для гостей, поэтому дверь отворил Джим Брэдшоу и впустил в гостиную красивого мужчину лет сорока, с седыми висками, проницательными глазами и спокойными движениями. На лице джентльмена виднелись следы грима. Неизвестный ступил на порог и замер в нерешительности, глядя прямо перед собой.

– Добрый вечер, – произнес он. – Я Роберт Файф, бывший муж Шейлы Фейн. Мне еще раньше сообщили ужасное известие, но я обязан был доиграть роль в спектакле. Я пришел прямо в гриме, даже не переодевшись, хотя у нас, актеров, это не принято.

– Разрешите, мистер Файф, ваше пальто, – вежливо предложил Джим Брэдшоу.

– Да, конечно.

Актер вышел вслед за юношей в переднюю и снял пальто, а когда они вернулись в гостиную, раздался пронзительный крик Дианы Диксон, которая показывала пальцем на грудь Роберта Файфа. На его белой манишке отчетливо виднелась узкая красная ленточка ордена почетного легиона. Роберт тревожно взглянул на свою манишку и вскинул брови:

– Что происходит, господа? Я ведь объяснил, что не успел переодеться после спектакля, а сегодня я играл роль французского посланника.

Глава VIII. Башмаки бродяги

Чарли Чан внимательно всмотрелся в красивое лицо актера, который, сам того не сознавая, совершил, наверное, наиболее эффектный выход за всю свою карьеру. Файф ответил сыщику непроницаемым, равнодушным взглядом. По-прежнему царило молчание, и Файф ощутил, что все украдкой поглядывают на него. Как ни привык актер к вниманию публики, ему стало не по себе. Он беспокойно пошевелился, подыскивая слова, чтобы начать разговор.

– Я пришел сюда, как только освободился в театре, – повторил он. – И я не видел Шейлу уже много лет…

– Сколько именно? – в упор спросил Чан.

Файф растерянно посмотрел на сыщика:

– Простите, а вы кто?

Чарли откинул левый борт пиджака и показал значок сыскной полиции:

– Инспектор Чан. Веду расследование убийства мисс Фейн. Вы – бывший муж убитой, и мне нужно знать, как долго вы с ней не виделись.

– Мы расстались девять лет назад, в апреле. Тогда мы оба работали в Нью-Йорке: Шейла – в варьете Зикфилда, я – в мистерии в Асторе. Однажды она пришла домой и сообщила, что ее зовут в Голливуд сниматься в фильме. Она была так увлечена этой возможностью, что я не стал ее отговаривать. Через неделю мы простились на вокзале, и я еще тогда подумал: вряд ли нам надолго удастся сохранить любовь. Действительно, через год Шейла развелась со мной, и для нее это прошло как-то легко и безболезненно, чего не скажешь обо мне, хотя в ту ночь на вокзале я предчувствовал, что мы расстаемся навсегда. Что-то смутно подсказывало мне, что я больше не увижу Шейлу.

– Но в дальнейшем вы ведь наверняка бывали в Лос-Анджелесе?

– Да, но с Шейлой мы ни разу не встречались.

– Вспомните, это очень важно: вы посещали Лос-Анджелес в июне три года назад?

Блеск, мелькнувший в глазах актера, поразил Чарли. Неужели Файф догадался, почему ему задали подобный вопрос?

– Нет, – уверенно заявил он. – Не посещал. Три года назад я гастролировал с труппой, и на континенте мы не были. Можете проверить.

– Не составит труда. А сегодня в Гонолулу вы видели мисс Фейн? Допустим, вечером?

Файф помотал головой. Вошла Джули и пригласила всех в столовую.

– Советую и вам пойти, мистер Тарневерро, – сказал Чарли. – Вашему блестящему уму необходимо маленькое подкрепление. Ты, Кашимо, – обратился он к японцу, – посиди на террасе и подумай о своем поведении. Появившись в окне, как черт из табакерки, ты развеял по ветру одну чрезвычайно ценную улику.

– Ужасно сожалею, – невнятно пробормотал Кашимо.

– Иди осматривать усадьбу, – выпроводил его Чарли и вернулся к Файфу. – Вы, мистер Роберт, – самая интересная личность из всех, замешанных в этом деле, – объявил сыщик. – Зачем, к примеру, вы мне лжете? К чему отпираться? Когда посещаешь бывших жен в летних беседках, неразумно прицеплять к груди красную ленточку, которая всем бросается в глаза. Ведь какие-нибудь нервные молодые дамы могут принять ее за кровь. Как и случилось.

– Ах, вот в чем дело!

– Я жду от вас правду.

Актер долго сидел, понурив голову. Наконец смело взглянул на сыщика.

– Моя правда покажется вам необычной. Да, я не видел Шейлу с той ночи на вокзале и до сегодняшнего вечера. Утром я узнал о ее приезде в город, и эта новость произвела на меня удивительное впечатление. Шейла была замечательная женщина, полная огня, и я всегда любил ее. Когда она ушла, женщины уже ничего не значили для меня. Я не мог ее удержать, да и ни один мужчина не обладал бы ею слишком долго. Она жаждала перемен, романтики, новых впечатлений. Так вот, когда мне сообщили, что Шейла в Гонолулу, я послал ей цветы с запиской: «С любовью от того, кого вы забыли». Шейла была очень порывистой, необузданной, неспособной рассуждать. Едва ей принесли мои цветы, как она позвонила мне по телефону, потом прибежала в театр и застала меня уже загримированным, готовым к выходу на сцену. «Боб, – сказала она, – обязательно приходи ко мне. Сейчас же. Я так хочу тебя видеть! Я жду». Любой другой женщине я ответил бы: «После спектакля». Но Шейле нельзя так ответить. «Иду» – вот единственное, что можно сказать, когда вас зовет Шейла. До моего выхода оставалось еще сорок пять минут. При мне была машина, и если бы я очень поторопился, то добрался бы сюда за четверть часа. В половине восьмого я зашел к себе в гримерную на первом этаже, запер дверь изнутри и вылез через окно в сад за театром. Шейла сообщила мне о павильоне и о званом обеде, но добавила, что мне незачем встречаться с ее друзьями – это будет неудобно из-за моего костюма и грима. Она желала поговорить со мной наедине. Я появился здесь, в усадьбе, без четверти восемь. Шейла встретила меня на лужайке, и мы вместе пошли в павильон. Она смотрела на меня как-то странно. Я задавал себе вопрос: неужели она все еще любит меня? Меня поразила перемена в ней. Когда мы жили вместе, она была такая свежая, красивая и необыкновенно жизнерадостная. Голливуд превратил ее совсем в другую женщину. Конечно, никто из нас с годами не становится моложе. Мы погрузились в воспоминания, и мне показалось, что от этого Шейла почувствовала себя гораздо счастливее. Я нервничал, все время глядел на часы и наконец объявил ей, что мне пора возвращаться в театр.

– Зачем она позвала вас в павильон, да еще так настойчиво? И это после стольких лет разлуки!

– Меня не покидало ощущение, что Шейле нужно посоветоваться со мной по какому-то важному делу, но она так и не начала этот разговор, а когда я сказал, что мне нужно уходить, она посмотрела на меня как-то жалобно. «Боб, – спросила она, – ты еще немножко любишь меня?» Я ее обнял и воскликнул: «Я безумно люблю тебя!» Я и в самом деле ни на минуту не забыл наше счастливое прошлое и разрывался между любовью к Шейле и своим долгом, о котором мне напоминали эти проклятые часы. Их тиканье отдавалось у меня в мозгу. Я торопливо пообещал ей, что сразу после спектакля вернусь, что мы станем видеться ежедневно, вместе гулять по пляжу, купаться… Мною овладела сумасшедшая мысль, что я снова завоюю любовь Шейлы. Может, оно так и случилось бы, если бы не… – Голос его дрогнул. – Если бы не этот кошмар! Бедная моя девочка! – Роберт всхлипнул и закрыл лицо руками.

– Примите мои соболезнования, – сочувственно заметил Чан. – На Востоке говорят: тот, чья жизнь слишком яркая, привлекает внимание рока.

– Ничья жизнь не была более яркой, чем у Шейлы, – вытер слезы актер. – Надеюсь, инспектор, вы найдете того, кто совершил это страшное злодеяние.

– Стремлюсь к этому изо всех сил. Но вернемся к разговору. Вы ушли, а Шейла осталась в павильоне?

– Да. Она держала меня за руку и улыбалась, живая и здоровая. Но на ее глазах я заметил слезы. Я выскочил и побежал к машине, потому что сам едва не разрыдался.

– Сколько было времени? Вы же следили за часами?

– Четыре минуты девятого, отлично помню. Я быстро пересек сад, сел в автомобиль, который припарковал возле дома, и помчался в город. Когда я влезал через окно в гримерную, в запертую дверь колотили изо всех сил. Я открыл и сказал, что, дескать, нечаянно задремал, и вместе с режиссером пошел к кулисам. Я опоздал на пять минут – режиссер показал мне часы: было двадцать минут девятого. Я вышел на сцену играть свою роль. Едва закончился первый акт, меня позвали к телефону, и какой-то молодой человек сообщил мне ужасную новость. Я знаю, что мое сегодняшнее посещение павильона навлечет на меня подозрения, но все равно не жалею о своем приходе: я видел Шейлу, держал ее в объятиях и готов заплатить за это самую высокую цену. У вас ко мне еще вопросы?

– Пока нет, но вам придется побыть здесь некоторое время.

В дверь позвонили. Сыщик открыл сам и увидел своего сослуживца Спенсера, высокого смуглого полицейского в зеленой униформе. Он вошел, таща за собой незнакомого человека. Кроме шляпы, которую тот держал в худой, покрытой веснушками руке, его костюм состоял из грязных белых парусиновых брюк, синей, расстегнутой у ворота рубашки, изношенной, некогда вишневого цвета, бархатной куртки и рваных башмаков с дырами, откуда торчали пальцы.

Вел себя незнакомец развязно и весело. Сбросив с себя руку Спенсера, он подошел к Чарли и вальяжно спросил, оглядывая гостиную:

– Надеюсь, я не опоздал к обеду? Мой шофер, болван, сбился с дороги.

Увидев сидевшего в кресле Роберта Файфа, человек в бархатной куртке уставился на него и изобразил подобие улыбки на губах, спрятанных в клочковатой рыжей бороде, к которой уже по крайней мере месяц не прикасался парикмахер.

– Кто вы такой? – спросил Чан.

– Ха, – пожал плечами неизвестный, – допустим, Смит. Но, может, и Джонс. Однако мне лично больше нравится именоваться Смитом.

– Где проживаете, мистер Смит?

– Я-то? Если откровенно, то на берегу.

– Так вы – продолжатель благородной традиции? Чем был бы Вайкики без приморских бродяг? – Сыщик выглянул на террасу и позвал помощника: – Кашимо, обыщи этого джентльмена.

– Шарьте получше, – захохотал бродяга, – и, если найдете что-то похожее на деньги, ради бога, сразу же скажите мне.

Обыск принес мало результатов: обрывок бечевки, грубый складной нож, гребенка и странный предмет вроде монеты, но это оказалась медаль. Чарли взял ее и рассмотрел. Бронзовая. «Третья премия за пейзажи маслом. Академия художеств Пенсильвании». Чан вопросительно взглянул на владельца.

– Да, – расплылся тот в улыбке. – Это моя медаль. Я – художник. Не очень хороший, правда, иначе мне присудили бы первую премию и дали золотую медаль. – Он с вызовом посмотрел в глаза сыщику: – Позвольте осведомиться, чем вызван столь внезапный интерес к моей особе? Неужели джентльмен не имеет права пойти по делам в город без того, чтобы жирный полицейский не наложил на него лапу, а тощий – не принялся обыскивать?

– Простите, что побеспокоили вас, мистер Смит, – вежливо произнес Чарли. – Но ответьте мне прямо: вы были сегодня вечером на берегу?

– Нет. Я был в городе по своим делам. Шел по Калакауа-стрит, когда этот фараон…

– Где именно в городе вы находились?

– В парке Аала.

– Беседовали там с кем-нибудь?

– Ну, общество не назовешь избранным, но я украсил его своей особой, это точно.

– Значит, на берегу вас не было? Кашимо, Спенсер, – обратился Чан к сослуживцам, – проводите джентльмена к тому месту у павильона, где вы обнаружили следы под окном, и хорошенько сравните…

– Понятно! – с готовностью отозвался японец, и все трое удалились.

Чан повернулся к Файфу.

– Старая история, – грустно заметил он. – Когда человек теряет работу, он становится таким вот мистером Смитом.

Тарневерро подошел к сыщику и тихо спросил:

– Есть новости?

– Следствие все расширяется.

– Пора бы ему начать сужаться.

Из двери террасы показались бродяга и двое полицейских.

– Все в порядке, инспектор, – отчитался Спенсер. – Следы под окном могла оставить только одна пара башмаков в Гонолулу – вот эта. – Он указал на стоптанные ботинки оборванца Смита.

– Значит, милейший, вы мне соврали, что нынче вечером не посещали берег?

Непризнанный художник пожал плечами.

– Как грубо и фамильярно вы выражаетесь, инспектор! Не соврал, а немного отклонился от истины в интересах…

– Чьих?

– Своих, конечно. Я сообразил, что тут творится неладное, и предпочел держаться в сторонке.

– Хватит дурака валять! Вы входили вечером в павильон на побережье?

– Нет, клянусь вам! Но я несколько минут стоял под окном.

– С какой целью? – удивился сыщик.

– Собирался устроить себе ложе на песке в тени павильона. Это мое любимое место. Я трое суток провел в городе, потому что раздобыл немного денег. Но сегодня они у меня закончились, а чек, который я ждал кое за какую работу, еще не поступил. Поэтому я был вынужден вернуться к своему убежищу под пальмами. Я притащился из города на берег, чтобы переночевать, вот и все.

– В котором часу?

– Дорогой сэр, вы меня смущаете. Если пройдете по Отель-стрит, то увидите там в одной из самых шикарных витрин мои швейцарские часы. Я сам частенько хожу туда и любуюсь ими.

– Ладно, я понял, – нетерпеливо махнул рукой сыщик. – Вы пришли на берег. Что дальше?

– Там общественный пляж, который принадлежит всем. Я удивился, увидев свет в окне павильона, и подумал, что кто-то, похоже, снял дом. Занавеска на окне была задернута, но ветер постоянно распахивал ее. Я услышал голоса, мужской и женский, и решил, что здесь мне неудобно спать.

Чарли взглянул на Роберта Файфа. Тот всем корпусом подался вперед и с напряженным вниманием смотрел на бродягу. Актер так сжал кулаки, что костяшки у него на руках побелели.

– Я постоял там немного, – продолжал Смит, – шторка отодвинулась, и я рассмотрел мужчину.

– Кто же он?

– Да вот этот красавчик. – Смит указал на Файфа. – Он самый, с красной лентой на груди. Я не видал таких лент с тех пор, как учился у Жюльена в Париже и наш посланник пригласил меня обедать. Мы с ним были земляками, и он дружил с моим отцом.

– Погодите, – прервал его Чан, – это к делу не относится. Вы стояли у окна и подглядывали, так?

– Что за ерунда? Не судите о человеке по его одежде, сэр. Я не подглядывал, а случайно увидел, как мужчина и женщина оживленно беседуют.

– О чем же они беседовали? Не поймите меня неправильно, но это крайне важно для следствия, от этого зависят чьи-то судьбы. Мы ищем убийцу женщины.

– А-а-а. Ну, говоря по правде, я кое-что слышал. Она ему сказала, что…

– Прекратите немедленно! – хрипло закричал Файф. – Я не допущу таких гнусностей и положу конец этому унизительному допросу. Я убил Шейлу, так и запишите. Я готов понести суровое наказание.

Воцарилась мертвая тишина. Чан невозмутимо посмотрел актеру в лицо и спросил:

– Вы сознаетесь в убийстве мисс Фейн?

– Именно.

– За что вы убили ее?

– Из ревности и со злости. Я хотел, чтобы Шейла ко мне вернулась, я не мыслил жизни без нее. Я просил, умолял, но все без толку. Она смеялась и говорила, чтобы я не тешил себя надеждами. Она сама виновата. Я убил ее. В порыве эмоций. Сам себя не контролировал.

– Чем вы ее убили?

– Ножом, который был при мне по ходу пьесы. Я швырнул его в болото по дороге в город.

– Покажите мне это место, – добавил Чарли Чан и отвернулся, скрывая выражение своего лица.

Алан Джейнс, который последние полчаса буквально рвал и метал, вскочил со стула и закричал:

– Десять минут двенадцатого! Если я потороплюсь, то еще поспею на пароход. Теперь-то зачем вы удерживаете меня?

– Сидите спокойно, – нахмурился Чан. – А вы, Спенсер, если этот джентльмен попытается скрыться отсюда, сразу же арестуйте его. – Сыщик снова повернулся к Файфу: – Вы вышли из павильона в четыре минуты девятого?

– Я уже сказал, что да.

– Вы убили Шейлу Фейн, поехали в театр и в двадцать минут девятого приготовились выйти на сцену?

– Ну и что же? Режиссер присягнет, что в двадцать минут девятого я был в театре.

– А то, – пристально посмотрел на актера Чан, – что в двенадцать минут девятого Шейла Фейн была жива и здорова, ее видели. Как вы это объясните?

Файф упал в кресло и закрыл лицо руками. Тарневерро устремил на сыщика недоуменный взгляд. Выдержав паузу, Чарли мягко произнес:

– Не понимаю вас, мистер Роберт. Зачем вы берете на себя столь тяжкое преступление? Ведь из всех, кто находится сейчас в этой комнате, только у вас одного имеется несомненное железобетонное алиби.

Глава IХ. Важные восемнадцать минут

Все молчали. Слышно было только, как ласковая морская волна ударяет о коралловый песок. Но вот и этот звук замер, и тишину в гостиной нарушало лишь тиканье часов на каминной полке. Махнув рукой от досады, Алан Джейнс отошел к столу, чиркнул спичкой и поднес ее к сигарете. Файф по-прежнему сидел, опустив голову.

– Мистер Чан, – шепнул Тарневерро сыщику, – на чем основано ваше убеждение, что в двенадцать минут девятого Шейла Фейн была жива и здорова?

– Плохо, что вы не знаете китайский язык, – улыбнулся Чарли, – иначе ничего не пришлось бы объяснять. Джессоп, немедленно позовите сюда повара. Я делаю это исключительно для вас, мистер предсказатель, – повернулся он к Тарневерро.

В гостиную, шлепая туфлями, вошел старый китаец, как видно, в плохом настроении. К обеду, который он с таким усердием готовил, никто даже не притронулся по причине печальных событий, и Ву-Кно-Чинг был не расположен следовать философии терпения, проповедуемой Конфуцием.

– Ву, – обратился Чан к соотечественнику по-английски, – когда часы пробили восемь, вы с Джессопом и Анной проводили время на кухне, не так ли? Тебя сердило, что бутлегер опаздывает, вследствие чего обед откладывается. Кроме того, поскольку бутлегера рекомендовал ты, у тебя имелись опасения, что это повредит твоей деловой репутации.

– Так, – кивнул китаец и добавил на ломаном английском: – Бутлегель сильно опоздаль.

– Но в десять минут девятого бутлегер наконец-то появился, принеся спиртное, и Джессоп срочно принялся готовить коктейли. Потрудись, Ву, рассказать, чем ты занимался в это время.

– Искаль хозяйка.

– Улавливаете? – Чан лукаво взглянул на Тарневерро. – Ву-Кно-Чинг принадлежит к тем невоспитанным слугам, которые всюду суют свой нос. Очевидно, это свойственно нашей расе. Так вот, Ву застал мисс Фейн одну в павильоне и, пытаясь восстановить свою, как ему казалось, испорченную репутацию, объяснил ей, что бутлегер опоздал, но все-таки пришел. Что тебе ответила мисс, Ву?

– Мисс посмотлель на цасы, сказаль: двенадцать минут девятого. Как поздно пришель бутлегель!

– Так-так, а потом мисс Фейн велела тебе возвращаться на кухню и не приставать к ней со всякой чепухой, верно?

– Да, хозяин, я не совлаль тебе.

Когда китаец вышел, бесшумно ступая в своих бархатных туфлях, Тарневерро с обидой заметил:

– Получается, инспектор, я зря трудился, когда объяснял вам, что стрелки часов намеренно передвинуты и Шейлу Фейн убили не в две минуты девятого? Вы и сами это знали?

– Ну-ну, друг мой, – успокоил его Чан, – не сердитесь. Да, я знал, что мисс Фейн видели живой после двух минут девятого, но про часы вы сообщили мне дополнительные сведения, о которых я даже не задумывался. Разве за это вы не заслужили похвалы? К тому же доброе слово помогло вам продолжать свои наблюдения с воодушевлением и в приподнятом настроении, а для нашей работы это крайне важно.

– Что со мной-то будете делать, инспектор? – подал голос мистер Смит.

– Вы начали рассказывать о беседе между джентльменом в манишке, украшенной красной лентой, и дамой, с которой он встретился в павильоне. Давайте вернемся к этому моменту.

Файф свирепо взглянул на бродягу, и тот понимающе улыбнулся. Немного подумав, он ответил:

– Джентльмен умолял даму вернуться к нему, говорил, что любит ее и все такое. Однако леди и слушать не хотела. Я слышал, как она произнесла: «Ах, Боб, к чему такие сложности?!» Но он настаивал и каждую минуту смотрел на часы. «Мне пора, – наконец сказал он. – Давай попозже вернемся к этому разговору». Потом джентльмен вышел и хлопнул дверью.

– А леди осталась в павильоне одна, живая и здоровая? Вы это подтверждаете?

– Да. Занавеска отогнулась, и я отчетливо видел женщину после ухода мужчины. Она была одна и ходила взад-вперед по беседке, не находя себе места.

Чарли нахмурился и с укором посмотрел на актера:

– Вам мало одного доказательства вашей невиновности, вот вам второе. Не понимаю вас, мистер Файф.

Тот пожал плечами.

– Да я и сам себя не понимаю, инспектор. Вероятно, нервы разыгрались. Мы, артисты, склонны поддаваться драматическим настроениям.

– Следовательно, вы отказываетесь от своего признания?

Чарли Чан заметил странный взгляд, которым обменялись актер и бродяга.

– Что же мне еще остается? – ответил Файф. – Да, я не убивал Шейлу, но было бы лучше…

– Чтобы я прекратил допрос? Вы опасаетесь, что мистер Смит слышал из вашего разговора с мисс Фейн что-то лишнее? Чего не подобает знать мне? Впрочем, ладно. Пока ваш ход оказался удачным, но мы еще встретимся с вами, мистер Файф. – Сыщик повернулся к бродяге: – Что касается вас, любезный, то в ваших показаниях правда перемешана с изрядной долей лжи, с чем я не собираюсь мириться.

– Вы ошибаетесь и опять судите о человеке по одежде, – ухмыльнулся Смит.

– Не по одежде, которая молчит, а по языку, который болтает невесть что, – возразил Чарли. – Спенсер, отведите этого человека в полицию, и пусть там возьмут его отпечатки пальцев. После этого мистера Смита можно отпустить. Из управления сразу же отправляйтесь в порт к пирсу номер семь, откуда сегодня в полночь отходит «Океаник». Никто из тех, кого вы видели в этом доме, не должен подняться на борт. Понятно?

Спенсер кивнул, а Алан Джейнс вскочил со стула и возмущенно закричал:

– На борту корабля – мой багаж, причем часть его – в трюме! Вы не имеете права!

– Вот и отлично, – усмехнулся Чарли. – Спенсер, проследите, чтобы все вещи мистера Джейнса, находящиеся в каюте, вынесли на берег под вашу ответственность, а те, что лежат в трюме, пусть доставят в Сан-Франциско и хранят там до прибытия их владельца. Объясните, что важные дела задержали его в Гонолулу. Кашимо, ты будешь сопровождать Спенсера, ваша работа в этом доме на сегодня окончена. Вы, мистер Файф, возвращайтесь к себе домой, но мы еще побеседуем, когда я освобожусь.

– Конечно, – пробормотал актер. – Приходите. Я живу в отеле «Вайоли» на Форт-стрит.

Когда Файф и оба полицейских со Смитом удалились, инспектор Чан оглядел сидевших в гостиной усталых людей и произнес:

– Ну что же, господа. Как только Спенсер проделает в порту всю работу, которую я ему поручил, я разрешу вам покинуть дом. А пока хочу вторично допросить вас с учетом изменившихся обстоятельств. Итак, трагедия разыгралась не в две минуты девятого, а в промежутке от двенадцати минут до половины девятого. Восемнадцать минут очень важны для следствия. Каждый из вас обязан задать себе вопрос: «Что я делал в продолжение этих восемнадцати минут?» Вот, к примеру, мисс Диксон, мисс Джули и мистер Джим резвились в воде и изредка выходили на берег. Миссис Баллу сидела на пляже, коротая время до обеда. А где был мистер Баллу? Миссис Баллу в прошлый раз показала, что ее супруг ушел с пляжа на десять минут раньше всех остальных. Стало быть, он бродил неизвестно где…

– Прекратите! – возмутился Уилки. – Я вернулся в дом, вот в эту самую гостиную, и сидел здесь безвылазно. Дворецкий это подтвердит. Он дал мне сигарету.

– Джессоп оставался в доме, пока вы курили?

– Нет. Подал мне сигарету, зажигалку и вышел. Когда он вернулся, я по-прежнему отдыхал в кресле.

– Понятно. Теперь обращаюсь к четверым джентльменам, у которых больше нет алиби. Где каждый из вас находился после двух минут девятого?

– Я был в Гранд-отеле, инспектор, – заявил Тарневерро, – и общался со старыми друзьями – супружеской четой из Австралии. Когда я взглянул на часы, была ровно половина девятого. Я сказал супругам Мак-Мастер, что мне пора на званый обед, пошел в свой номер, взял шляпу, спустился в холл и столкнулся там с вами. Вы меня и привезли в этот особняк.

– Ваши друзья, супруги из Австралии, подтвердят, что проводили указанное время в вашем обществе?

– Разумеется. Не вижу причин, почему бы они отказались. Но у меня, мистер Чан, есть еще одно дерево в запасе, я говорил вам.

– Подождите, мистер Тарневерро, я не закончил допрос. Господин Джейнс, где вы были после двух минут девятого?

– У меня нет алиби, – сухо ответил англичанин. – В течение этих восемнадцати минут я гулял по берегу совершенно один. Делайте из этого какие угодно выводы, но в дом Шейлы я не заходил.

– Что касается меня, – невозмутимо произнес Ван Горн, – то я впервые за свою долгую и безупречную деятельность явился в гости на пятнадцать минут раньше назначенного времени и очень жалею об этом. Пожинаю теперь горькие плоды.

– Джессоп отворил вам дверь в четверть девятого?

– Да, около того. Он сказал, что все гости отправились на пляж. Я подошел к двери террасы и увидел свет в домике направо. Дворецкий объяснил, что это беседка, и я хотел пойти туда, но потом передумал.

– Все ясно. Вы, мистер Мартино?

– Я? – нахмурился режиссер. – Конечно, я легко мог бы обеспечить себе алиби, будь я так же предусмотрителен, как мистер Тарневерро. – Он бросил недружелюбный взгляд на предсказателя, вынул из кармана платок и вытер вспотевший лоб. – Я сидел один в качалке перед Гранд-отелем почти у самого моря. Там очень красивый вид, и я думал, как хорошо бы снять его для фильма: звездное фиолетовое небо, желтые огни фонарей, черная масса Алмазной головы. Я развлекался тем, что придумывал сюжет для будущей картины – на сценаристов ведь ни в чем нельзя положиться. В двадцать пять минут девятого я вернулся в свой номер причесаться и взять шляпу. Сойдя в холл, я встретил там вас, инспектор, и Тарневерро и узнал о гибели мисс Фейн.

Чарли задумчиво посмотрел на режиссера, как вдруг Тарневерро, опередив сыщика, воскликнул:

– Да у вас, мистер Мартино, свежая царапина на лбу!

Режиссер удивленно провел рукой по лбу и увидел на пальцах кровь.

– Боже! Вот странно! – Он поспешно вынул из кармана платок, чтобы вытереть лицо.

– Пожалуйста, дайте мне эту вещицу, – попросил Чарли и, внимательно осмотрев кусочек шелка, слегка потрогал его пальцами. – Интересно, мистер Мартино. В ткани застряли крошечные осколки стекла. Вот, сами убедитесь. – Он показал платок. – Как вы это объясните?

Мартино покраснел и тяжело задышал:

– Понятия не имею, – пробормотал он. – Я вообще не знаю, как этот платок попал ко мне в карман. Это не мой платок. Когда я надеваю вечерний костюм, то беру два платка. Один лежит вот тут, – Мартино указал на боковой карман, откуда выглядывала белая каемка, – а другой – в заднем кармане брюк. – Он вытащил второй платок. – Совершенно естественно, что третий мне не нужен. Я просто машинально опустил руку в боковой карман, нащупал платок и отерся. Но не я положил его туда, это не моя вещь.

– Неправдоподобно, – заметил Тарневерро.

– Голубчик, – возразил режиссер, – если бы вы создали столько фильмов, сколько я, вы понимали бы, что жизнь часто кажется менее правдоподобной, чем вымысел. – Мартино указал инспектору на уголок платка: – Между прочим, здесь есть метка прачки.

– Я видел, – ответил Чарли, внимательно всмотрелся в крошечную букву «Б» на шелковой каемке и поднял глаза на Уилки Баллу.

Плантатор поймал этот взгляд и, вынув из кармана собственный платок, небрежно отер им лоб.

Глава X. «Шейле от Дэнни»

Недоуменно пожав плечами, Чарли Чан повернулся к Вэлу Мартино. Лицо режиссера сделалось багровым. Казалось, его вот-вот ударит инфаркт.

– Когда, по вашему мнению, вам подбросили этот платок?

Мартино задумался и ответил:

– Когда мы выходили из ресторана, все толпились у дверей. Мне показалось, что кто-то слегка потянул меня за карман. Упреждая ваш следующий вопрос, скажу: я точно не знаю, кто это был, но помню, что поблизости находился мистер Тарневерро.

Предсказатель побледнел:

– Вы меня обвиняете, Мартино?

– Вы попали в точку, мой друг, – засмеялся режиссер. – Будь моя воля, вас уже давно выгнали бы из Голливуда. И всем актрисам я в открытую советовал держаться от вас подальше. Вы что-то наговорили бедняжке Шейле сегодня утром, после чего ее и убили. Неужели непонятно, что без вашего участия тут не обошлось? Что касается алиби, вы себе его намеренно обеспечили. Вы ведь предвидите будущее, как и все шарлатаны.

– Джентльмены, – вмешался Чан, – прекратите ссориться. Я понимаю, что все устали и нервы у всех напряжены. Объявляю, что следствие на сегодня закончено. Все свободны. Но предупреждаю: вы находитесь на маленьком острове посреди Тихого океана. Если кто-то из вас попытается подняться на борт какого-либо судна, мне это сейчас же станет известно и покажется в высшей степени подозрительным. Прошу вас, оставайтесь в Гонолулу и наслаждайтесь отдыхом, а мистер Брэдшоу как агент турбюро позаботится о том, чтобы вы не скучали.

– Всегда к вашим услугам, господа, – отозвался юноша. – Поджаривайтесь на берегу, поросшем пальмами, и не забывайте, что где-то даже сейчас, в июле, свирепствует зима. Например, на Южном полюсе.

Супруги Баллу, Джейнс, Мартино и Ван Горн моментально покинули усадьбу. Тарневерро на минутку задержался, чтобы условиться с инспектором о встрече завтра утром. Когда он вышел, Чарли обратился к Диане:

– Мисс Диксон, вы ведь здесь остановились? Не покажете ли мне все комнаты? Это крайне необходимо. И не обессудьте, мне придется порыться в вещах.

– Ладно, – согласилась актриса. – Предлагаю начать с моей спальни. Я уже на ногах еле держусь – так хочется поскорее лечь спать.

Джим и Джули остались в гостиной вдвоем, и девушка сразу начала плакать.

– Господи, Джимми, – всхлипывала она. – Конечно, Шейле завидовали, у нее были враги. Но как можно возненавидеть человека до такой степени, чтобы убить?

Юноша присел рядом с Джули.

– Что же ты теперь будешь делать?

– Кому я нужна без Шейлы? Я раньше жила в Чикаго в общежитии для актеров, сначала с матерью, а потом та уехала неизвестно куда. Она родом из Сан-Франциско, и там до сих пор живет моя бабушка. Ей семьдесят два года, но она все еще иногда гастролирует. У меня все родственники актеры. Отец тоже играл в театре. Наверное, мне имеет смысл поехать к бабушке и найти в Сан-Франциско какую-нибудь работу. Бабушка обрадуется, ведь мы с ней остались одни на свете.

– Ну что ты, Джули! Как можно на что-то променять Гавайи? Здесь кругом поэзия и очарование! Райский климат сам по себе порождает радость и счастье. Там, где добра природа, добры и люди. Ты обретешь тут друзей и близких…

– Ты о чем, Джим?

– Как о чем? Я предлагаю Гавайские острова пятидесяти тысячам туристам в год. Почему же я не могу предложить их тебе? Как замену бабушке? Я молод, здоров, у меня есть хорошая работа и мой прекрасный Гонолулу. Что скажешь? Маленькое бунгало и виноградник…

– Ты полюбил меня, Джимми?

– Еще спрашиваешь! Я без ума от тебя и надеюсь на твою благосклонность. Так ты поселишься здесь со мной?

Их разговор прервал вернувшийся Чарли.

– Уже уходите, инспектор? – спросил Брэдшоу. – Вы в город? Разрешите и мне с вами. У вас ведь найдется свободное место в автомобиле?

– Конечно, Джим, но сперва я поговорю с Анной.

– А что такое? – забеспокоилась Джули, когда горничная вошла в гостиную.

– Мисс Анна, – обратился к ней Чан, – вы утверждали, что после убийства с пальца мисс Фейн исчезло дорогое кольцо с изумрудом.

Джули О’Нейл, моментально прекратив всхлипывать, подняла голову и широко раскрытыми глазами, в которых читалась тревога, уставилась на горничную.

– Вы говорили об этом кольце? – Сыщик показал изящное платиновое колечко с чудесным камнем, который в ярко освещенной комнате прямо-таки горел и переливался зеленым пламенем. – Это изумруд?

– Да, сэр, – потупилась горничная.

Чарли повернулся к Джули.

– Не потрудитесь ли вы, мисс О’Нейл, объяснить, как это кольцо оказалось в ящике вашего туалетного столика?

– Все просто, – тихо произнесла девушка. – У Шейлы периодически случались финансовые затруднения. Деньги для нее ничего не значили, она тратила их, как только получала, и они буквально утекали у нее сквозь пальцы. С южных морей Шейла вернулась на грани банкротства. Ее все обманывали, обворовывали. Все, кому не лень.

– Вы имеете в виду прислугу, мисс Джули?

– Прислугу в том числе. Но сейчас не это главное. Шейла приехала в Гонолулу с пустым кошельком. В последнее время за съемки ей платили не так щедро, как раньше. Аванс за последний фильм она давно потратила, а ведь за дом нужно платить, да и за все остальное – Шейла не привыкла себе ни в чем отказывать. Сегодня она заявила мне, что ей срочно нужны деньги, вручила мне кольцо и велела продать его. Я хотела еще днем пойти к ювелиру, но потом решила отложить выполнение поручения на завтрашнее утро. Я обязательно продала бы кольцо, не случись эта катастрофа. Вот каким образом оно попало ко мне.

– Мисс Фейн дала вам кольцо сразу по прибытии в Гонолулу? Конкретнее: в котором часу?

– В восемь утра.

– С тех пор оно хранилось у вас?

– Да, конечно. Я положила его в ящик.

Отпустив горничную, Чарли поднес кольцо к свету и осмотрел при помощи лупы. На внутренней стороне он заметил надпись: «Шейле от Дэнни». Итак, опять дело замыкается на Дэнни Майо. Сыщик озадаченно почесал затылок и заметил, что девушка тихо плачет, а Джим сидит подле, обняв ее за плечи.

– Ну что вы, мисс Джули, утешьтесь, прошу вас. Вы устали и перенервничали, но вы молоды, и целительный сон быстро придет к вам. Мы с мистером Брэдшоу уезжаем, и больше вас до утра никто не побеспокоит.

Джессоп, подавляя зевок, но держась, как всегда, сухо и вежливо, проводил джентльменов до двери. Прежде чем покинуть усадьбу, Чарли остановился, посмотрел на усеянное звездами небо и полной грудью вдохнул свежий воздух.

– Трудно представить, – заметил он, – что, пока в доме шел этот бесконечный мучительный допрос, звезды всё так же светили, а часы тропической ночи текли своим чередом. О чем только я ни передумал! Голова идет кругом. Я узнал так много и в то же время ничего.

– Простите, – сказал юноша, – что оторвал вас от банкета в Гранд-отеле и втянул в такое трудное дело.

– Оторвали от ужина – это бог с ним, хотя мне очень хотелось отведать аппетитную маленькую рыбку. Но главное, чтобы я вышел из этого дела с честью: в блестящих одеждах победителя, а не во власянице и с головой, посыпанной пеплом.

– Я звонил в утреннюю газету, где когда-то работал, – сообщил Джим, – и мне предложили представлять отчеты о ходе следствия. Сейчас я собираюсь заглянуть туда и составить заметку. Я напишу, что полиция пока не напала на след, правильно?

Чарли осторожно обогнул клумбу у тротуара.

– Пожалуйста, не пишите ничего подобного, – попросил он. – Наоборот, нужно уведомить прессу, что у полиции множество улик и что преступник скоро будет пойман.

– Но ведь это обычная болтовня, Чарли?

– Газеты – это и есть болтовня.

– Ладно, напишу, как вы советуете. Между прочим, Тарневерро намекал, что он ваш помощник. Он что, и вправду приносит вам какую-то пользу?

– Птица выбирает себе дерево, а не дерево птицу.

– Да уж, Тарневерро – любопытнейшая птица. Кстати, вы сказали, что единственный человек, у кого несомненное алиби, – Роберт Файф. Но ведь Джули тоже не имеет никакого отношения к убийству?

– У меня сохранились кое-какие воспоминания о тех временах, когда я, как вы сейчас, был молод и опьянен любовью, – улыбнулся сыщик. – Теперь все изменилось: я многодетный отец, и романтический туман в моей голове уступил место трезвой практичности.

Они подъехали к редакции газеты. Несмотря на ночное время, окна на верхних этажах здания были ярко освещены. Там работали служащие, принимавшие по телефону новости со всех концов мира: из Европы, Азии, Соединенных Штатов. Джим сделал движение, чтобы выйти из машины, и украдкой взглянул на сыщика.

– Вы мне его не вернете? – неожиданно спросил он.

– Не верну, – решительно ответил Чан.

– О чем вы? – Джим придал лицу наивное выражение.

– О том же, о чем и вы.

– Я о платке, который вы отняли у режиссера.

– И я о нем.

– Значит, вы догадались, что это мой платок?

– Естественно. На нем вышита маленькая буква «Б», то есть Брэдшоу. Кроме того, я заметил, что вам нечем было вытирать пот со лба, но вы, надо отдать должное вашей выдержке, ни разу не вытерлись рукавом. Вы, очевидно, намерены сообщить мне, что платок похитили у вас из кармана, пока вы купались.

– Весьма вероятно. Платок мой, я это подтверждаю, и на нем отметка прачечной, где меня обслуживают.

– У меня есть основания посадить вас в тюрьму, – строго сказал инспектор.

– Тогда у вас возникнут неприятности с прессой, – усмехнулся Джим. – К тому же я еще не разделался с нашим почетным гостем и, признаюсь вам, собираюсь поступить с ним совсем не так, как диктуют законы гостеприимства Гавайских островов. Мне может понадобиться платок этой ночью.

– Мне тоже, – отрезал сыщик, жестом показывая, что разговор окончен. – И, пожалуйста, ни в газетных заметках, ни в частных беседах не касайтесь вопроса о платке, иначе вам придется вспомнить о моем существовании.

– Хорошо, Чарли. Торжественно обещаю, что это останется тайной между вами, мной и прачкой!

Глава XI. Полночь в Гонолулу

Высадив Джима Брэдшоу, Чарли Чан поехал по направлению к Бетел-стрит, где размещалось полицейское управление. Припарковавшись, он поднялся по стертым, с выбоинами, каменным ступенькам. В помещении инспекторов горел свет, и, распахнув дверь, Чан лицом к лицу столкнулся со своим шефом.

– Как дела, дружище? Раскопал что-нибудь?

– Это длинная история, – ответил Чарли, присел к своему столу и подробно описал начальнику место убийства, упомянул об отсутствии оружия и безуспешной попытке преступника обмануть следствие, остановив часы на двух минутах девятого.

– Значит, кинжал вы не нашли, а булавку? – поинтересовался шеф.

Чан помотал головой и перешел к рассказу Тарневерро о том, как Шейла Фейн призналась ему, что была свидетельницей убийства актера Дэнни Майо. Чарли не утаил от шефа эпизод с вырванным из рук письмом – дерзкую выходку преступника, – хотя инспектору неприятно было об этом вспоминать. Но, в конце концов, письмо ведь не содержало ничего важного, а лишь подтверждало верность показаний Тарневерро. Чарли сообщил о фотографии, над которой рыдала мисс Фейн, равно как и о том, что снимок был уничтожен, – по всей вероятности, убийцей.

– У этого бродяги Смита мы взяли отпечатки пальцев и отпустили, – вставил шеф. – Какой из него бандит? У него не хватит мужества раздавить и комара. А вот к Роберту Файфу, хоть ты и говоришь, что у него железное алиби, надо еще присмотреться. Зачем он разыграл этот дурацкий спектакль с ложным признанием в убийстве? Наверняка бывшему мужу есть что скрывать.

Свой отчет Чарли закончил информацией о платке с осколками стекла, найденном в кармане режиссера Мартино, и о несколько запоздалом признании Джима Брэдшоу, что платок принадлежит ему.

– Одним словом, дело не из простых, – подвел итог инспектор. – Сложный ребус.

– Но нельзя допустить, чтобы нас загнали в тупик, – парировал шеф, человек смышленый и хорошо знавший, как правильно влиять на своего подчиненного, чтобы сыщик Чарли Чан старался изо всех сил. – А что за тип этот Тарневерро?

– Он темен, как дождливая ночь, но профессия гадальщика обязывает его быть таким, а вообще-то у него быстрый ум, и этот субъект, что интересно, прямо-таки рвется помогать следствию. У него надежное алиби: он готов представить нам пожилых супругов из Австралии, в обществе которых якобы находился и в момент убийства, и чуть позже. Завтра проверю, хотя я не сомневаюсь в том, что Тарневерро не было в доме актрисы, пока я сам не привез его туда.

– То есть ты снимаешь с него подозрения?

– Видите ли, шеф, еще до убийства мисс Фейн гадальщик намекал мне, что сегодня вечером мы получим возможность арестовать виновника какого-то громкого преступления. Было бы странно и глупо, если бы он сам при этом замышлял убийство. Кроме того, Тарневерро указал мне на то, что стрелки на часах актрисы переведены. Конечно, я и сам догадался об этом благодаря показаниям Ву-Кно-Чинга, но предсказатель своим поступком продемонстрировал искреннее желание помогать полиции. Нет, я не допускаю, чтобы он совершил преступление, но кое-какие свои предположения пока оставлю при себе. Они могут означать многое или же – ничего.

– Ты выражаешься загадками. Стало быть, все-таки не доверяешь колдуну?

– Он не убийца. Что касается всего прочего, дайте мне поразмыслить несколько часов. Пока я брожу в потемках и теряюсь в лабиринте сомнений и вопросов.

– На карту поставлена наша честь, Чарли, – сказал шеф, затрагивая струны самолюбия инспектора. – Нам нужно убедить жителей материка, что отдыхать в Гонолулу вполне безопасно, а если вдруг у нас и совершается убийство, злодеям не уйти от правосудия.

Чан поклонился, вышел в мрачный, грязноватый холл и увидел у входа Спенсера. Инспектор взглянул на часы.

– «Океаник» отбыл?

– Да. Никто из подозреваемых в убийстве актрисы на борт не поднимался, но в порт за своим багажом приезжал мистер Джейнс. Я слышал, как он ругался, когда корабль отчаливал от пирса. Я помог джентльмену уложить вещи в машину, и он вернулся в Гранд-отель, попросив передать вам, что на следующем пароходе он точно уедет, и все черти ада его не удержат.

– Чертей я беру на себя, – улыбнулся Чарли. – О, старый знакомый! – воскликнул он, увидев приближавшегося бродягу Смита. – Как дела?

– Ничего себе, инспектор, – возмущенно заявил тот, – по вашему приказу меня притащили в управление, а теперь вы выбрасываете добропорядочного джентльмена ночью на улицу. Как я должен добираться до ночлега? Я уже достаточно нагулялся сегодня.

– Поезжайте на троллейбусе, – ответил сыщик, пошарил в кармане пиджака и протянул Смиту монету.

– Дайм, – разочарованно хмыкнул бродяга. – Десять центов. Как я подам кондуктору такую презренную мелочь? Для поддержания престижа настоящему джентльмену нужен хотя бы доллар.

– Какой престиж, любезный? Хотите напиться? Если дайм вас не устраивает, с большим огорчением кладу его обратно к себе в карман.

– Ну ладно, может, я слишком щепетилен.

Бродяга взял монету и торопливо зашагал в сторону Кинг-стрит. Чан хотел сесть в машину и ехать домой, но передумал и направился за Смитом. На безлюдных улицах было светло, как днем, но сыщик имел огромный опыт по части слежки. Стоптанные башмаки Смита громко стучали по тротуару, а Чарли крался за ним бесшумно, словно в войлочных туфлях.

Бродяга свернул на Кинг-стрит, но на углу садиться в троллейбус не стал, а перешел на другую сторону и быстро двинулся по Форт-стрит. Луна ярко освещала потрепанную шляпу с прыгающими вверх-вниз полями и нелепую бархатную куртку. Интерес Чарли мгновенно возрос. Куда это направляется бродяга в столь поздний час, да еще так уверенно и целенаправленно?

Проследовав мимо крупных магазинов с тускло освещенными витринами, Смит приблизился к входу в отель «Вайоли», остановился, огляделся по сторонам и проскользнул в холл. Там не было никого, кроме портье, дремавшего в кресле у большой стеклянной двери. С минуту Смит стоял в раздумье, затем, вдруг изменив решение, повернулся и вышел на улицу. Чарли, опасаясь быть обнаруженным, едва успел прижаться к двери. Но Смит, ничего не заподозрив, устремился назад к углу Кинг-стрит и остановился, ожидая троллейбус на Вайкики. Сыщик все это время провел в своем убежище, наблюдая за происходящим, и, лишь убедившись, что бродяга уехал, Чан вернулся в полицию.

«Ничего удивительного в том, что Смит запомнил название отеля, в котором проживает Роберт Файф, – подумал сыщик. – Но зачем бродяге посещать актера, причем ночью? По какому неотложному делу?»

– Я думал, ты уже давно дома, Чарли, – удивился шеф, увидев своего инспектора. – Какие-то новости? Вид у тебя очень возбужденный. По-моему, в этом деле для тебя не все так уж темно, как ты говоришь.

– Человек, сидящий на дне колодца, все-таки видит свет сверху, – усмехнулся Чан.

– Так выкарабкивайся оттуда, Чарли, и поскорее, – пожелал шеф.

– У меня есть план быстрого подъема, – спокойно ответил сыщик, сел в машину и наконец-то поехал к себе домой на Панчбоул-Хилл.

Глава XII. В нужное время в нужном месте

Ночь близилась к концу, и Вайкики был окутан серой дымкой. Смит вздрогнул и заерзал на своей песчаной постели. Он пошарил рукой, точно хотел натянуть на себя одеяло, которого у него, конечно, не было, повернулся на другой бок и опять заснул. Когда он открыл глаза, сероватая дымка уже порозовела, а небо стало слегка золотистым. Смиту не нравилось спать на берегу, но сегодня он как-то менее остро, чем обычно, сознавал безвыходность своего положения. Его не покидало ощущение, что случилось или вот-вот случится нечто весьма приятное. А золотое пятно на востоке все ширилось, и вскоре появилось солнце. Море, в котором отражалось золото неба, билось о белоснежный песок. Слева высилась Алмазная голова, к которой Смит всегда испытывал дружеское расположение, поскольку и себя, художника-неудачника, считал в некотором роде потухшим вулканом.

Мысли бродяги обратились к событиям минувшей ночи. «Не иначе, как счастливая судьба взяла меня за руку и подвела к окошку этого павильона», – подумал он. В последние годы Смит часто упускал удачные возможности, но на сей раз решил, что схватит фортуну за хвост и будет крепко удерживать. Он поднялся, снял одежду и, разбежавшись, бросился в воду. Рассекая ее руками и упиваясь ее прохладой и свежестью, он чувствовал, что словно оживает, что с его плеч спадает тяжесть зря растраченных лет и к нему возвращаются честолюбивые мечты. Смит строил планы на будущее, когда покинет этот ленивый остров и вновь станет уважаемым человеком. Что же ему поможет? Разумеется, деньги, и они почти в его руках.

Освеженный и бодрый, он вышел на берег, оделся, достал из кармана обломок гребенки, расчесал рыжие волосы и бороду, после чего направился к отелю «Моана». У входа в здание прямо на песке сидел юный туземец, перебирая грязными пальцами гитарные струны и напевая знакомую гавайскую мелодию.

– Привет, Франк. Уже с утра поешь песни туристам?

– Нет, нынче я хочу петь синему небу, – театрально ответил гаваец, блеснув темными глазами.

– Это ты хорошо придумал, – сказал Смит и внезапно сменил тему: – Деньжата есть?

– В куртке доллар. Там, в шкафу, в холле.

– Дай мне, очень тебя прошу. Я нынче же верну тебе и этот доллар, и все остальное, что задолжал. У меня скоро будет много денег. И можно я заберу свою картину, которую хранил у тебя? Что-то подсказывает мне: сегодня я найду на нее покупателя.

Вскоре Смит вернулся с долларом и картиной. На ней была изображена темнокожая черноглазая девушка на фоне пышной южной растительности. Девушка казалась живым воплощением тропиков, дремлющих в океане островов. В белоснежных зубках лукавая красотка держала ярко-алый цветок. «Что же, совсем неплохо, – подумал художник, взглянув на свое творение. – Коро, пока был жив, тоже не мог продать ни одной своей картины. А Мане? Критики смеялись над ним, хотя он был гением». Сунув доллар в карман, а холст под мышку, Смит вскочил в троллейбус и поехал в центр города, прямо к отелю «Вайоли».

Портье смерил его презрительным взглядом:

– Что вам угодно?

– Здесь проживает мистер Файф, актер? Позовите его, пожалуйста. Клянусь, это очень важно.

Портье с недовольным лицом направился к телефону, и вскоре в холле появился Файф. Он озирался по сторонам и вел себя беспокойно.

– Я иду в театр, – на ходу бросил он Смиту. – Следуйте за мной. Вообще-то вы могли бы позвонить мне в номер, и я встретил бы вас у входа. Зачем вмешивать портье?

– Как же я позвоню, если у меня нет денег? – усмехнулся Смит. – Однако я рассчитываю на то, что они у меня скоро будут. Вчера вечером я оказал вам услугу, верно? Не надо меня дурачить. Я знаю, почему вы пытались взять на себя вину за убийство. Вы боялись, что я выложу сыщику начистоту все услышанное мной под окном павильона.

– Не пугайте меня. Ничего особенного вы не слышали.

– Ну да! – захохотал Смит. – Хотите, повторю? Эта женщина, которую потом убили, сказала вам, что она…

– Хватит! – прошипел Файф, тревожно озираясь по сторонам. – Замолчите немедленно!

– Нет, милейший, вы мне рот не затыкайте, – ухмыльнулся Смит. – Я дал инспектору показания в ваших интересах, подтвердил то, что вы там наплели, хотя мог бы рассказать такое, что прозвучало бы, как взрыв бомбы. Это и сейчас не поздно сделать, учтите.

– Шантажируете? Вымогаете деньги?

– Нет, просто прошу купить мою картину. Вы же человек интеллигентный, причастный к искусству. Вот эту, например… – Смит показал полотно с негритянской девушкой.

– Остроумно, – фыркнул актер. – Положим, я куплю эту мазню, простите, не хотел вас обидеть, эту картину. Что дальше?

– На вырученные деньги я уеду из тропиков, – заверил его Смит. – Мне тут все осточертело. Мечтаю попасть на родину, в Кливленд. Я приехал на Гавайи ненадолго, писать этюды, но вскоре пристрастился к околехау и покатился на дно. Отец прислал мне денег, чтобы я вернулся домой, но я их спустил, чем настроил против себя всю семью. Я больше не желаю так жить, все мои родственники – добропорядочные люди. Посмотрите на мою картину. Чем она плоха? Подумайте, какую гордость вы будете испытывать, когда через некоторое время мои работы окажутся в цене. Вы скажете своим друзьям: «Да-да, я уже давно разглядел этот талант. Я первым купил картину этого художника».

– Послушайте, мистер Смит, – ответил Файф. – Пока не закончится следствие, вас с острова не выпустят. А потом я куплю вам билет и дам двести пятьдесят долларов в обмен на это полотно. И поезжайте себе в свой Кливленд.

– Выплатите мне хоть небольшой аванс.

– Чтобы вы напились околехау?

– Даю честное слово джентльмена, что не буду пить. Иначе в нетрезвом виде я проболтаюсь и испорчу все дело. Дайте мне пятьдесят долларов, я куплю новый костюм.

– Да вы с ума сошли, дружище! – воскликнул актер. – Какие сейчас костюмы? Вы только привлечете к себе лишнее внимание, если до полиции дойдет, что у вас появились деньги. Живите пока так, как раньше. Вы же художник, не будьте дураком! Вот возьмите пятьдесят долларов, но я на вас надеюсь…

– Честное слово, я не подведу! – заявил бродяга и, зажав в руке деньги, поспешил в дешевую гостиницу «Ниппон», неприглядное здание с низкими потолками. – Привет, Нада! – поздоровался он с маленьким японцем, хозяином жалкого заведения. – Есть свободная комната?

– Конечно, – улыбнулся тот. – Та самая, где вы и раньше у нас останавливались. Осмелюсь спросить, сэр, вы получили деньги от родных?

– Ничуть, – гордо возразил Смит. – Я способен жить своим трудом, Нада. Я художник и продал свою картину, которая еще лучше, чем у Коро. Бедняге Коро никогда в жизни не доводилось заработать столько денег, сколько мне. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте!

Глава XIII. Дела семейные и служебные

Чарли Чан проснулся с новыми силами и, подойдя к окну, взглянул на великолепную панораму, открывавшуюся с холма Панчбоул: зеленые долины, сверкающая бирюзовая гладь океана, пышные ярко-алые цветы и благоухающие виноградники с тяжелыми лиловыми гроздьями. «Может, предстоящая задача не так уж и сложна? – подумал он. – Важно действовать быстро и продуманно и не уподобляться тому журавлю, который умер с голоду, ожидая, когда море высохнет и ему, глупой птице, достанется вся рыба».

В столовой уже шумели: жена и старшие дети готовили завтрак, накрывали на стол и громко обсуждали новости из утренней газеты: убита голливудская знаменитость, и расследование поручено их отцу, инспектору полиции Гонолулу Чарли Чану.

– Тихо! – цыкнул глава семейства, пододвигая к себе тарелку. – Генри, Роза, что вы так галдите?

– Папа, это здорово! Ты ведешь дело Шейлы Фейн! – воскликнула Роза, старшая дочь инспектора. – Ужас! Какой негодяй ее укокошил? Ты уже догадался, да, пап? Нельзя, чтоб такое страшное преступление осталось нераскрытым.

– Никогда не сомневайся в мудрости отца, дочка, – грустно улыбнулся сыщик.

– Дело и вправду громкое, пап, – сказал Генри. – Ты в объективе прессы, а это очень ответственно. Зато когда ты зацапаешь убийцу этой звезды из киношки, ты прославишься, тебе заплатят много денег, и ты купишь мне собственное авто, хотя бы в рассрочку. Ведь твой драндулет постоянно занят, и мне приходится ездить на троллейбусе.

– Ничего страшного, сынок. Усердно трудись и заработай на машину самостоятельно, и никаких рассрочек, плати наличными. Нечего связываться с кредиторами. И, пожалуйста, дети, обратите внимание на свою речь: вы уже взрослые, а выражаетесь вульгарно, как подростки. «Укокошил», «зацапаешь», «киношка», «драндулет» – так-то вы используете богатства английского языка? По-моему, вы слишком американизировались.

Жена Чана, моложавая и подвижная, хотя и полная, женщина, подала на стол овсянку, поставила чайник и разлила чай.

– Шейла Фейн – легенда нашего времени, – вздохнула она. – Мне очень жаль ее. Если ты посадишь в тюрьму ее убийцу, твое имя войдет в историю криминалистики, а иначе…

Чарли поперхнулся горячим чаем.

– Да будет вам в конце концов! Что с вами творится? У меня такое чувство, что, если я не найду убийцу мисс Фейн, меня выгонят из собственного дома.

– Может, еще чаю? – примирительно добавила жена.

Выпив вторую чашку, сыщик встал из-за стола. Младшая дочка Эвелин принесла ему шляпу и поцеловала на прощание. Инспектор сел в свою старенькую машину и поехал на службу. Путь лежал через китайское кладбище, разбросанное по склону холма. Здесь покоилась мать Чана, которую он когда-то нищей привез из Китая. А теперь он и его дети – полноправные граждане Соединенных Штатов. Генри и Роза собираются поступать в американские университеты, Эвелин и вовсе настоящая американка и даже с трудом понимает по-китайски. Что сказала бы бабушка, увидев своих внуков?

Едва машина свернула в деловой квартал города, инспектор отвлекся от семейных воспоминаний и сосредоточился на злободневных служебных вопросах. Больше всего его мысли занимал Роберт Файф, поэтому Чан немедленно отправился в отель «Вайоли». Портье сообщил, что мистер Файф ушел с каким-то человеком. С кем именно? Описание внешности посетителя не оставляло никаких сомнений. Все понятно, опять Смит. Какого черта ему нужно от актера? Почему Файф сознался в преступлении, которого не совершал?

– Кажется, мистер Файф собирался в Королевский театр, – спохватился портье. – Он там служит.

Чан вышел из раздумий и решительно направился в театр. На плохо освещенной сцене шла репетиция нового спектакля. Вокруг толпились актеры, ожидая свои реплики. Сыщик тотчас заметил Роберта, который вяло читал какой-то монолог. Чарли двинулся по проходу через партер. У края сцены за столиком сидел человек в зеленой фетровой шляпе и держал в руках листы с текстом пьесы. Он с явным неудовольствием взглянул на полицейского и буркнул:

– Вы куда?

– Мне нужно поговорить с мистером Файфом.

Роберт приблизился, отирая пот со лба, и проскользнул за кулисы, сделав Чарли знак следовать за ним.

– В чем дело, инспектор? – спросил он, когда они оказались наедине.

– Я пришел проверить ваше алиби, – ответил сыщик. – Обычная формальность.

– А! – воскликнул актер. – Ради бога, проверяйте. Мистер Вейн! – позвал он, и человек в зеленой шляпе неохотно поднялся со стула и подошел к ним. – Это мистер Вейн, наш режиссер, а это мистер Чан из сыскной полиции, – представил их друг другу Роберт. – Видите ли, господин Вейн, инспектор пришел по поводу вчерашнего убийства. Он желает спросить вас, в котором часу вчера я был готов к выходу.

– В восемь двадцать, – проворчал Вейн. – Опоздал на пять минут. Мы чуть не вышибли дверь в твою гримерку, пока колотили в нее. Черт знает, где ты шатался!

– Еще один вопрос, сэр, – обратился сыщик к режиссеру. – По ходу пьесы, которая шла вчера, у мистера Файфа должен быть нож?

– Нож? – рассмеялся Вейн. – Вы шутите? Какой нож в комедии из светской жизни?!

– Спасибо, – сказал Чан и попросил Файфа проводить его к выходу.

Пока они спускались в темный партер, инспектор мучительно соображал. В двенадцать минут девятого Шейлу Фейн видели живой. В двадцать минут девятого Файф был за кулисами, готовый выступать. Восемь минут. Нет, как бы Роберт ни гнал машину, доехать от Вайкики до Королевского театра за восемь минут невозможно. Алиби Файфа не подлежит сомнению, и все-таки… У последнего ряда кресел Чан и Файф остановились и облокотились о барьер.

– Вы создаете препятствие на пути правосудия, мистер Файф, – угрюмо произнес Чарли.

– Что вы, инспектор! – наигранно удивился актер. – Я от всей души желаю вам успеха.

– Не лгите мне, я далек от лицедейства. Утром вы виделись со Смитом. С какой целью?

– Ах, это. Так он выклянчивал у меня деньги. Думаю, то же самое он проделает в отношении всех, кого вчера видел в особняке. Он считает, что встреча с такими богатыми господами должна и ему, бедняку, принести хоть малую выгоду. Я дал ему несколько долларов, изобразив, что купил у него его мазню. Вот эту. – Файф указал на кресло, где лежало полотно с темнокожей девушкой.

Чарли внимательно посмотрел на картину. Глаза юной особы, позировавшей среди цветов и зелени, показались ему очень живыми и выразительными.

– Может, Смит на самом деле талантлив, – заметил сыщик, – но вас, мистер Файф, придется арестовать.

– За что? У меня же алиби?

– Ваше алиби, увы, мешает нашей работе. В последний раз спрашиваю: какие слова вашей бывшей жены услышал возле павильона бродяга Смит?

Режиссер приблизился к рампе и окликнул Файфа: перерыв окончился, возобновилась репетиция.

– Извините, мистер Чан, – откланялся актер, – но такова уж наша нелегкая жизнь. Мне пора служить Мельпомене. Впрочем, заходите ко мне в любое время.

Чарли вышел на улицу в дурном настроении. Он был уверен: за ужимками Файфа что-то кроется, но тот будет молчать как рыба. Легче заставить говорить бродягу. Сыщик сел в машину, поехал по Кинг-стрит и свернул к Вайкики. Поравнявшись со зданием публичной библиотеки, расположенным в стороне от улицы за большими деревьями, он решил притормозить. Ему пришло в голову почитать в старых лос-анджелесских газетах публикации об убийстве актера Дэнни Майо. «Порывшись в пожелтевших газетах, – подумал Чарли, – я могу наткнуться на строчки, которые сразу направят меня на верный след в розысках преступника».

– Можно получить комплект номеров «Таймс» Лос-Анджелеса за июнь трехлетней давности? – спросил он у девушки-библиотекаря.

Та кивнула, прошла вдоль стеллажей с подшивками газет, внимательно осмотрела нужную полку и вернулась с виноватой улыбкой.

– Извините, мистер Чан, я совсем забыла: подшивка «Таймс» Лос-Анджелеса в настоящее время на руках.

– У кого? – изумился инспектор.

– С полчаса назад ее взял один джентльмен. – Девушка отошла от стойки и заглянула в расположенный рядом читальный зал. – Ой, да вон он у окна. Вам повезло, что он еще не ушел. Подойдите к нему.

Чан застыл на пороге, когда увидел Ван Горна, склонившегося над объемистой подшивкой в сером переплете. Актер так погрузился в чтение, что не поднимал головы. Махнув рукой девушке в знак того, что отменяет свой заказ, инспектор тихо вышел из библиотеки.

Глава XIV. Окно павильона

Чарли Чан сел в машину и помчался в Вайкики. Все мысли сыщика были только о Ван Горне. Похоже, актер солгал, что не выходил из особняка. Его, как он говорил, привлек огонек в беседке, и он вполне мог выбраться на лужайку, войти в павильон, убить Шейлу и спокойно вернуться в дом. Что он за человек? Он не похож на слащавых красавчиков из Голливуда. Сдержанный, скрытный, скептичный, явно не привык ни с кем советоваться и готов всем, кто станет вмешиваться в его дела, дать отпор. Да, об этом подозреваемом нужно всерьез подумать.

Чан вырулил на Калакауа-стрит и припарковался у Гранд-отеля. Выйдя под теплый моросящий дождик, сыщик поднялся по ступенькам. Китаец-портье вежливо приветствовал посетителя по-китайски. Нет, – заверил Чан, – он никого не ищет, но просит разрешения немного побродить по отелю. Чарли пересек холл с высоким потолком и вошел в VIP-зал; через арки и огромную террасу открывался великолепный вид на океан и часть побережья, от красоты которого захватывало дух.

Посетителей в этот час практически не было, лишь слуги украшали зал свежими цветами. Чан прошел на террасу и остановился возле плетеных кресел, в которых сидели пожилые супруги, друзья мистера Тарневерро.

– Доброе утро, господа, – поклонился сыщик. – Я инспектор Чан из сыскной полиции. Полагаю, вы уже знаете, что мисс Фейн, известную киноактрису, вчера вечером убили. Один джентльмен, ваш давний приятель, был другом покойной. Поэтому я вынужден задать вам несколько вопросов.

– Конечно, инспектор, – ответил мужчина. – Меня зовут Томас Мак-Мастер, это моя жена. Мы – австралийские туристы из Квинсленда, хотя по происхождению мы шотландцы. У вас тут поистине райские места, мистер Чан. Мы с супругой в восхищении.

– Мне приятно это слышать. Желаю вам чудесного отдыха, господа, но позвольте перейти к вопросу об убийстве. Не сомневаюсь, что преступник – какой-нибудь малихини, то есть чужеземец. Гавайцы редко идут на кровавые злодеяния. Люди здесь такие же мягкие, как и климат. – Подняв глаза, Чарли неожиданно увидел стоявшего поблизости Тарневерро и невольно воскликнул: – О, и вы тут, дорогой друг, рад вас видеть.

– Я тоже рад, инспектор. Пришли проверить мое алиби? Нет ничего проще. Мистер Мак-Мастер, – обратился он к старичку, – инспектору важно убедиться, что в момент убийства актрисы Шейлы Фейн я находился совсем в другом месте. Помогите мне развеять подозрения полиции.

Старик сдвинул брови.

– Вчера вечером мистер… э… Тарневерро предложил нам выйти на террасу, где мы и просидели с полчаса, вспоминая старые добрые дни в Квинсленде. Потом мистер Тарневерро взглянул на часы, сказал, что уже половина девятого и ему пора на званый обед. Мы попрощались, и он…

– Прошу прощения, – перебил Чарли, – у вас, мистер Мак-Мастер, были при себе собственные часы?

– Да, – серьезно ответил старик. – Я вынул из кармана свои… – Он показал старомодные часы. – Они немножко спешат, инспектор. По моим часам было тридцать пять минут девятого. Ох, какая нам разница? На ранчо в Австралии мы вовсе не смотрим на часы, а живем по солнцу: с заходом ложимся, с рассветом встаем.

– Что же было дальше?

– Мистер Тарневерро отправился к себе в номер на первом этаже. Мы живем повыше, поэтому ждали лифт. Я обратил внимание на часы в холле, которые всегда показывают точное время, убедился, что мои ходики спешат на пять минут, и перевел стрелки, как нужно. Вот и все.

– Вы давно знакомы с мистером Тарневерро?

– Вы утомили нашу почтенную чету, инспектор, – вмешался предсказатель. – Позвольте, я сам отвечу. Десять лет назад я играл в театре в Мельбурне. Да, когда-то я был актером, но наша труппа разорилась, и мне пришлось почти год работать на ранчо мистера Мак-Мастера в нескольких милях от Брисбена. Добрейшие люди! Для меня они, как родные отец и мать. Что же, вы убедились в моем алиби, мистер Чан? Нам нужно бы поговорить кое о чем.

– Спасибо, леди, сэр, у меня больше нет вопросов, – откланялся Чарли. – Еще раз желаю наилучшего отдыха.

– А мы от души желаем вам успехов в расследовании, – ответил мистер Мак-Мастер, а его жена кивнула и улыбнулась.

Чарли и предсказатель прошли в VIP-зал отеля и сели на кожаный диван.

– Вы, господин Тарневерро, любимец богов, – заметил Чан. – Поручительство таких добропорядочных старичков – лучшее алиби на свете. Их устами вещает сама Истина.

– Да, вы правы. Ночью на вас не снизошло озарение? На меня, честно признаться, нет. Боюсь, помощи от меня вам будет мало. Я не знаю, кого подозревать. Может, Уилки Баллу? Он бродил где-то, а потом пошел в дом за сигаретой. Или Джейнса? Этот необузданный ревнивец мог прийти в ярость при виде цветов, которые Шейле прислал бывший муж, да и убить ее в беседке.

– А как насчет Вэла Мартино?

– О, этот! У него есть и грубая сила, и голова на плечах. Умница и зверь в одном обличье. Когда убили Майо, режиссера Мартино в Голливуде не было, но кто знает: вдруг убийство Дэнни – ложный след? Мартино – сладострастник и волокита, и я не исключаю, что у него с Шейлой был роман. Особенно подозрительной мне кажется история с платком, оказавшимся в кармане Мартино. Я лично не верю, что платок ему подбросили: кому нужно, подвергая себя опасности, проделывать такие трюки? Я допускаю, инспектор, что платок – собственность Вэла. Прикончив Шейлу, он мог машинально засунуть его в карман, не подозревая, что в нем застряли осколки стекла. Вы мне не верите? Вы думаете, платок принадлежит кому-то другому?

– У меня пока мало доказательств, и я блуждаю в потемках, поэтому с интересом слушаю вас. Продолжайте, пожалуйста, – попросил Чарли. – Каково ваше мнение, к примеру, о Хантли Ван Горне? Ведь у него нет алиби, и не факт, что в момент убийства он сидел в гостиной особняка мисс Фейн. Что, если он покинул дом, зашел в павильон и убил актрису? Времени у него было предостаточно.

– Сомневаюсь, – покачал головой Тарневерро. – Ван Горн – своеобразный человек, скептик и убежденный холостяк. Ни в каких скандалах он не замешан. Он умен, хотя несколько тщеславен, у него превосходный вкус. Нет, инспектор, я не верю, что он мог убить.

– Хорошо, благодарю вас, – сказал инспектор. – Мне пора в дом Шейлы Фейн продолжать розыски. Захотите – присоединяйтесь. Или звоните, если будут новости.

Лужайка в тени старой смоковницы перед усадьбой, где произошло убийство, выглядела мирной и безмятежной. Никто не сказал бы, что еще несколько часов назад здесь пролилась кровь беззащитной женщины, красавицы и звезды Голливуда. Дверь Чану открыл Джессоп, как всегда, вежливый и сдержанный.

– Великолепное утро, констебль, – приветствовал сыщика дворецкий. – Мне, англичанину, непривычно, что в Гонолулу все дни одинаково прекрасны. У меня на родине, поднимая утром шторы, никогда не знаешь, что увидишь: солнце, дождь или туман. Проходите, пожалуйста. Мистер Хеттик уже в павильоне.

– Спасибо, Джессоп. Хеттик – наш сотрудник, специалист по дактилоскопии.

На лужайке Чан встретил Джули и Джима.

– Здравствуйте, инспектор. Читали мою заметку в утренней газете? – спросил Брэдшоу.

– Нет, успел лишь бегло просмотреть. По-моему, там написано все, как положено.

– О, журналисты чуть меня не растерзали! Они уверены, что я им что-то не договариваю, требовали еще фактов. А что вы собираетесь делать сейчас?

– Осмотрю место преступления при дневном свете.

– Разрешите, я вам помогу, а ты, Джули, посиди вот тут, в плетеном креслице. Закрой глазки и постарайся ни о чем не думать. В Вайкики не принято думать. Наслаждайся отдыхом.

Инспектор и Джим подошли к павильону. Хеттик трудился без устали.

– Что-нибудь обнаружили? – спросил сыщик.

– Не особенно. Отпечатков много, но большинство из них принадлежат убитой. Проходите в павильон, я покажу.

– Одну минуту, – перебил инспектор. – Мне нужно осмотреться на местности.

В сопровождении Джима Чарли Чан отправился на общественный пляж и задержался у окна павильона, где накануне вечером стоял Смит. Но следы его рваных башмаков почти затерялись – так много кругом было разных следов. Сыщик присел на корточки, пошарил по песку и удовлетворенно произнес:

– Ого, важная находка!

Брэдшоу приблизился и увидел в руках инспектора окурок сигареты недешевой марки.

– Он был затоптан в песок, – пояснил сыщик.

– Все понятно, Чарли. Расследование можно заканчивать. Я знаю только одного человека, кто курит такие сигареты, и видел его вчера вечером.

– Вы правы, – просиял сыщик. – Кто бы мог подумать, что этот джентльмен так неосторожен? Я, признаться, поражен. Но когда именно мистер Алан Джейнс стоял под этим окном и, главное, зачем?

Глава XV. Отпечатки пальцев

Чарли Чан вынул из кармана пустой конверт и положил туда находку. Потом пробрался сквозь кустарник и вошел в павильон, Брэдшоу – за ним. Хеттик сидел за туалетным столиком, на котором было разложено множество безделушек покойной кинозвезды. Чан обвел взглядом помещение и примостился в кресле.

– Как я уже говорил, – начал Хеттик, – все отпечатки на столе принадлежат убитой. Утром я был в морге и дактилоскопировал труп. Кстати, коронер просил передать вам, что следствие продлено до конца завтрашнего дня. Все рассчитывают на то, что за двое суток вы найдете преступника.

– Спасибо за доверие, – усмехнулся Чарли, попутно отметив про себя, что стены комнаты недавно побелены. – Мистер Хеттик, – добавил он, подойдя к окну, – вы, кажется, не исследовали подоконник.

– Да, забыл, точнее, руки еще не дошли, – недовольно отозвался тот.

Хеттик покрыл подоконник слоем сажи и провел по ней кисточкой из верблюжьей шерсти. Чарли и Джим молча наблюдали за его действиями.

– Вон они, следы! – воскликнул сыщик, показывая пятна на гладкой поверхности. – Это пальцы мисс Фейн?

– Нет, мужские, причем отпечатки недавние, – с видом знатока сказал Хеттик.

– Значит, какой-то мужчина открыл окно и взобрался на подоконник. Зачем? Разумеется, чтобы войти в павильон. Когда? Вчера вечером, когда совершилось убийство. Что же, мы делаем успехи. Осталось выяснить, кто он, этот неизвестный. – Чарли нащупал конверт с окурком сигареты. – Надо немедленно получить отпечатки пальцев Алана Джейнса. А вы, мистер Брэдшоу, держите язык за зубами. Ни слова прессе о том, что сейчас произошло, иначе я вспомню метку вашей прачки на платке и немедленно посажу вас в тюрьму.

– Я ничего никому не скажу, инспектор. Не такой я дурак. Что вы собираетесь предпринять?

– Оставить вас в обществе мисс Джули. Мистер Хеттик, задержитесь, пожалуйста, в павильоне до моего возвращения. Ваш острый глаз нам еще понадобится, а я пока с удовольствием прогуляюсь в Гранд-отель.

Он быстро зашагал к машине. Брэдшоу двинулся было следом, но Чарли сделал отстраняющий жест, и Джим послушно вернулся в дом.

– Сыщик уехал? – спросила девушка.

– Ненадолго, скоро опять явится. Похоже, он подозревает Алана Джейнса, но это большой секрет. Что тебе о нем известно, Джули?

– Честное слово, я его почти не знаю, а до вчерашнего утра вообще не видела. Шейла познакомилась с ним на Таити. По-моему, она в него влюбилась, Шейла ведь была влюбчива. А уж как она любила меня! – добавила девушка со слезами в голосе. – Как родную дочь!

– Успокойся, радость моя, перестань плакать. Мы поженимся, я продолжу работать в турбюро, и мы с тобой счастливо заживем в Гонолулу.

– Нет, Джим, – отстранилась девушка. – Мы, наверное, не поженимся. Я очень скверная, ты даже не представляешь. Ты мало обо мне знаешь, а знал бы больше – возненавидел бы.

– Ну прекрати, что ты такое говоришь? Что тебя тяготит? – Джим обнял девушку за плечи и сделал попытку поцеловать. – Через несколько дней дело раскроют, ты начнешь понемножку забывать о нем, и все постепенно образуется. Инспектор Чан, я слышал, – первоклассный сыщик, он справится.

Войдя в холл Гранд-отеля, Чарли поинтересовался у портье, в каком номере остановился мистер Джейнс. Служащий назвал номер, позвонил по внутренней связи и пригласил англичанина спуститься.

– Мне сказали, что у вас в отеле гостям предлагают вкуснейший апельсиновый сок, – улыбнулся сыщик портье. – Проводите меня, пожалуйста, в буфет.

Чарли объяснил, что заказывает две порции сока, и попросил два пустых стакана, после чего вынул из кармана платок и, к неудовольствию буфетчика, тщательно протер их.

– Мы следим за чистотой посуды, мистер Чан, – обиделся служащий.

– Не сомневаюсь, но я очень боюсь микробов. От них, знаете ли, все болезни. Позвольте, сок я налью сам, благодарю вас. – И сыщик протянул буфетчику щедрые чаевые.

Чарли взял поднос, аккуратно, не прикасаясь к стаканам, разлил сок и отправился в холл. Мистер Джейнс уже ждал его, беспокойно прохаживаясь взад-вперед. Сыщик любезно поздоровался.

– Давайте присядем, – указал он на кожаный диван рядом с низким столиком, на который удобно было поставить поднос. – Я, знаете ли, по утрам пью только сок. Что поделаешь, у меня ведь избыточный вес, так что приходится соблюдать жесткую диету.

– Чем я могу быть вам полезен, инспектор? – холодно спросил Джейнс.

– Примите мои извинения, что вас задержали на острове. Поверьте, я прикладываю все усилия, чтобы быстрее раскрыть преступление, а как только это произойдет, вы уедете. Но на моем пути встречаются досадные препятствия… Впрочем, все не так плохо, позвольте предложить вам свежего апельсинового сока. Очень вкусный! Я, знаете ли, ярый сторонник «сухого закона». Китайский император Ю, вступивший на престол в 2205 году до Рождества Христова, впервые попробовав спиртное, понял, как много зла оно принесет людям, и запретил его. Как жаль, что впоследствии этот эдикт отменили! Но мы ведь с вами понимаем, насколько вреден алкоголь. Тот, кто привержен к спиртному, не дружен со здравомыслием. – С этими словами Чан взял стакан и отпил немного сока. – О, божественный напиток!

Англичанин изобразил недовольство на лице и, чуть помедлив, неохотно придвинул к себе стакан и раздраженно сказал:

– Я догадываюсь, зачем вы пришли, инспектор. Я не смог представить вам убедительное алиби. Да, такой уж я неудачник. Но в момент убийства Шейлы я был один и бродил по берегу.

– Похоже, вы были в плохом настроении. А до какого места вы дошли?

– До отеля «Моана». У входа я сел на скамейку и попытался успокоиться и взять себя в руки, хотя отказ мисс Фейн, признаться, вырвал почву у меня из-под ног. «В конце концов, – спрашивал я себя, – станет ли хорошей женой женщина, которая так легко поддается влиянию гадальщика-шарлатана?» Шейла вела совсем иной образ жизни, чем я, и внезапно я осознал, что наш роман не перерастет ни во что серьезное, а окажется для обоих лишь минутным увлечением. После этого я почувствовал себя значительно лучше, вернулся в отель и у входа встретил Мартино, который и сообщил мне об убийстве.

– У отеля «Моана» вас кто-нибудь видел?

– Вряд ли. В тот час там никого не было, – грустно произнес Алан, взял стакан и выпил весь сок. – Вы на меня не сердитесь, инспектор. Вчера я вел себя несдержанно, но у меня дела в Соединенных Штатах, и я планировал отплыть на «Океанике», а тут это происшествие…

– Я понимаю вас и надеюсь, что скоро вы сможете покинуть Гонолулу. Всего вам наилучшего.

Едва Джейнс удалился на террасу, Чарли, прикрикнув на пожилого китайца-уборщика, едва не схватившего со столика стаканы, чтобы унести их в посудомоечную, вынул чистый платок и обернул им стакан, из которого пил англичанин. Подозвав администратора, сыщик объяснил, что вынужден забрать стакан в интересах следствия. Всю дорогу до дома Шейлы Фейн инспектор думал только об одном: совпадут ли отпечатки пальцев на стакане с теми, которые Хеттик обнаружил на подоконнике павильона. Если да, то тысячемильное путешествие приблизится к концу.

Хеттик ждал сослуживца и немедленно принялся за дело. Он встал у окна, держа в одной руке стакан, еще сохранивший остатки сока, а в другой – лупу.

– Нет, Чан, – покачал он головой, – вы напали на ложный след. Бывает.

В этот момент сыщик испытал не только разочарование, но и обиду. Его задел тон, каким Хеттик произнес фразу про ложный след, – с плохо скрываемым торжеством. Чарли чувствовал, что после его возвращения из Америки, где он раскрыл немало преступлений и о нем заговорили в обществе, многие сослуживцы стали относиться к нему с завистью и неприязнью, и, если ему вдруг случалось ошибаться или попадать в неловкие ситуации, насмешки недоброжелателей не заставляли себя долго ждать.

Чарли вышел из павильона, сел на скамью в тени смоковницы и стал думать про ложный след. «Так, спокойнее, – приказал он себе. – Алан Джейнс подходил к окну павильона, о чем свидетельствует случайно оброненный окурок сигареты. Но не Алан приподнял штору и взобрался на подоконник, оставив на нем отпечатки пальцев, а кто-то другой. Кто же? – Внезапно сыщик ударил себя ладонью по лбу. – Какой я идиот, черт возьми! Я слишком тороплюсь и мало думаю. Все подгоняют меня, даже жена и дети, а я не создан для быстрых движений».

Он вернулся в павильон и спросил Хеттика:

– Где пластинка с отпечатками Смита, которого вчера вечером дактилоскопировали в управлении?

– Она у меня с собой. – Хеттик достал из бокового кармана пенал со стеклянной пластинкой. – Вы думаете, что…

– Начать думать никогда не поздно, – сухо ответил Чан. – Сличите, пожалуйста, отпечатки на пластинке и подоконнике. Одна и та же рука?

Хеттик посмотрел и кивнул.

– Наконец-то! – обрадовался Чарли. – Все понятно. Вчера вечером бродяга Смит побывал в этом помещении.

Глава XVI. Дружеское предупреждение

Инспектор принялся ходить взад-вперед, воодушевленный своим открытием. Что же получается? Бродяга Смит, оборванец, едва сохранивший человеческий облик, вчера весь вечер крутился возле павильона? Похоже, этот тип выстроил целый план, как поправить свое бедственное положение…

– Вы в управление? – спросил Чан, видя, что Хеттик заканчивает работу и собирает инструменты. – Передайте шефу, что Смита нужно немедленно объявить в розыск и доставить в полицию. Пусть Кашимо обыщет все городские притоны – он их хорошо знает.

Из павильона Чарли направился к дому, но не успел сделать и двадцати шагов, как Джессоп закричал с террасы:

– Констебль, скорее, мне нужно вам кое-что сообщить!

Сыщик прибавил шаг и вскоре был уже в холле. Дворецкий сделал ему знак пройти в маленькую приемную возле гостиной.

– Мой отец, сэр, – начал дворецкий, – говаривал мне, когда я был молодым: «Хороший слуга, Седрик, все видит, все знает и помалкивает». Но после долгих размышлений я решил пренебречь мудрым советом.

– У меня мало времени, Джессоп, – устало вздохнул сыщик. – Переходите, пожалуйста, к делу.

– Конечно, сэр. Я всегда уважал закон и от души желаю, чтобы вы быстрее добрались до сути. Так вот, вчера вечером мне довелось находиться в холле, пока вы расспрашивали мисс Джули о кольце с изумрудом. Не подумайте, что я подслушивал: такой низости у меня и в мыслях не было. До моих ушей случайно донеслось, как молодая леди сказала вам, будто мисс Фейн рано утром отдала ей кольцо, и она, то есть мисс Джули, держала его у себя в ящике до той минуты, когда вы нашли его в ее комнате.

– Такова версия мисс Джули, – поправил дворецкого Чарли. – Продолжайте.

– В том-то и суть, сэр! На самом же деле произошло следующее: вчера около семи часов вечера хозяйка позвала меня к себе и вручила письмо, чтобы я передал его мистеру Тарневерро, едва он войдет в дом. Когда она протягивала мне конверт, я отчетливо видел на ее правой руке то самое кольцо, каким вы интересовались. Я в этом совершенно уверен, констебль, и готов под присягой подтвердить свои слова. Зрение у меня в полном порядке, несмотря на возраст.

Чан молчал, думая о том, что мисс О’Нейл, такая юная девушка, с виду добропорядочная и с хорошими манерами, оказывается, самая обыкновенная лгунья.

– Я ничего не имею против мисс Джули, – продолжал Джессоп. – Она славная девушка, но мой гражданский и человеческий долг велит мне говорить правду. Мисс Фейн была добра ко мне, и я желаю, чтоб ее убийцу наказали по всей справедливости. – Дворецкий замялся и добавил: – Если бы вы только не упоминали моего имени…

– Этого я не могу обещать, Джессоп, но за информацию о кольце большое спасибо. Она важна для следствия. Вы свободны и позовите, пожалуйста, сюда, в приемную, Анну.

Сыщик без лишних предисловий спросил горничную, видела ли она в течение дня на руке мисс Фейн кольцо с изумрудом. К его удивлению, Анна принялась отнекиваться и заявила, что не обратила на эту деталь никакого внимания.

– Странно, – покачал головой инспектор. – Вы помогали госпоже прикалывать цветы к платью, верно? Как же вы, мисс Роддерик, не заметили, было у нее кольцо на руке или нет? Вероятно, вы хотите, чтобы этот вопрос остался невыясненным?

Увы, ничего добиться от горничной не удалось, и Чарли пошел на пляж, где проводили время Джули и Джим. Едва увидев инспектора, девушка побледнела и опустила глаза.

– Зачем, мисс О’Нейл, вы сказали мне неправду про кольцо с изумрудом? Его видели на руке Шейлы Фейн около семи часов вечера. Я знаю об этом из надежного источника.

– Я догадываюсь, что это за «надежный» источник. Джессоп, больше некому. У нас с ним давняя вражда, вот он и хочет досадить мне.

– Прошу вас, подробнее.

– Я уже говорила вам вчера, что слуги мисс Фейн часто обманывали ее. Поступив к ней секретарем, я сначала закрывала глаза на мошеннические уловки прислуги, поскольку доносить на кого-либо противно моим жизненным принципам. Но через год материальное положение Шейлы так осложнилось, что я твердо решила дознаться, в чем дело. Выяснилось, что Джессоп заключал бессовестные сделки с торговцами, искусственно раздувал счета и получал свою долю. Я ничего не сказала мисс Фейн: она бы накричала на него, поплакала и простила – Шейла была такой доброй! Я сама пошла к дворецкому и предупредила, что знаю о его махинациях и при случае поставлю о них в известность мисс Фейн. Он страшно рассердился и с тех пор начал относиться ко мне с неприязнью.

– Какие у вас отношения с Анной?

– Теплые. Анна – девушка твердых правил. Деньги она зарабатывает честным трудом, и к тому же через ее руки не проходят счета. Как же она их подделает? Еще раз повторяю, инспектор: мисс Фейн лично дала мне в руки кольцо рано утром. Не сомневайтесь.

– Я рад, мисс Джули. Признаться, когда я шел сюда, то убеждал себя, что такая воспитанная и очаровательная девушка, как вы, не опустится до банальной лжи. Желаю всего наилучшего и откланиваюсь, чтобы не мешать вам и Джиму проводить время наедине.

По пути к Гранд-отелю Чарли думал о Ван Горне. Чтобы вторично не появляться в холле, сыщик, оставив машину на улице, вошел во двор отеля и вдруг заметил, что там, вокруг кокосовой пальмы, собралась группа туристов, которые с интересом смотрят наверх. Задрав голову, Чарли увидел, что на дерево с ловкостью обезьянки взбирается мальчишка-туземец в одних трусах, а публика показывает на него пальцами и гогочет, восхищаясь его ловкостью. В толпе в окружении девушек-поклонниц стоял Хантли Ван Горн, и его серые глаза лучились самодовольной улыбкой. Чарли Чан тотчас подошел к нему и пригласил побеседовать на террасе.

– До чего завидую этим мальчуганам! – воскликнул сыщик, когда они с актером уселись в плетеные кресла. – Ни забот у них, ни хлопот, ни неприятностей – так, вероятно, люди представляют себе рай.

– А у вас, инспектор, разве много забот? – не очень удачно пошутил Ван Горн.

– Да, – кивнул Чарли, – и одна из них – вы. Я, признаться, беспокоюсь о вас, ведь в деле об убийстве мисс Фейн вы совершенно беззащитны. У вас не только нет алиби, но вы ближе всех гостей находились от места преступления. Вы выбрали удивительно неудачную минуту, мистер Ван Горн, чтобы выйти на лужайку. Будь вы моим родным сыном, я и то так не переживал бы за вас.

– Спасибо, инспектор, – усмехнулся актер, – но вы умный человек и, надеюсь, понимаете, что я не имел ни малейших оснований убивать бедняжку. Мы даже не были знакомы, пока не стали вместе сниматься в новом фильме, и во время работы и совместного путешествия на пароходе поддерживали дружеские отношения.

– С Дэнни Майо вы тоже дружили?

– Дэнни Майо? – вздрогнул Ван Горн от столь неожиданного вопроса. – Да, я близко знал его. Обаятельный человек. Горячий ирландец, порывистый и непредсказуемый: никогда нельзя было угадать, что он сделает через минуту. Его все любили и искренне горевали, когда он погиб. Я догадываюсь, что именно вас интересует, инспектор. Ведь не зря же вы расспрашивали всех гостей, не были ли мы в Голливуде в июне три года назад. Я понял, что вы считаете убийство Дэнни связанным с нынешним преступлением, но мне неясно, какую связь вы тут усматриваете.

– Поэтому вы и отправились утром в библиотеку почитать старые газеты об убийстве Майо?

– Да, ходил, – ничуть не смутившись, ответил Ван Горн. – Я вообще много читаю – это вам подтвердят все мои знакомые. Заметьте, я увлечен не чтивом, а настоящей литературой.

– Мистер Ван Горн, – поднял руку Чан. – На Востоке говорят: «Умный человек, если за ним гонятся, не встанет на арбузную корку, чтобы застегнуть пряжку на башмаке». Изложите мне истинные причины, побудившие вас пойти в библиотеку.

Актер нахмурился. На его красивом холеном лице выступили неприятные морщины.

– Вы откровенны со мной, инспектор, и я отплачу вам тем же. Боюсь только, мое сообщение прибавит вам забот. – Он вынул из кармана конверт со штемпелем Гранд-отеля. – Ознакомьтесь с этим посланием.

Чарли извлек из конверта записку, напечатанную на машинке, и прочел:

«Дружеское предупреждение.

Советую Вам пойти в публичную библиотеку и из публикаций об убийстве Дэнни Майо в лос-анджелесских газетах убрать то, что содержит упоминания о Вашей связи с этим делом».

Подписи не было.

– Как письмо попало к вам? – спросил сыщик.

– Я нашел его утром под дверью своего номера и поспешил в библиотеку, хотя не помнил, чтобы мое имя фигурировало в связи с убийством Дэнни. Однако, что скрывать, я забеспокоился и прочел все публикации в «Таймс» – единственной лос-анджелесской газете, которая здесь имеется. Я оказался прав: мое имя не встречается ни в одной статье или заметке. Вот вам загадка и дополнительная забота, инспектор.

– Вы подозреваете, кто и зачем прислал вам эту записку?

– Кто – не знаю, а цель ясна: навлечь на меня подозрение. Я иду в библиотеку, беру подшивку, читаю. Ведь вам рано или поздно сообщили бы об этом, и вы уличили бы меня в причастности к убийству Шейлы. Так, собственно, и вышло. Хорошо, что вы пришли ко мне сразу и рассказали все начистоту, а не повели расследование по ложному пути. Я молодец, что сохранил эту записку, которую…

– …сами и написали, – язвительно закончил сыщик.

– Тут вы ошибаетесь, – усмехнулся актер. – Мне до такого никогда не додуматься. Узнайте, кто это сделал, и вы выйдете на след убийцы.

Простившись с Ван Горном, Чарли поехал в город, не переставая думать об актере. «Человек он довольно искренний и держался очень непринужденно, – размышлял инспектор. – Но разве можно полностью доверять ему? Обман везде пускает корни и разрастается, как сорная трава». Допустим, Ван Горн говорит правду. Кто тогда подсунул записку под дверь? Чан вдруг поймал себя на мысли, что его неведомый противник – человек не просто быстрый и осторожный, но и более умный, чем те преступники, с которыми Чарли приходилось сталкиваться в течение своей долгой сыскной деятельности. Какие из улик, которыми он располагал, были ложными, подстроенными нарочно, чтобы сбить его с верного пути, а какие – истинными? Голова инспектора раскалывалась от напряжения.

Чан подумал, что неплохо бы перекусить, но когда он проезжал мимо здания публичной библиотеки, его охватило страстное желание прочитать все публикации о гибели Дэнни Майо. Он подавил разыгравшийся аппетит, остановил машину и вошел в библиотеку. У стойки никого не было, и сыщик направился в читальный зал. На столе у окна лежала подшивка лос-анджелесской «Таймс», оставленная Ван Горном. Инспектор присел и раскрыл ее. Он помнил дату убийства Майо и тотчас же отыскал нужный номер. Но что это? Боже! На первой полосе под броским заголовком: «Известный актер найден убитым у себя дома» – зияла дыра. Чарли пролистал последующие номера один за другим. Везде одно и то же: фотографии Дэнни Майо и отчеты о расследовании убийства были вырезаны, а некоторые листы – вырваны.

Глава XVII. «Известный актер найден убитым…»

Чарли Чан долго сидел в полной неподвижности и глубоком раздумье. Выходит, злодей решил, что сыщику не следует знать, как выглядел Дэнни Майо. Иначе зачем вырезать его фотографии? Заголовки статей по большей части уцелели, и инспектор пробежал их глазами: «Дэнни Майо, каким он впервые прибыл в Голливуд»; «Дэнни Майо в фильме „Скрытый грех“»; «Дэнни Майо на церемонии вручения премии…» Ни одного снимка не было – сплошные дыры.

Кто это сделал? Хантли Ван Горн? Поверить невозможно, чтобы столь изысканный джентльмен повел себя таким примитивным образом. Отправиться в библиотеку, потребовать подшивку, заполнить карточку, указав в ней свое имя, а затем сесть за стол и испортить газеты – нет, слишком наивно для взрослого солидного господина. К тому же актер, радеющий о своей репутации, побоялся бы скорого разоблачения и скандала в прессе.

Вздохнув, Чарли принялся читать одну из случайно уцелевших заметок. Она была довольно краткой. Актер Дэнни Майо приехал в Голливуд из Англии и быстро завоевал популярность. Он жил в собственном особняке в Лос-Анджелесе. В вечер убийства его слуга на время отлучился по каким-то неотложным делам и актер остался в одиночестве. В полночь мажордом вернулся и, заметив свет в гостиной, заглянул узнать, не понадобятся ли его услуги или можно идти спать. Он увидел Дэнни лежащим на полу. По-видимому, смерть наступила часа два назад. Актера застрелили с близкого расстояния из его собственного револьвера, который обычно хранился в ящике стола. Орудие убийства лежало рядом с телом, но ни одного отпечатка пальцев на пистолете не обнаружили. Особняк располагался в глубине улицы за деревьями, и никто не видел, как кто-нибудь входил или выходил из него. Наутро дом заполонили друзья покойного, актеры и режиссеры, – тут Чарли Чан удивленно вскинул брови: как такое могла допустить полиция? – и, если в гостиной и оставались какие-нибудь улики, их ничего не стоило уничтожить. Так или иначе, никаких следов убийцы не нашли, и следствие постепенно зашло в тупик.

Чарли со вздохом перевернул страницу. Так, посмотрим, что известно о прошлом Майо. К сожалению, сведения оказались очень скудными. Близких родственников у актера, вроде бы, не было, во всяком случае, на похоронах и во время следствия их никто не видел. Ходили слухи, что его жена осталась в Англии, и они с Дэнни не встречались долгие годы. Друзьям и знакомым актер ничего не рассказывал о своем семейном положении, и многие пребывали в убеждении, что он разведен. У женщин Дэнни пользовался огромным успехом, но вел себя скрытно, предпочитая, если это касалось его личной жизни, держаться подальше от репортеров. Один из мотивов убийства, который широко обсуждался в прессе, – старинная вражда, месть.

Чарли так увлекся чтением, что позабыл об обеде и всем остальном. Внезапно в глаза ему бросилось знакомое имя: Рита Монтэн. Он пристально вгляделся в строчки. В одном из фильмов, где также снимался Майо, Рита играла главную женскую роль. В статье сообщалось, что мисс Монтэн помолвлена с мистером Уилки Баллу, потомком древнего рода, занимавшим высокое положение в Гонолулу. Какой-то репортер, голливудский сплетник, утверждал, что на званой вечеринке между Майо и Баллу, приревновавшим свою невесту к ее партнеру по фильму, вспыхнула ссора. Впрочем, джентльмены ограничились взаимными колкостями, ни угроз, ни оскорблений никто не слышал.

Тем не менее, после убийства Майо Уилки Баллу допрашивали, но его алиби не подлежало сомнению. Рита Монтэн заявила следствию, что они с мистером Баллу помолвлены, скоро свадьба, и они почти не расстаются. В вечер убийства актера она якобы с шести часов вечера и до полуночи проводила время с женихом: они катались на машине, ужинали и танцевали в ресторане, расположенном очень далеко от места преступления. Больше пару не беспокоили.

Чарли пролистал еще несколько страниц. Ничего нового. Везде говорилось о беспомощности полиции, сенсационные сообщения репортеров становились все сдержаннее и короче, а потом и вовсе исчезли. Инспектор задумался. Как могли сыщики всерьез принять алиби Баллу, подтвержденное женщиной, которая собиралась за него замуж? Что ей стоило дать ложные показания, чтобы спасти Уилки?

Чан поднялся, взял подшивку и отнес на стойку выдачи. Он молча развернул газеты и показал девушке-библиотекарю испорченные страницы. Та ахнула, побледнела и пришла в негодование.

– Что за варварство! Кто мог такое натворить, мистер Чан? – требовательным тоном спросила она, и тут ее осенило: – Так ведь актер Ван Горн сегодня утром брал подшивку! Это наверняка его рук дело. Арестуйте его, пожалуйста. Порча библиотечного имущества – книг, периодических изданий – запрещена законом.

– Видите ли, деточка, – ласково обратился Чан, – Ван Горн читал подшивку утром и оставил ее на столе, где она пролежала до полудня. Как можно обвинять актера? К тому же я хорошо его знаю и не думаю, чтобы он оказался таким дураком. Впрочем, позвольте, я позвоню ему в отель.

Услышав новость, Ван Горн недовольно хмыкнул:

– Надеюсь, меня не обвиняют в этом вандализме? После меня газеты были в идеальном порядке: все страницы на месте, фотографии целы. Я ушел в полдесятого.

– Вы не встретили в библиотеке никого из знакомых?

– Нет, но я подумал о записке. Вероятно, мой неизвестный «друг», как он себя называет, заботился не столько о том, чтобы навлечь на меня подозрения, сколько о том, чтобы получить доступ к газетам, не заполняя формуляр. Он, если это мужчина, рассчитывал, что я возьму подшивку и оставлю ее там, где он доберется до нее, не называя своего имени и не предъявляя никаких документов.

– Не просматривал ли подшивку кто-нибудь еще? – поинтересовался инспектор у библиотекаря. – Ван Горн утверждает, что утром не видел ни одной поврежденной страницы и фотографии.

– Не знаю, мистер Чан, – огорчилась девушка. – Утром дежурила не я, а моя напарница. Найдите, пожалуйста, виновного. Я знаю, вы заняты раскрытием убийства, но портить издания – тоже серьезное преступление.

Сыщик пообещал разобраться и поспешно удалился, чтобы успеть съесть бутерброд и выпить стакан молока, – Чарли уже ждали в полицейском управлении. Шеф нервно мерил шагами комнату.

– Какие новости, инспектор? – сухо спросил он. – Удалось узнать, кто убил Шейлу Фейн? Имя! Мы должны назвать его имя. И как можно скорее. Все этого ждут.

– Если должны, то и назовем, – спокойно ответил Чарли. – Давайте я по порядку изложу свои сегодняшние приключения, и, вероятно, ваш острый ум увидит свет там, где для меня – сплошной мрак.

Он начал с самого утра. Рассказал о не вызывавшем сомнений алиби Роберта Файфа, о посещении библиотеки, где застал Ван Горна, и о встрече на террасе с пожилыми супругами, которые подтвердили, что в час убийства актрисы Тарневерро был с ними в отеле.

– Не факт. Супруги могли солгать. Как их фамилия? Мак-Мастер? Я сам побеседую с ними попозже. Продолжай.

Чан сообщил о найденном под окном павильона окурке сигареты той марки, которую предпочитает Алан Джейнс. Шеф беспокойно заерзал на стуле и недовольно заметил:

– Тебя кто-то дурачит, Чарли. Вряд ли столько людей замешано в преступлении. Ты взял отпечатки пальцев Джейнса?

– Да, хитростью. Но на подоконнике выявлены следы пальцев Смита.

– Бродяги? Вот это уже интересно. Я велел разыскать его и доставить к нам. Что дальше?

Чарли повторил показания Джессопа о кольце, показал шефу полученную Ван Горном записку с «дружеским» предупреждением, сообщил об изорванных в библиотеке газетах и упомянул о связи Баллу и его супруги с делом Дэнни Майо.

– Так-так, – покачал головой шеф. – Похоже, они все замешаны в убийстве. Неужели, Чарли, ты не сделал никаких выводов из своих наблюдений?

– А какие выводы приходят на ум вам?

– Мне? Ну… я в затруднении. Но вы, мистер Чан, – гордость полиции Гонолулу.

– Благодарю вас, – поклонился сыщик, – однако проворством я никогда не отличался. Вот и сейчас я брожу в потемках, напрягая мозг, но хорошие мысли не приходят сразу. Дайте мне дополнительное время.

– Что ты собираешься предпринять?

– Нанесу визит вежливости миссис Баллу.

– Действуй осторожнее. Уилки Баллу очень влиятелен и терпеть не может полицию.

– Не беспокойтесь. Я приду к чете Баллу с бархатными лапками, а голос мой будет звучать тепло и нежно.

В комнату вбежал огорченный японец Кашимо и жалобно пробормотал, что облазил все городские чердаки и подвалы, но Смит как будто испарился в воздухе.

– Ты с ума сошел! – закричал на него шеф. – Иди и ищи дальше. И без бродяги не возвращайся.

– Ничего, Кашимо, – подбодрил его Чарли, взял лист бумаги и принялся что-то писать. – Вот перечень злачных мест, – пояснил он. – Их надо обязательно осмотреть.

Японец взял список, благодарно раскланялся и исчез, а инспектор поехал на машине в долину Моана, где располагались дома самых богатых жителей города. Едва он миновал академию Пунаху, солнце затянули тучи, нависшие над горами, внезапно пронесся сильный ветер, а затем хлынул ливень. Он отчаянно хлестал по крыше старенького автомобиля и заливал лобовое стекло, так что Чан почти не видел дороги, между тем за его спиной, на расстоянии всего в одну милю, над Гонолулу сверкало полуденное солнце.

Чарли подъехал к красивому особняку Уилки Баллу. Рита приняла сыщика в гостиной, объяснив, что муж переодевается для игры в гольф. Хозяйка держалась любезно, и инспектор приободрился.

– Я добился кое-каких результатов, – ответил он на вопрос Риты о том, как продвигается следствие, – но чтобы довести дело до конца, мне необходима ваша помощь. Давайте немного побеседуем о тех временах, когда вы блистали на экране. Моя старшая дочь Роза до сих пор сожалеет, что вы покинули Голливуд; по ее мнению, теперь нет такой блистательной актрисы, как вы.

Падкая на лесть Рита просияла:

– Как мило, что меня помнят зрители! Что мной восхищаются юные девочки! Так чем могу служить? – прищурила она подведенные глаза.

– Вы знали мисс Фейн в Голливуде? – спросил сыщик и тут же поправился: – То есть я хотел поинтересоваться, не ссорились ли вы, и вообще случались ли в актерской жизни Шейлы Фейн какие-нибудь скандалы?

– Нет, ничего такого. Она умела ладить с людьми.

– Но романы у нее были?

– Разумеется. Шейла была порывистой, страстной и увлекающейся натурой.

– Она любила Дэнни Майо?

Ресницы Риты дрогнули, а уголки губ опустились.

– Одно время Шейла с ума сходила по Дэнни, а когда он погиб, страшно переживала. Но, по-моему, мистер Чан, вы все это уже знаете.

Сыщик почувствовал вдохновение.

– Вы не покажете мне фотографию Дэнни Майо?

– Видите ли, – Рита кокетливо повела головой, – когда я вышла замуж, Уилки настоятельно попросил меня сжечь все актерские снимки. Он сказал, что я уже сделала свой выбор, отказалась от голливудской карьеры, поэтому незачем отравлять себе жизнь воспоминаниями о несбывшихся мечтах…

– Опять разговор о Дэнни Майо? Когда только этот призрак оставит нас в покое! – недовольно пробурчал Уилки, входя в комнату и не здороваясь с Чаном.

– Инспектор просто пожелал узнать, была ли я знакома с Дэнни, и не более того.

– Пусть полиция занимается тем, чем ей положено, и не сует свой нос в нашу частную жизнь. – Баллу с вызовом посмотрел на Чарли. – Дэнни Майо застрелили. Его убийцу не нашли даже по горячим следам, так стоит ли ворошить события трехлетней давности? Дело, как и тело, Дэнни Майо давно похоронено.

– Нет, его дело не похоронено, – возразил сыщик.

– Поскольку это касается меня и моей жены, для нас оно похоронено, – отрезал миллионер, буравя инспектора злыми глазами. – Мы дали следствию подробные показания, чем занимались в вечер убийства Майо. Больше у полиции к нам вопросов не возникало. По правде говоря, я не пойму, инспектор, на что вы рассчитывали, идя сюда?

– На то, что мне удастся взглянуть на фотографии Дэнни Майо, – уверенно ответил сыщик.

– Да? Зачем же они вам понадобились? Огорчу вас: здесь их нет и быть не может. Прощайте, мистер Чан, мы больше вас не задерживаем.

– Извините, но моя работа не позволяет мне безвылазно сидеть в конторе, и я хожу и езжу туда, куда меня направляет мой служебный долг, – сказал Чарли, пятясь к дверям.

– Позвольте проводить вас, – спохватилась Рита, видимо, смущенная тем, что ее муж ведет себя грубо и невоспитанно. – Извините Уилки. Он такой неприветливый! Право, инспектор, я бы с удовольствием помогла вам, но не знаю, чем…

– Вы очень поможете, если ответите на один вопрос. Острые глаза женщины всегда замечают то, что ускользает от внимания мужчин. Вчера вечером, когда вы встретились с мисс Фейн после долгой разлуки, как она была одета?

– О, на ней было потрясающее шелковое платье цвета слоновой кости. Оно…

– Меня больше интересуют драгоценности, – перебил Чан. – Любая дама сразу же заметит красивые украшения на другой женщине.

– Только не я, – улыбнулась Рита. – Впрочем, припоминаю: на Шейле была роскошная нитка жемчуга, на запястье – браслет, инкрустированный бриллиантами.

– А кольца?

– Кольцо было одно, на правой руке, с большим изумрудом. Но оно не новое – Шейла носила его еще в Голливуде.

– Вы видели это кольцо, когда молодежь уже купалась?

– Да, Джули и этот мальчик первыми побежали к океану, а мы с Уилки немножко поговорили с Шейлой и только потом отправились на пляж.

– Моя благодарность не имеет границ, – поклонился Рите Чарли, вышел под яростно хлеставший дождь, сел в машину и поехал к освещенному ослепительным солнцем побережью.

Глава XVIII. Рассказ портье

Джули О’Нейл и Джим Брэдшоу сидели на белом песке Вайкики и задумчиво глядели на волны.

– Тебе не нужно сегодня в турбюро? – спросила девушка.

– Подождет. Мои сотрудники сейчас мирно дремлют в конторе. Не буду прерывать их послеполуденный сон своими распоряжениями. Зачем лезть из кожи вон? Если человек попадает на Гавайи, ему некуда больше стремиться – он и так достиг земного рая и может позволить себе побездельничать, понежиться, помечтать. Господи, кажется, я уже достаточно разрекламировал Гавайи в газетах и буклетах. Неужели тебе, Джули, тут не нравится?

– Лучшего места для отдыха нет, не спорю, но для работы…

– Опять работа! Ты как будто в Деловом клубе на континенте: «Увеличим производительность труда и объем выпускаемой продукции! В прошлом году мы дали стране десять миллионов прокладок для двигателей, в этом году обязуемся дать пятнадцать миллионов. Америка нас не забудет. Вперед, к новым достижениям!» Ты хочешь жить так, Джули? Ты достойна быть Евой в раю, блаженствовать и срывать спелые яблоки в садах Эдема, а не точить себя и других, как библейский змей, навязчивыми мыслями: работа, служба… Гонолулу и трудовой энтузиазм не совместимы. Впрочем, чтобы приносить пользу обществу, не обязательно целый день стоять за конторкой. Я, например, пока греюсь с тобой на солнышке, придумал новое воззвание к туристам: «Добро пожаловать к нам на Гавайи, господа! Пусть улыбчивые девушки-туземки обвивают ваши загорелые тела гирляндами из тропических цветов. Отдыхайте, позабыв обо всем, наслаждаясь под кокосовыми пальмами…» Ну и так далее.

– Да, по части рекламы ты, похоже, преуспел. Здесь, в Гонолулу. А добиться успехов на континенте тебе не хочется?

– Прежде всего, Джули, мне нужен успех у тебя. Я от тебя без ума, ты знаешь. Одно лишь твое слово…

– Не будем об этом, Джимми. Я скверная девчонка. Вот ты женился бы на лгунье?

– На профессиональной – нет, а ты любительница. Ты лжешь так, что сразу ясно: опыта в подобных делах тебе недостает. Зачем ты все выдумала про кольцо? Чарли Чана трудно одурачить, глупышка.

– Боже, Джим, ты думаешь, я лгу ради себя? – На глазах Джули заблестели слезы. – Это из-за бедняжки Шейлы. Она взяла меня к себе, когда я осталась одна-одинешенька. Ради нее я пошла бы на многое…

– Стоп, Джули, не оборачивайся. Сюда идет инспектор Чан. Походка решительная, так что готовься к сражению. Я на твоей стороне, детка.

Джули вытерла глаза и поднялась навстречу сыщику. Вид у него был приветливый, на губах играла улыбка.

– Как вам наш пляж, мисс О’Нейл? Нравится тут бездельничать, да еще в компании такого славного юноши?

– Мистер Чан, – серьезно взглянула на него девушка, – вы пришли сюда не за тем, чтобы беседовать со мной о пляже. Вы полагаете, что я солгала вам про кольцо.

– Полагаю? Я определенно знаю. Не один Джессоп видел вечером кольцо на руке мисс Фейн, когда вы с Джимом уже убежали купаться. Выходит, актриса не давала вам кольцо и не просила, чтобы вы его продали.

– Давала! Но потом она опять забрала его у меня, когда после полудня вернулась от Тарневерро.

– Кольцо было на ней, когда она скончалась?

– Да. Едва мы обнаружили ее тело в павильоне, я подошла и опустилась на колени. Вот тогда-то я, рыдая, и сняла кольцо у нее с пальца. Я сожалею, но говорить об этом не могу и не хочу. Не все так просто в жизни.

– Вы сняли кольцо, потому что на нем выгравировано имя Дэнни? – внезапно спросил сыщик. – Мне известно, что Шейла Фейн находилась в доме голливудского актера Дэнни Майо в вечер его гибели, следовательно, знала, кто убийца. Если вы, мисс О’Нейл, старались скрыть эту тайну, то напрасно. Выкладывайте все начистоту.

– Боже, мне так неловко! Многим бы пожертвовала, чтобы имя Дэнни Майо нигде не всплыло. Я была совсем юной, когда случилось это несчастье. Шейла после его смерти буквально сходила с ума. Я несколько недель ухаживала за ней, как умела.

– Давайте сосредоточимся на вчерашнем дне.

– Пожалуйста. Все прочие мои показания соответствуют истине. Утром Шейла попросила меня продать кольцо, к одиннадцати часам она пошла в отель к Тарневерро и вернулась оттуда в подавленном настроении. Она металась взад-вперед по комнате и твердила: «Это – дьявол. Тарневерро – дьявол, зачем я его сюда вызвала? Он рассказал мне во всех подробностях, что я делала на Таити и на пароходе по пути в Гонолулу. Откуда он узнал? Я напугана, Джули. Я совершила страшную глупость. Отдай мне кольцо, его нельзя продавать. На нем – имя Дэнни, а я не желаю, чтобы о нем кто-нибудь упоминал».

– По-вашему, мисс Фейн находилась в состоянии, близком к истерике?

– Не то слово! Я ее такой никогда не видела. «Дэнни Майо не умер, Джули, – заявила она мне. – Он еще вернется, чтобы меня опозорить». В общем, кольцо она потребовала назад, пообещав, что найдет другую вещь для продажи, а днем я видела, как Шейла плакала над фотографией Дэнни.

– На паспарту фисташкового цвета был снимок Майо?

– Да, – кивнула Джули, – и когда мы с Джимми нашли Шейлу мертвой, я сразу вспомнила ее слова: «Дэнни еще вернется, чтобы меня опозорить». Я ощутила, что ее смерть связана с ним. Какой-то внутренний голос шепнул мне, что лучше бы об этом никто не узнал, иначе неизвестно какие подробности всплывут наружу. Вот я и сняла кольцо с ее пальца. Позже, когда я услышала разговоры о портрете, то помчалась наверх, порвала фотокарточку и спрятала обрывки под цветочным горшком. Дальнейшее вы знаете.

– А когда ветер унес клочки фотографии, не вы ли похитили многие из них?

– Нет, клянусь вам, меня тогда не было в гостиной. Да я в любом случае не додумалась бы до такого. В тот момент кто-то пришел мне на помощь, но вот кто?

– Вы сделали все, чтобы запутать дело, и отняли у меня много драгоценного времени. Похоже, покойная мисс Фейн и впрямь была необыкновенной женщиной. Какие чувства она внушала людям, если молодая девушка, чтобы защитить память своей благодетельницы, сбивает с толку полицию, а ни в чем не повинный мужчина из тех же самых побуждений требует, чтобы его арестовали за убийство, которое он не совершал?

– Вы думаете, что Роберт Файф спрятал клочки фотографии? – спросил Брэдшоу.

– Нет, – возразил сыщик. – Файф еще не пришел в дом, когда ветер разметал обрывки. Ужасно запутанное дело! Похоже, я превращусь в скелет, прежде чем раскрою его. Вы, мисс Джули, лично виноваты в том, что я уже потерял в весе фунтов семь. Ладно, мне пора. Смотрите, Джим, чтобы эта девочка не ускользнула от вас. Обманщица она, конечно, неопытная, но в жизни может оказаться преданным другом и замечательной женой. Кому-нибудь.

– Мне, я надеюсь, – улыбнулся Брэдшоу.

– Простите меня, мистер Чан, – пролепетала девушка. – Я рада, что все наконец-то выяснилось, поскольку мне неприятно было вас обманывать, – вы такой славный!

Инспектор оставил влюбленных на берегу и поехал на своей машине, а когда сворачивал на нужную улицу, впал в задумчивость и едва не столкнулся с троллейбусом, водитель которого в гневе заорал:

– Эй, ты, проснись, черт побери!

Чарли помахал ему и двинулся дальше. Он запутался в лабиринте сомнений и неопределенных догадок. Вопрос с кольцом разъяснился, но что толку? Загадок стало еще больше. Например, портрет Дэнни Майо. Значит, в самом деле, кто-то не желал, чтобы сыщик увидел фотографию, поэтому похитил ее обрывки. Несомненно, тот же человек уничтожил и все снимки актера в газетной подшивке. День выдался нестерпимо жарким, и Чарли решил приостановить умственную деятельность и дать своему усталому мозгу немного отдохнуть. Вдруг подсознание воспользуется этими минутами и само подскажет мудрый выход?

В состоянии некой прострации Чан поехал к Гранд-отелю, припарковался у входа и лениво побрел в холл. Портье Сэм, молодой китаец, радушно заулыбался инспектору. Сэма недавно назначили старшим клерком, и по его довольной физиономии было видно, что новая должность ему нравится, да и чаевые вполне устраивают.

– По-видимому, вам знаком мистер Тарневерро из Голливуда, – без лишних предисловий заявил Чарли портье. – Утром я слышал, как вы заговорили с ним по-китайски. Он что, знает наш язык?

– Он сообщил мне, что когда-то жил в Китае и немного понимает по-китайски, вот мы и обменялись несколькими фразами. Но говорит он не очень хорошо, а сегодня утром, когда я поприветствовал его по-китайски, он как-то недоуменно на меня посмотрел и ответил, что вообще ничего не понял. Странные люди, эти туристы, хотя на чай дают щедро.

Чарли прошел на террасу и уселся в плетеное кресло. Мозг его опять работал на полную мощь. Итак, Тарневерро понимает по-китайски, но скрывает этот факт. Во всяком случае, ему, инспектору полиции, ведущему расследование убийства Шейлы Фейн, хитрый предсказатель в этом не признался. Почему? «Он указал мне на то, что стрелки часов Шейлы Фейн переведены, следовательно, убийство произошло не в две минуты девятого, – вспомнил Чарли. – Но вдруг он понял из моего разговора с поваром, что Ву-Кно-Чинг видел актрису в двенадцать минут девятого? Тогда, выходит, никаких сыскных способностей у Тарневерро нет, он просто воспользовался информацией, которую услышал от старого китайца, и выдал ее за собственную блестящую догадку». Чарли задумался над данным обстоятельством. Так ли уж горячо Тарневерро хочет помочь следствию, как он это изображает?

Глава XIX. Рука помощника

В эту минуту на террасе появился Вэл Мартино в белом шелковом костюме с огненно-красным галстуком. Издали заметив инспектора, который раскачивался в удобном кресле с таким видом, точно у него в жизни не было никаких забот, режиссер подошел к нему.

– Похоже, вы близки к разгадке, мистер Чан? – спросил он. – Поэтому и настроены столь благодушно.

– Нет, тайна пока не раскрыта, но, хотя мои руки и ноги сейчас бездействуют, голова напряженно трудится.

– Рад слышать, – вздохнул Вэл, усаживаясь рядом. – Вчерашнее происшествие погубило мой фильм, на который уже затрачено несколько сот тысяч долларов. Теперь следующим же пароходом мне крайне нужно возвращаться в Голливуд и спасать положение. Чертов убийца! Не дал мне закончить съемки! Что теперь делать? Нельзя ли быстрее найти его и отпустить меня из Гонолулу?

– Вы, как и многие туристы с континента, заражены поспешностью, совершенно нетипичной для Гавайских островов, – ответил Чарли. – Догадки у меня, безусловно, есть, но они пока не обрели четкую форму. Твердо знаю одно: мой противник необычайно умен.

– Вчера в доме Шейлы было немало умных людей, например Тарневерро. Он способен на любые трюки и уловки. Вы не находите, инспектор? – прищурившись, спросил режиссер, постукивая сигаретой о край пепельницы, которую принес проворный слуга-китаец. – Этот шарлатан процветает за счет голливудских актрис, которые верят в него, как в Бога, потому что он выкладывает им всякие подробности из их жизни…

– А откуда он знает интимные детали? – перебил сыщик.

– Убежден: у него масса шпионов, которые роют носом день и ночь, собирая бульварные гнусности об актрисах, а те думают, будто Тарневерро связан с духами ада, и в страхе выбалтывают ему все. Он, как порохом, начинен столькими тайнами, чаще всего постыдными, что может взорвать весь Голливуд. Жаль, вчера я помешал Джейнсу избить этого мерзавца. Я не хотел скандала только из-за Шейлы и своего фильма. Ни к чему, чтобы наши имена потом трепали газетчики.

– Вы намекаете на то, что Тарневерро убил мисс Фейн?

– Я ни на что не намекаю. Мы говорили об умном противнике, а хитрее и ловчее этого прохвоста в окружении Шейлы никого нет. Что касается его алиби: дескать, он находился далеко от места убийства, – я считаю данный факт небесспорным. Негодяй скользок, как угорь, и вполне мог придумать себе любое алиби. Вы уже уходите, инспектор? Желаю удачи.

Чарли поднялся и отправился в холл к телефонной кабинке – звонить своему шефу.

– Как у тебя дела? – беспокойно спросил тот. – Я сейчас в управлении, жду супругов Мак-Мастер, которых пригласил на пять тридцать. У меня в запасе еще час, если что.

– Шеф, мне нужно официальное разрешение на обыск в Гранд-отеле. Вы можете приехать сюда?

– Скоро буду.

Чарли связался по внутреннему телефону с Аланом Джейнсом. Англичанин ответил ему каким-то сонным голосом. Известив его, что сейчас поднимется к нему в номер, сыщик вернулся к стойке и спросил у Сэма:

– Вы не знаете, мистер Тарневерро у себя?

– Ключа от его номера на доске нет, значит, гость никуда не выходил, – вежливо объяснил старший клерк.

– Спасибо. Позвоните ему, пожалуйста, и сообщите, что я хочу встретиться с ним в холле Янг-отеля. Дело чрезвычайно важное. Пусть мистер Тарневерро отправляется туда как можно быстрее.

– Конечно, – понимающе улыбнулся китаец. – Вам нужно, чтобы он на какое-то время покинул Гранд-отель, не так ли?

Чарли усмехнулся догадливости портье и поспешил на второй этаж в апартаменты Алана Джейнса. Он застал постояльца в халате и домашних туфлях, постель в спальне была разобрана и смята.

– Вздремнул немного, – признался Джейнс. – Меня постоянно клонит в сон в этом городе. Как ваши успехи, инспектор?

– Сейчас я открою перед вами все карты и надеюсь на вашу честность. Итак, утром вы сообщили мне, что никогда не были ни в самом павильоне, где произошло убийство, ни даже поблизости от него. – Чарли вынул из кармана конверт с окурком и положил на стол. – Чем вы объясните эту находку под окном павильона?

Англичанин смутился, но быстро овладел собой.

– Сегодня в восемь утра, – заявил он, – когда я принимал ванну, ко мне в номер постучали, и я крикнул, чтобы посетитель вошел и подождал меня… – Джейнс запнулся и сжал кулаки: – Какого дьявола мне вчера помешали свернуть негодяю шею?! Короче, ко мне притащился этот мерзкий прорицатель, и, пока я вытирался и одевался, он проскользнул в спальню и похитил несколько сигарет из початой коробки, которая лежала на столе. Дверь ванной была приоткрыта, и я отлично видел в зеркало все происходящее. Первым моим желанием было пристыдить наглеца, но я решил промолчать и выяснить, что он затеял. Я надел халат, вошел в комнату и напрямик спросил его, что ему надо. Не моргнув глазом, он ответил, что зашел помириться, что ничто не мешает нам с ним стать приятелями, да и мисс Фейн якобы мечтала, чтобы мы подружились. Мне ужасно захотелось взять отвратительного типа за шиворот и вышвырнуть в окно, но я сдержался и из любопытства предложил ему сигарету. «Благодарю вас, – ухмыльнулся он, – но я не курю». Потом он начал болтать о Шейле, о том, как ему ее жалко, и так далее. Я держался с ним холодно, но вежливо и на прощание пожал ему руку. Однако мне и в голову не пришло, что он стащил у меня сигареты для того, чтобы на меня пало подозрение в убийстве. Что же получается, инспектор? Значит, он сам убил мисс Фейн?!

– Не торопитесь с выводами, – покачал головой Чарли. – Я должен еще выяснить целый ряд вопросов и прежде всего – алиби Тарневерро.

– К черту это алиби! – в запальчивости крикнул Джейнс. – Такой хитрый и верткий проходимец всегда устроит себе алиби. Если я его увижу, то за себя не отвечаю. Я его…

– …даже пальцем не тронете, – поспешно добавил сыщик, – если желаете помочь следствию. Держите язык за зубами и делайте вид, будто ничего не случилось.

Мистер Джейнс с неохотой пообещал, и Чан откланялся. В ожидании лифта он размышлял о показаниях англичанина. Правду ли он сказал? Похоже, да. На ходу выдумать такую историю Джейнс вряд ли смог бы – слишком он медлителен и замкнут, необщителен и ненаходчив. Сыщик вздохнул. Как много загадок!

В холле Чарли спросил у портье, вышел ли из отеля мистер Тарневерро, и Сэм кивнул с заговорщическим видом. Шеф ожидал инспектора внизу. Они присели на террасе, и Чан изложил новые факты, всплывшие по ходу следствия: Тарневерро понимает по-китайски и похитил сигареты из номера Алана Джейнса. Шеф нахмурился:

– Прорицатель всегда казался мне подозрительным, но проводить у него обыск не совсем законно. У нас ведь нет ордера…

– Так добудьте его! – попросил сыщик. – Мы оставим все в номере так, что Тарневерро не догадается о вторжении. Я выманил его из отеля, и его сейчас здесь нет.

Шеф куда-то ненадолго отлучился и вернулся в сопровождении высокого, худощавого человека с песочно-желтыми волосами. Чарли знал его: это был Джек Мердок, бывший сотрудник сыскной полиции, а ныне частный сыщик при Гранд-отеле. Он отпер девятнадцатый номер, который занимал Тарневерро, и Чан вместе с шефом тщательно обшарили шкафы, ящики комода и письменного стола, увы, ничего незаконного не обнаружив.

– У меня вызывает вопросы вот этот сундучок, – указал Чарли, – который, конечно же, заперт. Джек, есть отмычка?

– Всегда при мне, – усмехнулся Мердок и ловко отпер замок сундучка.

Сыщики почти одновременно издали торжествующий возглас, когда Чарли Чан вытащил изнутри портативную пишущую машинку. Поставив ее на стол, инспектор вложил лист бумаги и напечатал несколько фраз: «Дружеское предупреждение. Советую Вам пойти в публичную библиотеку…», после чего вынул из кармана записку, полученную Ван Горном, сравнил оба текста и показал их коллегам.

– Даже на глаз видно, что они напечатаны на одной машинке, – заметил шеф. – Вон буква «е» имеет наверху утолщение, а «т» – чуть выбивается из строчки. Я рад, что наш визит сюда оказался небесплодным. Но сейчас надо поставить машинку на место, чтобы Тарневерро ни о чем не догадался. А ты, Мердок, пока не кури, иначе нас выдаст запах твоей сигареты.

Уже опуская крышку сундучка, Чарли заметил в уголке какой-то блестящий предмет, вынул его, положил на ладонь и показал шефу и Джеку: это был мужской золотой перстень с крупным бриллиантом.

– Опять кольцо! – воскликнул Чан. – Давайте запомним, как оно выглядит. Вообще-то, пока я расследую это дело, меня не покидает ощущение, будто я расхаживаю по ювелирному бутику. Вот что значит звезды Голливуда!

Он положил украшение на место, и Мердок запер сундучок. Все трое вернулись в холл, и шеф спросил у Чарли:

– Почему тебя заинтересовало кольцо?

– Я докладывал вам, что стоял посреди гостиной Шейлы Фейн и держал в руке написанное ею письмо. Вдруг свет погас, и в тот же миг я получил удар по щеке, причем довольно сильный – мне рассекло кожу, – из чего я сделал вывод, что на обидчике было кольцо. Когда свет включили, письмо исчезло. Я моментально осмотрел руки всех мужчин, находившихся в комнате. На пальцах Баллу и Ван Горна я заметил кольца. На Тарневерро кольца не было, но вчера утром, когда я заходил к нему в номер, я видел у него перстень с бриллиантом и хорошо его запомнил. Когда мы, узнав об убийстве Шейлы Фейн, поехали с Тарневерро к ней домой, я опять обратил внимание на то, как бриллиант поблескивает в сумерках. Однако когда зажегся свет после кражи письма, кольца на пальце прорицателя не оказалось. Что вы на это скажете, шеф?

– Только одно: Тарневерро и ударил тебя по лицу.

– И я того же мнения, – потер щеку Чарли.

Глава XX. Уголок завесы

Они покинули отель и направились к машинам. Шеф с недоумевающим видом хмурил лоб.

– Ничего не понимаю. Зачем предсказателю бить тебя? Ведь он только что сам сообщил тебе о письме. И вот, когда конверт действительно попал к тебе в руки, Тарневерро вдруг ни с того ни с сего ударил тебя и забрал письмо. Какая логика?

– Видно, он хотел прочитать его наедине.

– Не знаю, – усомнился шеф. – Солидный богатый человек вбегает в номер Джейнса, утаскивает у него сигареты, потом мчится к морю, швыряет окурок у окна павильона, пишет записку и отправляет Ван Горна в библиотеку с каким-то дурацким поручением… Глупое поведение. Что он еще сделал?

– Возможно, убил мисс Фейн. В пять тридцать вы проверите его алиби, если супруги Мак-Мастер сдержат обещание и придут. Я тоже присоединюсь, но сначала съезжу в библиотеку.

Было около пяти – час купанья на Вайкики, и по тротуарам сплошным потоком шли хорошенькие девушки в ярких пляжных платьях. «У других людей есть время наслаждаться жизнью, – с грустью думал Чарли, – а у меня нет». Дневные события совершенно измотали его, и только благодаря своему восточному хладнокровию инспектор спокойно и методично продолжал работать. Более всего его раздражал Тарневерро. Это же надо! С пеной у рта клялся помочь найти убийцу, а на самом деле изначально мешал следствию. Притормозив возле библиотеки, сыщик вошел в здание и спросил у администратора:

– Здесь ли еще девушка, дежурившая в полдень у стойки выдачи и в читальном зале?

Библиотекарь вскоре появилась, возмущенная и расстроенная: видимо, ей влетело от начальства за то, что она вовремя не убрала подшивку со стола и злоумышленник прокрался в зал и испортил газеты.

– Кто-нибудь из сегодняшних посетителей привлек ваше внимание? – спросил Чан.

Девушка задумалась. Да, ей запомнился один господин со своеобразным лицом и такими… загадочными глазами. Он пришел уже после мистера Ван Горна и провел в читальном зале несколько часов, заказав стопку газет и журналов, – похоже, хотел убить время.

– Вы думаете, это он изрезал и изорвал лос-анджелесскую подшивку? – вскинула брови девушка. – Тогда я желала бы, чтобы его посадили в тюрьму.

– Наши желания совпадают. Спасибо за информацию.

В полицейском управлении царило оживление. Из приоткрытой двери кабинета шефа доносился его громкий, раздраженный голос:

– Нет, пока ничего нового. Я же сказал: ничего! – выкрикнул он и со злостью швырнул трубку на рычаг. – Сущий кошмар, Чарли! – воскликнул он, увидев на пороге инспектора. – Эти репортеры меня с ума сведут! Весь мир требует назвать имя убийцы кинозвезды Шейлы Фейн. В утреннюю газету поступило около ста телеграмм. Спенсер тоже не радует успехами. Не пойму, что случилось с вами, ребята? Вы какие-то вялые, беспомощные. Представляешь, бродягу Смита так и не нашли! Как сквозь землю провалился. А он нам позарез нужен, Чарли, он ведь вчера вечером был в павильоне. Давай-ка подключайся к розыскам. Что в библиотеке?

– Девушка за стойкой опознала Тарневерро. Это он уничтожил все фотографии Дэнни Майо.

– Ну что же, сомнений нет: он прикончил актрису, и мы наколем его на булавку, как жука. Я разобью его алиби к чертовой матери, чего бы мне это ни стоило.

– Есть одно возражение, шеф. Если он убил мисс Фейн, почему заранее сообщил мне, что скоро мы получим возможность арестовать убийцу актера Дэнни Майо? Зачем ему понадобилось «трепаться», как выражается на американском жаргоне мой сын Генри?

– Погоди, инспектор. Сначала разберемся с алиби, – заявил шеф, и в ту же секунду в дверях показался его помощник в штатском, приглашая в кабинет супругов Мак-Мастер.

– Добрый день, мистер Чан, вот мы и снова встретились, – сказал старичок-австралиец, с чувством пожимая сыщику руку.

Чарли представил супругов начальнику полиции, и те вторично подтвердили, что вчера вечером с восьми часов до половины девятого проводили время в обществе своего старого друга мистера Тарневерро на террасе Гранд-отеля. Шеф сурово посмотрел старику прямо в глаза и холодно произнес:

– У полиции есть несомненное доказательство того факта, что в данное время мистер Тарневерро находился совсем в другом месте.

Старик гордо выпрямился и вскинул подбородок:

– Мне не нравится ваш тон, сэр. Еще никто ни разу не усомнился в честности Томаса Мак-Мастера, вы же позволяете себе оскорблять меня.

– Я не сомневаюсь в вас, – спокойно возразил шеф. – Вы сами ошиблись во времени, вот и все. Наверняка ваши часы шли неправильно.

– Они немножко отставали, – кивнул Мак-Мастер, – минуты на три. – Я проверил время по часам отеля, которые показывали тридцать две минуты девятого. Вы, конечно, считаете, что у меня, человека уже немолодого, слабое зрение. Однако вижу я не хуже, чем вы, сэр. Мистер Тарневерро покинул террасу ровно в половине девятого. А до этого, начиная с обеда, он был с нами и отлучался лишь на короткий промежуток, когда беседовал с каким-то джентльменом в VIP-зале. Но и тогда мы с террасы видели его. Никуда из отеля он не выходил, и на этом я буду стоять, пока все черти в аду не перемерзнут!

Шеф задумался. Похоже, старик говорит искренне. Во всяком случае, угрозами его не испугать, тут нужна другая тактика. Неужели алиби у Тарневерро действительно надежное?

– Ладно, – развел руками начальник, когда миссис Мак-Мастер подтвердила показания мужа, – вы победили.

– Разрешите, шеф, мне задать нашим гостям несколько вопросов, – вмешался Чарли Чан. – Когда мистер Тарневерро появился у вас на ферме, он был начинающим драматическим актером, верно? – Супруги молча кивнули. – А как его тогда звали? Вряд ли он носил теперешнее имя Тарневерро. Оно слишком странное…

Старик беспокойно взглянул на жену и ответил:

– Нет, звали его по-другому. Но он просил никому не говорить. Он покончил с прошлым и желает, чтобы его называли Тарневерро. Именно так и не иначе.

– Мистер Мак-Мастер, – обратился Чарли, тщательно подбирая нужные слова, – мы заняты крайне сложным расследованием. Вчера убита кинозвезда Шейла Фейн. Мы приняли ваши свидетельские показания с полным доверием. Вы утверждаете, что уважаете закон, и я, так же как и мой руководитель, – Чан указал на шефа, – ни минуты в этом не сомневаемся. Поэтому ответьте на вопрос: как называл себя мистер Тарневерро, когда работал у вас на ранчо в Австралии?

– Вы ставите нас в затруднительное положение, – покачал головой старик, ища взглядом поддержки у жены.

– Что же, мы ведь с тобой уже дважды подтвердили его алиби, – вздохнула госпожа Мак-Мастер. – Давай назовем его имя. В конце концов, зачем человеку стыдиться собственного имени? Когда мистер Тарневерро появился у нас, инспектор, его звали Артуром. Артур Майо. Нынче утром он рассказывал вам в отеле, что работал у нас один. Но это не совсем так. Он скрыл от вас, что пришел к нам на ранчо вместе со своим братом Дэнни.

Глава XXI. Король тайн

Тарневерро – брат Дэнни Майо? Чарли опешил от неожиданности. Так вот почему прорицатель столь упорно стремился узнать у Шейлы Фейн имя убийцы Дэнни! Неудивительно, что он пообещал инспектору приложить все усилия, чтобы помочь найти того, кто заставил Шейлу навеки замолчать как раз тогда, когда она готова была выдать преступника. Но ведь Тарневерро не выполнил свое обещание, а наоборот, выставил на пути сыщиков все мыслимые и немыслимые препятствия. Чан прижал руку ко лбу – голова шла кругом. Этот злосчастный Тарневерро – настоящий король тайн.

– Миссис Мак-Мастер, – продолжил инспектор, – между братьями наблюдалось внешнее сходство?

– Да, – кивнула та. – Многие не замечали этого из-за разницы в их возрасте и потому, что Дэнни был блондин, а Артур – брюнет, но я, едва увидела их, сразу поняла: они братья.

– Зря мы тут разговорились, – посетовал старик, когда оба сыщика поблагодарили чету Мак-Мастер за ценную помощь следствию. – Может, сболтнули лишнее. – Он с упреком посмотрел на жену. – Но на одном настаиваю: Тарневерро был с нами от восьми до половины девятого, и, если актрису убили в течение этого получаса, Артур не виновен. Клянусь честью, джентльмены.

– Что скажешь? – спросил шеф инспектора, когда супруги удалились.

– Тарневерро ждет меня. Пусть явится сюда для допроса. – Чарли набрал номер и связался с Янг-отелем, кратко изложив суть дела. – У меня, шеф, в голове ужасная путаница. Почему сам прорицатель не признался мне в том, что он – брат убитого актера? Такое впечатление, что этот субъект заметает следы. Из-за внешнего сходства с братом Тарневерро уничтожил все фотографии Дэнни, поскольку испугался разоблачения. А как еще объяснить такие действия? Ведь это он испортил газеты и позаботился о том, чтобы я не увидел снимок его брата на паспарту в комнате мисс Фейн.

– Да, – согласился шеф. – Тарневерро изо всех сил старается скрыть, что он – брат погибшего актера. Но почему никто из голливудцев не поставил нас в известность, что Тарневерро и Дэнни – родственники?

– Они оказались в Голливуде в разное время, и вместе их никто никогда не видел. К тому же у людей так устроено зрение, что, пока кто-нибудь первым не укажет на сходство, никто его не замечает.

– Как поступим с предсказателем? – спросил шеф. – Может, пока не сообщим ему о нашем последнем открытии?

Инспектор помотал головой, пытаясь возразить, но не успел и рта раскрыть, как в кабинет постучали и вошел Тарневерро с самоуверенным и независимым видом. Присутствие начальника полиции, вероятно, немного смутило прорицателя, но как человек светский он не подал виду и приветливо поклонился обоим сыщикам. Чарли придвинул ему стул, приглашая садиться.

– Как продвигается расследование убийства мисс Фейн, господа полицейские?

– Надеемся, теперь оно пойдет быстрее, – усмехнулся Чан, – так как недавно мы узнали, насколько глубоко вы заинтересованы в этом деле, мистер Тарневерро. Оказывается, вы – брат Дэнни Майо.

Прорицатель вздрогнул, заерзал на сиденье и положил трость на край стола.

– Вас, конечно, удивляет, что я не признался вам в своем родстве с Дэнни. Покорнейше прошу прощения – я полагал, что это ничуть не поможет полиции. Однако теперь я раскаиваюсь и готов все рассказать вам, если еще не поздно.

– Ничуть, – заверил Чарли.

– Дэнни – мой младший брат, и наши отношения больше походили на те, что складываются между отцом и сыном. Я горячо любил его, заботился о нем и помогал ему делать карьеру. Известие о его убийстве стало для меня ужасным ударом, – голос Тарневерро дрогнул от внезапно нахлынувших чувств, – и стремление отомстить за смерть Дэнни сделалось единственной целью моей жизни в последние три года. Если тот, кто убил Шейлу, застрелил и моего брата, клянусь Небом, я не успокоюсь, пока не свершится правосудие. – Он поднялся и прошелся по кабинету. – Я служил в одном из лондонских театров, когда до меня дошла страшная новость о гибели Дэнни. При первой же возможности я отправился в Голливуд с намерением раскрыть эту тайну, тем более что полиция к тому времени продемонстрировала свое полное бессилие. Я пребывал в уверенности, что добьюсь большего успеха, если изменю свое имя: тогда никто не догадается, что Дэнни – мой брат. Сначала я называл себя Генри Смоллвудом, по имени персонажа, которого когда-то играл на сцене.

Появившись в Голливуде, я стал присматриваться к обстановке, и меня поразило, как много вокруг киноиндустрии крутится различных хиромантов и колдунов, и они процветают, поскольку считаются приближенными актрис, которые доверяют им все свои секреты. Мне пришла в голову неплохая мысль. В юности я служил ассистентом у Джона Маскелайна – известного в ту пору фокусника и иллюзиониста. Кое-какой опыт у меня имелся, равно как и способности к психологическим наблюдениям; как любитель, я умел предсказывать судьбу и верил, что у меня хватит настойчивости утвердиться на новом поприще. «Почему бы, – подумал я, – не принять какое-нибудь эффектное имя, не объявить себя прорицателем и, соприкоснувшись с изнанкой Голливуда, не попытаться отыскать ту тонкую ниточку, которая выведет на след убийцы Дэнни?» Тогда это предприятие показалось мне легким.

Года два я работал ясновидцем и терпеливо выслушивал истории о неразделенной любви, ненависти, интригах, надеждах и отчаянии. Мои уши привыкли ко всему, но до вчерашнего дня мне не удавалось раскрыть главную тайну, которая меня интересовала. Вдруг вчера в Гранд-отеле я ощутил, что близок миг моего триумфа: я нашел зацепку, которая позволяла поймать убийцу. Мне потребовалось собрать в кулак все свое мужество, чтобы ненароком не выдать себя. Шейла призналась мне, что в тот злополучный вечер была в особняке Дэнни и видела, как его застрелили. Мне хотелось броситься на нее и трясти до тех пор, пока она не назовет имя злодея. Три года назад я бы так и поступил, но время делает нас спокойнее.

Выяснив, что Шейле известна эта тайна, я решил всеми правдами и неправдами выведать ее. Когда мы встретились с вами вчера вечером в отеле, инспектор, я всей душой надеялся на успех и планировал пойти к Шейле вместе с вами. Я не сомневался: вдвоем нам удастся вытянуть из нее нужные сведения, и тогда преступник попадет в руки полиции – тут Тарневерро выразительно посмотрел на шефа сыщиков, – потому что ни о какой другой форме мести я не помышлял. Я с самого начала решил добиться того, чтобы убийца моего брата предстал перед правосудием и получил законное наказание.

Что случилось дальше, вы знаете. – Тарневерро повернулся к Чарли. – Убийца каким-то образом пронюхал, что Шейла готова выдать его, и расправился с ней. Я потерпел поражение на пороге своего торжества. Если вы не найдете убийцу Шейлы, значит, годы, проведенные мной в Голливуде, растрачены напрасно. Вот почему я помогаю вам и делаю все, что в моих силах.

Чарли посмотрел на прорицателя с каким-то мистическим ужасом. Неужели каждое его слово – бессовестная ложь? Неужели это тот самый тип, который все время старался направить его, инспектора сыскной полиции Чана, на ложный след? Видя недоумение сыщиков, Тарневерро немного замялся и уже не так уверенно продолжил:

– Я понимаю, господа. Мне следовало с самого начала признаться вам, что я – брат Дэнни, но, видите ли, не в моих интересах, чтобы общество и пресса узнали, почему я занимаюсь предсказаниями судьбы в Голливуде. Ведь это положит конец моей карьере. Я рассуждал так. Допустим, инспектору Чану не удастся найти убийцу. Тогда я вернусь в Голливуд и сам продолжу розыски. Актрисы до сих пор остаются моими клиентками. Не далее как сегодня я провел сеанс для Дианы Диксон. Почему же я должен терять клиентуру? Своего настоящего имени я тоже не хочу открывать, пока не поймают убийцу Дэнни. Надеюсь, вы, как джентльмены, не злоупотребите моей искренностью.

– Не сомневайтесь, – заверил Чарли. – Считайте, что ваши тайны погребены под Великой Китайской стеной. Давайте возобновим наше сотрудничество и все-таки разоблачим убийцу вашего брата. Надо выяснить еще одно-два обстоятельства – и мы у цели.

– Да-да, конечно, – забормотал Тарневерро, поднимаясь с места. – Располагайте мной, господа. Я готов сделать для следствия что-нибудь действительно полезное.

Чарли проводил прорицателя до самого выхода из полицейского управления и вернулся в кабинет шефа, дремавшего в кресле за столом.

– Ну и болтун, этот чертов ясновидец, – сонно позевывая, сказал шеф. – Как ты считаешь, инспектор, что в его истории – ложь?

– Почти все, – усмехнулся Чан. – Он клянется помогать следствию и в то же время крадет сигареты у Джейнса и подбрасывает их на место преступления. Он пишет анонимную записку, чтобы я тратил драгоценное время на невиновного Ван Горна. У него пустячная причина не открывать своего настоящего имени, поэтому он с ожесточением и упорством обреченного кидается уничтожать все фотографии брата.

– Мы что, наткнулись на каменную стену, Чарли?

– Надо сосредоточиться на бродяге. Что он делал вчера вечером в павильоне? Какой разговор Шейлы с Робертом Файфом он подслушал, за сокрытие которого бывший муж убитой женщины заплатил прохвосту солидную сумму? Кашимо долго старался, но так и не нашел Смита. Пойду немного подкреплюсь и сам пошарю в городе.

Чарли позвонил сообщить своим домашним, что не приедет обедать. Трубку взяла Роза.

– Как, папа? Почему? Мы тебя ждем и сгораем от нетерпения узнать новости. Ты отыскал убийцу? Нет? Ведь целый день уже прошел. Папочка, поторопись, пожалуйста. На тебя смотрит весь мир.

– Потерпи немного, дочка, – с обидой ответил Чан. – Это вы с Генри и вашей американской предприимчивостью, наверное, нашли бы преступника за несколько минут. А я всего лишь старый глупый китаец. Но поторопиться придется, иначе мне, похоже, нельзя будет явиться к себе домой ночевать.

Пообедав в ближайшем ресторанчике и немного отдохнув, инспектор направился по Кинг-стрит к парку Аала. Место считалось злачным: повсюду, развалившись на скамейках, сидели бродяги, бросали на «фараона» злобные взгляды и изрыгали вслед ругательства. Но Чарли не обращал на это внимания. Он искал человека в бархатной куртке и замызганных брюках, которые когда-то были белыми.

Из парка он вышел на улицу, загроможденную тесными лавчонками, и двинулся по ней в прибрежный район, который почти неизвестен туристам, ибо там царят только нищета и убожество. Представители разных рас и национальностей населяют эти международные трущобы. Чан издали услышал крики женщин, визг детей и заунывное бренчание гавайской гитары. В зловонном воздухе плыла мелодия «Песни островов», над входом в здание с грязной лестницей Чан увидел вывеску «Восточное кабаре».

Сыщик вошел в помещение с голыми стенами и покосившимся потолком. В глаза ему бросилось множество столиков, накрытых несвежими скатертями. В углу сидели вызывающе накрашенные девицы легкого поведения, что-то пили из стаканов и громко хохотали. Из-за стойки выглянул недовольный бармен и, узнав Чарли Чана, хрипло спросил:

– Какие-то проблемы, инспектор?

В эту секунду к стойке, виляя бедрами, приблизилась девушка и попросила еще выпивки. Чан вздрогнул, узнав темнокожую красотку с полотна бродяги Смита. Она стояла перед ним, живая и развязная, только на фоне не роскошной тропической зелени, а обшарпанной забегаловки.

– Вы знакомы с белым бродягой Смитом? – спросил ее Чарли. – Он написал ваш портрет, я видел.

– Ну допустим, – передернула она плечами. – Мало ли тут шляется всякого сброда!

– Скажи инспектору правду, Ленора, – хмуро посоветовал бармен.

– Ладно, – усмехнулась красотка. – Мне не жалко. Проверьте гостиницу «Ниппон». Вроде, этот художник в последнее время там ошивался.

Хитрый маленький японец, содержатель «Ниппона», сидел за стойкой портье и, увидев Чарли, долго раскланивался и что-то бормотал насчет огромной чести, которую ему оказывает мистер Чан, посетив скромное заведение.

– Здесь проживает мистер Смит? – спросил инспектор и, не дожидаясь ответа, добавил: – Я знаю, что здесь. Проводите меня к нему, это срочно.

Юркий японец вывел сыщика во двор, заросший травой, и они двинулись мимо каких-то невзрачных, похожих на обветшавшие сараи флигелей, вошли в неосвещенный грязный холл и приблизились к ветхой двери. На ржавом гвозде висела потертая табличка с цифрой «7». Инспектор толкнул дверь – она оказалась не заперта – и очутился в темноватой клетушке с низким потолком. На скрипучем стуле, разложив перед собой холст, сидел Смит и что-то рисовал. Казалось, он не слишком удивился приходу сыщика.

– А, мистер Чан. Как видите, я не бродяжничаю, наоборот – занимаюсь делом. Сижу в своей роскошной студии и пишу картину, а конкретнее – дворик гостиницы «Ниппон» с грязной травой и злыми цветами. Гнилью пропитано это место.

– Я не разбираюсь в живописи, – нахмурился Чарли. – Берите шляпу и едем в управление.

– В чем, собственно, дело? – развязно спросил Смит, когда Чан ввел его в кабинет шефа полиции. – С чего вдруг такое внимание к моей скромной персоне?

– Вот сейчас ты нам и объяснишь, – раздраженно бросил начальник. – Устроил игру в прятки! Где скрывался весь день? Вчера в Вайкики в прибрежной беседке найдена мертвой кинозвезда Шейла Фейн. Что ты делал в помещении, где произошло убийство? Не вздумай врать и отпираться! Обнаружены твои следы…

– Я ее не убивал, – побледнел художник. – Я просто отодвинул штору и взобрался на подоконник…

– Смит, – вмешался Чарли, – давайте по порядку. Вы притаились у окна и услышали разговор мужчины и женщины, так? Вы также заметили, что джентльмен, поговорив с дамой, вышел из павильона. Что было дальше?

– Я пошел за ним, но он сел в машину и уехал. Вскоре до меня донесся крик из павильона. Кричала женщина. Я выждал немного, потом подкрался к окошку и заглянул. Ветер трепал занавеску, но изнутри не раздавалось ни звука, ни шороха. Я решил, что в комнате никого нет.

– Зачем полез внутрь? – сдвинул брови шеф.

– Я… черт попутал. В углу возле окна мелькнуло что-то блестящее. Я присмотрелся – брошка с камешками. Я сразу понял, что они драгоценные, поэтому хорошо бы…

– …стащить булавку, – добавил шеф.

– Ну да, я соблазнился дорогой штучкой. Поднял штору, влез на подоконник, свесился и, протянув руку, подобрал брошку. И вот тогда-то я увидел женщину: она лежала мертвая у стола, заколотая. Я припрятал брошку в песке на берегу и пошел в город, а через час меня на улице поймал ваш фараон. Все остальное инспектор знает.

– Булавка по-прежнему на берегу? – спросил Чан.

– Нет, утром я забрал ее. – Смит сунул руку в карман и вытащил коробочку. – Возьмите, она мне не нужна. Наверное, я рехнулся, но, понимаете, когда человеку не на что жить, пойдешь и не на такое…

Чарли повертел булавку в пальцах. Изящная золотая вещица с несколькими маленькими бриллиантами. Инспектор перевернул ее и рассмотрел в лупу. Булавка оказалась сломана посередине, ее кончик отсутствовал.

– Понятно, – произнес сыщик. – Но это еще не все, Смит. Следствию важно знать, какой разговор между мисс Фейн и мистером Файфом вы подслушали. Как вы помните, – обратился Чарли к шефу, – Файф ложно обвинил себя в убийстве и заплатил Смиту только за то, чтобы он хранил молчание.

– Нет, я больше ничего не скажу, – запротестовал бродяга. – То есть мне нечего добавить, абсолютно нечего…

– Значит, тебя будут судить за воровство и посадят в тюрьму, понял? – вскипел шеф, вскакивая из-за стола. – Хватит корчить из себя идиота! Или рассказываешь сию же минуту все, что слышал в павильоне, или на тебя наденут наручники.

Смиту жаль было расстаться со своей розовой мечтой о жизни на континенте, о приличной одежде и представительной внешности, но при мысли о тюрьме Оаху он содрогнулся.

– Ладно, – сдался он. – Но только не ради себя, а ради моего отца, человека строгих жизненных правил, к тому же пожилого. Ради него я должен выпутаться из этой грязи. Итак, я подошел к окну павильона.

Чарли упреждающе поднял руку.

– Стоп, Смит, одну минутку. Мне очень хочется видеть лицо Роберта Файфа, когда вы будете рассказывать свою версию произошедшего. – Он взглянул на часы. – Думаю, в это время мистер Файф уже в отеле. – Чарли позвонил и вызвал актера в полицейское управление, после чего уселся в кресло возле бродяги. – Пока мы ждем Файфа, напрягите память, Смит, и заранее продумайте свое повествование. Помните: правда и ничего, кроме правды.

– Договорились, – кивнул бродяга и взглянул на свои дырявые башмаки. – Я так и знал, что сроду не разбогатею. Нет ли сигареты? Нет? У меня тоже. Да, такова жизнь!

Глава XXII. Разговор в павильоне

Шеф уткнулся в вечернюю газету, выискивая новые сообщения репортеров по поводу убийства голливудской звезды. Чарли, вынув из кармана булавку, продолжил ее рассматривать. Миновало всего десять минут, но всем троим показалось, что больше часа. Роберт Файф вступил в кабинет так, словно вышел на сцену: приветливый, улыбающийся, с выражением собственного достоинства. Однако едва он завидел Смита, сгорбившегося в углу на стуле, улыбку, словно грязным дождем, смыло с лица актера, и он стал чернее грозовой тучи.

Тем не менее, Файф вежливо поздоровался и объявил, что у него только двадцать минут свободного времени, поскольку ему нужно заранее прибыть в театр – он занят в вечернем спектакле. Чарли Чан заверил актера, что двадцати минут им вполне достаточно, и представил его своему начальнику, отметив, что мистер Смит знаком с мистером Файфом и в представлении не нуждается.

– Вчера вечером в павильоне, – начал сыщик без лишних слов, – вы, мистер Файф, беседовали со своей бывшей женой. Чтобы скрыть тему этого разговора, вы сознались в преступлении, которого не совершали. Сегодня утром вы обнаружили у себя внезапно вспыхнувший интерес к изобразительному искусству и приобрели у мистера Смита картину в надежде купить таким способом его молчание. Однако кроме картины, мистер Файф, вы вряд ли что-то получите: мистер Смит желает сейчас же и прямо здесь сделать признание.

– Ничего другого от гнусного клошара я и не ожидал, – гневно сверкнул глазами Файф, на миг обернувшись в сторону Смита. – Но у меня не было выхода.

– Я знаю, что совершаю подлость, – подал голос бродяга. – Но мне светит тюрьма, если я что-то утаю от следствия. Повторяю: мне ужасно жаль, мистер Файф, что я вас обманул. Кстати, нет ли сигареты?

Актер с удивлением посмотрел на него, вынул серебряный портсигар и протянул художнику.

– Спасибо, – пробормотал Смит, жадно затягиваясь и вдыхая дым. – Итак, в павильоне находились господин Файф и Шейла Фейн. Говорила в основном она. Я залюбовался ею. Красавица! В жизни она еще лучше, чем в кино. Мне хотелось написать ее портрет в этом платье цвета слоновой кости. Знаю-знаю, – замахал он руками в ответ на суровый взгляд шефа полиции. – Перехожу к делу. Прекрасной женщине можно простить один револьверный выстрел, не так ли?

– Что? – Чан вскочил из кресла. – Какой выстрел?

– Она рассказывала мистеру Файфу, что три года назад застрелила в Голливуде человека. А вот имя… Черт, память у меня плохая. Нет, вспомнил! Дэнни Майо.

– Послушайте, господа сыщики, – отчаянно жестикулируя, заговорил актер. – Я уже сообщал, что Шейла сама прибежала ко мне в театр и срочно потребовала к себе. Ей был нужен совет. В павильоне она призналась мне, что через несколько лет после нашего развода безумно влюбилась в Дэнни Майо. Именно безумно – только я знаю, как способна была любить эта женщина. Майо, вроде бы, разделял ее чувство, но жениться не спешил: у него была жена в Лондоне, танцовщица в мюзик-холле, хотя они поссорились и практически не виделись.

Три года назад в июне Майо пригласил Шейлу к себе в особняк и сказал, что принял твердое решение не разводиться с женой. Дело в том, что та заболела – кажется, повредила ногу, – и не могла больше танцевать, поэтому он собирался вызвать ее в Голливуд, поселить в своем доме и заботиться о ней, поскольку был достаточно богат. Шейла потеряла рассудок. Она совершенно не соображала, что делает: выхватила из ящика стола револьвер и навела на Майо, угрожая, что убьет и его, и себя. Он пытался отнять у нее оружие, завязалась борьба, и Шейла нечаянно спустила курок, застрелив любовника почти в упор. Увидев его мертвым, она, видимо, пришла в себя, протерла револьвер, выбралась из особняка и, незамеченной, вернулась к себе. Во время следствия ее имя ни разу не упоминалось, но со дня убийства Дэнни Майо жизнь превратилась для Шейлы в сплошную пытку.

Несколько недель назад она встретила на Таити Алана Джейнса и планировала выйти за него замуж, но воспоминание о прошлом преследовало ее. Шейла привыкла обо всем советоваться с прорицателем Тарневерро, поэтому вызвала его из Голливуда и вчера утром пришла к нему в номер в Гранд-отеле. Идя туда, Шейла вовсе не собиралась посвящать Тарневерро в трагедию, произошедшую с Дэнни Майо. Ей просто хотелось, чтобы оракул поведал ей, будет ли счастливым ее брак с Джейнсом. Однако этот лжепророк, похоже, обладал над ней магической властью, возможно, он загипнотизировал ее. В общем, Шейла сообразила, какую роковую ошибку она совершает, только когда уже начала рассказывать прорицателю свою страшную историю.

– Стойте! – воскликнул Чан. – Вы утверждаете, будто мисс Фейн призналась ему, что убила Дэнни Майо? Но Тарневерро говорит совсем другое.

– Он лжет, уверяю вас. Она выдала себя с головой, потому и была так напугана, потому и прибежала ко мне за советом. Она смертельно боялась этого мага и считала, что он непременно воспользуется ее признанием, чтобы причинить ей зло. Она умоляла меня помочь ей. Но что я мог предпринять? Она просила меня остаться с ней и не отходить от нее ни на шаг. Но я отказался – мне нужно было играть в спектакле. Конечно, теперь я в этом раскаиваюсь. Шейла была очень доброй и великодушной, и я не желал, чтобы по всему миру разнеслась весть об этом пятне на ее прошлом, о диком преступлении, которое она совершила в минуту безумия, – такое может случиться с каждым. «Нет, – подумал я, – пусть имя Шейлы останется незапятнанным, а Дэнни Майо все равно не воскресишь».

Потом появился этот бродяга, который, оказывается, подслушивал нас. Тут я и сам немного потерял рассудок. Я ведь всегда любил Шейлу, а вчера, когда увидел ее после долгой разлуки, почувствовал, что не мыслю жизни без нее. Чтобы Смита прекратили допрашивать, я и решился на свое мелодраматическое признание. Позже, раздумывая над ситуацией, я пришел к выводу, что слишком далеко зашел в своем рыцарстве. К счастью, мистер Чан, вы доказали мою невиновность, но Смит не угомонился – вот и пришлось дать ему денег. Память Шейлы мне дорога, и ради этой женщины я готов на отчаянные поступки.

– Вы благородный человек, хоть и доставили мне много хлопот. – Чарли подошел и положил руку на плечо актеру. – Но повторяю свой вопрос, поскольку от него зависит очень многое. Вы вполне уверены, что мисс Фейн выдала предсказателю свою тайну? Может быть, это ваши домыслы?

– Абсолютно уверен. И если вам удастся найти какую-либо связь между Тарневерро и Дэнни Майо, не сомневайтесь: Шейлу убил голливудский прорицатель.

Чарли и шеф обменялись взглядами, а Смит вскочил и подошел к Файфу, прося прощения.

– Вот. – Он вынул из кармана пачку смятых долларов. – Возьмите свои деньги, мистер Файф. Я сдержал обещание: сегодня за весь день не выпил ни капли алкоголя, сидел у себя в номере и рисовал картину, а в моей глотке было сухо, как в Сахаре. Жестокое испытание, но я его преодолел. Может, я еще выкарабкаюсь и начну новую жизнь.

– Оставьте деньги себе, – ответил Файф, – а ваша картина с девушкой-туземкой мне нравится. Только оденьтесь поприличнее, мистер художник.

– Конечно! У меня благодаря вам, мистер Файф, в душе что-то перевернулось. Завтра же куплю новый костюм и наймусь на пароход – там не хватает стюардов. А от Сан-Франциско рукой подать до моего родного Кливленда. Мистер Чан, окажите мне услугу: заприте меня в управлении до утра, чтобы мне не таскаться по ночным улицам с деньгами. Утром я уеду.

– Ладно, – усмехнулся Чарли и повернулся к Файфу: – Вам пора в театр. Спасибо за все.

– Инспектор, нельзя ли не разглашать эту историю с Шейлой и Дэнни Майо? – спросил актер.

– К сожалению, ее вряд ли удастся скрыть, – покачал головой сыщик. – Ведь она неразрывно связана с убийством самой мисс Фейн.

Оставшись наедине, Чарли и шеф долго молчали, уставившись в пустоту: так много новых впечатлений на них обрушилось.

– Рассказ Тарневерро – ложь, а ты строил на нем расследование, – упрекнул шеф инспектора. – Не похоже на тебя, Чарли, дать себя так одурачить.

– Имей я время, – кивнул Чарли, – я посыпал бы голову пеплом от стыда. Но сейчас надо быстро забыть прошлое и вывести дело на новый путь.

– Какой путь? Что с тобой, в конце концов?! – воскликнул шеф. – Следствие окончено, надо задерживать прорицателя. Я пишу приказ на арест.

– Погодите! – поднял руку Чарли. – Я возражаю. Его алиби прочное, как каменная стена.

– Так мы пошатнем ее. Алиби ложное. Либо старики из Австралии врали нам, чтобы выгородить своего приятеля, либо этот злосчастный волшебник дурачил их точно так же, как и тебя, мой дорогой инспектор.

– Почему Тарневерро сказал, что его информация поможет мне арестовать убийцу? Его слова крепко засели у меня в памяти. Я решительно заявляю: загадка еще не разгадана. Показания Файфа прояснили мне одно обстоятельство, и теперь я понимаю, отчего Тарневерро не желал, чтобы я прочел письмо Шейлы Фейн. В этом случае я, как он опасался, сразу понял бы, что его рассказ об утреннем сеансе неточен в деталях, и его карточный домик сейчас же рухнул бы. К счастью для него, когда письмо нашлось, оказалось, что оно составлено в таких выражениях, которые только подтверждали его ложь. «Пожалуйста, забудьте о том, что я сказала Вам утром. Я просто обезумела… совсем обезумела». Тогда он осознал, что напрасно нанес мне этот удар в темноте. – Чан остановился перевести дух. – Да, мистер Тарневерро с самого начала опутал меня ложью, и все-таки я не думаю, что он виновен в убийстве.

– Что ты дальше собираешься делать? – нетерпеливо спросил шеф. – Будем сидеть и гадать на пальцах? У нас же больше нет никаких следов!

– У нас есть вот это, – показал сыщик булавку. – Она сломана посередине, видите? Кончик булавки потерян, не так ли? Вот когда мы найдем его, преступление будет раскрыто.

– Что это значит? – удивился шеф.

– Каким образом сломалась булавка? – продолжал Чарли. – Разбив циферблат, убийца решил создать видимость того, что происходила борьба, вот часики и треснули. Он сорвал с платья жертвы орхидеи и разбросал по полу. Когда он топтал их, из них выпала расстегнувшаяся булавка. Несомненно, эта вещица лежала острием кверху. Очень может быть, что конец булавки вошел глубоко в подошву обуви убийцы и застрял там. Случилось ли это на самом деле? Вероятно. А если так, то на полированном паркете дома в Вайкики должны остаться царапины. Я немедленно еду туда, чтобы проверить данную версию.

На пороге Чарли столкнулся с Кашимо, на лице которого было написано отчаяние.

– Прочесал город раз двадцать, – устало пробормотал он. – Нет, пятьдесят. Мистера Смита больше не существует.

Чарли похлопал огорченного помощника по плечу.

– Подбодрись, Кашимо, – ласково произнес он, – у тебя все впереди. Я двадцать семь лет служу в полиции, да и то не научился добиваться быстрых успехов.

Глава XXIII. Роковой стул

Чарли отправился на побережье в свой заключительный, как он надеялся, рейс к особняку Шейлы Фейн. Луна еще не взошла, небо с рассеянными по нему звездами было пурпурно-лиловым. Двадцать четыре часа назад, в такой же миг окутывавшей остров тьмы черный верблюд склонил колени у ворот голливудской кинозвезды. Хотя теперь сыщик знал тайну прошлого этой женщины, знал, что она совершила тяжкое преступление, все же думал о ней с глубоким сочувствием. Ей не суждено было держать перед судом ответ за свое злодеяние, но она глубоко страдала. Каким мучением, наверное, стали для нее эти три года! «Может, когда-нибудь я еще найду хоть немножко счастья – оно мне так нужно», – писала она в своем последнем трогательном письме. Что же она получила в итоге? Черный верблюд поджидал ее, чтобы унести в неизвестное.

Какими бы мотивами ни руководствовался преступник, само по себе убийство Шейлы Фейн было бессердечным и жестоким, как и все преступления. Чарли Чан твердо решил найти злодея и заставить его поплатиться. Но как его обнаружить? Придет ли сыщику на помощь маленькая булавка, лежащая в данный момент в его кармане? Чарли Чан всей душой надеялся на это, да и, по правде сказать, больше ему опереться было не на что.

Тень смоковницы на лужайке перед большим нескладным домом, которому суждено было стать последним пристанищем знаменитой артистки, казалась черной, как чернила. Чан остановил машину, потушил фары и проворно поднялся по ступенькам. Дворецкий, как всегда, невозмутимый и полный достоинства, отворил дверь.

– Какой чудесный вечер, сэр, мягкий и душистый, я бы так выразился. У нас в Англии нечасто выдаются такие.

– Я слишком занят, Джессоп, чтобы вдыхать ночные ароматы, – улыбнулся Чарли.

– О да, констебль, я понимаю. Есть ли какие-то новости относительно убийства мисс Фейн?

– Пока нет.

– Очень грустно, сэр. Мисс Джули и мистер Брэдшоу на пляже. Кого вы желаете допросить?

– Я собираюсь допросить полы этого дома.

– Вот как? Мой старый отец, бывало, говаривал, что стены имеют уши…

– А полы могут рассказать нам интересную историю, – добавил Чан. – Начну, пожалуй, с гостиной.

Он отбросил тяжелую портьеру. За роялем, тихо перебирая клавиши, сидела Диана Диксон. Она встала и спросила, кого он ищет и не требуется ли помощь.

– Того или ту, кто мне нужен, – уклончиво ответил Чарли. – Почему вы не на пляже? В этот час там весело резвится молодежь. Вы не с ними?

– Какой смысл идти туда одной? – пожала плечами Диана. – Я привыкла к обществу импозантных мужчин, а их тут нет. Инспектор, а что вы собираетесь делать в доме?

– Быть невыносимо грубым. Мне нужно, мисс Диксон, избавиться от вашего общества. Не сердитесь и окажите мне любезность – пройдите на террасу.

– Я надеялась, вы позволите мне помочь вам, – обиделась молодая актриса.

– Боюсь, с такой очаровательной леди мне будет трудно сосредоточиться, чтобы выполнять свою работу.

Он распахнул дверь на террасу, и Диана с неохотой вышла. Тогда сыщик зажег все лампы, опустился на колени и, вынув из кармана лупу, принялся тщательно обследовать отполированный до блеска паркет. Чан ползал по полу до тех пор, пока колени у него не заболели, но он не обращал на это внимания, поскольку его усилия были щедро вознаграждены: то тут, то там на глаза ему попадались маленькие царапины. Чарли тяжело дышал, но его темные глаза сияли от удовольствия. Не все потеряно!

Внезапно ему в голову пришла блестящая мысль. Он поднялся на ноги и поспешил в столовую. Стол, как и вчера вечером, был раздвинут. Джессоп убирал серебряную посуду в буфет и, заслышав шаги, обернулся.

– Никак не могу сдвинуть стол, сэр, – пояснил он. – Похоже, хозяин, у которого мы сняли особняк, – человек гостеприимный, если стол у него в доме постоянно раздвинут.

– Мистер Джессоп, мне нужна ваша услуга, – сказал сыщик, с удовольствием отметив про себя, что стол стоит на голом полу – коврик лежал только у дверей. – Поставьте вокруг стола десять стульев точно так же, как они стояли вчера вечером, когда вы подавали гостям кофе.

Озадаченный дворецкий повиновался и следил за действиями инспектора с выражением крайнего изумления, редко появлявшимся на его непроницаемом лице. Не произнося ни слова, Чарли отодвинул один из стульев и исчез под столом. С помощью карманного фонарика Чан совершил под столом полный круг, обследовав все пространство, и вылез словно для того, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Для вчерашнего обеда были заготовлены карточки? – спросил он дворецкого.

– Нет, сэр. Планировался неофициальный прием, и мисс Фейн решила, что рассадит гостей сама.

– Значит, придя пить кофе, каждый садился, куда ему вздумается? Вы помните, кто и где сидел?

– Ох, сэр, – покачал головой дворецкий, – я был до крайности расстроен смертью хозяйки и до предела взвинчен. Где уж тут запомнить!

Чарли положил руку на спинку стула, стоявшего слева от того, который, несомненно, предназначался для хозяйки:

– Вспомните, кто сидел на этом стуле, Джессоп.

– Кто-то из джентльменов, сэр, но я, честное слово, не обратил внимания.

– Понятно. Телефон у вас, кажется, в приемной? Не беспокойтесь, я найду дорогу.

Инспектор вошел в небольшую комнату возле гостиной и набрал несколько телефонных номеров. В заключение он позвонил своему начальнику.

– Шеф, можете приехать в дом Шейлы Фейн, захватив с собой кого-нибудь из наших? – Чарли плотнее притворил дверь. – Булавка приведет нас к победе. На полу гостиной множество царапин, а в столовой, куда гости ненадолго выходили, чтобы попить кофе, царапины я обнаружил только под одним из стульев. На нем сидел убийца Шейлы Фейн. Его имя мне пока неизвестно, но я только что пригласил сюда шестерых гостей мисс Фейн, а трое в настоящее время находятся в доме. Так что скоро все окажутся в сборе. Мы попросим их пройти в столовую и занять места точно в таком же порядке, как вчера. Место покойной мисс Фейн – во главе стола, как раз напротив двери в холл. Обратите внимание: кто сядет слева от стула хозяйки, тот и преступник.

– Вы хотите разыграть настоящую драму, Чарли, – рассмеялся шеф. – Ладно, не возражаю, если это даст результат. Скоро приедем.

Вытирая потный лоб, Чан вернулся в холл, на ходу успев заметить фалды фрака Джессопа, поспешно исчезнувшие за портьерой двери в столовую. Инспектор медленно прошел через гостиную на террасу и окликнул мисс Диксон.

– Я закончил осмотр, гостиная в вашем распоряжении, – поклонился он Диане.

– Вы нашли то, что искали?

– Кто в нашем мире находит то, что ищет? – грустно произнес Чарли. – Что такое успех? Мыльный пузырь, который лопается от малейшего прикосновения.

Выйдя на лужайку и направившись к пляжу, Чарли увидел справа от себя беседку-павильон: теперь там было темно и пусто. У самого берега сыщик натолкнулся на Джули и Джима, сидевших в одном кресле. Брэдшоу встревоженно приподнялся.

– Как дела, инспектор? Что нового?

– Как жаль, что я прервал такую трогательную сцену, – улыбнулся Чарли.

Джим протянул ему руку:

– Пожмите ее, мистер Чан. Потому что вы первым услышите потрясающую новость: я женюсь на Джули!

– Поздравляю, очень рад за вас. Жить, конечно, будете здесь, в Гонолулу?

– Нет, уезжаем на континент. Наконец-то я убедился в том, что красота Гавайев губит человека. На этом роскошном берегу, овеянном теплым дыханием юга, человек коснеет и тупеет. Хватит с меня кокосовых пальм – мне нужны хвойные леса. Они будут меня вдохновлять, и со временем я стану знаменитым лесоводом Запада.

– Это что-то новое, – усмехнулся Чарли. – Вам, Джим, не удалось внушить мисс Джули любовь к Гавайским островам?

– Увы, нет. Я продавал Гавайи пятидесяти тысячам туристам, но не смог продать их единственной девушке, которую люблю. Такова жизнь!

– Не переживайте, – ласково сказал сыщик. – Покидая острова, вы увезете с собой истинную красоту, ведь прекрасная Джули уедет с вами.

Все трое долго смотрели, как вставала луна над тихо плещущим океаном. Со стороны отеля «Моана» доносились печальные звуки гавайской гитары. Чарли думал о том, что когда-то и он был влюблен вот на этом самом берегу. Сколько лет минуло с тех пор! Теперь он – многодетный отец, ответственный за судьбы своих детей. Прервав грустные воспоминания о быстротечности жизни, сыщик отвел Джима в сторону и шепнул:

– Через час я назову имя того, кто убил кинозвезду. Но прежде у меня к вам просьба: деликатно сообщите своей невесте, которая, насколько мне известно, искренне любила Шейлу Фейн, что та в порыве ревности застрелила актера Дэнни Майо. Этот факт установлен и не подлежит сомнению.

– Не может быть! – изменился в лице юноша. – Ладно, я скажу ей. Как тяжело!

Когда Чан вернулся в гостиную, Диана встречала только что прибывших из Гранд-отеля Мартино, Ван Горна и Джейнса. Все трое, как и вчера, облачились в вечерние костюмы. Может, и обувь на джентльменах была та же самая, что и накануне?

– Маленький эксперимент, господа, – пояснил инспектор в ответ на недоуменные вопросы гостей, зачем их тут собрали. – Надеюсь, в течение часа мы завершим дело об убийстве мисс Фейн и узнаем правду.

– Слава богу, – зажег сигарету Джейнс. – Завтра отходит пароход, и у меня зарезервирована каюта. Да и мистер Мартино спешит, ему нужно в Голливуд.

– А я вот не очень тороплюсь, – сказал Ван Горн. – Я бы подольше здесь остался. По-моему, среди всех городов с противоестественным образом жизни Голливуд занимает первое место. Но хорошо ли это?

Появились Уилки и Рита Баллу. На миллионере на этот раз был не фрак, а белый полотняный костюм и белые туфли. «Черт, – подумал сыщик, – если убийца – Уилки, доказать его виновность будет не так-то просто».

В этот момент портьера раздвинулась, и в гостиную бесшумно проскользнул Тарневерро. С минуту он молча стоял, озираясь по сторонам, и в его темных глазах светилось беспокойство.

– Вот как! – растерянно проговорил он. – Значит, все мы опять в сборе?

Алан Джейнс поднялся из кресла, подошел к прорицателю и протянул ему портсигар.

– Разрешите предложить. У меня отличные сигареты.

– Благодарю, мистер Джейнс, – вежливо отказался Тарневерро, – но я не курю.

– Да? – вскинул брови англичанин. – Удивительно, а я полагал, что вы – ценитель хороших сигарет.

Чан поспешно встал между ними и торопливо произнес:

– Прошу, господа, присаживайтесь. Еще несколько минут. Мы ожидаем шефа сыскной полиции Гонолулу.

Наконец в холле раздался звонок, вошли Спенсер и шеф. Чарли представил ему всех собравшихся гостей и предложил им пройти в столовую.

– Что такое, опять званый обед? – удивилась Рита.

– Причем весьма своеобразный, – пояснил сыщик. – За этим обедом не будет никаких кушаний. Пожалуйте, господа, сюда.

Все перешли в столовую, недоумевая, что все это значит. С какой целью их пригласили, да еще вызвали шефа полиции? Не ловушка ли здесь?

Джессоп, суровый и внушительный, ждал гостей, готовый прислуживать им за пустым столом с такой же торжественностью, как если бы тот сверкал белоснежной скатертью и серебром.

– Господа, – обратился Чан к присутствующим. – Наступает чрезвычайно важная минута, и нам с вами ни в коем случае нельзя допустить ошибки. Прошу всех сесть на те места, которые вы занимали за этим столом вчера вечером.

В ответ раздались возгласы возмущения.

– Да вы что, инспектор! – театрально вскрикнула Диана Диксон. – Вчера я была в таком подавленном состоянии, что совершенно не помню, где сидела.

Джим Брэдшоу спокойно уселся в дальнем конце стола, напротив места хозяйки, и уверенно произнес:

– Зато я хорошо помню, что сидел именно здесь. Джули была справа от меня: иди сюда, радость моя, садись. Вы тоже устраивайтесь, мистер Ван Горн, – вы сидели вот тут, слева. Я еще молодой, и память у меня отличная.

Актер со вздохом облегчения поспешно занял свой стул.

– Я тоже кое-что помню, – скромно добавила Джули. – Мистер Баллу сидел рядом со мной.

– Да-да, – кисло произнес плантатор в белоснежном костюме, взглянув на девушку так, словно впервые ее увидел. – Спасибо, милая, вы прелесть. Я припоминаю, что действительно сидел рядом с вами, а справа от меня – мисс Диксон.

Мистер Баллу с самодовольной улыбкой уселся на свое место. Режиссер Мартино и Рита Баллу, с завистью глядя на Уилки, неуверенно топтались возле стола.

– Что же вы молчите, Вэл? – спросила Диана. – Вы ведь сидели рядом со мной. Не помните? А ты, Рита, – напротив меня.

«Наконец-то, – подумал Чарли. – Бо́льшая часть публики расселась, но радоваться пока рано. Остаются свободными еще два стула, не считая того, что стоял во главе стола».

Джейнс и Тарневерро продолжали стоять, с опаской взирая на сыщика и с неприязнью – друг на друга.

– Почему вы медлите, господа? – спросил Чарли. – Садитесь, прошу вас.

Тарневерро, собравшись с духом, отодвинул стул подле Риты и сказал:

– Я сидел рядом с миссис Баллу.

– Точно! Теперь я все вспомнила. Мистер Джейнс сидел вот тут! – захлопала в ладоши бывшая кинозвезда и указала на роковой стул слева от хозяйки, под которым инспектор час назад обнаружил множество царапин, оставленных частицей сломанной булавки, вероятно, застрявшей в подошве ботинка убийцы.

– А, ради бога, – отстраненно произнес Алан, послушно усаживаясь на указанное ему место. – У меня, правда, не такая хорошая память, как у всех, но раз миссис Баллу уверена, я повинуюсь…

Повисло тяжелое молчание. Чарли поочередно обвел гостей напряженным взглядом.

– Вы уверены, господа, что расселись правильно?

– Нет, – вдруг прозвучал в тишине голос Ван Горна. – Сейчас мистер Тарневерро располагается левее меня, рядом с миссис Баллу, а вчера там сидел мистер Джейнс. Я тоже пока не страдаю склерозом.

– Ну конечно! – всплеснула руками Рита и повернулась к прорицателю: – Вы и мистер Джейнс впоследствии поменялись местами. Вы забыли?

– Возможно, – проговорил прорицатель и спокойно поднялся. На его место уселся Алан, а Тарневерро после минутного колебания занял роковой стул и с усмешкой бросил суетившемуся подле дворецкому: – Все господа расселись, подавайте суп, Джессоп.

Чарли и шеф, извинившись перед гостями, вышли в холл.

– Убийца – Тарневерро, – тихо произнес начальник полиции. – Я так и знал. Что же, инспектор, осматривай его обувь, раз ты устроил этот спектакль.

– Произошла ошибка, – упрямо покачал головой Чарли и в ответ на негодующий взгляд шефа добавил: – Страшная ошибка. Нельзя осудить человека с таким алиби, и никакие булавки в мире не пошатнут его.

– Что творится, черт возьми?! – завопил шеф.

– Должно существовать какое-то объяснение, и я его найду, – упорствовал сыщик. – Не будем паниковать. Возвращайтесь в столовую, шеф, я скоро приду.

Через вращающуюся дверь Чарли прошел на кухню, чтобы поговорить с поваром Ву-Кно-Чингом. Гости с волнением ожидали его, почти не разговаривая между собой. Сыщик вернулся очень быстро, и выражение его лица было таким, что присутствующие тревожно переглянулись.

– Джессоп, – сурово обратился Чарли к дворецкому, – кто-нибудь садился за стол после того, как гости выпили кофе и удалились из столовой?

Дворецкий побледнел, губы его затряслись, и он виновато забормотал:

– Простите, сэр, что мы нарушили правила. При обычных обстоятельствах мы ничего подобного себе не позволяем, но вчера вечером все в доме пошло кувырком. Мы несколько часов подряд готовили ужин, сами крошки во рту не держали, а когда узнали о смерти хозяйки, нам и вовсе кусок в рот не полез. Только поздно вечером, сильно проголодавшись, мы, когда гости покинули столовую, сели за стол и выпили по чашке кофе.

– Мы – это кто? – грозно спросил сыщик.

– Анна и я, сэр, – пролепетал дворецкий, опуская глаза. – Я помню, что сидел вот тут, где теперь мистер Мартино, а Анна здесь, сэр, – едва слышно добавил Джессоп, кладя руку на спинку стула Тарневерро.

С минуту Чан молчал, невидящими глазами глядя на дворецкого, а потом глубоко вздохнул, как человек, который после долгого плавания видит наконец берег.

– Где сейчас Анна? В доме наверху? – Сыщик кивнул Спенсеру: – Сейчас же приведите эту женщину. – Потом обратился к гостям: – Кажется, наш маленький опыт окончен. Возвращайтесь, пожалуйста, в гостиную, господа.

Все моментально подчинились, встали и вышли из столовой, а инспектор и шеф полиции задержались возле лестницы. Оба молчали. Когда в сопровождении полицейского появилась Анна, Чарли пронзительно посмотрел ей в глаза. Она ответила на его взгляд с холодным равнодушием. Сделав горничной знак войти в гостиную, Чарли и шеф направились за ней. На Анне были высокие черные ботинки, соответствовавшие строгому стилю ее униформы. На щиколотке правой ноги женщины сыщик заметил утолщение.

– Снимите, пожалуйста, ботинок с правой ноги, – велел Чарли Чан горничной.

Та села в кресло и принялась медленно расшнуровывать ботинок. Тарневерро зачем-то подошел к Чану и встал рядом. Не обращая на него внимания, инспектор взял из рук Анны тяжелый ботинок, перевернул его и ножом надрезал резину на каблуке. Там оказалась маленькая, не больше полудюйма, часть золотой булавки. Инспектор хладнокровно вытащил ее, положил на ладонь и поочередно показал каждому из гостей.

– Вы все свидетели, – холодно произнес он и повернулся к Анне: – Что касается вас, мисс Роддерик, вас погубила неосторожность. Когда вы топтали орхидеи, то не заметили вот этой красноречивой свидетельницы вашего преступления. – Он указал на булавку. – Если бы не эта маленькая небрежность, полиция никогда не докопалась бы до сути дела. – Чан внимательно осмотрел ботинок. – Шнуровка сбоку, – заметил он, демонстрируя ботинок присутствующим. – Позвольте спросить вас, мисс Анна, чем это обусловлено? Не тем ли, мисс, точнее, миссис, что вы повредили ногу?

– Да, я сломала ногу… уже давно, – едва слышно произнесла горничная.

– Вот именно, – добавил Чарли, обводя публику торжественным взглядом. – Вы сломали ногу, танцуя на сцене. Вы – бывшая танцовщица и вовсе не мисс Роддерик, а жена, вернее, вдова голливудского актера Дэнни Майо.

Горничная попыталась приподняться в кресле, но, пошатнувшись, тяжело опустилась обратно. Лицо ее сделалось белым, как песок Вайкики.

Глава XXIV. Завеса поднята

В этот момент Чарли Чан пристально посмотрел на Тарневерро, который, совершенно опешив, как-то вдруг весь сжался, побледнел и опустил глаза в пол.

– Я оказался удивительно недогадлив, мистер Тарневерро. Я не сразу понял, что эта женщина отнюдь не случайно появилась на нашем горизонте. С женой вашего брата случилось несчастье, из театра ей пришлось уйти, и она осталась одна без денег. Вы вызвали ее к себе и позаботились о том, чтобы она нашла себе такую работу, которая приносила бы вам максимальную пользу.

– У вас богатое воображение, мистер Чан, – пожал плечами предсказатель, изо всех сил стараясь вести себя сдержанно.

– В том-то и дело, – возразил Чарли, – что воображения мне не хватает. Зато у меня есть другое ценное качество: когда появляется свет, я не закрываю ставни. Теперь свет пролился. Задача Анны заключалась не только в том, чтобы шпионить за Шейлой Фейн и доставлять вам повседневные новости, – от Анны требовалось помочь вам, мистер Тарневерро, разрешить загадку убийства вашего брата Дэнни Майо. Потому-то вы и устроили его жену горничной к мисс Фейн. Вчера утром та имела неосторожность признаться вам в своем преступлении, и вы сразу же дали знать Анне, что час вашей победы близок. Вы торжествовали и хотели отдать мисс Фейн в руки полиции, на что и намекнули мне в Гранд-отеле. Может, вы сами откровенно расскажете всем нам, что случилось дальше?

– Вы сделаете это гораздо лучше меня, инспектор, – потупился Тарневерро.

– Ладно, я продолжаю. Вы узнали, что мисс Фейн убита, и сразу поняли, чьих рук это дело. Вы оказались в незавидном положении, но вам не впервой выкручиваться. Поэтому вы стали болтать мне о каком-то мифическом письме, которое мисс Фейн якобы должна вам написать. Вдруг, к вашему удивлению и беспокойству, выяснилось, что письмо и в самом деле написано. Тогда вы, выключив свет, ударили меня по щеке и вырвали письмо, а потом принялись уничтожать фотографии Дэнни Майо, чтобы скрыть свое внешнее сходство с ним. Мало того, что вы старались сбить с толку меня, вы еще впутали в эту историю ни в чем не повинных людей. Вы славно потрудились, мистер предсказатель. Вы и вправду талантливы, если выставили меня сущим глупцом.

– Ты вовсе не глупец, Чарли, – одобрительно заметил шеф. – Ты довел дело до конца.

– Но когда? Я потерял кучу времени. Лишь потом я понял, что Тарневерро поручил кому-то шпионить за мисс Фейн на Таити и на пароходе по пути сюда. Мне надо было раньше догадаться, что Анне! Я узнал, что Анна покупала облигации, значит, ее заработки были выше, чем у обычной горничной. Я слышал об алиби Тарневерро, но не сразу сообразил, что он кого-то покрывает. Кого же? Я прочел в газетах, что у Дэнни Майо была жена, узнал, что Тарневерро – брат Майо и услышал, что тот был убит Шейлой Фейн. Наконец – и это стало последним звеном цепи – мне сообщили, что с женой Дэнни Майо случилось несчастье, что она не могла больше работать по своей специальности. Я сложил все эти факты и выплыл в гавань успеха, но сколько времени я бился, словно рыба об лед! – Чан повернулся к Анне и добавил: – Признавайтесь, отрицать бесполезно: вы убили Шейлу Фейн?

– Да, – кивнула она, – я и не собираюсь отпираться. Мне уже давно безразлична моя жизнь. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, и адвокат мне не нужен. Я убила Шейлу Фейн. Мало того, что эта мерзавка украла у меня мужа, она еще и отняла у него жизнь за то, видите ли, что он отказался на ней жениться. Я отомстила и готова заплатить любую цену. Признаю себя виновной при свидетелях.

– Ты с ума сошла, Анна! – воскликнул предсказатель. – Что ты говоришь? Твои слова будут использованы против тебя!

– Не беспокойся обо мне, забудь и иди своим путем, хотя я сожалею, что разрушила твой план. – Она печально взглянула на сыщика и добавила: – Я готова рассказать всю историю с самого начала. Я танцевала в лондонском мюзик-холле, но сломала ногу. Жить мне было не на что, и я написала Дэнни в Голливуд, спрашивая его, можно ли мне приехать к нему. Ответа я не получила, а потом узнала, что мужа убили. Артур, – она кивнула на Тарневерро, – жил тогда в Лондоне и помогал мне с деньгами, а затем уехал и обосновался в Голливуде, став предсказателем и сменив имя. Я осталась в Лондоне и служила экономкой у своего бывшего режиссера. Это был адский труд!

– И вы решили отправиться к Артуру в Голливуд, – подсказал шеф полиции.

– Да, – с вызовом произнесла Анна. – А что мне было делать? Шейла Фейн уже тогда стала клиенткой Артура, и он имел на нее влияние. Он посоветовал ей рассчитать свою горничную и взять на работу меня. Вот так я у нее и оказалась. Артур знал, что Шейла и Дэнни были любовниками, и думал, что я в доме Шейлы нападу на след убийцы моего мужа. Мне пришлось изменить внешность, так как Артур боялся, что Дэнни показывал мисс Фейн мои фотографии и она может разоблачить меня, но, слава богу, ничего такого не случилось. Полтора года я прослужила у Шейлы Фейн, и ко мне не было никаких претензий.

– Что же произошло дальше? – спросил шеф.

– Вчера я встретила Артура на побережье. Он сообщил, что Шейла созналась в убийстве Дэнни. Он хотел, чтобы она повторила свое признание при свидетелях, и собирался осуществить это вечером в павильоне, заранее предупредив полицию. Мне этот план показался очень глупым. Какая полиция? Американские судьи всецело стали бы на сторону кинозвезды – красивой и знаменитой. Ей все сошло бы с рук. И тогда я выработала свой собственный сценарий.

Анна остановилась. Глаза ее сверкали от гнева.

– Я выбрала время, когда придут гости и в доме окажется много посторонних. Стрелку часов я переставила, чтобы создать себе алиби, – этот прием я помню из фильма, в котором когда-то играл Дэнни. От сорока минут восьмого до десяти минут девятого я вместе с Джессопом и поваром хлопотала на кухне. В четверть девятого я узнала, что Шейла в павильоне.

– А зачем она пошла туда, бросив гостей? – удивился шеф.

– Она же голливудская звезда! – скривилась в улыбке Анна. – Она была просто помешана на эффектных появлениях перед публикой. Вот она и решила выйти из беседки одна и во всей красе предстать перед уже собравшимися в доме людьми. Тем временем я пробралась к ней в спальню и взяла кинжал, который она привезла с Таити. Просто так в руках я его не могла нести, но дверь в голубую спальню, где переодевался мистер Брэдшоу, прежде чем пойти на пляж, была приоткрыта, я заметила там мужской пиджак, вытащила из его кармана платок и обернула кинжал.

– Вот это да! – покачал головой Джим. – А инспектор едва не заподозрил меня в убийстве…

– Я вошла в павильон, – продолжала Анна, – а Шейла, конечно, ни о чем не подозревала, она даже не удивилась моему появлению… – Женщина закрыла лицо руками: – Не заставляйте меня рассказывать дальше, это ужасно!

– Нет уж, сделайте милость, – сурово произнес шеф полиции.

– Я убила ее, сняла с нее часы, обернула их в платок и разбила стекло о столик, после чего снова надела на руку Шейлы. Мне показалось, что следов борьбы маловато, и я сорвала с платья мисс Фейн орхидеи, раскидала по полу и растоптала. Кинжал я зарыла в песок. Услышав голоса с берега, я испугалась, побежала в дом и с черного входа поднялась к себе.

– А платок? – спросил Чарли. – Вы его отдали мистеру Тарневерро, когда он пришел сюда?

– Я протестую, – заявил предсказатель. – Я не общался с Анной после происшествия и не слышал от нее признания в том, что она убила Шейлу. Может, это и несущественно, но я желаю, чтобы данный вопрос разъяснился.

– Платок я бросила на лужайке, – ответила Анна. – Мне подумалось: пусть его найдут там. Это всех собьет с толку.

– Я поднял этот платок с травы… – промямлил Тарневерро.

– …и незаметно всунул в мой карман, – возмущенно закончил Вэл Мартино. – От всего сердца благодарю! Вы просто чудо-фокусник!

– Успокойтесь, – посоветовал Чарли. – Мы вас ни в чем не обвиняем, господин режиссер. Тарневерро не вас одного удостоил своим «профессиональным» вниманием.

– Собирайтесь, поедете с нами в город, – велел шеф Анне и поручил Спенсеру сопровождать ее. – Дадите подробные показания в полицейском управлении.

Когда они ушли, гости, будто очнувшись от оцепенения, засобирались по домам.

– Спасибо вам, инспектор, – сказал Алан Джейнс, напоследок пожимая руку Чану. – Завтра я отплываю и в будущем постараюсь не влюбляться в голливудских красавиц.

– Бедная Шейла! – расплакалась Джули.

– Ну что вы, девочка, не мучайте себя, – ласково сказал Чарли. – Попрощайтесь с телом мисс Фейн и поезжайте с Джимом. Вы ведь в Калифорнию? Желаю вам счастья.

Когда Джимми, нежно обнимая свою невесту, вывел ее из гостиной, Чарли обратил внимание, что Тарневерро все еще мнется у порога. Шеф, кивнув в его сторону, спросил у сыщика:

– Что будем делать с этим иллюзионистом?

Чарли ничего не ответил и лишь потер правую щеку.

– Простите меня, инспектор, – виновато забормотал прорицатель, – и постарайтесь понять, что я находился в кошмарном положении. Я не мог выдать Анну, ведь она жена моего покойного брата. К тому же я чувствовал свою страшную вину. Зачем я рассказал Анне о признании Шейлы? Мне нужен был свидетель… Боже, что я натворил?! Я и не догадывался, на что способны женщины, когда они теряют голову!

– Вот и вы, как и мистер Джейнс, считаете, что от женщин все беды, – усмехнулся сыщик.

– Анна всегда была человеком странным и недружелюбным, – сказал Тарневерро, беря шляпу, – но ее и меня связывала любовь к Дэнни. Своим безумным поступком Анна доказала, насколько сильно она обожала моего брата; ради него она пошла на преступление. Я не мог ее предать, поэтому начал поединок с вами, боролся изо всех сил и проиграл.

– Только бессердечные люди питают злые чувства по отношению к побежденному противнику, – заметил инспектор и дружелюбно пожал протянутую руку Тарневерро.

– Поедем, Чарли? – спросил шеф, когда дверь за прорицателем захлопнулась. – Тебе надо отдохнуть. Ты это заслужил.

– Благодарю, но я задержусь на пару минут, – ответил сыщик, провожая шефа к машине.

Когда он вернулся в дом, из столовой внезапно показался повар Ву-Кно-Чинг.

– Ты устал, хозяин? – спросил он Чана по-китайски.

– Очень. Такого утомительного расследования у меня, наверное, еще не было. Представителю нашей терпеливой расы очень непросто вмешиваться в дела белых, у которых так много нетерпения, злобы, ненависти и буйных страстей. Но, мой друг, – и тут широкая улыбка разлилась по круглому лицу инспектора, – драгоценный камень не блестит без шлифовки, а человек любой расы не совершенствуется без испытаний.

Примечания

1

Бутлегер – торговец контрабандными спиртными напитками во время действия «сухого закона» в Америке. – Примеч. ред.

Content

Эрл Дерр Биггерс
Чарли Чан идет по следу
Сборник

Чарли Чан идет по следу

Глава I. Дождь на Пикадилли

Глава II. Труп в отеле «Брум»

Глава III. Человек со слабым сердцем

Глава IV. Потерянный ключ

Глава V. Чикагский рэкетир

Глава VI. Проводы на перроне

Глава VII. Поклонник Скотланд-Ярда

Глава VIII. Туман сгущается

Глава IX. Убийство в Сан-Ремо

Глава X. Случайная жертва

Глава XI. Передышка и новая стратегия

Глава XII. Торговец с подлой физиономией

Глава XIII. Долгожданная встреча

Глава XIV. Преемник из Гонолулу

Глава XV. Хромой господин в шляпе

Глава XVI. Малаккские трости

ГЛАВА XVII. Этикетка отеля «Грейт»

Глава XVIII. Ремень от кинокамеры

Глава XIX. Первый камень

Глава XX. Список подозреваемых

Глава XXI. Кинофильм о путешествии

Глава XXII. Время ловить рыбу

Глава XXIII. Время сушить сети

Черный верблюд

Глава I. Утро на перепутье

Глава II. Дом на побережье

Глава III. Цветы для Шейлы Фейн

Глава IV. Верблюд у ворот

Глава V. Человек в пальто

Глава VI. Фейерверк под дождем

Глава VII. Часы Шейлы Фейн

Глава VIII. Башмаки бродяги

Глава IХ. Важные восемнадцать минут

Глава X. «Шейле от Дэнни»

Глава XI. Полночь в Гонолулу

Глава XII. В нужное время в нужном месте

Глава XIII. Дела семейные и служебные

Глава XIV. Окно павильона

Глава XV. Отпечатки пальцев

Глава XVI. Дружеское предупреждение

Глава XVII. «Известный актер найден убитым…»

Глава XVIII. Рассказ портье

Глава XIX. Рука помощника

Глава XX. Уголок завесы

Глава XXI. Король тайн

Глава XXII. Разговор в павильоне

Глава XXIII. Роковой стул

Глава XXIV. Завеса поднята

Примечания