Керри Манискалко

Царство Проклятых

Kerry Maniscalco

KINGDOM OF THE CURSED

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

© 2021 by Kerri Maniscalco

© Т. Савченко, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Дорогой читатель, лишь для тебя. Всегда.

«Забудьте небо, встретившись со мною!

В моей ладье готовьтесь переплыть

К извечной тьме, и холоду, и зною».

Данте Алигьери, «Ад» [1]

В необычно прохладный вечер накануне лета, когда вовсю бушевала гроза, появились близнецы. Однако их появление совсем не походило на начало волшебной сказки. Те, кто наблюдал в ожидании, считали их знамением. Одна лишится земной жизни, другая продаст душу. Старейшины ковена спорили, как и почему это произойдет, но все соглашались в одном: появление близнецов ознаменовало начало темных дней. И теперь, когда одна охвачена яростью и положила глаз на трон дьявола, а другая лежит с вырванным сердцем, окруженная смертью, они нашептывают новое пророчество – проклинающее как ведьм, так и демонов.

Заметка из гримуара семьи Ди Карло

Какое-то время назад

Однажды на рассвете, лишь взошло проклятое солнце, повелитель шагал через свой замок, звук его шагов с грохотом разносился по коридору, так, что даже тени прятались в испуге, чтобы их не заметили. Он был в отвратительном настроении, и чем ближе он приближался к ней, тем ужаснее оно становилось. Он почувствовал ее жажду мести задолго до того, как вошел в это крыло замка. Она роилась, как разъяренная толпа, у входа в его тронный зал, но он не обращал внимания. Ведьма была чумой в этом мире.

Той, которую он с радостью уничтожил бы.

Серебристые крылья из белого пламени вырвались из-под его лопаток, когда он распахнул двери. Они врезались в стену, едва не расколов древесину пополам, но чертовка и глазом не повела, лениво растянувшись на троне. Его троне.

И не думая смотреть в его сторону, она погладила себя по ноге, словно любовница, заигрывающая с горящим желанием партнером. Ее платье сползало по бокам, оголяя гладкую кожу от щиколотки до бедра. Она лениво рисовала круги на своей икре, выгибая спину, а ее пальцы поднимались все выше. Потом она провела руками вдоль бедер, не смутившись его присутствия.

– Вон.

Ведьма переключила внимание на него.

– Ну что ж, разговоры с тобой не помогли. Ни логика, ни доводы тоже. Теперь у меня есть новое, довольно заманчивое предложение. – Поверх тонкой ткани своего платья она медленно проскользнула руками по груди, ее взгляд становился все тяжелее, когда она пронзительно смотрела на него. – Снимай штаны.

Он скрестил руки на груди, выражая протест. Даже создатель не смог подчинить его своей воле. А она была далека от его создателя.

– Убирайся, – повторил он. – Уходи, пока я тебя не заставил.

– Попытайся. – Одним нечеловечески грациозным движением она поднялась, ее длинное серебряное платье блестело, как меч, рассекающий небеса. Больше она не пыталась его соблазнить. – Только тронь меня, и я уничтожу все, что тебе дорого. Ваше Величество.

Она насмехалась над ним, словно он был не достоин ни титула, ни уважения.

Он рассмеялся, и его глас был полон угрозы, как и кинжал, вдруг прижавшийся к ее тонкому горлу. Не только она обладала даром скорости бессмертных.

– Боюсь, ты ошибаешься, – почти прорычал он. – Нет ничего, что мне дорого. Я хочу, чтобы ты покинула это царство до наступления темноты. Если ты не уйдешь, я пущу по твоим следам адских псов. Когда они закончат, все, что останется, будет брошено в Огненное Озеро.

Он ждал, пытаясь уловить ее страх. Но она вдруг подалась вперед и одним резким движением перерезала себе горло лезвием. Кровь залила ее мерцающее платье, растеклась по гладкому мраморному полу, испачкала его манжеты. Сжав челюсти, он вытер кинжал.

Ее не смущало новое ужасное ожерелье, она отошла от него, улыбка на ее лице была злее, чем у худшего из его братьев. Рана затянулась сама.

– Ты уверен? Разве нет ничего такого, чего бы ты страстно желал? – Его молчание взбесило ее. – Быть может слухи, и правда, верны. За этой броней нет сердца. – Она обошла его вокруг, оставляя кровавый след на некогда чистом полу. – Возможно, нам стоит разрезать тебя и взглянуть.

Она смотрела на невероятное пламя серебристо-белых крыльев за его спиной, и ее ухмылка становилась жутковатой. Крылья были его любимым оружием, и он с трепетом принимал их неистовый, раскаленный добела жар, заставляющий его врагов трепетать от ужаса или падать на колени, плача кровавыми слезами.

По одному щелчку ее пальцев, они тут же стали пепельного цвета, а затем исчезли.

Он попытался вызвать их снова, но потерпел неудачу, его тут же охватила паника.

– Вот тебе и фокус, такой же ужасный, как и сам дьявол.

Ее голос звучал одновременно молодым и старым, когда она произносила заклинание. Он выругался. Естественно. Вот почему она пролила кровь: в качестве подношения одной из ее безжалостных богинь.

– С этого дня проклятие охватит эти земли. Ты забудешь все, кроме ненависти. Любовь, доброта, все хорошее в твоем мире исчезнет. Но однажды это изменится. И когда ты познаешь настоящее счастье, я клянусь, я буду там, чтобы забрать то, что ты полюбишь.

Он не слышал почти ни слова из того, что сказала темноволосая ведьма, пытаясь безуспешно призвать свои крылья. Что бы она с ним ни сделала, ему безумно не хватало его любимого оружия.

Его глаза налились кровью от ярости, он едва сдерживал себя лишь одной силой воли. Мертвая ведьма будет для него бесполезна, особенно, если он когда-нибудь надеется вернуть то, что было украдено.

Отворачиваясь, она разочарованно щелкнула языком: он не выпустил своего внутреннего монстра в ответ. Он не стал бросаться за ней. Когда он заговорил, его голос был мрачным и тихим, как ночь.

– Ты совершаешь ошибку.

Она остановилась, бросив взгляд через изящное плечо.

– Да ну?

– Возможно, дьявол и ужасен, но он не показывает фокусы. – Его улыбка была воплощением искушения. – Он заключает сделки.

Впервые ведьма казалась неуверенной. Она считала себя самой хитрой и смертоносной. Она забыла, в чьем тронном зале стоит, и о том, как он попал сюда, в это проклятое место. И ему доставляло огромное удовольствие напоминать ей об этом. Это было Царство Проклятых, и тут всем правил он.

– Хочешь заключить сделку?

Один

Где-где, но в Аду я точно не ожидала очутиться.

Едва содрогнувшись, я вздохнула, не обращая внимания на этого предателя, Гнева, который меня сопровождал. От его магии, перенесшей нас к Семи Кругам, повсюду клубился дым.

За мгновения, что нам потребовались, чтобы переместиться из пещеры в Палермо сюда, в это царство, я успела множество раз вообразить наше прибытие, и каждая новая мысль было ужаснее предыдущей. Во всех кошмарах я представляла себе каскад огня и ливень из серы. Пламя настолько горячее, что испепеляет душу, а плоть просто стекает с костей. Меня внезапно пробрала дрожь.

Сквозь обволакивающий дым и туман я едва смогла различить стены, высеченные из неизвестного непрозрачного драгоценного камня, и простирающиеся ввысь, далеко за пределы видимости. Они были темно-синие, почти черные, точно бездна поднялась на невероятную высоту и застыла.

По моей спине побежали мурашки. Я не стала пытаться согреть руки теплым дыханием или просить утешения у Гнева. Он не был мне другом, а уж тем более защитником. Он был именно таким, каким описывал его брат, Зависть: худшим из семи принцев-демонов.

Главный монстр среди чудовищ.

Вряд ли мне удастся забыть его злобную сущность. Бессмертные твари, крадущие для дьявола души, и эгоистичные полуночные бестии, о которых бабушка предупреждала нас с сестрой и прятала всю жизнь. И вот теперь я охотно пообещала выйти замуж за их короля, демона Гордыни, и положить конец проклятию.

Металлический корсет, который будущий муж сегодня вечером подарил мне, стал невыносимо холодным на ледяном воздухе. Слои темной блестящей юбки были настолько легкими, что не могли защитить меня от холода, а обувь представляла собой лишь кусочки черного шелка на тонкой кожаной подошве.

Лед струился по моим венам. Я не могла не думать о том, что это мог бы быть еще один зловещий план моих врагов, желающих сбить меня с пути.

Морозное дыхание, точно привидение, плыло перед глазами. Призрачное, неземное. Тревожное. Богиня. Я в Аду. Если демоны не доберутся до меня первыми, бабушка Мария меня точно убьет. Особенно, когда узнает, что я отписала свою душу демону Гордыни. Кровь и кости. Дьяволу.

В голове промелькнул образ свитка, что связывал меня с Гордыней. Я не могла поверить, что подписала договор кровью. Да, ранее я была решительно настроена пробраться в этот мир, и отомстить за смерть сестры, но теперь, стоя здесь, я поняла, что совершенно не готова.

Где бы «здесь» не находилось, оно совершенно не было похоже на дом одного из семи правящих демонов. Не могу понять почему, но я чувствовала, что с рядом с Гневом мне будет легче пройти через все это.

– Мы ждем, когда прибудет мой суженый?

Тишина.

Мне стало неловко.

Окутывающий дым не позволял разглядеть происходящее вокруг, демоны молчали, а разум насмехался надо мной, пробуждая в сознании самые изощренные страхи. Я знала одно: впереди меня ждет демон Гордости, жаждущий забрать свою невесту из плоти и крови.

Я прислушивалась, стараясь уловить хоть малейший звук сквозь густой дым. Но ничего, кроме моего неистового сердцебиения, не слышала.

Никаких криков вечных мучеников и проклятых. Вокруг была абсолютная, звенящая тишина. Тяжесть этой тишины была такой, будто вся надежда угасла еще тысячелетие назад, и все, что оставалось, – это сокрушительная тишина отчаяния. Казалось, что тут так просто сдаться, лечь и впустить тьму. Это было царство зимы, во всем своем суровом и неумолимом великолепии.

А мы еще даже не прошли сквозь врата…

Меня охватила паника. Мне безумно захотелось вернуться в родной город – где в воздухе витал приморский бриз, а жители наслаждались летом, – у меня защемило в груди. Но выбор сделан, и я дойду до конца, чего бы мне это не стоило. Истинный убийца Виттории все еще здесь. И я бы хоть тысячу раз пошла через Врата Ада, чтобы найти его. Я теперь в другом месте, но цель у меня одна.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоить эмоции и взять себя в руки.

Дым наконец-то рассеялся, впервые открыв моему взору преисподнюю.

В пещере мы были одни, она была похожа на ту, что осталась высоко над морем в Палермо, в том самом месте, где месяц назад я впервые создала костяной круг и призвала демона Гнева, но меня тут же скрутило, настолько все казалось чужим.

Сверху, откуда ни возьмись, скудно сочился лунный свет, освещая весь мир серебром. Его было достаточно, чтобы увидеть пустынную, каменистую землю, сверкающую от инея.

В нескольких метрах от меня угрожающе возвышались врата, они мало чем отличались от молчаливого демона, стоящего рядом со мной. Колонны – вырезанные из обсидиана, изображающие людей в мучительных пытках и жестоких казнях, – обрамляли две двери, целиком отделанные черепами. Людей. Животных. Демонов. Одни рогатые, другие клыкастые. Все зловещие. Мой взгляд застыл на том, что по всей видимости было рукоятью: череп лося с ветвистыми рогами, покрытыми инеем.

Гнев, могущественный демон войны, что предал мою душу, отступил в сторону. Лишь крошечная искра раздражения заставила меня посмотреть на него. Его пронзительный взгляд уже был направлен на меня. Выражение лица оставалось холодным. Мне хотелось вырвать и растоптать его сердце, надеясь найти там хотя бы намек на какие-либо эмоции. Все что угодно, было бы лучше того холодного безразличия, что он так умело носил.

Через секунду, получив то, что хотел, он отвернулся. Ну и эгоистичная тварь. А бабушка предупреждала меня. Что я за дура, думала он другой.

Мы долго смотрели друг на друга.

Здесь, среди теней подземного мира, его темно-золотые глаза сверкали не меньше, чем корона с рубиновым наконечником на его голове. Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем быстрее колотилось мое сердце. Он овладевал мной все сильней, и только тогда я поняла, что сжимаю его руку дрожащими пальцами. Я тут же отпустила ее и отошла.

Я не понимала, взбесило ли его это, а может позабавило. Выражение лица оставалось неизменным; он был таким же отстраненным, как и пару минут назад, когда предлагал заключить контракт с демоном Гордыни. Ну и ладно, раз его устраивает этот холод между нами.

Мне он не нужен, и я не хочу его. Пусть убирается прямо в Ад, несмотря на то, что мы вместе преодолели.

Он наблюдал, как я пытаюсь совладать со своими мыслями. Я старалась заставить себя погрузиться в ледяное спокойствие, которого не чувствовала. Зная, какой он сильный эмпат, это было бесполезно. Я окинула его взглядом.

Пытаясь изо всех сил подражать демону, я высокомерно выдала:

– Так это те самые, печально известные Врата Ада.

Он удивленно изогнул темную бровь, точно интересуясь, самое ли это остроумное, что пришло мне на ум.

Злость сменила окутавший меня страх. Ну хоть в чем-то он был еще хорош.

– Неужели дьявол настолько велик, что не в силах встретить свою будущую королеву? Или он боится этой сырой пещеры?

Гнев улыбнулся в ответ, и эта улыбка была полна желчи и злобного восторга.

– Это не пещера. Это пустошь, что за пределами Семи Кругов.

Он положил руку на мою поясницу и повел вперед. Я была потрясена, каким приятным оказалось ощущение нежной близости его прикосновений, и последовала с ним. Галька скользила у нас под ногами, не издавая ни звука. Кроме наших голосов, отсутствовал всякий шум, это было настолько поразительно, что я почти потеряла равновесие. Гнев помог мне найти баланс, прежде чем отпустить.

– Это место, куда звезды боятся попасть, – прошептал он мне на ухо, его теплое дыхание резко контрастировало с морозным воздухом. Я вздрогнула. – Но только не дьявол. Тьма в его власти. И страх тоже.

Он провел голыми пальцами по моей спине так, что мурашки выступили на коже. У меня перехватило дыхание. Я развернулась и убрала его руку.

– Отведи меня к Гордыне. Ты мне надоел.

Земля под нами грохотала.

– Что-то я не помню твоей гордости в костяном круге в ту ночь, когда ты пролила кровь и призвала меня. Это был твой гнев. Твоя ярость.

– Может быть и так, Ваше Высочество, но в свитке, подписанном мной, было указано «Обитель Гордости», не так ли?

Едва я приблизилась к нему, как сердце бешено забилось. Жар его тела, словно солнечный свет, излучал нечто теплое и соблазнительное. Это напомнило мне дом. В груди защемила острая всепоглощающая боль. Наточив свой язык, словно лезвие, и прицелившись прямо в его ледяное сердце, я надеялась пробить стену, которую он так искусно воздвиг между нами. Правильно или нет, но мне хотелось причинить ему боль, за то, что его предательство так сильно меня ранило.

– Поэтому я и выбрала дьявола, а не тебя. Каково тебе? Знай, я предпочту лечь в постель с монстром на вечность, чем снова довериться тебе, Гнев.

Его взгляд упал на мои губы и застыл. Я пыталась отплатить ему тем же, но лишь соблазнительный блеск мелькнул в его глазах. Он мог не признавать этого, но он явно хотел поцеловать меня. Я злобно ухмыльнулась; наконец-то, он потерял свое холодное безразличие. Но теперь для него я была недоступна.

Еще мгновение он смотрел, затем сказал убийственно тихо:

– Ты выбираешь дьявола?

– Да.

Мы стояли так близко, что казалось, будто мы дышим одним воздухом. Мне не хотелось отходить. И ему тоже.

– Скажи же прямо здесь, чего ты хочешь на самом деле, – он вытащил кинжал из-под пиджака, – если ты так уверена насчет дьявола, поклянись кровью. Если гордость и правда твой грех, то я думаю, ты не откажешься.

Когда он протягивал мне рукоять кинжала, я заметила вызов в его глазах. Выхватив его, я прижала острый металл к кончику пальца. Гнев скрестил руки и равнодушно посмотрел на меня. Он не думал, что это мне под силу. Наверное, тут действительно проявилась моя проклятая гордость, но уколов палец и вернув клинок в виде змеи, я почувствовала, как во мне что-то вскипело. Договор с Гордыней уже подписан; больше нет причин колебаться. Что сделано, то сделано.

– Я, Эмилия Мария ди Карло, добровольно выбираю дьявола.

Единственная капля крови упала на землю, скрепив обет. Я переключила внимание на Гнева. Что-то вспыхнуло в глубине его глаз, но он отвернулся прежде, чем я сумела понять, что это было. Он сунул кинжал в пиджак и направился к воротам, оставив меня одну на краю небытия.

Я подумала бежать, но бежать было некуда.

Оглядевшись еще раз, я поспешила за демоном, спотыкаясь, но стараясь не отставать. Нарастающая дрожь охватила меня, я обхватила себя руками, отчаянно пытаясь ее остановить, но это не помогло. Вместе с Гневом ушло и его тепло, а металлический корсет стал впиваться в кожу еще сильней. Задержись мы здесь подольше, я бы замерзла до смерти. Я попыталась пробудить воспоминания о тепле, покое.

Так холодно мне было лишь однажды – в северной Италии, – тогда я была юна и снег мне казался невероятно романтичным. Теперь же правда предстала передо мной: он был убийственно прекрасен.

Во многом как и мой нынешний попутчик.

Единственное, что можно было услышать в этой пустоте, это как стучат мои зубы, словно маленькие молоточки.

– Как мы слышим друг друга?

– По моей воле.

Высокомерное чудовище. Я раздраженно фыркнула. Мне хотелось, чтобы он подумал, что я в бешенстве, но боюсь только выдала, как дико на самом деле я замерзла. Тяжелый бархатный плащ возник прямо из воздуха, окутав мои плечи. Я не знаю, как Гнев наколдовал его, но мне было все равно.

Я закуталась посильнее, с благодарностью принимая тепло. Мне хотелось поблагодарить демона, но внутренняя дрожь остановила меня. Этот жест не был проявлением доброты, а тем более благородства. Гнев помог мне лишь для того, чтобы я не умерла до того, как он завершит свою миссию, как мне казалось.

Насколько я помню, передача моей души Гордости даровала ему свободу от преисподней. И как он однажды сказал, это было для него дороже всего.

Как же для него все невероятно чудесно складывается. Его пребывание здесь закончится, тогда как мое только началось. И все, что ему нужно было сделать, это предать меня, чтобы исполнить заветное желание своего сердца.

Думаю, я поняла все достаточно правильно.

Гнев продолжил путь к воротам и больше не смотрел в мою сторону. Прижав руку к ближайшей колонне, он прошептал слово на неизвестном языке, так тихо, чтобы я не смогла его услышать. Золотой свет вспыхнул из его ладони, разливаясь по черному драгоценному камню.

Мгновение спустя ворота медленно открылись. Мне не удалось разглядеть то, что находилось за их пределами, но в моей голове вырисовывались всевозможные ужасные сцены. От демона не последовало официального приглашения, он тут же последовал к входу, не заботясь о том, успеваю я за ним или нет.

Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки. Независимо от того, что нас ждало, я делаю то, что должна, на пути к своей цели. Я укуталась в плащ и пошла вперед.

Гнев остановился на пороге преисподней и, наконец, соизволил снова взглянуть на меня. Выражение его лица было жестче тона его голоса, что заставило меня остановиться.

– Небольшое предостережение.

– Мы находимся на пороге в Ад, – язвительно сказала я. – Ты немного опоздал с предупредительной речью.

Он не оценил мой сарказм.

– В Семи Кругах необходимо соблюдать три правила. Во-первых, никогда не раскрывай свои истинные страхи.

Я и не собиралась.

– А почему?

– Этот мир вывернется наизнанку, лишь бы заставить тебя мучиться. – Я было открыла рот, но он поднял руку. – Во-вторых, контролируй свои желания, иначе они будут насмехаться над тобой иллюзиями, которые легко спутать с реальностью. Ты это почувствуешь, когда повстречаешь Похоть. Любое твое желание усилится в десять раз, как только мы войдем в Коридор Греха.

– Коридор Греха. – Я не задала вопрос, но Гнев все равно ответил.

– Новые подданные царства проверяются, с каким королевским Домом сочетается их главный грех. Проходя через него, ты испытаешь истинные эмоции… провоцирующие все твое естество.

– Но ведь я уже заключила договор с Гордыней. К чему эти проверки?

– Чтобы понять себя, нужна целая жизнь.

Беспокойство нарастало, и я сглотнула. Бабушка всегда предупреждала, что худшее еще впереди, и от третьего правила я не ждала ничего хорошего.

– Третье правило…

Его взгляд упал на мой палец, который я уколола.

– Будь осторожна, заключая кровавые сделки с демонами. И ни при каких обстоятельствах не делай этого с дьяволом. То, что ему принадлежит, уже не отнять. Только глупец осмелится бороться с ним или бросить ему вызов.

Я стиснула зубы. Вот она, настоящая игра в обман, и она уже началась. Его предупреждение смутно напомнило мне заметку из семейного гримуара, и мне стало интересно, откуда было получено это знание. Но я отбросила лишние мысли, вместо этого сосредоточившись на растущем гневе. У меня не было сомнений, что за демон вызывает во мне эти чувства.

Что разозлило меня еще больше.

– Отписать душу было недостаточно. Значит, ты прибег еще и к обману. Ну что ж, ты последователен.

– Когда-нибудь ты поймешь, что я оказал тебе услугу.

Вряд ли. Я сжала раненую руку в кулак. Гнев снова встретился со мной взглядом, и улыбка тронула уголки его чувственного рта. Он несомненно ощущал растущую во мне ярость.

Однажды, достаточно скоро, он заплатит за это.

Я одарила его ослепительной улыбкой, представляя, как буду счастлива, когда наконец уничтожу его. Улыбка спала с его лица, и он опустил голову – словно читал каждую мою мысль и эмоцию, и молча поклялся сделать то же самое. В этой ненависти мы были едины.

Удерживая его пристальный взгляд, я кивнула в ответ, благодаря за его предательство. Это был последний раз, когда я поддалась его лжи. Но, если повезет, он и его грешные братья поддадутся моей. Мне нужно хорошо сыграть свою роль, иначе я умру, как другие ведьмы-невесты.

Я прошла мимо него и направилась через Врата Ада, как будто была здесь хозяйкой.

– Отведи меня в мой новый дом. Я готова поприветствовать дорогого мужа.

Два

Из темноты пещеры мы вышли в сияющую тундру на вершине горы.

Резко защипало в глазах, я сморгнула, и передо мной предстал этот жестокий, неумолимый мир. Богиня прокляла меня. Здесь все было настолько не похоже на родной дом, насколько это возможно было представить.

Не было ни моря, ни тепла, ни яркого палящего солнца. Мы стояли в крутой впадине на занесенной снегом тропе, настолько узкой, что ее едва хватало, чтобы идти бок о бок.

Врата, оставшиеся позади, с лязгом затворились, и громкое эхо разнеслось между заснеженными горами. Этот неожиданный шум меня слегка напугал. Впервые за то время, что мы находились в этой пустоши, я услышала хоть какой-то звук, но настолько зловещий, что сложно передать.

Сердце бешено колотилось, обернувшись, я увидела, как демоническая сила поднимается из недр этой земли и скользит к вратам. Та же фиолетово-синяя лоза, покрытая шипами, которой был оплетен дневник Виттории, обвивала черепа, пронизывала глазницы и челюсти, придавая их свечению ледяной, неземной оттенок.

От ледяного воздуха у меня перехватило дыхание. Я оказалась в ловушке преисподней, совсем одна, в окружении бесов. Страх и отчаяние – вот что привело меня к неминуемой катастрофе. Чувства, что породил вид оскверненного тела моей сестры, отпечатались в этой мерзлой земле.

– Ты говорил, что врата сломаны. – Мой голос прозвучал на удивление резко. – Проскальзывая сквозь них, демоны несут войну на Землю.

– Рог Аида был возвращен.

– Ну конечно.

Рога дьявола были нужны, чтобы запереть врата. Похоже, любой из демонов мог владеть ими, но я не знала, как спросить об этом Гнева. У меня появилось новое правило «не дать ему возможности солгать мне напрямую», но у него были способы обойти его.

Если бы это было правдой.

Я перевела дыхание и обернулась, окинув взором вырисовывающийся пейзаж. Справа от нас крутой обрыв разрывал покрытые льдом земли. Вдалеке, сквозь пелену тумана или затяжную бурю, едва проглядывались башни замка, тянущиеся вверх, и словно грозящие небесам.

– Это и есть… – Я тяжело сглотнула. – Там живет Гордыня?

– Теперь уже не так не терпится встретиться с ним? – На мгновение, равнодушие Гнева сменило самодовольство. – Первый круг – это территория Похоти. Вспомни, как все устроено на Семи холмах Рима. Каждый демон контролирует свой регион или вершину. Круг Гордыни не виден отсюда. Он находится ближе к центру, рядом с моим Домом.

Вблизи оплота Похоти я почувствовала себя неловко. Мне не забыть те ощущения, что пробудили во мне его демонические чары. То, как я вожделела Гнева, упивалась яблочно-медовым вином и беззаботно танцевала, кружась во вселенной, в то время, как убийца охотился на ведьм. И то, с каким трудом я приходила в себя, когда демон Похоти так жестоко отнял дарованное им наваждение, оставив мне лишь пустую оболочку. Если бы не Гнев, я могла бы все еще оставаться там, в темном, уничтожающем душу месте.

Меня вот-вот готово поглотить отчаяние, вонзающееся словно острый гвоздь в горло, умоляющее, искушающее… Я представила, что нарастающий страх был всего лишь грязью под моими ботинками, и подавила его.

Гнев внимательно наблюдал за мной, его взгляд светился живым интересом. Возможно, он ждал, что я упаду на колени, умоляя отвести меня обратно домой. Но потребовалось бы гораздо больше, чем просто загнать меня в самый холодный уголок Ада, чтобы поставить на колени.

– Я рассчитывала, что будет теплее, – призналась я, демона позабавила моя ирония. – Огонь, сера – и все такое.

– У смертных есть множество странных притч о богах и монстрах, о их вероятном создателе, но правда, как ты видишь, весьма отличается от того, что ты слышала.

Легкий щелчок отвлек меня от дальнейших размышлений. Вверх по головокружительному склону слева от нас, стояло несколько деревьев, их голые ветви, раскачиваясь на арктическом ветру, слегка потрескивали друг о друга. Они напоминали старух, сидящих вместе и вяжущих костями вместо спиц. Когда я прищурилась, могу поклясться, что увидела темные очертания их фигур. Но когда я моргнула, образ тут же исчез. Внезапно ветер принес тихое рычание.

Я взглянула на Гнева, но он, похоже, не заметил ничего странного, что могло бы быть удостоено его внимания. Это был очень долгий день, он высосал все мои эмоции, и похоже мое воображение одержало надо мной верх. Я стряхнула с себя тревогу.

– Это Коридор Греха, – продолжил Гнев, бессознательно отвлекая меня от волнений. – Когда впервые попадаешь на эти земли, нельзя использовать магию перемещения, так что придется идти пешком.

– Я должна идти одна?

Гнев внимательно посмотрел на меня.

– Нет.

Я медленно и тихо выдохнула, поблагодарив богиню за маленькую благосклонность.

– Почему люди должны проходить здесь?

– Для новичков это возможность заключить союзы с теми, кто разделяет их главный грех.

Так я и думала.

– Если у меня есть склонность к гневу, то лучше всего сочетаться в союзе с Гневом? – Демон кивнул. – А другие, которые лучше всего подходят для других грехов… отвергнут ли их другие обители? Допустим, член Дома Гнева был обещан Праздности, разразится ли скандал, если тот оказался другим?

– Не то чтобы скандал, но что-то похожее. Смертные тоже присоединяются к политическим партиям по разным мотивам. Но здесь все несколько иначе, здесь мы имеем дело с пороками.

– А демоны, они проходят те же испытания, что и люди?

Гнев старательно пытался подобрать слова.

– Большинство смертных никогда не достигают Коридора Греха или Семи Кругов. Они лучше будут держать себя в заточении на острове, там на западном берегу. Это своего рода самоубийство.

– Вы не запираете их в Тюрьме Проклятия?

– Остров – это тюрьма, да. Души живут там в своей собственной реальности. Они в любой момент могут покинуть ее. Но большинство так и остается там. Они живут и умирают на своем острове, а затем все начинают сначала.

Это был своего рода ад.

– Бабушка рассказывала, что Звездные Ведьмы были стражами между мирами. Зачем смертным и демонам стражи, если они никогда не покидают свою обитель?

– Может быть, смертные души – и мои братья – не единственное, за чем они следят.

Как всегда расплывчато и разочаровывающе.

– Я до сих пор не понимаю, зачем мне вообще нужно проходить это испытание.

– Тогда прислушайся к совету, сосредоточься на выживании.

Слова прозвучали, и как вызов, и как надменный приказ перестать задавать вопросы. Но я слишком нервничала, чтобы вступать в словесную перепалку. Надо мной нависла угроза смерти, низкая и темная, как сгущающиеся тучи. Глупый демон снова окинул меня взглядом, задерживаясь на моих мягких изгибах.

На мне не было амулета – он все еще у него – и у меня не было сомнений, куда он так пристально смотрит. Даже прикрывшись плащом, я клянусь, что буквально физически ощущала, как его жаркий взгляд ласкал мою кожу.

Мысли о смерти исчезли.

– Что-то не так с моим корсетом?

– Похоже, твое испытание началось. Я проверял твой плащ.

Я медленно выдохнула, держа наготове несколько ярких проклятий, которые только пришли мне в голову.

Он ухмыльнулся, как будто мое раздражение ему безмерно понравилось. Все еще улыбаясь, он быстро двинулся вниз по крутому горному перевалу, он шел уверенно, несмотря на снег и лед.

Я не могла поверить… он утаптывал снег, чтобы я могла пройти по нему в своих изящных туфлях? Демон снова проявил свои безупречные манеры. Действительно, он сделает все, только бы благополучно доставить меня к Гордыне.

Кстати, говоря именно об этом грехе… Я подняла подбородок, мой тон и манеры были настолько высокомерными, что ни один смертный король или королева не вели себя так, даже по праву рождения. И почему я не должна чувствовать превосходство? Я вот-вот буду править преисподней. Пришло время Гневу проявить уважение к своей королеве.

– Я прекрасно и сама смогу продолжить свой путь. Теперь можешь уходить.

– Думаю, ты из тех, кто отрежет нос назло лицу.

– Я готова перерезать себе горло и покончить со всем этим, если не смогу сама идти по снегу без посторонней помощи. Мне не нужно, чтобы ты или кто-то еще держал меня за руку. Я просто хочу, чтобы все оставили меня в покое. Без тебя мне будет лучше.

Он остановился и оглянулся через плечо. В его взгляде не было ни тепла, ни насмешки. – Пройди испытание Коридором Греха, или я брошу тебя здесь вместе с твоим гордым высокомерием. Как только грех себя проявит, ты тут же попадаешь под его влияние. Это мое последнее предупреждение и все, чем я могу тебе помочь. Прими его таким, какой он есть, или оставь.

Я стиснула зубы и изо всех сил старалась ступать по его следам. Каждый шаг все глубже уводил меня в преисподнюю, и мне казалось, что все, чем я являюсь, постепенно стирается. Меня не покидала мысль о том, останется ли от меня хоть что-нибудь знакомое к тому времени, когда я вернусь домой.

Словно в ответ на тревоги, кишащие во мне, пока мы шли в тишине многие мили, меня начала прожигать кипящая ярость. Несомненно, сейчас меня проверяли на гнев. Знакомое ощущение. И даже несмотря на то, что я должна была убедить всех, что самый подходящий мне грех – это гордыня, я испытывала настоящий гнев. Мы спустились по тропе, пересекающей замерзший ручей, и остановились возле широкого плато, примыкающего к небольшому горному хребту.

Насаждения вечнозеленых растений, похожие на зарисовки можжевельника и кедра из бабушкиного гримуара, разрослись полукругом у восточного угла, там, где мы остановились. Над ними по небу неслись мрачные тучи. Молния ударила, как язык огромного зверя, и тут же последовал раскат грома. Не моргая, я смотрела, как приближается темнота. Я была свидетельницей множества штормов, но ни один не мог обогнать богинь, жаждущих мести. Это выглядело так, словно сам дьявол вселился в стихию. Или словно этот мир разгневался на нового обитателя, и выражал свое негодование. У этого шторма было так много общего с Гневом.

Спустя пару минут мы остановили наш упорный марш.

– Нам придется кое-что сделать.

Гнев снял пиджак и аккуратно накинул его на низко свисающую ветку. Я ошибалась: он не засовывал кинжал в пиджак, поверх чернильной рубашки он носил кожаную наплечную кобуру, в которой, когда он поворачивался, блестела золотая рукоять. Он расстегнул пуговицы на манжетах, быстро закатал рукава и начал собирать покрытые льдом ветви.

– Что ты задумал?

– Строю укрытие. Если не хочешь спать под грозой, я предлагаю взять несколько хвойных веток и сбить с них лед. Мы ляжем на те, что ты соберешь.

– Я не собираюсь спать с тобой.

По многим причинам, самая очевидная в том, что я была обручена с его братом – и несмотря на то выживу я или нет, – вряд ли дьяволу понравится, что я обнималась с другим принцем.

Гнев отломал ветку ближайшего кедра и взглянул на меня.

– Это твой выбор. – Он махнул рукой. – Но если заболеешь, лечить не буду.

Он пристально посмотрел на меня:

– Советую поторопиться, если не хочешь замерзнуть насмерть.

Мне не хотелось испытаний на гнев или гордыню – или еще какой-либо другой грех, – я проглотила любые дальнейшие протесты и пошла искать ветви. Несколько я нашла всего в паре шагов от того места, где развернул работу Гнев, и быстренько сбила с них куски снега и льда. Удивительно, но я двигалась так же быстро, как и принц демонов. Через мгновение у меня набралось едва ли не больше, чем я могла унести. Что было хорошо, так как мои пальцы покраснели и закоченели от холода и влаги.

Собрав целую охапку, я тут же отволокла ее в наш лагерь. На небе сердито кружились тучи, а гром сотрясал землю. В лучшем случае у нас было несколько минут до того, как обрушатся первые тяжелые дождевые капли. Гнев уже соорудил небольшой круглый шалаш под одним из наиболее густых деревьев и занимался тем, что укрывал снегом ветки, которые вбил в землю. Наружные стены были плотно покрыты снегом, крыша сделана из соломы, и нам обоим, вероятно, придется лежать бочком, чтобы поместиться. Мне трудно было представить, как можно выжить ночью зимой в шалаше, сделанном из веток и сухостоя, но Гнев, похоже, считал, что так мы будем в безопасности.

Я подняла глаза, величественная ель возвышалась над нами, служа дополнительным защитным барьером. Место было выбрано удачное. Не поворачиваясь, Гнев протянул руку.

– Давай сюда.

Просьба прозвучала как-то грубо, и мне сразу захотелось дать ему всей охапкой по голове, но я стала аккуратно подавать ему веточки по одной. Он укладывал их в ряд, проверяя, чтобы вся земля была покрыта двумя слоями. Его движения были быстры и отточены, как будто он проделывал это тысячу раз. Вероятно, так оно и было. Моя душа была не первой из тех, что он украл для дьявола. Но я буду последней.

Уложив последнюю ветку, он начал расстегивать рубашку, аккуратно, стараясь не задеть кожаную кобуру. Затем продолжил раздеваться. Он стянул рубашку, его сильные мускулы напрягались, я не могла оторвать глаз от татуировки в виде змеи, которая обвивалась вокруг его правой руки и плеча. Сейчас все казалось внушительней, детальнее, ярче. Возможно потому, что кожа выглядела темнее на бледном фоне этого мира, а золотые линии выделялись более ярко.

Я прокашлялась.

– Зачем ты разделся? На тебя здесь тоже воздействует магия?

Он взглянул наверх. Пот стекал с его темных волос по лбу, и казалось, что он смертный.

– Снимай корсет.

– И не подумаю. – Я недоверчиво посмотрела на него. – Что, черт возьми, ты делаешь?

– Даю тебе что-нибудь надеть, чтобы ты не отморозила себе задницу в этом металле.

Он дразня протянул мне рубашку, но тут же отдернул, не давая мне схватить ее, его глаза блестели весельем.

– Если конечно ты не предпочитаешь спать в обнаженном виде. Выбор леди.

Мое лицо вспыхнуло.

– Почему ты просто не наколдуешь еще одежды?

– Проходя впервые Коридор Греха, любое использование магии считается вмешательством.

– Ты же наколдовал плащ.

– Это было до того, как мы вошли в преисподнюю.

– В чем ты будешь спать?

Чертовщинка заиграла на его лице, он приподнял бровь.

Ой.

Проклиная этот мир и дьявола в том числе, я забралась в наше убежище из снега и льда, взяв предложенную рубашку. Я быстро сняла плащ и положила его на землю. Как джентльмен, Гнев вышел из укрытия и оставался снаружи дольше, чем требовалось, чтобы забрать свой пиджак. Вернувшись, он оглядел меня с ног до головы. Вот вам и хорошие манеры.

Губы его дрогнули при виде того, как скрутившись, я пытаюсь перевернуть этот дурацкий корсет, не касаясь Гнева. Но тот не двигался с места. И он тоже. Я взглянула на демона, как будто он был всему виной. Казалось, он упивается моим гневом, безбожник.

– Мне нужна твоя помощь, – наконец сказала я. – Я сама с ним не справлюсь.

Наследник Ада посмотрел на мой корсет с таким же энтузиазмом, как если бы я попросила его прочитать сонет при лунном свете, но в просьбе не отказал.

– Повернись.

– Постарайся не выглядеть слишком взволнованным, иначе я могу подумать, что нравлюсь тебе.

– Радуйся. Моя симпатия для тебя опасна.

Я фыркнула.

– Почему? Ты бы уничтожил меня ради всех остальных принцев-демонов?

– Почти.

Он улыбнулся и жестом показал мне повернуться. Его пальцы ловко перебирали ленты, переплетающиеся за моей спиной, дергая и развязывая их с военной четкостью. Я придерживала переднюю часть лифа, чтобы она случайно не слетела, и через мгновение спина открылась, обнажив кожу. Морозный воздух пробежал по ней. Я никогда раньше не избавлялась от корсета так быстро. Либо ему помогли сверхъестественные способности, либо он много практиковался в раздевании женщин.

Мне невольно лезли в голову мысли о том, как он делит с кем-то ложе, причем в самых ярких деталях. Я представляла, как безупречные ногти впивались в его спину, а длинные загорелые ноги обвивали его бедра, и тихие стоны удовольствия вырывались, когда он ритмично двигался.

От этих мыслей меня охватило мрачное чувство. Я стиснула зубы, стараясь не судить себя строго, и повернулась. Если бы я себя не знала, то могла бы подумать, что я…

– Завидуешь. – Гнев легко уловил изменение моего настроения.

– Перестань читать мои эмоции.

Я резко взглянула на него. Выражение его лица было пустым. Ни малейшей искры юмора или злобы, все исчезло. Он стоял неподвижно, словно заставляя себя превратиться в глыбу льда. Как будто одна мысль о том, чтобы прикоснуться ко мне, была для него отвратительной.

– Испытания коридором еще продолжаются. – Он смотрел, как румянец окрашивает мои щеки в глубокий красный оттенок, но не стал комментировать. Его внимание ненадолго переключилось на мою шею, затем он снова посмотрел мне в глаза. – Постарайся избавиться от эмоций, насколько это возможно. С этого момента они будут только нарастать. Этот мир дышит не только страхом, он в равной степени процветает на грехах и желаниях.

– Разве желание не то же самое, что похоть?

– Нет. Ты можешь желать богатства, власти или статуса. Дружбы или мести. Желания – это более сложные потребности, чем грехи. Иногда они хороши. В других случаях они отражают неуверенность. На мир влияет тот, кто правит им. Однажды мы все станем частью этой игры.

Отведя взгляд, он отошел, снял корону и лег на самый край хвойного настила, чтобы мне хватило места повернулся лицом в противоположном направлении. Но даже в таком положении мы находились так близко друг от друга, что едва можно было просунуть ладонь.

Завидую. Когда он сношается с кем-то.

Какая нелепость, особенно после его предательства, но меня не прекращало терзать чувство ревности. Я тихо выругалась и сосредоточилась на том, чтобы взять эмоции под контроль. Меньше всего мне хотелось погрязнуть в семи грехах и дать возможность преисподней питаться моими чувствами. Я отбросила металлический корсет, приспособление для пыток, и натянула его рубашку. Она была огромной, но мне было все равно. Она сохраняла тепло и пахла им. Мятой и летом. И чем-то определенно мужественным.

Я посмотрела на Гнева. Он все еще лежал без рубашки, несмотря на морозный воздух. Кроме обтягивающих брюк, на нем была только наплечная кобура и кинжал. Ночь обещала быть долгой и ужасной.

– Ты не наденешь пиджак?

– Перестань гонять грязные мысли обо мне и отдохни.

– Стоило убить тебя, когда у меня был шанс.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, его взгляд медленно и извилисто проскользнул от моих глаз по изгибу щек и остановился на губах. Спустя некоторое время он сказал: «Спи».

Я вздохнула, затем опустилась на землю и накинула плащ, как одеяло. Небольшое пространство быстро наполнилось ароматом кедра и сосны. Снаружи завывал ветер. Через мгновение обрушился град. Однако в наше убежище не проникло ни капли.

Некоторое время я лежала, слушая, как дыхание демона становится медленным и ровным. Убедившись, что он спит, я снова взглянула на него; он спал так, словно ему не было дела до этого мира: как высший хищник в глубокой спячке. Я не отводила глаз от мерцающих чернил на его плечах, строчки на латыни были так бледны, что едва можно было что-либо разобрать. Вопреки здравому смыслу, я позволила себе проявить любопытство, что же было для него настолько ценно и важно, чтобы навсегда запечатлеть это на своем теле. Я хотела раскрыть его душу и читать его как книгу, узнать самые глубокие секреты и истории о его становлении.

Какая дура.

Я старалась не замечать, как его сползающая по локтю татуировка сочеталась с моей. Его двойные полумесяцы, полевые цветы и змеи напомнили мне сцену из сказки, запечатленную на фреске дома. Что-то о богах и монстрах. Я отчаянно пыталась не думать о том, как страстно желала пройтись по его татуировкам сначала кончиками пальцев, а затем губами. Ощутить, узнать. Старалась убежать от мыслей о том, как уложив меня, он занимается со мной любовью. Как его твердое, мощное тело движется во мне, глубоко внутри…

Еле выбросив порочные образы из головы, я поразилась, насколько они оказались сильны. Коварный Коридор Греха. Сейчас меня, очевидно, проверяли на похоть, и, глядя на своего попутчика, с которым я делила ложе, это испытание было опаснее любой адской твари, бродящей в темноте и жаждущей моей крови. Не знаю, сколько прошло времени, но сон в конце концов нашел меня.

Некоторое время спустя я пошевелилась. Бушевала буря, но не она меня разбудила. Теплое ритмичное дыхание щекотало мою шею. И где-то в ночи меня, должно быть, одолел демон. И, что удивительно, никто из нас не пошевелился.

Гнев лежал позади меня, одна тяжелая рука собственнически обхватила меня за талию, как будто какой-нибудь незваный гость мог осмелиться украсть то, что он считал своим. Надо было бежать. И не только ради приличия. Такая близость к нему была похожа на игру с огнем, и я уже чувствовала его жар, но не торопилась шевелиться. Мне нравилось ощущать его руку на своем теле, ее тяжесть, и его запах, обвивающий меня словно питон. Мне хотелось, чтобы он возжелал меня, почти так же сильно, как я хотела, чтобы он был моим. В тот момент, когда пришла эта мысль, он перестал дышать ровно.

Я слегка пододвинулась, прижимаясь к его груди, по-прежнему желая быть еще ближе.

Он чуть крепче сжал меня.

– Эмилия…

– Да?

Мы оба замерли от томного голоса и желания, которого я не могла скрыть. Я с трудом узнавала эту откровенно страстную версию себя. На моей родине женщин учили, что эти желания – порочны, неправильны. Мужчины могли потакать своим низменным потребностям, и никто не называл их грешниками. Они были распутниками и плутами, но их не подвергали изгнанию за такое поведение. Считалось, что мужчина со здоровым сексуальным аппетитом полон жизненных сил, это было самым главным. Если он когда-нибудь решался жениться, для своей невесты он считался опытным. В то время как женщин учили оставаться девственными, чистыми. Как будто наши желания были грязными, постыдными. Я не принадлежала к знати – которая страдала от большего количества ограничений, но воспитывалась по тем же принципам. Но теперь я не принадлежу к миру смертных. И больше не обязана играть по их правилам.

Я была удивлена и взволнована. Я не могла понять, это волнение или страх от того, что теперь я высвободилась из оков? Я не знала, возможно это и было тем, что меня пугало. Мне хотелось именно того, от чего меня предостерегали. И все, что для этого требовалось, только протянуть руку, и принять. Пришло время быть храброй, решительной.

Вместо того чтобы поддаться страху, я могла стать бесстрашной. Начать прямо сейчас. Я снова прижалась к Гневу, мой выбор был сделан. Он медленно провел рукой по рубашке, играя с пуговицами. Я закусила губу на вдохе.

– Твое сердце бьется очень часто.

Его рот коснулся мочки моего уха, и – будь я проклята – я выгнулась от его прикосновения, чувствуя, насколько ему нравится наша близость.

От его возбуждения меня пробрала дрожь до самых кончиков пальцев. Мне нельзя хотеть этого. Мне нельзя хотеть его. Но я никак не могла выбросить из головы тот призрачный образ, когда видела его в постели с кем-то другим, и то как я себя при этом почувствовала. Я хотела быть в его постели. И чтобы он желал меня точно так же. Только меня. Это было первобытное, древнее чувство. Вряд ли мой будущий муж одобрил бы мое поведение, но мне было все равно. Возможно единственный, кто одобрял то, что я сейчас делала, была я сама. Все к чертям, в буквальном смысле. Если мне суждено стать королевой этого царства, я принимаю каждую его часть – и себя такой, как я есть.

– Скажи мне, – прошептал он, его голос скользнул, как шелк, по моей покрасневшей коже.

– Что? – казалось мне нечем дышать.

– Я твой любимый грех.

В тот момент я не была уверена, что смогу говорить полными предложениями. Гнев явно дразнил меня раньше, он никогда не пытался соблазнить, а сейчас целовал яростно и даже страстно.

Он расстегнул первую пуговицу на моей рубашке – своей рубашке – и осторожно, не теряя времени, перешел к следующей. Все здравые мысли убежали; кроме его прикосновений мне не нужно было больше ничего, я ощущала лишь желание. Грубое, необузданное и бесконечное. Я не чувствовала ни стыда, ни беспокойства, ни тревоги. Моя грудь поднималась и опускалась с каждым биением ускоряющегося пульса. Еще одна пуговка расстегнута. За ней последовала следующая. Я была охвачена эмоциями. Раскаленный огонь медленно разливался от пальцев ног вверх. Удивительно, что снег под нами не растаял.

Если бы не его прикосновения, кожа к коже, я бы воспламенилась. Пятая пуговица расстегнулась, осталось всего несколько. Мне хотелось сорвать проклятую рубашку. Почувствовав мое желание или, возможно, уступив своему собственному, он быстро расстегнул оставшиеся пуговицы и распахнул рубашку. Сверху через плечо он смотрел на мое тело, его взгляд потемнел, его мозолистая рука скользнула по гладкой коже.

Он казался настолько нежным и внимательным, пока поглаживал мою ключицу. А когда он прижал ладонь к моему сердцу, чтобы ощутить его биение, словно это был самый волшебный источник в его мире, я решила, что могу разделить с ним ложе прямо здесь и сейчас. Его легкое прикосновение противоречило могучей, ужасающей силе, исходящей от него.

– Ты нервничаешь?

Едва ли. Я была околдована. Полностью в его власти. Хотя один взгляд на его суровое выражение лица указывал на обратное. Я потрясла головой. Его пальцы скользнули ниже, вдоль изгиба моей груди, по животу и остановились, играя со змеиным поясом, про который я совсем забыла. Если я чуть повернусь, и немного наклонюсь, он легко сможет расстегнуть его. Вот почему он остановился. Он ждал моего решения. Не секрет, чего хотела я.

– Скажи.

Я лучше покажу. Я повернулась, обвила рукой его шею и погрузила пальцы в его волосы цвета воронова крыла. Может мы и были в Аду, но сейчас он был Раем. Его руки упрямо поднялись вверх и снова скользнули по моей груди. Он нежно сжал ее, было приятно от прикосновений его грубой кожи. Насколько я понимаю, ему было так же хорошо. Или даже лучше. У меня перехватило дыхание, когда его рука, наконец, угадав мои скрытые желания, скользнула вниз. По моим ребрам, мимо живота и задержалась прямо над тем местом, которого мне так хотелось, чтобы он коснулся. Медовый жар окутал низ моего живота.

Наконец пальцы Гнева скользнули под пояс моей юбки, поглаживая мягкую кожу между бедрами, их прикосновения было легкими, как перышко. Да проклянет меня богиня. Сейчас меня не волновала ни его ложь, ни предательство. Ничего не имело значения, кроме ощущений от его рук на моем теле.

– Пожалуйста. – Я притянула его поближе. Его мягкие губы коснулись моих. – Поцелуй меня.

– Только скажи.

Он нежно притянул меня к себе, я была в предвкушении, ощущая вкус порока. Его пульсирующее возбуждение разжигало пламя моей страсти. Если бы только на нас не было никакой одежды. Я потерлась о него, ощутив длину и твердость, и полностью потеряла контроль. Его губы накрыли мои, целуя так жадно, словно я принадлежала ему.

Одна его рука оставалась на бедре, а другую он запустил под юбку, скользя вверх по лодыжке, мимо голени, затем прошел между бедрами, и в этот момент его поцелуй стал настолько страстным, что его язык будто обхватил мой. Его пальцы уже почти достигли центра вожделения. Мне он нужен был там. Я простонала его имя, когда он наконец…

– Хотя твои иллюзии выглядят невероятно интересно, – раздался шелковистый голос Гнева из-за небольшого закутка, – тебе лучше одеться. Температура сейчас намного ниже нуля.

Я резко вскочила, моргая в темноте. Что черт возьми…

Мне потребовалось мгновение, чтобы отдышаться, и еще одно, чтобы сориентироваться. Рубашка, которую он мне одолжил, была выброшена вместе с плащом, и моя голая кожа скукожилась на ледяном воздухе. Юбки были задраны вокруг талии, как будто я пыталась снять их и у меня не получилось. Я в замешательстве уставилась на остывающее, пустое место рядом со мной.

– Что-то произошло? – Возможно, моя связь с Гордыней помешала нам тесно сблизиться друг с другом. – Мы нарушили правило?

– Я тебя предупреждал.

Я не видела его лица, но слышала удовлетворенную, слишком самодовольную – что очень по-мужски – улыбку в его голосе, и звон предупреждающих колоколов.

– Желания будут насмехаться над тобой и дразнить тебя до беспамятства, если ты не сможешь их обуздать. Это царство греха и желаний. Его существование зависит от твоих пороков, так же как человеческий мир от кислорода и воды. Потеряй ты контроль хоть на секунду, оно тут же набросится. И не всегда так, как ты думаешь. Например, если ты думаешь о ненависти, возможно, испытание покажет, что это не так.

– Я…

Богиня всевышняя. Мой затуманенный похотью мозг наконец догнал произошедшее. Он говорил, что это иллюзия. Больше похоже на кошмар. Я закрыла руками горящее лицо, вспоминая какое-нибудь заклинание, чтобы исчезнуть.

– Все было… не по-настоящему?

– Одно я могу пообещать, – его голос звучал из темноты глубоко и чувственно, – тебе не придется сомневаться в реальности, когда я прикоснусь к тебе.

Разочарованная, смущенная и злая на то, что вожделела его хотя бы мгновение, я подняла его рубашку и грубо натянула ее на себя, а затем плюхнулась на бок.

– Нахал.

– Скажи это той, кто терся о мой…

– Только продолжи, и я задушу тебя в твоем чертовом сне, демон.

Низкий смешок Гнева заставил мои пальцы ног сжаться, а воображение окунуться обратно в гиену огненную. Мое сознание снова и снова коварно прокручивало лишь то одно маленькое слово, что он выбрал. Он сказал, когда прикоснется ко мне, а не если. Словно когда-нибудь в будущем планировал воплотить эту эротическую фантазию в реальность. Прошло немало времени, прежде чем я смогла заснуть.

Только на этот раз я не грезила о запретном соблазне. Мне приснилось злое, жестокое убийство. Прекрасная женщина со звездным блеском в глазах, выкрикивающая проклятие мести во мрак ночи. Больше всего тревожило то, что мне показалось, будто я ее знаю. И что ее проклятие было адресовано мне.

Три

В наше крошечное убежище пробивался рассвет. Я точно не могла сказать, который час. Казалось, в этом мире всегда царили сумерки. Возможно, стремительно приближающаяся гроза была всему виной. Во всяком случае, пока «пасмурность» преобладала. Словно подтверждая мою теорию, вдалеке завизжал ветер, приподняв волоски на моих руках.

Лишь угол, под которым падал свет, и то, что Гнев хрипло сказал: «Пора идти», указывало на то, что сейчас действительно день. Я ждала, что высокомерный демон станет издевается над тем, что произошло несколько часов назад, но он не подал виду, что видел, как я полуобнаженная извивалась на его глазах, околдованная греховной иллюзией, как наши тела переплетаются друг с другом.

Может, это и было всего лишь наваждение во сне.

Эта надежда дала мне силы подняться с нашей так называемой постели. Я покрутилась из стороны в сторону, растягивая больные мышцы. Это была не самая плохая ночь, которая у меня когда-либо была, но точно не самая комфортная. Теплая ванна, смена одежды и хорошая еда – вот что мне было нужно.

При мысли о еде мой желудок заурчал так громко, что Гнев обернулся, и между его бровями образовалась небольшая складка.

– Нам не так далеко идти, но из-за горной местности, вероятно, потребуется больше времени, чтобы добраться к месту назначения до наступления темноты.

– Доживу.

Гнев, казалось, скептически отнесся к моему ответу, но держал свой поганый рот на замке.

Я хмуро посмотрела на металлический корсет и начала расстегивать рубашку демона. Во всяком случае, чем быстрее я надену эту ужасную вещь, тем скорее мы двинемся в путь. Хотя я какое-то время могла бы продержаться и без еды, но если бы это продлилось слишком долго, у меня в конечном итоге заболела бы голова.

Виттория была такой же. Наш отец постоянно дразнил нас, утверждая, что наша магия сжигает непрекращающийся поток энергии, который необходимо восполнять, и что это замечательно, что у нас свой ресторан. Бабушка качала головой и прогоняла его, а затем подсовывала нам сладости.

И снова защемило в сердце. Как бы я ни старалась их заглушить, мысли о еде быстро сменились мыслями о «Вине и море», нашей семейной траттории.

Сильный и эмоциональный образ дома чуть не заставил меня сдаться. Я ужасно скучала по семье, а провела в преисподней всего одну ночь. Здесь время могло течь по-другому, возможно, в моем мире прошел всего час, а может и меньше.

Я надеялась, что бабушке удастся найти безопасное укрытие для всех. Потеря сестры сокрушила меня, мое горе было настолько сильным, что я буквально тонула в нем, но я не могла позволить ему превалировать над яростью. Если я потеряю кого-нибудь еще… Я спрятала свои переживания глубоко в сердце и сосредоточилась на том, чтобы пережить этот день. В голове пробежала мысль.

– Где Антонио? – Я внимательно наблюдала за Гневом. Не то чтобы я могла прочитать, что за эмоции в нем скрываются, но… – Ты никогда не говорил мне, куда его отправил.

– В безопасное место.

Он не стал вдаваться в подробности, и, вероятно, лучше было не поднимать этот вопрос. Нам нужно сосредоточиться на более важных вещах. Например, как выбраться из Коридора Греха без лишних искушений, а затем официально предстать перед Гордыней и его двором. В будущем у меня будет достаточно времени для разговора с Антонио, человеком, что послужил клинком, убившим мою сестру-близнеца. И юношей, за которого я мечтала выйти замуж, прежде, чем узнала правду о его ненависти к ведьмам.

Стараясь побыстрее собраться, я расстегнула пуговицу на рубашке и разгладила мятую ткань. Зная, как мой попутчик привередлив в одежде, я приготовилась выслушать лекцию. Я подняла глаза с извинением на губах, и удивилась, когда Гнев покачал головой, оборвав мои слова прежде, чем я произнесла их.

– Оставь себе.

Он надел свой пиджак. Я сдвинула брови, не пытаясь скрыть подозрение, которое он тут же заметил.

– Она помята и испорчена. Я не хочу появляться в таком виде.

– Твоя обходительность поражает. Я могу упасть в обморок.

Я осмотрела его пиджак. Роскошная ткань облегала его широкие плечи, подчеркивая напряженные мускулы и твердые линии груди. Ну разумеется, он предпочел бы появиться полуголым, чем в мятой рубашке, перед любым демоническим существом. Я чуть не закатила глаза от его тщеславия, но сумела сохранить нейтральное выражение лица. Я заметила кое-что, на что не обратила внимания вчера: на его шее висели оба амулета. Первые искорки гнева разгорались во мне, но я потушила их. На сегодня испытаний мне было достаточно.

Его брюки были застегнуты так низко, что открывали взгляду скульптурный торс и едва заметный намек на кожаную кобуру. Выкованный демонами клинок не был его главным оружием – стоило только взглянуть на Гнева, и едва ли кто решился бы поднять на него руку. Глаза Гнева лукаво заблестели от удовольствия, когда он увидел, что это привлекло мое внимание.

– Хочешь, я снова его расстегну? Или ты бы предпочла сделать это сама?

– Держи себя в руках. Я думала о том, какой ты тщеславный, а не мечтала о тебе.

– Вчера ночью ты хотела оказаться подо мной. И в самом деле, ты была весьма настойчива.

Я вздернула подбородок. Он чувствовал ложь, поэтому я не стала продолжать.

– Похоть не вызывает симпатии или любви к кому-либо. Это физическая реакция, не более того.

– У меня сложилось впечатление, что ты не из тех, кто целует того, кого ненавидит, – холодно сказал он. – Возможно ли то, что сейчас ты готова с ним переспать?

– Кто знает? Может быть, все дело в этом царстве и его порочных играх.

– Ложь.

– Отлично. Может, мне было одиноко и страшно, а ты отвлек меня.

Я заправила рубашку под юбку. Так стало намного теплее, и я была рада отделаться от металлического верха. Я нагнулась, достала пояс со змеями и застегнула его вокруг талии. Гнев следил за каждым моим движением, его золотые глаза оценивали меня. Как ни странно, мой ответ, казалось, его искренне заинтриговал.

– В любом случае, какая тебе разница? – спросила я. – Это не значит, что ты будешь делить со мной постель.

– Мне интересно, что изменилось.

– Мы, между прочим, в преисподней. – Он прищурился, стараясь распознать малейшую ложь. Интересно. – Давай на чистоту. На тебя приятно смотреть. А иногда, когда логика выключается, я могу возжелать тебя, но никогда не полюблю. Наслаждайся иллюзией прошлой ночи – фантазия – это все, что между нами было, или когда-либо будет.

Он насмешливо улыбнулся, возвращая корону на место.

– Еще посмотрим.

– Было бы так заманчиво сделать ставку, но я не собираюсь опускаться до твоего уровня.

Его взгляд вспыхнул, напомнив мне о пожаре, который вот-вот загорится снова.

– О, я думаю, тебе понравится каждая секунда падения до моего уровня. Погружение все ниже и ниже заставит твой пульс биться чаще, а колени дрожать. Хочешь знать, почему?

– Нисколько.

На его лице промелькнула раздражающая полуулыбка. Он наклонился ближе, его голос стал невероятно низким.

– И любовь, и ненависть прорастает из страсти.

Он почти шептал, а его губы двигались вдоль моих скул и медленно подобрались к уху. У меня перехватило дыхание от его близости, его тепла. Он отстранился, чтобы встретиться со мной взглядом, его внимание переключилось на мой рот. На мгновение мне показалось, что он собирается притянуть мое лицо к своему и провести языком вдоль моих губ, вкушая ложь.

– Странно наблюдать, как эта граница со временем размывается.

Мои предательские губы приоткрылись на вздохе. Но он тут же отстранился и унесся из нашего маленького убежища, до того как я успела что-либо сказать. По моей спине пробежала дрожь. Меня беспокоил не холод, а решимость, вспыхнувшая в его глазах. Как будто я объявила войну, а он не собирался отказываться от битвы. Было неясно, имел ли он в виду, что я никогда не полюблю его или никогда не лягу с ним в постель, но провокация повелителя войны явно сулила неприятности.

Натягивая плащ, я вспомнила бабушкины предостережения о Нечестивых: как только кто-то привлечет внимание демона, тот не остановится ни перед чем, чтобы забрать его. То, как Гнев смотрел на меня, убеждало в том, что все эти истории правдивы. И несмотря на то, что ранее он считал меня последним существом в любом царстве, какое бы он не выбрал, и тот факт, что я обещана его брату, что-то, несомненно, все-таки изменилось.

Богиня, помоги нам обоим.

Утро, упираясь и капризничая, продвигалось к полудню, словно избалованный ребенок, закатывающий истерику. Налетел снежный шквал, свирепый и завывающий, но так же быстро ушел, как и появился. Когда я решила, что погода, наконец, успокоилась, пошел снег. Замороженные пряди темных волос прилипали к лицу, и плащ облепил тело, как вторая кожа. Мне было холодно и грустно, чего я никогда не испытывала дома на моем теплом острове. Все тело было словно обожжено или ужалено льдом, и я давно не чувствовала ног. Я надеялась, что не потеряю ни одного пальца от обморожения.

Всякий раз, когда я чувствовала, как закрадываются первые нотки безнадежности, я, стиснув зубы, продолжила идти, опустив голову, и тут же налетал порывистый ветер. Я не собиралась сдаваться, подчинившись стихии на столь раннем этапе своей миссии. Моя сестра никогда бы меня не бросила. Чтобы остановить меня, потребовалось бы нечто более ужасное, чем лед.

Возможно, этот коридор сделал нечто большее, чем просто испытание на грехи; возможно, борьба с такой суровой стихией была испытанием на прочность. На решительность. И раскрывала, насколько далеко человек готов зайти ради тех, кого любит. И демоны, и это царство скоро получат мой ответ.

Гнев либо вырабатывал лоск, либо стихии не осмеливались прикасаться к его царственной персоне. Его волосы не пострадали, а одежда осталась сухой. Сначала его надменное отношение к нашему пути меня не раздражало, но того, как погода подчинялась его воле, было достаточно, чтобы загнать меня в могилу раньше времени. Совершенно несправедливо, что он выглядел так чертовски хорошо, в то время как я была словно после кораблекрушения, выброшенная на берег, через несколько долгих и тяжелых месяцев дрейфа в море.

Некоторое время не было ни снега, ни града, ни ужасного сочетания и того и другого, затем густой холодный туман навис над нами, как предвестник ужасного бога зимы. Я начала думать, что существует некая высшая сила, которая любит позабавиться с путниками. Время медленно тянулось, и солнце так и не появилось. Небо было окрашено в разные оттенки серого. Мы с Гневом практически не разговаривали с утра, и меня это вполне устраивало. Скоро я буду в Доме Гордыни.

После того, как, по моим расчетам, нам осталось еще около часа или двух в пути, у меня началась неконтролируемая дрожь. Чем больше я пыталась заставить мышцы успокоиться, тем больше они не слушались меня. Бабушка всегда учила мыслить позитивно, и теперь, когда я была так эмоционально и физически истощена морозной стихией, Коридор Греха меня уже не терзал.

Мое состояние привлекло внимание Гнева. Он окинул меня расчетливым взглядом, сжал губы и пошел быстрее. Он рявкнул на меня, чтобы я продолжала идти. Торопилась. Поднимала ноги. Выше, быстрее, двигайся, давай, живее. Он был могущественным военным генералом, и я легко могла себе представить, как сильно его солдаты ненавидели за учения, которые он с ними проводил.

Когда словно булавки и иголки начали больно колоть все тело, я решила отвлечься новой игрой. Возможно, на это меня сподвиг Коридор Греха, но я представляла себе всевозможные варианты, как Гнев может соскользнуть и его размажет по скалам. Я видела это, как наяву…

…Я мчалась за ним с учащенным пульсом, следуя за сломанными ветками и разрушениями, оставшимися после него, его большое тело яростно сокрушало все, что стояло на его пути. Наконец, догнав его, я упала на колени, отчаянно нащупывая пульс. Затем я водила пальцами по его теплой крови, рисуя сердечки и звездочки.

Он оглянулся через плечо, приподняв брови.

– Чему ты ухмыляешься?

– Я мечтаю нарисовать мир твоей кровью.

– Объясняет твой чересчур блаженный вид.

Чертов богохульник ухмыльнулся, а Коридор Греха быстро перестал испытывать меня то на чревоугодие, то на гнев. Перед тем, как я освободилась, он небрежно сказал:

– Я когда-нибудь говорил тебе, что твой гнев действует подобно моему личному афродизиаку?

Нет, он не говорил. Но и не удивительно, что демона войны заводит конфликт. Я глубоко вдохнула, пытаясь усмирить свой гнев, который во мне все еще разжигали.

– Если желаешь сохранить в целости свой любимый придаток, лучше помолчи.

– Как только ты перестанешь думать о моем впечатляющем придатке, предлагаю выдвигаться. Нам предстоит долгий путь. А ты и впрямь выглядишь полумертвой.

– У тебя талант, от твоего обаяния женщины наверное тут же в обморок падают, Гнев.

Его ноздри раздулись, и мне пришлось сильно постараться, чтобы скрыть веселье на лице. Что только сделало его еще более хмурым. Следующие несколько часов Гнев больше не дразнил меня, но не из-за того, что был погружен в мысли. Он был взволнован, напряжен. У меня закралось подозрение, что он волновался больше, чем показывал. Я изо всех сил старалась не отставать от него, сосредоточившись на большой конечной цели, а не на жалком настоящем. Мы прокладывали путь по коварному перевалу, время двигалось мучительно медленно. Я все больше поскальзывалась, норовя вот-вот свалиться с края.

Гнев впился в меня взглядом, разжигающим злость внутри меня, заставляющую поднажать, хотя бы назло ему. Я не была уверена, сколько времени потребовалось, чтобы заметить, как из глубин моих спутанных чувств начало пробиваться осознание происходящего. Гнев разведал довольно приличное расстояние впереди, убедившись, что местность проходима, когда я почувствовала, как легкие уколы беспокойства превратились в постоянные толчки, которые я больше не могла игнорировать.

Я остановилась, и звук хрустящего снега чуть замедлился, прежде чем затих до пугающей тишины. Я медленно огляделась. Эта часть перевала была окружена хвойником, ветви потяжелели и изогнулись из-за толстого снега, так, что невозможно было заглянуть глубже в лес. Сучки деревьев скрипели и стонали. Снова захрустел снег. Я выдохнула, пар от моего дыхания смешался с туманом. Звук сломанных падающих веток создавал атмосферу присутствия чего-то призрачного. Я повернулась и замерла.

Гигантское трехголовое, прохожее на собаку существо смотрело на меня, склонив головы и приподняв три пары ушей. Его мех был таким же белым, как падающий снег, а глаза голубыми, словно лед. Эти странные глаза смотрели на меня, зрачки расширялись, а затем сужались. Я старалась не дышать слишком глубоко, опасаясь спровоцировать нападение. Его клыки были вдвое больше обеденных ножей и казались такими же острыми. Существо втянуло воздух, его мокрый нос почти коснулся моего горла, когда оно наклонило ко мне среднюю голову.

Я проглотила крик, когда он приблизился, и его ледяные глаза загорелись…

Прежде чем я успела позвать на помощь, каждая пара его челюстей открылась и сомкнулась, как будто хотела укусить меня, но передумала, к своему удивлению, и моему тоже. Существо покачало головой, его глаза остекленели, и оно отошло. Хищник почувствовал большую угрозу. Я упала на насыпь и, ошеломленная, смотрела, как он ускользает обратно в лес, не отрывая от меня взгляда, и тихо рыча.

Я снова смогла дышать, только когда он исчез из поля зрения. Даже для преисподней это чересчур, чтобы проверить бесстрашие.

– Кровь и кости. Что это было?

– Если ты закончила играть со щенком, я хочу продолжить путь.

– Щенком?

Я повернула голову в сторону демона. Гнев стоял всего в нескольких шагах, скрестив мощные руки, с раздражающей ухмылкой на лице. Ни помощи, ни какого-либо участия. Только издевательство над ситуацией, которая очень быстро могла стать кошмаром. Типичный демон.

– Оно было размером с маленькую лошадь!

– Не пытайся оседлать его. В отличие от моих братьев, ему не нравится, когда на нем ездят верхом.

– Смешно. – Я поднялась на ноги и сбила с плаща о снег. Как будто раньше мне было недостаточно холодно и мокро. – Меня могли растерзать насмерть.

– Существует множество одиноких малых демонов, которые считают леса и отдаленные земли своим домом. Тебе меньше всего стоит бояться адских псов. Если ты закончила разводить драму, пойдем. Мы потратили достаточно времени.

Ну конечно же, для демона трехглавый адский пес – это щенок, а я просто драматизирую. Я прошла мимо него, бормоча все непристойности, какие только могла вспомнить. Его мрачный смешок заставил меня двигаться быстрее, пока у Коридора Греха не появилось еще больше злобных идей.

Мы продолжили путь, к счастью, без встреч с дикой природой. Нашей самой большой проблемой оставалась безжалостная буря. Я молча поклялась, что больше никогда не буду фантазировать о том, насколько снег романтичен.

Только я подумала о том, что наши бурные страдания подходят к концу, из тумана показалась еще одна гора. Даже полностью откинувшись назад, я по-прежнему не видела ее вершины. Я подавила стон. У меня не было шанса перетащить свое замерзшее тело через эту громадину. Было странное ощущение в голове, сочетание истощения и тошноты. Или головокружения. Мне хотелось упасть прямо здесь. Надеясь, что несколько минут отдыха помогут.

Гнев шагнул вперед, оставив меня стоять, размышляя о своей почти неизбежной гибели. Точно так же, как тогда у Врат Ада, он приложил ладонь к скале. Золотой свет замерцал, когда он тихо приказал горе подчиниться его воле.

Или, может быть, он нашептывал угрозу богу Ада, который был у него в долгу.

Я находилась слишком далеко, чтобы его слышать, и усмехнулась при мысли о его запросах. Я рассмеялась, когда часть горы откатилась назад, словно его собственная дверь. Ну конечно. Гора подчинялась каждому его желанию. Почему бы и нет?

Жаль, что он не приказал буре отступить, и так же ему следовало бы поступить и с адской псиной. Тот, вероятнее всего, поджал бы хвост и помчался в противоположном направлении.

По какой-то причине этот образ заставил меня согнуться пополам, смеясь так, что аж слезы брызнули из глаз. Секунду спустя я уже забыла, что такое смешное мне представлялось. Хлопья снега становились тяжелее. Мой пульс замедлился, а сердце сжалось. Мне казалось, что я умираю. Или еду на остров…

Гнев мгновенно предстал передо мной, его сильные руки обхватили меня за плечи. Я не осознавала, что шатаюсь на ногах, пока он не поддержал меня. Даже с его помощью все продолжало дико крутиться, и я зажмурилась, от чего стало только хуже. Я снова открыла глаза и попыталась сосредоточиться на одной точке, чтобы облегчить головокружение. Передо мной всплыло строгое лицо Гнева.

Он смотрел на меня, нахмурившись. Если бы у меня была возможность, я бы закатила глаза от того, как критически он оценил то, чего по его мнению мне не хватало. Не каждому дано выглядеть, как какое-то завораживающе красивое божество, во время путешествия по Аду. Его губы дернулись. Я, должно быть, произнесла последнюю часть вслух.

– Наверное мне стоит понести тебя оставшуюся часть пути. Раз уж ты заговорила о моей божественной внешности, то, должно быть, ужасно больна.

– Нет. Точно нет.

Шатаясь, я направилась к входу, который он проделал в горе, отчаянно пытаясь выбраться из снега. Я сделала два шага в темный туннель, прежде чем мои ноги были вырваны из-под меня, и теплая мускулистая рука перекинулась через мои плечи, удерживая на месте.

Я извивалась, униженная тем, что меня несут, как тряпичную куклу или ребенка. Гнева не смущали мои попытки освободиться. Это было совсем не то первое впечатление, которое мне хотелось произвести, будучи почти Королевой Проклятых. Наполовину в бреду, наполовину замороженная, я полностью полагалась на демона. Гнев однажды сказал, что сила – это все в этом мире, даже находясь в бреду, я знала, что отказ от своей, даже на мгновение, сделает меня легкой мишенью.

– Поставь. Меня. На землю.

– Потом.

Моя голова запрокинулась и приземлилась в уголке между его плечом и шеей. Он был восхитительно теплым.

– Я имела в виду сейчас.

– Я тебя прекрасно понял.

Мир качался с каждым его шагом, становился темнее. Я старалась случайно не заснуть. Моя кожа казалась странно стянутой. Все вокруг было слишком холодным. Сон все это унесет. И тогда я смогу увидеть сны. О моей сестре. О моей жизни до того, как я вызвала демона. И о том времени, когда я по глупости верила в то, что любовь и ненависть не имеют ничего общего.

– Я ненавижу тебя. – Мои слова звучали медленнее, чем надо. – Я ненавижу тебя самым мрачным образом.

– Это я тоже прекрасно понимаю.

– Мой будущий муж не может видеть меня такой.

Я больше почувствовала, чем увидела его улыбку.

– Зная тебя, я уверен, что он увидит еще хуже.

– Grazie[2].

Придурок. Я прижалась к его теплому телу и вздохнула, наперекор собственным требованиям срочно отпустить меня. Отдохну хотя бы минутку.

– Как ты думаешь, он мне понравится?

Гнев не затормозил, но прижал меня еще крепче.

– Время покажет.

Я задремала и проснулась, как мне показалось через мгновение или два. Из-за темноты туннеля и ровной ритмичной походки принца было трудно сохранять бдительность. Бессмысленные мысли и воспоминания заполнили мою голову и сорвались с губ.

– Ты сказал, что не станешь.

– Не станешь что?

Грохот его голоса завибрировал в моей груди. Странно, но это успокаивало. Я прижалась щекой к его сердцу, слушая, как оно бьется все чаще. Или, может быть, я выдавала желаемое за действительное. Его голая кожа обжигала мою. Почти болезненно.

– Заботиться обо мне. Ты сказал, что не станешь…

Он не ответил. Не то чтобы я этого не ожидала. Он не был мягким или добрым. Он был жестоким и грубым, питался яростью и огнем. Он понимал битву, войну и стратегию. Дружба не была ни тем, ни другим. Особенно с ведьмой. Я была для него миссией, обещанием, которое он дал своему брату, не более того. Я понимала, даже если это глубоко ранило меня. У меня тоже были свои цели, свои планы. И я без колебаний уничтожу любого, кто будет мешать им.

Даже его.

Сон наконец заключил меня в свои объятия, и я расслабилась, прижавшись к телу Гнева. Может, он удивит меня, проведя нас в Дом Гордости через секретный вход, чтобы избежать любопытных демонов. Я могла только надеяться, что он одарит меня своей милостью.

Могу поклясться, что откуда-то издалека он прошептал:

– Я солгал.

Четыре

– Она мертва?

Мне потребовалась минута, чтобы узнать голос. Анир. Второй человек Гнева. Демон грубо выпалил, что-то наподобие:

– Конечно, нет, ты чертов идиот.

– Зачем ты так? Она выглядит словно мертвая. Может, стоит оставить ее на волю судьбе. Никто не станет тебя винить, если ее сердце остановится. Даже не…

– Поосторожней. Не припомню, чтобы спрашивал твое мнение.

Грубые пальцы надавили на мое горло, схватили запястье. Я изо всех сил пыталась сесть, но была привязана к чему-то твердому и неподвижному, словно скала.

– Ваше Величество, мы должны оповестить матрону. Не думаю, что это…

– Кружку теплой воды и одеяла. Сейчас же.

Кожа болела так, будто кто-то бросил меня в огонь и держал там. Последнее, чего мне хотелось, так это выпить чего-нибудь теплого или накинуть одеяло. Я вырывалась из оков, когда вдруг одна из них пригладила мои волосы назад. Руки, не оковы. Гнев все еще прижимал меня к своему телу. Я пыталась открыть глаза, но не могла. Он сделал несколько шагов и осторожно положил меня на матрас. По крайней мере, я надеялась, что это был именно он.

Что означало… мое сердце загромыхало. Мы, должно быть, сейчас в замке дьявола. Паника заставила меня вцепиться в его руки, когда он попытался отойти. Несмотря на то, как я недавно храбрилась, мне вовсе не хотелось оставаться наедине с королем демонов. По крайней мере, не так.

– Н-нет… нет…

– Не шевелись, иначе твое сердце может остановиться.

Я резко и прерывисто вздохнула.

– Т-твой врачебный т-такт…

– Ужасен? Есть объяснение, я не знахарь. Пожалуешься позже. У тебя легкая степень переохлаждения.

Он осторожно высвободился из моей мертвой хватки и отошел. Могу поклясться, что он провел губами по моему горящему лбу, перед тем как полностью подняться с кровати. Но как только он заговорил, его голос звучал настолько жестко, я невольно задумалась, а был ли поцелуй.

– Лежи спокойно.

Звук рвущейся одежды. Мои глаза распахнулись, я впала в шок. Гнев склонился над моим телом, разрывая замерзшую одежду, словно она была не более, чем кусок пергамента. Юбки, рубашка, пояс. Еще несколько рывков, и прохладный воздух пробежал по обожженной коже.

Я почти застонала от удовольствия, когда он вытащил влажные вещи из-под меня и выбросил их. Меня совсем не волновало, что я предстала перед демоном совершенно голая. Опять.

Мне хотелось содрать с себя плоть и погрузить тело в ванну со льдом. Что было нелепо, ведь совсем недавно я замерзала. Мои глаза закрылись, и как бы ни боролась, я не могла снова открыть их. Странные образы проносились в голове. Размытые и разбитые воспоминания мелькали в густом тумане, возможно, как результат умирающего мозга. Или, быть может надо мной глумились образы будущего, которого я никогда не знала.

Статуи и цветы. Огонь. Сердца в банках, стена из черепов. Я не могла уловить их смысла.

– Эмилия… останься со мной.

Гнев взял мою руку и нежно втирал тепло в каждый палец. Если он так пытался не дать мне заснуть, это не сработало. Умиротворяющий сон окутал меня, а его прикосновения расслабляли, воспоминания и странные образы исчезли. Он осторожно перешел с пальцев к запястью, затем медленно поднялся к руке и локтю прежде, чем занялся другой рукой.

Как только он закончил втирать жизнь в мои пальцы, он опустился ниже на кровати. Одной рукой он приподнял мою ногу за щиколотку, а другой пытался вернуть чувствительность пальцам ног, точно так же, как рукам. Подушечки его больших пальцев скользнули к своду ступни, а затем он надавил так, что боль ушла, и я тихонько застонала.

Кто-то постучал, и Гнев приказал им оставить все за дверью. По комнате прогремели шаги, дверь распахнулась и захлопнулась, затем он вернулся, нежно покрывая мое тело самой мягкой тканью, которую мне когда-либо довелось ощущать. Я подавилась криком. Казалось, будто он облил меня керосином и поджег спичкой. Я сбросила одеяло, и демон разочарованно рыкнул.

– Перестань.

Он прижал меня и снова завернул в одеяло. Через мгновение тяжесть охватила меня. Две большие руки обвились вокруг моего тела, прижимая еще ближе, его подбородок упирался мне в голову. Он обвил ногой мое бедро, обеспечив надежную связь.

Он был словно огонь. А я и так уже горела. Я попыталась выкрутиться из его объятий. Хотелось залезть под половицы и зарыться в землю, как животное в глубокой спячке. Хватка Гнева ничуть не ослабевала, его тело зажало меня, как в ловушке. С его сверхъестественной силой, никаких усилий бы не хватило, чтобы ослабить его хватку, если он решил не отпускать. Включился инстинкт самосохранения – я превратилась в дикую кошку, царапающую того, кто пытался меня заточить.

Руки Гнева были словно две стальные ленты.

– Отстань от меня.

– Нет.

– Разве твой создатель не научил тебя, как правильно обращаться с женщинами?

– Переживи ночь, и тогда я стану уважать твои желания, – отрезал он.

– Ты не понимаешь… – Я была не в себе от ярости, и внутри клокотало дикое желание встать и уйти. Его руки сжались вокруг меня, но совсем не больно. – Мне нужно в землю. Мне сейчас же нужно спуститься под землю.

– Это частый симптом переохлаждения. Ощущение пройдет, когда состояние нормализуется. – Он приподнял меня рукой за плечи. – Выпей это. Сейчас же.

По его тону было понятно, что он зажмет мне нос и зальет отвар прямо в горло, если я не послушаюсь. Нянчиться он точно не стал бы. Я сделала осторожный глоток теплой жидкости и сдержала крик. Было слишком горячо. Гнев опустил меня на подушку и медленно натянул на меня еще одно одеяло. Оно было словно перышко, но под ним было очень больно. И боль усиливалась, такой я еще не чувствовала.

Я стиснула зубы, чтобы они перестали стучать. К счастью, буквально через несколько мгновений после того, как я выпила жидкость, мое сознание начало то приходить, то отключаться вновь. Мне было интересно, что же он добавил в напиток, чтобы одурманить меня, но сил, чтобы стращать себя, совершенно не было. Если бы он хотел моей смерти, он позволил бы всему случиться естественным образом.

Через некоторое время моя лихорадочная борьба с сознанием окончилась. Я забыла, где я. С кем я. Теплый свет, словно позолота, обрамлял крупный силуэт. Я прищурилась, гадая, кто послал ангела. Затем вспомнила. Если небесное существо, смотрящее на меня, когда-либо и было ангелом, то теперь он стал чем-то другим. Тем, кого следует опасаться и избегать. Тем, от кого сердце колотится и колени дрожат. Он был таким же запретным, как плод, предложенный Еве, но почему-то еще более соблазнительным.

В сонном состоянии я наблюдала, как Гнев проделывает странные действия. Наполняет кружку теплой жидкостью. Помогает мне выпить из нее, в то время как медовый жар медленно окутывает мое тело. Умиротворяющий и успокаивающий, полная противоположность тому аду, который я испытала ранее. Он суетился с одеялами. Топил дрова в огромном камине напротив кровати, кованной самой ночью. А простыни были бело-серебряными, словно сотканы из падающих звезд. Они казались до странности знакомыми, хотя я их никогда не видела.

В какой-то момент я повернулась к нему лицом и уставилась на блестящий пот, мерцающий на его обнаженной коже. Ночью он снял оба амулета. Обняв меня уютными объятиями, он тоже был укрыт одеялом, тепло его тела питало меня. Он был необыкновенным. И это не имело ничего общего с его внешностью. Мое внимание привлекли его глаза. Его золотые радужки усеяны черными пятнышками, словно крошечными звездочками вокруг зрачков. Он наблюдал, как я изучаю его черты, и точно так же пристально изучал мое лицо. Мне было интересно, что он видел, когда смотрел на меня, что он чувствовал.

– Иногда, – мой голос звучал хрипло и мягко, – иногда мне кажется, что я хочу быть твоим другом. Несмотря на прошлое. Может быть, стоит подумать о том, чтобы объединить наши Дома.

Его челюсти сжались, как будто даже мысль о дружбе или союзничестве была чем-то ужасным.

– Отдыхай.

В комнате полыхал огонь, и мои веки сомкнулись, точно подчинившись его приказу. Все поплыло, как в тумане. «Гнев…»

Я хотела сказать «спасибо», но сон унес мои слова. Он что-то тихо шептал. Его огромная, татуированная рука нежно убрала волосы с моего лица. Было ощущение, что он хранит какой-то секрет – что-то жизненно важное. Важное настолько, что изменит мою жизнь навсегда. Я придвинулась ближе, стараясь слушать. Его голос, словно вдали грохочущий гром, пытался пробудить нечто ото сна, перед тем, как оно снова заснет.

Я не смогла удержаться и снова задремала.

Проснувшись, я обнаружила, что сторона Гнева пуста. Комната казалась слишком большой без его огромного тела, постоянного ворчания или грубой суматохи.

Комната.

Я сделала резкий вдох, мгновенно приходя в себя. Самый жуткий бред закончился, и на меня, словно гора, обрушилась реальность. Гнев доставил меня к… Я не была уверена. Я не смогла разглядеть, где очутилась вчера. Стерев остатки сна с глаз, я уставилась вверх, где все было усыпано созвездиями. Увидеть их было так неожиданно. Я моргнула – на потолке нарисовано звездное небо. Хотя не совсем так. При ближайшем рассмотрении, созвездия представляли собой малюсенькие лампочки, мягко светящиеся на потолке, окрашенном в оттенок темно-синего.

Я обвела комнату взглядом. Она была огромная. Элегантная.

Белоснежные стены отделаны декоративными панелями и лепниной, а массивный камин напротив кровати обрамлен серебром, отражающим пламя своей блестящей поверхностью. Над ним висело огромное богато украшенное зеркало. На каминной полке по обе стороны стояли серебряные подсвечники. Еще один такой же набор висел на стене за кроватью. Я удивилась, увидев серебро, а не характерное для Гнева золото, хотя и подозревала, что на самом деле это и есть белое золото.

Темно-синий ковер точно соответствовал оттенку потолка, а кровать, казалось, вырезана из того же драгоценного камня, что я заметила у Врат Ада. Поверх темного ковра лежал желтый коврик, вытканный золотой нитью. Все ткани выглядели мягкими, роскошными и слегка пахли свежим зимним воздухом и мускусом.

В дальнем конце комнаты, в укромном уголке, со вкусом разместился комплект из стеклянных стульев и такого же стола. Я бы их вовсе не заметила, если бы края не поблескивали от полыхающего огня. Рядом с камином возвышался невероятных размеров шкаф, изготовленный из темного дерева. На дверях были вырезаны маленькие цветы, звезды и змеи. Ручки в форме полумесяцев. Они напомнили мне неполный символ триединой богини. Рядом со шкафом была дверь, ведущая либо в другую комнату, либо в коридор. Эта комната разительно отличалась от заброшенного дворца, что Гнев реквизировал в моем городе.

Я обернулась. Слева от меня другая дверь вела в ванную комнату, о чем говорил доносящийся плеск воды. Рядом висела большая картина на холсте. Рама была серебряной, так же богато украшенной, как и зеркало над камином, и, должно быть, стоила небольшого состояния. Сама картина была похожа на заколдованный лес, сошедший прямо со страниц сказки. Масляные краски глубокого зеленого и насыщенного коричневого оттенка будто оживляли пейзаж. Цветы в буйстве темных листьев усеяли передний план. Лозы плюща обвивали массивные стволы деревьев. Фруктовые деревья предлагали отведать спелых плодов всех мастей, от яблок и гранатов, готовых лопнуть от зерен, до различных цитрусовых. Над землей около центра парил туман, а справа лепестки цветов были покрыты инеем. Палитра художника была темной и приглушенной. Сцена живой, но застывшей. С одной стороны буйствовало лето, а другая казалась словно поцелованной зимой.

Сезоны смешались в этом саду, что делало его непохожим ни на один, что я когда-либо видела в реальной жизни. Внезапно возникло желание разыскать художника, что написал эту картину, и пытливо расспросить о том, что вдохновило его на создание такого уникального произведения. Если в основе лежало реальное место, то мне хотелось бы посетить его. Но сначала…

Я взглянула на себя. Моя одежда была сорвана Гневом в его безумной попытке согреть меня и выброшена бог знает куда. Я вздохнула и выдернула простыни, пытаясь соорудить из них что-то наподобие платья.

Кто-то кашлянул.

Мой учащенный пульс уже подсказывал, кто это, прежде чем я обернулась. Стук сердца невероятно ускорился, как только мы встретились взглядами. Так мы и стояли не отводя глаз друг от друга. Гнев прислонился к дверному проему, темные волосы были влажными и взъерошенными, новый костюм – отутюжен до совершенства, а выражение лица казалось задумчивым. Он медленно осмотрел меня, его взгляд был холодным и сосредоточенным, словно он врач, оценивающий состояние пациента. Халат черного цвета, расшитый полевыми цветами, свисал с кончиков его пальцев.

– Ты проснулась.

– Ты наблюдателен.

– Будь паинькой. У меня твоя одежда.

Я вопросительно посмотрела на одежду. Я была явно в невыгодном положении, но собиралась немедленно его поправить.

– Где мы?

– Спальня, судя по всему.

Вот задница.

– Твоя?

Он покачал головой, не вдаваясь в подробности. Я молча сосчитала до десяти. Гнев ждал, уголок его рта был приподнят, словно бесить меня было его самым большим удовольствием. Если он желал вступить в словесную перепалку, то я была бы более чем рада помочь. Пока не вспомнила, что он говорил о гневе, как о афродизиаке, и тут же прикусила язык.

– Мы в Доме Гордыни?

– Нет. Это Дом Гнева.

– Но договор…

– Ты действительно туда хочешь?

Он старался сохранять нейтральный тон голоса. Я чувствовала подвох в его вопросе, и мне совсем не хотелось попасть в ловушку к демону так скоро, или вообще когда-либо. Я тяжело сглотнула.

– Я дала кровавую клятву.

– Это не ответ на мой вопрос.

Как будто он отвечал на все мои. Я вырвала страницу из его книги секретов и выпалила вопрос.

– Разве это не имеет значение? Я подписала свиток. Все.

– Ты хочешь туда? – повторил он. Конечно, я не хотела ни идти туда, ни оставаться здесь, если на то пошло. Мне хотелось сделать то, за чем я сюда пришла, и вернуться домой. И чем быстрее, тем лучше. Я сжала губы, не желая отвечать вслух и заставляя себя думать о чем-то приятном. Он чувствовал эмоции и ложь. У меня была теория, но нужно было все проверить. Он сощурился, глядя на мое лицо, в попытке найти скрытую в нем правду.

– Это значит «да»?

Я кивнула.

На его лице вспыхнул редкий букет эмоций, но он быстро пришел в себя и пересек комнату несколькими длинными шагами. Если бы я не наблюдала за ним, я бы и не заметила его молниеносную реакцию. Теперь в его глазах вспыхнула ярость. Словно маска, скрывающая боль.

– Не волнуйся. Как только мой брат очнется от постоянных вечеринок и распутства, и когда его проклятая гордыня, наконец, отступит, позволив мне войти в его ненавистные владения, я выполню свою часть сделки.

Я была практически уверена, что каждое владение было для них по-своему ненавистно, но не стала на это указывать.

– Нас должны пригласить?

– Если ты не хочешь, чтобы разразилась вражда между Домами, да.

Я мысленно оставила эту информацию себе на заметку. Вражда между принцами, безусловно, отвлечет от более, казалось бы, безобидных занятий, таких как сплетни.

– Если ты войдешь на его территорию без разрешения, это будет воспринято как угроза? Даже если ты выполняешь его приказы?

Гнев кивнул.

– Не вижу смысла. Это потому, что он король, и хочет напомнить тебе о твоем месте?

– Для некоторых здесь, показывать свое королевское превосходство это излюбленное занятие.

Это утверждение не совсем отвечало на мои вопросы. Принц Гнев, один из семи самых Грозных и Могучих демонов, Предводитель Войны и Мастер Тактики. В голову пришла коварная идея. Я придала своему лицу мягкий интерес, сдерживая улыбку. В арсенале Гнева было множество масок. Пришло время добавить немного и в мою коллекцию.

– Как его невеста, что, если я решу пойти к нему одна? Разве я технически не являюсь частью Дома Гордыни? Если да, то я не вижу, чтобы это правило как-то на меня распространялось. Если только он все еще не предан своей первой жене, что, конечно, не может быть правдой, раз он так распутен, как ты утверждаешь. Я уверена, что он будет рад мне в нашем супружеском ложе. – Сомневаюсь, что Гнев заметил, но в комнате немного похолодало. Я явно задела его за живое.

– Гордыня будет очень рад видеть и тебя, и всех остальных, кого он очаровал, в своей постели. Он будет проводить ночи хоть со всеми сразу, если пожелает, а ты позволишь. Хотя советую сделать вид, что он величайший любовник, иначе ты заденешь его гордыню, и останешься одна.

Я была настолько ошеломлена, что забыла о семенах раздора, что пыталась посеять.

– Ты же не серьезно. Гордыня захочет позвать кого-то еще в нашу постель? Со мной? Я не понимаю.

Гнев помедлил минуту.

– У моего брата несколько любовников.

– Одновременно?

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки, когда он медленно кивнул.

– Секс здесь не считается постыдным или греховным, Эмилия. Влечение и желание – часть естественного бытия. Смертные налагают ограничения на такие вещи. Принцы Ада – нет.

– Но Похоть… его воздействие. Даже здесь это считается грехом.

– Мой брат в основном играл с твоим счастьем, с тем, что приносит всевозможные удовольствия и радости, а не только с плотскими желаниями. Испытание или побуждение к какой-то определенной эмоции обычно значит лишь то, что царство распознало, с какими чувствами ты борешься. – Он наклонил голову. – Если тебе хочется секса, но ты боишься страсти или близости, вероятно, ты так и будешь испытывать повышенное сексуальное желание, пока не проработаешь свои личные проблемы, связанные с этим. Что тебя пугает?

Я тяжело сглотнула. Находясь наедине с Гневом и обнаженная под шелковыми простынями, я чувствовала себя неловко из-за темы, связанной с удовольствием.

– Ничего. Это тебя не касается. Неуместно обсуждать то, что я могу или не могу делать с мужем. Особенно с тобой.

Гнев бросил халат рядом со мной на матрас, выражение его лица стало холодным.

– Пожалуйста, за то, что сохранил тебе жизнь. По моим подсчетам, дважды. И ни капли благодарности.

Его тон заставил мою кровь вскипеть. Мне стало интересно, известно ли ему, что его магия иссякает, когда воздействует на меня так сильно. Возможно, нахождение здесь, в Доме его греха, только усугубило мою ярость, как и осознание того, насколько я неопытна в определенных областях. Я не думала о том, чтобы ложиться в постель к Гордыне, как и о других супружеских обязанностях, которые мне, возможно, придется выполнять. Я чувствовала себя в ловушке. Мне нужно было выпустить пар, и, похоже, Гнев был подходящей жертвой.

– Ты всегда требуешь великой благодарности за то, что совершил достойный поступок? Я начинаю думать, что твой грех на самом деле гордыня, а не гнев. У тебя хрупкое эго. Может, мне следует пасть к твоим ногам или устроить парад в твою честь. Это тебя устроит?

– Осторожно, ведьма.

– А то что? Продашь мою душу тому, кто больше заплатит, – усмехнулась я. – Поздно. Давай не будем забывать, если бы не ты и твой обман, меня бы здесь не было, я бы не замерзла чуть ли не насмерть, и мне бы не пришлось беспокоиться о том, как ублажить в постели твоего брата, и кого он там еще позовет разделить с нами ложе!

– Ты выбрала Дом Гордыни.

– Почему ты все еще здесь? Я думала, ты уйдешь, как только обретешь свободу. Неужели ты не достаточно меня измучил? Или твой долг не считается выполненным до конца, пока мой брак не заключен? Если это все, чего ты ждешь, то уверена, Гордыня позовет тебя свидетелем того, как я лягу и подчинюсь ему, как послушная маленькая королева.

Если вообще возможно передать ненависть одним только взглядом, то ему это удалось.

– В гардеробе есть одежда для тебя. Можешь надеть, что хочешь. Делай, что хочешь. Иди куда хочешь в этом замке. Если решишь покинуть Дом Гнева, удачи. Я вернусь, когда Гордость пригласит. А пока доброго вечера, миледи.

Он выскочил из комнаты, его шаги эхом раздались в другой комнате, прежде чем дверь открылась и закрылась, и я слышала, как он громыхал по коридору. Я разочарованно вздохнула. Этот демон умел разжигать во мне гнев, как никто другой.

Гадкое чудовище. Как он посмел требовать правды, ничего не предложив взамен. Я ждала, пока мой пульс успокоится. Я была благодарна за все, что он сделал прошлой ночью. И если бы он дал мне возможность, я бы сказала ему, как оценила его усилия. Ему не нужно было тереть своды моих ног. Это не имело ничего общего с обморожением, а только с нежностью.

«Будь мы прокляты».

Я вздохнула. Я не собиралась впадать в такую ярость или срываться по поводу пещеры, но эти чувства были словно нарыв. Лучше всего было пронзить эту рану и покончить с ней. Несмотря на то, что конфликт между нами нарастал, мой маленький эксперимент оказался частично успешным: теперь я знала, что Гнев мог точно определить ложь, но только когда я произносила ее вслух. Этот его фокус нужно обязательно записать в свой мысленный дневник.

Взглянув на дверь, я подумала о том, чтобы догнать его, свернуть ему шею или зацеловать до полусмерти, но подавила эти порывы. Для того, чтобы узнать, что все-таки произошло с Витторией, мне в конце концов все равно пришлось бы оставить его. И я могла бы начать прямо сейчас. Я не знала всех правил и этикета царства демонов, но теперь я, по крайней мере, знала, что принцы не посягали на владения друг друга. Как только я уеду в Дом Гордости, Гнев и я больше не увидимся. Хотя бы какое-то время.

Миледи.

Что за чушь.

Я обратила внимание на халат, странные ощущения заставили мое сердце забиться. Я не заметила, пока демон проносил его через комнату, насколько вышитые на нем цветы совпадали с нашими татуировками. Бледно-лиловые татуировки символизировали помолвку, которой я случайно связала нас, когда впервые вызвала его. Он сразу понял, что я наделала, и даже не удосужился сказать мне правду.

Через несколько недель я узнала от Анира, что в ту ночь мы наткнулись на еще одну убитую ведьму в переулке. Гнев клялся, что собирался рассказать мне, но ждал, когда между нами будет выстроено доверие, чтобы раскрыть наш предстоящий брак, в чем я конечно сомневалась.

Каждый его шаг был просчитан. Каждое движение – стратегия. Были и другие игры, в которые он все еще играл, и его секретные планы, которые я даже не начала разгадывать. Может, они имели отношение к убийству моей сестры, а может, нет. Как бы тщательно он ни хранил свои секреты, я так или иначе узнала бы, чего он на самом деле искал. Если я и узнала о нем хоть что-либо, так это то, какой бесконечно длинный путь он проделал, чтобы достичь желаемого.

Я посмотрела на руку. Я думала, что связывающие нас тату исчезнут, когда в ту же ночь я произнесла заклинание, чтобы отменить помолвку. Но они не исчезли. Несмотря на разрушенные чары, они продолжали расти, словно семена, за которыми ухаживали. Мы питали их, словно частицы каждого из нас: его змеи, мои цветы, два полумесяца в кольце звезд. Они были постоянным напоминанием о моей неопытности и его лживом молчании.

Я провела по тонким стеблям и лепесткам, вышитым на халате, ткань была шелковистой и прохладной. Халат был так красив, именно то, что я бы выбрала для себя, если бы у меня было достаточно средств, чтобы сшить такую прекрасную одежду. Он знал это. Знал меня. Может быть, даже больше, чем мне хотелось. Но он все еще оставался для меня загадкой.

Я взяла халат, вскочила с кровати и встала голая перед потрескивающим огнем. Несколько часов назад я была при смерти, моя кожа горела ото льда, а не от огня. Он остался на ночь, прижимая меня к своему телу. Телу, которое не было ледяным, как рассказывала бабушка в своих историях о демонах.

Он мог бы вызвать королевского целителя для выполнения этой задачи.

Или позволить мне умереть, как предложил Анир. Но он этого не сделал.

Я поднесла ткань к лицу, вдохнула стойкий запах Гнева и бросила ее прямо в огонь.

Пять

«Ее погубили шмотки», – суждено было стать эпитафией на моем надгробии из-за одержимости Гнева прекрасной одеждой и изысканными тканями. Шкаф ломился от множества платьев, юбок, корсетов, туник, чулок и тонкого кружевного нижнего белья, шелковых ночных рубашек и халатов, мне пришлось закрыть резные двери и отступить. Это было слишком.

Дома у меня было несколько простых платьев без корсета и платьев из муслина. Две пары обуви. Сандалии и ботинки на шнурках. Несколько блузок и домотканых юбок. Мы с Витторией часто делились одеждой, чтобы наш скудный гардероб казался больше, чем был на самом деле.

Одежда в этом шкафу сильно отличалась от той, что я видела в мире смертных. Она была не просто смелой по стилю, но и изрядно оголяла кожу. Она была яркого цвета, с детальной и причудливой вышивкой. Я глубоко вздохнула и снова открыла шкаф. Нижняя часть шкафа была уставлена обувью всей палитры темных оттенков от тапочек и туфель на маленьком каблуке до сапог. Черный, уголь, темно-бордовый, золотой, и даже темно-фиолетовый и серебристый. Ленты, кружево, кожа. Платья с экзотическими и фантастическими принтами, с образами шипов, змей, цветов, фруктов, и с тканями, сверкающими настолько, что могли бы соперничать с ночным небом. Шелк, шифон, бархат и что-то настолько мягкое и пушистое, что мне захотелось прислонить их к своей щеке.

Кашемир оживил полузабытые воспоминания. Маленькая хижина глубоко в замерзшем лесу; столб серебряного дыма, тянущийся в небо. Шепоты и котлы и… бабушка тогда подарила нам с Витторией кашемировые перчатки, это было, когда мы однажды навещали ее подругу в северной Италии. Тогда мне очень понравился этот материал, а сейчас я была просто влюблена в него. Я вытянула бледное лилово-серое платье и тяжело сглотнула.

«Ой».

В Аду в моде были более откровенные наряды, чем в моем мире. Это платье облегало словно перчатки, и едва прикрывало середину бедра. В лучшем случае. Оно, пожалуй, самый непристойный предмет одежды, который я когда-либо встречала, даже короче тех халатиков, что носят представительницы древней профессии, трудящиеся в увеселительных заведениях. Мне стало интересно, каково это – уверенно владеть своим телом и чувственностью, не извиняясь и не тушуясь ни перед кем.

Внезапно я представила, что надела это платье, чтобы вступить в схватку с демоном, который его выбрал…

…его глаза бы потемнели, когда он медленно и свирепо прошелся бы по мне взглядом, заставляя мою кровь закипать. Я бы повалила его на ближайшую твердую поверхность, пока он, затаив дыхание, обдумывал свой следующий шаг, сжимая мягкую ткань на моих бедрах своими пальцами. Возможно, на его губах красовалась бы насмешка, дразнящая меня, когда бы он продумывал разные способы получить от меня удовольствие. Он бы шептал всевозможные грязные обещания, разгорячив меня до основания, вместо того, чтобы поразить меня. Я бы наклонилась и закусила его нижнюю губу в знак предупреждения и мольбы. Я бы с радостью сообщила ему, что больше не боюсь своей страсти, и не желаю отрицать себя. Стыд – последнее, что я чувствовала, когда он был рядом.

Тогда бы он поцеловал меня, медленно и глубоко. Властно овладевая моим ртом и телом. Словно в доказательство исполнения всех своих порочных обещаний. Я чувствовала, как его желание прижимает меня, твердое, теплое и волнующее. Мое желание превратилось бы в вожделение быстрее, чем я успела бы сделать следующий вдох. Я прижалась бы к нему сильнее, желая чувствовать больше. Ему бы понадобилось мгновение, чтобы натянуть платье на мои бедра, упасть на колени, целуя меня все выше…

«Кровь и кости».

Я стряхнула с себя магические иллюзии. Мне понадобится еще много времени, чтобы привыкнуть к искушениям царства демонов. Они были не настолько сильны, как в Коридоре Греха, но здесь пребывали все те же мрачные чары, соблазняя, испытывая и дразня.

Была еще одна досадная особенность. Я должна была быть осторожней со своими мыслями и чувствами. Я быстренько отложила платье и схватила халат, изгоняя мысли о Гневе. Грезы о принце, стоя у его постели, в чем мать родила, явно не сулили моей помолвке ничего хорошего. Надев халат, я завязала шелковый пояс вокруг талии и еще раз просмотрела одежду.

Я взяла еще одно платье, оно немного больше походило на те, что носили у меня дома. Ну, возможно у принцессы или дворянки было что-то подобное. Верх платья представлял собой корсет без бретелей, матовый, бесконечного черного цвета. Гладкая юбка облегала до середины бедра, а затем драматически ниспадала на пол. Атласная черная окантовка обрамляла каждую линию верха и тянулась вокруг талии. Платье настолько отличалось от тех простых блузок и юбок, что я привыкла носить на работе…

Меня охватила тоска по дому. Все наряды мира не могли заменить комфорт, который я чувствовала с семьей. Мне хотелось стоять на кухне ресторана «Вино и море», наполненной симфонией звуков от готовки, и нашей с мамой, сестрой и бабушкой болтовни, и слушать. Как стучат ножи, шипят сковороды, гремят ложки, а мы, радостно напевая, делимся рыночными сплетнями. Как мой папа и дядя Нино весело болтают с посетителями. Вокруг стоит аромат пряной еды… Эта простая и счастливая жизнь закончилась.

Готова я или нет, теперь я должна играть новую роль. Так я и сделаю. И в прямом, и в переносном смысле. Начнем! Я взяла халат и направилась в ванную комнату принца и замерла.

«Боже всевышний».

Все поверхности отражали мое потрясение. Полы, потолок, ванна, умывальник – все было сделано из цельного хрусталя, матового стекла или белого золота. На круглой люстре мерцали свечи. Комната мягко светилась, словно я вышла из подземного мира и ступила прямо на поверхность луны. Единственным цветным пятном оказался набор косметики, сложенный в аккуратные стопки на туалетном столике. Щеточки для глаз, лица и волос. Ювелирные заколки, диадемы и булавки. Цветочные бутоны для моих прядей. Тюбики с разноцветной помадой для губ. Измельченное золото, которым можно было присыпать лицо или тело, тонкие флаконы духов бледно-розовых и пурпурных оттенков, названия которых я не знала.

Я отложила халат, взяла один аромат и вдохнула. Сирень и, возможно, миндаль с намеком бергамота. Виттория была бы в восторге от ассортимента ароматных богатств. Я проглотила комок, образовавшийся в горле, и вдохнула сиреневый аромат. Я нанесла немного на каждое запястье и потерла одно о другое. Ощущения божественные. Я вдохнула другой аромат, он напомнил мне жимолость, березу и взбитые сливки. Возможно, едва уловимый намек на гардению. Еще один пах точь-в-точь, как гиацинт и роскошное весеннее утро.

Я улыбнулась: я смогла выделить различные ноты, лишь благодаря страсти Виттории к созданию духов. На минутку я прикрыла глаза и представила, что она сейчас здесь. Мгновение пробежало, словно мимолетная тень от облака пронеслась мимо солнца.

Я рассмотрела каждую бутылочку и все предметы, оставленные Гневом. Ничто так не удивило меня, как живые цветы. На туалетном столике рядом с косметикой стояла хрустальная ваза. Ароматные цветы в белых, бледно-голубых и розово-золотистых тонах каскадом свисали вокруг вьющихся папоротников и эвкалиптов, застывших в композиции. Все цветы были почти так же прекрасны, как и в человеческом мире, только покрыты льдом.

Я вдохнула и удивилась, когда поняла, что их аромат пробивается сквозь ледяной покров. Пальцы скользили по их замерзшим лепесткам. Мне было интересно, цветы – это идея Гнева, или их послал кто-то другой. Кто-то вроде моего будущего мужа. Но перестала гадать. Это не имело значения.

Мое внимание привлекла стеклянная ванна; она занимала почти всю середину комнаты. Я могла в ней плавать из стороны в сторону и наворачивать круги. Она была одной из великолепнейших вещей, которые я когда-либо видела. Перед сном обязательно искупаюсь. Сейчас мне было чем заняться, настало время раскрыть секреты. И постепенно проникнуть во дворы всех семи демонов, начиная с Дома Гнева.

До сих пор преисподняя сильно отличалась от того, что рассказывает о ней религия смертных. Мне нужно было многому научиться, если я надеялась отделить правду от вымысла, находясь здесь.

Быстрая ванна – это все, на что мне хватило свободного времени. Я сняла халат и залезла в нее, быстро намылила кожу и волосы куском мыла, который взяла со стопки сложенных полотенец. Вода была идеальной температуры. Не слишком горячая и не слишком холодная, просто восхитительно теплая. Часть меня пересмотрела план быстро искупаться, желая провести остаток вечера на мокрых небесах. Вздохнув, я сполоснулась и вылезла из ванны. Полотенца, что я нашла у кромки воды, были настолько большими, что я легко могла вытереть все тело.

Высохнув, я взяла платье. Благослови богиня меня и демона, собравшего этот гардероб, платье можно было надеть без посторонней помощи. Я накинула его на бедра и грудь. Маленькие крючочки, расположенные по бокам, легко застегивались. Я вернулась в спальню и, порывшись, нашла пару черных туфель на каблуках, покрытых блестящей угольной пылью, и надела их. Они идеально сели на меня, как и платье. Гнев настоящий перфекционист.

Вернувшись в ванную комнату, я была готова заняться волосами, но мое внимание переключилось на макияж. В нашей семье не было денег на такой большой ассортимент предметов роскоши. Я присела на хрустальный табурет и провела линию вдоль верхних ресниц. Пальцы колеблясь повисли над красивыми апельсиновыми соцветиями, аккуратно пришитыми к шпилькам. Дома я бы, несомненно, вплела бы их в свои волосы. Но здесь… я выбрала яркий, кровавый оттенок красного и накрасила губы в цвет убийства.

Гардероб и одежда были не единственными экстравагантными вещами, которые я обнаружила. Гнев разместил меня в спальне, достойной королевы. У меня была не только ванная комната, почти не уступающая размерами моему семейному дому, но также были и гостиная, и спальня, и еще одна комната, которая, казалось, предназначена для отдыха или приема гостей, или могла использоваться для любого другого досуга, которым я только пожелала бы заняться. Там был уютный диван, идеальный для того, чтобы свернуться на нем калачиком с хорошей книгой. Я не знала, что мне делать с таким большим пространством.

Одну из стен в комнате отдыха занимал стеллаж с бутылками, которые, судя по всему, были дорогими спиртными напитками. Я провела пальцем по прохладному стеклу, вглядываясь в каждую. Внутри настаивались различные лепестки и измельченные травы. Взятки, не иначе. Я не стала их открывать и продолжила осматриваться. Все комнаты были прекрасно обставлены, мебель шикарная и уютная, если не сказать элегантная. Похоже, демон пытался произвести на меня впечатление. Или, возможно, он пытался так извиниться за похищение души и все конфликты между нами, связанные с этим. Предательство легче было бы пережить с дьявольским элитным алкоголем, в роскошных апартаментах дворца, с кучей дорогих подарков. По крайней мере, судя по нему. Хотя, возможно, он просто решил проявить уважение к своей будущей королеве. Очевидно, в помолвке с Гордыней были определенные преимущества, даже в неприятельском Доме.

Я прошла через спальню и направилась к выходу, расположенному в прихожей. Чтобы исправить нынешнюю ситуацию, я возьму нечто большее, чем декадентская мебель и красивые платья. Для начала, приму от демона извинения. А затем, возможно, мы сможем поговорить начистоту. Я хотела уладить все, что накипело между нами, прежде, чем уйду в замок мужа. Мне больше не нужно было враждовать с Гневом. Сейчас у меня и без того было достаточно поводов для беспокойства.

В дверь постучали, как только я собралась ее отворить. Я дернула ее, чтобы открыть, готовая разнести Гнева, за то, что он такой засранец.

– Ой. – Я моргнула, глядя на Анира. – Я не ждала тебя.

– Я тоже рад снова тебя видеть.

В одной руке Анир держал закрытый поднос, а в другой бутылку с чем-то похожим на вино. Его длинные волосы цвета ночи были аккуратно собраны в пучок в основании шеи, а шрам отливал серебром на смуглой коже. Костюм на нем сейчас смотрелся гораздо изящнее, чем когда мы с ним впервые встретились в Палермо. Я не видела его смертоносного демонического клинка, но знала, что он, наверняка, вооружен.

– Я не имела в виду…

– Имела. И я не против. – Он подмигнул. – Подумал, что ты голодна. Или, может, хочешь выпить.

Мое внимание устремилось в изысканный каменный коридор с арками, не уступающими ни одному величайшему собору. Пустой.

– Он послал тебя шпионить за мной?

– Поешь, выпьем немного вина, и узнаешь. Я часто сплетничаю, когда напиваюсь.

Я очень сомневалась, чтобы Анир когда-либо терял бдительность настолько, чтобы сболтнуть лишнее. Гнев никогда бы не стал доверять тому, кто может выдать его секреты, пропустив пару бокалов вина. Я сморщила нос.

– Не рановато для алкоголя?

– Уже вечер. Ты проспала большую часть дня.

Я махнула ему рукой, приглашая зайти, и закрыла за ним дверь. Анир поставил поднос и бутылку на стеклянный стол в углу и поспешил снять крышку. Фрукты, вяленое мясо, твердые сыры, маринованные оливки и кростини[3] были выложены со вкусом.

Я без эмоций смотрела на угощения.

– Гнев вел себя так, словно никогда не сталкивался с человеческой едой. Очередная ложь?

– Нет. – Анир вытащил два бокала из зеркального шкафчика у стола и щедро налил нам вина. – Я стараюсь запасаться продуктами из человеческого мира, когда получается. В основном это твердый сыр и вяленое мясо, а также различные орехи, пшеница и рис. То, что можно легко хранить или засушить. – Он протянул мне бокал. – Его Высочество позаботился о том, чтобы я принес все это. Он подумал, что, возможно, сегодня вечером тебе захочется чего-нибудь такого, что напоминало бы о доме.

Я взяла стакан и понюхала.

– Красное вино или демоническое вино?

– Обычное, человеческое красное. – Мы чокнулись. – Ты заметишь разницу, когда увидишь демоническое вино. Ошибиться невозможно.

Этот факт прозвучал зловеще, но я решила не обращать внимания и сделала глоток. Вино имело мягкое, слабоватое послевкусие. Я выпила еще.

– Так. Человеческая еда и вино. Ты считаешь, что балуя меня, ты завоевываешь мое доверие? Думаю, ты просто собираешься притвориться пьяным, выдашь как-нибудь заготовленную принцем информацию, а затем посмотришь, какие секреты я раскрою в ответ.

– Ты всегда такая циничная?

– Если недавно я и научилась чему-либо, так это то, что надо задавать как можно больше вопросов тому, кто связан с царством демонов. Здесь у каждого свой план. Своя собственная игра. Если я задам достаточно вопросов, в конце концов я поймаю кого-нибудь на лжи. Хотя, что касается принцев, они не способны лгать напрямую. Я уверена, что это еще одна выдумка. Или, может быть, именно поэтому ты здесь. Ты солжешь вместо Гнева.

Я взяла оливку с крошечной тарелки и положила ее в рот. Солоноватый вкус хорошо сочетался с вином. Я попробовала немного сыра, мяса и хлеба. Анир задумчиво наблюдал за мной, и даже немножко грустил.

– Я просто не совсем понимаю, что ему еще от меня надо. Он выиграл.

Анир взболтал вино в своем бокале.

– Что именно, ты думаешь, он выиграл?

– Свою свободу. Его великий обман. Я выгляжу дурой, потому что доверилась ему, когда он сказал, что мы будем действовать вместе. – Я допила бокал и налила второй. Прежде чем сделать глоток, я съела еще одну оливку. – Почему бы тебе не объяснить мне политику демонов, чтобы я могла понять, чего еще он добился, когда я отписала свою душу дьяволу.

– Это то, что он тебе сказал?

– Я…

Я вспомнила ту ночь, когда мы поцеловались, когда я повторила то, что услышала от Зависти. Я точно не могла вспомнить, что сказал Гнев, но…

– Он не отрицал обвинения. Если его не беспокоило то, что его поймают на лжи, почему же тогда он мне не сказал, что это не так?

– «Acta non verba». – Анир ухмыльнулся. – Он живет по этому принципу.

Действия, а не слова. Я больше не стала ничего говорить. Гнев привел меня в преисподнюю. Он принес договор от Гордыни. Нельзя было отрицать того, как много он сделал. Ему не нужно было ничего говорить. Я все поняла, и это было настолько пронзительно и ясно, как безоблачное летнее небо. Гнева не мучали угрызения совести от того, что он использовал меня для своих целей. Однажды он сказал, что солгал бы, обманул, украл или убил, лишь бы обрести свободу. Мне еще повезло, что он всего лишь обманул меня, но от этого было не легче.

– Что ты знаешь о супруге Гордыни? Как ее убили?

– Ты интересно, даже агрессивно, меняешь тему. – Анир положил немного сыра на ломтик кростини и сверху добавил прошутто. – Хочешь мой совет? Старайся подходить более тонко к тому, что узнаешь об этом месте. Дома принцев очень древние и по-своему старомодны. Потребовав или спросив открыто, ты вряд ли что-либо узнаешь. Это считается грубым и неотесанным. Кроме того, здесь ничего не дается просто так. Прося чего-либо, будь готова заплатить цену.

Я закусила губу и задумалась. Советы Анира, как и правда, что он предлагал, были бесплатными. Если бы мне пришлось сделать ставку на чью-либо дружбу здесь, возможно, я бы поставила на него, несмотря на его тесные связи с Гневом. Я отодвинула бокал.

– Не уверена, будет ли более удобная возможность поднять этот вопрос. Если честно, я немного ошеломлена.

– Понимаю. Многое меняется, и быстро. Могу представить, как это сложно… ты подвергалась стольким эмоциям.

Эта фраза прозвучала немного странно.

– Ты, должно быть, проходил Коридор Греха. Я сомневаюсь, что тебе нужно напрягать воображение, чтобы понять, каково это.

– Это точно. – Он сделал глоток вина, в его взгляде читалось любопытство. – Тебе нужно завоевать доверие принцев, стать их другом. Пусть вступают с тобой в сговоры, разыскивают тебя. Если ты будешь играть на их эго и грехах, что они олицетворяют, они будут делиться полезной информацией. Всегда будь готова выдать секрет или заключить сделку. Выбирай то, чем ты не против поделиться или использовать против себя. Ставь условия прежде, чем согласишься, иначе они будут действовать в свою пользу.

Я выдохнула.

– Я надеялась, что будет быстрее.

– Ты вовлечена в нечто такое, что охватывает десятилетия и царства. Быстро и легко не бывает. Это посерьезней кровопролитий, что творятся на вашем острове. Но начиная с малого, возможно, ты многое узнаешь. Сузь список. Сосредоточься на том, кто, по твоему мнению, может знать ответы. Какая информация нужна тебе больше всего? Что будет наиболее полезным для достижения твоей главной цели?

– Но у меня нет плана. Мне просто любопытно. Если жену Гордыни убили, как и каждую из его последующих потенциальных невест, я хочу избежать той же участи.

– Если бы это все было правдой, ты бы вообще не пришла сюда.

– Я здесь для того, чтобы демоны не проскользнули через врата. Я здесь, чтобы защитить свою семью.

Анир не ответил. Мы оба знали, что это правда лишь отчасти. Если мне нужны ответы о жене Гордыни и подробности ее жизни и смерти, мне придется идти к Гордыне. Но сейчас они с Гневом меряются мужским эго словно дети, и мне необходимо ждать приглашения.

Я еще не успела столкнуться с Завистью, но его роль в убийстве моей сестры все еще оставалась туманной. Раскрытие убийцы первой супруги мне бы невероятно помогло в разгадке моей тайны. Похоже, Анир знал больше, и то, как искусно он строил фразы, излагая свою речь, не оставляло места для вопросов. По крайней мере, во всем была тонкая подсказка.

– Почему ты решил стать членом Дома Гнева?

Анир ответил не сразу, и я тотчас пожалела, что затронула что-то личное. Он тяжело вздохнул.

– После того, как мои родители были убиты, злость и гнев стали моим самым большим утешением. Он почувствовал это, взглянув на мой путь, и предложил найти применение этой ярости.

В этом мы были похожи.

– И как давно ты здесь?

– Хм. Время здесь течет довольно своеобразно. Час смертного может быть неделей. Месяцем, десятилетием. Все, что я знаю, это произошло давно.

Анир щедро хлебнул вина, зажмурив глаза.

– Твоя очередь. Что ты с ним сделала?

– Я не уверена, что понимаю о чем ты. Что произошло?

– Он вышел и обрушил целую гору на западном краю Бессмертных земель. Нас заваливают письмами из обители Похоти и Чревоугодия. Они уверены, что наступил конец света, и хотят знать, готовимся ли мы к войне.

– Почему всякий раз, когда мужчина устраивает истерику, женщину обвиняют в его плохом поведении? Если Гнев и вел себя как идиот, то он сам к этому и пришел. Не понимаю, почему его поведение так шокирует. Он живое воплощение гнева. Я уверена, вы уже видели, как он злится.

Анир ухмыльнулся, глядя в бокал.

– Ты уверена, что он был зол?

– А каким же ему еще быть?

– Выбери другую эмоцию.

– А гордый ублюдок подойдет?

– Твоя комната, твои правила. Но я не думаю, что он был зол или горд. – Его темные глаза сверкнули. – Знаешь, за все те годы, что я его знаю, он никогда лично никого не сопровождал в Ледяной Город. – Какой бы вопрос он ни прочитал на моем лице, он пояснил: – Здесь, на Семи Кругах, так называют Дом Гнева. Чем могущественнее дом, тем холоднее круг.

Это объясняло морозное стекло и хрустальный декор в моей ванной.

– Я бы не стала придавать слишком большого значения его, так называемому, доброму делу. Он должен был меня сопровождать из-за договора. Ему нужна была моя душа в уплату своего долга.

– Он выполнил свои условия, как только ты вошла в преисподнюю. И мог бы оставить тебя одну в Коридоре Греха. И следовало бы. – Анир резко встал и направился к двери в прихожей. Он постучал пальцами о косяк и взглянул на меня. – Он сейчас на балконе седьмого этажа. На случай, если захочешь еще побороться. Думаю, это будет ему на пользу. Бунтарка. Ты определенно запала ему в душу.

Без сомнения, его слова зашли как отравленный осколок прямо в сердце. Звучало заманчиво, и я бы непременно так и сделала, если бы не заметила какой-то предмет, оставленный на краю кровати. Несколько мгновений назад его явно здесь не было. Я пожелала Аниру спокойной ночи и прижалась к закрытой двери, молча считая нарастающее сердцебиение, я пристально смотрела в другую комнату.

Страх – вот на чем процветало это царство. И я изо всех сил старалась не дать ему свой. Я медленно выдохнула, досчитав до десяти. Затем я выпрямилась, расправила плечи и подошла к человеческому черепу.

Шесть

«Angelus mortis жив», – пропел череп в тот момент, как только я приблизилась к нему на несколько дюймов, его голос до ужаса напоминал голос моей сестры. Волосы на руках встали дыбом. Словно Виттория пересекла грань между жизнью и смертью, чтобы передать мне послание, только оно было какое-то оборванное, невнятное: «Ярость. Почти свободен. Дева, Мать, Старуха. Прошлое, настоящее, будущее, найти ».

– Виттория?

Голая челюсть отвисла, и вся темная магия, питавшая череп, исчезла. Я тяжело сглотнула, не в силах оторвать взгляд от проклятого посланника.

«Богиня всевышняя».

То, что кто-то проник внутрь заколдованного черепа, минуя Анира и меня, тревожило не меньше, чем сама магия, повелевавшая им. Я прежде никогда не слышала о заклинаниях, управляющих костями мертвых. Здесь, несомненно, присутствовала некромантия, но явно не она управляла черепом. Такая магия даже подходила под Il Proibito, а была чем-то иным, чем-то более ужасающим, чем Запрет.

Не прикасаясь к черепу, я плюхнулась на стеклянный стул и сделала солидный глоток вина, в голове метались мысли. Я вспомнила о бабушкиных уроках темной магии, особенно о заклинаниях с использованием предметов, тронутых смертью – и то, что и тех и других следует избегать, во что бы то ни стало. Никогда, ни разу она не рассказывала нам историй о ведьме, способной оживить что-то давно умершее. Если это вообще когда-либо происходило. Должно быть, тут замешана демоническая магия. Это означало, что отправитель, вероятно, был принцем Ада. Оставался вопрос, какой именно и почему.

Я мысленно воспроизвела сообщение: «Ангел смерти жив. Ярость. Почти свободен. Дева, Мать, Старуха. Прошлое, настоящее, будущее, найти». Чтобы перестать паниковать из-за жуткого послания, я попыталась упростить его, разбирая строку за строкой, начиная с ангела смерти.

Клаудия, моя лучшая подруга и ведьма, чья семья открыто практиковала темные искусства, использовала черное зеркало и человеческие кости в своем последнем гадании, тогда ее разум помутился из-за голосов мертвых. Еще она упоминала ангела смерти.

Я не верила в такие совпадения.

Я встала и принялась ходить по комнате, изо всех сил пытаясь вспомнить еще что-нибудь из гаданий Клаудии. Та ночь была наполнена ужасом, а детали расплывались в памяти. Я нашла ее на коленях во дворе монастыря, ее ногти были обломаны до мяса, а сама она цитировала бессмысленные сообщения от проклятых. Она сказала, что мне надо бежать, но я никак не могла оставить ее с суеверным святым братством. Она говорила что-то о коварном воре, что крадет звезды, выпивая их досуха. Что он приходил и уходил. Что это должно быть невозможным…

В то время по Сицилии бродило по крайней мере четверо демонов, насколько я знала: Гнев, Зависть, Жадность и Похоть. Один из них должен был быть ангелом смерти. Возможно, не в прямом смысле, но это могло бы определенно быть его прозвищем. Я остановилась как вкопанная, сердце колотилось.

Только один демон подходит под описание. Однажды ночью я даже назвала его Самаэлем – ангелом смерти и правителем Рима, – подумав, что такое описание будет вполне разумно. Он окинул меня удивленным взглядом, и тут же предупредил, чтобы я больше никогда его так не называла. Гнев.

Он не скрывал, что был военным генералом. И преуспел в жестокости. Если бы он был Смертью, то вряд ли бы его выбрали для раскрытия убийств; возможно, он был в ярости от того, что кто-то осквернил его титул и вовлек его без согласия дьявола. Это бы объясняло, почему Гордыня не хотел приглашать его на свой круг. Дьявол наказывал Гнева за неповиновение.

Если мое предположение – правда, то все, даже малейшая информация, что он мне говорил, подвергалась сомнению. Если Гнев умолчал основные мотивы своего участия, сложно было сказать, как далеко зашел его обман. Я потерла виски. Гнев был моим главным подозреваемым, как в отношении ангела смерти, так и в той доле ярости, что присутствовала в моей тайне.

Затем последовали Дева, Мать и Старуха. Эту часть было сложнее всего связать с убийствами. Согласно нашей истории, Дева, Мать и Старуха были тремя богинями, правившими небесами, землей и преисподней. Старые легенды о ведьмах гласили, что они породили богинь, которым мы молились, одна из них – богиня неба и солнца – была матерью Ла Прима Стрега. Дева, Мать и Старуха были для наших богинь ровно тем же, чем Титаны были для богов в мифологиях смертных.

Если бы она существовала на самом деле, а не была лишь легендой, богиня преисподней – или любая другая богиня, рожденная там, – то вероятнее всего, обладала бы такой магией, которая способна оживлять кости, но зачем она послала это загадочное сообщение, оставалось для меня загадкой. Богини раньше никогда не проявляли интереса и не связывались с ведьмами. И вряд ли решились бы на это сейчас.

Хотя образ Девы, Матери и Старухи вполне подходил, он отличался от тех легенд, что я знала. Мне не сложно было представить, что у демонов была своя история, как и легенды, связанные с ними. Но сидя в запертой комнате, я вряд ли найду какие-то ответы.

Я вытащила из шкафа шарф и взяла им череп так, чтобы не прикасаться к нему голыми руками. Если бы здесь была Виттория, она тут же бы его схватила, и стала бы танцевать с ним по всей комнате, тем самым разжигая бабушкино беспокойство от такой близости со смертью. От этой мысли я чуть было не улыбнулась, но тут же прогнала ее прочь. Я осмотрелась в поисках укромного местечка, затем опустилась на колени, засунула череп глубоко в шкаф и закрыла дверцы.

Готово, я отряхнула руки и направилась осматривать Дом Гнева.

Преодолев около дюжины каменных ступеней, я перестала их считать. Каждый великолепный пролет спускался на этаж, который, казалось, охватывал тысячи метров. Скорее всего это какой-то зрительный обман, магия – замок Гнева не мог быть настолько большим.

Спустившись на следующий этаж, я остановилась, чтобы взглянуть на композицию из трех витражных арок. Огромный водоем бордово-красного цвета у подножия равнины, с поверхности которой лениво поднимались струи дыма. Ветвь с ближайшего дерева упала прямо в воду, и тут же вспыхнула огнем. Про себя я отметила никогда не приближаться к проклятому озеру, если не хотела, чтобы его воды сорвали плоть с моих костей. Я отошла от окна и побрела по коридору.

Замок был построен из светлого камня, похожего на известняк, а некоторые его части оказались богато украшены большими красочными гобеленами. В этом крыле на них изображались ангелы, сражающиеся с чудовищными существами.

Полотна напомнили мне искусство эпохи Возрождения; глубокие и темные цвета на фоне бледных стен и колонн. Двери, вырезанные из кости, вели в бальные залы, пустующие спальни и гостиные. Я остановилась у высоких двойных дверей и стала разглядывать изящную резьбу. Клубок лозы с цветами и звездами тянулся вверх, обрамляя края и свод, у основания дверей лоза скручивалась в корни, уходящие в недра земли. Внизу оставались тлеть скелеты и черепа.

Я толкнула дверь и чуть не ахнула. Внутри была библиотека, о которой можно было только мечтать. Как только я вошла в комнату, меня охватило волнение, я уставилась на многочисленные ряды стеклянных полок. Они казались бесконечными.

Мое лицо расплылось в широкой улыбке. Богини явно благоволили мне – это было идеальное место для поиска магии и мифов. Я восхищалась корешками тысяч книг, украшенных драгоценными камнями. Кто-то расположил их по цвету, переплеты варьировались от самых ярких оттенков желтого до бледно-сливочного и чисто белоснежного. Красные, фиолетовые, синие, зеленые и оранжевые тона – будто радуга на фоне льда.

Я не могла себе представить Гнева, такого безмятежного, занятого чтением тихой, безмолвной ночью, а если бы и так, то вряд ли бы ему это удалось в окружение такого буйства красок. Возможно черное и золото – темное блестящее дерево и кожа. Мужская элегантность во всей красе. Это был…

– Укромный уголок. Похоже на райский уголок, но не так скучно.

Я обернулась, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

– Подкрадываться к людям – это так грубо. Я думала, у принцев-демонов должны быть безупречные манеры.

– Так и есть. По большей части. – Взгляд Гнева бесстыдно скользнул по моему открытому платью, и я мучительно ощутила каждое место, где шелковистая ткань соприкасалась с кожей. Думаю, он хотел убедиться, что в роли королевы я не буду смущаться ни перед кем и ни перед чем в его дворе. – Моя личная библиотека на уровень ниже.

– Дай угадаю… Ад? Черный цвет, кожа и золото?

– А еще много огня, цепей и орудий пыток. – Его улыбка ослепляла словно вспышка. Опасная и обезоруживающая. Оружие, которое он наточил до совершенства. Возможно, самое опасное в его арсенале. Особенно здесь. – Когда ты наберешься смелости, я покажу тебе.

В моем животе что-то перевернулось при мысли о цепях, темном месте и Гневе.

– Мне кажется, ты немного переборщил, назвав библиотеку Укромным уголком и Адом. – Я шла по проходу, заполненному книгами разных оттенков синего, демон следовал за мной. Мне нужно было перестать смотреть на эту улыбку, иначе ад поглотит меня. – Ты что-нибудь слышал от братьев?

– Зависть, Похоть и Жадность – все проявляют большой интерес к твоему присутствию здесь. Мы еще раньше получили от них послания. – Его тон оставался подозрительно легким. – Они особенно просили твоего присутствия на Волчьем Пире. Думаю, что Лень и Чревоугодие перестанут себя в конце концов баловать, и тоже пришлют приглашения.

«Луперкалия» была до-римским праздником, и примерно означала «Волчий Пир», когда люди приносили в жертву козлов, а затем мазали лбы богатых пролитой кровью. Некоторые отрезали куски плоти от животного и бегали голыми по улицам, шокируя прохожих. Если бы праздник демонов был чем-то похожим, то я бы предпочла не ходить туда. Не оборачиваясь, я спросила:

– Пир будет у тебя?

Он предстал передо мной, небрежно оперевшись на полку. Сверхъестественная скорость движений. Я не могла не окинуть его взглядом. Его костюм глубокого угольного оттенка побудил во мне мысли о ночи, шелковых простынях, тайных свиданиях и о том, о чем не следовало.

– Нет. Я жду, чтобы посмотреть, что сделает Гордыня.

– Он уже прислал приглашение?

– Нет.

– Зачем же ты ждешь его действий?

– Это один из немногих случаев, когда всех семерых принцев приглашают в одно королевское владение. Затем три дня почестей и мероприятий – ужины, охота, бал-маскарад, а потом пир. То, где он будет проходить, зависит от двух факторов: куда выберет пойти почетный гость, и какой принц с наивысшим рангом решит его принять.

– Разве вы не обладаете равной властью? – Гнев покачал головой, не вдаваясь в подробности. Я скрыла свое разочарование. – Что, если почетный гость не выберет принца высшего ранга?

– Всегда выбирают. А если они этого не сделают, то в их Доме настоятельно порекомендует это сделать. Отказ является серьезным оскорблением, вызвавшим не одну кровавую баню за века.

На мгновение показалась, будто он истосковался по битве. Затем выражение его лица стало задумчивым.

– Кажется, все принцы страдают от других грехов.

Наши взгляды встретились. Я поняла, что он на самом деле имел в виду. Гнев извинился за ссору, что разразилась между нами ранее. Знаком этого служила оливковая ветвь, положенная к моим ногам. Я могла отбросить ее в сторону и продолжить борьбу, а могла принять ее и идти дальше. Я продолжила медленно идти вдоль рядов в поиске кое-чего конкретного, но выглядела равнодушной, чтобы избежать подозрений.

– Зачем вы вообще чествуете до-римскую традицию?

– Ты размышляешь как смертная, считая, что не они вдохновились нашими обрядами и ритуалами, – усмехнулся он. – У них даже не хватило совести соблюсти правильные даты или обычаи.

Я прекратила изучать названия и перевела внимательный взгляд на него.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Каждый из принцев Ада превращается в гигантских волков и воет на полную луну? Возможно, мне стоит побеспокоиться о том, что ты будешь пыхтеть у двери моей спальни перед застольем.

– Мы действительно носим волчьи маски, но я не буду пыхтеть. Если только ты меня вежливо не попросишь.

Я с трудом сглотнула, отталкивая свои мысли от того, куда этот несносный принц увлекал их.

– Ты не ответил на мой первый вопрос. Почему ты мне сейчас об этом рассказываешь?

– Ты номинирована на почетного гостя. – Шутливое выражение исчезло с его лица. – Голосование состоится в следующем месяце. Я почти не сомневаюсь, что тебя выберут. На Семи Кругах только и говорят о твоем прибытии. Я сомневаюсь, что в этот Кровавый Сезон найдется хоть один гость, кто хотя бы наполовину так всех заинтересует.

Замечательно.

– Меня заставят убить козу?

Гнев задержал мой взгляд.

– Козы не будет нет, Эмилия.

От того, как он это сказал, у меня подкосились ноги.

– Я стану жертвой?

– Нет.

От одного этого краткого слова меня охватило облегчение.

– Твой самый большой страх или тайна твоего сердца будет вырвана из тебя как жертва.

– Нет. – Мой голос прозвучал тихим, дрожащим шепотом. Как же я ненавидела это.

– Да. – Его голос был жестким, резким. И это я тоже ненавидела. – На глазах у каждого принца Ада и всех наших подданных. Здесь сила в страхе. Чем сильнее твой страх, тем большую силу он нам дает. Тебе было бы намного проще пожертвовать своей жизнью. Если они заберут твой самый большой страх, я обещаю, что ты возжелаешь чего-то столь же быстрого и окончательного, как человеческая смерть.

Семь

– Нет. Я отказываюсь. – На этот раз мой голос был стальным. – Ты говорил, что всегда есть выбор.

Его лицо будто покрыло снегом.

– Судя по недавним действиям, я начал думать, что ты забыла этот разговор.

– Ты хочешь вернуться к обсуждению того, что произошло в пещере, прямо сейчас?

– Не особо, нет.

– В конце концов, нам все равно придется – почему бы не здесь и не сейчас.

– Отлично. – Он скрестил руки на груди. – Тогда начинай, объясни свое решение.

Он говорил так, будто у меня действительно был выбор, в его голосе слышался едва сдерживаемый гнев. Я была так удивлена, что отступила, внимательно смотря на него. На его челюсти дрогнул мускул, а взгляд был настолько твердым, что бриллианты могли позавидовать. Гнев был не просто зол, он был в ярости. Я практически чувствовала жар, пылающий между нами.

У меня словно глаза открылись.

– Ты хотел, чтобы я отказалась от Гордыни.

– Я этого не говорил.

– Тебе и не нужно было.

На этот раз эмоции проступили на его лице. Мое потрясение быстро сменилось раздражением. Если бы он только признался мне в ту ночь, все было бы по-другому. Мы могли бы придумать новый план. Вместе. Злость развязала мне язык.

– Скажи, почему? Я должна знать, почему ты хотел, чтобы я ему отказала.

– Прекрати давить, Эмилия. Этот разговор окончен.

– Вовсе нет. Он причинит мне боль?

Ближайшие к нам полки задрожали.

– Неужели ты думаешь, что я позволил бы это?

– Не знаю, – честно ответила я. – Я не знаю, что реально, а что иллюзия или часть твоего плана. Ты привел меня сюда, в это царство, чтобы я вышла замуж за твоего брата.

– Не путай свой выбор с моими действиями.

Как будто у меня были более подходящие варианты.

– Я что, должна была оставаться дома и смотреть, как демоны разрывают мой мир на части? Убивают или мучают мою семью и друзей, продолжают вырывать сердца у ведьм? Ты все время намекаешь на то, что у меня был выбор, но никакого выбора у меня не было.

– У тебя всегда есть выбор.

– Только не тогда, когда часы тикают, а врата трещат. Лучшее, что мне оставалось, это подписать договор с Гордыней. Я приняла решение, опираясь лишь на то, что знала. Если я допустила ошибку или ты недоволен по какой-то причине, возможно, тебе стоило поговорить со мной в ту ночь. Вместо этого ты стоял там, холодный и разъяренный, и не сказал ни слова!

Он прищурил золотые глаза.

– А тебе не приходило в голову, что я просто не мог?

– Не мог что? Поговорить со мной?

– Вмешиваться.

– Магией или указом демона?

Я внимательно смотрела на его лицо, но эмоции исчезли, а его раздражение сменилось маской, которую он так хорошо носил. Я еле сдерживала себя, не желая ссориться.

– Я думала, дьявол был единственным проклятым. Ты хочешь сказать, что это неправда? Есть то, что мне нужно знать о тебе?

Его руки согнулись, словно он хотел броситься на спарринг-ринг и избавиться от разочарования.

– Возможно, тебе стоило задать этот вопрос своей смертной семье. В их рассказах явно есть недосказанность. Ты когда-нибудь задумывалась почему, ведьма?

– Как ты смеешь говорить о моей семье…

Он растворился в облаке дыма, оставив меня в замешательстве. В моей семье не было секретов. Бабуля всю нашу жизнь рассказывала истории о Демонах, их лжи и манипуляциях. Она предостерегала от темной магии и той платы, которую она требует. Все это оказалось правдой.

Я пошла вдоль рядов с книгами. Гнев был неправ, он либо лгал, либо недоговаривал. Бабушка рассказывала нам о кровном долге между Первой Ведьмой – Ла Прима Стрега – и дьяволом, и о том, как он потребовал кровавую жертву за то, что у него украли.

Рог Аида, два амулета, которые мне и моей сестре подарили при рождении, принадлежали ему. Его рога. Гнев забрал их в ночь, когда принес договор с Гордыней. Он взял их, чтобы запереть Врата Ада, как и обещал, а затем спрятал их от меня. Во мне закипела ярость, но быстро сменилась замешательством. Бабушка знала о Звездных Ведьмах и рогах дьявола, но не рассказала нам.

О рогах я узнала из дневника своей сестры, а о Звездных Ведьмах от Гнева и Зависти, хотя называли они их по-другому. Зависть назвал меня Теневой Ведьмой. Бабушка не сразу призналась, что знала о них, когда я столкнулась с ней.

Это заставило меня задуматься, как много она от нас скрывала. Мы постигли лишь малую часть земной магии: как накладывать простые заклинания с помощью трав на задуманные объекты, защитные амулеты, заклинания для сна и безобидные заклинания, заставляющие росу скользить по стеклу. В общем те, что не требуют особого мастерства.

Латинская фраза или слово здесь, щепотка чего-то там, и вот заклинание наложено, не без помощи нашей магической крови конечно. Что еще было в этом проклятии, чего я не знала? Или в нашей магии, если на то пошло.

Я взволнованно наворачивала круги. Теперь, когда я начала искать ответы, я сталкивалась все с новыми и новыми пробелами в нашей жизни. Бабушка потратила столько времени, обучая нас поведению демонов, лишь для того, чтобы не дать развить наши собственные способности. Я не могла не думать о причине, заставившей ее так поступить. Бабушка была слишком умна, чтобы забыть ценные уроки.

Несомненно, наступательная магия была так же важна, как и оберегающие нас защитные заклинания. Но она никогда не учила нас таким смелым заклинаниям. Фактически, она любой ценой пыталась оградить нас от такого рода магии. Было ли что-то опасное в том, чтобы мы использовали ее?

Нам с Витторией велели слушать ее, подчиняться и следовать правилам, иначе последствия могли быть печальными. Мне никогда не хотелось злить бабушку, а тем более причинять кому-то вред. А Виттория всегда выходила за рамки, не боясь последствий.

Острое замечание Гнева глубоко ранило меня. Как будто он так и задумал. Его арсенал не ограничивался сталью, пулями, лукавой ухмылкой и пьянящими поцелуями. Его слова были столь же смертельно опасны, когда попадали в цель. Мучительное чувство, что, возможно, он был прав, не давало мне покоя. Я не могла игнорировать пробелы в своих знаниях.

Некоторые заклинания приходили легко, как будто через память тела. Некоторые мне приходилось заучивать, и я почти всегда их забывала. Я не могла вспомнить, где и как я обнаружила заклинание правды, и именно в тот день, когда я захотела узнать правду, появилось заклинание, укравшее свободу воли. Когда я рассказала бабушке, она пришла в ярость. Вместо того чтобы получить похвалу за использование такого уровня силы, я была наказана.

Я подошла к концу полки и нашла чрезмерно большой, плюшевый стул, чтобы сесть. Одна мысль преследовала меня: возможно, Гнев имел в виду не только бабушку. Моя сестра нашла первую книгу заклинаний, использовала магию демонов, чтобы защитить свой дневник, и, по непонятным мне причинам, объединила демона Жадности и оборотней, учитывая, что демоны и оборотни всегда считались естественными врагами.

Я смотрела на свой палец, не веря тому, что все еще ношу кольцо с оливковой ветвью, которое дал мне Гнев. В растерянности я обмотала его золотистой повязкой. Мне стало интересно, что еще могла обнаружить Виттория перед своей смертью. Была ли это вся правда о дьявольском проклятии и кровавом долге? Может это знание, как ничто другое, послужило причиной ее убийства.

Что-то глубоко зарытое в глубине моей памяти всколыхнулось, но тут же ушло. Словно неуловимое кольцо дыма. У меня возникло странное впечатление, что, может быть, дьявола вообще не прокляли. Если это так… тогда, возможно, убийства ведьм никак не связаны с поиском невесты, и все, что я знала, было обманом. Бабушки. Виттории. Семи Принцев Ада. Или, по крайней мере, одного из них.

И я, как никогда, наполнилась решимостью выяснить, что происходит.

Поиски шли уже несколько утомительных часов, когда я вытащила гримуар о магии для начинающих и плюхнулась в кресло в темном углу. Я окинула взглядом библиотеку: ни звука, ни единого знака того, что здесь мог кто-либо находиться. Не то чтобы кому-то могло показаться странным, что ведьма изучает магию, просто мне не хотелось, чтобы кто-то понял, как скудны мои знания. Раскрыв потертый кожаный корешок, я начала читать.

По словам ведьмы, написавшей эту книгу, наша магия была словно мышца, требующая тренировок. Если долго не практиковаться, она атрофируется. Она также называла ее «Источником»: местом, из которого можно черпать, как из бездонного колодца внутри нас.

Мудрые Мойры[4] говорят, что сила ведьм дарована богинями, и в некоторой степени стремится перенять их способности. Склонность к некоторым заклинаниям передается по наследству, особенно у тех, кто использует четыре стихии. Стихии указывают на то, какой богине следует молиться ведьме, желающей усилить свою магию. Менее упоминаемый пятый элемент, эфир, считается самым редким, но, возможно, это не совсем верно в данном контексте.

Закончив отрывок, я постаралась проникнуть в самую суть прочитанного. А вместе с тем разобраться с эмоцией, которую не совсем еще поняла. То ли подозрение, то ли гнев, что-то сочетающее и то, и другое. Бабушка никогда не объясняла, откуда взялась наша сила и как она работает. Возможно, она точно не знала, хотя в это верилось с трудом.

Сейчас я впервые услышала о Мойрах и о молитвах одной определенной богине. Нас всегда учили молиться им всем. Я искала в памяти алтари, сделанные бабушкой для какой-то одной богини, но ничего не приходило в голову. Возможно, наша магия не была тесно связана с какой-либо из стихий.

Я пролистала гримуар в поисках дополнительной информации о Богинях Судьбы, но больше упоминаний о них не было. Я вернулась к началу, сосредоточившись на Источнике. Я злилась на бабушку и на то, что сама так мало интересовалась нашим знанием.

«Сосредоточься».

Скептически относясь к своим способностям, я закрыла глаза, очистила свои мысли и попыталась ощутить внутренний Источник силы. Поначалу не было ничего необычного, но потом мир вокруг меня внезапно померк. В сознании потемнело. Я ничего не знала, была ничем. И стала ничем.

Внутри меня образовалась пустота, зевающая в бесконечную тьму. У меня было очень странное впечатление, что что-то ждало, пока я подключусь к нему, и как только я осознала его существование, меня сразу же втянуло. Теперь я чувствовала все. Я неслась вниз и вниз по туннелю, в самый центр, к неистово бьющемуся сердцу, и остановилась. Здесь дремала моя магия. Я не была уверена, откуда, но я это знала. Все мое сознание было обращено на магию, пытаясь как можно лучше ее прочувствовать. Что-то древнее, могущественное и безумное приоткрыло глаз, взбешенное пробуждением. Я вырвалась оттуда, задыхаясь.

«Святая богиня… что это было?»

Я пролистала страницы гримуара, но нигде не нашла упоминания о силе, подобной той, что я только что почувствовала. Она определенно не соответствовала ни земле, ни воздуху, ни огню, ни воде, ни даже эфиру. Она была настолько величественная и могущественная, что я занервничала. Ее ярость разгорелась с такой силой, что я забыла обо всем. Если бы только я могла пробудить эту силу своей волей… то смогла бы разрушить это царство. Не то, чтобы мне хотелось этого. Я лишь желала отомстить убийце сестры.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, готовая попробовать еще раз.

– Ой, прошу прощения.

Я оторвалась от заклинаний, и с громким хлопком закрыла гримуар. Молодая женщина с вьющимися угольно-черными волосами, яркими глазами цвета сепии и коричневой кожей сделала вежливый реверанс. Черепа мелких животных были вплетены в ее длинные волосы, подобно тому, как я прикалывала цветы к своим. Темное красновато-медное платье облегало ее щедрые формы. У нее была книга по садоводству – странный, но интересный выбор.

– Вы, должно быть, Эмилия. Весь двор вами заинтригован. Я – Фауна.

Я робко ей улыбнулась. Я догадывалась, что сплетни здесь разлетаются, как на рынке в моем родном городе.

– И какие же слухи ходят?

– Обычные. Твои волосы сделаны из змей, а язык из огня, и когда ты злишься, то извергаешь пламя, как могучие ледяные драконы Безжалостного Предела. – Она усмехнулась, увидев мой удивленный взгляд. – Шучу. Они слишком умны, чтобы пускать слухи, пока Принц Гнев находится здесь. Вы, как его личный гость, неприкосновенны. Он это очень ясно дал понять. Не важно, лорд или леди Королевского Двора Демонов, если он услышит ваше имя у кого-нибудь на языке, то непременно вырвет его.

– Скорее, он будет пристально смотреть на них, пока они не засохнут и не умрут, если посмеют помешать его миссии.

Она с любопытством посмотрела на меня.

– Вообще-то, его угроза была вполне буквальна. Лорду Макадену еще повезло, что он уцелел. Принц пообещал, что в следующий раз, когда лорд дурно отзовется о вас, он повесит его язык перед тронным залом, и тот будет висеть там, пока не сгниет. Видное положение Макадена в суде, вероятно, единственная причина, по которой он еще цел.

Мне пришлось мысленно напомнить себе, что нужно продолжать дышать, когда этот образ обрел форму.

– Серьезно? Гнев угрожал вырвать кому-то язык?

– Это не праздная угроза, а предупреждение, к которому следует прислушаться. Его Высочество не милосерден к тем, кто бросает ему вызов. Сегодня утром он обрушил гору на Домиция, своего генерал-лейтенанта. – Улыбка Фауны погасла. – Его до сих пор ищут среди завалов.

Я не могла подобрать слов. Анир только сказал, что он обрушил гору. Но не упомянул, что она кого-то раздавила. Гнев был принцем Ада. Военным генералом. Одним из Семи самых грозных и могущественных существ. Эта новость не должна было вызывать столько удивления. Я видела его жестокость и ранее. Тем не менее, она послужила напоминанием о том, с кем я имела дело и где находилась. Я должна быть виртуознее, играя в свою игру, когда придет время посетить другие дворы.

Тот факт, что Гнев причинил вред высокопоставленному офицеру, не должен был шокировать. Он, вероятно, таким образом сорвался на нем из-за своего мрачного настроения после нашей утренней ссоры. Если он сотворил такое после небольшого спора, то я забеспокоилась о том, на кого обрушится его легендарный гнев после наших последних разногласий. Вина глубоко вонзила в меня свои когти, хотя я понимала, что мне не в чем себя винить. Он нес полную ответственность за свои действия.

– Ты знаешь, почему Гнев напал на него?

– Думаю, Домиций предложил передать солдатам твое бьющееся сердце. Хотя другие утверждают, что он делал непристойные комментарии в адрес ваших физических качеств. Что-то о том, чтобы попробовать вас на вкус, чтобы убедиться, что вы так же сладки, как намекает ваша «спелая грудь».

– А другой? Что он сказал?

– Лорд Макаден спросил, есть ли у Его Высочества другие правила, относительно языков, и как они применимы к вам. – Она заколебалась. – Ни один из них не отличается особым… чувством юмора. Его Величество был прав, действуя быстро. Одна гнилая ягода портит весь бушель.

Очаровательно. Деликатный способ рассказать, как демоны пресекают какие-либо заявления. Или, по крайней мере, попытка. Возможно, я не очень хорошо обращалась с оружием или вела бой, но кое-какие навыки обращения с ножом, благодаря времени, проведенному на кухне, разделывая туши, у меня были. Я знала, в какие жизненно важные области нужно метить, и без колебаний бы нацелилась на того, кто хотел бы причинить мне вред.

Я бы настояла на оружии в следующий раз, когда увижу Гнева. Он, несомненно, предоставит мне какие-нибудь средства защиты. Но что касается моей безопасности, то я бы не хотела полагаться ни на него, ни на кого-либо еще.

– Был ли кто-нибудь из них твоим возлюбленным?

– Демоны, нет. – Фауна фыркнула. – Скоро ты встретишь того, о котором я томлюсь. Уже завтра вечером.

Подозрение смешалось во мне со страхом.

– А что будет завтра?

– Ничего слишком скандального или пугающего. Только ужин с самыми элитными членами Дома Гнева. – Она широко улыбнулась. – Не беспокойся. Принц Гнев запретил «кишки на собраниях» уже как столетие назад. Теперь единственные клинки, которыми мы вооружаемся – это наши острые взгляды. Мы смотрим на острые края бокалов с вином, мечтая вонзить их в плоть наших врагов. Пусть это будет для тебя практикой перед предстоящим пиром.

– Я слышала, что у почетного гостя вырвут его страх, может ли кто-то предложить свою помощь? – Если так, то я бы заключила сделку с Гневом или с самим дьяволом, если придется. – Может кто-нибудь из высшего дворянства?

– Даже если бы было дано такое разрешение, что вполне возможно, вряд ли кто-нибудь вызвался бы добровольцем. – Фауна посмотрела на меня с жалостью. – Уж точно не принц этого царства. Это дало бы другим августейшим особам слишком много власти. – Она крепко держала книгу. – Ты остановилась в Хрустальном Крыле, верно?

– Наверное. – Я пожала плечами. – В моей комнате и правда много хрусталя.

– Замечательно. Встретимся перед ужином, я провожу тебя.

Прежде чем я успела согласиться или спросить что-либо, она поспешила покинуть библиотеку.

Я покачала головой. Мой первый день в Доме Гнева был просто катастрофой. Гипотермия, заколдованный череп, ссоры с принцем, семейные тайны о моих магических способностях, покалеченный представитель армии Гнева, и к тому еще новая предстоящая угроза на Волчьем Пиру.

Меньше всего мне хотелось раскрывать этому царству свой самый сокровенный страх, чтобы оно потом пытало меня им. Но, возможно, узнай я, как использовать свою силу, я смогла бы раскрыть убийство Виттории и вернуться домой в мир смертных до того, как это произойдет.

Я взяла гримуар, поднялась и отправилась к себе, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Узнав, что Гнев сделал с горой, я не сомневалась, что предстоящий ужин обернется своего рода адской битвой. Я надеялась на одно – выбраться невредимой.

Я так и не вернулась в Хрустальное Крыло. Любопытство взяло верх, и я решила исследовать личный Ад Гнева. Узнать своего врага… и его читательские привычки.

Прямо за радужной библиотекой я обнаружила винтовую лестницу и осторожно спустилась в зияющую бездну. Мои изначальные догадки о черном, золоте и коже, относительно его библиотеки, были не так уж далеки от реальности. Темные, мягкие, как масло, изношенные кожаные кресла стояли перед камином, который занимал всю выложенную из камня стену. В его проеме я легко могла встать, подняв руки, и все равно не доставала бы до верха. По полу были со вкусом разложены несколько ковров различных оттенков угольного и черного с золотым орнаментом. Полки сделаны из обсидиана, а книги переплетены кожей темных оттенков. Круглая люстра с тонкими железными ручками свисала с балок и окутывала комнату неярким светом. Идеальное место, чтобы свернуться калачиком и почитать перед потрескивающим огнем. Даже плюшевое одеяло небрежно свисало со спинки стула для чтения.

В нише за основным читальным залом со стены свисали цепи. Гнев не шутил. Во рту пересохло, и я быстро отвела взгляд.

Пытки приходили в голову не в первую очередь. И я не хотела, чтобы коварная магия этого места вновь овладела моими эмоциями. Я обошла оставшуюся часть помещения, стараясь охватить взглядом как можно больше.

Книги и журналы по военной стратегии, истории – как демонов, так и людей, – колдовским ритуалам, гримуары и даже несколько рукописных заметок были аккуратно сложены стопками на внушительно большом столе. На латыни и языке, который я не могла прочесть. Ничего компрометирующего или полезного. Ничего о богинях или их магии, или демонических легендах о Деве, Матери или Старухе. Никаких заклинаний черепов или других костей. Просто ручки и баночка с тушью. И грубый камень, который, как мне показалось, использовался для заточки лезвия.

На полке позади стола стояло семь томов дневников, посвященных каждому Дому демонов. Вообще-то, восемь, судя по пыльному отпечатку. Возможно, один из Домов был настолько плодотворным, что потребовалась не одна книга, чтобы собрать всю информацию. Как бы то ни было, она сейчас отсутствовала. Похоже, только названия были написаны на латыни. Я пролистала несколько дневников, но не смогла разобрать язык. Поставив их на место, я почувствовала, как разочарование скапливается в груди. Ничего не дается легко.

Мое внимание привлекли графин, частично наполненный жидкостью лилового цвета, и такой же хрустальный бокал. Интересно, чем балуется Гнев, с этой мыслью я плеснула немного ликера в бокал и принюхалась. Сочетание нот цитрусовых и других растений. Я сделала осторожный глоток и прошипела сквозь зубы, как при ожоге. Крепкий. Почти как человеческий бренди, но с более сладким ванильным оттенком. Если разбавить его сливками и льдом, получилось бы божественно. И, возможно, он поможет мне пережить завтрашний вечер. Я бы выпила бокальчик перед едой.

Я отставила ликер и села за стол, дернув ящики. Заперто, естественно. Под скульптурой медной змеи, которая, как мне показалось, служила пресс-папье, лежал конверт с изящной подписью. Совершенно без чувства вины, я прочитала послание.

На английском языке буква «G» могла обозначать двоих принцев: Greed – Жадность или Gluttony – Чревоугодие.

Я снова перечитала написанное, но не то чтобы это помогло расшифровать единственную строчку. Я подумала, что «G» означает Жадность. Или Чревоугодие.

Их нашли. VIII. Зависть и Жадность искали Рог Аида, но Гнев никогда не проявлял особого интереса к амулетам. Не говоря уже о том, что теперь они принадлежали ему, пока Гордыня не пустит нас на свою территорию.

«Так что же ты искал, дорогой, скрытный, Гнев?»

Я взяла пресс-папье в виде змеи и покрутила его в ладонях.

– Ой.

Я перевернула змею: внизу торчали маленькие острые выступы геометрического узора. Змея оказалась сургучной печатью, а не пресс-папье. Или, может, и то, и другое. Я отложила ее в сторону и снова просмотрела послание. На этот раз что-то прояснилось. Не было имени адресата. Это означало, что невозможно было узнать, был ли Гнев предполагаемым получателем или он его перехватил.

Может быть, послание было предназначено дьяволу – чтобы сообщить ему, что его рога возвращены. Возможно, буква «G» символизировала настоящее имя Гнева, и он был тем, кто отправил его. Или, может быть, в записке вообще не было ничего важного, а я так отчаянно пыталась найти улики, что уже сама придумывала их.

Также отсутствовала дата, поэтому невозможно было узнать, касалось ли это недавних событий или давно минувших дней. Если только на нее не указывала VIII. Я понятия не имела, как демоны отсчитывают время. На земле был конец девятнадцатого века, но здесь могло быть восемь эонов. Или, может быть, «восемь» указывало на пропавший дневник. Гадать можно было целую вечность.

Я отложила бесполезную записку, взяла пузырек с чернилами, ручку и пергамент, достала гримуар по магии для начинающих и направилась в свою комнату, еще более разочарованная и потерянная, чем раньше. Я надеялась, что завтрашний день внесет ясность, даже если придется просто наблюдать за тем, как общаются демоны, и изучать, как они ведут себя при дворе.

Принадлежа к рабочему классу, я не имела связей в светских кругах, поэтому завтра будет проверка того, насколько хорошо я могу вписаться. Мой путь к мести будет медленным ожогом, а не бушующей гиеной огненной. К тому времени, когда я войду в Дом Гордыни, я уже буду хорошо разбираться в настоящем обмане.

Когда демон, ответственный за смерть Виттории, наконец почувствует пламя моей ярости, я сожгу его Дом дотла.

Восемь

Засохшая кровь, а может закипевшее на сковородке выдержанное мерло, вылитое на изрядно посыпанный перцем кусок мяса. Я вертелась из стороны в сторону, отражаясь в позолоченном зеркале. Я не могла решить, какой образ лучше отражает уникальный цвет платья, которое сейчас на мне надето. Бабушка назвала бы его залитым кровью знамением, вознося молитвы богиням.

Мне оно очень понравилось.

Раньше мне никогда не приходилось бывать на званом ужине с правящими демонами, и в записке, что пришла сегодня утром, в утонченной манере Гнева, говорилось, что мне следует надеть что-нибудь строгое и официальное. Это платье подходило под оба качества. Жесткий корсет с глубоким V-образным вырезом обнажал мою загорелую кожу. Дерзкий топ был отделан тонкой змеиной кожей, а юбки оставались того же глубокого винного оттенка. Демонический наряд во всей своей готической красе.

Так как платье было без бретелек, моя мерцающая татуировка полностью открывалась. Я отказалась от перчаток, решив продемонстрировать ее. На мне не было никаких украшений, кроме кольца, которое мне подарил Гнев. Несомненно, это станет бурной темой для обсуждений.

И, надеюсь, хорошо послужит своей цели.

Мне не хватало серебряного корничелло[5], что я носила всю жизнь, но пора было признать, он исчез навсегда. Я вошла в ванную и поиграла с распущенными волосами. Вчерашний стиль Фауны был свободным и прекрасным, поэтому свой собственной наряд я решила обыграть в той же манере, чтобы избежать ошибок. Длинные темные волны каскадом спускались по спине, а более короткие пряди, обрамляющие лицо, ниспадали вперед, когда я притворилась, будто разговариваю с гостями по обе стороны от меня.

Так не годилось. Сегодня вечером мне не хотелось прятаться. Дамы и господа Ада должны были беспрепятственно смотреть на меня. Как бы я не боялась или не нервничала, показывать этого я не собиралась.

В ящике туалетного столика я обнаружила маленькие птичьи черепа-заколки и откинула верхнюю часть волос назад. Я красиво разместила костяные заколки по кругу, словно диадему смерти, а затем разбавила эту жуть цветами. Теперь я выглядела как принцесса Ада, если не его будущая королева. Хотя, с костями в волосах и знакомым блеском едва сдерживаемого гнева в глазах, я думаю, что вполне могла бы сойти за богиню смерти и ярости.

Я направилась в спальню и остановилась на полпути. На стеклянном столе рядом с бутылкой вина, оставшейся после вчерашнего посещения Анира, лежал еще один череп.

«Кровь и кости». Практически буквально.

Я глубоко вздохнула и приблизилась настолько, чтобы он смог передать свое послание. Практически сразу он заговорил тем же голосом, похожим на Витторию, от которого по всему телу пробежали мурашки: «Семь звезд, семь грехов. Как вверху, так и внизу».

«Богиня всевышняя. Что это вообще означает?»

Я не ожидала ответа и не слишком расстроилась, когда его не последовало. Я тяжело вздохнула. Я ненавидела загадки. Запутанные, никчемные штуки. Я вытащила чернильницу, ручку и пергамент из библиотеки Гнева, и сделала заметки.

Если кто-то из братьев Гнева находил время на то, чтобы отправлять послания в черепах, это определенно что-то значило. Если, конечно, один из семи демонов просто не играл со мной от скуки. В чем я сомневалась, но не исключала. Но наверное, для них это слишком мелочно.

Семь грехов было легче всего расшифровать: ясно, что они указывали на принцев Ада. «Как вверху, так и внизу» было частью пророчества, которая не так понятна. Вряд ли кто-то с уверенностью мог сказать, что именно это значило. Бабушка говорила, что это касалось меня с Витторией, и что, совершив великие жертвы, мы принесем мир в оба царства. Но даже у нее не было всех ответов. По крайней мере, она так утверждала. Кто еще мог знать правду? Остальное… остальное еще потребуется изучить.

Я начала новую строку в заметках, решительно взявшись за изучение каждой теории, чтобы со временем либо что-то добавить в нее, либо вычеркнуть. Написанный текст всегда помогал мне лучше разглядеть смысл.

К тому же, так поступают детективы в романах, и они всегда раскрывают тайну к концу книги. Я не была экспертом, но старалась изо всех сил. Я записала все, что только смогла вспомнить о пророчестве.

У меня перехватило дыхание, когда я перечитала второй пункт. Близнецы знаменуют конец дьявольского проклятия.

«Святая богиня всевышняя. Этого не может быть…»

Как все мы не видели этого раньше? В голове снова промелькнули мысли о гаданиях Клаудии. О том, как «он» разгуливал на свободе и о «невозможности этого». Она не имела в виду ангела смерти. Она предупреждала нас о дьяволе. Если мой близнец и я сняли с него проклятие, то, скорее всего, именно наше рождение, а не действия, что мы совершали, разрушило сдерживающие его чары.

Это означало, что он не был в заточении в Аду, как мы считали.

А отсутствовал он уже почти два десятилетия. Пока я расследовала убийство Виттории, он был на свободе, творя невесть что.

Так почему же тогда Гордыня завладел телом Антонио и послал Гнева, чтобы забрать меня вместо него? Значит, если он не был вынужден оставаться править в Аду, то мог бы сам прийти за мной. Он мог бы прийти за всеми своими потенциальными невестами. Зачем делегировать эту обязанность Гневу? Если только мои предыдущие подозрения не оправдались, и ему не нужна была никакая невеста. А убийства совершались совершенно по иной причине.

Страх скользнул по позвоночнику. Я взглянула на новые часы на тумбочке.

Перед тем как лечь спать, я пожелала тумбочку и часы, и оба предмета волшебным образом появились, пока я спала. Я не знала, исполняла ли комната мои желания, или Гнев просто догадался, что они мне понадобятся. Скорее всего, второе. Внимание Гнева к деталям было поразительным. Как будто ему нечем заняться, кроме установки прикроватных тумбочек.

Ужин намечен на полночь, до него еще час.

У меня было достаточно времени, чтобы вернуться в личную библиотеку принца демонов. Изначально я планировала потратить оставшееся время на то, чтобы попрактиковаться в овладении своим магическим Источником, но это могло и подождать. Мне нужно было заполучить дневник о Доме Гордыни и пронести к себе в комнату. Немедленно. На языке демонов он или нет, я найду способ прочесть его, даже если мне придется отдать еще один кусочек своей души.

Мне удалось запихнуть второй череп и украденный дневник рядом с первым – пряча их ото всех под объемными платьями, – и как только я захлопнула шкаф, раздался стук в дверь. Тихо выдыхая, я прочла быструю молитву богине лжи и обмана, надеясь не только пережить ночь, но и выйти настолько триумфально, что самой и не снилось.

Я пригладила спереди корсет и направилась через всю спальню в гостиную, совмещенную с прихожей. Если повезет, мое безумно колотящееся сердце ошибочно примут за нервы по поводу ужина.

Я открыла дверь, и Фауна широко улыбнулась. Ее радость была искренней, и узел в груди ослаб. Думаю, я могла бы заключить с ней сделку, чтобы прочитать журнал – она была демоном и несомненно владела навыками чтения на демоническом языке.

Но я все еще не была готова кому-то довериться.

Ничего не подозревая о моей безмолвной оценке и блуждающих мыслях, она быстро скользнула по мне взглядом.

– Ты прекрасно выглядишь, Эмилия.

– Ты тоже.

Мягкое говоря. Она выглядела великолепно в серебряном платье, сделанном, казалось, из жидкого металла. Мне пришли в голову образы о латах римского центуриона, ей понадобились бы лишь алая юбка или накидка, чтобы завершить образ.

– Твое платье похоже на доспехи.

– Защита от убийственных взглядов. – Она подмигнула и вышла в коридор, ее лицо стало серьезным. – Ты готова? Мы должны поспешить. Ожидается, что гости прибудут с опозданием, но не настолько, чтобы вызвать гнев королевской семьи.

Мой пульс участился. От Гнева ничего не было слышно – или видно – за исключением записки по поводу наряда, что он прислал ранее. Я понятия не имела, чего ожидать от него сегодня вечером: как он будет вести себя перед своими подданными, проигнорирует ли мое присутствие, будет насмехаться надо мной или усадит на почетное место.

Может он даже не затруднит себя присутствием. Или бросит меня к волкам и будет смотреть, достаточно ли я жестока, чтобы отрастить клыки и выбраться самой. После нашей встречи в библиотеке он, определенно, злился на мою семью. Есть ли лучший способ отомстить им, чем оставить меня одну в комнате, полной кровожадных демонов?

– Будет ли Гнев на приеме?

– Да.

Глубокий, ровный голос привлек мое внимание всего одним словом. Я посмотрела на него. Гнев стоял в коридоре, одетый в характерный для него черный костюм. Его взгляд потемнел при виде меня. На его голове была корона из обсидиановых змей, присыпанная золотом. Если бы высокая, угрожающая тень ожила – одновременно и опасная, и соблазнительная, как грех, – она бы выглядела точно так же, как он.

Я убеждала себя в том, что лишь его неожиданное появление у моей спальни заставило мой пульс ускориться, и что это не имело абсолютно ничего общего с красивым принцем или хищным блеском в его взгляде.

Взгляде, который был полностью сосредоточен на мне, как будто остальная часть царства могла гореть, и он не обратил бы на это внимания. В том, как он смотрел, что-то было…

Фауна обернулась, чтобы посмотреть, кто привлек мое внимание, и сразу же сделала глубокий реверанс.

– Ваше Высочество.

– Оставь нас.

С сочувствием взглянув на меня, Фауна поспешила по коридору и исчезла из виду. Как только стук ее каблучков затих, Гнев подошел поближе, его сосредоточенный взгляд соскользнул с костяной короны на моих волосах на его кольцо на моем пальце, и медленно спустился до пальцев ног, прежде чем он снова поднял его. Я изо всех сил старалась дышать равномерно.

Я не могла понять, была ли это ненасытная жадность, гнев или похоть, блеснувшие в его глазах. Возможно, всего понемногу. Казалось, что теперь не только преисподняя проверяла и провоцировала мои желания, он тоже внезапно вступил в битву.

Когда он, наконец, завершил тщательный осмотр моего наряда, его внимание сосредоточилось на мне. Когда наши взгляды встретились и замерли, сквозь меня прошла словно крошечная искра.

Это не было похоже на то статическое электричество, когда в засушливый день, потерев ступни, прикасаешься к металлу. Кроме… нет, точно ни на что не похоже.

Словно первый признак приближения сурового шторма. Такого, что заставляет тебя либо стоять как вкопанного, либо бежать в укрытие. Казалось, будто воздух между нами потяжелел и потемнел от угрозы гнева стихии. Если бы я закрыла глаза, то могла бы представить, как гром заставляет зубы стучать, а ветер хлещет со всех сторон, угрожая затянуть меня в кружащийся вихрь и поглотить целиком. Это была буря, что разрушала города, уничтожала миры.

И Гнев управлял всем этим одним лишь могущественным взглядом.

– Ты похожа на прекрасное стихийное бедствие.

Я засмеялась, пытаясь снять странное напряжение, витающее между нами. Выбор его слов заставил меня задуматься, насколько хорошо он мог читать мои эмоции. Возможно, ни один из моих секретов не мог укрыться от него.

– Любая женщина мечтает о том, чтобы ее сравнивали с катастрофой.

– Свирепый шторм. Я бы сказал, тебе идет.

На его красивом лице едва не появилась улыбка. Вместо этого, он жестом велел мне развернуться. Я медленно повернулась, чтобы дать ему возможность взглянуть на себя целиком.

Спинка платья была такой же дерзкой, как и перед. Глубокий V-образный вырез обнажал меня почти до самых бедер. Тонкая золотая цепочка соединялась между плечами и качалась маятником вдоль спины – еще одно, и единственное украшение, что на мне было.

И только, когда я напряглась и прислушалась, я услышала, как он едва заметно рвано выдохнул. На меня накатило что-то похожее на удовлетворение.

Я волновалась, что буду чувствовать себя неловко из-за слишком больших участков оголенной кожи, и того, как платье соблазнительно облегает каждый мой изгиб, но оказалось ноаборот. Я чувствовала себя сильной. Теперь я понимала, почему Гнев так тщательно выбирал себе одежду. Я призывала к вниманию, даже не открывая рта.

Рискованная игра, на которую я пошла, одевшись так – и, судя по обжигающему взгляду на моей спине, – сработала. За ужином я хотела, чтобы все взгляды были прикованы ко мне, а все разговоры прекратились. Я не собиралась прятаться за колонны или стараться быть незамеченной. Если подданные Гнева такие же, как и он, нельзя мне показывать свою слабость. Они унюхают мой страх, и словно стая акул, нашедших каплю крови в море, нанесут удар с жестокостью этого хищника.

Я снова хотела повернуться, но Гнев остановил меня легким прикосновением к плечу. Его обнаженная кожа пылала на моей.

– Подожди.

То ли мягкость, с которой он это произнес, то ли ощущение нашей близости в его голосе, но я повиновалась. Он аккуратно подобрал мои волосы и убрал их на одну сторону, позволяя прядям щекотать и дразнить меня, скользя по плечам. Никогда не думала, что плечи могут быть настолько эрогенными. Или они стали такими просто от того, что Гнев приблизился настолько, что я могла ощущать его жар на своей коже, а крошечная, взволнованная часть меня хотела чувствовать больше.

Он через голову надел мне цепочку, которая всем весом легла прямо на декольте, и застегнул ее медленнее, чем было необходимо. Но я не жаловалась и не пыталась отойти.

Когда он закончил, то провел одним пальцем по моей спине, вдоль линии тонкой цепочки, вызвав легкую дрожь. Я со всем упорством старалась не податься назад к его ласкающему прикосновению. Вспомнив о своей ненависти. Потому что во мне несомненно было то чувство: всепоглощающий, бушующий огонь ненависти.

Я медленно повернулась, пока мы снова не встретились лицом к лицу. Он смотрел на ожерелье, и я тоже опустила взгляд, чтобы увидеть, что он на меня надел. Я резко вдохнула, когда свет отразился от моего серебряного корничелло.

– Дьявол знает, что ты отдаешь его мне?

Гнев не отводил глаз от амулета.

– Считай его заимствованным, а не дарованным.

– Разве ты можешь это сделать? Он не придет за тобой?

Прежде чем снова взглянуть на меня, он сделал вид, что оглядел каждый конец пустого коридора.

– Ты видишь, чтобы кто-то пытался меня остановить?

Я покачала головой.

– Тогда перестань волноваться.

– Я конечно же, не…

Когда я затихла, оставив ложь невысказанной, его рот скривился в тревожной ухмылке. Я тихонько вздохнула.

– Если ты так думаешь, это не значит, что так оно и есть. Перестань ухмыляться.

– И что именно, как ты думаешь, я считаю, это означает?

– Меня не волнует, что ты думаешь. Я просто решила проявить дружелюбие. И я просто терплю нашу нынешнюю ситуацию, пока не уйду в Дом Гордыни.

– Ты уверена?

– Да.

– Тогда скажи, что ненавидишь меня, что я твой злейший враг. А еще лучше скажи, что не хочешь меня поцеловать.

– Мне не интересно играть в эту игру.

Он выгнул бровь и застыл в ожидании, а я боролась с желанием закатить глаза от его самодовольства.

– Отлично. Я не хочу тебя целовать. Ты рад?

Искра осознания вспыхнула в его взгляде. Через секунду, но было уже слишком поздно, я поняла, что сделала; что он знал, в тот момент, когда слова сорвались с моих предательских губ. Он шагнул вперед, и я быстро отступила, натолкнувшись на стену.

Он наклонился, опираясь руками по обе стороны от меня, в его взгляде горел огонь.

– Лгунья.

Прежде, чем я выкопала себе могилу поглубже, его губы оказались над моими, пытаясь украсть мое дыхание и любое дальнейшее несогласие, так же легко, как он украл мою душу.

Девять

Его поцелуй поглотил и соблазнил меня. Как он и хотел. Он не был быстрым, напористым, и не разжигал во мне ненависть или ярость. Он был словно тлеющий уголь, говорящий о том, что вот-вот вспыхнет пылающий огонь. Мне он показался практически сладким – объятия были такими целомудренными, словно двое возлюбленных тайком украли их, пока никто не смотрел – до тех пор, пока он не поднял мои руки над головой и не прижал к стене за запястья. Он осторожно прикусил мою нижнюю губу зубами. И тогда я вспомнила: он не ангел. И мне внезапно захотелось стать проклятой.

Будь проклято это царство за свои дьявольские проделки. За свои грешные потребности. Я не могла отрицать, как он мне нужен. Сейчас не было никакой кровной клятвы с дьяволом. Никаких помолвок или обязательств перед семьей. Был только этот момент, этот адский принц, и разгорающийся огонь между нами.

Тело Гнева прижалось к моему, твердое и непоколебимое. Какой бы голод я не испытывала, он был связан с ним. Мне хотелось бы возненавидеть это. Хотелось бы не проводить языком по его губам и не вздыхать, когда он, повинуясь моему безмолвному требованию, стал целовать меня еще более страстно.

Новый поцелуй пожирал, грабил, воровал. Он был и извинением, и желанием, и одновременно яростным отказом подчиниться любым истинным чувствам. Первичная потребность на самом базовом уровне. Я не могла сказать, испугало ли меня то, что я позволила себе поддаться этому дикому чувству, или взволновало. Я вырвалась, тяжело дыша.

– Это по-настоящему?

– Да.

Словно в доказательство, он подался вперед, прижавшись бедрами ко мне, и я была почти уверена, что весь замок содрогнулся в ту секунду, когда наши тела соприкоснулись. Не было никаких сомнений в том, насколько сильно этот темный принц хотел меня. Я схватила лацканы его пиджака и снова прижала его губы к своим.

На мгновение, когда сердце бешено колотилось, мне захотелось, чтобы он тут же поднял мое платье, глубоко погрузился в меня и освободил все мои желания, которые томились словно узники. Мне хотелось забыть, где я и что мне нужно сделать. Я хотела оставить всю боль, страдания и горе, которые витали вокруг. Все, чего я желала – это сладкого забвения от прикосновений. Гнев легко мог мне дать это. И даже больше.

Он одернул себя и прервал наш поцелуй, только чтобы начать томно поглаживать верх моего лифа. Во мне вспыхнуло желание и, казалось, отразилось на нем. Он провел руками по моим бокам, крепче прижимая меня к себе.

– Ты еще хочешь меня уничтожить?

– Рано или поздно, если ты не перестанешь болтать и снова меня не поцелуешь.

– Требовательное, ангельское создание.

Он снисходительно улыбнулся, но согласился. Этот поцелуй… Он был медленный и опьяняющий, что заставило меня понять, что не только он один находился в опасности быть уничтоженным. Он приподнял мое лицо, провел линию вдоль скул, затем скользнул пальцами по шее, слегка коснувшись ими сонной артерии.

От его ласк вспыхивали крошечные искорки электричества. Я почти забыла, что он клеймил меня, давая мне возможность вызвать его, не используя кинжал Дома. Крошечный, почти невидимый S покалывал. Бабушка говорила, что Метка – это высокая честь, которую редко оказывают.

Ей это не понравилось.

Я сразу же погрузилась в себя, отодвинув овладевшее мною чувство от его поцелуев в сторону. Я почти почувствовала, как магия отступает, словно приливная волна, а разочарование, будто волны, неохотно разбивается о нас.

Гнев мягко ослабил хватку, почувствовав изменения в мои эмоциях.

– Почему?

Мне удалось произнести это слово, но мой голос все еще был полон желания.

– Я не думал, что ты предпочитаешь публику.

В голове промелькнул неприличный образ, как он овладевает мной прямо на столе во время ужина. Он был настолько ярким, что могу поклясться, как слышала возгласы шокированных гостей, когда их принц показал мне, насколько он может быть грешным, разбивая бокалы и гремя вилками по лучшему демоническому фарфору, доводя нас обоих до экстаза, не обращая внимания на всех, кто смотрит.

Я подавила нервный смешок. Такое вступление определенно произведет впечатление, о котором Дом Гнева не скоро забудет. Я отогнала эти скандальные мысли.

– Я не это имела в виду, сам знаешь.

Хотя мне было интересно, почему он решил поцеловать меня именно сейчас.

Он оскалил зубы в подобии улыбки, а блеск в его глазах говорил, что он понял, о чем я. Отговорка принята. Я не смогла удержаться, чтобы не покачать головой, скривив губы. Это был прогресс, хоть и небольшой. Или, может быть, я наконец научилась читать его лучше. Хотя я подозревала, что именно в этот момент он и не пытался от меня что-либо скрыть.

Я постаралась не дать осторожности все разрушить.

– Я спрашивала о Метке, что ты поставил. Ни о чем другом. – Я кивнула, указывая на него. – Вот этой.

Он еще минуту вглядывался в мое лицо, последние отголоски страсти таяли на его. Сейчас его глаза были практически черными. На этот раз невозможно было не услышать грохот, сотрясающий замок. Он развернул плечи, словно сбрасывая напряжение, как с них, так и между нами.

Гнев убрал от меня руки, все следы страсти стерлись с его лица.

Передо мной предстал холодный и бесчувственный принц Ада.

– Мы больше не можем задерживаться. Пришло время предстать перед двором.

Я смутно помню, как мы подошли к огромным, резным, украшенным костями дверям, ведущим в королевский обеденный зал. Я не могла вспомнить, говорил ли со мной Гнев во время этой, казалось, бесконечной прогулки, или сопровождал меня в полном молчании. Скорее всего, последнее. Мне сложно было представить, что он может просто прогуливаться, беседуя со мной о погоде или о жизни.

Не то чтобы я бы заметила в любом случае.

У меня в груди было странное чувство: будто что-то слегка потягивало или грызло, или необычное сочетание и того, и другого. Поначалу я подумала, что это паника бьется о мои ребра, страх перед тем, что только что между нами произошло, но что-то явно было не так. Это чувство, медленно собираясь, шло от моего сердца и разливалось по внутренней стороне руки.

Гнев повернул голову, глядя на меня, его лоб сморщился.

Я проследила за его взглядом. Мой корничелло светился бледным неземным пурпурным светом. Раньше это случалось лишь дважды. Однажды, когда я впервые обнаружила Гнева стоящим над трупом моего близнеца. А затем, когда я нашла амулет наполовину погребенным в туннеле, после того, как его украли. Прямо перед тем, как почти бестелесные демоны Умбры напали, и Зависть вонзил кинжал своего Дома глубоко в живот Гнева.

Руки непроизвольно сжались в кулаки, когда я вспомнила, как кровь Гнева высыхала на них, под ногтями. Полное ощущение…

– Дыши. – Его голос был низким и успокаивающим. – Мы познакомимся, а затем удалимся, если ты не захочешь остаться и пообедать с ними.

– Я не нервничаю.

Меня удивило то, что это действительно было так. Я отпустила руку Гнева и провела пальцами по прохладному металлу амулета, чтобы успокоиться – старая привычка, от которой я, вероятно, никогда бы не избавилась. «Дьявольские рога» – напомнила я себе, вздрогнув. Не амулет, оберегающий от зла. Это украшение не было невинным оберегом, как я считала всю жизнь.

Коснувшись его, я почувствовала, как небольшой поток силы расходится по коже, это встревожило меня настолько, что я отдернула руку. Что-то новенькое. Я переключила внимание на Гнева.

– Ты это видел?

Он кивнул, не отрывая взгляда от сморщенного дьявольского рога. Он все еще выглядел обеспокоенным.

– Ты сможешь надеть его во время ужина?

– Конечно, – ответила я. – Я ношу его почти два десятилетия.

– Если ощутишь что-нибудь странное, немедленно сообщи мне.

Гнев, казалось, собирался сказать что-то еще, но передумал в последний момент. Теперь мое сердце забилось быстрее.

– Что-нибудь странное – это как?

– Что-то необычное. Не важно, насколько маленьким или безобидным это будет казаться.

Я собиралась рассказать ему о покалывании, но оно исчезло прежде, чем я смогла подобрать нужные слова. Возможно, просто шалили нервы. Я отправилась в преисподнюю с одним из нечестивых, заключила с дьяволом сделку на крови и была в нескольких секундах от встречи с коварными подданными Принца Гнева.

Не говоря уже о том, что меня полностью обольстил тот, кто не был предназначен для меня, и, вероятно, мои губы уже онемели от обвинений. Хотя мои эмоции и чувства к Гневу были намного сложнее, мне не мог не понравиться наш поцелуй. Похоже, он приоткрыл ту истину, которой мне не хотелось касаться. Он спросил, могу ли я переспать с тем, кого ненавижу, и, хотя мой разум все еще был полон гнева из-за его предательства, мое тело откликнулось на его прикосновение.

Невозможно было представить, чтобы Гордыня хорошо воспринял новость о моем свидании с его братом. Кто знает, имеет ли он шпионов здесь при дворе, готовых доложить о любом сомнительном действии? Хотя я была бы не против посеять семена раздора между двумя Домами, мне не хотелось расстроить свою помолвку и уничтожить шанс раскрыть убийство Виттории. Я имела полное право нервничать. Было бы странно, если бы я чувствовала себя по-другому.

Гнев наклонился и провел пальцами по моей шее, его голос был таким же мягким, как и его прикосновение. Какую бы магию он ни использовал, его Метка мгновенно меня успокаивала.

– Готова?

Я кивнула. Он внимательно посмотрел на меня, и, должно быть, убедился, что я действительно готова к знакомству с Домом Гнева. Без предупреждения он развернулся и пнул дверь.

Он стремительно зашагал сквозь толпу, заставляя всех разбегаться в стороны, словно врезаясь в стены, его шаги грохотали во внезапно наступившей тишине. У меня перехватило дыхание. Совсем не так я представляла себе наш грандиозный выход. Учитывая его склонность к красивой одежде и безупречным манерам, я подумала, что он мог бы быть более… благородным или изысканным. Пора было уже знать, а не строить какие-либо предположения о нем.

Волна нарядно одетых демонов упала на колени, склонив головы и опустив глаза, когда он вошел в комнату. Гнев остановился за несколько шагов до большого обеденного зала и подождал, пока я подойду к нему. Мои шаги были медленными и ровными, в отличие от пульса.

Мне показалось, что прошла как целая вечность, так и всего лишь секунда, прежде чем я пересекла комнату, шурша платьем по каменному полу, и остановилась возле Принца Гнева. Когда он заговорил, его голос звучал по-королевски властно.

– Встаньте. И приветствуйте Ее Высочество Эмилию Марию Ди Карло, вашу будущую королеву.

Богини, должно быть, присматривали за мной, и я сумела преодолеть шок, не показывая его. Я незаметно повернулась к Гневу с вопросительным взглядом. Мне ничего не было сказано по поводу «ее высочества». Мне казалось, что титул дается после коронации, или как у демонов это называется. Уголок его рта дернулся, прежде чем выражение его лица снова стало жестким, и он обратился к толпе любопытных демонов тем же холодным, неумолимым тоном.

– Помните, что я сказал об уважении. Как того желает принц Ада, статус леди Эмилии был повышен. Вы будете обращаться к ней только «Ее Высочество» или «миледи». Оскорбите ее, и ответите мне.

Гнев особо пристально смотрел на одного лорда, и я предположила, что это был тот, которому, по словам Фауны, он уже угрожал. Мне бы не хотелось стать объектом этого взгляда – он был настолько холодным, что вызывал дрожь у окружающих. А они совсем не походили на тех, кого можно легко запугать.

– Считайте это моим последним предупреждением.

Затем Гнев переключился на меня, протягивая руку. Я взяла его за руку и приподняла подбородок. Мы прошли бок о бок к большому столу, установленному в задней части комнаты, и я позволила себе аккуратно оглядеть залу, запоминая то, что нас окружало. У дальней стены висел гобелен, изображающий ангела-воина, сражающегося с демонами, к ногам которого катились отрубленные головы. Окропленные кровью и с мутными глазами. Интересный выбор для столовой.

Я отвела взгляд от этой радости и сосредоточилась. Стол, к которому мы направлялись, был сделан из цельного куска великолепного старого дерева. Гирлянда из различных вечнозеленых растений проходила по центру по всей его длине, железный канделябр с тонкими ручками стоял прямо над зеленью. Кремовые и золотые свечи украшали его от одного конца до другого, излучая приятное мерцающее сияние. Перед позолоченными стульями стояли черные глиняные тарелки. И столовые приборы были сделаны из того же темного золота. В духе чистой деревенской элегантности. Исключительная мужественность с неожиданной теплотой. Идеально для принца-воина. Мне это очень понравилось.

Гнев подвел нас к центру стола, где находилось два больших, более богато украшенных кресла. Не совсем троны, но близко. В отличие от того, что мне рассказывали о королевских дворах людей, мы не должны были сидеть на противоположных концах стола. Мы находились в самом его центре, а все остальные были рассажены веером вокруг нас. По обе стороны комнаты стояли два ряда с похожими, но меньшими по размеру деревянными столами, создающими проход.

У этих столов не было золотых стульев, вместо них стояли соответствующие деревянные скамейки. На всех столах стояло множество свечей по всей длине, как суровое украшение самого холодного круга Ада.

Слуги, стоящие в ожидании у стены, которых я не заметила, шагнули вперед и изящно выдвинули наши стулья, пока мы обходили стол. Гнев подождал, пока я сяду, прежде чем занять свое место. Бокалы с темным вином были быстро наполнены и поставлены перед нами. Замороженные ягоды всплыли на поверхность, очаровывая и соблазняя. Мой взгляд был направлен на принца. Я вот-вот собиралась спросить, почему никто не двинулся, чтобы занять свои места, но рот не открывала.

Внимание Гнева уже было приковано ко мне, его глаза почти светились при свете свечей. Все померкло в тени. Так, словно он и я были единственными в комнате, во всем царстве, и я не смогла удержать воспоминания о том скандальном образе, где он занимается со мной любовью, пока я не окажусь на седьмом небе. Подобно распутным героям моих любимых любовных романов, обещающим сделать это с объектами своей привязанности и похоти.

Нелепое место и его греховные наклонности. Из всех проявлений его коварной магии, это – самое худшее. Хотя я была не так уж удивлена. Гнев упоминал, что царство чувствует то, с чем ты борешься, и обостряет это. Мои чувства явно боролись с физическими желаниями. Пока мне не удастся закончить эту внутреннюю войну, я скорее всего так и буду терзаться ими.

Я отвлеклась от Гнева и неловко поерзала на стуле, глядя на вино. Оно либо поможет мне отвлечься, либо превратит меня в дикое существо, хватающее принца за одежду. Думать о его одежде оказалось ужасной ошибкой: тут же возникли мысли о нем без рубашки.

Кровь и кости, это запретное влечение становится все хуже с каждой минутой.

Возможно, стоит, извинившись, выйти подышать свежим воздухом? Я огляделась в поисках балкона или террасы. Мне просто необходимо немедленно остыть. После моего королевского представления почти не оставалось сомнений в том, что все здесь знали, что я обещана его брату. Казалось абсолютно неуместным открыто возжелать принца, когда я собиралась выйти замуж за короля демонов.

Гнев наклонился, его губы почти коснулись моего уха, и я почувствовала его улыбку. Его голос был достаточно низким, поэтому его слышала только я.

– Одно слово, и я прогоню их.

Искушение разгорелось.

– Я так нервничаю?

– Я совершенно уверен, что то, что я вижу, не имеет ничего общего с нервами.

Моя шея залилась румянцем. Я понятия не имела, что он может чувствовать… мое возбуждение. Прокляни меня, Богиня. Пока этот мир был для меня смертью. Я заставила свои мысли вернуться к причине, что привела меня сюда. Не соблазн или те, кто заставил меня продать душу. Это была месть. Ярость. И эти эмоции были сильнее любой греховной магии. Или любого греховно манящего принца.

Я прижалась губами к его уху.

– Ты чувствуешь нож, который я собираюсь вонзить в тебя, Ваше Высочество?

– Если это попытка сменить тему, ты проиграла. – Его рука опустилась под стол и мягко приземлилась мне на колено. Несомненно, это было невербальное признание моей последней лжи. – Меня еще больше интересует, к чему это может привести, миледи. Ты забываешь, каким грехом я правлю. Я очень люблю немного поиграть с ножами.

– Твои подданные смотрят на нас.

Свободной рукой он взял вино и сделал большой осторожный глоток. Он вел себя так, словно мы наслаждались напитком наедине, а не на глазах лордов и леди Ада. Затем он поставил кубок и уставился на молчаливо наблюдающую толпу.

– Вы можете садиться.

Мне не хотелось признавать это, даже в мыслях, но когда королевский двор занимал свои места, от его прикосновения мои нервы были на пределе. Я не могла думать о страхе, когда его длинные пальцы поглаживали тонкую ткань моего платья, все мое внимание было направлено в место соприкосновения. Мне показалось, что так он пытается меня успокоить, но его прикосновения имели противоположный эффект. Мое сердце колотилось.

Проклятый принц выглядел совершенно спокойным. Мой взгляд упал на его колени.

– Приятно, наконец, познакомиться с вами, леди Эмилия. В этот вечер вы выглядите как богиня. Настоящая волшебница на века.

Рука Гнева сжалась на моей ноге, прежде чем он медленно продолжил водить пальцем по внешнему шву платья. Я оторвала взгляд от принца. Прямо через стол, стоя у своего места, ухмыльнулся светловолосый демон. Именно на него Гнев смотрел ранее. Я не ответила на его улыбку.

– Прошу прощения, не помню, чтобы нас знакомили. Вы?

– Лорд Бейлор Макаден, миледи.

Это был именно тот демон, что грубо насмехался надо мной. Он сел и сразу же начал болтать с лордами и дамами по обе стороны. Когда к нам присоединились более милые представители знати, тут же принесли подносы с едой.

Мясной фарш, запеченный в слоеном тесте. Жареные овощи, заправленные зеленью. Хрустящие буханки хлеба с интригующим запахом специй. Сервировочные тарелки с темной подливкой и соусами. Ни одно блюдо не было мне знакомо и не напоминало о доме, но еда не настолько отличалась, как я опасалась.

Я втайне переживала, что будут странные многоглазые животные и дымящиеся сырые субпродукты. Так что это был настоящий восторг.

Гнев убрал руку с моего колена только для того, чтобы удивить меня тем, что он уже успел разделать мясо и положить на мою тарелку все, что было на столе. Другие лорды и дамы смотрели сквозь опущенные ресницы, а некоторые даже осмеливались шептаться. У меня складывалось ощущение, что такое поведение нетипично для принца. Он не обращал на них внимания, хотя, несомненно, чувствовал их интерес и безмолвные домыслы.

– Не хотите ли добавить соуса, миледи? – спросил он.

Я посмотрела на него, сердце бешено стучало. Он определенно устраивал шоу, но я понятия не имела, для кого… Подыгрывая ему, я покачала головой.

– Нет, спасибо, Ваше Высочество.

То, что я использовала его титул, казалось, доставило ему удовольствие, хотя я сомневалась, что кому-то еще был заметен этот тонкий изгиб его губ. После того, как он закончил с моей тарелкой, Гнев положил себе щедрую порцию угощений, а затем завязал разговор с лордом слева от него.

Это был именно тот образ, которого я и ожидала: принц с образцовыми манерами. А не тот варвар, что выбивал двери. Хотя оба варианта казались пленительными. Богиня, помоги мне. Я не имела права находить его пленительным или привлекательным.

Я вежливо слушала сидящую рядом даму, которая жаловалась на свою горничную, потом на несварение желудка и на поеденный молью гобелен в приемном зале. Я позволила ей свободно говорить обо всем, что ее злило, пока была занята едой. Она проявляла явный интерес к моей татуировке, амулету, и кольцу на моем пальце, но ничего не спрашивала о них. Никто так и не переходил к обсуждению важных тем, и я засомневалась, что узнаю что-то новое, кроме пустых сплетен. Сегодня вечером двор будет вести себя наилучшим образом.

Я не была уверена, что мне здесь нравится, но еда, по крайней мере, того стоила. Мясо резалось как масло и имело насыщенный вкус. Я изо всех сил старалась не раствориться во вкусах, а сосредоточиться на разговорах. Тот, кто готовил это блюдо, был безмерно талантлив. Я с удовольствием понаблюдала бы за ним на кухне, делая заметки. Возможно, я бы поработала над своими собственными вариантами соуса. Добавила бы в слоеное тесто немного морской соли и зелени, чтобы придать аромат маринованному мясу.

Несколько раз я почувствовала назойливый взгляд и, подняв глаза, обнаружила, что внимание лорда Макадена сосредоточено на моей груди. Его голодное выражение подсказало, что смотрел он не на амулет. Я проигнорировала его так же, как это сделал Гнев. Такие черви, как он, должны оставаться незамеченными. Хотя это сравнение было несправедливым по отношению к бедным червям.

Женщина рядом со мной, леди Аркалин, наконец-то перестала потчевать меня продолжительными гневными жалобами и спросила:

– Вы встречали кого-нибудь из придворных до сегодняшнего ужина?

– Да, я встретила леди Фауну в библиотеке.

Леди Аркалин выразила пренебрежение и повернулась к демону с другой стороны.

Со всем происходящим, я забыла о Фауне. Я отпила вино и, оглядев комнату, увидела, как она болтает с Аниром и другим молодым демоном в конце нашего стола. Жаль, что их не усадили ближе, их общество было бы намного приятнее.

Прежде чем я успела задуматься о чувстве товарищества с кем-либо при дворе Гнева, лорд Макаден наклонился к столу, смело глядя на мои губы. Он решил пойти дальше своего не совсем деликатного изучения моего декольте.

Ему повезло, что Гнев все еще вел дискуссию с лордом и не заметил его грубого взгляда. Я была готова не обращать внимания на его идиотизм, чтобы сохранить спокойствие сегодня вечером. Завтра будет другая история.

Я попробовала еще кусочек мяса и немного овощей с зеленью. Они действительно были божественными.

– Побалуйте меня, леди Эмилия. – Хриплый голос Макадена отвлек меня от еды. – Вы когда-нибудь испытывали что-нибудь столь же приятное, как времяпрепровождение с демонами? С каждым укусом вы выглядите так, словно пребываете в агонии экстаза. Должен признать, это очаровывает. Я завидую вашей вилке.

Дворяне, сидевшие рядом со мной, продолжали вежливо болтать, но я почувствовала, как их внимание переключилось на нас. Это был провокационный вопрос, почти выходящий за рамки приличия. Во время ужина я отметила одну деталь: определенные темы здесь считались столь же скандальными, что и в мире людей. Только скандал, казалось, заключался в явном упоминании других грехов.

Я не упустила возможности ответить на вопрос.

– Скажите мне, лорд Макаден, вы всегда так озабочены чужими устами? Возможно, вам стоит пересмотреть, с каким Домом Греха вы лучше сочетаетесь.

Он отпил вино, затем провел пальцем по краю бокала, его внимание не сходило с моих губ. Гнев, который я пыталась сдержать, медленно закипал, чем дольше он смотрел.

Интересно, какое впечатление я произведу на Дом Гнева, если покалечу его еще до того, как подадут следующее блюдо? Учитывая запрет Гнева на «кишки на собраниях», я подумала, что когда-то это было довольно обыденным явлением. Как будущая королева, я могу избежать любого серьезного наказания. Лицезреть ярость Гнева стоило того, чтобы стереть это мерзкое выражение с лица Макадена.

– Меня предостерегали от разговоров о вашем языке, миледи, поэтому я не буду комментировать его остроту. Однако раз уж вы открыли рот, то не могу удержаться, чтобы не спросить. Вам, кажется, нравится мясо, а пробовал ли ваш идеальный ротик когда-нибудь хрен?

Мои челюсти настолько сильно сжались, удивительно, что Гнев не услышал скрежета моих зубов. Лорд Макаден вовсе не имел в виду блюдо из корнеплода, хотя и пытался сделать вид, что это именно так, с такой ловкостью он играл словами. Я медленно выдохнула. Он хочет вывести меня из себя.

Я не желала уступать.

– Если нет, мы должны поскорее это исправить. Может быть, сегодня вечером?

Он окунул палец в вино, затем медленно обсосал жидкость. Широкая улыбка, которой он меня одарил, не коснулась его полных ненависти глаз. Я на мгновение представила себе, как вытаскиваю эти бусинки из его головы.

– Я даже сам для вас приготовлю его. Мне не раз говорили, насколько я хорош.

Я крепко сжала обеденный нож. Я ничего не хотела, кроме как вонзить его в это сердце. Не задумываясь о последствиях, я подняла лезвие и встала, мое прекрасное кресло с пронзительным предупреждением проскребло по камню. В комнате все разом ахнули. Это был последний звук перед тем, как лорд Макаден издал искаженный крик. Теплая жидкость брызнула на мою грудь и лицо. Я была так поражена, что уронила нож и, схватившись за щеки, обтерла их. Мои пальцы были покрыты красной жидкостью.

Секунду спустя я почувствовала металлический вкус в горле. Кровь. Кровью была залита вечнозеленая гирлянда на столе, ведущая ко мне, и внимание сразу переключилось на ее источник.

На месте, где до этого сидел мерзкий лорд, лежал отрубленный и пронзенный язык.

Я смотрела на обеденный нож, не мигая и не понимая, напала ли я на него. А потом заметила клинок Дома Гнева. Он все еще вибрировал от силы, с которой пронзил тарелку, а затем вошел глубоко в стол. Я тихонько выдохнула, не в силах отвести взгляд. Бледно-лиловые камни в глазах змеи сияли от ярости. А может, кровожадности.

Я забыла, как клинок ликовал от подношений ему.

– Обед окончен, – объявил принц демонов опасно низким голосом. Он выдернул окровавленный клинок. – Убирайтесь.

Десять

Стулья и скамейки тут же зацарапали по каменному полу. Спустя мгновение Анир уже держал меня за локоть, его хватка была крепкой, но нежной, он вывел меня из королевской столовой и мы поднялись по лестнице, скрытой за ярким гобеленом.

Я была настолько потрясена, что не сопротивлялась. Я даже не посмотрела, последовал ли за нами Гнев. Возможно, он разделывал остальную часть Макадена. Накалывая различные органы, чтобы выставить их на пиках за пределами замка, щедрое подношение всем падальщикам, кружившим в этих проклятых небесах. Богиня всевышняя. Я все еще слышала слабое эхо криков несчастного лорда. От них стыла кровь.

– Как?

Мне с трудом удавалось осмыслить последние шестьдесят секунд. Гнев двигался так быстро, что я не заметила, как он атаковал, пока все не закончилось. А потом он стоял там, тихо приказывая всем уйти, как будто он только что не лишил кого-то части тела…

Я потерла руки; на лестничной клетке внезапно стало невыносимо холодно.

– Смотри под ноги. Камни в этом коридоре неровные.

Я подобрала юбки и стала сосредоточенно подниматься по лестнице, так быстро, насколько позволяли мне обувь и платье.

Потрясение постепенно уступало место совершенно другим эмоциям. Они удивляли меня не меньше, чем внезапный акт насилия. Я почти до боли сжала платье, словно душа ткань.

Анир вел нас пролет за пролетом, время от времени бросая взгляды через плечо, его свободная рука покоилась на рукояти клинка. Я не могла себе представить, чтобы нашелся какой-нибудь глупец или смельчак, последовавший за нами, особенно после кровопролитной сцены, от которой мы сбежали.

Гнев взрывался от инсинуаций. Если кто-то пытался нанести физический вред или напасть, быстрая смерть была бы милостью. На лице принца демонов не было и намека на доброту. Только холодная ярость. Что было намного хуже. Вспыльчивый нрав принца уже погас, но холод, окутавший его облик, был леденящим. Пройдут века, а его гнев останется неизменным.

Мы вышли через скрытую панель наверху лестницы, и я почувствовала легкое покалывание. Анир молчал, пока мы не оказались у дверей моей комнаты. Даже там его острый взгляд прошелся по пустому коридору, словно ожидая возможных неприятностей. Я не разделяла его беспокойства. Мои комнаты находились в конце этого крыла, и здесь была еще только одна дверь. Независимо от того, были ли у Макадена союзники, разъяренные демоны, движимые грехом Дома, к которому принадлежали, Гнев, не раздумывая, уничтожил бы их.

Если мой гнев был для него афродизиаком, то гнев его придворных подпитывал и придавал силы. Гнев процветал на ярости во всех смыслах этого слова.

Я взглянула в противоположный конец коридора; богато украшенные железные ворота от пола до потолка преграждали проход любому, кто пытался войти в эту часть замка. Я до боли стиснула зубы.

Я не была в восторге от того, что меня заперли, но если вдруг мне захотелось бы выйти, здесь по крайней мере был еще один выход за секретной панелью. И если покалывание было знаком, то один из них был защищен магией. Гнев использовал ту же магию и в моем мире, чтобы защитить меня от своих братьев.

Тот факт, что он принял меры предосторожности в собственном королевском доме, не утешал, но мне верилось, что никто не проскользнет мимо него.

– Макаден напрашивался уже десятилетия.

Я посмотрела на Анира.

– Представляю себе.

– Тогда почему… – Его голос затих, когда он таки взглянул на меня. – Ты сердишься.

Ошибаешься. Я была в ярости. Это было чудо, что у меня пар не шел из ушей. Если бы я не могла справиться с мерзкими тварями вроде лорда Макадена сама, я бы никогда не заслужила уважение этого двора или кого-либо еще.

Гневу стоило бы молиться, что он сейчас не здесь со мной. Я бы поднесла его драгоценный клинок к его горлу и разрезала бы его от уха до уха, и, сорвав с себя одежду, купалась бы в его теплой крови.

Неожиданное удовольствие, которое я испытала от таких мрачных и зловещих мыслей, привело меня в чувство. Хотя пламя ярости угасало, ее угли оставались тлеть. Меня вовсе не пугала эта в прямом смысле кровожадность, а должна была.

Губы Анира исказились в ухмылке. Он, вероятно, прочитал мелькнувшее в моих глазах обещание убийства и нашел это забавным. Но был достаточно умен, чтобы не смеяться.

– Его личные покои находятся в конце этого зала. Дайте ему десять минут, я уверен, что к тому времени он будет там.

Я была слишком зла, чтобы показать свое удивление. Конечно, Гнев разместил меня рядом с собой. Он внимательно следил за невестой своего брата. Всегда преданный солдат. За исключением того, когда он целовал меня перед ужином. Сомневаюсь, что это было частью его обязанностей. Хотя, зная его, возможно, это был еще один придуманный им хитроумный план, как занять меня во избежание проблем.

Я обернулась и ударила в дверь, ведущую в мою комнату.

Какое-то время я смывала с себя запекшуюся кровь Макадена. Я сидела за туалетным столиком в ванной, окуная полотенце в хрустальную раковину и окрашивая воду в розоватый цвет. И прикасаясь к мокрому лицу, я вглядывалась в ту тихую женщину, что отражалась в зеркале. Я не находила ни следа от той девушки, которой я была до убийства сестры.

Прежняя Эмилия умерла в той комнате вместе с сестрой, ей так же вырвали сердце, и не было похоже, что она когда-либо вернется. Как бы я сильно не боролась, кого бы не обманывала, и сколько раз ни продала бы свою душу, ничто не могло вернуть мне сестру. И даже если бы я уничтожила убийцу Виттории, я не видела возможности вернуться к той счастливой, тихой, простой жизни, которой я была так довольна, со своими книгами и рецептами.

От этой новой реальности у меня были странные ощущения, но вполне понятные. Это была жизнь, где я не вздрагивала от жестокости, а вскипала от того, что у меня прямо из жаждущих рук отняли задуманное возмездие. Я задумалась о смерти, о том, кого мы потеряли, и как в свою очередь эти потери забирают у нас чуточку жизни. Слеза прокатилась по моей щеке, когда я отложила в сторону окровавленное полотенце.

– Хватит, – сказала я тихонько, заставляя себя встать. Я облокотилась на туалетный столик, глядя на свое отражение в зеркале. – Достаточно.

В моем мире больше не было места для печали или горя. Как и в моем сердце.

Я сосредоточилась на гневе, на той искре во мне, что жила рядом с Источником моей магии. Как будто внутри меня бурлила лава, готовая извергнуться. Я никогда не чувствовала свою силу так остро и понимала, что не нужно много времени, чтобы обуздать ее. Все, что мне сейчас нужно сделать, это добраться до нее и схватить.

Я сконцентрировалась на магии, представляя, как вытягиваю ее оттуда, где она возникла, и превращаю в горсть пламени. Вместо того, чтобы бороться с собой и заставлять ее прийти, я отпустила. Свои мысли, свои страхи. Свои волнения.

Я выпустила все, кроме гнева, за который я держалась, словно он был жизненно важной сущностью в моей вселенной. Потому что в этом круге Ада он и был самой важной вещью. Если гнев принца Гнева был ледником, то мой – разъяренной гиеной огненной. И он не угас бы так быстро.

Я вдыхала и выдыхала, представляя, как привношу новую жизнь в этот огонь. Если бы я могла справиться со своим гневом, сосредоточиться на нем без эмоций, он мог бы гореть так сильно и так долго, что, возможно, растопил бы даже непроницаемый лед Гнева.

Я протянула ладонь и прошептала:«Fiat lux».

Да будет свет.

Для некоторых смертных это могло считаться богохульством. Но не для ведьмы, живущей в преисподней и обрученной с дьяволом. Крошечный шар золотисто-розового пламени парил над моей ладонью. Он потрескивал, как настоящий огонь, но не обжигал. Я ждала, когда начнется боль, когда моя плоть начнет пузыриться и покрываться рубцами. Или обуглится. Когда кольцо Гнева растает на моем пальце, но огонь только разгорался ярче, мягко пульсировал, словно здороваясь.

Я с замиранием смотрела, как вдруг он превратился в пылающий цветок. На долю секунды я подумала о том, чтобы бросить его об стену, наблюдая, как моя комната – и вся прекрасная мебель в ней – сгорают. Собираясь в крошечные угольки и расцветая, словно сад из пепла и пламени.

Я медленно сомкнула пальцы вокруг горящего цветка, погасив его так, как я должна была погасить свет в глазах Макадена. Я все еще была слишком зла, чтобы радоваться тому, что только что сделала. Я смогла призвать магию, которой еще не знала. Будет еще время отпраздновать.

Сейчас у меня есть другие дела. Например понять, как противостоять демоническому хозяину этого дома.

Та же ярость привела меня в движение ровно через десять минут после того, как ушел Анир. Она вытолкнула меня из комнаты, направила по коридору и позволила без труда пробраться в личные покои Гнева так, словно они были моими собственными.

Дверь ударилась о стену, всколыхнув мерцающие свечи на камине. Гнев не был ни испуган, ни обеспокоен. Он стоял ко мне спиной и раздевался. Как будто он знал, что я приду к нему, скорее в ярости, чем в испуге.

Я скрестила руки.

– Ну?

Принц демонов старательно игнорировал меня. Он стянул рубашку и швырнул ее через кресло. Брюки его сидели низко на бедрах, и, когда в очаге пылал огонь, мне было очень хорошо видно, как вырисовывались линии, огибающие каждую изящно выделяющуюся мышцу на его спине.

Не говоря ни слова и не глядя на меня, он направился вглубь покоев. Я последовала за ним, и в бешенстве я не обращала внимания на детали интерьера его комнат, кроме стен темно-бордового цвета, черной мебели и ткани. Тут было мрачно и чувственно. Как и другие части замка, где принц проводил большую часть своего времени.

– Посмотри на меня.

Мой голос был низким, мягким. Он звучал ласкающе, хоть и намеренно. Мягкость должна была отвлечь внимание от жесткости, лежащей в основе этого приказа.

Гнев обернулся. В его движениях было что-то соблазнительное: могущественный и сильный, но все еще не уверенный, что хочет битвы. Что-то в них указывало на то, что он был хищником. Но я не боялась. Даже после той сцены насилия на пиру. Гнев никогда не причинил бы мне вреда. И я была почти уверена, что это едва ли связано с его долгом.

Сейчас в его взгляде не было ни капли сожаления, лишь обещание возмездия, и тут я поняла, что он сделал, и зачем он это сделал, даже если он сам еще не понял.

Он стоял перед большой кроватью, шелковые простыни позади него выглядели словно безмятежное озеро. Плед из черного меха покрывал подножие кровати. Я подумала о том, чтобы раздеться и броситься на них, всколыхнув эту идеальную гладь его мира. На долю секунды мне почти показалось, что я делала это и ранее. Я отбросила эту мысль прежде, чем греховные чары смогли овладеть мной.

Выражение лица Гнева стало нечитаемым.

– Уже поздно. Тебе следует уйти.

– Нам нужно обсудить то, что только что произошло.

– Я отдал приказ, Макаден его проигнорировал. Дважды. Последствия были очевидны.

Я прищурилась. Его ответ был слишком жестким и практичным. Я подошла поближе.

– Это все? Ты напал на него из-за нарушения приказа?

– Он осмелился намекнуть, что ты должна попробовать его хрен. Перед моим двором. – Его плечи двигались, он явно прилагал усилия, чтобы контролировать свое дыхание и сохранять спокойствие. Ему не стоило беспокоиться. Невозможно было успокоить бурю, бушующую в его глазах. – Если я спущу ему неподчинение, меня сочтут слабым.

– Это была моя битва. Если ты будешь вмешиваться каждый раз, когда кто-либо говорит что-то нелестное в мою сторону, никто никогда не будет уважать или бояться меня. Чтобы быть сильной, даже рядом с тобой я не должна быть слабой. – Я направилась к нему, пока не остановилась прямо перед ним, тепло нашего общего гнева покалывало мою кожу. Интересно, чувствовал ли он то же самое? И успокаивало ли это его?

– Это что, было проявлением мужской гордыни? Я очень сомневаюсь, что твоя власть над двором настолько незначительна, что один неприятный подданный может ослабить ее.

– Ты знаешь, что гордыня – не мой грех.

Не первый раз я задалась вопросом, так ли это, но промолчала.

– Я хочу собственный клинок. Возможно, если я вооружусь и смогу сама выпустить кому-нибудь кишки, кого-нибудь вспороть, тебе не придется больше так опекать меня перед своими подданными. Потому что, если ты это сделаешь, – мой тон стал сладким настолько, что он прищурился от подозрения, – то в следующий раз я воткну обеденный нож в тебя. Считай, что это клятва твоей будущей королевы.

Гнев скрестил руки и посмотрел на меня. В его глазах вспыхнуло какое-то волнение, которое я не могла распознать. Он, без сомнения, искал сотню причин, по которым вооружать меня могло быть плохой идеей. Особенно после моего последнего заявления. Я ждала аргументов, которые он, казалось, хотел дать.

– Я позабочусь, чтобы у тебя был собственный клинок. И уроки.

– Мне не нужно…

– Это мое предложение. Бесполезно давать тебе оружие только для того, чтобы ты ранила себя в бою из-за того, что не можешь им правильно владеть. Мы договорились?

– Только одно разумное условие… и ты со мной согласен? Так просто?

– Похоже, что да.

Я смотрела на его.

– Ты ведь уже подумывал о том, чтобы меня вооружить?

– Я военный генерал, конечно, я обдумывал это. Утром мы обсудим и другие тренировки. Если мы собираемся практиковать физическую подготовку, добавим также блоки от магического воздействия. Ты принимаешь условия нашей сделки?

– Да.

– Хорошо. А теперь возвращайся к себе. Я устал.

Я не стала комментировать его неучтивость. Он все еще был напряжен, и не совсем сдерживал собственный гнев. Я подумала о том, чтобы оставить его наедине с собой, в этой дурной компании, но вместо этого я, дразня, слегка улыбнулась.

– Я представляю. Калечить других – не легкое дело.

Он почти улыбнулся в ответ, но улыбка так и не дошла до его губ.

– Спокойной ночи, Эмилия.

– Спокойной ночи, мой ревнивый, могучий отсекатель языков.

– Ты говоришь такие ужасные вещи.

Но лукавый блеск глаз говорил, что он был не против. А даже наоборот. Я ждала, пока он развернется и уйдет, но он, казалось, застыл на месте. На его лице промелькнула нерешительность.

С опозданием до меня дошло, что я тоже еще не вышла из комнаты.

Я стояла неподвижно, он приподнял мое лицо, его длинные пальцы нежно поглаживали мою шею. Мне стоило бы думать о клинке, который он только что держал, о крови, которая несколько мгновений назад окропила его руки. О безжалостном поведении. Эти руки могли выдернуть язык без особых усилий, но они также были способны на нежность. На защиту. И, несомненно, на удовольствие.

Я облизала губы, вспоминая недавний поцелуй.

Гнев посмотрел мне в глаза, прежде чем с трудом оторвал взгляд. Он не отрицал своей ревности. И не удивлялся этим эмоциям.

Интересно, осознавал ли он это, или все еще не был уверен, что с этим делать. Едва ли мы могли вообще что-либо сделать, если задуматься. Я была обещана его брату. И его долг перед этой миссией всегда был на первом месте. То, что произошло между нами ранее, больше не повторится.

Его рука опустилась, с моей кожи мгновенно ушло его тепло, а разум содрогнулся от путаницы в противоречивых чувствах.

– Я прослежу, чтобы у тебя был свой клинок и первый урок. Спокойной ночи.

На этот раз с его стороны не было никаких колебаний. Он исчез в дверном проеме, покрытом прозрачными панелями, и, чувствуя разочарование, я наконец повернулась и направилась к выходу тем же путем, которым пришла. Я остановилась у входа в прихожую, мои ноги не хотели выносить меня из комнаты. Я знала, что должна уйти. Я получила то, за чем пришла, но что-то меня сдерживало.

Я зашла в спальню, поближе к возвышающимся панелям, и заглянула сквозь них. Гнев вышел на балкон. Он стоял ко мне спиной, глядя на заснеженные холмы и горы, выступающие вдали, бутылка вина стояла рядом с ним на перилах. Казалось, температура никак на нем не сказывалась. Она определенно не помешала бы ему спать на улице во время шторма. Возможно, это было еще одно преимущество бессмертия. Или, вероятно, я немного ошиблась, возможно, он не всегда был холодной яростью. Возможно, в нем тоже жил огонь. А его способность противостоять холоду была просто жаром его постоянного гнева, кипящего, пылающего, согревающего его настолько, что ледяная стихия и не надеялась проникнуть.

Мое внимание снова переключилось на его напиток. Мороз поднялся по краю стекла, образуя маленькие ледяные паутинки. Жидкость внутри бутылки была не похожа ни на что, что я когда-либо видела дома: плотная, как мерло или кьянти, но не темно-красная. Сиреневая, настолько темная, что почти казалась черной, но и это было не самым необычным или прекрасным. Повсюду, как блестящие пузырьки, плавали серебряные крупинки. Гнев долил бокал и взболтал его, заставляя серебряный блеск буйствовать.

Казалось, он создал собственную мерцающую галактику. Он поставил бокал на перила рядом с собой и склонил голову.

– Если ты собираешься и дальше прятаться в моей спальне, то можешь выпить. Это поможет тебе заснуть.

Я задумалась о том, чтобы вернуться в свою комнату, но любопытство взяло верх. Я прошла через балкон и рассмотрела бокал, не касаясь его.

– А оно не заставит меня перемахнуть через перила и нырнуть прямо в снег?

Вместо ответа Гнев схватил бокал и сделал большой глоток. Он поставил его на место и посмотрел на меня. Его темный взгляд озарял вызов.

Я на мгновение представила себе, как столкну его через перила прямо в сугроб, но решила, что он потащит меня за собой, и мысль о том, как наши тела будут падать вместе, заставила мое сердце биться чаще. Не потому, что я боялась падения или травмы: я знала, что Гнев заставит нас повернуться так, чтобы он упал на землю. От этого мой пульс забился быстрее.

Я отпила звездообразную жидкость. Она была… очень вкусной.

– Ну как? – спросил он. – Что думаешь?

– Мне нравится.

– Я так и думал.

Его голос стал тихим, задумчивым. Как будто он не собирался говорить вслух или признавать это. Если б только у меня была хоть капля его способности чувствовать эмоции. Мне было любопытно узнать, что он чувствует, почему его голос такой смиренный.

Я сделала еще один маленький глоток и сосредоточилась на оттенках вкуса. Что-то острое, вроде свежего имбиря. Немного цитрусовых, похожих на лайм. Идеальное сочетание этих вкусов было глубоким и насыщенным. Не ром, а что-то близкое. Я допила оставшуюся часть напитка и решила налить еще.

Гнев ухмыльнулся.

– Вино из демонической ягоды – одно из двух прекрасных даров этого царства.

Я взяла бутылку и немного встряхнула ее. Жидкость мерцала, как звездная пыль. Пожалуй, одна из самых великолепных вещей, которые я когда-либо видела.

– Что делает его похожим на ночное небо?

– Семена демонической ягоды. Они такие маленькие, что выглядят как пузырьки. Или звезды.

Я наполнила стакан и прислонилась к перилам. Мне было немного прохладно, но совсем не холодно. Может, вино грело меня изнутри. Отсюда я могла ясно видеть огненное озеро, отделявшее этот участок территории от богато украшенного замка вдали. Эти два участка земли соединял мост, под которым, словно кипящий котел, бурлили темные воды.

На секунду я подумала о том, чтобы рассказать Гневу о магии, что пробудилась во мне. Вместо этого я кивнула в сторону замка.

– Кому принадлежит этот роскошный Дом?

Гнев следил за моим взглядом.

– Гордыне.

Я сделала еще один глоток. Демонические ягоды шипели на моем языке. Внезапно стало так тихо, что я услышала легкий треск лопающихся в бокале пузырей.

– От него что-нибудь слышно?

– Нет.

– Он знает, что я здесь?

– Знает.

Я вздохнула. Я искренне надеялась, что Гордыня скоро оправится от одноименного греха и пришлет проклятое приглашение.

Мне хотелось раскрыть всю правду об убийстве сестры и вернуться к семье, прежде чем я состарюсь и поседею. Или до того, как они станут старыми и седыми. Скорее всего, я не сильно постарею, пока буду здесь. Эта мысль пронзала броню, что я воздвигла вокруг своего сердца, поэтому я отогнала ее.

Мы стояли в дружеской тишине, погруженные каждый в свои мысли и потягивающие напитки. Гнев слегка шевельнулся и его рука чуть не прикоснулась к моей, и я подумала, как же это приятно. Быть здесь. С ним. Моим врагом. Хотя, не совсем.

Границы того, кем мы были друг для друга, и как я к этому относилась, были размыты. Я понятия не имела, происходило ли это просто потому, что он был мне знаком, и я отчаянно пыталась ухватиться хоть за что-нибудь отдаленно напоминающее спокойствие, находясь здесь. Или же грехи и иллюзии изо всех сил пытались сбить меня с толку. Когда мы целовались, я не чувствовала, что он враг.

Как бы мне ни хотелось получить приглашение от Гордыни, я полюбила проводить время с Гневом. Я даже была в предвкушении наших словесных боев. Наблюдать, как его ноздри раздуваются от разочарования, становилось до странности милым. Эта мысль должна была меня обеспокоить, особенно после инцидента за ужином. Но этого не произошло.

Я не была уверена, что это говорит обо мне, или скорее о той, кем я становилась, но я ощущала глубокое чувство первобытной страсти, что вспыхнуло, когда Гнев вонзил клинок в Макадена, защищая меня.

На некоторое время мне показалось, что мы снова стали партнерами. Я не думала, что буду скучать по нашему времени, проведенному вместе в Палермо, и не понимала, что значит то, что я все же скучала. Я почувствовала, как его внимание переключилось на меня.

– А что за второй дар? – спросила я, встречая его взгляд. Он был ближе, чем я ожидала, и его внимание на мгновение переключилось на мои губы, как будто что-то в них его заинтересовало и увлекло. Мое сердце забилось быстрее. Гнев сдвинул брови и покачал головой, как будто не понимая моего вопроса.

– Ты сказал, что вино было только первым. А что же второе самое лучшее в этом царстве?

– Отмель Полумесяца. – Он колебался. – Это лагуна.

Какое-то странное напряжение витало между нами, словно нерушимое заклятье. Я приподняла бровь, губы слегка изогнулись по краям.

– Дай угадаю, раз мы в Аду, то они замерзшие?

– Вообще-то, нет. Это одно из немногих мест в Семи Кругах, не тронутых льдом. Она расположена над лавовым полем, поэтому вода теплее, чем в ванне, независимо от температуры воздуха.

– Неужели нам придется сразиться с трехголовой собакой, чтобы попасть туда?

– Нет.

– Путешествие туда похоже на Коридор Греха?

Гнев покачал головой, но не стал вдаваться в подробности. Я подошла поближе, прищурившись. Он был молчаливее, чем обычно. Это означало, что он определенно что-то скрывал.

– Где она?

– Забудь, что я о ней упомянул. – Он снова наполнил бокал и сделал большой глоток вина, отказываясь встречаться с моим пытливым взглядом. – Поздно.

– Кровь и кости. Она здесь, не так ли? Ты скрыл от меня горячий источник?

– Не скрыл. Есть правила, которые необходимо соблюдать перед тем, как войти в воду. Я сомневаюсь, что они тебе понравятся. И даже если бы ты согласилась, я не думаю, что это хорошая идея.

– Понятно.

Гнев выпрямился от моего тона и медленно повернулся в мою сторону. Когда все его внимание сосредоточилось на мне, я продолжила:

– Вместо того, чтобы спросить мое мнение, ты решил все за меня. Поскольку я выхожу замуж за дьявола, это делает меня твоей будущей королевой, не так ли? – Он не ответил. – Я хочу, чтобы ты отвел меня туда. Сейчас, пожалуйста.

– Ничто рукотворное не должно попасть в воду.

– Ничто… ты имеешь в виду одежду?

– Да. Тебе нужно полностью раздеться перед тем, как войти в воду, моя будущая королева. – Его улыбка была чистым пороком. – Я не думаю, что ты захочешь искупаться со мной голышом.

– И это все?

Я очень в этом сомневалась. За последние несколько месяцев он не раз видел меня без одежды. Не могло лишь это быть сдерживающим фактором. Речь шла о безопасности. Его.

– Я думаю, что с водой что-то такое, с чем бы тебе не хотелось сталкиваться.

Он медленно посмотрел на меня. Невозможно было сказать, что он чувствовал.

– Иногда она находит сердца тех, кто в нее входит. И отражает их правду.

Я следила за его взглядом. Может, это было вино, или склонность этого мира к греху, или же то, как торжественно сияли его глаза, но я отказалась уступать в этой битве.

Я вспомнила, что говорил Анир о том, чтобы бросить ему вызов. Если бы мне пришлось отказаться от части моей правды, чтобы немного узнать о нем, это была невысокая цена.

Я кивнула подбородком на бутылку и стаканы.

– Возьмите их, и давайте посетим эту волшебную лагуну. После сегодняшнего вечера я бы с удовольствием приняла теплую расслабляющую ванну.

Улыбка Гнева исчезла.

– Ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь?

– Да.

Между нами тут же возникло напряжение, которое указывало на всю опасность такого ответа. Но мне не хотелось одной возвращаться в свою комнату, и все еще не хотелось расставаться с этим принцем. Ночное путешествие к волшебному горячему источнику казалось идеальным развлечением. Я хотела сохранить приятные воспоминания перед сном. Я не хотела снова и снова прокручивать инцидент с пронзенным языком, пока меня не окутает сон. Но если бы я сейчас вернулась в свою комнату одна, именно это и произошло бы.

Вместо того, чтобы прогуляться со мной, Гнев взял меня за руку и мы магически перенеслись туда. Знакомое обжигающее чувство сменилось легким теплым покалыванием на коже. Его совсем нельзя было назвать неприятным ощущением. Я воскликнула, когда мгновение спустя под нами образовалась твердая земля.

Гнев отпустил меня, как только убедился, что я не упаду.

– Магия перемещения не так ощущается, когда мы путешествуем по этому кругу.

Мне хотелось расспросить его больше о магии, но я поняла, что все логические мысли исчезли, когда осмотрела то место, где мы очутились. Мы стояли на темном, сверкающем берегу лагуны. Она имела форму огромного полумесяца, наполненного водой молочно-голубого цвета.

Над его поверхностью лениво плыл туман. Мой взгляд оторвался от сверкающей воды и надолго завис на обсидиановых стенах, окружающих нас. Озеро оказалось подземным.

– А где именно мы находимся?

– Под Домом Гнева. – Он немного прошелся вдоль берега, затем указал на каменную арку. – Огненное Озеро впадает в эту Отмель.

Я подняла глаза, ожидая увидеть еще камни, и вздохнула. Над нами все было покрыто камнем, и кто-то нарисовал на нем фазы луны и несколько звезд. Захватывающее – вряд ли самое точное описание. Возможно, неземное звучало бы более справедливо.

Я собиралась опустить пальцы в воду, когда принц демонов осторожно оттянул меня.

– Никакая одежда не должна осквернить воду. Тебе нужно снять платье или поднять юбку.

– Почему?

Гнев повел плечом.

– Видишь там?

Я проследила за его взглядом, он смотрел на гигантскую корягу.

Я наклонилась поближе и прищурилась.

– Там… вон те останки?

Я переключила внимание от того, что осталось от несчастного существа, на принца, стоявшего рядом. Блеск восторга на его лице был почти таким же греховным, как и он сам.

– Все еще хочешь искупаться?

– Что случится, если взять туда с собой вино и бокалы?

– Я бы не стал. Пойдем, – он протянул руку. – Я отведу тебя в твою комнату. Можешь оставить вино себе. Оно так же хорошо расслабит тебя, как и лагуна. У тебя есть собственная большая ванна. Этого должно быть достаточно.

Либо он беспокоился о том, что лагуна раскрывает правду, которую он хотел скрыть, либо был убежден, что я передумаю и вернусь в постель. Я одарила его насмешливой улыбкой, ловко расстегивая застежки на платье. Он смотрел, как я выскользнула из шелковистой красной ткани, и сглотнул, когда мое кружевное нижнее белье упало на землю.

Я сняла его кольцо и положила на гладкий плоский камень. Затем выпрямилась, наблюдая за его взглядом. Я стояла перед ним обнаженная, совсем не стесняясь, и приподняла бровь.

– Ты собираешься раздеваться, чтобы поплавать, или так и будешь наблюдать за мной всю ночь?

Одиннадцать

Одежда Гнева исчезла, оставив его стоять обнаженным и гордым.

Любой намек на мое самодовольство исчез вместе с его одеждой. Будь я проклята, я безуспешно пыталась не подпитывать его эго, открыто восхищаясь им.

Великие художники могли бы попытаться запечатлеть его облик, но без сомнения потерпели бы неудачу. В нем было что-то уникальное, не позволяющее его истинной форме когда-либо быть отлитой из чего-то настолько примитивного, как бронза, или быть вырезанной из мрамора.

Мой взгляд скользил по его широким плечам, вниз по его скульптурной груди, затем медленно спускался ниже, по каждому выступу его живота, по его бедрам и ниже, пока я, наконец, не увидела его…

Я снова посмотрела на его лицо. Я явно притягивала его. Очевидно, греховная магия, которая нависла под поверхностью этого мира, влияла на него больше, чем я могла себе представить. Хотя, учитывая его комментарии за ужином и то, как быстро наш поцелуй стал жаждущим и полным первобытной страсти, возможно, все было не так просто. Для нас обоих.

Мой взгляд снова предательски опустился. Я старалась не смотреть слишком долго, но на его левом бедре был набит интересный рисунок. Кинжал, направленный вниз, тянулся от его бедра до колена. Лезвие выглядело так, словно на его поверхности крупным планом выступили розы, а на рукояти были выгравированы геометрические узоры. В отличие от других металлических татуировок, эта была сделана в серых тонах.

Я снова сосредоточилась на его глазах и с колотящимся сердцем ждала, когда он отведет взгляд от моей обнаженной кожи. Мои нервы гудели от нетерпения; это был первый раз, когда я разделась перед ним не из-за того, что находилась при смерти или нуждалась в медицинской помощи. Гнев, не отрывая взгляда, протянул мне руку ладонью вверх. Что-то внутри меня немного успокоилось.

Я хотела снять корничелло, но он покачал головой.

– Это может остаться. Как и цветы с костями в волосах.

Сбитая с толку, я оставила амулет и впилась пальцами в его руку. Технически, поскольку они были дьявольскими рогами, то, как я предположила, они не считались чем-то изготовленным. Кости и цветы тоже были из органического материала, так что, надеюсь, Гнев был прав, и все пройдет хорошо.

Мы подошли к берегу лагуны, вода, теплая и шелковистая, плескалась у моих ног.

Он наблюдал за мной, ожидая увидеть, хочу ли я продолжить. Я сделала еще один шаг и растворилась в воде, которая ощущалась миллионами крошечных пузырьков на коже.

Когда мы оказались достаточно глубоко, Гнев отпустил мою руку и нырнул под воду. Мгновение спустя он вынырнул, запрокинул голову и забрызгал меня каплями. Его смех был громким и глубоким, а такой искренней улыбки я у него никогда до этого не видела.

Мое сердце на миг остановилось. Я нырнула под воду прежде, чем он смог разглядеть выражение моего лица.

Когда я вынырнула, убирая с лица спутанные мокрые волосы, то заметила, что он смотрит на меня. В отличие от меня, он не пытался скрыть то, что чувствовал сейчас. Я думала о Нечестивых, об их греховных играх. Рассказы о том, что их поцелуи настолько притягательны, что любой смертный готов продать свою душу, лишь бы еще раз испытать их. И как опасно привлекать к себе их внимание. Я, без сомнения, привлекла к себе все внимание Гнева. И единственная опасность заключалась в том, насколько сильной я себя при этом ощущала.

Передо мной встал выбор. Гнев, воплощение искушения, ждал, словно знал, куда меня уводят мысли. И я могу поклясться, запретный плод стал еще слаще.

Или, возможно, я себя просто обманывала. Наверное, мне просто понравился его вкус, вопреки здравому смыслу. Я подошла ближе и медленно потянулась к нему. У него перехватило дыхание, когда я развернула его к себе спиной, и осторожно провела по татуировкам на латыни на его плечах. Они меня заинтересовали еще с того самого момента, как я вызвала его в костяной круг несколько месяцев назад. С каждым нежным движением моих пальцев по его коже пробегали мурашки.

«Astra inclinant, sed non obligant».

Я закусила нижнюю губу, пытаясь перевести.

– Звезды…

Он развернулся, и мы снова встретились лицом к лицу, его глаза мягко светились в темноте.

– Звезды привлекают нас, но не связывают.

– Красиво.

Я поняла всю значимость того, что он навсегда запечатлел на своем теле, того, что он не желал быть связанным, чем бы то ни было. Я задумалась о тех узах, что навязала ему по незнанию. Призвав, я удерживала его в кругу несколько дней, отказываясь освободить. Неудивительно, что тогда он меня презирал. Удивительно, что сейчас он меня не ненавидел.

– Прости. – Слова прозвучали настолько тихо, что я не была уверена, что он меня услышал. – За то, что связала тебя.

Он протянул руку и заправил мне за ухо влажную прядь, его прикосновение задержалось, прежде, чем он отступил.

– Судьба может приложить свою руку, попытаться свести наши пути или вмешаться, но в конечном итоге, мы вольны выбирать ее. Никогда не сомневайся в этом.

– Я думала, у тебя нет свободы воли.

В его улыбке читалась грусть.

– Выбор предоставляется всем. Но для некоторых это имеет свою цену.

– Ты набил эту татуировку, чтобы напоминать себе о своем выборе?

– Да. – Его взгляд был прикован к моему. – Я думаю, что лучше всех об этом сказал Джон Милтон, смертный поэт: «Лучше править в аду, чем служить на небесах». Я говорил тебе о силе выбора, о том, насколько он важен для меня. Я бы пошел на ужасные вещи, непростительные поступки, лишь бы самому выбирать судьбу. Насколько бы проклятой и жалкой она не была. Она была бы моей. Пока ты не лишишься настоящего выбора, ты не сможешь понять его очарование.

– А как насчет змеи, это был чужой выбор?

– Все на моем теле, кроме наших татуировок, было моим выбором.

Я перевела взгляд на его губы и задержала его там, прежде, чем что-то чуть ниже привлекло мое внимание. Слабо серебряными чернилами под его левой ключицей была набита еще одна фраза. Я никогда ее раньше не видела. Не задумываясь, я провела кончиками пальцев по написанному. Acta non verba.

Мне не составило труда понять ее. Действия, а не слова.

– А рисунок на бедре?

Гнев затих, и только тогда я поняла, что приблизилась настолько, что наши тела практически соприкасаются.

Я забыла свой вопрос, забыла обо всем, кроме огня в его взгляде, который медленно поглощал меня дюйм за дюймом. Думаю, что он едва мог что-либо разглядеть, ведь я была почти по шею в воде, но это вовсе не служило преградой.

Жар в его взгляде разгорался с такой силой… сжигая любую давнюю ненависть или вражду между нами. Возможно, это и была та правда, которую он не хотел открывать лагуне. Вся магия мира овладела мной, поддерживая мои эмоции, пока я уже не могла отрицать свое возрастающее желание. Я сократила дистанцию между нами, и его влажная кожа скользнула по моей.

Может быть, виновата сказочная красота небесных сцен, нарисованных на потолке, или знойный пар Отмели Полумесяца. Или, может, просто воплощение моих желаний, но я жаждала ощутить его руки на своем теле. Мы оба были взрослыми людьми. И я хотела, чтобы он выплеснул на меня всю свою чувственную силу.

Я вспомнила свои прежние фантазии, как он овладевает мною у стены или на столе.

Никогда за всю свою жизнь я не реагировала так на кого-то. Во мне жили мечты о поцелуях и многое другое, но то, что происходило сейчас, не было просто увлечением. Это была страсть в чистом виде.

Я уже не могла контролировать желание. Я хотела прикоснуться к нему, и больше не имело смысла отрицать это. Все, что мне нужно было – это сделать первый шаг.

Я встала на носочки и нежными движениями убрала его влажные волосы назад.

Я ждала, не будет ли он держать дистанцию между нами. Скажет ли, что я последнее существо во всех мирах, которого он мог бы возжелать. Выражение его лица было почти таким же напряженным, как и его тело. Я не могла сказать, боролся ли он с влечением или послушно позволял врагу соблазнить себя.

Я наклонилась и прижалась губами к татуировке на его ключице, давая ему возможность двинуться навстречу. Вместо того, чтобы отойти в сторону, его рука скользнула вдоль моей поясницы и обхватила меня. Я знала, без сомнения, могучий воин отпустит меня, если я решу остановиться или уйти. Мои губы оказались у другого его плеча, целуя.

– Эмилия.

Он так мягко произнес мое имя, как в той иллюзии, что околдовала меня в Коридоре Греха, но сейчас это точно не было еще одной фантазией. Этот момент был настоящим.

– Я знаю, что ты не скажешь мне своего настоящего имени. – Я провела руками по его груди. Его пристальный взгляд отслеживал каждое мое движение. – Но это немного необычно – шептать «Гнев» в такой момент.

Я перевела взгляд на него, а он закрыл глаза и прислонился лбом ко мне. Могущественный военный полководец вел какую-то внутреннюю битву. Возможно, он волновался, что это еще одна стратегическая игра, которую он проиграет, если начнет играть по моим правилам.

Я больше не знала, оправдан ли его страх. На этот раз мы были на равных.

– Может, мы закончим разговоры, – продолжила я. – По крайней мере, сегодня вечером. – Я трогала мышцы его живота, он не пытался отойти и не вздрагивал от моих прикосновений. – Может быть, мы попробуем общаться по-другому. Без слов.

Я подумала о нашем последнем поцелуе, каким диким и необузданным он был. Воспоминание лишь разожгло это первобытное желание и похоть. Я притянула его лицо и коснулась его губ своими. Сладко, мягко, словно шепотом. В этом прикосновении звучал вопрос, на который он вряд ли бы ответил.

На этот раз я хотела, чтобы все было по-другому. Пусть и не долго. Сегодняшняя ночь и этот момент принадлежали нам, и оставалось лишь поддаться этой магической силе, куда бы она нас не увлекла.

Не было ни прошлого, ни будущего, только настоящее.

Эта связь не должна была значить больше того, чем она была. Нам не нужно было влюбляться или забывать про свои планы. Сегодня вечером мы могли бы заключить перемирие, которое продлилось бы лишь до восхода солнца. На одну ночь мы могли бы перестать притворяться, что нет того, чего мы оба так желали. Возможно, преисподняя перестала бы меня терзать множеством чувственных иллюзий, взгляни я сейчас на эту незнакомую сторону самой себя.

Я вырвалась из объятий.

– Если только ты этого хочешь.

В течение одной мучительной секунды он не реагировал. Я подумала, что неправильно оценила момент. Затем Гнев ответил нежным поцелуем, и это был вовсе не поцелуй врага. Или если бы он целовал меня по какой-то другой причине, кроме той, что он тоже хотел. Здесь внизу, в этом месте, вдали от бдительных глаз его придворных, и вне тех ролей, что мы должны были играть, мы могли быть просто собой.

Он сделал свой выбор. И я тоже. И этот выбор овладел нами.

Его сильные руки скользнули по моим бокам, когда он подошел. Внезапно он окружил меня, его запах, его массивное тело. Вся его сила и внимание. Он мне казался живым волшебством – может быть, даже больше, чем в наши последние две встречи.

Что-то внутри меня ожило.

На этот раз, когда он скользнул языком в мой рот, я делала все возможное, чтобы не прогнуться от чистого блаженства. Мои руки переместились к его бедрам, а его руки медленно опустились к моим, скользя в теплой воде и по моей спине, когда он прижимал меня к себе.

Я выгнулась от его прикосновения, забыв о том, что нужно двигаться медленно. Я хотела удовольствия. И хотела, чтобы он дал мне столько же, сколько я могла бы отдать взамен.

Я почувствовала его улыбку на своей шее, а затем он целомудренно поцеловал меня под ухом. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что мой ответ его обрадовал.

– Ваше Высочество весьма требователен.

Когда он снова попытался успокоить меня Меткой призыва, это не сработало. Каждый раз, когда он прикасался к ней раньше, он подавлял любые возвышенные эмоции. Но сейчас я бы не позволила, чтобы кого-то из нас это отвлекало. Та часть меня, что только что проснулась, не хотела снова дремать.

Мои руки погрузились в воду, и я медленно провела ими вверх вдоль его ног, прежде чем снова убрала.

Он выругался себе под нос, и я усмехнулась.

– Больше никаких разговоров, помнишь?

– Продолжай так же, и я прокляну всех божеств.

Я рисовала маленькие круги на его бедре, перемещая их все выше и выше, пока все его внимание не сосредоточилось именно на том, где бы он хотел, чтобы я продолжила. Я хотела дать ему прочувствовать, как он сводил меня с ума за ужином.

– Ужасно, правда? Когда ты хочешь чего-то так сильно, и вот-вот получишь, а тебя все дразнят.

Судя по всему, он понял меня четко и ясно. Его рука скользнула между моих ног, а его язык прикоснулся к моему в тот самый момент, когда он погладил меня именно там, где ныло. Я простонала ему в рот, но стон оборвался, когда он еще сильнее прижал меня к себе. Я почувствовала его возбуждение на своем теле. Твердое и манящее. Прямо как он.

– Так лучше, миледи?

О, Богиня, да. Намного лучше.

Он медленно водил там своим порочным пальцем, не прекращая безумно целовать меня. Жар разливался по моим венам с каждым дразнящим поглаживанием. В своей жизни я не раз делала неправильный выбор, но выбор Гнева своим любовником к ним точно не относился. Он был таким же безудержным, как я себе и представляла, и та примитивная часть меня принимала эту новую битву воли.

Я приподняла бедра, призывая его продолжить, обвивая руками его шею, притягивая к себе для более глубокого поцелуя. Его палец частично погрузился внутрь, и я едва сдержала стон. Он убрал его, полностью сосредоточившись на реакции моего тела на это движение: легкий, дрожащий выдох, и то, как я рефлекторно придвинулась к нему, держась еще крепче. Он наблюдал за тем, что доставляло мне наибольшее удовольствие, немного меняя и повторяя.

Богиня, помоги мне. Демон войны оказался стратегом на всех уровнях.

Его второй палец нежно прильнул ко мне в том месте, которое пульсировало, а затем он снова продолжил свои медленные, мучительные поцелуи. Огонь. Никакой магией, за исключением изысканной силы его прикосновений, он превращал мое тело в миллион крошечных огней страсти.

И он это знал. Все эти поддразнивания сводили меня с ума.

– Отведешь меня в свою спальню? – Мой голос был словно дым. – Сейчас.

– Ты этого хочешь?

– Да. – Больше чем чего-либо. Мне удалось кивнуть, и его разумные пальцы наградили меня еще одним ласковым прикосновением. – Быстрее.

Он прикусил мою нижнюю губу.

– Моя королева приказывает?

– Да.

О, Богиня, да.

– Я теперь твой покорный слуга?

Я отступила. В глазах его появился дьявольский блеск. Даже если бы я захотела ответить, мой ответ был бы уничтожен его следующим поцелуем. Мы оба знали, что он не из тех, кому приказывают. Так что он не торопился. Грешное создание целовало меня, не торопясь, в то время как его пальцы продолжали гладить, дразнить, выжимать удовольствие способами, о которых я даже не подозревала.

Он обещал, что я не перепутаю реальность с иллюзией, когда он прикоснется ко мне. Он не лгал. Коридор Греха, царство, ничто не могло сравниться с магией его самого.

В следующий раз, когда он прикоснулся ко мне, я невольно качнула бедрами вперед, и наконец он ответил на мою безмолвную мольбу. Его пальцы полностью вошли внутрь, и он осторожно прикусил мою губу, чтобы украсть мой вздох. Что просто свело меня с ума.

– Получайте удовольствие, миледи. – Я снова неуверенно качнулась. Он смотрел на меня горящим взглядом. – Вот так.

Он снова поймал мой стон своим следующим поцелуем, и я зарылась руками в его волосы, желая почувствовать его еще ближе. Каким-то образом я подскочила и обхватила ногами его бедра. Его свободная рука легко придерживала меня за ягодицы. Ощущение теплой пузырящейся воды и прикосновений его мозолистых пальцев довели меня до грани. Инстинкт взял верх.

Наши тела прижались друг к другу, как и наши языки, зубы, и взаимная жажда растекалась по моим венам. Я поняла, что вовсе не магия породила эту страсть, она просто усиливала то, что я уже чувствовала. И эти чувства были сильнее, чем я могла позволить себе признаться. Я перекатывала бедра в такт с каждым его глубоким движением. Я больше не робела в погоне за тем удовольствием, которое он доставлял мне.

Стремясь испытать все ощущения, я соскользнула вниз по его телу. Он застонал, звук был глубоким и грохочущим. Моя улыбка была чистым восторгом порока. Я повторила, и он выдохнул воздух сквозь зубы. Его поцелуи стали неистовыми.

Я уверенно раскачивалась на его руке то вверх, то вниз, терлась об него. Жар во мне нарастал, ища выхода. Его глаза потускнели от растущей похоти, а его пальцы все еще были во мне. Я никогда раньше не видела, чтобы он терял контроль. Это только усиливало мое удовольствие.

– Эмилия…

Мой поцелуй заставил его замолчать. Забудь о комнате. Я хочу его прямо здесь. Прямо сейчас. Моя рука сомкнулась вокруг его возбужденного органа, и он застонал. «Кровь и кости, я так хочу…»

– Отведи меня в постель. Сейчас же.

Принц Гнева, которым никто никогда не командовал, подчинился моему приказу.

Больше не дразня, он магически перенес наши, наполовину переплетенные друг с другом тела, в свою спальню.

Двенадцать

Пальцы Гнева все еще ласкали меня между ног, когда он прижал нас к двери, ведущей в его покои, его дыхание было учащенным и тяжелым. Ему хотелось в спальню. На то были причины. Моя рука продолжала сжиматься, ощущая его внушительную длину. Я продолжала ласкать его шелковисто-гладкую кожу, удивляясь тому, как каждое прикосновение все больше сводило его с ума.

В тот момент было немного неправильно чувствовать гордость, но я определенно восхищалась тем фактом, что именно я была причиной того, что поводок, на котором он держал себя, наконец, оборвался.

Я не могла найти ни одной причины, по которой он доставил нас в общественный коридор, соединяющий наши комнаты. Хорошо хоть ворота, ограждающие это крыло, все еще были закрыты, и никто не мог приблизиться настолько, чтобы увидеть нас. Меня практически не было видно под массивным телом Гнева, прикрывающим мое. Хотя сейчас для меня это не имело никакого значения.

Я растворялась в волнах удовольствия, нарастающих и поднимающихся внутри меня, и мне было все равно, где мы или кто есть вокруг. Я хотела его прямо здесь. К черту все Семь Кругов. Я еще не замужем за Гордыней.

Если не считать того, что он ненадолго овладел Антонио, я его даже никогда не встречала. Сомневаюсь, что дьявол возражал бы против того, чтобы я завела любовника, до того, как мы обменяемся нашими нечестивыми клятвами.

Наш брак определенно был не по любви. И если Гордыне было не все равно, он явно этого не показывал. По-прежнему не было ни письма, ни приглашения, ни подтверждения моего прибытия. В этот самый момент принц Гордыни довольствовался собой в своем замке, и у меня тоже все было более чем в порядке.

Гнев продолжал целовать меня, лаская пальцами, и покачивать, преодолевая мою непоколебимую хватку, мне ничего не хотелось так сильно, как поставить это могущественное существо на колени в безжалостном экстазе. Эта свободная, дикая сторона его была почти такой же опьяняющей, как и его прикосновения.

Я никогда не испытывала ничего подобного, настолько сильного и настоящего. Он был настоящим. И я знала, с бесконечной уверенностью, что мы на грани того, чтобы узнать, насколько нам хорошо вместе. Может, нам суждено было оказаться здесь, растворившись в страсти друг к другу.

Звук его удовольствия, смешивающегося с моим, создавал свое собственное заклинание, и я была так близка к гибели, так близка к той силе, которая создавала и разрушала и…

Боль хлынула мучительными потоками, перехватив дыхание. Всегда в гармонии с моими эмоциональными сдвигами, Гнев мгновенно остановился, чары эйфории были разрушены.

– Ты в порядке?

– Нет. – В этот момент я возненавидела это слово, как никогда. – Ужасная б-боль.

– Где? – Его голос был грубым, хриплым.

– В сердце. – Я отпустила его и поморщилась. – Кровь и кости. Это плохо.

– Пошли. Я отведу тебя целительнице…

– Я думаю, это из-за Рога Аида.

Гнев потянулся к ручке своей комнаты, но опустил руку.

Он бросил взгляд на амулет, который был все еще на мне, всячески проклиная богинь.

Все превратилось в дым и мерцающий черный свет. Я не видела, как он двигался, но мы только что стояли обнаженными перед его спальней на грани взаимного наслаждения, и уже в следующий миг, частично одетые, мы стояли в башне, перед старой деревянной дверью.

По обе стороны от нее ярко горели средневековые факелы. Я была почти так же шокирована нашим местоположением, как и ночной сорочкой черного цвета, что была на мне. Она практически ничего не скрывала. На Гневе были только черные брюки и больше ничего. За исключением, может быть, слегка озабоченного взгляда.

– Где мы?

Я потянулась, чтобы отцепить корничелло. Боль нарастала.

– Не снимай его.

Слова прозвучали так, будто и не было этих последних нескольких минут страсти. Гнев был снова сплошным гранитом, и в ярости. За исключением того, что его эмоции не были направлены на меня. Он поднес кулак к деревянной двери и ударил с такой силой, что железные петли задребезжали, его голос был чистой сталью.

– Матрона!

Следующая волна боли заставила колени согнуться, но я не позволила ей свалить меня. Даже не глядя на меня, принц демонов все видел. Его следующий удар расколол камень. Я положила руку ему на плечо и нежно сжала.

– Гнев.

– Если ты не откроешь эту дверь, я клянусь своей кровью…

– Ты сдуру вот-вот обрушишь всю башню, мальчик.

Дверь распахнулась, и перед нами появилась пожилая женщина с длинными серебристо-лиловыми волосами. На ней было темно-фиолетовое платье с веревочным поясом, напоминающим изображения жриц, которые я видела на картинах и в книгах.

Она оценивающе посмотрела на меня мрачным взглядом.

– Дочь Луны, добро пожаловать. Я Селестия, Матрона Проклятий и Ядов. Я ждала тебя.

Она отошла и приоткрыла дверь, приглашая войти.

– Входите, пока Его Величество не разрушил все царство.

– В следующий раз открывай дверь быстрее.

Гнев первым ворвался в комнату, во всей боевой готовности. Не считая настоек, противоядий и ядов, я не понимала, какого врага он ожидал здесь встретить, но боль была такой, что мне было вовсе не до этого. Я вошла за ним и остановилась. Круглая комната из темного дерева, холодного камня и полок, возвышающихся вдоль стен до самого верха башни. К одной из секций была приставлена лестница, словно смотрительница составляла каталоги на самых высоких полках, в тот момент, когда ее потревожили. Вокруг витала смесь из различных ароматов, смешиваясь во что-то приятное.

Я с трудом могла сделать глубокий вдох, но от запаха, каким бы приятным он ни был, у меня скрутило живот. На лбу выступил пот, когда я попыталась вдохнуть и выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Чтобы не думать о нарастающей тошноте, я стала блуждающим взглядом оглядывать все вокруг.

На длинном столе возле одинокого арочного окна стояло несколько пузырьков со странными жидкостями: одни дымились, другие пузырились, третьи постукивали по тонкому стеклу, словно в поисках выхода. Жидкость, что имела разум, была для меня чем-то новым и более того, немного нервировала.

На одной полке стояли взрослые растения, саженцы, засушенные лепестки и травы. Были припарки и амулеты, котлы, резные фигурки существ, вроде химер, крылатых божеств и богов. Камни, как грубые, так и гладкие, и – если темный налет указывал именно на это – лезвия с отравленными наконечниками и иглами, блестящими в мерцающем свете костра.

Воск с жирных свечей капал на деревянную полку над большим камином в центре комнаты, и, разлетаясь аккуратными шлейфами, горели ароматические палочки.

Казалось, что Матрона Проклятий и Ядов была готова к любым коварным делам.

Я тяжело сглотнула, когда меня охватила следующая волна боли. Казалось, что мое тело словно внезапно очутилось в эпицентре жестокой войны с самим собой. Что бы не вызвало эту боль, оно побеждало.

Поддерживая меня за спину сильной рукой, Гнев подвел меня к маленькой деревянной табуретке и повернул к матроне.

– Сделай что-нибудь. Сейчас же.

Она цокнула языком, медленно пересекая комнату.

– Требования и угрозы принадлежат испуганным и слабым. Ни одна из этих черт тебе не подходит, так что тише.

– Не испытывай меня.

Селестия подошла к контейнеру, наполненному ножницами. У некоторых были золотые или серебряные ручки, другие сделаны из сияющих драгоценных камней, или тусклых костей смертных, или существ из преисподней. Я не вглядывалась.

Однако Гнев навис над ее припасами.

– Двигайся быстрее.

– Я не вмешиваюсь в твою работу, мальчик, а ты не лезь в мою. Теперь перестань маячить и сядь, или выйди и выпусти пар в другом месте. – Ее холодный взор был обращен к нему. – Сделай это ради нее, а не меня.

Гнев не ушел и не сел, но больше не комментировал, давая матроне возможность работать. Я решила, что мне нравится эта бесстрашная женщина, и мне стало интересно, кем она была для Гнева. Я не сомневалась, что она была в курсе, что он только что отсек язык. Сейчас принц демонов был особенно свиреп, но она не обращала на него внимания. Сомневаюсь, что нашлась бы хоть пара смельчаков, способных повернуться к нему спиной, особенно тогда, когда его сила, словно разъяренная гадюка, металась вокруг, в точности, как сейчас.

Но я не жаловалась. Он, в своей хамской манере, заботился обо мне. Матрона взяла тонкие золотые ножницы с ручками в форме птичьих крыльев, затем кувшин, полный искрящейся лазурной жидкости, пузырек с сушеными травами и еще один сосуд, наполненный лепестками морозно-голубого и серебристого оттенков. Она перенесла все на рабочий стол, вытащила из шкафа деревянную миску, а затем ступку и пестик.

Окончательно проверив все, она обратила на меня свои старческие очи.

– Я должна взять прядь твоих волос для настойки.

– Нет.

Меня охватила паника, и это слово вырвалось из моих уст прежде, чем я осознала, что показала страх незнакомке. Предупреждения бабушки звенели в моих ушах. Нам всегда говорили сжигать волосы и кусочки ногтей, вместо того, чтобы давать кому-либо возможность использовать на нас темную магию.

– Это необходимо? Боль уже утихает. Думаю, Его Высочество, возможно, отреагировал слишком остро.

Ее взгляд смягчился.

– Тебе нечего бояться меня, дитя. Ты выпьешь настойку полностью. Затем мы сожжем чашу. Ничего не останется для тех, кто желает тебе зла.

Я чувствовала на себе внимание Гнева, словно две раскаленные кочерги впивались мне в основание шеи, но я не собиралась смотреть на него. Это было мое решение и только мое. Я глубоко вздохнула и кивнула.

– Ладно.

Селестия состригла небольшую часть моих волос, посыпала ими одну часть травы и две части лепестков. Она растерла все вместе с помощью ступки и пестика до образования порошка. Когда консистенция пришлась ей по вкусу, она прошептала заклинание на незнакомом мне языке, а затем добавила в смесь несколько брызг игристой голубой жидкости. Отвар она вылила в серебряную чашу с рунами и энергично помешала.

– Это будет не самый приятный напиток, но Слезы Сайлонии улучшат вкус.

– Слезы Сайлонии?

– Некоторые говорят, что она богиня горя и печали. Но это еще не все. Слезы собираются в храме на Островах Перемен.

– Где это? Здесь?

Она посмотрела на принца и стала помешивать напиток в обратном направлении так, что содержимое выплеснулось от внезапного движения.

– Почти готово.

Гнев наблюдал за каждым шагом, который матрона делала по отношению ко мне, с опасным блеском в глазах. Как будто одно неверное движение дало бы команду к бою, к которому он был готов.

Я проигнорировала его странное поведение и снова обратила внимание на приближающуюся женщину.

– Я ношу амулет десятилетиями и никогда раньше не испытывала такой боли.

– Вы были на Отмели Полумесяца, не так ли?

– Да. – Мои волосы были влажными, и лгать было бесполезно. – Кто вам сказал?

– Догадалась. Определенная магия не может войти в эти воды без серьезных последствий. Говорят, что эти воды, когда-то принадлежавшие богиням, сжигают то, что им не принадлежит. Другие полагают, что Страшащиеся стремятся вернуть то, что было у них отнято. И их не волнует, как им удастся восстановить свою власть, их волнует только то, что они это делают. Месть – жестокое дело.

– Страшащиеся? – Я искала в памяти какие-нибудь истории или легенды из детства, но имя было незнакомо. – Так вы называете богинь или демонов-принцев?

– Довольно. – Голос Гнева был тихим, но его тон не допускал никаких споров. – Некоторым было бы разумно сохранить при себе суеверия и старинные сказки.

Он скрестил руки на груди, выражение его лица было суровым.

– Ее настойка готова?

Я взглянула на амулет из дьявольского рога. Гнев велел не снимать его. Я с обвинением взглянула на принца.

– Ты забыл сказать мне об опасностях. А теперь беспокоишься?

Селестия прищурилась, и на несколько мгновений замолчала, замешивая настойку.

– Если бы он знал, какой эффект это окажет на тебя, я сомневаюсь, что он отвел бы тебя туда. Это еще один его секрет, о котором тебе нужно узнать. Он полностью осознает, какое влияние эта вещь оказывает на вас обоих. Но при этом еще не сказал ни слова. Интересно, почему? Возможно, мы наконец нашли вашу Ахиллесову пяту, Ваше Величество.

Гнев неестественно замер. Температура в комнате упала настолько, что я могла видеть свое дыхание. Банки задрожали, когда от сдерживаемой силы и гнева, с которыми он боролся, затряслись полки. Матрона явно поразила намеченную цель.

Заинтригованная его ответом еще больше, я внимательно его изучала. Он был почти неузнаваем. Его холодное лицо не изменилось, но я почувствовала огромную волну магии, которую он втянул, словно приливную волну.

– Осторожно, – предупредил он. – Ты ступаешь на опасную почву.

– Тьфу.

Она махнула на него рукой, совершенно не обращая внимания на нарастающий гул в воздухе. Она протянула мне чашу и жестом попросила выпить.

Я не отрывала взгляда от Гнева, и все, что пробуждало его одноименный грех, исчезло, когда он встретил мой взволнованный взгляд. Температура нормализовалась. Он кивнул на чашку.

– Все хорошо. Пей.

Я поднесла смесь к губам и остановилась. Ничего приятного, даже отдаленно, не было в этом запахе. Я собралась с духом, прежде чем боль вернулась, и проглотила все одним глотком, не обращая внимания на сахарный, но горький вкус травы. Симптомы исчезли.

– Ты в порядке, дитя.

Я вернула чашу и смотрела, как матрона бросает ее в огонь. За считаные секунды она сгорела до тла.

– Мне снять амулет?

Она посмотрела на Гнева, приподняв серебряную бровь. Я не успела обернуться, чтобы увидеть его реакцию, но матрона поджала губы. Она посмотрела на мою шею, прежде чем снова встретилась со мной взглядом.

– Нет. Амулет тебя больше не побеспокоит.

– Следи за словами, Селестия.

– Иди взмахни мечом или ударь кулаком о какой-нибудь кусок камня и сгинь. Ты думал, я не слышала о твоем грандиозном проявлении темперамента? Домиций и Макаден – дураки. Но только еще больший дурак поступил бы так, как ты. Кто-то может подумать, что вмешиваются новые грехи. Вам следует быть внимательным, Ваше Высочество. Другие смотрят. И они проявляют особый интерес к вашему двору.

– Думай, что говоришь. – Его ярость закружилась, как порывистый ветер шторма. Матрона улыбнулась, но не той любящей улыбкой, с какой бабушка обращается к внуку. Она была словно из стали. Выражение лица Гнева стало еще хуже. – Я не подчиняюсь твоим приказам.

– Тогда считай это предложением. Как бы то ни было, не сказать ей об этом – безответственно.

– Да, мне бы очень хотелось знать, о чем вы оба говорите.

Теперь, когда боль ушла, я начала раздражаться. Я знала, что у Гнева все еще были секреты. Секреты, которые даже Селестия считала, что я имела право знать. И после того, что только что произошло между нами на отмели, я их больше не потерплю. Я пристально посмотрела на Гнева.

– Кто-то должен ответить на мой вопрос. Сейчас же.

Селестия взглянула на нас.

– Вам двоим стоит поговорить друг с другом. Наедине. – На этот раз ее улыбка была по-настоящему обеспокоенной. – Хотя ты можешь отвести ее в Храм Ярости, подальше от того места, где тебя могут подслушать. У меня такое чувство, что вы двое разбудите весь замок.

С этими словами она вывела нас из своей комнаты с настойками и захлопнула за нами старую дубовую дверь. Я смотрела на принца. Так или иначе, он сказал бы мне правду. Я не могла понять, почему Селестия знала его секреты, а я нет, и мое раздражение переросло в злость. И эти эмоции не были вызваны Домом Гнева.

Кто еще в его дворе был осведомлен о том, что он скрывал от меня, и что непосредственно касалось меня? Это было недопустимо, что я была единственной, кого держали в неведении.

– Я хочу знать правду. Больше никакой лжи. Ты мне слишком много задолжал.

Казалось, что он был близок к тому, чтобы схватиться за оружие. Хотя его расстройство не было связано ни со мной, ни даже с матроной. Возможно, он злился сам на себя. В какую бы игру он не играл, она была окончена. И переиграть возможности уже не было, как он надеялся.

– Твою мать. – Гнев провел рукой по волосам и отошел от меня. – Я думал, у нас будет больше времени, но после сегодняшней ночи, это, очевидно, больше не может ждать.

Гнев отвел нас в свою личную библиотеку и заколдовал комнату так, чтобы наши голоса оставались внутри. Я стояла перед огромным камином, согревая руки. В прохладе замка, изнуренная охватившей меня болью, в тоненькой сорочке и с мокрыми волосами, я промерзла до костей.

Страх тоже играл роль в моей дрожи. Может что-то случилось с моей семьей? Если они пострадали – или еще хуже – не знаю, сказал бы мне об этом Гнев.

Он знал, что они были как моей слабостью, так и в той же степени моей силой, и я бы выторговала свое возвращение домой, разорвав договор с Гордыней. Это бы точно усложнило его миссию и было достаточным мотивом для того, чтобы не откровенничать со мной.

Напряженное настроение Гнева тоже не успокаивало. Оно захватило мои чувства, пока нервы не стали натянутыми настолько, что лопнули.

Он расхаживал по комнате, как большое животное, запертое в клетке. До наших страстных объятий в лагуне, а затем в коридоре перед его спальней, он всегда оставался спокойным; даже будучи в ярости, он никогда не был… на грани. Как тревожно видеть его таким. И то, как он огрызался на матрону, было тоже на него не похоже. Иногда он мог быть сердитым, высокомерным или исполненным мужского самодовольства, но никогда не был грубым.

– Может сядешь? – Я потерла руки. – Ты нервируешь меня.

Он подошел к столу и налил немного лавандовой жидкости в бокал. Он залпом опрокинул его, затем быстро налил и предложил мне второй стакан. Я покачала головой.

Ожидание казалось невыносимым. Мой живот был словно завязан в какой-то замысловатый узел. Мне хотелось знать, что он должен рассказать, и почему все это так сильно на него влияло. Даже когда он напал на Макадена, он не чувствовал ни сожаления, ни беспокойства. Только действие. Он приводил в исполнение приговор и был беспристрастен к его жестокости.

– Может не стоит так нагнетать? – Мой голос был на удивление спокойным. Полное противоречие бешеному стуку сердца. – Что бы ты не сказал, это не может быть настолько плохо.

Я надеялась.

Наконец он остановился, чтобы посмотреть мне в глаза. По выражению его лица невозможно было понять, что он чувствовал. Он был охвачен прохладным, тревожным спокойствием. Дрожь поползла по моей спине. Его поведение напомнило мне акушерку, сообщившую роковые новости.

– Ранее этим вечером ты спросила, почему я оставил на тебе Метку. Я не уверен, что ты полностью понимаешь, для чего она. Почему это даруется так редко.

Я уставилась на него, на мгновение он застиг меня врасплох такой внезапной сменой темы, какую роль в этом всем играла Метка призыва. По крайней мере, мне стало понятно, откуда Селестия узнала об этом секрете; ее взгляд ненадолго переключился на мою шею. Я ошибочно решила, что она смотрит на амулет из рога дьявола.

– Ну? – подтолкнул он, снова привлекая к себе внимание. – Что ты знаешь об этом?

– Бабушка рассказывала, что она позволяет вызвать принца Ада, не используя принадлежащий ему предмет. То, что это великая честь, оказанная немногим. И что, пока он дышит, принц демонов всегда должен отвечать на призыв. За исключением, конечно, того момента, когда я попыталась тебя вызвать, но ты не появился. – Мой тон стал ледяным. – Я думала, ты умер.

Он отступил, его внимание быстро переключилось на меня в тихом раздумье.

– После ранения кинжалом Дома Зависти я еще недостаточно окреп, чтобы путешествовать между мирами. Я не знал, что тебя расстроило мое отсутствие.

Я одарила его сердитым взглядом, от которого его губы изогнулись. Взгляд исчез почти мгновенно.

– Ты знаешь, почему она даруется так редко?

– Потому, что принцы – самодовольные ублюдки и не любят, когда их вызывают по собственному желанию?

Тень улыбки снова коснулась его губ прежде, чем он стер ее.

– Потому что эти магические узы невозможно разорвать.

– Невозможно? Любую магию можно разрушить.

– Не эту связь. Даже после смерти.

– Но ты бессмертен.

– Представь себе, как долго она продлится.

Мы смотрели друг на друга, а истина словно нависла между нами. Я изо всех сил пыталась впитать эту информацию, и ее смысл. Гнев молчал, его лицо стало мрачным, пока я отходила от потрясения. Если связь продолжалась даже после смерти, я не могла понять, как это работает. Наши души навсегда останутся связанными. Вот только я продала свою и понятия не имела, что это скажется на нашей связи. Или на нем.

– Эмилия. – Его голос был тихим, но властным. – Скажи что-нибудь.

– Ты говорил, что не стоит изрекать абсолютных истин. Они склонны никогда не сбыться, помнишь?

– Вспомни, что я сказал в ту ночь, когда на тебя напала Випирида?

Гнев направился ко мне, с каждым своим размеренным шагом внимательно наблюдая за мной. Мне показалось, что он чувствует, насколько я близка к тому, чтобы сбежать, и изо всех сил старался не делать резких движений и не пугать меня. Его внимание переключилось на Метку.

Бессознательно, я дотронулась до места на шее, где почти невидимый символ заклеймил мою кожу. В ту ночь мне было слишком больно, чтобы усвоить все, что он сказал, а потом мы вместе оказались в ванной, и вскоре после этого начались кошмары.

И еще до того, как я проснулась, он сказал…

– Я приказал тебе жить так долго, чтобы возненавидеть меня. Именно это я и имел в виду. – Он протянул руку и провел по моей шее, его прикосновение было словно перышко. – В ту ночь я клеймил тебя. Но это еще не все.

Паника билась внутри моей грудной клетки, словно пойманная птица. У меня было ужасное чувство, и я знала, откуда оно исходит, и мне не хотелось участвовать в этом. Могу поклясться, что моя татуировка невесты стала покалывать, напоминая мне, что там произошло. Словно я об этом забыла. Я заставила себя стоять как вкопанная, хотя большая часть меня хотела взлететь и мчаться сломя голову в свою комнату, запереть дверь и никогда не выходить.

– Хватит. – Я повернулась и направилась к выходу. Новый страх нарастал. Мне больше не хотелось слышать его признаний. – Отведи меня в мою комнату.

– Нет, пока ты не узнаешь всю правду.

Сейчас Гнев стоял прямо передо мной, и его взгляд сливался с моим. Я просто возненавидела его сверхъестественную скорость. Он не пытался дотронуться до меня, не преграждал мне путь и не загонял в угол, но выглядел так, словно обещал оставаться рядом со мной, пока я не буду готова выслушать его признание до конца. Я знала, что он мог бы ждать вечность, если придется, он бы ждал, пока не погаснет солнце и не померкнет последняя звезда на небе. А я не могла тратить столько времени.

Наконец я кивнула, разрешив ему продолжить. Перевернуть мой мир с ног на голову еще раз.

– Магию, которую я использовал, ты ошибочно приняла за заклинание о перерождении? Это была Метка. Она связала нас, плоть с плотью, позволив моим силам исцелить тебя. Ты смогла выжить после нападения только потому, что я вытянул яд с помощь этих магических уз.

Его бессмертное тело. Тело, которое бы не тронул и не уничтожил бы тот яд, который убил бы меня. Я с трудом сглотнула. Гнев сам привязал себя к заклятому врагу, только лишь бы я выжила.

До меня дошла значимость того, что он сделал, чем он пожертвовал, чтобы спасти меня в ночь, после того, как я расправилась с змееподобным демоном Випиридой при помощи амулета своей сестры, и чуть не умерла. Неудивительно, что он был в ярости от того, что я отнеслась к этому так высокомерно.

Его цена была существеннее, чем я могла себе представить. Но и моя тоже.

– Метка была кое-чем большим, чем способ призвать меня или спасти тебя. Из-за другой магической связи, которую мы разделяем, она также означала согласие. Думаю, ты понимаешь, с чего все началось, но если хочешь, я продолжу.

От тех слов, что он произнес, мое сердце забилось быстрее. Согласие. Речь не шла о Метке, призывающей демона, и не о магии, что он использовал, чтобы вытянуть яд. Мы говорили о том, чего я так боялась, и о страхе, который сейчас только нарастал. Я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

– Я разрушила заклинание после этого.

– Звучит неубедительно. Но правда всегда рядом, посмотри.

Я опустила взгляд на татуировку, предательски вырисовывающуюся на моей голой руке; она не исчезла. Я подозревала, что мой заговор, отменяющий заклинание, не сработал, но не стала об этом волноваться. Он был прав. Я не хотела признавать ее значение. И все еще не признавала.

– Можно?

Гнев потянулся к моей руке, но остановился, едва прикоснувшись. Я кивнула, и он осторожно взял руку и закатал рукав сорочки. Он поднес свое предплечье к моему, ожидая, пока истина, словно испуганная птица, перестанет метаться вокруг, и осядет во мне.

Не было смысла отрицать, они идеально сочетались. И я знала почему. Мое внимание переключилось от наших татуировок на его лицо. Его красивое, холодное, благородное лицо. Лицо, которое принадлежало падшему Богу. И моему разрушителю. Предчувствие покалывало мою кожу.

– Ты ищешь истину? Позвольте мне отдать ее тебе. Гордыня не приглашал тебя к своему двору, и даже не будет пытаться. По крайней мере, не по той причине, по которой ты думаешь.

– Потому что…

Я знала, о Богиня, я знала. Но мне нужно было, чтобы он это произнес.

– Ты не ему предназначена, Эмилия. – Мир подо мной наклонился. Взгляд Гнева был настолько непреклонным, что не давал ни моим коленям, ни этому миру содрогнуться. – Ты моя.

Тринадцать

«Ты моя». Все померкло, кроме этих двух слов. Мой шок, отрицание и полная путаница просто улетучились. Казалось, что из библиотеки Гнева я словно ступила во мрак пустоты. Стук моего пульса отдавался в каждую клетку тела. Эта фраза, отражаясь мягким эхом, касалась каждого нерва в моем сердце.

Словно магия, связавшая нас, наконец проснулась. Признание Гнева пробудило ее от спячки и позволило широко распахнуть свои объятия. Внезапно передо мной предстал образ… могучий принц-воин, наполненный бессмертной жизненной силой и властью, смертью и яростью во плоти.

Прошлое или будущее или чистая иллюзия этого греховного мира, я не могла различить. Мы были в кровати Гнева, сотни свечей мерцали в отражении от глянцевой поверхности его шелковых простыней, темных стен, и капелек пота, покрывающих его голый торс.

Я сидела на принце демонов, широко распахнув бедра и обхватывая его всего. Он смотрел на меня с первобытным чувством того, что я ему принадлежу, его полуоткрытый взгляд впивался в каждый дюйм моего тела, в то время как я покачивала бедрами, в поиске нашего удовольствия, но не до конца. Я дразнила нас обоих, слегка сохраняя дистанцию между телами.

Он потянулся ко мне, но я прижала его к матрасу, игриво прикусывая его губы прежде, чем растворилась в его томных поцелуях. Вскоре, больше не желая быть зрителем, он обхватил меня по бокам, направляя к центру его неистового возбуждения. Под шепот нежных слов, мы одним быстрым толчком слились воедино во всех смыслах. Навечно.

Мне удалось сделать глубокий, прерывистый вдох, прогоняя видение.

Ко мне вернулось осознание того, что я не могла принять.

– Мы все еще обручены.

Глаза Гнева на мгновение потускнели, будто он находился со мной в иллюзии соблазна и его все еще сотрясала дрожь от удовольствия. Его прохладный тон не соответствовал пламени, застывшему в его взгляде.

– Да. Я буду твоим мужем.

– Моим мужем. Ты, не Гордыня.

– Эмилия…

– Пожалуйста.

Я подняла руку, чтобы остановить его. Что-то древнее сотрясло меня до костей. Не обращая внимания на чувства, я была охвачена гневом, который, разбросав свои свирепые щупальца, сменял застывшее чувство шока и отрицания, очищая разум. Этого не могло быть. Это все усложняло, и я не могла себе этого позволить по нескольким причинам, самой важной была клятва отомстить за сестру.

– Ты солгал мне.

Он молчал в течение нескольких мгновений, затем тихо сказал:

– Несмотря на не совсем идеальные обстоятельства нашего союза, мы хорошо подходим друг другу. Вполне.

Я смотрела на него, не моргая. С таким дико романтичным признанием, кому нужна любовь или страсть? Если я не выходила замуж за Гордыню, ради осуществления своего плана, то выходила замуж по любви. Это «вполне хорошо подходим» также сильно искажало ситуацию. Мне все еще хотелось задушить Гнева сильнее, чем поцеловать или разделить с ним постель. У меня было ощущение, что он чувствовал то же самое. Что, возможно, лишь говорило о том, как вполне хорошо мы подходим друг другу. Мы бы составили адский союз ярости.

– Твой брат знает об этом?

– Конечно.

Принц демонов, казалось, был готов к вспышке ярости; его ноги были расставлены на ширине плеч, а тело наклонено вперед. Он заслуживал хорошую пощечину за то, что скрыл это от меня, но я с трудом могла осознать его признание, и то, как его странные слова – какими бы безобидными они ни были – внезапно разожгли мою кровь.

Все тело гудело от какого-то сверхъестественного ощущения. Я чувствовала каждое его движение, от легкого шевеления ног до его ровного дыхания. То, как я по-новому его ощущала, не уменьшало моего гнева. Если не сказать, что оно его только усиливало.

Меня вдруг озарило. Если я была членом Дома Гнева, другие королевские дома – например, двор Гордыни – никогда бы не пустили слухи о своем повелителе. Все мои надежды и планы получить необходимую для меня информацию о первой жене Гордыни рухнули.

– Это безумие.

После смерти Виттории я позволила превратить свой мир в хаос, а придя сюда, создала крохотное подобие порядка. И все это благодаря данной ей клятве.

Теперь… теперь моя жизнь снова вышла из-под контроля из-за Нечестивых. Особенно из-за Гнева. Моя ярость наконец взорвалась.

– Ты все время говоришь мне, что у меня есть выбор. Но в чем? Уж точно не в выборе демонического Дома. Или в том, с каким демоном, как мне казалось, я обручилась. Давай не будем забывать о том, чего я желала, там в Палермо, когда я просила тебя привести меня сюда. Править в Аду. Ты сказал, что никогда не будешь меня заставлять. Очевидно, обман – вполне достойная замена. Поздравляю. – Я медленно похлопала в ладоши. – Ты действительно умеешь искажать правду. Должна признаться, я впечатлена.

Ему не стало легче, но он слегка ослабил стойку. Я видела, как он вспомнил тот самый момент в ночь, о которой я только что говорила, когда я решила, что разбила нашу помолвку заклинанием отмены. Он поклялся, что не заставит меня выйти замуж и не уведет в преисподнюю. Видимо, это была полуправда, если не полная ложь.

– Ты все еще имеешь его. Ты не обязана соглашаться на наш брак.

Я с обвинением указала на метку.

– А как насчет этой нерушимой связи? Это не похоже на выбор. Я понимаю, что тебе тоже пришлось многим пожертвовать, но, по крайней мере, ты осознавал, какое решение принимаешь. Тем не менее, ты должен был сказать мне раньше. Я имела полное право это знать.

– Клеймить тебя было лучшей альтернативой, которую я мог придумать в тот момент. Из-за яда, который останавливал твое сердце, у меня не было возможности искать другие подходящие варианты. Той ночью я просил твоего разрешения помочь тебе. Это был твой выбор. Ты обручила нас. Я принял его.

Как будто мне нужно было напоминать об этой ужасной ошибке.

– Альтернативой чему?

– Сдерживать желания, порожденные принятием.

– Желания.

Все вдруг осознав, я замолчала. Все мои страстные мысли и чувства к Гневу постепенно усиливались. Они разрушали мое недоверие и чувство, что он меня предал. Я думала, что это всего лишь склонность этого мира к вожделению, которое подпитывало мои эмоции, подталкивая меня к почти первобытному безумию лечь с ним в постель. Но это было не так. Это еще была и необходимость заявить о своем муже. Защищая наш союз.

Всевышняя богиня. Гнев предназначен мне.

Я вела несколько битв и даже не подозревала об этом. Неудивительно, что сопротивляться искушению было так сложно. Я боролась с узами, царством, открывающим передо мной мои собственные страхи совладать с сексуальным желанием без чувства вины или стыда. Если честно, противоречивые чувства начались задолго до того, как мы пришли в этот мир. Когда на него напал Зависть и прямо передо мной он истекал кровью, в тот момент что-то изменилось.

А до этого, когда под чарами Похоти, я отчаянно хотела Гнева. На мгновение той ночью мне показалось, он тоже хотел сократить дистанцию между нами.

Я вернулась в настоящее.

– Согласие на помолвку порождает желание?

– Вступление в брак по традиционной церемонии завершают брачные узы. – Он вглядывался в мое лицо, вероятно, убеждаясь, не собираюсь ли я сейчас его ударить. Я хотела. Очень. – Ты выглядишь…

– Злой? – Я приподняла брови и наклонила голову. Он был мудр, понимая, что последовавшая тишина была вдвое опаснее, чем поднятие руки.

– Порождает – не самое подходящее слово. Это влияет на скрепление уз. Но эти чувства в тебе уже должны быть, иначе узам будет не на что влиять.

– Царство когда-нибудь влияло на меня, или это только наша связь?

– И то и другое.

– А что именно делает твоя Метка?

– Метка склоняет тебя к браку, из-за этой неразрывной связи между нами. Если взглянуть на нее как на водоем, то она похожа на реку, которая разделяется на два меньших потока. В некоторой степени один ослабляет другой, пока они не воссоединятся.

Вот почему он проводил кончиками пальцев по Метке, когда мы целовались: он пытался ослабить мои желания. Он также сделал это, когда я находилась под влиянием Похоти у костра. Это означало, что он какое-то время не хотел этого. И не удосужился сказать мне. Не знаю, почему меня это так сильно задело, но так оно и было.

– Что произойдет, если я откажусь вступить в брак? Я все еще буду хотеть тебя?

– Желание останется, но оно никогда не будет заставлять тебя что-либо сделать, Эмилия. Узы работают по-другому. У тебя всегда будет выбор. Так же, как и с любым другим партнером.

– У меня всегда есть выбор, – усмехнулась я. – Кроме того, чтобы выйти замуж за дьявола.

Гнев напрягся. Слова вылетели из моего рта до того, как я над ними задумалась. Или над тем, заденут ли они принца. Чтобы он тоже чувствовал эти желания, он тоже должен был испытывать чувства ко мне.

Так и было… это было слишком сложно, чтобы сразу разобраться.

Я знала, что обвинять его было несправедливо, особенно с учетом того, что изначально я заключила его в ловушку обручения, но я не могла побороть свою ярость. Все мои планы сгорели. Если я не попаду в Дом Гордыни, то никогда не узнаю, что на самом деле произошло с моей сестрой-близняшкой. Единственная причина, по которой я подписала этот контракт, загнав себя в гнездо гадюки, это предотвратить дальнейшее убийство ведьм.

Теперь я была здесь, в этом царстве, в ситуации, которая не давала мне продолжить свою миссию. Я пришла сюда не для того, чтобы найти любовь или стать принцессой Дома Гнева. Я пришла отомстить. Я пришла, чтобы стать королевой. Я была здесь, чтобы уничтожить демона, убившего Витторию, и спасти мою семью и остров от дальнейшей опасности вторжения демонов. А Гнев все усложнял.

– Зачем такая секретность? – спросила я. – Если ты не хотел, чтобы я подписала контракт с Гордыней, ты мог бы рассказать мне об этом еще в пещере той ночью. Почему было не попросить меня присоединиться к твоему Дому? Какой смысл был скрывать это от меня.

– Невеста или нет, ты можешь присоединиться к любому Дому Греха, к которому пожелаешь. Я никогда не буду стоять у тебя на пути. И я не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы ты приходила сюда.

– Почему ты не хочешь, чтобы я была здесь?

Он сжал губы. Я не собиралась позволить ему снова уйти, оставив меня бы ответа.

– Ответь мне. Скажи мне, что это как-то связано с проклятием, а не с другим человеком, которого ты любишь. Мне нужно понимать, почему ты хранишь одни секреты и открываешь другие.

– Я не могу. Довольствуйся полученными ответами.

Я обратила внимание на слова, что он произнес. «Не могу» и «не буду» сильно отличаются по смыслу. Я посмотрела на него, но выражение его лица ничего не дало. Я знала, что он специально так сказал.

– Поэтому я не могу путешествовать между дворами демонов без приглашения? Потому что я технически привязана к твоему Дому?

Он кивнул.

– Тебе все равно понадобится сопровождение по этому миру, потому что путешествовать одному здесь опасно, а еще необходимо, чтобы на границе наших территорий были представители каждого Дома, а так да. Ты предназначена для меня, и тебя считают будущей правительницей Дома Гнева. Поэтому, если бы ты просто явилась к другому двору без предупреждения или разрешения, это расценивалось бы как акт агрессии.

– А как же контракт, который я подписала с Домом Гордыни?

– Если мы заключим брак, он станет недействительным.

– А если нет? Как насчет убийств ведьм? Они все еще происходят?

– Нет.

– Как такое возможно? Вся твоя миссия вращалась вокруг того, чтобы найти дьяволу невесту. Если только она в этом никогда не заключалась…

Гнев выглядел так, будто хотел сказать больше, но либо не мог, либо не хотел. Его молчание укрепило мои прежние опасения по поводу убийств, не имеющих ничего общего с поиском невесты для дьявола, разрушающим его проклятие. Это означало, что ведьмы были убиты по какой-то другой причине, которую я еще не раскрыла. Когда я посмотрела на принца тайн, раздражение сменилось гневом.

– Если ты не согласишься, – наконец сказал он, нарушая тишину, – то, в конце концов, тебя пошлют в Храм Судьбы, где соберется совет из трех. Это не лучший выход, но, тем не менее, это твой выбор.

– Чудесно. И что же это за совет? Будет решать, выйду ли я замуж за тебя или кого-нибудь еще?

– Они будут решать судьбу нас обоих.

Я пожалела, что отказалась от напитка, который он предложил ранее. Я повернула голову, пытаясь ослабить нарастающее напряжение. Сейчас во мне боролось слишком много эмоций. Гнев подошел ко мне и вложил бокал в мою руку, а затем начал наворачивать круги по комнате.

– Как ты узнал, что я хочу выпить? Ты так ясно чувствуешь мои эмоции, или это дополнительный бонус от нашей помолвки? Или, может быть, Метка. Трудно быть готовой ко всем твоим трюкам.

– Ты бросила взгляд на бокал, Эмилия. Я просто считал язык тела.

Я смотрела, как он расхаживал, мой разум вращался с каждым его оборотом по комнате. Все его действия начинали обретать смысл. Он не позволил мне погибнуть от стихии, потому что я была его будущей невестой. По этой же причине он остался со мной в Коридоре Греха, хотя Анир сказал, что этого делать не следовало. Всплыло еще одно воспоминание. В Палермо Анир упомянул о завершении брачных уз и защите своего Дома, что-то о получении полной власти. Когда он пришел в пещеру, чтобы забрать меня, я заметила, как изменилась его сила. Она казалась неисчерпаемой. Еще мощнее.

Возможно Гнев испытывал ко мне какие-то чувства или физическое влечение, но, учитывая его природу, мне было интересно, действовал ли он частично из соображений самосохранения.

– Твои подданные знают?

– Да. Все царство в курсе.

Вот почему он так публично проучил лорда Макадена. Подданный не просто ослушался королевского приказа: он бросил вызов Гневу и оскорбил его будущую жену. То же самое было и с офицером, на которого он обрушил гору: он угрожал убить принцессу Дома Гнева. Если бы кто-то из них причинил мне вред, это бы, в свою очередь, в некоторой степени уменьшило бы власть Гнева. А я точно знала, насколько принцы Ада жаждут власти.

Настолько, чтобы связать себя с тем, с кем иногда могут разделить постель, но никогда по-настоящему не полюбят. Навечно.

Вполне хорошо подходим.

Выбор его слов меня задел. При этом он также не отрицал, что в его жизни был кто-то еще. Кто-то, кого он выбрал до того, как я разрушила его мир.

– Сегодня ночью я хотела разделить с тобой постель. – Мой голос был низким, но не порочным. Гнев перестал ходить, и его тяжелый взгляд встретился с моим. – Ты бы рассказал мне хоть что-нибудь из всего этого, прежде чем мы бы переспали?

– Как бы соблазнительно это ни было, я бы не стал завершать наш брак сегодня вечером. Есть множество способов доставлять и получать удовольствия, которые не поставят под угрозу твою свободу воли.

– Это правда? Или, по-твоему, это просто то, что я хочу услышать?

Он уставился на меня, сжав челюсти. Температура вокруг нас упала на несколько градусов. Мне казалось, что фундамент замка вот-вот пошатнется.

– Каким же монстром ты меня считаешь?

У меня не было подходящего ответа. И пока я это не сделала… Я глубоко вздохнула, обдумывая варианты. Гнев упомянул, что несколько его братьев были заинтересованы в том, чтобы принять меня в своих Домах. Возможно, настало время для визита.

– Я хочу, чтобы ты проводил меня утром в Дом Зависти. Ты отправишь ему послание, сообщив, что я принимаю его приглашение?

Гнев долго не реагировал. Он выглядел так, словно не был уверен, что правильно меня расслышал. Он так пристально смотрел, что я начала волноваться, что он может заглянуть прямо в мою душу, сквозь плоть и кость. Я сохраняла спокойное выражение лица, заставляла себя думать о спокойствии: вот я собираю ракушки у моря, смеясь с сестрой и Клаудией, выпиваю вино и болтаю о простых вещах. О чем угодно, лишь бы мои эмоции не выдавали меня.

Наконец он кивнул. Он был недоволен, это было заметно по тому, как он напрягся от моей просьбы, но при этом он не пытался остановить или заключить меня под стражу.

Я не была его милой принцессой. До сих пор мой выбор оставался за мной.

– Ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь? Даже после того, что сделал Зависть?

– Да. – Я подумала о своей следующей просьбе. – И мне еще нужен швейный набор.

– Тебе больше не нужно шить одежду самостоятельно, Эмилия. Это может сделать швея.

– Тем не менее, мне хотелось бы иметь его на всякий случай.

– Очень хорошо. Его доставят в твои покои, а брату я сообщу сегодня вечером. Это все?

– Пока, да.

– Подойди.

Он протянул руку, его голос и лицо были достаточно добродушными, чтобы заставить меня насторожиться, когда я подошла поближе. Я проигнорировала маленькую искру, которая прошла между нами, когда наши пальцы сомкнулись. Если он чувствовал то же самое, то не подал виду.

– Я отведу тебя в твою комнату, чтобы собраться. Мы отправимся в Дом Зависти с первыми лучами солнца.

Четырнадцать

Гнев обратился с одной небольшой, казалось бы, безобидной просьбой перед тем, как оставить меня собраться к визиту. Он попросил надеть платье, которое пришлют утром, и в котором можно достойно предстать перед принцем Ада. Не задумываясь о скрытых мотивах, которых, я уверена, у него было множество, я решила, что исполнить его желание не составит труда, и быстро согласилась.

Себя я успокаивала тем, что то, как я быстро согласилась, не имело ничего общего с тем, что мой жених сейчас находился в моих личных покоях у кровати без рубашки и выглядел так, словно был вылеплен из самого соблазна. Он держался на почтительном расстоянии, что было почти болезненно, но больше он ничего не мог сделать для того, чтобы я перестала так остро чувствовать его. Пространство между нами, казалось, вибрировало от напряжения и предвкушения. Я не была уверена, исходило ли это только от меня, или он тоже участвовал. Он снова обернулся загадочным принцем, добродушным, но в остальном трудным для понимания.

Я была далеко не так спокойна. Эмоции все еще кипели от внезапного признания, и у меня было полное право все отрицать, пока я в них не разобралась. Вдали от принца.

Искра веселья, наконец, озарила его холодное лицо, как только я вывела его из своей комнаты и практически захлопнула за ним дверь. Я прислонилась головой к стене и выдохнула. Всего час назад я чувствовала себя совершенно иначе, но не смогла достаточно быстро затащить его в свою постель.

Я выбросила из головы воспоминания о романтической встрече у его комнаты. Но остатки ощущений от прикосновения его рук, поглаживающих и ласкающих, никак не выходили из головы.

«Какой кошмар».

Я бросилась в ванную, чтобы ополоснуть водой лицо, и мельком увидела себя в зеркале, сразу же поняв, что его так развеселило. Мои темные глаза были широко распахнуты и казались дикими, волосы всклочены из-за вчерашнего, а кожа покраснела, точно меня охватила мучительная лихорадка. Внутри меня царила полная неразбериха, и это состояние просвечивалось снаружи. Явно не идеальная реакция на предстоящее замужество, повышающая мужское эго или уверенность в себе. Хотя было не похоже, что Гневу чего-то из этого не хватало.

Мой взгляд остановился на амулете, ненадолго отвлекая от мыслей о мужьях, женах и нерушимых магических узах. Учитывая то, как Зависть отреагировал на Рог Аида в прошлый раз, я решила, что лучше держать амулет от него подальше. Мне не хотелось рисковать, выставляя его напоказ прямо перед его носом, до тех пор, пока я оставалась в его Доме. Я сняла амулет и убрала его в ящик туалетного столика. Утром я скажу Гневу, где он сможет его найти. Когда я закрыла ящик, то заметила кое-что, чего раньше не было: серебряное ручное зеркало и такие же кисть и гребень лежали на столике.

Они появились уже после того, как я смыла с себя кровь лорда Макадена. Меня восхитил детальный орнамент, чудо мастерства. Еще один красивый – и продуманный – подарок от моего будущего мужа. Я вздохнула. Если Гнев начал ухаживать за мной, я не была уверена, что смогу вспомнить все причины, по которым мы не подходим друг другу. А ведь их много.

Во-первых, он – принц Ада, смертельный враг ведьм. Далее, он очень скрытный и не доверяет мне настолько, насколько я доверяла ему, когда полностью раскрыла себя. Он конечно может вожделеть меня, но это совсем не то же, что любовь. Мне хотелось настоящего партнера, равного и способного мне довериться. Гнев всегда держал все карты в секрете, и я не была уверена, что он когда-нибудь раскроет их мне. И, учитывая хрупкий характер наших нынешних отношений, я, возможно, никогда полностью не посвящу его в свои планы. Я сняла с головы черепки животных и заколки из цветов, затем провела расческой по распущенным локонам, отчаянно пытаясь успокоить пульс. Бесполезно.

Я отложила расческу и вернулась в спальню, где начала расхаживать по комнате так быстро, что чуть не вспотела. Я была слишком на взводе, чтобы пытаться уснуть. С какими бы соблазнительными чувствами я не боролась, мне нужно было разобраться во всей этой путанице, прежде, чем я отправлюсь в Дом Зависти.

Гнев был красивым, незамужним принцем, и он, несомненно, пользовался большим успехом у всех достойных знатных женщин. Временами он был немного отстраненным и высокомерным, но он также умел становиться очаровательным и кокетливым, когда хотел. Однажды он даже называл себя «Его Королевское Высочество Бесспорного Желания». И, будь он проклят, так и есть. Если бы он обратил внимание на кого-нибудь, сомневаюсь, что она могла бы долго противостоять его любовному натиску.

Он подходил ко всему стратегически, и это было бы лишь вопросом времени, когда объект его желания с радостью поддастся его тщательно спланированному соблазнению. Он определенно показал себя щедрым любовником на Отмели Полумесяца, даря мне свои ласки так, словно это доставляло ему высшее наслаждение.

Я представила, что у него наверняка был большой выбор на все готовых любовниц еще до того, как я пришла в его мир. Одни борются за его трон и власть, других интересует исключительно его тело.

Я резко затормозила, когда мне в голову пришла другая мысль, колющаяся, словно маленькие шипы на панцире крабов, что мы подавали в траттории. Я и раньше об этом думала, а теперь это выглядело словно издевка, имеющая более серьезные последствия.

Гнев не выражал любви или привязанности ко мне, сказал лишь только то, что мы хорошо подходим друг другу. В этой его фразе была правда, хотя такая формулировка отсутствовала в моих романтических мечтах.

Я достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, что он никогда ни к чему не будет меня принуждать или вмешиваться в мою свободу воли, и, по крайней мере, я точно не буду привязана к дьяволу. Я не могла перестать думать о том, был ли у него кто-нибудь, на ком он предпочел бы жениться. До того, как я случайно призвала его и обручила нас, вполне возможно кто-то уже был как в его постели, так и в его сердце. Та, о ком он, возможно, думает сейчас. Когда мы впервые встретились, он совершенно ясно дал понять, как сильно ненавидит ведьм. Даже если со временем его чувства ко мне немного оттаяли, этого вряд ли достаточно для того, чтобы он искренне полюбил меня. Будет ли у него любовница, если мы до конца сочетаемся брачными узами?

Мне не понравились неприятные ощущения, связанные с этими мыслями.

Как бы я ни старалась успокоить сознание, я не могла перестать думать о страстном свидании в лагуне, а затем на пороге его спальни. Его руки на моем теле, моя спина, прижатая к стене, его язык, требующий моего… в те моменты я чувствовала его настоящего.

Но это совсем не означало, что он был таким. По множеству причин. Страсть и похоть не могли стереть недоверия между нами и раскрыть секреты, которые мы оба хранили. Хорошие отношения строились на прочном фундаменте честности, а я даже не знала его настоящего имени.

Помимо того, что Гнев, возможно, никогда не позволит себе полюбить меня, я не была уверена, что сама до конца позволю себе полюбить его. Спать с ним, несомненно. Выйти замуж, возможно. Но смириться и принять его таким, какой он есть, со всеми его тайнами? Я не ручаюсь.

«Богиня, помоги мне». Это было ужасно.

Да, я хотела заключить брак по расчету с Гордыней. Но только потому, что это давало возможность попасть в его Дом и разобраться, как убийство его жены могло быть связано с убийством Виттории. Связать себя с Гневом… Я не была уверена, что это как-то поможет в моей миссии. Во всяком случае, то, что пока приходило мне в голову, только еще больше все усложняло.

Я упала на кровать и призвала Источник. Магия откликнулась почти мгновенно, счастливая и готовая к применению, но тут я слегка растерялась. Я создала сад из горящих золотисто-розовых цветов и подняла их под потолок, когда снова задумалась о двух принцах, которыми теперь были заняты почти все мои мысли.

Я ничего не знала о Гордыне, кроме того, что он был дьяволом. Гнева я начала понимать немного лучше, и боль потери слегка утихала, когда он был рядом. Он не стирал воспоминания о моем близнеце – никто и никогда не смог бы этого сделать, – но в его присутствии я ощущала некое подобие спокойствия от наших споров.

Я отпустила магию, цветы пламени медленно начали угасать. Я наблюдала, как лепестки превратились в почерневшие угольки, они опустились и погасли еще до того, как коснулись ковра. Со вздохом я поняла, что слишком расстроена, чтобы восторгаться самым впечатляющим проявлением своей магии.

Меня беспокоили не брачные узы, а осознание того, что моей семье не удалось вытащить меня из глубины моего горя, а вот принцу демонов удалось.

Иногда я ненавидела его за это, но большая часть меня была благодарна ему за нежелание мириться с тем, что мой огонь угасал. Он подкалывал, провоцировал и дразнил, пока мне не хотелось ничего, кроме как схватить его за шею и придушить. И эта злость была гораздо лучше того призрака горя и печали, в которого я превратилась.

Это была очень долгая и беспокойная ночь, и этот мир никак не облегчал мои терзания. Я дважды вставала, подходила к двери, моя рука зависала над ручкой, но затем здравый смысл приводил меня в чувства и я возвращалась в кровать.

Я здесь лишь для того, чтобы узнать правду о сестре. Чем больше я думала о Виттории, тем легче было отказаться от других желаний. И когда этих мыслей становилось недостаточно, я снова погружалась в Источник, создавая множество пылающих цветов разного размера. Я практиковалась гасить одни цветы, увеличивая интенсивность пламени других.

Когда незадолго до восхода солнца принесли платье, вместе с кольцом из оливковой ветви, которое Гнев подарил мне еще в мире смертных, я с радостью открыла сверток, хотя и чувствовала себя, как в тумане. Платье состояло полностью из черного кружева, с длинными обтягивающими рукавами и пышной юбкой, и было далеко не скромным. По бокам тянулись вырезы от верхней части ребер до талии. Открытые края были украшены мерцающими золотыми узорами, напоминающими цветущие виноградные лозы. А сквозь растительность извивались змеи. Искушение – вот как следовало бы назвать это платье, если бы одежде давали имена.

Мы вошли в темно-изумрудный вестибюль у тронного зала Зависти, оказавшись посреди моря знати, одетой в различные оттенки темно-зеленого шелка и бархата, и невозможно было не понять, что мой наряд выбран Гневом не случайно.

Его идеально сшитый костюм был мужской версией моего платья. Черный пиджак, черно-золотой жилет с тем же цветочным узором и змеиным рисунком, черная рубашка и соответствующие брюки. Золотые кольца блестели на его пальцах, и больше походили на оружие, чем на украшения. Его корона была сделана из золотых лавровых листьев, переплетенных сверкающими черными змеями.

Я не носила диадему или тиару, но Гнев одел меня в свои черно-золотые цвета. Это был его способ показать двору, к какому Дому я принадлежу. На чьей я стороне.

Судя по шепоту и любопытным взглядам, которые сопровождали нас на протяжении всего пути до того, как герольд ворвался, готовясь объявить нас, план Гнева сработал.

По правде говоря, я раскрыла его план еще в тот момент, когда вынула платье из темной оберточной бумаги. Мой принц оказался не таким хитрым, как он себе представлял. Или, может быть, он вообще не стремился к хитрости. В последний раз, когда он встречался с Завистью, тот пытался его убить. Возможно, его собственническое поведение было связано с личной враждой между ними.

Также возможно, что это был такой способ Гнева заставить всех в этом дворе подумать дважды прежде, чем атаковать меня. Он защищал свою возрастающую власть и раздражал брата. Я была уверена, что в этой игре также присутствовало что-то от рыцарства. Гнев не хотел, чтобы мне навредили, и я понимала, что по большей части именно это побудило его поступить таким образом. Вот почему я спокойно надела платье, которое делало меня частью его королевского Дома, равно как и наши магические татуировки и его королевская Метка.

Он расширял свою защиту, и только дурак отказался бы от этого. Возможно, раньше я была глупа, но слава богине, я быстро усваивала уроки.

Герольд кивнул двум стражникам, стоявшим у двойных дверей, затем ударил о землю посохом с изумрудным наконечником. Двери распахнулись, и я впервые увидела королевский двор Зависти. Похожий на собор зал был выложен мрамором цвета хаки, по обе стороны от длинного прохода рядами возвышались колонны. Группы красиво одетых членов королевского двора стояли по всему пространству, их внимание было приковано к герольду.

А два человека, стоящие за ним, ждали, когда нас представят.

Гнев ни на кого не обращал внимания, хотя я подозревала, что он уже наметил выходы и расстановку охранников. Прямо сейчас под холодным спокойствием принца скрывалась расчетливость военного предводителя. Он источал высокомерие, словно повышенное внимание двора его нисколько не удивляло, и именно этого он и ожидал.

Мой взгляд пробежал мимо толпы, игнорируя их внимание, пока не остановился на помосте. Принц Зависти растянулся на троне с выражением полного безразличия. Он выглядел так, словно была еще сотня других интересных мест, где он предпочел бы сейчас оказаться, и сотня других людей, с которыми он предпочел бы пообщаться. Конечно, он притворялся. Он чувствовал своего брата, и волна беспокойства прокатилась по комнате.

После долгой паузы, добавляющей еще большего драматизма, тишину нарушил голос герольда: «Его Королевское Высочество, принц Гнев из Дома Гнева, Военный генерал и один из Семи, и леди Эмилия ди Карло из Дома Гнева».

Я не думала, что в зале может стать еще тише, но так и произошло. Шепот прекратился. Шаркающие ноги замерли. Как будто весь двор обратился в камень. Кроме их принца. В тот момент, когда нас объявили, Зависть выпрямился. Ленивое выражение лица сменилось проницательным интересом, пока мы медленно шли вдоль прохода. Я изучала его так же внимательно.

На нем был бархатный пиджак цвета вечнозеленого леса с серебряной короной, украшенной драгоценными камнями. Его угольно-черные волосы отличались от того, что я видела в последний раз. Они были короче по бокам и немного длиннее сверху. Новый стиль подчеркивал резкие линии и углы его лица, скулы, острые настолько, что способны вырезать сердца. Волосы на лице также почти отсутствовали, за исключением короткой щетины, которая только усиливала его суровую привлекательность.

Если бы я не знала, какой безжалостный монстр скрывается под его кожей, меня бы увлекли эти завораживающие черты лица.

Я постаралась скрыть тревогу, когда его неестественно зеленые глаза проскользнули по его брату и остановились на моем лице. Зависть похитил мою семью, а затем ранил Гнева во время погони за Рогом Аида. Мой визит не обязывал меня любить его или доверять ему. Все, что мне нужно, это получить выгоду для себя.

– Брат. Я вижу, ты привел свою Теневую Ведьму. – Выражение его лица снова было скучающим, хотя могу поклясться, его губы слегка подергивались, и Гнев напрягся рядом со мной. – Я не думал, что ты захочешь поделиться. Но ты определенно одел ее самым привлекательным образом. Открытая кожа будто требует, чтобы перед ней преклонялись. Я вот-вот обрету религию, что скажешь?

Я держала язык за зубами лишь потому, что мне нужна была информация.

– Кажется, твои манеры исчезли вместе с длиной твоих волос. – Гнев нежно сжал мою руку. – Леди Эмилия любезно приняла твое приглашение. Я бы посоветовал ей сжечь его и отправить обратно пепел. Вместе с дымящейся кучей адского дерьма.

– Ну, да, ты никогда не отличался деликатностью. Оставь леди и уходи.

– Я провожу ее до покоев перед тем, как уйти.

– Нет.

По лицу Гнева медленно расплылась угрожающая ухмылка:

– Это не просьба. Я провожу ее в покои. Затем уйду.

Напряжение нарастало, будто они оказались на поле боя, где армии двух братьев встретились, готовые нанести удар. Я не осмеливалась оглянуться, но слышала шелест юбок по полу, словно члены двора старались сохранить дистанцию между собой и принцами.

Мне стало интересно, как часто они дрались, и использовали ли они магию, оружие или и то, и другое.

Ни один из принцев не отводил взгляда, и я с трудом заставила себя не закатывать глаза, а они все продолжали глазеть. Еще мгновение, и они расстегнут ремни на брюках и начнут сравнивать длину.

Зависть наконец откинулся на спинку трона, его пальцы в перчатках барабанили по подлокотникам. Его внимание скользило между мной и его братом, на лице снова появилась насмешливая полуулыбка.

– Ну хорошо. Если это поможет тебе быстрее убраться отсюда, я разрешаю. – Он кивнул подбородком в сторону ожидавшего поблизости седовласого слуги. – Демон немедленно выступил вперед, стремясь угодить своему принцу. – Покажи моему брату и его игрушке ее личные покои. Если он не уйдет в течение четверти часа, примени силу. А пока я проявляю гостеприимство и доброту по отношению к Дому Гнева. За каждую просроченную минуту я буду очень изобретателен в том, чтобы такого сделать с его драгоценной чародейкой.

Я краем глаза наблюдала за Гневом. На этот раз он не попался на удочку Зависти. Он слегка наклонил голову, затем повернулся спиной к брату. Что, как я быстро поняла, было самым большим проявлением вопиющего пренебрежения, которое он только мог придумать. Его действия демонстрировали, что Зависть недостоин его страха. Я практически слышала скрежет зубов Принца Зависти, когда мы уходили.

Честно говоря, я была удивлена, что он предпочел не продолжать борьбу. Гнев пришел в чужой двор, и никого не шокировали его требования. Или то, что их принц довольно быстро принял их. Возможно, репутация Гнева и его роль генерала заставили их насторожиться.

Он взял меня за руку, когда мы вышли из тронного зала и последовали за слугой вверх по широкой парадной лестнице.

Замок Зависти был в основном оформлен в серебристом и зеленом цветах с черными и белыми вкраплениями. Мы прошли по плитке, уложенной в шахматном порядке, и я улыбнулась про себя, когда увидела дизайн пола. Его гости были просто шахматными фигурами, движущимися по тщательно обставленным коридорам, призванным вызывать чувство зависти. От множества оттенков зеленого до демонстрируемых богатств – все играло на грехе, правившем этим Домом.

По обе стороны позолоченного коридора стояли мраморные статуи, но я лишь бросила на них беглый взгляд. Я не хотела нечаянно поддаться зависти из-за прекрасных предметов искусства.

Гнев не ослабил хватку, но я чувствовала, как его напряжение спадает, чем дальше мы заходили в цитадель его брата.

Следующая площадка разбилась на два крыла, и нас повели направо. Слуга остановился перед дверью в конце и поклонился.

– Комната леди. Ее вещи уже внутри. Вам еще что-нибудь понадобится? – Гнев покачал головой. Слуга выдохнул и снова обратил внимание на меня. – Позвоните в колокольчик, если вам что-нибудь захочется.

Прежде чем Гнев смог напугать демона, я тепло улыбнулась ему.

– Спасибо.

Слуга на мгновение застыл, затем кивнул и быстро исчез в коридоре, по которому мы только что проследовали. Гнев посмотрел ему вслед, прежде чем повернуться ко мне.

– Слуги не ожидают, что их будут благодарить за работу.

– Все, кто работает или предоставляет услуги, делающие жизнь комфортной, заслуживают благодарности.

Гнев оглядел меня с непроницаемым выражением лица, прежде чем промчаться по комнатам, предназначенным для меня. Его внимание было сосредоточено на каждом укромном уголке, щели и пылинке, как будто он ожидал, что какое-то мерзкое существо выскочит и нападет на меня. А может, его отталкивали зеленые и серебряные тона.

Я последовала за ним, пытаясь сдержать улыбку, когда он заглянул под кровать с балдахином, затем отдернул занавески и стукнул в окна. Он ворвался в ванную комнату, держась за рукоять своего кинжала, с жестким выражением лица принца Ада или телохранителя. Пока он проверял мои покои, было трудно определить, кто он такой. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, когда он взял кувшин, слегка встряхнул и поднес к носу. Я сомневалась, что Зависть подсыпал в него яд, но Гнев не хотел рисковать.

Он поймал мой взгляд и сердито посмотрел в ответ.

– Ты находишь меня забавным?

– В данный момент? Очень.

Он отбросил кувшин и направился ко мне, его движения были медленными и неторопливыми. Хищник, которого он с трудом прятал под красивой одеждой. Его цивилизованная внешность была просто маской, способом скрыть свою истинную природу. Охотник предстал в полной красе, а его новая цель точно попадала в его поле зрения.

Меня охватил трепет, прежде чем улыбка исчезла, и я попятилась. Он не прекращал погоню, пока мои бедра не коснулись кровати. Затем он сделал паузу, дав мне шанс сбежать на другую сторону. Но я не двинулась с места. Я не двинулась с места.

Он сделал еще один шаг, затем остановился, в последний раз предлагая мне возможность сделать другой выбор, прежде чем стереть расстояние между нами. Мне оставалось либо сесть, либо остаться стоять. Сидеть было сложно. Стоять еще хуже. Мы находились слишком близко. Я не двинулась с места.

Гнев был настолько близко, что с каждым вдохом моя грудь касалась его. По правде говоря, я ничего не чувствовала, кроме страха. Я облизнула губы, и его взгляд потемнел.

– А сейчас? – Он наклонил лицо вниз, его губы оказались прямо над моими. – Вам все еще весело, миледи?

Сердце забилось. Судя по тлеющему взгляду в его глазах, он прекрасно знал, что я чувствую в данный момент. Я сделала уверенный вдох и медленно выдохнула.

– Если я решу вернуться, нужно ли мне отправлять запрос в твой Дом?

На его челюсти задергался мускул, указывая на то, что он уловил мой выбор слов, и его совсем не радовала вероятность того, что я не вернусь.

Вместо того чтобы спорить или издать какой-либо высокомерный приказ, Гнев отступил и взял мою руку, осторожно перевернув ее. Он поднес ладонь к своим губам, и целомудренно поцеловал ее, а затем сжал мои пальцы вокруг этого поцелуя. Тепло поднялось по моей руке, согревая кровь, и мое тело загудело от желания. Его неожиданная нежность не помогала нашим отношениям стать менее туманными.

– Мой дом – это твой дом, Эмилия. Приглашение не требуется. Когда ты решишь вернуться, я пришлю сопровождение. – Он указал на кровать. – Присядь. У меня есть кое-что для тебя.

Мое внимание предательски переключилось на его губы, но я быстро подняла взгляд, сражаясь с греховной магией этого мира, нашими крепкими брачными узами и общей привлекательностью Гнева. Сейчас не время думать о поцелуях.

Он ничего не сказал и не ухмыльнулся, но я почти почувствовала его удовольствие от моей борьбы с непрошеными эмоциями. Решив, что он вряд ли начнет ублажать меня прямо здесь, я села на край матраса. Гнев медленно опустился на колени, затем поднял мою левую ногу и поставил ее на свое упругое бедро. Я попыталась убрать ее, но он крепко удерживал ногу на месте. Мы оба знали, что я могла ослабить его хватку, если бы действительно этого хотела, поэтому я замерла.

– Если мы решим скрепить наш брак, это не произойдет в доме моего брата за считаные мгновения. Ты заслуживаешь большего. – Он подождал, пока я расслаблюсь, как будто это было возможно после такого заявления, затем начал поднимать мою юбку. Он остановился возле икры, не сводя с меня глаз. – Поверь мне.

– Сказал князь лжи.

Он спокойно воспринял оскорбление. Я подумала о его татуировке, о том, что действия были для него дороже слов. Доверие нужно было заработать, а для того, чтобы это произошло, я должна была позволить ему с чего-то начать. Один из нас должен был сделать первый шаг.

Я кивнула, чтобы он продолжил, и он, казалось, замер на месте перед тем, как разрушить заклинание. Гнев сжал мои юбки в кулаках, поднимая их вдоль колена, а затем остановился на середине бедра. Он ни разу не отвел взгляда от моего лица и не позволил своей обнаженной коже коснуться моей. Он также позаботился о том, чтобы обнажилась только левая нога.

– Здесь. – Он указал подбородком на юбки. – Держи их вот так.

Я забрала ткань, наблюдая, как он вытаскивает кожаные ножны из своего пиджака. Он снял тонкий кинжал и показал его мне. На рукояти были вырезаны полевые цветы, а серебряный клинок сиял так, что отражал мой трепет.

– Он великолепен.

– Пока подойдет. – Он положил кинжал обратно и обернул кожаный ремешок вокруг моего бедра, закрепив пряжку на месте. Он просунул палец под ремешок и взглянул вверх. – Не слишком туго?

– Нет, сидит идеально.

– Встань и пройдись, чтобы убедиться. – Он быстро отступил, отводя взгляд, пока я поправляла юбки и поднялась на ноги. Я ходила по спальне, вертясь в разные стороны. – Хорошо?

– Да. Спасибо. Как ты узнал, что я левша?

Гнев взглянул на спрятанное оружие.

– Ты предпочитаешь левую руку, когда режешь хлеб или пьешь вино. – И, не давая мне возможности ответить, он грубо добавил: – Когда захочешь вернуться домой, пошли письмо. Я вернусь за тобой.

– Я…

Я не знала, что сказать. Если я вернусь, я не знала, будет ли это означать, что я согласна с нашим браком. Между нами безусловно было притяжение, но оно также могло быть во многом связано с магией, пытающейся подтолкнуть нас друг к другу, чтобы мы слились воедино в прямом и переносном смыслах. Ничего не говорило о том, что эта страсть горела бы с той же силой, подчинись мы ей.

А у меня были другие планы на жизнь. Например, вернуться к семье. Выбери я Гнева, это означало бы, что дверь в мою прежнюю жизнь навсегда захлопнулась. У меня должна была быть возможность хоть изредка навещать семью, но сейчас мой мир был хрупок как никогда. Я не верила, что настоящая любовь могла что-либо забирать из жизни, только обогатить ее.

– Мне лучше устроиться здесь.

Выражение лица принца-демона было невероятно ласковым, но я смогла разглядеть на нем искру чего-то еще, то пламя в его взгляде, которое он еще не успел погасить. До того, как я успела попрощаться, он исчез в мерцающей черной дымке, оставив меня с той судьбой, которую я выбрала.

И моим новым планом.

Пятнадцать

Я не могла долго сидеть и размышлять над своим решением. Вскоре после ухода Гнева пришел слуга с коробкой с платьем и запиской от хозяина дома. Менее чем через час я обедаю с принцем этого Дома в его личных покоях. Очевидно, Зависть не хотел, чтобы наша встреча была публичной. Или, возможно, он не хотел делиться своим «диковинками», как он однажды сказал.

Нервы жужжали, как пчелиный рой. Зависть оказался безжалостным, но я была практически уверена, что сейчас он не причинит мне вреда. Не в этом мире, ведь такое поведение могло потенциально привести к войне между Домом Гнева и Домом Зависти. Быть частью Дома Гнева определенно имело некоторые политические преимущества. Я больше не была просто ведьмой без королевского двора демонов, который бы меня защищал. Зависти следовало бы хорошо подумать, прежде чем вонзить кинжал мне в спину. Однако логическое осознание этого не избавило меня от всех тревог.

Трудно было не брать во внимание ту ночь, когда он захватил в заложники моих родителей, а затем обосновался в нашем доме. Мне до сих пор не верилось, что бабушка смогла изгнать его обратно в преисподнюю, используя магию, которой я и не подозревала, что она владеет. Этот кружащийся вихрь был одной из самых странных вещей, которые мне когда-либо приходилось видеть.

Я задвинула воспоминания подальше и сосредоточилась на настоящем моменте. Я вспомнила, как Гнев говорил о победителях и жертвах. Сегодня вечером я одержу победу. Я здесь, чтобы добыть информацию, и сделаю все, что в моих силах, для этого. Если мне придется надеть одежду моего врага, так тому и быть. Это мне ничего не стоило. Я бы надела его дурацкое платье и, хлопая ресницами, считала бы моменты, пока не добилась бы того, чего на самом деле искала. «Посмотрим, какое платье ты выбрал, Принц Зависть».

Я открыла коробку и закатила глаза. Великолепное платье из зеленого бархата оттенка хаки, достаточно темного, чтобы его можно было принять за черное, с длинными рукавами, облегающим лифом с вырезом, доходящим почти до пупка, и струящимися юбками.

Единственный изумруд размером с яйцо малиновки был прикреплен к сверкающей серебряной цепочке. Возмутительно роскошное ожерелье было словно прекрасное оружие, которое Зависть хотел, чтобы я использовала против его брата. Могу себе представить выражение лица Гнева, когда б он увидел, что подарок Дома Зависти блестит у меня на груди.

По всей видимости, идиотское состязание на то, кто дальше поссыт, было времяпрепровождением не только для смертных.

Я подумала о том, чтобы остаться в моей нынешней одежде, но решила, что Зависть, возможно, станет более сговорчив и поделится информацией, если не будет хмуриться при виде оскорбительного наряда Дома Гнева. К тому же я не желала опускаться до их нелепого королевского позерства.

После того, как я надела платье и закатала рукава, демонстрируя предплечья, я нанесла немного румян на скулы и губы. Я взяла ожерелье. Драгоценный камень был безупречным. Без сомнения, я стала бы предметом зависти для всех, кто его видел.

Мне как раз удалось застегнуть его вокруг шеи, когда в мою комнату вошел слуга.

– Если вы готовы, я сопровожу вас к ужину, леди Эмилия.

Я надеялась, что у меня будет немного времени побыть наедине с собой и попрактиковаться в призыве своей магии, на случай, если что-то пойдет не так, но даже нескольких часов не было бы достаточно, чтобы наверстать годы тренировок, которые я потеряла. Я улыбнулась слуге.

– Пожалуйста, указывайте дорогу.

Направляясь к двери, я поймала свое отражение в невероятных размеров зеркале. Я выглядела готовой к битве самым элегантным и жестоким образом. Я и в самом деле превращалась в принцессу Ада.

Богиня, помоги демонам.

Мы направились к противоположному от моих покоев концу коридора. Неудивительно, что Зависть разместил меня в королевском крыле. Лучше держать врагов близко, а будущую невестку еще ближе. Мне стало интересно, было ли это одной из причин плохого настроения Гнева. Братьям явно частенько нравилось покопаться друг в друге. Нужно же им было найти хоть что-нибудь, за что можно было бы побороться. Магическая связь или нет, я принадлежала только самой себе.

Непоколебимый стражник склонил голову, затем отступил и открыл дверь. Передо мной раскинулась богатая комната, практически облаченная во тьму. Сделано это было для того, чтобы заставить меня понервничать. Но я не боялась теней. Скоро и они будут выполнять мои приказы.

Я вошла и остановилась, чтобы полностью оценить комнату, как дверь тут же за мной захлопнулась. Это не был ни кабинет, ни обычная столовая. В мире смертных, она была бы похожа на джентльменский клуб, который часто описывали в моих любимых любовных романах. Круглый стол с двумя стульями стоял у стены с витражами, пропускающими немного мягкого света. На столе в изумительных серебряных канделябрах горели свечи, и несколько бра в дальних углах комнаты также добавляли теплого света.

Большая часть комнаты была во мраке, включая дверь, где я стояла. Я взглянула наверх. Потолок был украшен фреской: крылатые существа на облаках, одни счастливые, другие грозные.

Мой взгляд пробежался по комнате и остановился на мрачной фигуре принца. Зависть развалился в огромном бархатном кресле возле темного угла со стаканом янтарной жидкости в руке. Одна из его длинных ног была приподнята, и лодыжка покоилась, упираясь в колено. Сложно было выглядеть более комфортно или расслабленно, даже если бы он попытался. Хотя его сжатая рука указывала на то, что он чувствовал себя не настолько спокойным, каким хотел мне казаться.

Он сделал большой глоток, скрывая свой взгляд, но я все равно чувствовала, как он все время скользит по мне.

– Ты определенно умеешь создавать проблемы, киска.

Я оставалась в тени.

– У меня, возможно, и есть когти, Ваше Высочество, но уверяю, я не чья-то ручная зверушка. И уж точно не твоя.

Зависть наклонился вперед в свете горящих свечей и даже сидя, опустив свой королевский нос, сумел взглянуть на меня сверху вниз. По его красивым, резким чертам лица было понятно, что он не впечатлен.

– Слава дьяволам за это. Я не делюсь тем, что принадлежит мне.

– Удерживать влюбленных силой – не повод для гордости.

– Выбор привлекателен, а сила – нет. Могущество не всегда помогает. Если только влюбленный вежливо не попросит. – Его взгляд скользнул по мне, и я задумалась, насколько хорошо он может видеть во мраке. – Я так понимаю, ты приняла мое приглашение поиграть с чувством зависти.

– Разве тебе не нравится вызывать зависть?

– Если ты пришла сюда, чтобы вызвать ревность моего брата, для меня это не имеет никакого значения. – Он поставил стакан на низкий столик и стряхнул воображаемые пылинки с костюма.

Я заметила его кинжал с изумрудным наконечником, выглядывающий из-под пиджака, и удержалась от внезапного желания использовать его против него же. Он снова взял стакан и опустошил его.

– По любым меркам, использовать кого-то – это грубо.

Если это то, во что он верил, тем лучше. Я вышла на свет, наблюдая, как его внимание перешло на бледно-лиловую татуировку на моем предплечье. Впервые, когда он ее увидел, его это позабавило. Теперь я знала почему.

– В первую ночь, когда я встретила тебя, ты знал о моей помолвке с Гневом. Ты упомянул кое-что о запутанной паутине. Стоило быть менее загадочным. Особенно, если ты хотел заключить со мной союз.

– Если ты еще не заметила, я не хороший. И не собираюсь таким притворяться. И даже если бы у меня была совесть, мне не хотелось бы испортить все веселье. – Губы Зависти сжались в жесткую черточку, когда он заметил мое ожерелье. – Мне гораздо интереснее сесть и посмотреть, чем все закончится. Некоторые из нас даже сделали ставку на результат. Не могу сказать, сколько я заработал на Жадности. Но теперь он у меня в долгу, и я уверен, ты можешь себе представить, как он недоволен.

Я быстро пересекла комнату. Буфет с графином и стаканом уже ждал меня, и я без приглашения налила себе немного янтарной жидкости и села на бархатный стул рядом с креслом Зависти. Он прищурился, но не стал комментировать мою грубость. Или отсутствие этики и уважения к его высокому положению.

– Ты хотел, чтобы я присоединилась к твоему дому, даже зная о помолвке с твоим братом. – Я сделала небольшой глоток, ожидая ожога. – Должно быть одиноко играть во все эти игры.

– Чего бы ты сейчас не добивалась, я предлагаю остановиться, пока я все еще гостеприимен.

Его тон был холодным, но он не успел скрыть вспышку боли в своих глазах. Первый же мой выстрел попал в цель. Я отбросила всякое чувство вины. Его секундный момент боли был ничем, по сравнению с жестокой кончиной моей сестры.

– Представь себе, – опустив взгляд на свой бокал, я ухмыльнулась. – Ты и правда впечатлил меня только здесь, раньше я и не думала, что у тебя есть манеры. Сначала угрозы от твоей преданной собачки-вампира, затем моя семья в заложниках. И к тому же нам не забыть тот подлый инцидент в туннеле с невидимой армией и, конечно же, ранение Гнева.

– Для той, кто находится сейчас здесь, а не со своим суженым, ты явно слишком злишься. Я думал, что оказываю тебе услугу.

– Направь ты свой клинок на себя же, тогда это могло бы считаться услугой.

Точно так же, как когда Гнев был недоволен, температура вокруг нас, казалось, резко упала. Я и раньше ощущала ледяной ужас силы и влияния Зависти, ледяную ревность, которая разрушала всякое чувство морали. Первые уколы его силы скользнули по моей спине, но я ждала.

Я подняла руку, словно отряхивая прядь волос, и легонько провела пальцами по Метке Гнева. Она помогала сломить влияние этого принца, прежде чем оно взяло надо мной верх, я на это и рассчитывала.

Зависть подался назад, его внимание переключилось на меня. Медленная улыбка расплылась по его лицу, подавляя вспышку гнева.

– Ты заинтриговала меня. А я уж боялся, что ужин будет скучным.

Я сохраняла спокойное выражение лица, но мое сердце бешено колотилось. Я не была уверена, что мой маленький трюк сработает, если он еще раз попытается воспользоваться своей силой. Он, казалось, чувствовал это и обдумывал свой следующий шаг. Его ленивая оценка напомнила мне кошку, которая решает, стоит ли ради порхающей поблизости птицы срываться с солнечного местечка.

Взгляд Зависти метнулся к кинжалу его Дома. Принц вынул его из ножен и провел пальцем по лезвию. Я почти не сомневалась, что он мечтает о том, чтобы использовать его на мне самыми изощренными способами. Моя рука потянулась к собственному оружию, но я не подняла юбку, чтобы скрыть его. Что бы ни случилось дальше, я была готова.

Мы просидели так неприлично долго, и единственным звуком было тиканье часов где-то в комнате. Зависть гладил металл, и клянусь, лезвие почти замурлыкало. И как раз в тот момент, когда я была уверена, что он вот-вот набросится на меня, раздался стук в дверь, нарушив убийственное напряжение между нами. Зависть убрал кинжал. По его команде слуги поднесли изумрудные подносы и тарелки с едой к круглому столу в дальнем конце комнаты. Одним изящным движением принц встал и протянул руку.

– Давай сегодня преломим хлеб, а не кости, Теневая Ведьма.

Я поднялась, не обращая внимания на протянутую руку. Мы не были друзьями, и я не думаю, что он хотел бы, чтобы я таковой притворялась. Все в этот вечер было похоже на испытание. Что меня вполне устраивало. Я ведь тоже приготовила для него испытание.

Я направилась к столу и села на стул, предназначенный для меня. Сев напротив, Зависть не выглядел оскорбленным, скорее это его лишь слегка забавляло. Сомневаюсь, что многие из его подданных когда-либо пытались вызвать его раздражение. Как и в случае с Гневом, мой отказ рисоваться перед его всемогуществом мог настолько его заинтриговать, что меня это даже веселило. Как и мои вопросы. Пока он не устал от них. Я должна действовать осторожно, бросая ему вызов, но не заходя слишком далеко.

– In vino veritas. – Он отмахнулся от слуг и сам наполнил наши кубки. – Истина в вине. Иногда смертные производят впечатление. Хотя, полагаю, они особенно уязвимы, когда это касается их пороков. Дайте человеку вино, и он ударится в лирику по поводу его вкуса. Он, наверное, даже сравнит его с женщиной, с которой делил ложе. – Его взгляд скользнул по мне. – Или хочет разделить.

Я молчала. Я не верю, что он хотел бы со мной переспать. А если бы и так, то единственной причиной было желание использовать это против своего брата.

– Почему ты ненавидишь смертных?

– Предположения убивают истину. – Он сделал еще глоток вина. – Не советую идти этой проторенной дорожкой. – Он указал на мой кубок. – Ты когда-нибудь пробовала использовать свою магию для еды или питья?

– Нет. Седьмое пекло, зачем?

– Восьмое. Я спрашиваю, потому что ты можешь заговорить вино, чтобы раскрыть правду. Тот, кто его выпьет, окажется в его рабстве.

– И я должна поверить, что ты говоришь мне это по доброте душевной?

– Не глупи. Могу заверить тебя, чем больше во мне вина из демонической ягоды, тем ближе я к морали. Ты хочешь знать правду, и я тоже. Почему бы не дать нам обоим того, чего мы желаем? Никаких игр.

Я прищурилась.

– Ты, должно быть, желаешь чего-то ужасного, раз готов пожертвовать информацию своему врагу.

– Сегодня ночью мы можем стать друзьями. – Он скривился при слове друг, как будто ему стало больно. Я приподняла бровь, и он притворился, что ничего не понял. – Или любовниками.

Я ждала, чтобы вовремя почувствовать, как магия этого мира соблазняет меня мыслями о постели, телах и страсти. Точно так же, как каждый раз приходящая в голову идея провести ночь с Гневом. Зависть был красив, его тело было гибким, но с крепкими мускулами. Я представляла, что он будет внимателен к любому любовнику, даже к тому, к кому не проявляет особенного интереса. Хотя бы для того, чтобы сводить их с ума от зависти, переходя к другим партнерам.

Не было никаких романтических чувств, кроме непреодолимого желания ударить его.

– Если соглашусь, ты действительно отведешь меня в постель?

– На войне всегда есть жертвы, любовь моя. Я бы сделал все, что должен. Хотя это вряд ли можно назвать жертвой. Разговор на подушке довольно приятен. Он раскрывает множество секретов после… связи. – Зависть смотрел на вино с отстраненным выражением лица.

Я колебалась. Я хотела честных ответов на свои вопросы, но не была уверена, что готова дать ему то же самое взамен. Он мог спросить о чем угодно, и я была бы вынуждена сбросить маску.

Что-то стоило того, чтобы рискнуть. А чем-то рисковать было довольно глупо.

Зависть смотрел на меня, склонив голову набок.

– Неужели держаться за свою правду дороже, чем узнать мою? Возможно, тебя сдерживает страх. Может, мне вместо этого стоит тебя соблазнить.

– Ты не сможешь заставить меня выполнять приказы, Ваше Высочество. Разумно учитывать все аспекты, прежде чем подвергать себя твоему допросу.

– Знаешь, я мог бы заставить тебя сказать мне все, что я хочу. – Его голос был тихим, небрежным. Угрозы слетели с его языка с той же легкостью, что и беседы о погоде. Я снова провела пальцами по Метке, привлекая его внимание к своей шее. – Силой, миледи. Алексей – не единственный клыкастый член моего дома. Потеряй ты достаточно крови, и я знаю, что эффект будет ничуть не меньше, чем от вина правды. Естественно, с меньшим ущербом для меня.

Конечно же. Он думает отдать меня своим вампирам. Я снова задумалась о близняшке.

Виттория, должно быть, тоже заключила несколько трудных сделок.

Я оттолкнулась от стола, и кто-то тут же бросился, чтобы вытащить мой стул. Потребуется время, чтобы привыкнуть, что ко мне относятся как к избалованной королевской особе.

Я подошла к Зависти и взяла его кубок. Я прошептала над ним заклинание правды, затем повторила процесс с остальными бутылками и своим бокалом. Когда я вернулась на место, Зависть взволнованно улыбнулся. Он поднял бокал.

– Да здравствует ночь истины среди врагов. Пусть наши сердца кровоточат только из-за потери нашей чести, а не из-за кинжала в наших спинах.

Он выпил бокал залпом. Я приподняла брови.

– Это необходимо?

– Вовсе нет. – Он снова наполнил кубок и сделал еще один большой глоток. – Но и не повредит.

Я сделала небольшой глоток вина. Вкус не отличался. Если бы я сама не наложила на него заклинание, я бы никогда не заподозрила его. Я нахмурилась, глядя в стакан.

Внезапный смех Зависти отвлек меня от мыслей.

– Я вижу, ведьмы, которые вырастили тебя, хранили много секретов. Это восхитительно.

– Что?

– Наблюдать, как рушится твой идеальный мир.

– Ты ужасный тип.

– Моя дорогая, ты все время забываешь. Я никогда не страдал от человечности. – Он пожал плечами и выпил еще. – Кроме того, я имел в виду это в хорошем смысле. Не зря феникс восстает из пепла. Ты должна разрушить свой мир, чтобы воздвигнуть новый. И воздвигнешь. Как они всегда и боялись.

– Как скоро сработает заклинание правды? – Он допил бокал и тут же налил еще.

– Уже.

– Я тебе нравлюсь?

– Я считаю тебя сносным. Если бы тебя ждал жестокий финал, я бы не проронила и слезинки. Но я бы и не радовалась. Я бы продолжила жить, как будто тебя никогда и не было. – Я фыркнула совершенно не по-женски и отхлебнула еще раз. – В ту ночь, когда моя бабушка расправилась с тобой… казалось, ты ее знаешь. Откуда?

– Проклятия – любопытная вещь. – Он допил еще один стакан и плеснул следующий. – Иногда они похожи на деревья. Они остаются на месте, где их посадили. Иногда они похожи на полевые цветы. Их семена разлетаются вместе с пчелами и птицами. Они цепляются, прорастают и расцветают за пределами того первоначального участка, на который их посадили. Прямо как ключи. Не все ключи подходят к замкам. Некоторые ключи намного более коварны.

Я ждала, когда его бессмысленная болтовня превратится в связный ответ. Он просто посмотрел на меня.

– Это даже отдаленно не похоже на то, что я спросила. Ты что пьян?

– Достаточно. – Он впервые одарил меня искренней улыбкой. На правой щеке появилась ямочка. Это смягчало суровость, которую он носил, как доспехи. – Но то, что я сказал, правда. Есть вещи, которые я не могу сказать, не важно, какое заклинание лежит на нашем вине, потому что в этом задействованы высшие силы. Я знаю твою бабушку. Но я знаю и много других интересных секретов.

Я хотела знать, откуда он знал бабушку, но едва ли был смысл пытаться вытащить информацию, которую он явно либо не мог, либо не хотел давать.

– Тогда расскажи мне о проклятии.

– Эта история настолько древняя, что ее происхождение известно лишь немногим. И даже их воспоминания из-за возраста стали похожими на медь, покрытую патиной, сияние ее постепенно меркнет, пока от того, что было, не останется лишь тень.

– О чем ты говоришь?

– История о проклятии и украденных воспоминаниях. И разоблачении множественной лжи. – Он резко откинулся на спинку, едва не опрокинув стул. – Мой брат никогда не заставит тебя выйти за него замуж. Это идет вразрез со всем, во что он верит.

– Я не спрашивала о твоем брате.

– Нет, но я полагаю, тебе любопытно. Сказал ли он, что желает, чтобы вы завершили союз?

Я не хотела отвечать, но заклинание правды вырвало слова из моих уст.

– Он сказал, но не отметил то, чего бы он предпочел.

– Я не буду спрашивать, задумывалась ли ты об этом. Тем более, что мы знаем, каким образом он принял его. По крайней мере, частично.

Я старалась не показывать облегчение, но Зависть, должно быть, заметил его легкую вспышку на моем лице. Его улыбка наполнилась жестоким восторгом.

– Он может не заставлять тебя вступать в брак, но и не будет смиренно ждать в стороне. Это тоже не его подход. Он покажет свои намерения каждому королевскому дому. Как он сделал это сегодня.

Я сделала еще один глоток вина правды.

– Зачем ты это делаешь?

– Не понял?

– Ты всегда сеешь семена недоверия между мной и твоим братом. – Мне не нужно было пить вино, чтобы задать следующий вопрос. – Ты так ему завидуешь? Или вы по своей природе жаждете того, что вам не принадлежит?

– Меня не всегда преследуют завистливые мысли. – В его зеленых глазах вспыхнуло чувство, никак не связанное с насмешкой или с его прозвищем. – Из-за вспыльчивости моего брата у меня отняли что-то важное. Однажды я надеюсь отплатить ему тем же. Мною движет не зависть. Это возмездие. Я думаю, что у нас с тобой есть нечто общее, хотя я сомневаюсь, что ты это признаешь, даже с вином правды.

Он не сформулировал это как вопрос, поэтому заклинание не заставляло меня отвечать.

– Я бы сделала все, чтобы моя сестра вернулась. Тебе следует простить любые грехи, возникшие между тобой и Гневом. Счастье должно быть единственным, что имеет значение.

– Мне плевать на его счастье. – Он впился взглядом в бокал, но оставил вино нетронутым. – Однако очевидно, что тебе не все равно. Даже больше, чем ты хочешь признаваться. Ты в него влюблена?

Я стиснула зубы и схватилась за стакан. Бесполезно. Слова вскипали. Я ухватилась за фразу, которую использовал Зависть, и позволила правде выскочить из моих губ.

– Нет. Я не люблю его. Но я не отрицаю, что есть влечение. Он привел меня в этот мир, продал мою душу своему брату и солгал о том, что он и есть мой будущий муж.

– Дама слишком много протестует.

– Шекспир. – Я чуть не закатила глаза. – Как пафосно и предсказуемо, что ты его процитировал. Мне стоит позавидовать твоей образованности?

Пронзительным взглядом он наблюдал за мной через край своего стакана.

– Странно, не правда ли, что у сицилийской деревенщины такой изысканный вкус к книгам. Или вообще к чтению.

Меня задели его слова.

– Возможно, у нас не было роскоши и слуг, Ваше Высочество, но мы умеем и читать, и писать.

– Я предполагал, ты скажешь мне, что твое мастерство связано с заклинаниями, которым тебя научила бабушка. Или с рецептами из вашей забегаловки, или еще какую-то чепуху.

– К чему ты клонишь?

– Просто любопытно, вот и все. И ты знаешь, как я обожаю полюбопытствовать.

Я ухмыльнулась. Это было прекрасным началом для моего следующего вопроса.

– Почему ты так любишь коллекционировать предметы?

– Меня больше всего интересуют небесные предметы. Хотя, это не совсем так. – Он засмеялся, как будто не мог поверить, что правда так свободно льется из него. – Меня сейчас интересует только один невероятный божественный предмет: Зеркало Тройной Луны.

– Что это?

Он щелкнул пальцами, и появился слуга. Он прошептал что-то так тихо, чтобы я не услышала, и слуга тут же убежал. Через мгновение он вернулся, держа стеклянную шкатулку с гравировкой. Выглядела она просто, непритязательно. Я немедленно перегнулась через стол, надеясь, что так мне будет лучше видно.

– Это зеркало богов. Я бы даже сказал, богинь. – Он провел указательным пальцем по стеклянной витрине, затем потер им большой палец, словно проверяя на наличие пыли. – Говорят, что в нем заключена магия Девы, Матери и Старухи, и он может показать тебе прошлое, настоящее и будущее, если попросишь. Как мне сказали, раньше оно работало именно так.

Прошлое, настоящее, будущее, найти. По спине побежали мурашки. Это было почти в точности то, что сказал заколдованный череп, вплоть до Девы, Матери, Старухи.

Зависть откинул крышку, показывая темно-лавандовое бархатное ложе с выемкой на том месте, где когда-то стояло ручное зеркало. Я изо всех сил старалась не реагировать. Но мое сердце бешено колотилось в груди. Если бы существовал божественный объект, который мог бы показать мне прошлое, он бы раскрыл убийство моей сестры.

Меня охватило волнение. Это было именно то, к поиску чего склонял меня череп. Я была уверена. Если бы у меня было зеркало, мне больше не нужно было бы беспокоиться о замужестве с Гордыней или Гневом и выборе своего места в Царстве Проклятых.

– Похоже на легенду для малышни.

– Во всех легендах есть крупицы правды. – На секунду его взгляд снова стал отрешенным. – Во всяком случае, говорят, что нужна книга заклинаний Старухи, Ключ Искушения и зеркало, чтобы активировать магию богини.

– Дай угадаю, – я понизила голос до заговорщического шепота, – ты собрал все, кроме зеркала.

– Моя дорогая, я думаю, тебе пора самой взглянуть на мои диковинки. – Зависть встал. – Пройдем?

Шестнадцать

Зависть пафосно распахнул богато украшенные двери и, внезапно, по-джентльменски отступил назад, позволив мне первой переступить порог комнаты с его диковинами.

Сомневаясь в его истинных намерениях, я на мгновение замешкалась. Не думаю, что он бы привел меня в логово вампиров, хотя с него станется…

Не забывая о кинжале на бедре, я вошла и, оглянувшись, остановилась.

В комнате не было вампиров, но стояли высокие призрачные гиганты. Она была устрашающе близка к тому образу, который у меня возник, когда я впервые встретила Зависть в мире смертных. Тогда я представляла людей, застывших в жутких позах на шахматной доске. Пол, на котором мы сейчас стояли, не был частью игры; он просто был выложен черно-белой мраморной плиткой. Застывшие существа были просто произведениями искусства, а не смертными, пойманными в ловушку садистского принца Ада.

Скульптуры стояли в безмолвном приветствии, некоторые из них были отлиты из бронзы, другие вырезаны из мрамора. Они были завораживающе красивыми, настолько реалистичными, что мне пришлось дотронуться, чтобы убедиться, что они не сделаны из плоти. Я никогда не бывала в музее, но видела иллюстрации в книгах, и не могла поверить в размеры его коллекции.

– Ты пребываешь в тихом изумлении, или это вино дает о себе знать?

Я моргнула, осознав, что все еще стою, как вкопанная.

– У меня было странное чувство дежавю.

Внимание Зависти скользнуло по моему лицу, но он только пожал плечами:

– Многие музеи и коллекции смертных созданы по его подобию. Неудивительно, что она выглядит знакомо.

– Я никогда не была в музее.

Что было правдой в достаточной степени, чтобы удовлетворить заклинание. Но я не могла избавиться от неприятного ощущения того, что несколько месяцев назад я смогла увидеть вспыхнувший образ этой коллекции. Я никогда не была в этом мире или в этом Доме демонов. Возможно, у меня начинал проявляться скрытый талант ясновидения.

По словам бабушки, магия нередко продолжала развиваться на протяжении всей жизни ведьмы. Также было бы разумно предположить, что недавно открытый мною Источник высвободил другую магию. Скрытый талант или нет, это не имело значения. Я вернула мысли в настоящее.

Комната была настолько огромной, что наши шаги разносились эхом, когда мы тихо подошли к подножию первой скульптуры. Мужчина в крылатом шлеме и бесшовной одежде стоял, протянув одну руку, держащую отрубленную голову Медузы. В другой руке он крепко сжимал меч. Мне стало грустно.

Зависть подошел к статуе с мягким выражением лица.

– Персей и Медуза. У смертных есть похожие скульптуры, но не настолько изысканные. Мастер уловил его опущенный взгляд, его нежелание превращаться в камень и быть проклятым.

– Потрясающее мастерство, но пугает.

– Не все истории заканчиваются благополучно, Эмилия.

Я знала это. В моей жизни произошли неожиданные повороты, большинство из которых не были к лучшему, и были явно далеки от идеала. У всех хранятся кости, если не целые скелеты, в шкафах душевной боли. Меня внезапно осенило. Я осторожно посмотрела на принца демонов. Зависти явно было мучительно больно. Мне стало интересно, кто или что разбило его сердце. Он поймал мой взгляд и пристально посмотрел на меня. Вопросы о его боли были бы не к месту. У меня была возможность расспросить, а он был бы вынужден ответить. Но не всеми секретами следует делиться.

Мы молча двинулись к следующей статуе. Она была великолепна. Ангел с мощным телом, слепленным из войны, выгибал спину, а его крылья были расправлены, руки закинуты за голову, как будто его толкнули с большой высоты и он проклинал того, кто его сбросил. Перья были так детализированы, что я не смогла удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не погладить их пальцем.

– Падший. – Тон Зависти был тихим, почтительным. – Еще один прекрасный предмет.

Я изучала великого ангела-воина. Его тело было похоже на тело Гнева. Не удивлюсь, если художник вдохновился им.

– Он олицетворяет Гнева или Люцифера?

– Это мое видение моего проклятого брата. – Губы Зависти скривились в ухмылке. – Прямо перед тем, как дьявол потерял свои драгоценные крылья. И вскоре после этого мы все последовали его примеру.

– Зачем тебе увековечивать этот момент?

– Чтобы всегда помнить. – Его голос внезапно стал твердым, как мраморная статуя. Он покачал головой, его лицо снова было равнодушным, словно он поправил случайно соскользнувшую с лица маску. – Пойдем. Есть еще одна комната, наполненная предметами, которые могут показаться тебе еще интересней.

Мы прошли половину следующего зала, украшенного картинами, набросками и зеркалами в разнообразных витиеватых багетах, когда я обратила внимание на книжные полки.

Я подошла к одной из них. Внутри возникло странное, знакомое гудение. Я знала это чувство. Узнала его. Хотя все было не совсем так, как я вспомнила. Не было ни шепота, ни лихорадочных голосов, поднимающихся и ниспадающих в какофонии звуков. Только этот тонкий гул. Я испытала это в монастыре в ту ночь, когда нашла сестру. А потом снова, когда столкнулась с Антонио. Тогда я еще не знала, что это такое и чего хочет.

Я остановилась у открытого гримуара. Он хранился в стеклянном шкафу, но даже не видя обложки, я знала, что это такое. Первая книга заклинаний. Личная книга заклинаний Ла Примы.

– Как ты ее заполучил? – В маленькой комнате мой голос звучал слишком громко. – Она была со мной в ту ночь, когда я…

– В ту ночь, когда ты чуть не убила того прихвостня?

Я резко развернулась, сверля его взглядом.

– Она исчезла той ночью. Я думала… демон Умбра. – Я глубоко вдохнула. – Ты послал одного из них шпионить за мной, не так ли?

– Шпион – неприятное слово. Не говоря уже о том, что он наблюдал за монастырем. Ты просто оказалась рядом. Не в том месте, не в то время. – Он засунул руки в карманы и подошел к следующему стенду. Еще одна открытая книга. – То, что вы называете первой книгой заклинаний, не является полной рукописью. Это одна треть более крупного и детально проработанного текста. – Он кивнул на книгу. – Мать и Старуха принадлежат мне; Дева пропала без вести. Богини – коварные существа с еще более коварной магией. И перечить им… – он присвистнул: – Неблагоразумно.

– Первая книга заклинаний принадлежала Первой Ведьме, а не богиням.

– Моя дорогая, я не знаю, что утверждали воспитавшие тебя ведьмы и почему, но эти книги были написаны богинями. Ваша, так называемая, Первая Ведьма, украла книгу мертвых, книгу магии преисподней Старухи. Могу сказать, что Старуха не была в восторге. – Он говорил так, словно знал богинь лично.

– Где сейчас Старуха? Возможно, мне самой следует поговорить с ней.

– Если ты найдешь ее, пожалуйста, передай мой привет.

Я разочарованно вздохнула. Что-то не так с этой историей. У Зависти не только была книга заклинаний, которыми можно было зачаровывать черепа, он практически дословно произнес фразу одного из них. Должно быть, он и был таинственным отправителем, но, по какой-то причине, не признавался в этом.

– Есть ли тут заклинания некромантии?

– Старуха – богиня подземного мира. Ее заклинания отражают луну, ночь и мертвых. Среди прочего, предпочитают более темные, более жестокие эмоции. – Он внимательно следил за мной. – Кровавый Лес – захватывающее зрелище. Он пролегает между моими землями и кругом Жадности. Ни один дом демонов не может претендовать на него; поэтому, чтобы отправиться туда, приглашение не требуется. Подвох, однако, заключается в том, чтобы получить доступ через граничащие с ним территории.

Я отвлеклась от книги заклинаний.

– Зачем ты мне об этом рассказываешь?

– А почему бы и нет?

Если бы мы были дружны, я могла бы использовать это в своих интересах.

– Ты упоминал нечто под названием «Ключ Искушения». Это часть твоей коллекции?

– Боюсь, что нет. Хотя и не из-за того, что я не пытался его заполучить. – Уходя, он крикнул через плечо: – Перед тем как провести вечер в уединении, ты можешь прочитать табличку к этой картине. Я считаю ее весьма познавательной.

– Ты куда?

Зависть не ответил.

Очевидно, наше совместное времяпрепровождение на сегодня закончилось. Когда он вышел из комнаты, я еще долго смотрела в сторону принца демонов, обдумывая все, что я узнала. Зависть охотился за Зеркалом Тройной Луны и Ключом Искушения. Теперь я тоже была не прочь заполучить эти предметы.

Убедившись, что он не возвращается, я подошла к картине, на которую он указал. На ней было изображено необычное дерево. Большое, со скрюченными ветвями и черными листьями с серебряными прожилками. В картине было что-то, что напомнило мне художника, который запечатлел сезонный сад в моей спальне в Доме Гнева. Светотени и тщательность, с которыми художник передал каждый кусок коры или падающий лист, были поразительными; казалось, будто можно залезть в картину и сорвать лист с дерева. Я провела пальцами по серебряной табличке и прочитала надпись.

Перечитав сказание, я не понимала, почему Зависть указал именно на эту картину среди пятидесяти или около того других, украшающих стены комнаты. Принц Ада ничего не делал случайно. Чувство было такое, что он невольно втягивал меня в один из своих планов, но я намеревалась обернуть его обман в свою пользу.

Отложив подальше эти знания, я медленно продолжила обход остальной части галереи, остановившись у карты Семи Кругов. Каждый Дом демонов стоял на вершине горы, возвышаясь над своей территорией. Я увидела Врата Ада, Коридор Греха.

Место между Домами Похоти и Чревоугодия было отмечено как СУРОВЫЕ ВЕТРА. Мне стало интересно, был ли это тот воющий звук, который мы слышали в Коридоре Греха.

Я продолжила изучать набросок, запоминая как можно больше. На юго-востоке между Домами Жадности и Зависти лежал Кровавый Лес. На западе, через греховные Дома протекала Черная река, отделяющая замок Гнева от территорий Жадности и Гордыни. Она впадала в небольшой приток, который бежал за замком Жадности, протекал через нижнюю часть Дома Гордыни и поднимался вдоль северной границы территории Зависти. Я проследовала за основным руслом реки, пока оно не впало в Огненное озеро. Напротив самого большого участка озера стоял Дьявольский замок; Дом Гордыни находился немного к северо-западу от Дома Зависти.

Как только я убедилась, что могу вспомнить большинство достопримечательностей и общую картину этого царства, я отошла от карты и направилась к выходу из галереи. В зале со скульптурами меня ждал лакей Зависти.

– Его Высочество приносит свои извинения, но ему пришлось уйти. Его не будет какое-то время, но он сказал, что вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите. – Слуга замешкался, откашлялся, как будто ему было неудобно передать остальную часть послания.

– Что-то еще?

– Его Высочество также сказал, что если вы хотите заставить Принца Гнева ревновать, то сегодня ночью можете спать в постели Его Высочества. Обнаженной. А также… Я цитирую: «позволить себе грязные мысли о самом богатом принце этого царства, ублажая себя». Изображение Принца Зависти в натуральную величину, что висит на потолке, усилит визуальный эффект.

Я начала считать про себя, пока желание убить Зависть на прошло.

– Мне хотелось бы отправить весточку в Дом Гнева. Сообщите, что я буду дома завтра утром с первыми лучами света.

– Сию минуту, миледи. – Он поклонился. – Вас проводить в ваши покои?

– Думаю, я найду дорогу. Хотелось бы полюбоваться статуями еще раз.

– Конечно. Я сейчас же отправлю послание в Дом Гнева.

Я подождала, пока он уйдет, а затем вернулась в галерею. Злость на Зависть быстро сменилась восторгом. Я так и знала, что мне пригодится швейный набор.

Но мое желание не имело ничего общего со штопкой прекрасных платьев.

Мое сердце билось в такт с цокотом лошадиных копыт, когда экипаж отъезжал от Дома Зависти. Сам Гнев так и не появился, чтобы сопроводить меня, он прислал посланника и королевский экипаж. Эмиссар с радостью доложила мне, что это не личный экипаж принца, как и скакуны. А лишь то, что было в конюшне. Будто эта информация представляла какую-то важность. Я не была уверена в своих чувствах относительно ее насмешки, или того факта, что принц послал кого-то вместо себя.

Эмиссар чинно сидела на своей стороне кареты, демонстративно избегая зрительного контакта и, следовательно, любого разговора со мной. Я была в растерянности относительно ее очевидного презрения.

Опустив ресницы и притворившись, будто сплю, я изучала демона. Ее темно-рыжие волосы были собраны в замысловатые узлы на макушке, тогда как нижняя часть представляла собой набор длинных, идеально уложенных кудрей. Мышца на ее челюсти дрожала, как будто она чувствовала мой пристальный взгляд, сдерживаясь от каких-либо комментариев. Возможно, ее кипящий гнев был просто отличительным знаком Дома Греха, к которому она принадлежала, а я в этом видела нечто большее.

Я переключила внимание на окно. По какой-то причине она задернула занавеску перед тем, как мы отправились в путь. Я отодвинула ее, и она посмотрела на меня.

– Закройте.

Я глубоко вздохнула через нос, сосредоточив растущее раздражение на ее кратком внимании. Спорить с ней бесполезно. Мне не нужен был еще один враг.

– Как ваше имя?

– Вам нужно обращаться ко мне только по титулу.

Хотя я заметила, что она отказалась называть меня тем титулом, которым Гнев потребовал называть меня перед двором. Меня это нисколько не беспокоило. Я не была дворянкой.

– Хорошо, Эмиссар. Где Гнев?

Ее холодный взгляд скользнул по мне:

– Его Высочество занят.

Сложно было не понять по ее резкому тону, который служил предупреждением, что она больше не потерпит вопросов. Я прислонилась головой к мягкой стенке кареты. Мы неуклонно спускались с горы, я напряглась, прижавшись к сиденью, чтобы не соскользнуть вперед. Через какое-то время мы снова начали подниматься, пока наконец не остановились.

Не обращая внимания на ее гнев, я отдернула занавеску и затаила дыхание.

Я никогда не видела фасада Дома Гнева. Когда я впервые приехала сюда, то находилась в бреду на руках Гнева, и мы вошли сквозь гору. Его замок был огромным, с въездными воротами, туннелями, башнями и длинной стеной, охватывающей весь периметр. Светлый камень с черной черепичной крышей. Было завораживающе изучать эти контрасты.

Лозы, скованные льдом, цеплялись за стены.

Мы проехали через ворота и по полукруглой подъездной дорожке покатили до входа. Эмиссар подождала, пока лакей откроет карету, а затем поможет ей выйти. Она ушла, не оглянувшись, ее долг забрать своенравную невесту был выполнен.

Я смотрела ей вслед, гадая, почему она была такой холодной, и сделала ли я что-то, чтобы ее обидеть. Я знала, что нет. Если не считать моего удивления, когда я увидела ее вместо Гнева, я была дружелюбна. Появились неприятные подозрения насчет ее отношений с Гневом, но я отбросила их в сторону. Я не собиралась придавать этому значение.

Лакей спустил меня, и я не спеша направилась вверх по каменной лестнице к входной двери. Справа от меня, у стены, был сад, спрятанный за живой изгородью. Я мысленно взяла себе на заметку посетить его, как только станет теплее. Если когда-нибудь станет теплее. И в это время, словно по команде, пошел легкий снег, осыпая замок тонким слоем мерцающих хлопьев.

Я поспешила внутрь, отряхивая дорожный плащ. Кроме лакея, который присматривал за моим багажом, слуг, готовых позаботиться обо мне, больше не было, я почувствовала облегчение. На пути в спальню я ни с кем не столкнулась. Не было даже слуг, убирающих замок или его многочисленные комнаты. Ни Фауны, ни Анира или Гнева. Я была безмерно благодарна, что не встретила никого из других благородных обитателей, вроде лишенного языка лорда Макадена или слишком разговорчивой леди Аркалин.

Однако, по прошествии полудня, я начала беспокоиться. Я не привыкла иметь так много свободного времени. Дома я всегда помогала в траттории, или занималась чем-нибудь на домашней кухне, или читала, если не падала с ног, уставшая от тяжелого рабочего дня. Я также редко бывала одна – моя семья всегда была рядом, смеясь и душевно болтая. В другие дни я бродила по пляжу с сестрой и Клаудией, делясь секретами, нашими надеждами и мечтами.

Пока не убили Витторию. Затем мой мир безвозвратно изменился.

Не в силах вынести боль воспоминаний, я направилась вниз к комнате Гнева и постучалась. Ответа не последовало. Я подумала о том, чтобы проверить, заперта ли дверь, но воздержалась. Когда я ворвалась к нему тогда, после его вспышки жестокости за ужином, у меня был веский повод.

Я поплелась обратно в комнату и решила снова поработать над поиском Источника. Я закрыла глаза, сосредоточившись на нем. Через несколько секунд я пронеслась по туннелю к центру и рухнула. Было такое ощущение, будто я столкнулась с кирпичной стеной.

Я попыталась собраться, чтобы снова найти его, но потеряла больше сил, чем думала. Большую часть прошлой ночи я провела в постели без сна, боясь, что Зависть вернется в ярости. А ночью до этого я почти не спала из-за признания Гнева. Я решила, что для того, чтобы использовать Источник, я должна быть отдохнувшей. А сейчас я была какой угодно, но только не такой.

Я вытащила дневник Дома Гордыни, который позаимствовала из библиотеки Гнева, и медленно пролистала каждую страницу, в надежде, что что-нибудь будет написано на языке, который я знала. Мои усилия были напрасны. Не было даже рисунков или иллюстраций, которые я могла расшифровать. Сплошные страницы небольших рукописных заметок, возможно написанные демоническим языком. Мое внимание то и дело переключалось на мой чемодан, на предмет внутри него, который я тайно вынесла из дома Зависти.

Мне пока не хотелось вынимать его из тайника. У меня было предчувствие, что скоро кто-нибудь явится и станет разыскивать его. Я не могла поверить, что у меня так легко все вышло. Слишком просто, чтобы оказаться правдой. Какая-то часть меня ожидала, что сработает сигнал тревоги, и демоны Умбры и вампиры начнут роиться в тот момент, когда я вытащу книгу заклинаний из футляра. Ничего не произошло. Я просто прошла в свою комнату, зашив ее внутри чемодана, и ожидала расплаты, которая так и не пришла.

Я вернулась к настоящему, пролистывая следующие несколько страниц. Я снова сосредоточилась на дневнике Дома Гордыни, волнистые линии слились воедино.

Я проснулась через несколько часов, прижавшись лицом к раскрытому дневнику.

Очевидно, это была не моя книга. Любовный роман не дал бы мне уснуть до самого утра, я всегда медленно перелистывала страницы, отчаянно стараясь насладиться каждым напряженным мгновением между героем и героиней. Я обожала, как они чаще всего презирали друг друга, и как эта искра презрения переходила в нечто совершенно иное.

Реальная жизнь, конечно, не была похожа на любовный роман, но все же то была небольшая часть прежней меня, оставляющая надежду на счастливый конец. Нельзя отрицать, что между мной и Гневом возникла искра – наряду с большим количеством презрения, – но вероятность того, что это превратится в любовь, была истинной фантазией.

Я причесалась и снова пошла проверить комнату Гнева. Демон все еще отсутствовал. Или просто не потрудился открыть дверь. Я стояла там, опустив руку. Возможно, он был расстроен тем, что я отказала ему у Зависти. Но я чувствовала, что тут что-то было не так.

Он был рядом в течение нескольких месяцев в мире людей, а затем почти две недели здесь. Если бы у него была любовница, он бы сбегал, чтобы навестить ее. Сомневаюсь, что он ожидал, что я так быстро вернусь. Я должна была радоваться уединению. Никто не заглядывал мне через плечо, не было похотливых желаний, ведущих к завершению брака. Никаких отвлекающих факторов. И тем не менее… мне не хотелось думать о том, почему меня охватило беспокойство.

Я попросила принести ужин в комнату, и, оставшись у себя, размышляла о разговоре с Завистью и обо всем, что узнала. Особенно, о заклинании правды, которым я заговорила вино, и то, как это может повлиять на исход моей миссии. Магия подействовала на принца Ада. И хотя я не заметила ничего особенного в нашем напитке, это не означало, что принц не почувствует разницу. Зависть был в курсе происходящего, и по нему нельзя судить.

Мне хотелось проверить теорию. И мне нужен был Гнев. Если бы я заговорила его вино без его ведома, я, возможно, могла бы использовать этот полезный навык на Волчьем Пире. Где должны присутствовать все принцы. Я могла бы прошептать заклинание над нашим тостом и узнать, кто виноват в смерти Виттории, и никто об этом не узнал бы.

Если Гнев не почувствует заклинания. Этот план сработал бы только в случае успешной проверки.

Себя я убеждала, что это была основная причина, по которой я все следующее утро слонялась по коридору возле его комнаты. Прислушиваясь, не вернулся ли он. Ну и конечно же, это никак не было связано с тем, что я по нему скучала. Или с растущими подозрениями по поводу того, где он был и с кем. Эта глупость явно была из Дома Зависти.

Возможно, мною до сих пор владела ревность, которая осталась после визита в этот Дом Зависти. Если такое вообще могло произойти.

Прошло еще два дня, а от принца все еще не было вестей. Я пыталась еще несколько раз вызвать Источник магии, но натыкалась на тот же барьер. В гримуаре информации об этом не было, поэтому я ждала. В конце концов, я все-таки освою погружение в этот колодец. Я коротала время в библиотеке в поисках новых сказаний. Мне было интересно узнать больше о Древе Проклятий, особенно о том, где утверждалось, что оно даровало больше, чем хотелось бы.

Я также искала книги о Ключе Искушения или Зеркале Тройной Луны. Пока все мои усилия были напрасны. И наконец, когда я уже подумала, что сойду с ума, в мою дверь постучали.

– Здравствуйте, леди Эм. – Анир ухмыльнулся. – Я здесь, чтобы доставить вам незабываемые впечатления.

– Леди Эм? – Я сморщила нос. – Никто никогда не называл меня «Эм». Не уверена, что мне это по душе.

– Это потому, что у тебя никогда не было тайных встреч. Ну давай же. Надевай тунику и брюки, и встречаемся здесь. Мы опаздываем.

– Куда мы идем?

Он снова улыбнулся так, что у меня живот скрутило от нервов.

– Увидишь.

Решив, что, что бы он ни задумал, это все же лучше, чем сидеть в своей комнате в одиночестве или бродить по библиотеке, не находя ничего стоящего, я быстро бросилась в комнату и переоделась в то, что он сказал.

Натянув туфли на плоской подошве, я последовала за ним в коридор. Мы поднялись на один лестничный пролет и остановились в конце длинного коридора.

– Представляю тебе… – Анир толкнул дверь. – Оружейную.

– Богини всевышние. – Я резко вдохнула, хотя меня не должно было удивлять ее величие, учитывая звание Гнева. Вот жемчужина его Дома. – Впечатляет.

– Я часто это слышу, – поддразнил Анир. – Входи.

Я переступила порог. Мой взгляд метался по похожей на пещеру комнате, которой, казалось, не было конца. Колонны разбивали пространство на меньшие, связанные между собой помещения. Если галерея Зависти была самым ярким проявлением его личности, то здесь обнажалась душа Гнева.

Красивый. Элегантный. Смертельно опасный. Отточенный до брутального совершенства и непримиримый поборник славы насилия. Я стояла там, раскладывая все по полочкам.

Стеклянный потолок позволял свету проникать внутрь и освещать то, что иначе оставалось бы скрытым во тьме. Стены и пол были из черного мрамора с золотыми прожилками. Главную залу, куда мы вошли, украшал оккультный узор – с изображением фаз луны с одной стороны, немногочисленных звезд с другой, и инкрустированный золотом скрученный в кольцо змий, глотающий свой хвост на полу. Насколько я могла разглядеть, каждый угол этой секции соответствовал одной из четырех стихий. Часть оформления была прикрыта большим ковром, разложенном прямо в центре. Золотые змеи обвивали колонны из черного мрамора, превращая их в самые фантастические и великолепные из всех колонн, что я когда-либо видела.

Мечи, кинжалы, щиты, луки и стрелы, а также набор ножей сияли черным и золотым светом со своих тщательно подобранных мест на стенах. Я кружилась, наблюдая за всем этим великолепием. Прямо в самом конце комнаты красовался еще один выложенный мозаикой змей.

В отличие от змия на полу, тело этого свернулось в замысловатый узел. Это мне что-то напомнило, но я не могла понять, что именно. У дальней стены стоял стог с сеном, в центре которого была нарисована гигантская мишень. Слева расположился небольшой стол с кинжалами, выстроенными в идеальный ряд. Я смотрела на них, у меня руки чесались схватить их за рукоятки и метнуть в воздух.

– Наш первый урок будет посвящен позиции. – Анир подошел к центру оружейной комнаты и указал на место на ковре перед ним. Я перестала глазеть и встала там, где он указал. – Твои ступни всегда должны твердо стоять на земле, это даст тебе устойчивую опору для быстрого выпада, удара или уклонения в любом направлении без потери равновесия.

Я сместилась, повторяя его позицию. Его ступни стояли чуть шире бедер, одна нога выступала на шаг вперед, а другая – назад. В позе было что-то почти знакомое, но я никогда не дралась и не имела причин брать такие уроки.

– Нужно, чтобы твой вес распределялся равномерно. Следи за тем, чтобы твои колени следовали в том же направлении, куда указывают ступни.

Я немного покачнулась, затем приспособилась. Я едва подняла глаза, когда Анир бросился вперед, выставив предплечье, как таран, и толкнул меня в солнечное сплетение, отбросив назад. Руки раскинулись в стороны, прежде чем я неуклюже приземлилась на спину. Я посмотрела на учителя.

– Вы, синьор, ужасны.

– Так и есть. А вы, синьорина, только что усвоили свой первый урок, – ответил он. Он протянул мне руку и помог встать.

– Никогда не своди глаз с соперника.

– Я думала, что этот урок посвящен стойке.

– Так и есть. – Он подмигнул. – Опущенный взгляд не поможет сохранить баланс. Если тебе нужно посмотреть вниз, используй глаза, а не всю верхнюю часть тела. Ощущение себя – ключ к успеху.

Мы повторяли это упражнение с разной степенью тяжести падений на ягодицы. Даже с мягким ковриком на полу, утром все точно будет болеть. С каждым ударом моя стойка становилась все более уверенной и менее шаткой. От новых и новых столкновений на лбу выступил пот. Было приятно работать со своим телом, опустошив разум.

Через некоторое время Анир объявил перерыв и промокнул пот на лице и шее полотенцем. Я все еще была наготове, но отступила, подпрыгивая на подушечках ног. Я чувствовала себя живой, мои мышцы дрожали, жаждая продолжения.

Он согнулся.

– Дай пять.

Я последовала за ним к столику, на котором стояли кувшин с водой и стаканы.

– Где Гнев? – Не знаю, почему я это выпалила, но казалось странным находиться в оружейной палате демона войны в его отсутствие.

Анир покосился на меня, налил себе стакан и осушил половину одним глотком.

– Не думал, что тебя волнует его отсутствие.

– Вовсе нет. Мне просто интересно. – Когда он не ответил, я осознала, что начинаю нести чушь, заполняя тишину. – Он казался обеспокоенным тем, что я решила посетить Дом Зависти. Я подумала, может быть ему захочется увидеть меня после возвращения.

– А ты спрашиваешь обо мне, когда меня нет рядом?

– Нет.

– Ой.

Кровь и кости. Я тут же стала корить себя, когда Анир расплылся в улыбке. Я налила себе воды и сделала глоток.

– Я просто имела в виду…

– Без обид. – Его глаза весело блестели. – Лги себе сколько хочешь, но со мной тебе придется постараться.

– Ну ладно. По правде говоря, эмиссар зацепила меня.

– Леди Сундра? – Анир фыркнул. – Представляю. Ее отец – герцог, и она никогда не позволит никому забывать о своем высоком чине. Она всегда считала, что ей удастся удачно выйти замуж за принца.

– Ах вот почему она стала эмиссаром. Это приближало ее ко всем членам королевской семьи.

– Посмотри на себя, леди Эм. Сейчас ты размышляешь, как хитрая придворная дама. Тем не менее, большинство принцев не собираются попасть в брачную ловушку. Независимо от того, сколько схем у благородных семей, подобных ее, принцам хорошо и так. Ее естественное состояние – гнев, но в этом нет ничего личного, по отношению к тебе.

– Итак, чем выше ранг, тем больше демоны проявляют тот грех, который они олицетворяют.

– Из тех наблюдений, что мне удалось собрать за время, проведенное здесь, да. Но никто никогда не сможет получить достаточно силы, чтобы свергнуть принца. Они – нечто совсем другое. Это как разница между львом и тигром. Оба – большие хищные кошки, но не одно и то же.

– А младшие демоны? Они отличаются от дворян.

– Еще как. И именно поэтому они часто предпочитают жить на окраинах своих кругов.

– Если леди Сундра лучше всего сочетается с Домом Гнева, как она выйдет замуж за принца, который олицетворяет другой грех?

– Смена греха – это редкость, но не что-то неслыханное.

Я прислонилась к краю стола и поставила стакан.

– Ты знал, что Гнев инициировал свое принятие брачных уз в ту ночь, когда на меня напала Випирида?

– Да здравствует королева смены тем. – Он сделал драматический поклон. – У тебя есть конкретный вопрос или ты ищешь подтверждения?

– Я знаю, что я не первая, кого он выбирает в жены, – я все еще думала о дочери герцога, – но хотела бы знать, был ли кто-то, кто ему нравился до… всего этого.

Дразнящий свет покинул лицо Анира.

– Не мое дело делиться его историей.

– Я не прошу тебя об этом. Я только хочу знать, был ли еще кто-нибудь.

– А если и так, это что-нибудь изменило бы?

Я задумалась. Мое любопытство конечно играет тут роль, но на самом деле это точно изменило бы ситуацию. Я бы отказалась от связи, и нашу судьбу решал бы Совет Трех, о котором упоминал Гнев.

Если бы он кого-то любил, мне бы стало неловко, но в то же время и ясно, что мой путь лежит к Гордыне. До сих пор он оставался самым верным способом достижения моей цели. Если, конечно, я не опережу Зависть в поисках Ключа Искушения и Зеркала Тройной Луны. И если бы принц демонов не мог почувствовать вино или еду из заклинания, я могла бы таким образом узнать правду. Но мне нужно потренироваться на принце Ада, а он, будь он проклят, все еще отсутствовал.

Я вернулась к делу. Мне не хотелось связывать себя с Гневом без любви, если он постоянно будет тосковать по другой.

– Да. Конечно. Это бы сильно все изменило.

– Осторожно. – Позади меня раздался низкий голос. – Иначе я могу решить, что ты действительно хочешь выйти за меня замуж.

Семнадцать

Я закрыла глаза и молча выругалась, прежде чем сердито взглянуть на Анира.

– Ты и правда ужасный.

– Готов поспорить на семь дьявольских монет, после следующего урока тебя будет не узнать. – Предатель лукаво усмехнулся. – Не забудьте завтра кошелек, леди Эм.

– Запри за собой дверь.

Голос Гнева был слишком близко. Я почувствовала его дыхание у основания шеи и ненадолго подумала о том, чтобы броситься к двери или изобрести такое заклинание, чтобы провалиться сквозь землю. Вместо этого я расправила плечи и медленно повернулась. Его внимание было полностью сосредоточено на Анире. Тот стал слегка менее игривым, заменив веселость серьезностью, которой я не видела в нем с той ночи, когда лорд Макаден потерял язык.

– Никто не должен входить в эту комнату, пока я не подам сигнал, что наша тренировка окончена. Это понятно?

– Да, Ваше Высочество.

Анир вежливо поклонился мне и быстро направился к выходу. Трус. Я улыбнулась про себя. Кстати о трусах, на свое бесстрашие я бы тоже не поставила, притворяясь, что принца демонов там не было, и что он не подслушал то, что я ни за что не хотела, чтобы он услышал.

Я заставила себя встретиться с настойчивым взглядом Гнева и скрывала удивление, оценивая своего нового противника. Сегодня он не был полностью в черном, на нем была белоснежная рубашка и фрак. Я с трудом сглотнула при виде его огромного тела и холода, сковавшего его черты. Он был не в самом хорошем настроении. Я решила, что сейчас не время для храбрости. Умный хитрец понимал искусство отступления. Гнев точно не был хорошим, и мне точно не хотелось узнать, насколько плохим он может быть.

– Я не думаю, что такое обучение тебе необходимо. Хотя Анир проделал исключительную работу.

Лицо принца расплылось в улыбке, в которой не было и намека на веселье. Этот взгляд подтверждал, что дальше оставаться на этой тренировке было ужасной идеей. Я сделала шаг назад, и что-то опасное вспыхнуло в глазах Гнева.

– Но у него нет навыков, необходимых для этого урока.

– О, ну, тогда у меня есть другие планы. Придется перенести занятие.

– Да что ты?

– Вообще-то, так и есть.

– Ты помнишь, о чем мы договорились еще в моей спальне?

Я хотела было кивнуть, когда почувствовала, что на меня накатила огромная волна усталости, и голова стала такой тяжелой, что мне сложно было ей двигать. Гнев сосредоточился на этом моем эмоциональном и физическом изменении. На его лице не было беспокойства, только резкость, которая должна была меня обеспокоить.

И так и получилось бы, если бы я так не устала. Совершенно очевидно, что я не могла ни встать, ни позаботиться о себе. Мои ноги сами подкосились, и я рухнула на землю, прямо на свои спутанные конечности. Щека прижалась к толстому мату, волокна которого царапали и вызывали дискомфорт. Тем не менее, я даже не перевернулась, чтобы устроиться поудобнее. Я даже не моргнула. К моему ужасу, из уголка моего рта потекла капля слюны. Но мне было все равно.

И я действительно понимала, что мне на самом деле все равно. Даже на победный блеск, вспыхнувший в глазах возвышающегося надо мной Гнева.

Он расхаживал вокруг моего лежащего тела.

– Посмотри на меня, Эмилия.

Мне хотелось этого почти больше всего на свете, но сил не было. У меня в запасе не осталось больше ничего. Вместо этого мои веки закрылись. Несмотря на мое недостойное положение, лежать, растянувшись на полу и пускать слюни, я не могла собраться с духом, чтобы…

Вдруг это ощущение исчезло, как будто его никогда и не было. Гнев, всепоглощающий и раскаленный, через мгновение заставил меня подняться на ноги. От ярости мое тело дрожало. Или, возможно, это был гнев. Я бросилась на демона.

– Я тебя убью!

– Убьешь? Я уверен, ты имеешь в виду, поцелуешь.

Гнев усмехнулся, увидев мою внезапную перемену настроения, а затем, прежде чем я успела дотронуться до него, атмосфера снова резко изменилась. Внезапно я больше не пыталась схватить его за горло. Я прижимала его к себе, обвивая руками и ногами его тело. Я хотела его. Будь я проклята. Мне так хотелось его, что боль была практически невыносимой.

Я думала, что познала страсть еще на Отмели Полумесяца. Но с этим ничто не шло в сравнение. Я не могла думать ни о чем другом, кроме его рук на мне. Моих рук на нем. В глубине души я знала, что что-то совершенно не так. Это было то же самое, что Похоть тогда сделал со мной той ночью на пляже, я не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме своего желания.

Наша взаимная ярость идеально вылилась бы в страсть, даруя обоим свободу от того, с чем мы боролись, чтобы не раздеться, не приласкать, сводя друг друга с ума. Я прижала лицо Гнева к своему, и когда я медленно зажала его нижнюю губу зубами, его глаза вспыхнули той же страстью.

– Поцелуй меня. – Я отпустила его губу только чтобы провести языком и зубами по его шее, пробуя на вкус и посасывая его кожу, подбираясь губами к его уху. – Ты мне нужен.

– Хочешь, но никогда не нуждаешься, миледи. – Он не ответил на мои порывы, но когда он отошел, оставив мои объятия, его улыбка была полна порока. – В Коридоре Греха тебя проверяли на зависть. Мне любопытно, что тебя так вывело из себя. Ты помнишь, какая иллюзия вызвала это?

Мое желание испарилось. В сознании всплыл образ Гнева, разделяющего ложе с другой женщиной. Я снова увидела, как ее ноги обвились вокруг его тела, как его бедра выкатываются вперед с каждым глубоким толчком, когда он входил в нее. Вместо ее стонов я теперь могла слышать его. Мрачное чувство собственничества забурлило во мне. Я так завидовала им, что хотела убить. Моя кровь стала такой же холодной, как мой тон.

– Да.

– Расскажи мне, что ты видела.

– Ты и другая женщина. В постели.

Наступила минута молчания. Как будто он не ожидал, что это могло быть причиной моего поведения.

– И что ты при этом почувствовала?

Я выдохнула, звук был больше похож на рычание.

– Захотелось убивать.

Гнев снова начал медленно расхаживать вокруг меня, его голос был тихим, но насмехающимся.

– Было ли это до или после того, как ты увидела удовольствие, которое она доставляла мне? Чистый экстаз, который я чувствовал, погруженный в ее тепло?

Слеза скатилась по моей щеке. Я не была расстроена или даже в ярости. Теперь меня полностью охватила ревность. Не к другой женщине, а к ночи близости, которую они разделили. Я тоже хотела этого. Мне захотелось Гнева с такой силой, которая стерла все из моей головы. И эта зависть была почти такой же непреодолимой, как в ту ночь, когда я впервые встретила принца, который правил этим грехом.

Зависть использовал свое влияние на меня, и я никогда не забуду лед…

Осознание спустилось в порыве гнева, разрушив чары.

– Ты монстр. Ты используешь на мне свои силы.

– И как легко ты им поддалась. – Ярость Гнева поднялась навстречу моей. – Ты хочешь, чтобы мои братья манипулировали тобой? Может, хочешь стать для них объектом развлечения. Может тогда сначала побудешь моим? Снимай одежду и танцуй для меня.

– Ну ты и свинья.

– Я намного хуже. Но сделка – есть сделка.

– Я не соглашалась на эту чушь.

– Ложь. Ты просила меня вооружить тебя. Требовала, если я правильно помню. Взамен я предложил обучить тебя противостоять физическим и магическим угрозам. Ты не согласна с этим?

– Да, но…

– Снимай одежду.

В его голосе странным образом слышались отголоски его силы. Я пыталась оттолкнуть ее, пыталась бороться с ней, и чувствовала, как давление ее то нарастает, то ослабевает. Я отчаянно пыталась воздвигнуть эмоциональный барьер между нами, но Гнев этого не хотел. Прежде чем я смогла коснуться Метки призыва у себя на шее, его голос, прозвучавший отчетливо и мощно, был исполнен доминирующей силы.

– Сейчас же.

Моя воля обрушилась, как прорвавшаяся плотина. Пальцы быстро расстегнули пуговицы и застежки брюк. Я выскользнула из них, позволив ткани сползти к моим ступням. Следующей исчезла туника. Гнев перевел взгляд с моей головы на пальцы ног и так же медленно поднял его. В его глазах не было ни похоти, ни тепла, ни признательности. Только гнев.

Он был не единственным, кто разделял это чувство. Мне было ненавистно, что он заставлял меня раздеваться. Желание сделать это на Отмели Полумесяца было мощным и освобождающим. Сейчас ничего из этого я не чувствовала. Он мне за это заплатит. Как только во мне вспыхнула жажда мести, его воля ее тут же подавила.

Я стала снимать нижнее белье, но его голос прошел сквозь меня словно сквозь дымку.

– Это пусть останется. Раскачивай бедрами.

Я сосредоточилась на единственном уголке ярости, который не попал под магическое влияние приказа Гнева. Я пыталась изо всех сил зажечь ту крупицу эмоций, которая все еще принадлежала мне, и использовать ее, чтобы снять его магию. Я сама буду решать, когда раздеваться перед ним или перед кем-либо еще. Я сама была хозяйкой своей воли. И я продолжала бороться за себя, какой бы ужасной, отчаянной или бесполезной ни становилась ситуация. Почувствовав мою решимость, Гнев высвободил еще больше своей силы.

– Я сказал, двигай бедрами.

Чувственные мысли, эмоции и свобода воли были заперты глубоко внутри меня. Все, что я осознавала, это звук его голоса, его желание. Его воля текла по моим венам, властвовала надо мной во всех смыслах этого слова. Сливаясь с моим сердцем. Я подчинилась его приказу. Я стала грехом и пороком. Я стала похотливой. И мне это нравилось. Призывно покачиваясь, я не отводила от него глаз. Мне хотелось, чтобы он попросил меня снять нижнее белье. Потом мне захотелось, чтобы он снял свое.

Гнев придвинулся ближе, его лицо выражало холодную ярость. Я не могла понять, почему он так недоволен. Сократив расстояние между нами, я стала танцевать перед ним, прижимаясь к его напряженному телу. Что-то в нашем положении напомнило мне другое время, другой танец. От него исходил тот же гнев, который охватил его у костра.

С ним было не просто тогда, а сейчас – вдвойне.

– Разве ты не этого желаешь?

– Нисколько. – Он сделал большой шаг в сторону, увеличив ненавистную дистанцию между нами. – Отныне, ты будешь обращаться ко мне «господин». На колени.

– Я никогда не… – Мой гнев вспыхнул, но так же быстро погас. Я опустилась на землю, склонив голову. – Как угодно, господин.

– Снимай мой правый ботинок.

Я развязала шнурки на его ботинке, затем сняла его, ожидая следующего указания.

– Проведи руками вверх к икре. – Я потянулась к его ноге, но он одернул ее. – Начни с щиколотки.

Без колебаний я провела руками вверх по его телу и по мышцам его икр. Мои пальцы коснулись чего-то твердого. Я взглянула вверх.

– Доволен ли теперь мой господин?

Гнев наклонился, чтобы приподнять меня за подбородок, его взгляд блуждал по моему лицу. Он что-то искал, но глубокий нахмуренный вид указывал, что он этого не нашел.

– Научись защищать себя. Это доставит мне высшее удовольствие.

С ним я осознала саму суть удовольствия. Это то, что я могла сделать. Я отпустила его голень и потянулась к поясу его брюк.

– Позвольте мне доставить вам удовольствие, господин.

Температура вокруг нас упала на несколько градусов.

– Если бы я хотел, чтобы ты стояла на коленях, обнаженная передо мной, без собственных мыслей в голове, я бы это сделал. Если бы я хотел втянуть тебя в наш брак, ты бы сделала именно так, как я сказал. И ты будешь умолять большего. Меня это не привлекает, и не радует. Я жажду равную себе. Хватай кинжал, спрятанный у меня на ноге. Вставай.

Я вытащила лезвие из кожаных ножен и поднялась на ноги, сердце упало от его резкого тона и от того, что он оставил без внимания мои ухаживания. Я взяла его за руку, надеясь убедить его взять то, что я предлагала.

– Я…

Неукротимая, непреодолимая и всепоглощающая ярость сожгла мою страсть. Я так сильно сжала кинжал, что у меня заболела рука. Гнев, не отводя от меня взгляда, медленно расстегивал первые несколько пуговиц своей безупречной рубашки.

– Прижми лезвие к моему сердцу.

Я сократила расстояние между нами, острие кинжала укололо его кожу. Теперь я была в гневе. Я была воплощением ярости. И я возьму свое и то, что мне причитается.

Прямо сейчас. С этим отвратительным принцем.

Гнев наклонился, его голос был низким и соблазнительным.

– Это то, о чем ты мечтаешь? Кровь и месть. Отомсти, ведьма. Вспомни, что я только что заставил тебя сделать. Как ты упала на колени, умоляя доставить мне удовольствие. Позволь ненависти и твоему любимому греху поглотить тебя.

– Замолчи.

– Может, тебе понравилось, когда я заставил тебя раздеться. Когда я подчинил тебя своей воле.

– Я сказала, заткнись!

– Может, мне стоит показать тебе, насколько я грешен.

Я смотрела на его грудь, на лезвие, пронзившее его кожу. По его телу скатилась тонкая струйка крови. Я вспомнила, несмотря на гнев и ярость, захлестнувшие меня, что раньше я уже подносила лезвие к его сердцу. В монастыре. Он поклялся, что для того, чтобы убить его, потребуется гораздо больше, чем кинжал в груди. Тогда мне хотелось проверить правдивость этих слов. Он предлагал мне сделать это сейчас. Я с трудом сглотнула, у меня был словно ком в горле. Непролитые слезы жгли глаза.

Моя рука дрожала, лезвие с трудом вонзилось, когда я надавливала.

– Воплоти. Свою. Месть.

Его демоническое влияние боролось с моей волей. И выиграло.

Слеза выскользнула, когда я наклонилась к лезвию, используя вес верхней части тела, чтобы проткнуть мышцы и кости. Я смотрела с пылающей яростью, как оно вошло в его грудь. Кровь хлынула из раны, запачкав его рубашку, мои пальцы стали скользкими. Я не стала вытаскивать его. Я провернула кинжал, стиснув зубы, прежде чем закричала так громко, что могла призвать самого Сатану.

Принц демонов бесстрастно наблюдал, как я выдернула лезвие и снова ударила его ножом. И снова. И снова.

Восемнадцать

Гнев сразу же перестал на меня воздействовать.

Я смотрела на лезвие, торчащее из груди демона, все тело трясло от происшедшего. Вместо ярости, которую я только что чувствовала, меня охватила тошнота. Я отпустила оружие и подалась назад, не в силах отвести взгляд. Было так много крови. Крови Гнева.

Она неприлично расцвела на его белой рубашке, как цветок смерти. И если бы на его месте был кто-то другой, они были бы уже мертвы. Я бы их убила. Каждый вздох мне давался с трудом, тяжесть того, чем это могло обернуться, и то, что я сделала, убивали меня.

Гнев вырвал кинжал из груди и отбросил его. Я вздрогнула, когда он с грохотом ударился о дальнюю стену, теперь это был единственный звук в зале, не считая моего прерывистого дыхания. Он заставил меня ударить его. В сердце. Я… Я не могла перестать смотреть на то место, куда вонзила кинжал. У меня из головы не выходил тошнотворный хруст костей, когда я пронзила его грудь. Я изо всех сил старалась держать руки, чтобы не закрыть уши и не кричать, пока этот жалкий звук не утихнет в моей голове.

Рана уже зажила, но рубашка была влажной от крови. Воспоминания о другой пронзенной груди, о другом сердце наполнили мои чувства. Моя сестра-близнец. Все, что я могла представить, так это ее изуродованное тело. Как легко она могла оказаться под моим клинком. Отбиваться было бесполезно.

Я перевернула свои липкие, окровавленные ладони и закричала:

– Как ты посмел? Как ты посмел подвергнуть меня такому греху?

– Да, как я посмел учить жену защищаться от врагов.

– Я еще не твоя жена. И если это твой способ доказать, почему мы должны пожениться, ты похоже спятил. Ты самое подлое создание, которое мне к несчастью довелось узнать.

– Если бы это было правдой, я бы оставил тебя, как Похоть, и не освободил бы из своего рабства.

Демон протянул мне халат. Я раньше не видела, чтобы он держал его в руке, хотя я вообще ничего не замечала, кроме тех грехов, которые он хотел, чтобы я испытала. Теперь я видела многое.

По его лицу казалось, что он готов убивать. Как будто его маленькая демонстрация силы взбесила его больше, чем меня. Как будто это вообще возможно. Я пронзила его сердце кинжалом. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой подавленной. А еще я испытывала много гневных эмоций после воспоминания об убийстве сестры.

Я схватила халат и просунула в него руки, ненавидя демона за то, что он знал, что тот мне понадобится. Стало совершенно отчетливо ясно, почему он был одет в белое. То, как он подготовился к тренировке, заставило меня вскипеть еще больше. Это указывало на то, что он точно знал, какие грехи будет использовать, и как повлияет на меня, он заранее продумал, что мне понадобится после небольшого проявления его силы.

Мне хотелось вернуться в спальню в одном нижнем белье или полностью раздетой. Пусть его двор увидит меня во всей красе.

– Будь моей гостьей.

Без сомнения, он читал мои мысли по языку тела. Он махнул рукой.

– Если предпочитаешь ходить без халата, я, конечно, не возражаю.

– Тебе сейчас стоит вообще помалкивать.

– Заставь меня.

– Не искушай меня, демон.

– Сделай это. – Он приближался, пока не навис надо мной стеной. – Используй свою силу. Отбивайся.

Ребяческие издевки. Я окунулась в Источник магии, пытаясь вырвать немного силы, чтобы пнуть его по его умной заднице. Стена пустоты снова встретила меня. Я была так расстроена, что хотела кричать. Гнев прищурился, не упуская ничего из виду.

– Мы будем тренироваться каждый день до Волчьего Пира. Ты научишься защищаться от моих братьев. Или испытаешь еще большее унижение, чем то, которое я тебе сегодня продемонстрировал. Будь благодарна, невеста, за то, что я не хочу причинить тебе вред лично. Только твоему эго и гордыни. И то, и другое, если не ошибаюсь, можно восстановить.

– Ты заставил меня ударить тебя ножом.

– Я быстро восстановился.

Жаль, что эмоциональное воздействие сегодняшнего маленького урока не пройдет так быстро. Я затянула пояс на талии.

– Я презираю тебя.

– Я смогу прожить с твоей ненавистью. – Мускул на его челюсти дрогнул. – Намного лучше использовать ее в своих интересах, чем обожать меня и поддаваться порочности этого мира.

– Почему ты выбрал жестокость? – Мой голос был тихим. – Тебе не нужно было вызывать мой гнев таким образом.

– Я дал тебе свободу. Месть – это яд, медленная смерть. Ищи справедливости. Ищи истину. Но если ты предпочтешь месть всему остальному, ты потеряешь больше, чем свою душу.

– Ты не можешь всерьез заявлять, что заботишься о моей душе.

– Твое горе нельзя погасить ненавистью. Скажи, ты это себе так представляла? Пролитая мною кровь излечила твои раны? Весы справедливости, наконец, уравновешены, или ты пошла дальше, сама не понимая куда?

Я сжала челюсти и впилась в него взглядом. Мы оба знали, что мне не стало лучше. Если не сказать, что стало хуже.

– Я так не думала.

Он развернулся и зашагал к двери.

– Встречаемся здесь завтра вечером.

– Я никогда не соглашалась на несколько тренировок.

– Ты также не уточняла детали во время нашей сделки. Лучше тебе быть готовой к битве, иначе ты снова окажешься в нижнем белье, на четвереньках передо мной и будешь умолять меня. Или резать. Или и то, и другое.

Я еле сдерживала свои эмоции. Гнев сейчас был просто засранцем, но совсем не проявлял свой взрывной характер.

– Был ли наш первый урок связан с моим посещением Дома Зависти?

– Нет. – Гнев не повернулся, но остановился, прежде чем открыть дверь. – Вчера были поданы голоса на выбор почетного гостя на Волчьем Пире.

Ах, вот оно что. Он, должно быть, надеялся, что на моем месте появится кто-то более интересный.

– Ты все еще думаешь, что меня выберут?

– Я практически не сомневаюсь.

– В чем был твой план сегодня? Показать мне, насколько ты на самом деле бессердечен, насколько силен?

– Мои братья будут безмерно счастливы продемонстрировать тебе, насколько они могут быть порочными, перед большой нетерпеливой аудиторией. – Он глубоко вдохнул. – Если ты думаешь, что Макаден плохой, его поведение – ничто, по сравнению со всей моей семьей вместе взятой. Они не отстанут, пока им не надоест. Затем просто выбросят осколки. И, – добавил он тихо, – если ты так потрясена тем, что только что произошло здесь, на глазах у меня, ты действительно понятия не имеешь, что тебя ждет.

– Ты должен был предупредить меня, что мы начнем тренировку сегодня вечером.

– Мои братья не будут спрашивать. И не дадут никаких предупреждений.

– Я не обручена с твоими братьями. Если хочешь быть на равных, я предлагаю относиться ко мне как к равной. Возможно, мы и заключили сделку, но это не значит, что меня нельзя было предупредить.

– Целью этого урока было показать, насколько ты уязвима, а не застыдить тебя. – Я смотрела на напряженные линии его спины. Он сжимал дверную ручку так, что пальцы побелели. – Я не герой, Эмилия. И я не злодей. Ты уже должна это знать.

– Оставь меня. На сегодня достаточно оправданий.

Еще мгновение он стоял неподвижно, и я приготовилась к тому, что он, казалось, пытался сказать. Не говоря ни слова, он выскользнул из комнаты, дверь за ним тихо закрылась. Я несколько мгновений смотрела на дверь, собираясь с силами.

Я подумала, что эта тренировка была для него не менее полезна, чем для меня. Если кому-нибудь удастся заполучить меня полуобнаженной и корчащейся во время пира – или того хуже, – военному генералу, возможно, придется напомнить своей семье о том, как он удостоился такого звания. Не думаю, что путь к такому титулу был проложен не без кровопролития со стороны Гнева.

Я взглянула на кинжал, которым ударила его, лезвие было залито его засохшей кровью. Я не могла определить точную эмоцию, пронизывающую меня вместо страха, но меня больше не тошнило.

Казалось, что я могла извергнуть пламя. И с моей способностью призвать его, все, что мне нужно было, чтобы осуществить это, просто немного практики. И тогда пусть Богиня поможет принцам-демонам.

Я ворвалась в свою спальню и хлопнула дверью с такой силой, что огромная картина, висящая рядом с ванной комнатой, задрожала. От всех его высокомерных, злобных и гадких уловок. Да, я согласилась на эту чертову сделку, но я не знала, на что именно договор меня обязывал.

Щеки пылали от ярости. То, что я потеряла над собой контроль, пугало меня больше всего, даже больше, чем все его демонические трюки. Когда он вошел в комнату для тренировок, у него был план, который он выполнил безупречно. И я была в его милости. Именно в этом таилось ядро моего гнева.

«Отныне ты будешь обращаться ко мне “господин”».

Я усмехнулась, пародируя его голос.

«Злобный монстр».

Я вбежала в ванную комнату и стала оттирать кровь со своих рук, все еще злясь на Гнева. Даже если ему самому такое проявление силы не доставляло никакого удовольствия, это не меняло того факта, что он применил ее ко мне. Отмывшись, я в ярости наворачивала круги по комнате. Его неоспоримые аргументы выводили меня из себя, но еще больше меня расстраивало то, что я оказалась совершенно беспомощной.

Оставив все обиды в стороне, я должна была признать, что намного лучше было бы стать объектом влияния Гнева, каким бы засранцем он ни был, ведь я знала, что слишком далеко он не зайдет. Возможно, он заставит меня раздеться, заставит умолять или еще раз вонзить нож в его сердце, но он бы никогда не пошел на то, чтобы я причинила вред кому-либо.

Я уставилась на уже чистые руки. Ужасные мысли охватили мой разум. Если принц демонов умел подчинять своей воле, я бы могла по его команде убить кого угодно.

Вчера ночью Гнев доказал это. Часть меня действительно хотела пронзить его, но я бы никогда не переступила эту черту по собственной воле.

Я подумала об Антонио – он явно находился под чьим-то влиянием. Если Гнев легко и без труда мог властвовать над другими грехами, его братья, очевидно, обладали тем же талантом.

Что означало, любой из них мог манипулировать Антонио, заставляя его убивать ведьм. Из-за того, как погибла его горячо любимая мать, в нем уже была ненависть. Потребовалось бы совсем немного силы, чтобы вытащить эту заглушенную эмоцию, и использовать против него.

Отгоняя мысли и волнения по поводу убийства сестры и Волчьего Пира, я направилась к гардеробу, надела простое черное платье и разглядела белесую вспышку, показавшуюся из темноты. Ткань сползла, приоткрыв один из зачарованных черепов, когда я доставала платье.

Я выдохнула. Я все еще не разобралась в загадке черепов, но догадывалась, что это Зависть прислал их мне. Хотя меня все еще одолевали сомнения по поводу его причастности. Не было никакого смысла отправлять их тайно, для того, чтобы позже поделиться со мной этой же информацией, но открыто.

Я нагнулась, чтобы поправить шарф, когда скрипнула входная дверь.

– Эмилия, я хотел… – Внимание Гнева упало на зачарованный череп. Он тут же забыл все, что хотел сказать, и пересек комнату, словно яростный черно-золотой вихрь. Он вытащил череп из гардероба и развернулся, глядя на меня так, словно мы едва знакомы. – Что за…

– Если хочешь продолжить этот неприятный разговор, я советую тебе выбрать другой тон. Мы больше не на тренировочном ринге. Я не потерплю грубости за пределами наших занятий.

Он глубоко вдохнул. Затем выдохнул. А потом еще раз. Дважды. Клянусь, с каждым вдохом и выдохом, атмосфера накалялась. Грозовые тучи сгущались.

– Не были бы вы столь любезны, миледи, объяснить, как это попало к вам в руки, мне бы очень хотелось знать.

Я заметила, как вена пульсирует на его шее. После того, что он заставил меня сделать, его бешенство вызвало какое-то извращенное чувство радости.

– Ты зачем здесь?

– Извиниться. Ответь мне. Пожалуйста.

– Кто-то оставил его. Вместе со вторым черепом.

– Вторым черепом? – Он произнес это сквозь зубы, словно заставляя хорошие манеры бороться с негодованием, отразившимся на его лице. – Где, скажи на милость, он сейчас?

– В шкафу. За тем нелепым платьем с огромной юбкой.

Не произнеся ни слова, Гнев спокойно залез в мой гардероб и извлек предмет с вопросительным выражением лица. Ему требовались просто титанические усилия, чтобы сохранять спокойствие.

– Могу я узнать, когда принесли первый череп?

– В ночь, когда Анир принес вино и еду.

– В твою первую ночь здесь? – Его голос стал чуть громче. Я кивнула, что заставило его вновь стиснуть зубы. – Ты не думала, что такой информацией следовало бы поделиться, потому что…

Моя улыбка была милее милого.

– Я не знала, что должна докладываться вам, господин. А ты часто отвечаешь на мои вопросы?

– Эмилия…

– Кто из твоих братьев владеет такого рода магией? Кому бы хотелось поиздеваться надо мной? Кто-то, должно быть, сильно меня ненавидит. Они заговорили черепа голосом моей сестры. Еще один кинжал в мое сердце. Есть идеи? – Я подняла брови, зная, что ему нечего сказать. Его губы сжались в тонкую линию, и я не смогла сдержать мрачный смех, который вырвался откуда-то изнутри. – Так я и думала. И обещаю тебе, это не последний раз, когда я решила обойтись без советчиков, пока сама во всем не разберусь. – Я указала на дверь. – Пожалуйста, уходи. Мне тебя на сегодня достаточно.

Он прищурился, выражая протест. Сомневаюсь, что кто-либо позволял себе разговаривать с ним в таком тоне.

– По поводу тренировки…

– Я вполне способна понять ценность этих уроков, неважно насколько отвратительны твои методы. Но несмотря на нашу сделку, впредь, ты будешь спрашивать, желаю ли я провести тренировку. – Мое лицо выражало безразличие. – Если ты не собираешься делиться информацией со мной, этот допрос окончен. Положи черепа обратно и проваливай.

– Черепа будут заперты в безопасности.

– Неопределенность со мной не работает. Будь конкретней. Если я позволю тебе забрать черепа, куда ты их денешь?

– К себе в комнату.

– Чтобы я смогла на них взглянуть, когда пожелаю. И ты будешь делиться любыми сведениями, которые узнаешь.

Он смотрел на меня с негодованием.

– Если мы решили обменяться просьбами, то тогда не согласишься ли ты поужинать со мной завтра, и я удовлетворю твою просьбу.

– Я не могу дать ответ сейчас.

– А если я настаиваю.

– Тогда мой ответ – нет, Ваше Высочество.

– Ты можешь уклоняться от разговора. Отказываться со мной ужинать. Но мы обо всем поговорим. Скоро.

– Нет, Гнев. Мы поговорим об этом, когда оба будем готовы. – Я наблюдала, как он проглотил то, что я сказала. – Я согласна тренироваться и подвергаться воздействию твоей силы только в той комнате. За ее пределами ты будешь уважать мои желания.

– Или что?

Я печально покачала головой.

– Я понимаю, что твой мир другой, а твои адские братья коварны, но не все слова – угрозы. По крайней мере, между нами. Знай, с этого момента, если ты не будешь уважать мои желания, я здесь больше не останусь. Не для того, чтобы наказать тебя, а для того, чтобы защитить себя. Я прощу тебе нарушение правил приличия, здравого смысла и элементарной порядочности, если ты поклянешься извлечь уроки из этой ошибки.

Он посмотрел на меня и, наконец, кивнул.

– Я принимаю твои условия.

Гнев собрал черепа и остановился, его взгляд упал на мой прикроватный столик. И дневник Дома Гордыни.

– Как ты собираешься прочесть это? Дай угадаю. – Его голос стал подозрительно низким. – Ты собираешься заключить сделку с демоном? Взамен на частицу твоей души.

– Я думала об этом.

– Позволь избавить тебя от неудачи. Это написано не на демоническом языке. И побереги меня, не заключай сделку с кем попало, я дам тебе ответы, которые ты ищешь, в каком бы журнале они ни были. Все, что тебе нужно, это попросить, и я тут же все расскажу.

– Возможно. А ты мог бы рассказать, как я могу их прочесть?

– Я не знаю.

Он направился к выходу, я стояла неподвижно, пока не услышала, как захлопнулась входная дверь. А затем сползла по стене.

В ожидании я отсчитывала вдохи, пока убедилась, что он не вернется, а затем разрыдалась.

Плач был таким мощным, что просто разрывал мое тело, поглощая меня. За последний час меня подвергали воздействию многих грехов, я вонзила нож в будущего мужа. Сегодняшнюю ночь можно было смело назвать Адской.

Я резко встала, с трудом расправила грудь, сдерживая эмоции.

Вытерла слезы на щеках и снова дала обет победить всех врагов. Даже если больше не относилась к ним, как к противникам.

Девятнадцать

Покрытые льдом цветы сверкали, словно кристаллы, а ветви, как ледяные колокольчики, звенели над моей головой, пока я прогуливалась по саду. Было достаточно холодно, и мне пришлось надеть перчатки с меховой подкладкой и плотный бархатный плащ, но несмотря на мороз, утро было прекрасным. Умиротворенным. Как ни печально, за последние несколько месяцев таких дней практически не было. Я прищурилась, вглядываясь сквозь переплетенные ветви. Замерзшие листья на большинстве деревьев упорно цеплялись за жизнь, ожидая, пока тепло или солнечный свет не освободит их.

Сквозь снег и пасмурное небо не пробивались лучи солнца, так что до оттепели было еще далеко. Если она вообще когда-нибудь наступит. Я вспомнила, как Гнев однажды летним днем нежился на солнышке на крыше оккупированного им замка в моем городе. Тогда я подумала, что он скучал по огненным рвам своего адского дома. Теперь я лучше его понимала.

Грозди цветов, розовато-пурпурные розы и пионы и что-то с лепестками, похожими на крошечные серебряные полумесяцы, неизвестно откуда появились в более широкой части лабиринта. Я медленно прогуливалась вдоль внутренней дорожки, а по обеим сторонам возвышались живые изгороди, красивые живые стены, припорошенные снегом. Сады Дома Гнева были еще одним потрясающим примером его изысканного вкуса.

Я шла по извилистой тропе, пока не наткнулась на зеркальный водоем недалеко от центра.

В воде стояла мраморная статуя обнаженной женщины, голову которой украшала корона из звезд, в ее руках красовались два изогнутых кинжала, а лицо выражало ледяную ярость. Она выглядела так, словно без сожаления вспорола бы ткань вселенной этими жуткими кинжалами.

Огромная змея – вдвое больше моего плеча – обвила ее левую лодыжку, скользнула между ее ног, цепляясь за левую голень и бедро, а затем обвилась вокруг ее бедер и груди. Ее огромная голова прикрывала одну грудь, а язык высунулся в сторону другой, не для того, чтобы лизнуть, а словно прикрывая ее от взгляда любопытных прохожих.

Я подошла ближе, очарованная и немного напуганная. Тело змеи скрывало большую часть ее интимных мест. Своего рода злобный защитник. Ее чешуя была вырезана с таким мастерством, что практически заставляла подумать, что она настоящая и просто превратилась в камень.

Я обошла гигантскую статую. Ее длинные распущенные волосы были украшены маленькими цветами в форме полумесяца, вырезанными на распущенных прядях. В основании ее позвоночника горизонтально был выгравирован символ богини. Я потянулась, чтобы погладить змею, когда из глубины земли раздался низкий пронзительный вой. Я дернулась назад и наткнулась на стену теплой плоти.

Прежде чем я успела испугаться или среагировать, стальная мускулистая рука обвилась вокруг моей талии, прижимая к себе. В бок вонзился острый кинжал. Я замерла, дыша как можно менее глубоко. Противник наклонился, обдавая мою заледеневшую кожу теплым дыханием. Волосы на затылке встали дыбом.

– Привет, воришка.

Зависть.

Я загнала свой страх в самые глубины сознания, чтобы не дать принцу осознать, насколько сильно он напугал меня.

– Глупо нападать на члена Дома Гнева. А приходить сюда без приглашения вдвойне неразумно. Даже для вас, Ваше Высочество.

– Воровство у принца карается смертью. – В его тихом смешке не было и тени юмора. – Но я здесь не для этого, Теневая Ведьма.

Он бросил кинжал и выпустил меня так быстро, что я споткнулась. Я расправила плечи и посмотрела на него с холодным и суровым выражением лица.

– Если ты пришел за книгой заклинаний, то напрасно. Она принадлежит мне.

Я хотела сказать, что она принадлежала ведьмам, но когда слова сорвались с моих губ, я поняла, что это больше было похоже на правду. Зависть медленно моргнул.

– Смелая и наглая. Возможно, ты все-таки нашла свои когти. – Его внимание переключилось на меня, а затем на статую. – Ты замечала что-нибудь странное в последнее время? Может быть, что-то странное в твоей магии?

– Нет.

Он усмехнулся:

– Мы все чувствуем ложь, Эмилия. Позволь мне быть откровенным. Ты украла у меня, а я, в ответ, украл у тебя. Око за око.

– У меня ничего не украли.

– На книгу заклинаний было наложено проклятие. Любой, кто заберет ее из моей коллекции, взамен потеряет что-то жизненно важное.

Холодный страх хлынул по моим венам. Я не могла окунуться в Источник магии с тех пор, как вернулась из его королевского дома.

– Ты врешь.

– Разве? Возможно, тебе стоит наложить на меня заклинание правды.

Он вложил кинжал в ножны и, в ожидании, еще раз медленно окинул меня взглядом. Даже понимая насколько это бессмысленно, я попыталась окунуться в Источник и почерпнуть там магии, чтобы стереть отсюда его и его самодовольное лицо.

Ничего, кроме невероятно толстой стены, не было там, где когда-то я почувствовала дремлющего зверя. Он ухмыльнулся, словно мой вид был ему неприятен.

– Не думаю, что у тебя получится. Ты, моя дорогая, теперь ничем не лучше, чем обычная смертная.

Он повернулся и зашагал прочь. Я в ярости рванула за ним.

– Ты не имел права накладывать на меня проклятие.

– А у тебя было еще меньше права воровать. Я бы сказал, что мы квиты.

Я подумала о своих планах наложить заклинание на вино во время Волчьего Пира. Мне необходимо вернуть свои силы. Это не подлежало обсуждению.

– Отлично. Я верну книгу. Подожди здесь, пока я схожу за ней.

Зависть засунул руки в карманы, обдумывая предложение.

– Думаю, события начинают приобретать более интересный поворот. Можешь забрать книгу. Я бы предпочел понаблюдать, как рушатся твои планы.

– Я готова заключить сделку.

– Жаль, что ты не подумала об этом раньше. Я мог бы пойти на соглашение, которое принесло бы пользу нам обоим. А сейчас? Сейчас я с удовольствием посмотрю, как судьба идет своим чередом.

Я стиснула зубы, чтобы не проклинать его или не умолять пересмотреть свое решение. Слабый вой снова донесся из недр земли. По моему телу стремительно пробежали мурашки. Я повернулась и посмотрела на статую.

– Я бы не стал слишком интересоваться им, киска.

– Я просила не называть меня…

Я снова посмотрела в сторону Зависти, но обнаружила, что он уже ушел. Лишь клочок сверкающего зеленовато-черного дыма, витающий вокруг, свидетельствовал о том, что он здесь появлялся. Я снова взглянула на статую, прислушиваясь к воплю того, кто находился в муках глубоко под ней. Стон был жалобный и потерявший всякую надежду. С разбитым сердцем. Этот звук пробивался сквозь мою эмоциональную броню.

Мне стало любопытно, что в нем было такого ужасного для Гнева, что тот замуровал его под своим чертовым Домом, в одиночестве и печали. Затем я поняла, что оно должно быть еще более ужасным, чем я вообще могла представить, чтобы получить такое наказание. Гнев был клинком правосудия, быстрым, хладнокровным и жестким.

Но он не был жестоким. Кто бы ни издавал этот вой…

Без магии, мне не хотелось бы столкнуться с ним. Я поспешила покинуть сад, звуки замученного звенели в ушах еще долго, после того как я легла спать.

На следующий день Фауна с волнением пританцовывала у дверей моей комнаты. Стук в дверь был таким легким и быстрым, словно взмах крыла колибри. Я открыла дверь и улыбнулась. Ее ноги в тапочках двигались так же быстро, когда она закружила нас по комнате.

– Приглашения на праздник придут на этой неделе!

Улыбка исчезла с моего лица. После чудовищных тренировок Гнева я не разделяла ее восторга. По правде говоря, мне эта идея с праздником не нравилась с самого начала, когда он впервые упомянул об этом. Но сейчас… сейчас я поймала себя на том, что мой взгляд впился в часы, вздрагивая от каждого звука в коридоре. Я и близко не была готова противостоять демоническому влиянию принца. Не говоря уже о том, что потеря магии была еще одним препятствием, которого я не предвидела.

Фауна думала, что мы еще несколько дней не узнаем, кто устраивает прием, но у меня были другие подозрения. У меня не было поводов бояться, но страх продолжал расти, поэтому я изо всех сил старалась не обращать внимания на дурное предчувствие, которое надвигалось, словно грозовая туча.

Попросив чай со сладеньким, подруга устроилась с книгой в приемной. Я так же пыталась расслабиться, но была слишком разбита. После встречи с Завистью в саду я прочесала книги по магии в поисках способа разрушить проклятие.

Оказалось, сделать это довольно сложно: чтобы освободить меня, нужен был либо тот, кто наложил проклятие, либо понимал сложную структуру самого проклятия; в одном из гримуаров ее описывали как набор магических нитей, сплетенных вместе. Мне нужно будет найти исходный узел, а затем разрезать его. Если неправильно угадать и перерезать не тот узел, можно магически оборвать нить жизни. И умереть.

Автор книги проклятий постарался указать на это несколько раз, как будто кто-то мог неправильно понять значения фразы «перерезать нить жизни».

Недолго думая, я собралась навестить Матрону Проклятий и Ядов, хотя вероятность реальной смерти все равно существовала, не найди она нужную нить.

Это была азартная игра, в которую мне не хотелось играть. По крайней мере, пока.

Мне хотелось, чтобы Анир пришел и начал наш урок пораньше. Физическая подготовка поможет снять стресс. И мне отчаянно нужно было избавиться от паники.

Наконец, поздно вечером слуга доставил конверт, которого я так боялась. На нем не было ни королевского герба и ничего такого, что указывало бы на его содержание, но я и так знала. Единственной надписью были мое имя и титул.

Я взяла конверт у слуги с тем же энтузиазмом, как если бы это было известие о моей казни. С помощью тонкого кинжала, подаренного мне Гневом, я провела вдоль верхнего края, аккуратно вскрыв его по шву.

Если бы мое сердце забилось еще сильнее, оно бы сломало мне ребра. В приглашении говорилось, что у меня будет выбор, даже если я в итоге решу остаться в принимающем Доме. Я не могла не опасаться того, что новые правила могут появиться в последнюю минуту.

Я уставилась на приглашение, его элегантность резко контрастировала с вызванной им паникой. То, что меня выбрали почетным гостем, не стало сюрпризом: Гнев уже дал понять, что мне, вероятно, не повезет, но все стало ужасно реальным, когда я увидела свое имя на бумаге. Особенно та часть, где мой самый главный страх или тайну сердца насильно вырывают на глазах у всех собравшихся. Из-за «уроков» Гнева, ужас и огорчение от которых были все еще свежи в памяти, я чувствовала, что меня сейчас стошнит.

– Что это? – Фауна отложила книгу. – Его Высочество послал за тобой?

– Нет. – Я выдохнула. – Это приглашение на Волчий Пир.

– Уже? – Она вскочила с дивана и протянула руку, дрожащую от волнения. – Кто проводит этот сезон?

Я протянула карточку, и ее рот застыл в удивлении, когда она прочитала ее.

– Дом Чревоугодия. Интересно. О его развратных вечеринках ходят легенды. Зависть и Жадность, должно быть, отозвали свои запросы на проведение пира.

– Думаю, у Принца Чревоугодия столы ломятся от еды.

– Не только от еды. Его Дом – это наслаждение на любой вкус. Алкоголь льется рекой, в сумеречном саду одежда не обязательна, а свидания часто проходят в стеклянных комнатах, окружающих бальный зал. В его мире нет такого понятия, как тайна. Позволено все: еда, напитки, плотские желания и любые другие пороки. Это должно быть настоящим событием. Ты знала, что он будет принимать гостей?

– Впервые слышу. Ты когда-нибудь посещала его вечеринки?

– Нет. В прошлый раз, когда он принимал гостей, я была слишком юна. Но мне всегда было любопытно. У некоторых историй какая-то нереальная, сказочная аура. Трудно понять, что реально, а что – чистая фантазия. Особенно с учетом того, что последняя писательница рассказала о них в королевском разоблачении.

– Представляю, как такие вечеринки вдохновляют обозревателей.

– О, да, а особенно ее. Она просто ненавидит принца. Ходят слухи, что он лишил ее кузину шанса выйти замуж за дворянина, поэтому она решилась на проклятие. Такой скандал! – Фауна радостно вздохнула, затем сдвинула брови, как будто новая мысль внезапно обрушила ее солнечные грезы. Она снова перевела взгляд на приглашение. – Как думаешь, какой страх вырвут из твоего сердца?

– Какой бы они не выбрали, я уверена, это будет ужасно.

– Может, мы поработаем над тем, чтобы не было совсем плохо.

– Вот бы беспокойство о том, как танцевать на балу, не наступая на ноги, и случайно не закатить сцену, было бы моим самым большим страхом.

Переживания по поводу танцев были не совсем ложью. Я никогда не присутствовала на королевских балах или светских мероприятиях. Мы танцевали только на фестивалях с людьми из нашего района. А здесь все будут смотреть, осуждать. Изначально меня не волновало, что они подумают и будут ли смеяться, но когда я представила, как стою там, ощущая свою неопытность, на всеобщем обозрении, у меня скрутило живот.

– Ты гений! – подруга медленно повернулась ко мне, ее лицо расплылось в широкой ухмылке. – Мы можем найти заклинание или зелье, чтобы сделать из тебя худшего танцора во всех Семи Кругах, чтобы твое мастерство было достойно звания самого главного страха.

– Фауна, – предупредила я. – Я пошутила.

– Нет, это может сработать. Если ты выпьешь зелье, чтобы увеличить этот страх во сто крат, вероятность того, что на балу вырвут именно его, будет еще выше.

– А если нашу уловку раскроют, что тогда?

– Нам просто нужно убедиться, что мы взяли проверенное заклинание или зелье.

– Даже если так, представители королевской семьи почувствуют обман.

– Нам нужно хорошенько все отрепетировать, чтобы убедиться, что все идеально.

– Фауна, не стоит так волноваться, мы не собираемся никого обманывать.

– Нужно спросить Матрону, сможет ли она… – Фауна отвела взгляд от приглашения и посмотрела на меня. – О, кровь ангела. Посмотри на себя, тебе срочно нужно отвлечься. Мне пришло на ум одно местечко. Идем туда. Немедленно.

Не дав мне шанса ей возразить, она схватила меня за руку и рванула из комнаты, приглашение, о котором она мгновенно забыла, выпало из ее рук. Забыла она, но не я.

Страх неустанно отбивал барабанные ритмы в моей груди, я подозревала, что он не уймется до этого ужасающего праздника.

Идея Фауны отвлечься уже не казалась мне такой плохой. Она практически протащила меня по королевским коридорам, несколько пролетов вниз по лестнице, в служебный коридор и, наконец, ворвалась на оживленную кухню. Я стояла там, упиваясь ее звуками и запахами. На кухне кипела жизнь, персонал готовился к ужину.

Во всю длину помещения были расположены несколько столов, за которыми группы работников занимались каждый своим делом. Некоторые резали овощи, другие разделывали мясо, кто-то замешивал тесто для хлеба и печенья. Остальные стояли за сковородками и кастрюлями.

Накатили слезы, но я проглотила их. Плакать перед прислугой Дома Гнева не сулило ничего хорошего.

Повар пробежался по нам взглядом, затем кивнул на столик у стеклянной стены. Окна были распахнуты, выпуская жар, идущий от печи.

– Вы можете пользоваться всем, чем захотите, леди Эмилия. Если вы не увидите то, что вам нужно, просто спросите.

– Спасибо.

– Благодарите Его Высочество. Он поручил нам обеспечить вас всем, что вы пожелаете.

– Он сделал это недавно? – Фауна с трудом не перешла на визг от накативших эмоций, пока я изучала кухню. – Как невероятно продуманно. Вы согласны, леди Эмилия?

– Действительно.

Я огляделась. Кухня была совсем не похожа на наш маленький семейный ресторан – намного больше и как будто величественная, – но все же я чувствовала себя как дома. Вопреки здравому смыслу меня захлестнула волна благодарности. Гнев догадывался, что, в конце концов, я найду сюда дорогу, в то место в этом мире, которое будет мне знакомо, в отличие от любого другого.

Я снова повернулась к шеф-повару.

– Спасибо, что впустили меня на свою кухню.

Повар склонил голову, а затем пошел продолжать раздавать приказы и кричать на поваров на линии.

Напряжение покинуло мое тело, когда я открыла холодильник и увидела корзину, полную пухлых ягод. Рядом с ними стояла миска с чем-то подозрительно похожим на рикотту. Моя мама обладала огромным талантом в приготовлении десертов, и я знала достаточно, чтобы приготовить деревенский пирог.

Собрав все ингредиенты, я устроилась возле гигантского окна. Через несколько минут тесто для хрустящей основы пирога было собрано и замешано, а ягоды промыты и выложены на полотенце для сушки, ожидая, пока я разотру их с сахаром. Возможно, я также сделаю заварной крем.

Мое внимание привлек лязг металла о металл. За окном взад и вперед метались Гнев и Анир, их мечи и кинжалы звенели, как гром. Я не смогла сдержаться, чтобы не поглазеть, как они атакуют друг друга, размахивая оружием в воздухе. Искры буквально летели при каждом касании их клинков.

Я бросила на Фауну обвинительный взгляд.

– Как я понимаю, кухня была не единственным, что пришло тебе на ум, чтобы отвлечь меня.

Ее улыбка была слишком широкой, чтобы показаться невинной. Она запрыгнула на подоконник и схватила ручку и блокнот и изобразила, что с интересом записывает рецепты, но на самом деле наблюдала, как двое воинов изображают битву. Они размахивали мечами, их мощные тела вздымались под грузом тяжелого оружия.

– Понятия не имею, что вы имеете в виду, миледи. Я не знала, что они будут здесь.

– Ты ужасная лгунья. – Я наблюдала, как она смотрит на Анира, и вспомнила, как они весело болтали перед тем, как Макаден лишился своего языка. – Как долго ты влюблена в него?

Она посмотрела на меня:

– Почему ты думаешь, что мне есть дело до смертного?

– Ты говорила, что томишься по кому-то, когда мы впервые встретились, и не переставала смотреть на него. Не буду любопытствовать, если ты предпочитаешь хранить это в секрете, но мне нравится Анир. – Я кивнула в сторону места, где готовила десерт, давая ей возможность уйти от темы. – Не бойся взять скалку и помочь. Она не кусается.

Она хихикнула, прикрываясь блокнотом.

– Возможно, нет, но ты видела, как на тебя смотрит принц? Тебе точно нужно остерегаться его укуса.

Я раскатывала тесто для основы, сосредоточившись только на этом. Я делала все, что было в моих силах, чтобы не смотреть на него. Надо же ему было из всех мест в замке тренироваться в кожаных доспехах, именно сейчас и прямо под окнами кухни.

Хотя я предполагала, что Фауна была виновата в этой, так называемой, неожиданной встрече.

– Он сладкоежка, – сказала я, понимая, что она все еще ждала ответа. – Скорее всего, он смотрит на пирог.

– Десерт – не единственное, чего он хочет, миледи. Я бы хотела, чтобы Анир смотрел на меня с такой же страстью.

– Добивайся его.

– Поверь, если бы он дал хоть какой-нибудь намек на то, что готов принять мои заигрывания, я бы набросилась на него. Его Высочество в настоящее время, кажется, испытывает ту же дилемму.

Мой хитрый взгляд скользнул к окну. Свет факелов отражался от капелек пота Гнева, когда тот орудовал своим мечом. Наши взгляды столкнулись в такт с ударом клинка Анира. Фауна была права. Гнев выглядел так, будто боролся с магией нашей связи. И проигрывал битву. Он не скрывал своего внимания.

Я сразу же вернулась к раскатке теста, стараясь сконцентрироваться больше, чем требовалось.

Я не могла забыть ощущение лезвия, скользящего по его плоти, поэтому отложила скалку и принялась за заварной крем, изгоняя мысли о хрусте костей.

– Если я могу говорить свободно, он оказал тебе немалую услугу.

– Какую услугу?

– Не настаивал на том, чтобы завершить брачные узы. Об этом все говорят.

Я надеялась, что румянец на моих щеках будет ошибочно принят за жар от кухни. Как замечательно. Весь двор сплетничает о том, спим ли мы друг с другом.

– В этом мире, безусловно, должны научиться различать выбор и услугу.

Она пожала плечами:

– Кто-то возможно возразит, что это именно ты сделала выбор в ту ночь, когда обручила вас. Что у него не было истинного выбора.

– Мне трудно поверить, что Гнев так терпимо относится к тому, что его двор обсуждает наши личные дела.

– Твое положение потенциальной принцессы этого круга – личное дело каждого.

– Я…

– Никто не винит вас, миледи. Просто… наличие соправителя дает королевской семье больше власти. Этот статус защищает нас от скучающих принцев в других Домах. Тех, кто любит время от времени создавать проблемы. Принцы бессмертны, а мы – нет, хотя большинство демонов живут очень долго. Многие при дворе волнуются, что если начнется война, наш принц не сможет сделать все, что в его силах, для блага королевства. Ходят слухи, что он, возможно, слабеет.

– Это смешно, – усмехнулась я. – Он самый могущественный принц, которого я встречала.

– Под вопросом не его сила, только его сердце. Он легко может тебя соблазнить. При необходимости даже использовать свое влияние. И все же он дает тебе время решить самой.

– Мне очень жаль, но я не понимаю, почему это так странно. Неужели при дворе действительно считают, что он должен принуждать меня к браку? Или уложить в постель против моей воли? В мире смертных есть законы против отвратительного поступка.

– Я не говорила об изнасиловании, миледи. Здесь это так же недопустимо, если кто-то осмелится взять другого против его воли, Гнев лишит того жизни. – Фауна оглядела меня. – Не будь так удивлена. Семь Кругов могут управляться грехом, но есть некоторые действия, которые слишком порочны даже для нашего царства. Наказание за изнасилование – смерть. От руки Гнева. Другие дворы выступают за кастрацию. Обещаю, если принц решил соблазнить тебя, особенно наш принц, ты сама захочешь лечь в его постель.

– И двор недоумевает, почему он не пытается меня соблазнить?

– Среди прочего. – Она пожала плечами, когда я перестала готовить заварной крем и уставилась на нее. – Учти, если на его костюме будет затерта одна манжета, это заставит весь двор судачить. Они считают, что раз принц не может контролировать что-то столь простое, как собственная одежда, нет никакой надежды на то, что он позаботится о тех, кто живет в этом кругу.

– У них должно быть слишком много свободного времени, если они сплетничают о потертостях на одежде.

– Дело вовсе не в одежде. Дело в том, что лежит в основе того, почему принц не уделяет достаточно внимания таким мелким деталям или не заботится о них.

Я вспомнила, как Гнев был оскорблен, когда я принесла ему ту старую рубашку с рынка. Я думала, он просто высокомерен и не привык к крестьянской одежде. Теперь я понимала, что дело гораздо глубже – если бы кто-нибудь из этого царства увидел его, они бы поставили под сомнение его власть.

– Отвлеченный правитель опасен, Эмилия. Это сигнализирует о слабости и заставляет жителей, связанных с этим Домом Греха, сомневаться, не стоит ли им искать новые союзы.

Все принцы Ада жаждут власти. Гнев, должно быть, очень сильно хочет завершить связь. Но он отказался от безопасности своего Дома, дополнительной власти, дворцовых слухов, всего, ради того, чтобы у меня было то, чего он жаждал больше всего: выбор.

– Он упоминал кое-что о необходимости церемонии. Если мы… – Я глубоко вздохнула. – Если бы мы…

– …занялись сладкой, страстной, наполненной похотью любовью? – выдала Фауна с невинным лицом. – Изматывали друг друга до самого утра? Выкрикивали имена друг друга, когда он, наклоняясь, хлопает своим…

– …да. Так. Наш брак не будет полным, пока не будет проведена церемония, верно?

– Верно. – Фауна улыбнулась, будто знала направление, в котором двигались мои мысли. – Что бы ни случилось между вами в прошлом, не сомневайся в нем сейчас. Он уважает тебя настолько, что наплевал на собственный двор. Не важно, как долго.

Я заметила, что она ничего не сказала о его заботе или любви ко мне. Интересно, иметь мужа, уважающего тебя, компенсирует отсутствие двух первых факторов? Возможно, я все-таки принадлежу к Дому Жадности. Не думаю, что вступила бы в брак без наличия всех трех.

Еще одна неприятная мысль… Я не была уверена, когда начала подумывать о том, чтобы взять Гнева в мужья. Я нахожусь в преисподней. Вскоре я встречусь со всеми принцами и буду иметь возможность узнать некоторые из их секретов. Мне не нужно выходить замуж. И неважно, какие бы чувства я не испытывала, я бы ни за что не оставила семью ради кого бы то ни было. Чем дольше я об этом думала, тем слабее становились романтические позывы.

К счастью.

Чуть позже этим вечером пришло послание, написанное Гневом.

Сначала я решила проигнорировать его просьбу и надеть брюки и блузку, чтобы доказать, что он мне не указ и что я ему не принадлежу. Но действовать назло – не тот путь, по которому я хотела идти.

Как бы ни было приятно увидеть проблеск скептицизма на лице требовательного демона, его уроки без сомнения приносили мне пользу.

И я воспользуюсь любым преимуществом, которое сейчас смогу получить. Волчий Пир стремительно приближался, и я должна быть готова встретить демонов на их игровом поле и сокрушить их в их собственной игре. Самым изящным и предательским способом, который только можно представить.

Вздохнув, я бросила записку в огонь и пошла приодеться на тренировку-свидание с Гневом.

Двадцать

– Как только почувствуешь магическое влияние, ты должна сжать все свои эмоции в кулак. Твое естественное состояние, к которому ты тянешься – гнев, по началу можешь использовать его, если потребуется.

Гнев расхаживал вокруг меня по оружейной, в его глазах загорался хищный блеск, когда его внимание переключалось на мое платье. Непревзойденный охотник, преследующий свою добычу. Он не знал одного – не он расставил эту ловушку. И ему не выйти победителем. Сегодня он определенно был скорее зверем, чем человеком, особенно в отношении предстоящей битвы.

В обтягивающих кожаных штанах и таких же доспехах без рукавов, на застежках спереди, он, казалось, преобразился. Сейчас он был не благовоспитанный принц, стоящий во главе Дома демонов. Он был словно создан для сражений. Сегодня я впервые взглянула на него, как на покрытого боевыми шрамами воина, за пределами его тренировок с Аниром ранее. Его зубы сверкнули, изобразив неудачное подобие улыбки и усилив мое подозрение, что сегодня его полностью поглотило животное начало. И ему это нравилось. Я позволила своему взгляду проскользить по нему. Возможно, я чувствовала себя так же.

– Ты почувствуешь словно шепот на своей коже. Настолько тихий, что едва заметен. Свобода воли – это все, о чем тебе нужно помнить. Ты никому не подчинишься, если сама не захочешь.

Атмосфера между нами была раскалена. После того, как он заставил меня ударить его ножом, мы перестали поддерживать дружеские отношения, но и ненависти больше не испытывали. При том, что он выглядел как Война, а я как Соблазн, урок должен был сложиться самым интересным образом.

– Итак, ты хочешь, чтобы я сосредоточилась на разуме и воле. Или представила, как убиваю тебя, чтобы взять под контроль свои эмоции. Звучит достаточно легко. – Я улыбнулась. – Если я освою сегодняшний урок, думаю, тебе следует согласиться ползать передо мной. Вообще-то, мне бы хотелось увидеть тебя на коленях и умоляющим.

Его внимание снова переключилось на лиф моего платья.

Спереди шла шнуровка на крошечных лентах. Я не питала иллюзий относительно того, что он планировал для такого платья, особенно если учитывать, что эта тренировка была чем-то схожа с последней. Без сомнения, он использовал бы демоническое влияние на меня, чтобы развязать каждую из лент. Я бы не остановилась, пока не предстала бы перед ним, одетая лишь в кружевное нижнее белье.

Или, может быть, это были мои собственные тайные желания. Я тщательно выбрала именно самые неприличные темы для размышлений.

– Жадность интересуют ставки. Меня нет.

– Тем не менее, похоже, твоя гордость пострадает, если я выиграю. Вот почему ты не встанешь передо мной на колени. Наверное, ты и в мыслях не допускаешь возможности кому-то сдаться. Даже своей будущей жене.

– Ошибаешься, Эмилия. Когда я встану перед тобой на колени, я буду победителем, а не покоренным. Если у тебя есть какие-либо сомнения, я с удовольствием докажу, что ты ошибаешься. А теперь расстегни мои доспехи.

Его команда была пронизана магической властью.

Я почувствовала легкое покалывание, которое он описал, когда его демоническое влияние устремилось овладеть моими эмоциями, подчиняя их воле принца демонов. Я была на полпути, чтобы вырваться из грешной хватки. Меня охватил крошечный трепет. Мне не нужна была моя магия, чтобы сражаться с ним. Только воля.

– Расстегни доспехи, немедленно. Затем поднеси клинок к моему поясу и разрежь его.

На этот раз Гнев использовал всю свою силу. Магия ласкала меня, подталкивая вперед. Его доспехи были сняты и отброшены в сторону за считаные секунды. Затем я просунула руку под платье и одним быстрым движением вытащила спрятанный там кинжал. К тому времени, как я вернула контроль над собой, лезвие уже было прижато к его поясу. Губы Гнева сжались в тонкую линию.

– Ты не сосредоточена.

– Понятия не имею, почему. – Я сделала вид, что задумалась. – Может быть, это связано с полученным мной приглашением на Волчий Пир. Я слышала, что о развратных вечеринках Чревоугодия ходят легенды.

– Большинство мероприятий полны греха и порока. Таков путь этого царства, и поэтому мы тренируемся. Но тебя беспокоит не это.

– Я думала, у меня будет право голоса на то, где устроить пир. – Я играла с кинжалом. – Мне не… не хочется туда.

– К этому времени ты сможешь почувствовать любые эмоциональные манипуляции. И у тебя будет все необходимое, чтобы вырваться из-под их влияния, если они будут вести себя плохо.

– Я не об этом.

Он внимательно изучил мое лицо.

– Это не будет приятно, но и не самое худшее, что тебе придется пережить.

– Как всегда, ты умеешь успокоить. Я… – я покачала головой, затем наклонилась, чтобы положить кинжал в ножны на бедре. – Я не про страх, который у меня вырвут.

– Мои братья не обидят тебя.

– Я не умею танцевать.

Его брови приподнялись.

– Тебя не заставят танцевать, если ты не захочешь.

Я не уловила его взгляда. Танцы давали мне возможность провести время с каждым из его братьев. Я представляла, как общаюсь, и не хотела, чтобы недостаток изысканности помешал моей миссии. Поскольку я больше не могла заговорить вино, танцы и потягивание напитков оставались идеальными поводами для разговора.

– Возможно, ты прав. – Я заставила себя улыбнуться. – Глупо беспокоиться.

Гнев ответил не сразу. Он склонил голову набок и прищурился.

– Ты танцевала у костра в ночь, когда встретила Похоть. Тогда ты была великолепна. Не понимаю, почему у тебя могут возникнуть проблемы с вальсом.

Я пожала плечами и снова бросила взгляд на столик рядом с нами. Несколько странных кинжалов были аккуратно выложены в ряд. Полностью черного цвета с вырезанной длинной частью по центру рукояти и клинка.

– Восьмидюймовые метательные ножи. – Гнев подошел к столу и взял один. – Они сделаны из прочной стали с гладкой ручкой, чтобы не мешать захвату, и утяжелены спереди, чтобы сделать бросок более точным. Хочешь попрактиковаться?

Я провела пальцем по холодному металлу.

– Да.

– Возьми за нижнюю часть. Мы поработаем над техникой вращения.

Я держала нож за ручку, нацелившись на деревянную мишень в дальнем конце оружейной комнаты, которую указал Гнев. Нож пролетел в воздухе, приземлился слева от центра и упал на пол. Принц демонов кивнул и протянул мне еще один клинок.

– Нож не вошел, потому что ты стоишь слишком близко.

– Откуда ты знаешь?

– Если лезвие наклонено вниз при падении, это означает, что тебе нужно отступить. Когда метаешь ножи, попадешь ты или нет, наполовину зависит от того, где ты стоишь.

Я изменила позицию, затем повторила. На этот раз удар пришелся справа от красного кружка, и нож застрял. Меня охватило глубокое чувство восторга.

Я протянула руку, ожидая следующего клинка, и с удивлением почувствовала, как пальцы Гнева вместо этого сжимают мои. Я сжала их в растерянности.

– Что ты…

– Мы начинаем следующий урок. – Он осторожно притянул меня ближе. – Положи одну руку на мое плечо. И держи. Хорошо. – Он наклонил нас, затем выпрямился в полный рост. – Движения просты. Будем танцевать квадратами. Сделай шаг назад на носочек правой ногой и притяни левую. Во время движения держи их на расстоянии фута.

– Мы не можем танцевать здесь.

– Конечно можем.

Наша пара выглядела странно. Грудь Гнева была обнажена, кожаные штаны облегали его формы, а я одета в багровый шелк. Похоже, он не возражал. Он вел себя так, как будто был в лучшем вечернем наряде. Принц-воин медленно вел нас, между нами было расстояние, и мы двигались назад, в стороны и вперед, в вольной интерпретации квадрата.

Я смотрела вниз, опасаясь наступить ему на ноги или запутаться в шагах.

– Подними подбородок, чтобы с любовью смотреть мне в глаза. – Он ухмыльнулся моему сердитому взгляду. – Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на том, насколько я хорош, насколько я талантлив в танцах и убийствах, и забыла обо всем остальном. За исключением того, как сильно ты хочешь меня поцеловать.

Я ничего не могла с собой поделать и засмеялась:

– Ты неисправим.

– Возможно. – Его голос стал низким и соблазнительным, когда рука скользнула к моей пояснице, притягивая меня немного ближе. – Но теперь ты вальсируешь как богиня.

Его тепло, его похвала, твердые мышцы под моими пальцами… заставили меня прильнуть ближе. Гнев прижался губами к моему уху:

– Ты…

– Теперь тут чертов бальный зал? – Анир прислонился к дверному косяку, скрестив руки. Ленивая ухмылка расплылась по его лицу, когда он захлопал ресницами. – Вы будете обучать этой новой технике всех солдат, Ваше Высочество, или только таких, как мы, хорошеньких?

С огромным усилием Гнев оторвал от меня взгляд, но продолжал держать в той же позе.

– Хороший боец владеет оружием. Великий боец умеет танцевать. Возможно, я назначу тебя новым учителем танцев.

– Хотя звучит и захватывающе, я пришел с новостями из темницы. – Анир с серьезным выражением лица оторвался от стены. – Это смертный.

Гнев напрягся:

– Что случилось?

Анир посмотрел на меня:

– Он просит Эмилию.

– Антонио? – Я отошла от Гнева, сердце бешено колотилось. – Он здесь?

Двадцать один

Я ожидала, что темница Дома Гнева окажется под землей. Бесконечная тьма, нарушаемая лишь скудными огоньками факелов, разбросанными по пустынным коридорам. Камни, пропитанные мочой и прочими отвратительными запахами забытых и проклятых, проникали в самую суть этого места. Крики измученных душ, которые оказались настолько отвратительными, чтобы оказаться в заточении в Аду. Я решила, что плач, который я слышала в саду, исходил из этих камер.

Реальность оказалась совсем иной.

Мы поднялись по широкой каменной лестнице в башню, воздух был свежим и чистым, а свет лился через серию арочных окон, расположенных высоко под потолком. Наверху нас встретила красивая деревянная дверь. Снаружи не было охранников. Не было и оружия, направленного на убийцу, который ожидал – прямо за бледными каменными стенами – аудиенции у принца и возможной принцессы этого Дома Греха.

Я недоверчиво взглянула на Гнева.

– Вы оставили его без присмотра?

– Дверь заколдована. А еще снаружи замки. – Он приложил ладонь к дереву, и та со щелчком открылась. – Она заговорена, чтобы мы оба могли открыть ее.

Я медленно кивнула. Казалось, я потеряла способность говорить. Гнев либо доверял мне больше, чем показывал, либо не считал меня угрозой. С его стороны было глупо недооценивать меня. Я вошла в комнату и остановилась.

Антонио сидел в мягком кожаном кресле, а рядом с ним на низком столике стояли книга и дымящаяся чашка чая. На коленях было разложено одеяло. Он находился в нише, откуда открывался вид на заснеженные горы королевства. Черная река извивалась по земле, как гигантская змея. Вид был захватывающий, а комната намного лучше, чем общежитие святого братства. Эта тюремная камера казалась просто верхом уюта и комфорта. Я не была уверена, что дышу.

Антонио взглянул на нас, когда мы вошли, его карие глаза были теплыми и дружелюбными. Исчезла прежняя ненависть, с которой он смотрел на меня. Отвращение.

– Эмилия. Ты пришла.

При виде его улыбки на меня накатила непреодолимая волна гнева. Мягкий тон его голоса. Он – клинок, убивший мою сестру-близнеца, а теперь бездельничающий с книгой и теплым напитком. Как будто он получил прекрасную передышку от святого братства вместо того, чтобы страдать за свои преступления. В конце концов, Гнев поступил мудро, скрывая от меня его местонахождение.

Я уже была на полпути к нему, когда руки Гнева обвились вокруг моей талии и подняли меня в воздух. Его прикосновение не успокоило огонь в моих венах. Я дергала ногами, пытаясь нанести удар презренному человеку.

– Немедленно отпусти меня! Я убью его!

Гнев беспощадно прижимал меня к себе, но я сопротивлялась, охваченная неуправляемой яростью. В глубине души я знала, что моя реакция была слишком острой, но потеряла способность мыслить ясно. Все, на что я смотрела, окрасилось красным.

Красный гнев и алая кровь сестры, лужа на твердой земле, окрасившая мои руки. В тот момент я поскользнулась и потеряла чувство покоя, которое я знала. Теперь я готова отнимать у него все до тех пор, пока ничего не останется. Пока он не разделит судьбу Виттории. Если бы пришлось, я бы зубами вырвала проклятое сердце из его груди.

Антонио уронил книгу и вжался в кресло, широко раскрыв глаза. Единственное, что стояло между ним и жестоким нападением, это демон. И в этом заключалась вся ирония.

– Помнишь, что я говорил о твоем гневе, миледи?

В тихом голосе принца было что-то издевательское, что заглушало мою пылающую ярость. Желание драться ушло, на его смену пришло какое-то напряжение.

Не отпуская меня, Гнев вывел нас в коридор и захлопнул за нами дверь. Он осторожно поставил меня на ноги, спиной к прохладному камню, его руки небрежно расположились по обе стороны от моего тела. В его глазах блеснула радость, когда я посмотрела на него.

– Возьми себя в руки, или мы снова попробуем завтра.

– Это была проверка.

– Ты ее не прошла.

Я вела себя так, как он и предполагал. Я глубоко вдохнула через нос, затем выдохнула через рот. Как и в ту ночь, когда мы боролись за зачарованные черепа. Пришлось повторить упражнение еще дважды, прежде чем эмоции улеглись.

– Я спокойна.

Уголок его рта приподнялся:

– Меня восхищает то, что ты продолжаешь лгать мне в лицо, прекрасно зная, что я это чувствую. Ярость порождает ошибки в стратегии. Если ты не сможешь контролировать ее, то рискуешь навредить себе.

– Отлично. Я успокаиваюсь. Хотя ненадолго, если ты продолжишь давить на меня.

– Твое настроение отдается во мне довольно странными образами.

Тогда, как он и хотел, я внезапно перестала думать об убийстве, гневе или ярости. Внутри забился новый пульс, который не имел ничего общего с сердцем. Мой взгляд упал на его грешные губы, отмечая их соблазнительный изгиб. Он не использовал ни капли магии или влияния. Это страстное чувство принадлежало только мне. И этому царству, и нашим брачным узам.

Или, может быть, он был не единственным, чей гнев быстро превращался в страсть.

Может, для меня он тоже действует как афродизиак.

– Ты совершенно не подходишь мне.

– Ложь. – Гнев медленно прижимался к моему телу. Физический контакт был долгожданным отвлечением от гнева, все еще кипящего во мне. Я сосредоточилась на демоне, на жаре, который исходил явно не от ярости. – Я твое предназначение. И живое воплощение греха, как ты меня однажды назвала. Следует ожидать несколько неадекватного поведения. Особенно, когда будущая принцесса Дома Гнева такая привлекательная.

– Ты варвар, я только что пыталась убить человека.

– Точно. – Он прижался губами к моей щеке. – Готова попробовать еще раз?

– Убить его?

– Я предлагаю поговорить, но ты, как всегда, вольна выбирать свой путь.

– Тогда лучше убийство, или, по крайней мере, хорошая порка.

– Только попробуй. – В одном этом слове звучал вызов. – Тогда мы снова окажемся здесь.

Как будто это было сдерживающим фактором.

– Ты мне доверяешь?

– Намного важнее, доверяешь ли ты сама себе. – Он оттолкнулся от стены. – Только ты можешь решить, куда двигаться дальше. Что ты хочешь сделать?

Опасный вопрос. Мне хотелось вспороть убийцу и смотреть на то, как его теплые, липкие потроха растекаются по полу. Такой ответ не вернул бы меня обратно. И не важно, что я чувствовала еще мгновение назад, мне не хотелось становиться кем-то, кого я не смогу уважать. Убив человека, даже того, кто жестоко расправился с моей сестрой, я бы просто опустилась до его уровня. Вот почему прошлой ночью Гнев заставил меня ударить его клинком.

Теперь я знала, каково это ранить кого-то. Я не испачкаю кровью свои руки. Сегодня.

Гнев тихо ожидал, давая мне время обдумать свой следующий шаг. Выражение его лица было невероятно ласковым, без тени осуждения. Без намека на его собственные мысли.

Я повела плечами, снимая напряжение.

– Я готова поговорить с ним о сестре.

– Эмилия. – Антонио вскочил на ноги. – Как я рад тебя видеть.

Его тон говорил о том, что вообще-то он имел в виду: «Я рад тебя видеть, не брыкающуюся, как дикий зверь, и не пытающуюся перерезать мне горло».

Однако, я еще не созрела для этой встречи. Все еще хотелось рычать и огрызаться. Поводок, который я надела на себя, уже соскользнул. Я не ответила на его робкую улыбку. То, что я решила не убивать его, еще не означало, что мы когда-нибудь снова станем друзьями.

Я осторожно вошла в маленькую комнату в башне, Гнев – за мной. Очевидно, он пока что доверял мне. Умный демон.

– Да? А я думала, это будет похоже на то, как ты смотришь прямо в лицо одной из своих жертв. Только для того, чтобы обнаружить, что она не мертва.

Между нами воцарилась тишина.

– Я не могу… слов и извинений никогда не будет достаточно, чтобы загладить свою вину перед тобой.

– Перед Витторией.

– Д-да, конечно. – Он сглотнул. Я почти поверила, что его эмоции настоящие. – Я принимал тоник. – Он указал на кружку на маленьком столике. – Матрона умеет снимать чары.

Я остановилась в центре комнаты. Гнев, словно тень, маячил позади меня.

– Это то, что ты утверждаешь сейчас? Истинным злодеем была магия, а не твоя ненависть?

Антонио внимательно наблюдал за мной, когда он откинулся на спинку стула, его взгляд ни разу не отвлекся на принца демонов позади меня. Он не знал, что я не могу использовать магию, что все мои угрозы были только лаем, я не могла укусить. Его страх что-то сделал со мной. Заставил меня бить сильнее.

– Ты помнишь мою поездку в деревню? Где они утверждали, что богиня пировала с волками в царстве духов и учила их способам защиты от зла?

– Дай угадаю. – Мой тон стал ледяным. – Ты заявляешь, что богиня действительно спустилась в эту деревню и была той, кто проклял тебя?

– Эмилия, боже мой. – Он выглядел оскорбленным. – Я не…

– Ты ожидаешь прощения? Незаслуженного милосердия? Ты убил мою сестру. Убил других невинных женщин. Вместо того, чтобы взять на себя ответственность за свои действия, ты рассказываешь мне истории о сверхъестественном. О тех, кого ты с радостью называл глупыми и несознательными, если я припоминаю. Скажи правду, признай свою неправоту и не трать мое время на старые сказки или ложь.

Я развернулась и направилась обратно к двери. Я не доверяла той тьме, которая сгущалась над моим самообладанием. Гнев отошел в сторону и позволил мне пройти, выражение его лица все еще было непонятным.

У выхода я развернулась и еще раз взглянула на человека, в которого, как я думала, я когда-то была влюблена. Какой юной и глупой я была тогда. Антонио посвятил свою жизнь святому ордену, и не был и наполовину так честен со мной, как принц Ада, стоящий рядом.

– Когда ты все вспомнишь, или, как ты заявляешь, снадобье Матроны поможет тебе, пришли за мной. Но если солжешь мне снова, я приду за тобой. Я вырву твое сердце и скормлю псам. Гнев не сможет вечно стоять здесь и защищать тебя.

Антонио сжал губы.

– Я знаю, что должен заслужить твое прощение. Пожалуйста, Эмилия. Пожалуйста, приходи ко мне скорей. Позволь доказать, что я достоин твоего доверия.

Ад уже был покрыт льдом, и я не ожидала, что придет оттепель и превратит его в Райский сад, а я снова буду охотно искать дружбы с ним.

Я оставила Гнева в башне и помчалась обратно в свои покои, направляясь прямо в ванную. Мне нужно было смыть с себя ощущение грязи от встречи с Антонио. Я добралась до стеклянного стула возле туалетного столика, когда услышала слабый стук.

– Войдите.

– Миледи, я Харлоу. Я здесь, чтобы позаботиться о вас, если понадобится.

Я взглянула на нее, но осталась сидеть на месте, закалывая длинные волосы. В дверном проеме, нервничая, стояла молодая служанка-демон с бледно-лиловой кожей и волосами цвета снега. Я сделала глубокий вдох. Я не позволю плохому настроению испортить остаток вечера.

– Приятно познакомиться, Харлоу. Впрочем, не стоит утруждать себя. Я могу сама подготовиться к ванне.

Она прикусила губу, ее взгляд устремился к ванне. Я подумала, не будет ли мой отказ расценен как оскорбление, вместо попытки проявить дружелюбие. Я заставила себя улыбнуться.

– Было бы здорово, если бы вы добавили в воду немного масел и мыла.

– Сейчас все сделаю. – Харлоу ворвалась в комнату, ее лицо сияло. – Еще принесу полотенце и оставлю его сбоку, чтобы вы смогли вытереться после купания, леди Эмилия.

– Спасибо.

Горничная сделала быстрый реверанс и вышла из комнаты. Гнев сказал, что слуги не ожидают благодарности за свою работу, но было странно игнорировать чьи-либо усилия, обеспечивающие твой комфорт. Она подготовила воду, разложила льняное полотенце, а затем тихо ушла, оставив меня одну.

Я сняла шелковый халат и повесила его на хрустальный крючок возле туалетного столика. Свечи в люстре мерцали от моих движений, добавляя безмятежности и без того прекрасной ванной. После вспышки ярости, вызванной Антонио, и поглотившей все рациональные мысли, искупаться было именно то, что нужно. Настало время просто выдохнуть, понежиться в ванне и отпустить гнев.

Я вошла в теплую воду, ароматные масла поднимались вверх вместе с паром. Из-за боли от занятий с Аниром, и напряжения, что скрутило мое тело, от Антонио, вода казалась раем.

Я погрузилась по шею, прислонившись спиной к краю огромной ванны, и попыталась очистить свой разум и эмоции. Каждый раз, когда я вспоминала то, что Антонио сказал о богине и оборотнях, я чувствовала, как вспыхивает тревожная убийственная ярость.

Как только самые яркие эмоции улеглись, я попыталась разобрать все по полочкам. Я ему не поверила. Но, возможно, он не был под влиянием демона. Возможно, ведьма перешла ему дорогу, притворившись богиней. Или демоническая магия околдовала двоих смертных? Может быть, человек, который явился ему, как ангел смерти, был другой жертвой. Для демона было бы разумней никогда не видеться с Антонио. Тогда он никогда не смог бы его узнать.

После уроков Гнева я знала, как трудно противостоять магической атаке, но все равно, прощение и сочувствие было недостижимо. Часть меня отказывалась признаваться в этом даже самой себе. Когда я приходила в такую радость… казалось, что я покидала свое тело, и все чувства сменялись ураганной яростью. Я погрузилась в ванну, истощенная как эмоционально, так и физически.

Должно быть, я задремала, и меня разбудил звук открывающейся двери.

Никаких шагов или звуков возвращения горничной в комнате не раздавалось.

Неприятное ощущение покалывания по коже. Я была не одна. Кто-то смотрел на меня.

Кто-то, кто не представил себя.

– Харлоу?

Льняное полотно сжалось вокруг моей шеи. Мои пальцы схватились за ткань, когда поток воздуха прекратился. Я билась в ванне, поднимая волны. С моих губ сорвался сдавленный звук, но он не был достаточно громким, чтобы предупредить кого-либо о покушении. Горло горело, перед глазами заплясали белые пятна. Паника заставила меня вздрогнуть.

Затем я вспомнила одну вещь, которую не сняла перед принятием ванны.

Рука метнулась под воду и вынырнула с тонким кинжалом, подаренным Гневом. Из последних сил я откинула руку назад и ощутила мрачное удовлетворение, когда лезвие вонзилось в мягкую плоть. Злоумышленник ахнул и уронил удавку.

За секунды, которые мне потребовались, чтобы сорвать ткань с горла и развернуться, он исчез. Единственным признаком того, что что-то произошло, было неприличное количество крови, ведущее к двери. Я спокойно встала и натянула халат. Затем я позвала слугу, чтобы тот привел Гнева. Все это время в ушах стучал пульс. Кто-то пытался меня убить. И я его ранила. В какое-то жизненно важное место, судя по количеству крови на полу.

Я не могла выразить ни капли сожаления. А может, просто онемела от шока.

Однако, я не могла не заметить одного: благодаря проклятию Зависти за кражу книги заклинаний, у меня не было магии, чтобы защититься от нападения. Никакой силы, кроме физического удара, нанесенного кинжалом.

Гнев появился в облаке дыма и сверкающего черного света, ярость застыла на его ледяном лице.

– Ты ранена?

– Нет. – Я указала на кровь на плитке. – Чего не скажешь про нападавшего.

Гнев сначала рассмотрел меня, его внимание привлекла моя шея. Выражение его лица стало грозным. Я представила образовавшийся красный след. Сам фундамент замка задрожал.

– Ты хочешь пойти со мной?

Я взглянула на свои руки, на кинжал, залитый кровью, который все еще держала. Возможно, это сделало меня слабой, но я не могла заставить себя стать свидетелем того, что должно было произойти. Я покачала головой, не смотря Гневу в глаза. Если бы существовал Дом Трусости, я, вероятно, стала бы его королевой.

– Требуется огромная сила, чтобы признать свои пределы, Эмилия. – Его рука скользнула от моего виска к подбородку, затем осторожно подняла его, и я посмотрела на него. – Настоящий лидер делегирует. Никогда не сомневайся в своей смелости. Так, как сейчас. Я, разумеется, никогда не сомневаюсь.

Убрав руку с моего лица, Гнев наконец взглянул на кровь.

Он подкрался к ней, всемогущий хищник на охоте, и не проронил ни слова, пока не исчез, словно воплощение ужаса, сжимая в руке кинжал Дома.

И что касается того, кто только что напал на меня в его Доме, он был именно тем, кем был. Пусть богини даруют нападавшему быструю смерть – но, конечно, не Гнев.

Двадцать два

Я взяла буханку хлеба с подноса со свежей выпечкой, и поднесла к огромной деревянной разделочной доске. Две головки чеснока, щедрая порция базилика, сыр пекорино, пиньоли[6] и оливковое масло появились на столе. Повар как раз заканчивал, когда я пришла, и сообщил, что Гнев принес мне ингредиенты из мира смертных.

Очевидно, он также купил семена и посадил их в оранжерее замка, чтобы в моем распоряжении были все знакомые мне травы и овощи. По словам повара, им помогало прикосновение магии, и всякий раз, когда я прогуливалась по зимнему саду, меня ждала настоящая щедрость. Я порылась в холодильнике и вытащила кусок чего-то, по вкусу напоминающего козий сыр, а затем надела фартук, который нашла на вешалке с целой горой чистых полотенец.

Приготовление пищи меня расслабляло. Когда я была на кухне, мои проблемы исчезали. Были только я и блюдо, запахи, звуки и удовлетворение от создания чего-то восхитительного, превосходящее все остальное. Никаких убийств. Никаких потерянных близких. Никаких лжецов или хранителей тайн. Я ничего не хотела знать о покушениях или брачных узах, заключенных неправильным заклинанием. Я чувствовала радость, покой. И безмятежность была тем, в чем я отчаянно нуждалась в данный момент.

Я срезала верхушку одной головки чеснока, обнажив все зубчики, сбрызнула их оливковым маслом, накрыла консервной банкой и поместила в духовку для запекания. Затем взяла базилик, кедровые орешки, чеснок и оливковое масло.

Измельчая, перемешивая, вливая всю свою любовь и энергию в соус, стирая остаток ночи из мыслей. Это не было отрицанием, я искала лишь кратковременной передышки.

Я только закончила готовить песто, когда почувствовала его присутствие. Я продолжала работать, ожидая, пока он заговорит. Не знаю, жаждала ли я, чтобы он нашел нападавшего, или мне вдруг просто захотелось притвориться, что этой ночи вообще не было. Когда прошло несколько мгновений, я наконец взглянула на него.

– Тебе нужно что-то мне сказать?

Гнев оперся о конец стола, за которым я работала, скрестив руки и ноги. Изображая обычное спокойствие. Я заметила, что он переоделся в новую рубашку, а его волосы были слегка влажными.

– Не особенно нужно. Но очень хочется.

– Я не вернусь в ту комнату сегодня ночью.

– Я не просил тебя об этом. – Он выпрямился и подошел ко мне, кивая на буханку хлеба. – Могу я помочь?

Я посмотрела на него краем глаза.

– Помогать особо нечем, но можешь налить нам вина. Красное бы подошло.

– Красное – самое то.

Он ушел и через мгновение вернулся с бутылкой и бокалами в руке. Он порылся в холодильнике и принес контейнер с черными ягодами. Откупорив бутылку, он добавил несколько ягод в каждый бокал, а затем поставил мой рядом с тем местом, где я нарезала хлеб. Я положила ломтики хлеба на противень, сбрызнула сверху оливковым маслом и поставила в духовку, не забыв установить маленький таймер, прежде чем сделать глоток вина. Гнев чокнулся своим бокалом о мой, его взгляд был довольным.

– Давай всегда пировать после того, как прольем кровь наших врагов.

Я улыбнулась ему поверх стакана.

– Ты просто варвар.

– Ты защищалась. Если гордость делает меня варваром, так тому и быть.

– Как ты думаешь, я его убила?

Он взболтал жидкость в стакане, внимательно наблюдая за ней.

– Имело бы значение, если бы ты это сделала?

– Конечно, имело бы. Я не хочу быть убийцей.

– Защищаться – это не то же самое, что атаковать без причины или повода.

– Что, судя по твоему отказу отвечать, как я предполагаю, означает, что я это сделала.

– Не на тебе бремя смерти этого демона, Эмилия. – Гнев поставил бокал и посмотрел на меня с суровым выражением лица. – А на мне. – Улыбка, приподнявшая его губы, не была теплой или дружелюбной. Она была холодной и расчетливой. Созданная, чтобы пугать, вызывать страх и соблазнять его. – Вот я, самая суть зла и греха. Я тот монстр, которого ты боялась?

Я посмотрела на него – действительно, искренне посмотрела. На его лице не было ничего явно выражающего эмоции, но что-то в том, как он задал вопрос, заставило меня тщательно сформулировать свой ответ. Он не хотел, чтобы я считала его чудовищем. И, прокляни меня Богиня, я его таким не считала. Я смотрела прямо в его глаза.

– Он мучился?

– Недостаточно.

– Удалось ли тебе что-то узнать у него?

Гнев покачал головой:

– Его язык недавно был отрезан. Похоже, он сам это сделал, вероятно, на тот случай, если его поймают.

Не знаю, какое безумие на меня нашло, но я поставила свое вино и направилась туда, где неподвижно стоял Гнев, ожидая моего ответа. Медленно, словно приближаясь к животному, готовому сбежать, я обвила руками его талию и положила голову ему на грудь.

Несколько долгих мгновений он почти не дышал. Затем он обнял меня и положил подбородок на мою голову. Мы оставались так, держась друг за друга, пока не зазвонили маленькие заводные часы. Даже тогда я не сразу его отпустила. Этот демон, это живое воплощение греха, был намного больше, чем монстр, которым он должен был быть.

Я медленно отошла, и, встав на цыпочки, прижалась губами к его щеке в целомудренном поцелуе.

– Спасибо.

Не дав ему возможности ответить, я поспешила к духовке и вынула тосты и запеченный чеснок, положила их на разделочную доску, затем добавила кусок козьего сыра и миску с песто. Я взяла две маленькие тарелки и воткнула нож для масла возле каждого предмета на доске. И улыбнулась своей работе, безмерно довольная результатом.

– Придется обслуживать себя самой, но мне не трудно. – Я взяла кусок тоста и намазала его несколькими жареными зубчиками чеснока, как вареньем. – Затем кладем на чеснок немного козьего сыра. И наконец, – я добавила щедрую ложку песто, – сверху мажем песто.

Гнев наблюдал за мной, затем взял кусок тоста и приготовил свой. Он откусил, и его внимание переключилось на меня.

– Думаю, мне это нравится чуть ли не больше, чем сладости, которые ты делаешь.

– Достойная похвала от короля канноли. – Я улыбнулась. – Иногда я добавляю яйцо-пашот, если у меня есть остатки завтрака или обеда. Виттория любит…

Я внезапно замолчала и отложила закуску.

Гнев слегка коснулся моего локтя, вернув меня в настоящее.

– Что?

– Я скучаю по ней.

– По сестре-близнецу?

– Да, невозможно. Иногда на секунду я забываю, что ее больше нет. Потом все возвращается. Часть меня не хочет, чтобы я ее забывала. А другая часть хочет сорваться. В последнее время мне кажется, что я веду войну с самой собой и не могу решить, какая часть победит.

– У меня нет личного опыта в смерти, но я слышал, что для некоторых смертных это нормально.

– Интересно. – Я посмотрела ему в глаза. – После ее убийства меня охватили ярость и гнев. Сила этих эмоций меня не пугает, я боюсь себя. Я никогда такой не была. Сегодня вечером… сегодня вечером, когда этот демон пытался меня убить, я не испугалась. Я была в ярости. Я хотела причинить боль. Одним из моих первых чувств после был не ужас, а гнев из-за того, что меня не научили темной магии.

– Твоя смертная семья должна была научить тебя защищаться.

Я глубоко вдохнула. С таким же успехом, я могла бы изложить все свои страхи. После вечерних событий мне необходимо очистить себя от темных чувств.

– Иногда я волнуюсь, что это не дьявол проклят. А я.

Гнев утих.

– Почему ты так считаешь?

– Моя сестра убита. На бабушку напали. Родители были заложниками Зависти. А что же случилось со мной? Я имею в виду, не считая сегодняшнего покушения. – Я искала ответ на его лице. – Возможно, я проклята, и все, кого я люблю, в опасности. Что, если я зло? Настолько жестокая и ужасная, что была наказана забвением? Что если убитые ведьмы будут помнить? Может я монстр, и даже не догадываюсь об этом.

Гнев странно долго сохранял молчание. Я уже начала было чувствовать себя глупо из-за того, что поделилась с ним всеми своими страхами, когда он мягко сказал:

– Или, возможно, все они баловались тем, чем не следовало. А ты просто собираешь осколки их ошибок.

Вино из демонической ягоды текло по моему подбородку, проливаясь на сарафан, но я не переставала жадно хлестать его прямо из бутылки, не заботясь о том, чтобы протереть лицо. Магические ощущения, в рабстве которых я оказалась под его воздействием, исчезли. Я опустила бутылку, всерьез намереваясь запустить ее через стол. Гнев одарил меня самодовольной ухмылкой.

В оружейной комнате был большой позолоченный стол и два мягких кресла, больше похожих на троны, хотя таковыми не являлись. Их внешнюю оправу дополняли металлические змеи – не золотые и не серебряные, а что-то среднее.

Золотые подносы с фруктами, десертами с взбитыми сливками, и обильной, пикантной едой занимали каждый дюйм покрытого скатертью стола. Некоторых блюд было настолько много на тарелках, что верхние их части падали прямо на пол. Ужасно расточительно.

Я покачала головой.

– Какой позор.

– Щенки попируют как короли.

– Щенки. – Я фыркнула. – Ты имеешь в виду трехголовых адских псов?

– Надо ли тебе напомнить, что ты просила нас потренироваться. Перестань уклоняться от урока.

– Учитывая тот факт, что обычно я не пью так много, я не уверена, что смогу чему-то научиться за это занятие. Ты должен научить меня чему-то более полезному.

– Позволь мне проявить настойчивость и доказать свою точку зрения.

Мне следовало не просто предполагать, а знать, что во время нашей следующей тренировки принц позаботится обо мне. Казалось, что больше всего ему нравилось играть с похотью, завистью, гневом и праздностью, а сегодня он подверг меня чревоугодию. Все, от моей одежды до украшений, до обильной еды и вина, что я поглощала, говорило о злоупотреблении.

Я отправила ему записку с просьбой возобновить наши уроки. После попытки убийства я была еще больше полна решимости защитить себя от принцев демонов. И сейчас я изо всех сил пыталась понять ценность чрезмерного употребления вина и то, как это умение поможет мне в моих стремлениях.

Гнев налил огромный кубок и протянул мне. Уже в третий раз. И это не считая двух бутылок вина из демонической ягоды, которые я уже выпила за последние час или два.

Становилось все труднее бороться с демоническим влиянием, или даже с чувством легкого покалывания, которое указывало на то, что на меня направлена магия. Я глубоко вдохнула сквозь волну головокружения. До этого я напивалась вином всего один раз, но узнала симптомы.

– Выпей его как можно скорее. Затем налей еще один кубок и сделай то же самое.

Его магия затронула обратную сторону моих чувств. Я стиснула зубы и сосредоточилась на том, как я раздражена. Он ухмыльнулся, глядя на тарелку ягод в шоколаде. Затем его сила нахлынула на меня.

Я выдержала еще один напряженный момент, а затем проглотила вино.

Голова кружилась, а в глазах двоилось. Я смахнула с лица идиотскую улыбку, и налила еще. Вино хлестало из кубка на пол. Мои шелковые тапочки выглядели так, словно я прогуливалась по месту убийства, но мне было все равно.

Чем больше он заставлял меня пить, тем сложнее было сосредоточиться на свободе своей воли. Что, несмотря на пьяный ступор, наконец, обрело смысл.

Его братья могли подтолкнуть меня к выпивке, а медленное опьянение, в свою очередь, сделало бы противостояние их влиянию практически невозможным. Чем больше я теряла контроль, тем легче им было бы проскользнуть мимо моей защиты. В конце концов, Гнев был прав.

Он не просто пытался заставить меня бороться с чревоугодием.

Я встала и, спотыкаясь, направилась в ту сторону стола, где сидел демон, в руке болтался кубок, который я сжимала кончиками пальцев. Он заставил меня надеть длинное экстравагантное серебряное платье из шелка. Оно было роскошным до крайности. На мне не было нижнего белья, и материал не скрывал моих форм. Когда лиф спереди пропитался вином, я могла бы с таким же успехом ходить голышом. Сомневаюсь, что он это планировал.

Гнев даже не опустил взгляд ниже моего ожерелья. Настоящий джентльмен, как всегда. По крайней мере, когда не вырывал языки и до смерти не пытал злоумышленников.

Тяжелые нити с бриллиантами гроздьями свисали с моей шеи. Их было так много и некоторые такие длинные, что казалось, будто я несла на шее лишние пять фунтов. Ожерелье выглядело настолько дорогим, что даже Зависть пришел бы в ужас, вместо того чтобы завидовать.

Пошатнувшись, я облокотилась на Гнева, мое лицо приблизилось к его. Я хотела поцеловать его. А может сначала разбить бутылку и пырнуть его. А потом обязательно поцеловать.

– Ты специально спаиваешь меня. – Я, как мне показалось, дерзко ухмыльнулась ему. – Озорной демон.

– Под алкоголем и другими веществами твоя способность ощущать воздействие магии принцев Ада быстро снижается. Особенно Чревоугодия. Он понемногу будет подталкивать тебя выпить, пока ты не потеряешь контроль, и он не сможет взять верх. – Его тон стал резким. – Тебе нужно дать отпор.

Я пыталась сосредоточиться на уроке, но была очарована формой его губ, когда он говорил. Я протянула руку и прикоснулась к ним. Он сжал их в твердую линию.

– Эмилия. Сосредоточься.

– Я сосредоточена, честно. Невероятно сосредоточена. Увлечена. Или очарована? – Я взглянула на него. В глазах двоилось, и теперь двое сердито глядели на меня. Я моргала, пока не остался только один раздраженный демон.

– Почему ты меня не соблазнишь?

Сложно поверить, но мне показалось, что он снял магическое влияние.

– Если ты не можешь бороться с алкогольным маревом, то лучше воздержись от употребления чего-либо во время застолья. Ты можешь сказать тост, но только притворившись, что пьешь.

– Ты слишком беспокоишься. – Я разгладила складку между его бровями. – Бабушка говорит, что пар на кухне убережет от морщин. Мы с Витторией тоже не состаримся. Как ты.

– Учитывая, что ты не человек, я полагаю, что это правда.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. О соблазнении. – Я слегка покачнулась на носочках. Его колени выглядели довольно удобными, и я плюхнулась на них. Его тело напряглось, но он не согнал меня. Я внутренне улыбнулась этой маленькой победе. – Фауна сказала, что весь двор хотел бы это знать.

– Леди Фауна слишком много болтает. Возможно, мне следует настоять на том, чтобы она навестила дальнего родственника.

– Не срывай на ней дурное настроение, она только пересказала сплетни. И я тоже хотела бы знать. Может, я хочу, чтобы ты соблазнил меня сейчас.

Я оперлась на его плечо, подперев ладонью подбородок, и глядела на него. С опозданием я поняла, что, должно быть, выгляжу как сумасшедшая.

– Знаешь, некоторые считают, что избегать – значит трусить.

– Я понимаю, что ты делаешь, и это не сработает. – Он еще сильнее нахмурился. – Я не соблазняю тебя потому, что сейчас не хочу. Все просто.

Если бы он воткнул мне нож в сердце, было бы не так больно. Я повернулась и притянула к себе тарелку с ягодами в шоколаде. Я добавила к ним ложку взбитых сливок и ткнула в одну вилкой. Промазала. Вилка цокнула о блюдо, а ягода полетела через стол. Богиня, проклятье!

Дело явно было в их крошечных круглых формах, а не в моем нынешнем состоянии. Я прицелилась и покосилась на тарелку. Ягоды поплыли. Они меня не слушались. Я прицелилась еще раз, и полетела еще одна ягода. Я резко выругалась.

Глубокий выдох Гнева пощекотал мое голое плечо, он протянул руку и взял у меня вилку. Он проткнул покрытую шоколадом ягоду и окунул ее во взбитые сливки.

Поднося вилку к моему рту, он остановился.

– Если ты хоть словом об этом обмолвишься, я клянусь отомстить, миледи.

– Ну, хорошо. Хотя я сомневаюсь, что утром вспомню этот невероятно рыцарский поступок.

Я прислонилась к его плечу, запрокинув голову, и стала ждать, пока он накормит меня десертом. Немного поколебавшись, он сделал это. Я клянусь, еда стала еще слаще. Я чувствовала себя избалованной римской богиней, когда он кормил меня по одной ягодке.

– М-м-м. Я уже не могу вспомнить ни слова из того, о чем мы говорили.

– Лгунья. – Он положил вилку и приблизил губы к моему уху, внезапно зажав мочку зубами. По мне разлилось тепло, и от этого ощущения сжались на ногах пальцы. Я не была уверена, что это дело рук Гнева, но все опьянение улетучилось. – Впрочем, как и я. В некотором смысле.

Двадцать три

Гнев прошелся по моей шее цепочкой обжигающих поцелуев, воспламеняя желание. Ягоды в шоколаде оказались забыты. Было подано новое угощение. И я бы с радостью насытилась этим приятным удовольствием. Я просила соблазнения, и принц сдавался. Его руки скользили по контуру моего тела, задержались на талии.

Жест получился не столько властным, сколько дал понять, что он сдерживает себя. Или, может быть, он придумал хитрый способ медленно мучить меня. Он возился с застежкой на одной из моих цепочек. Нагромождение нитей с бриллиантами вряд ли стало бы препятствием, но я хотела, чтобы они все равно исчезли. Мне не хотелось, чтобы что-то было между нами.

Он снова поднес губы к моему телу, освобождая мой разум от всего остального.

Я запрокинула голову, охваченная экстазом, когда он слегка прихватил мою кожу зубами, смягчив укус языком. Он прижал меня к себе, его зубы теперь слегка впивались там, где соединялись мое плечо и шея. Дразнящий озноб окутал мое тело.

Это чувство… оно не было греховным, как смертные пытались учить своих дочерей. Оно было естественным. Блаженным. Если для Гнева было социально приемлемо иметь любовницу, то такое же право должно было быть предоставлено и мне.

В конце концов, в таких делах участвуют два человека.

Я выгнулась от его прикосновения. Я прочувствовала свое желание, наслаждалась им. И это не делало меня похотливой или распутной, а заставляло чувствовать себя человеком, контролирующим свои желания. Больше не отрицая своей страсти.

Я обхватила его бедра ладонями, сжимая его, пока он щедро покрывал меня поцелуями, уделяя внимание моей шее, плечам. Мне хотелось развернуться и посмотреть на него, хотелось томно исследовать его тело. Но почему-то, даже с моей новой убежденностью, я колебалась.

– Есть что-то, чего бы ты хотела от меня, миледи?

– Тебе не обязательно так меня называть, когда мы наедине. К чему эта показуха.

Я почувствовала его улыбку на своей шее.

– Что-нибудь еще?

– Я…

– Расскажи о своих желаниях. Тебе не нужно извиняться за них.

– Даже если я хочу, чтобы ты остановился?

– Особенно в этом случае.

– Сними мои бриллианты. Пожалуйста.

Принц развязал каждую нить драгоценных камней, и они со звоном ударились о пол.

– Мне любопытно. – Его голос был бархатно мягким, когда он наклонился и снял последнее ожерелье. – Коридор Греха. Что ты испытала в ту ночь, когда назвала мое имя. Расскажи мне.

К его просьбе не прилагались никакие магические или демонические приказы. Только искреннее любопытство. Я осознала, что чувство головокружения, вызванное выпивкой, также исчезло. Я больше не находилась под влиянием чего-либо, кроме опьянения собственной страстью, чего не было с тех пор, как он впервые поцеловал меня.

Может быть, именно наше нынешнее положение – из-за того, что я не видела его лицо – облегчило признание. Или, возможно, я просто не хотела чувствовать вину или стыд перед своим телом, и тем, чего я хотела и чего жаждала. Я собралась с духом, точно зная, к чему приведет это признание. Молясь, чтобы именно туда оно и привело…

– Ты был… ты был позади меня, вот так. Только тогда мы лежали.

Он вознаградил мою честность нежным прикосновением к руке.

– И?

– На мне была твоя рубашка, а ты ее расстегивал. Так медленно, что сводил меня с ума.

– Я представляю, как ты требовала, чтобы я снял ее. – Кончики его пальцев пробежали по моему плечу, затем по ключице и опустились ниже, поглаживая обнаженную кожу над декольте. У меня перехватило дыхание, когда он остановился, скользнув одной рукой под лямку платья. Нас разделяла лишь тонкая полоска шелка. – И я согласился. Верно?

– Более-менее.

– Ты хочешь, чтобы я сейчас сделал то же самое? – После секундной паузы я кивнула. – Мне нужно услышать слова, Эмилия. Ты хочешь, чтобы я остановился?

– Нет. – Я еще крепче схватила его за бедра, как будто могла оставить там навсегда. – Нет, не хочу.

Он убрал мои волосы в сторону и откинулся на спинку стула, оставив между нами достаточно места, чтобы слегка массировать мои плечи. Сжимая по лямке в каждой руке, он прижался губами к моей спине, целуя меня и стягивая верх моего платья.

Холодный воздух обдувал мою пылающую кожу.

– Что произошло дальше?

Фантазия и реальность столкнулись. В предвкушении у меня участилось дыхание.

– Ты хотел, чтобы я сказала тебе, что ты мой любимый грех.

Его смешок был низким, глубоким. Что заставило меня изнывать по нему еще больше.

– Это я?

– В этот момент, да.

– Ты тогда не призналась.

Мне показалось, что это был вопрос, хотя он не так его сформулировал.

– Нет. – Глаза закрылись, но я открыла их вновь. – Ты начал прикасаться ко мне, и я больше не могла ни о чем думать.

Он уткнулся носом в мою шею, прежде чем обхватить грудь. Меня обдало жаром. Его пальцы прошлись по внешним изгибам, приближаясь к выступам в самом центре. Когда он задел их, они затвердели. У меня перехватило дыхание, я впилась зубами в нижнюю губу. Я подалась назад, желая получить больше его тепла, и заметила, как он возбужден.

– Расскажи мне, что я сделал в твоей иллюзии, что заставило тебя звать меня по имени.

Я покраснела. Я никак не могла ему рассказать об этой части. Я закрыла глаза и набралась решимости, заставляя себя не смущаться. С новой уверенностью я позволила себе ощутить свободу и отпустила себя.

– Ты нежно притягивал меня к своему возбужденному месту, и твоя рука скользнула мне под юбку. Ты прикоснулся ко мне. Там. Пальцами.

– Как на Отмели Полумесяца?

– Почти. На мгновение это было невероятно. Потом я проснулась.

– До того, как достигла оргазма?

– Я… думаю да.

– Окажи мне честь, позволив сделать это с тобой сейчас.

Он не двигался, и я поняла, что он ждет моего согласия. Гнев никогда ничего не берет без разрешения.

– Пожалуйста.

– С удовольствием.

Он просунул руку под шелковое платье, и его легкое прикосновение скользнуло по моей икре, по внутренней стороне бедра, затем медленно нарисовал там круговые узоры, перемещаясь с каждым дерзким движением немного выше, пока я больше не могла выдерживать это. Я перестала сжимать колени, и он провел пальцем по самой чувствительной точке моего тела. Это было лучше, чем Коридор Греха и Отмель Полумесяца вместе взятые.

Гнев подтолкнул меня вперед, пока я почти не наклонилась над ним, и начал целовать вдоль спины. Мою кожу покалывало с каждым движением его губ. Все это время его пальцы дразнили меня, вращаясь по моему телу, сводя меня с ума.

Как только я убедила его, что погибаю от удовольствия, он запустил их в меня. Я замерла, привыкая к ощущению, а он медленно начал двигать ими.

Не в силах справиться с тем, насколько хороши ощущения, я села и прижалась к нему, его возбуждение было сильным и желанным для меня. Он приостановил поцелуи и нежно укусил меня за шею.

Мое дыхание участилось. Я гналась за чувством, почти знакомым, но не совсем. Это было великолепно. Ни на что не похожее удовольствие. Чувствуя мое растущее желание, пальцы Гнева двигались быстрее, и эта ломка превратилась в великолепнейшую приливную волну эйфории.

Я перестала стесняться и думать о чем-либо, кроме этого невероятного чувства. Я подвинулась к нему, за этим экстазом, понимая, что теперь Гнев предоставил мне возможность получать удовольствие. Я задавала темп и двигалась так быстро или медленно, как хотела. Я сама управляла своим телом, своими желаниями, никакие смертные правила более не связывали меня…

Я дошла до края.

Я вскрикнула, когда удовольствие разбежалось по моему телу, одна чудесная волна покалывания за другой, а затем, наконец, рухнула на его грудь, дыша, словно только что спасалась бегством.

Как только я перестала дрожать, Гнев медленно убрал руку из-под моей юбки и поправил верх моего платья. Между нами воцарилась долгая пауза, пока я с осторожностью и вниманием, большим, чем было необходимо, поправляла лямки.

Я поерзала у него на коленях, заметив, что его возбуждение не утихло. Мое сердцебиение ускорилось. Мы могли бы в считаные мгновения завершить один из следующих этапов по принятию брачных уз.

Прямо здесь. В оружейной. Между нами были только его брюки и мое платье. И снимались они достаточно легко. Возможно, мой разум затуманивала эйфория, которая все еще текла по венам, но это не казалось такой уж ужасной идеей.

Если церемония была необходима в качестве заключительного шага, нам не нужно было ее проводить. Мы могли бы предаться плотским утехам и оставаться свободными от каких-либо уз, связывающих нас на вечность. Я придвинулась так, что наши тела плотно прижались друг к другу. Ощущение от этого вывело восторг на новый уровень, особенно после удовольствия, которое он только что доставил мне.

Гнев не двигался. Он давал мне право выбора.

Я схватилась за подол юбки и медленно задрала ее на бедра и ягодицы. Теперь все, что нужно было сделать Гневу, это освободиться от брюк. Я откинулась назад, сдерживая стон от трения его возбуждения о мое тело. Его руки сжались на моих бедрах.

Меня пронзила тревога, дыхание перехватило. Я немного засомневалась, была ли это действительно хорошая идея, или мое отношение к этому изменилось из-за того, что мы только что сделали. Наверное, это просто нервы. Я собралась с духом, отказываясь поддаваться какому-либо сомнению.

– Тренировка на сегодня окончена.

Одним быстрым движением Гнев встал, поставив нас обоих на ноги. Я обернулась, уставившись на него, совершенно не понимая его слов.

– Тренировка? Вот как бы ты описал то, что только что произошло?

– Ты просила соблазнить тебя. Я исполнил твою просьбу. – Он вежливо поклонился. – Теперь, когда ты знаешь, что тебе нравится, сможешь доставить себе такое же удовольствие собственноручно. Спокойной ночи.

Двадцать четыре

– Что он сказал? – Глаза Фауны были большими, как блюдца. Она взяла меня за руку и вывела на крытую дорожку. – Может, ты его не расслышала. Или неверно истолковала то, что он имел в виду. Это возможно. Не так ли?

– Из всех слов, что он мог бы сказать после такого момента. – Я выдохнула облачко пара в морозный утренний воздух. Я была слишком раздражена, чтобы смущаться. После инцидента в оружейной я не видела Гнева всю оставшуюся ночь. – Искренне ненавижу этого демона.

Подруга фыркнула, но промолчала. Мы прогуливались через один из длинных крытых парапетов, окружавших замок. Стражи кивали со своих постов, когда мы проходили мимо. Мы отошли достаточно далеко, когда Фауна наклонилась ко мне:

– Возможно, он сказал так потому, что теперь будет представлять, как ты делаешь это.

– Сомневаюсь. Он просто не мог выбраться из комнаты достаточно быстро.

– Ставлю весь Дом Жадности, что прошлой ночью он собственноручно ублажал себя и думал о тебе, когда извергал семя.

Даже при моей вновь обретенной уверенности в том, что я могу иметь свои собственные желания и не испытывать чувства стыда, мое лицо пылало от открытости, с которой Фауна обсуждала такие личные темы.

Она позвонила мне утром первым делом и сумела разобраться с тем, что меня беспокоило, еще прежде, чем я надела свой бархатный плащ. Фауна не покраснела и не повела глазом, обсуждая тему, которая бы вызвала шок и скандал дома. Она просто спросила, сделала ли я то же самое в ответ, своей рукой или ртом, а затем дико хихикнула, когда я попросила ее пояснить по поводу последнего.

– Может, он не хотел овладеть тобой в оружейной, куда любой мог бы войти. Ты будешь его женой. Не исключено, что он защищает тебя от посторонних глаз.

– Ну конечно. – Я чуть не фыркнула. – Здесь половина прелюбодействует прилюдно. Я сомневаюсь, что его сдержало бы то, что кто-то мог нас застукать.

Он явно не возражал против публики, когда мы оказались в коридоре за дверьми наших комнат. Я стиснула зубы, вспоминая это. Я не испытывала неловкости, когда встретилась с ним после того раза. Этого нельзя было сказать по поводу того, когда я увижусь с ним в следующий раз. Я понятия не имела, как вести себя.

– Вообще-то, свидания в общественных местах не так уж распространены, кроме Домов Похоти и Чревоугодия. Конечно, другие принцы иногда тоже демонстрируют развратность, например Жадность в его игровом аду, но не в такой степени, как эти особые Дома. Его Высочество, возможно, хотел, чтобы ты была уверена, что выбираешь его с ясной головой. Возможно, он не был уверен, что это то, чего ты хочешь, и ушел, прежде чем сделал то, о чем, как ему казалось, ты пожалеешь.

Разочарование скапливалось в моей груди.

– Поднятая юбка служила четким указанием на мои желания. Если он хочет сохранить брачные узы, то совсем не убедителен в том, как себя ведет.

– Судя по тому, что ты описала, миледи, похоже, что проблема не в физическом влечении.

Я остановилась как вкопанная. Я понятия не имела, почему это меня так задело. Независимо от того, что произошло накануне вечером, я все еще не хотела закреплять нашу связь. Мысль о том, что он чувствовал то же самое, не должна забивать мне голову. Особенно, когда мне нужно заняться сотней других дел. Например, приближающимся Волчьим Пиром.

Я стряхнула раздражение и вместе с подругой направилась к башне.

– Пока хватит разговоров о принцах. Я не хочу, чтобы матрона нас подслушивала и донесла все Гневу.

Фауна засмеялась.

– Я могу обещать, что этого, скорее всего, никогда не произойдет.

– Я так понимаю, их вражда не нова.

– Совсем нет. – Фауна остановила нас, затем огляделась. – Ходят слухи, что ей уже столетия. Некоторые говорят, что ее дочь была проклята, и принц ничего не сделал, чтобы ее спасти.

– Ее дочь в замке?

– Дело в том, что… никто не знает. Есть предположение, что Его Высочество изгнал ее из этого круга. По крайней мере, на время. Возможно, матрона вернула ее и где-то спрятала.

По коже почему-то пробежали мурашки. Я вспомнила плач, доносившийся из-под статуи женщины и змеи. Я не могла представить, чтобы Гнев наказал кого-то, отправив глубоко под землю. Возможно, потому, что он этого не делал.

Хотя я ее почти не знала, я не сомневалась, что матрона могла сделать что-то подобное. Особенно, чтобы не наказать, а защитить. Может быть, плачущее, несчастное существо, которое я слышала, и было ее пропавшей дочерью. А если матрона вернула дочь и держала ее взаперти, то становилось еще более любопытно, зачем.

Гнев был в курсе всего, что происходило на его кругу, и я сомневаюсь, что смотрительнице удалось бы долго скрывать ее от него. Что говорило о том, что она прятала дочь от другого принца.

В мои мысли закрались новые подозрения. Эта история была похожа на другую, которую я уже слышала. О Первой Ведьме и ее дочери. По слухам, Первая Ведьма прокляла дьявола, за то, что ее дочь полюбила его, и они отказались расстаться.

Была ли Матрона Проклятий и Ядов Первой Ведьмой?

Если это так, и она прокляла дьявола, мне хотелось знать, почему она сейчас была в замке Гнева, представляясь кем-то другим. Он наверняка знал ее истинное имя. А значит знал, что она сделала с его братом, и это объясняло бы их давнюю вражду. А зачем, собственно, ему хранить ее секрет, если только она не знала один из его? И если причина в этом, то его секрет, должно быть, настолько ужасен, что заставил его заключить сделку с заклятым врагом.

Теория не казалось такой уж неправдоподобной, учитывая то, что он сделал, чтобы спасти меня.

– Дочь Луны, Леди Фауна. – Селестия открыла дверь еще до того, как я постучалась. Я сдерживала улыбку. Гнев был бы в ярости, что она ответила так быстро. – Чем могу служить вам?

– У меня есть несколько вопросов о проклятьях.

Это вызвало у нее истинный восторг.

– Всегда пожалуйста. Вы пришли туда, куда надо. Заходите.

Я вошла в комнату в башне, и меня тут же окружили приятные ароматы трав и масел. Я подавила боль тоски по дому и внезапные воспоминания о том, как бабушка Мария изготавливала свечи для заговоров на нашей маленькой кухне. Моя семья была в безопасности. И я закончу то, что начала, и вернусь к ним, чтобы собрать еще больше счастливых моментов. Скоро.

Я вернулась в настоящее. Селестия ходила по комнате, убирая книги и горшочки со стульев, освобождая пространство для того, чтобы мы могли сесть. Пока она суетилась, мое внимание переключилось на предметы, которые я упустила при первой нашей встрече.

В коллекции смотрительницы присутствовали странные и любопытные вещи. От закупоренных банок, заполненных моргающими глазами, до корзинок с птичьими клювами и коготками, а одно ведерко было наполнено перьями. Горшочки с бальзамами, мазями и лосьонами на любой вкус. На стопке книг в кожаных переплетах лежал птичий череп с рунами, вырезанными внутри него.

Она заметила то, на что я с таким вниманием смотрела, и кивнула в его сторону.

– Вороны несут много разных символов. Смерть, исцеление, плодородие. Мудрость.

– А руны? – Я приблизилась, но не стала прикасаться ни к вырезанным символам, ни к самому черепу. Если она была Первой Ведьмой, то вполне возможно, что это она прислала мне заговоренные черепа. Не было никакой уверенности в том, хотела ли она помочь, или вся эта теория была полной ерундой. Она могла быть именно той, кем и являлась, а я просто пыталась собрать несовместимые детали головоломки. – Они могут оживить череп?

– Нет. – Селестия с подозрением посмотрела на меня. Если она Первая Ведьма, то была рождена самой богиней. Не знаю, могла ли она считывать эмоции, как Гнев, но я старалась сохранить спокойствие изо всех сил. – Я увидела их, когда медитировала над черепом. И выцарапала то, что хотел ворон. Таинственные символы помогают тому, чьей кровью пропитаны.

Фауна неловко отошла, ее внимание было приковано к банке, в которой постукивали томящиеся там невидимые силы, в дальнем углу комнаты. Я снова взглянула на смотрительницу и спросила низким тоном:

– Можно ли с помощью них укрепить Источник?

– Ведьмы, могут. Но те, кто сами являются Источником, нет. Тайные символы исходят от него.

– Те кто… ты имеешь в виду богинь.

Селестия кивнула, не сводя свой пронзительный взгляд с моего лица. Согласно бабушкиным легендам, богини являлись истинным Источником силы, который, переходя из поколения в поколение к потомкам Первой Ведьмы, постепенно иссякал.

Я внимательно смотрела на женщину с серебристо-лиловыми волосами. Ее лицо было слегка затронуто морщинами, но определить ее возраст было сложно. Фауна сказала, что ее вражда с Гневом длилась уже столетия, что означало, что она практически бессмертная. Фиолетовый оттенок ее волос также не избежал моего внимания. Они были точно такого же цвета, что и наши с Гневом татуировки, и такой же я видела лучи кьяре, слабую ауру вокруг людей.

Сложно сказать, что это, волнение, или страх, пронеслось по моим венам.

– То есть, если ведьма использует заговор с тайными символами, то сила заговора увеличится.

– Верно.

Мое внимание переключилось на Фауну, которая, прищурившись, заглядывала в котелок.

– Кто-нибудь способен заговорить череп и отправить его как послание? Может, принц Ада, или ведьма.

– Все возможно, а какова вероятность, это уже другая история. Вероятно, на такое способны те, кто владеет знаниями тайных символов. – Селестия указала на стул. – Были ли на нем выгравированы какие-нибудь символы? – Я покачала головой. – Тогда я сомневаюсь, что к этому могли быть причастны демон или ведьма. Это, скорее всего, кто-то, кто намного ближе к Источнику.

Такой, как Первая Ведьма. Я даже затаила дыхание, не желая привлекать внимание к бурлящим эмоциям. Если Селестия была Первой Ведьмой, а ее дочь проклятой, то это означало, что первая супруга дьявола вовсе не умерла. И если она действительно жива, тогда я определенно права по поводу того, что ведьм на моем острове убивали по другой причине. И это никак не связано с тем, что дьявол искал себе невесту.

Все происходило из-за мести.

– Леди Эмилия? – Фауна ворвалась в мои, набирающие обороты, мысли. – Не вернуться ли нам обратно во дворец?

– Да. – Я встала, затем повернулась к смотрительнице. – Один последний вопрос. Древо Проклятий. Мне рассказывали, что оно дарует больше, чем исполнение желаемого, что оно дает знания. Как бы заполучить от него информацию, вместо желания или проклятия?

Взгляд Фауны пронзил меня словно стрела, но я не обратила внимания. Селестия прищурилась.

– Вырежи на его стволе истинное имя того, информацию о ком ты хочешь получить. Затем сорви с него один листок. Будь осторожной, его листья хрупкие словно стекло. Желая узнать правду, разбей листок в присутствии того, чье имя ты вырезала.

Я подумала о Первой Ведьме, о легендах и сказаниях, которые нам рассказывали. Ее истинное имя никогда не упоминалось.

– А что, если я не знаю настоящего имени? Титул подойдет?

– В имени заключена сила. А титул лишь демонстрирует ее. Одни даруются или принимаются из прихоти, а другие нет. – Селестия улыбнулась так, что у меня напряглись нервы. – Что-то еще, миледи?

То, как она сказала «миледи», четко донесло до меня то, что она хотела сказать. Это был придворный титул, то, что было присвоено мне и не имело особого значения за пределами этого мира. Мое имя было другим. Без имени, я была бы здесь просто принцесса или миледи. На моем острове я бы всегда оставалась Эмилией ди Карло, пока не вышла бы замуж. Но это изменило бы лишь мою фамилию, но не имя.

– Нет, спасибо вам. Разговор вышел очень… содержательным.

Двадцать пять

Я аккуратно положила книгу на пол. Укромный уголок, райское подобие личного Ада Гнева, обрушился на меня вихрем радужных полок. Схватив с полки очередной том с древними писаниями, я аккуратно пролистала его, учитывая хрупкость страниц. Все книги в библиотеке были на латыни, поэтому я понимала практически все, что в них написано. Но это мне не помогло.

– Кровь и кости.

Очередной гримуар. Очередное разочарование. Никаких упоминаний о Первой Ведьме, хотя это могло быть потому, что я не знала ее настоящего имени. В Палермо Гнев обронил фразу, что-то вроде: «Первая Ведьма, как ты ее называешь», что означало, что принцам-демонам она была известна под другим именем. Если вскоре я не найду чего-нибудь, придется спросить у него. Чего мне хотелось избежать по ряду причин. Во-первых, если он знает, что Ла Прима находится здесь, и помогает ей укрыться, то я не уверена в том, что он не станет мешать мне раскрыть эту тайну. Я поискала записи про Селестию, но никаких упоминаний о Матроне Проклятий и Ядов также не нашла. Если она была королевской целительницей и отравителем, думаю, я нашла бы ее в придворных записях. Или упоминая о спасенных или отобранных ею жизнях.

Но ничего не было.

Как будто ее вообще не существовало за пределами ее башни. И очередное доказательство того, что она себя выдавала за ту, кем не являлась.

Я плюхнулась на пол, юбка разлетелась вокруг. Сегодня на мне было прелестное темно-синее с золотым платье, корсет расшит цветами – вполне элегантное для леди Королевского Двора Демона, и вполне удобное, чтобы часами сидеть на коленках в темном углу библиотеки, в поисках ответов.

Я пролистала тоненький дневник с заметками и набросками. Он был о демонах, появившихся неестественным путем. Не совсем демоны, но близко. Эти существа варьировались от тех, что имели человеческую внешность до гибридов дикой природы и смертных. Я остановилась на зарисовках. По форме больше похоже на человека, но кожа была словно кора дерева, мох вместо бороды, а пальцы и другие конечности представляли собой ветви разной длины и ширины.

На следующем рисунке был изображен молодой человек с огромными рогами. Потом женщина с острыми ушками и бараньими рогами, закрученными аж до самых плеч.

Заметки содержали в себе заговоры и проклятия для обращения смертных в кошмарных тварей. Изгнанные и проклятые в своем мире, они находили место здесь и скитались по преисподней, не боясь преследований.

Согласно книге, большинство из них было разбросано по всему царству, аж до Бессмертных Земель на северо-западе, и восточной гряды, что называлась Безжалостный Край.

Меня зацепила одна заметка.

«Мило».

В этом мире они были подобием вампиров.

Я отложила дневник с иллюстрациями и пробежалась по еще одному гримуару, одним ухом прислушиваясь к звукам за дверью. Его страницы содержали только заговоры, заклинания и проклятия. Я положила книгу на возвышающуюся стопку рядом с собой. Затем поджала ноги и облокотилась на полки.

Как бы я ни старалась перестать думать о тварях, пожирающих сердца, у меня из головы никак не выходил образ растерзанного тела моей сестры.

Однажды в Палермо Гнев упомянул, что сердце жены Гордыни тоже было вырвано. Он также рассказывал, что Первая Ведьма применила черную магию, чтобы лишить свою дочь силы, что имело непредсказуемые последствия.

Что, если ее пропавшее сердце не было частью смертельного ритуала? Что, если это и были последствия, к которым привели действия Ла Примы? Это, возможно, также был способ освободить ее от каких-либо смертных проблем. Я смутно вспомнила, как бабушка вскользь упоминала что-то подобное.

Если дочь Ла Примы была проклята, а не мертва, то она могла быть монстром, разгуливающим в округе, вырывающим сердца ведьм и пожирающим их.

Возможно, ею двигала месть своей матери, ведь вместе с вырванной у нее силой она лишилась и всего человеческого. Если дьявол был ее вечной любовью, возможно, она сошла с ума и убивала потенциальных невест, способных занять ее место.

Или, возможно, все было настолько просто, как излагалось в иллюстрированном дневнике – она больше не была человеком, и вырезала сердца за все то, чего была лишена.

– Слишком много «возможно» и совсем не достаточно определенных ответов.

Я встала и расправила плечи. Теперь, когда я одна, я могла бы пойти к смотрительнице и напрямую рассказать о своих подозрениях. Если она была Первой Ведьмой, она бы не причинила мне вреда. Была причина того, зачем она оправляла зачарованные черепа, и явно не в том, чтобы запугать. Возможно, она могла бы мне больше рассказать о Зеркале Тройной Луны и подкинуть каких-нибудь идей о том, где я могу отыскать его, или Ключи Соблазна.

Я потерла рукой ножны, спрятанные на бедре. А если бы она попыталась причинить мне вред, я бы не ушла без боя.

В предвкушении, которое обычно чувствуешь в такие моменты, я стояла у башни смотрительницы. От огорчения у меня сжались челюсти, когда я сорвала с дверей неприветливую записку с посланием.

Сложно было понять, она говорила в прямом смысле или переносном. Смотрительница либо вернется через несколько минут, либо растворилась в лучах заклинания. Не говорилось, как долго может продлиться ожидание, но в надежде, что она скоро вернется, я слонялась у ее башни, пока не пошел снег и не прогнал меня прочь.

Сделав всего пару шагов по коридору комнаты, я поняла кое-что, и меня словно молнией ударило. Гнев стоял, прислонившись к двери, и внимательно смотрел на меня. Я подавила поток… эмоций, какими бы они ни были, и выгнула бровь так, как он раньше делал бессчетное количество раз. После последней тренировки я с ним еще не встречалась и не разговаривала. И его визит был совсем не желателен.

Я остановилась на приличном расстоянии.

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Я здесь, чтобы спросить тебя о том же.

Он не уточнил, а у меня совсем не было настроения играть в игру «задай Гневу тысячу вопросов и не получи ни одного ответа». Я направилась к двери, ожидая, что он отойдет в сторону, и глубоко вздохнула, когда он не двинулся с места. Я скрестила руки на груди в ожидании.

Почувствовав мою решительность, или пересматривая стратегию своего плана наступления, Гнев сменил тактику.

– В библиотеке погром.

– Ты преувеличиваешь. В одной секции разбросана всего пара стопок книг. Я уберу все сегодня вечером.

– Ты ищешь информацию о Первой Ведьме.

– Я интересуюсь своей историей. Она часть ее.

Выражение его лица стало мрачным. Оно не было грозным, но явно неспокойным.

– Ложь.

– Что бы я ни искала, это тебя не касается.

– В этом замке меня все касается. Особенно ты.

– Я не пытаюсь вмешиваться в твои планы. И ожидаю такой же любезности.

– Даже если я пришел предложить помощь?

– После нашего последнего урока у меня сложилось впечатление, что ты хотел бы, чтобы я брала дело в свои руки. Буквально.

Внимание Гнева скользнуло по моему силуэту. Он смотрел так, словно прокручивал в голове наше свидание в оружейной, видел, как задирает мое платье на бедре, прикасаясь и лаская так, словно мое удовольствие принадлежит ему. Когда он снова обратил свой взгляд ко мне, не было и следа от тех эмоций, которые только что охватили его. Он казался отстраненным и равнодушным, медленно воздвигая стену между нами. Я не могла сказать, что грызло меня изнутри, облегчение, или что-то другое.

– Через три ночи мы отправляемся в королевский Дом Чревоугодия. Дай знать, если захочешь потренироваться до отъезда.

Он развернулся, чтобы уйти, и черт дернул меня окликнуть его:

– Хорошо. Встречаемся в оружейной в полночь. В последний раз позанимаемся перед тем, как начнется настоящее представление.

Я пришла в оружейную за полчаса до назначенного времени. Я хотела задать тон нашему уроку, и с каждым щелчком маятника мой пульс учащался. Я взглянула на свое отражение в висящем на стене блестящем щите, и немного расслабилась, когда поняла, что со стороны я выгляжу безупречно, и не важно, какой хаос творится у меня внутри. Я стряхнула с себя всякое волнение и направилась к центру комнаты.

Точно в полночь Гнев вошел в комнату и остановился у двери. Она закрылась с таким звуком, что напомнила мне лезвие, свободно скользящее в ножнах. Вполне подходящий звук для битвы, которая вот-вот развернется между нами.

Гнев увидел мое платье: черный корсаж с открытыми плечами, покрытый бледными цветами из бисера и виноградных лоз, с воздушными юбками цвета шампанского, с одной стороны чуть выше колена.

Его внимание остановилось на моей обуви. Пара, созданная специально для этого платья, я уверена, принцу демонов понравилась почти так же, как и мне.

Туфли на каблуке с блестящей черной змеей, которая обвивала меня от лодыжки до бедра. Змеиный язык высунут, но наполовину прикрыт платьем. Если Гнев хотел увидеть все, ему пришлось бы убрать мои юбки. Туфли были частично вдохновлены статуей в саду.

– Сегодня мы…

– …мы будем работать над гордыней. – Я улыбнулась, заметив, как мои ярко-ягодные губы привлекли его внимание. Я медленно повернулась на месте. – Я придумала это платье специально для нашего урока, и очень довольна результатом. Впервые что-то было создано полностью на основе моего воображения.

– Оно прекрасно.

– Я знаю. – Я подмигнула, а Гнев даже усмехнулся. – Оно совершенно.

– Я вижу, твоя гордыня уже заряжена и готова к уроку. – В его глазах вспыхнуло что-то темное и опасное. – Итак, приступим.

– Делайте все, что в ваших силах, Ваше Высочество. Я готова.

На этот раз магия ощущалась, как крошечная бусинка, перекатывающаяся между моими плечами, скользящая по позвоночнику, приятная и соблазнительная. Я почти выгнулась, вспомнив в последний момент о том, чтобы оттолкнуть ее, и сосредоточиться на создании барьера между демоническим влиянием и мной. Я глубоко вдохнула, грудь приподнялась в ликовании.

Я сопротивлялась влиянию Гнева, и даже не вспотела. Бороться с гордыней было самым простым, что я когда-либо делала.

Я дерзко усмехнулась в ту сторону, где он стоял наполовину в тени. Он не сделал ни шагу, чтобы войти в комнату, а оставался у двери, готовый сбежать. Пришло его время чувствовать себя неуверенно. Когда бы он ни появлялся в последнее время, я ощущала, будто мой мир резко сходит со своей оси.

– Давай еще. Я научилась противостоять тебе.

– Неужели? – Азарт блеснул в его глазах. – Похоже, ты немного горда собой.

Я небрежно пожала плечами.

– Не горда. Только честно. Ты был достойным учителем, но ученик превзошел тебя. Принимает свои желания. Готова к любому вызову. Не боится проиграть. Думаю, это твоим братьям следует волноваться.

– Да?

– Конечно. Нет ничего более опасного, чем женщина, которая владеет собой и ни перед кем не извиняется. – Я медленно окинула его взглядом. – Я считаю себя сильной, поэтому и сильна. Разве ты не живешь по этому принципу? Что ж, я знаю, что я могущественная. Я знаю, что сила исходит из многих источников, и теперь у меня в арсенале много оружия, Ваше Высочество. Фактически, я могу овладеть тобой прямо сейчас, если захочу. И тогда ты станешь бессильным, для разнообразия.

– Самоуверенность. Хвастливость. Завышенное чувство собственной важности. – Гнев зажал по пальцу на каждое слово. – Ты права. Не похоже, что ты находишься под влиянием какой-то гордыни.

– А знаешь, что еще я думаю? Я думаю, что втайне ты хочешь, чтобы я овладела тобой. По крайней мере… в определенных местах, это точно.

Я направилась намеренно, даже целеустремленно, через всю комнату, покачивая бедрами. Юбка развевалась в стороны, демонстрируя змею, обвивающую ногу.

Если Гневу нужен был урок, я его преподам, и он его не скоро забудет.

Я прижала его к стене, мои губы изогнулись вверх, когда я провела пальцем по его груди, а затем вдоль линии пуговиц до его брюк. Развратный демон. Он уже был возбужден. Я смотрела ему в глаза, внимательно наблюдая за ним, тогда как моя ладонь скользнула по выступу. Он выпустил воздух сквозь зубы. Я прошлась еще раз по упругому выступу его штанов, и его дыхание участилось.

Демоническая магия, которой он владел, свернулась и исчезла. Как я и подозревала. Гнев всегда проявлял свои манеры на наших уроках, и я внимательно наблюдала, изучая все, что могла, даже когда мне не удавалось противостоять его влиянию. Он никогда не использовал магию, когда доходило до романтики.

– Эмилия.

Его слова больше походили на мольбу, чем на предупреждение. Теперь, когда его влияние исчезло, наш урок только начинался. Я наклонилась к нему, прижалась своей грудью к его, наслаждаясь тем, как его внимание сместилось на мое декольте. Я точно знала, насколько плотный у меня корсет и как наша новая поза лучше всего демонстрирует ему мои достоинства. Казалось, он разрывается между тем, чтобы смотреть, и сохранять свои джентльменские манеры. Что не годилось. Я хотела, чтобы он полностью слетел с катушек.

Внезапный образ, такой яркий и настоящий окутал мой разум, спутав реальность с иллюзией. На какой-то поразительный момент я оказалась в двух местах одновременно.

Низкий гул музыки, струнных и фортепиано, приглушенный и пронизывающий стены. Мы сбежали вместе, подальше от шумной вечеринки, укрывшись в коридоре. Тени скрывали меня, но он нашел меня довольно быстро. Его рука сжимала мою грудь в корсете, его поцелуи были хищыми и собственническими. Моя страсть пылала так же сильно, как и его. Я закусила его губу, призывая его сделать то же самое. У него получилось лучше. Он стянул верх моего платья, заменив дерзкую руку своим ртом.

Я проскользнула в его брюки, почувствовав, насколько он упругий и жаждущий, затем улыбнулась, когда он выругался при первом же моем движении. Я поднесла губы к его уху.

– Тс-с-с. Они нас услышат.

Я взяла его в руки, как будто это было чем-то, что я делала сотни раз. Я точно знала, что ему нравится и как доставить ему наибольшее удовольствие. Его тело, его сердце: я знала их не хуже своих. Теперь я использовала это в своих интересах. Похоже, он не возражал.

Несколько мгновений спустя он вздрогнул, его дыхание стало прерывистым и тяжелым. Как только его дрожь утихла, я встала на цыпочки и целовала его, долго и глубоко.

– Встретимся сегодня вечером в саду в колдовской час. Ты знаешь где.

Он едва успел застегнуть брюки, когда я убежала, в последний раз оглянувшись через плечо, прежде чем выскользнуть из темноты коридора.

Гнев позвал меня по имени, вернув в настоящее. У меня никогда не было такого видения, и я понятия не имела, что с ним делать. Оно не было похоже на магию этого мира. Скорее, на воспоминание.

Гнев прикоснулся к моей щеке, его голос был тихим.

– Эмилия…

– Я…

Я отошла от него на необходимое нам обоим расстояние, внимательно обдумывая свои следующие слова. Я чувствовала себя так, словно теряла связь с реальностью.

На его лице отразилось беспокойство, поэтому я изо всех сил старалась снова вернуть себя в это чувство гордости. Чтобы использовать его в своих интересах.

Я намеренно переключила внимание на его брюки: там больше не было никаких признаков влечения или похоти. Видимо, мое отвлечение не осталось незамеченным.

Я резко улыбнулась ему.

– Кажется, наш урок окончен.

Прежде чем моя маска соскользнула, я развернулась на пяточках и направилась к двери. Произошло что-то странное. И это, казалось, происходило всякий раз, когда у нас с Гневом был момент страсти.

Если это были воспоминания, а не иллюзии, созданные этим миром… тогда я, кажется, раскрыла еще один секрет Гнева. Только я понятия не имела, как такое могло быть возможно.

Но я, черт возьми, собиралась это выяснить.

Двадцать шесть

Снежинки злобно танцевали за моим окном.

Иней полз по стеклам, как зимние лозы. Я села на широкий подоконник, глядя на мир, покрытый свежим слоем снега. Ночь быстро приближалась, окрашивая все в глубокие оттенки синего. Прошло два дня с тех пор, как я в последний раз видела принца этого круга. Я избегала его после видения, до сих пор не зная, было ли это воспоминанием или фантазией. Оно могло быть чем-то, наколдованным этим царством, но настолько реальным, что от него было трудно избавиться.

Смотрительница Проклятий и Ядов еще не вернулась, и я не хотела никому рассказывать о том, что видела или пережила. Я надеялась, что она сможет создать какое-нибудь средство или, возможно, знает о какой-либо магии, которая откроет правду, скрытую во мне.

Если это было воспоминание, то я бывала в этом мире раньше. И Гнев, и я… Я не могла понять, как он притворился, что не знает меня в Палермо. Однако временами я задавалась вопросом, откуда он узнал подробности, которыми я не поделилась. Как и тем, где я жила. Моим именем. Я успокаивала себя, думая, что это как-то связано с тем, что, как я считала, было заклинанием его возрождения – той ночью, когда на меня напала Випирида, на несколько мгновений мы были в мыслях друг друга.

Было ли это связано с тем, что сейчас происходит? Возможно, я заглядывала в его воспоминания, видела его с кем-то другим. Может быть, я видела мир ее глазами, заново переживая ее воспоминания. Я знала, что демоны могут владеть людьми, но никогда не слышала, чтобы ведьма делала то же самое. На данный момент меня ничто не удивит.

Я провела большую часть последних двух дней, пытаясь расшифровать все возможные значения видения. Ни одна теория не выглядела глупо. Я все записывала. Если предположить, что Гнев мог бы быть Гордыней, и если учесть тогда, что я была Первой Ведьмой, я была проклята забвением, в наказание за то, что сделала.

Через некоторое время детали начали расплываться, еще больше сбивая меня с толку. Я не могла вспомнить, видела ли я лицо Гнева, или это было просто впечатление, что рядом со мной был именно он.

Я вспомнила темную комнату в видении, звуки далекой вечеринки, но не могла вспомнить звучание голоса моего возлюбленного. Выругался ли он громко, когда почувствовал, как высвободился, или это был шепот. И если не Гнев был со мной в видении…

Я выдохнула, оставив след на окне. Это все только усложняло. На празднике сегодня вечером я могла бы узнать возлюбленного из тех воспоминаний. Если бы мы танцевали вместе, вернуло бы это другие пропавшие воспоминания?

Я соскользнула с края окна и пролистала записи, сделанные после появления заколдованных черепов. Прошлое, настоящее, будущее, найти. Я думала, что это относится к Зеркалу Тройной Луны, за которым охотился Зависть. Теперь я задавалась вопросом, не несло ли оно нечто большее. Были ли эти видения частью моего прошлого или будущего?

Если это были образы из будущего, возможно, они могли быть связаны с пророчеством. Та часть, где я могла исправить ужасную ошибку.

Когда я находилась под влиянием Похоти, у меня было впечатление выбора, баланса. Что я могу проклясть кого угодно или что-то исправить. Но что?

Я опять возвращалась к убитой невесте дьявола. Может ли влюбленность стать ключом к снятию проклятия? На первый взгляд, это казалось простым. Но это было не так. Мне нужно было бы безумно влюбиться в Гордыню. А для этого навсегда разорвать помолвку с Гневом. «Богиня, помоги мне, это катастрофа».

Гордыня будет на пиру. Если он таинственный любовник из моего видения, и если само видение – это часть прошлого, а не будущего, то вполне возможно, ни один из нас не сможет отрицать эту горячую связь. Что меня пугало.

Если то, что я увидела, было моим прошлым… тогда это означало бы, что я уже была женой Гордыни. Может, чтобы снять проклятие, мне нужно было снова полюбить его, без каких-либо воспоминаний о нас.

Теория настолько нелепая, что вполне могла бы оказаться правдой. Это могло быть настоящей причиной, по которой Гордыня не пригласил меня в свой круг. Может быть, все было намного глубже, чем моя случайная помолвка с Гневом.

Не зная, что творю, я, может быть, разбила сердце Гордыни и прокляла их всех, выбрав не того брата. Это также объяснило бы ненависть Гнева, когда я впервые вызвала его, и он потребовал, чтобы я отменила заклинание, пока не стало слишком поздно.

Стук в дверь вытолкнул меня из мыслей.

– Войдите.

Харлоу сделала быстрый реверанс, затем подняла коробку с платьем.

– Сапожник скоро подготовит ваши туфли. Хотите, я разложу платье?

– Пожалуйста.

Несмотря на все свои переживания, я полностью потеряла счет времени. Через час мы отправляемся в Дом Чревоугодия. Этот вечер станет первым из трех ночей, посвященных Волчьему Пиру, событию, которого я бы предпочла избежать, если бы не потенциальная информация, что я могла собрать там. Однако мысль о том, что мой самый большой страх будет вырван из меня, заставляла мое сердце биться в три раза сильнее.

Сначала я волновалась, что моим самым большим страхом окажется раскрытие моей тайной миссии отмщения. Теперь это мог быть страх перед существом, рыдающим под статуей, моя семья, умирающая от рук наших врагов, моя магия, которая возможно никогда не вернется, или возможно, то, что мои воспоминания были украдены, а жизнь, которой я жила, вся была обманом.

Но самым большим страхом из всех было то, что кружило, словно предзнаменование смерти или злого рока.

Я не могла перестать думать о том, что я могла быть невестой дьявола и не убитой, а проклятой забвением. Ладони вспотели. Невозможно, чтобы это оказалось правдой.

Но, тем не менее, мысли преследовали меня все время, пока я готовилась к открытию сегодняшнего полуночного торжества. Правда или нет, если я не поборю этот страх, он может открыться всем моим врагам и их подданным. Это было бы не просто унижением, а также знаком того, что я не оставила прошлое позади, когда продала душу, а еще и пыталась уничтожить одного из них.

Если принцы-демоны имеют подозрения насчет моих мотивов оказаться тут, они получат им подтверждение. И я не хотела и думать о том, каково будет их возмездие.

Я спустилась по лестнице, расправив плечи и высоко подняв голову. Я ожидала увидеть Фауну и Анира. Но меня ждал Принц Гнев, одетый в головокружительный наряд, его внимание было приковано ко мне. Я не была одета ни в один из цветов его Дома. Но, казалось, его не оттолкнуло ни само платье из красного бархата, ни то, как оно облегало изгибы тела, ниспадая к ногам.

Фактически, я чуть не оступилась, когда заметила цвет его рубашки. Глубокая, соблазнительная клюква выглядывала из слоев черного жилета и пиджака «ласточкин хвост». Либо Харлоу, либо швея, должно быть, рассказали ему о моем наряде.

Я спустилась на нижнюю ступеньку и медленно повернулась на месте. Туфли были того же змеиного дизайна, что и несколько ночей назад, но они теперь темно-золотого цвета, а не черного. Это была единственная дань уважения моему нынешнему Дому Греха. Независимо от того, какая из моих теорий окажется верной, в этой реальности я чувствовала себя комфортно именно здесь. Бесполезно отрицать, что я сочетаюсь с грехом гнева, больше, чем с каким-либо другим.

– Ну? – поддразнила я. – Как я выгляжу?

Взгляд Гнева потемнел, превратившись в тень греховного обещания.

– Я думаю, ты знаешь.

– Тогда побалуй меня комплиментом.

– Воплощение опасности.

– Сильные слова от одного из Нечестивых. – Я оглядела пустой холл. Между нами воцарилась тишина, которая вовсе не успокаивала нарастающее внутри волнение. Чем больше я старалась не думать о своих теориях, тем больше они преследовали меня. – Где Фауна и Анир?

– Сейчас они практически у Дома Чревоугодия.

– Кто еще присоединится к нам?

– Никто. – Он протянул руку.

Мне стало интересно, знает ли он, что тоже выглядит опасным. И соблазнительным. Но если Гордыня и есть мужчина из моего видения, то Гнев, возможно, станет лишь нежным воспоминанием уже до конца ночи. При этой мысли внутри что-то защемило.

– Сегодня вечером мы поедем в моем экипаже. Прибыть на праздник при помощи магии трансвенио, перемещения, считается грубостью.

Я взяла его за руку, и мы вышли в угрожающе нависшие двери. Снаружи нас ждал экипаж, кусочки снега прилипали к крыше, как сахарная пудра. Карета Гнева была темнее ночи, с золотыми вкраплениями на лакированной поверхности. Кучера не было, только лошади.

– Ты сам будешь управлять каретой?

– Нет. Моя сила будет руководить ей.

– Магия трансвенио считается грубостью, но управлять каретой с помощью магии – нет? – Я покачала головой. – Я могу прожить тысячу лет и никогда не пойму этих нелепых правил демонов.

Четыре черных коня нюхали воздух, их красные глаза были единственным признаком того, что они не совсем такие, как лошади в мире смертных. Гнев принялся проверять уздечки и слегка пощекотал их, когда одна из адских лошадей прикусила его руку.

Я резко вздохнула. Я ошибалась. Их глаза были не единственным, что отличало их от обычных лошадей. Их блестящие металлические зубы свидетельствовали о том, что они были больше хищниками, чем лошадьми. Адский конь снова прикусил руку, более настойчиво.

– Спокойно, Смерть.

– Богиня, дай мне сил. – Я посмотрела на трех других тварей. – Полагаю, голод, эпидемия и война. – Усмешка Гнева подтвердила мою догадку. – Не могу поверить, что ты назвал их в честь четырех всадников апокалипсиса, хотя и не очень удивлена.

Он подошел к тому месту, где я ждала, затем посадил меня в карету.

– Возможно, они не просто названы в их честь.

Гнев устроился на плюшевом бархатном сиденье напротив меня с самодовольным выражением лица, когда я наконец переварила то, что он сказал. С резким ударом мы двинулись в путь.

Колеса стучали по камню, но звуки и тряска приглушались хорошо обитыми сиденьями и мягкими коврами. Я никогда не ездила в таком роскошном экипаже. Но также никогда не ездила и в потрепанном. До той поездки с эмиссаром, ближе всего к экипажу мне доводилось путешествовать на телеге, запряженной лошадьми.

Я сдвинула брови. Возможно, это не так… После высадки с корабля нам пришлось ехать в экипаже, чтобы навестить подругу бабушки в северной Италии. Вот только я не вполне могла вспомнить, как мы туда попали.

Гнев внимательно за мной наблюдал.

– Ты выглядишь так, будто решаешь головоломку.

Я пожала плечами:

– Скорее всего, нервы.

– А как насчет страха перед фестивалем?

– Страх испытания. Встреча с остальными твоими братьями. Танцы.

Некоторое время он молчал. Сомневаюсь, что он ожидал такой открытости, и не знал, что делать дальше. Наконец, он двинулся вперед.

– Ничего плохого с тобой не случится. Я этого не допущу.

– Возможно, тебе стоит побеспокоиться о своих братьях.

– Если они настолько глупы, чтобы разжечь твою ярость, то заслуживают того, чтобы обжечься.

Я улыбнулась ему.

– И все же, ты все время подбрасываешь спички в керосин.

– Гнев и ярость – мои избранные грехи. Мне нравится твой характер.

После долгих спусков и подъемов на несколько горных вершин карета внезапно остановилась. Гнев выглянул наружу, его эмоции вновь тщательно скрылись под холодной, неумолимой маской.

– Мы приехали. – Он потянулся к ручке, затем остановился. Его мускулы были напряжены под хорошо сшитым костюмом. Он покачал головой и посмотрел на меня. – Если тебе понадобится партнер, я потанцую с тобой.

Прежде чем я успела среагировать, он толкнул дверь и вышел из кареты. Его рука появилась из тени, ожидая мою. Я дала себе время собраться с эмоциями. Я не солгала Гневу о причине своего волнения, но и не объяснила всего, отчего мое сердце могло сейчас так бешено колотиться. Теперь у меня будет возможность поговорить с каждым демоном-принцем Ада. И вполне возможно, один из них организовал убийство моей сестры.

В следующие несколько дней можно многое приобрести или потерять. И, если убийца сестры здесь, то невозможно сказать, попытается ли он вырвать из груди и мое сердце. Если я собираюсь вступить в битву за свою жизнь, по крайней мере, на моей стороне Гнев.

Его пальцы сжали мои, когда я вышла из кареты и посмотрела на Дом Чревоугодия. Он был огромным и необычным по дизайну. Что-то среднее между открытыми римскими террасами с высокими арочными окнами и средневековыми башнями. Построенный на склоне крутой горы, он выглядел, как будто сошел со страниц готической сказки.

– Приготовься. – Гнев проводил меня вверх по небольшой лестнице и остановился у главного входа в замок. – Распущенность моего брата не знает границ.

Слова иссякли, когда мы вошли в Дом Чревоугодия. Принц этого круга не скрывал своего одноименного греха или пороков.

Как только мы попали в роскошное фойе для приемов, то стали свидетелями самой скандальной сцены, что я когда-либо видела. На видном месте был выставлен стол на четверых с огромным матрасом, заставляя гостей тесниться вокруг него, если те собирались дальше проследовать в замок. На столе не было ни еды, ни вина. На нем находились любовники. Некоторые из них были заняты делом в таких позах, о каких я даже не подозревала.

На одном конце стола лежала обнаженная женщина, широко расставив ноги, в то время как мужчина выливал шоколадный соус ей на грудь, живот и верхнюю часть ее тела. Он отбросил кувшин в сторону, упал на колени и начал пировать. Ни романтики, ни обольщения. Только чистый животный голод. Но женщина, похоже, не возражала.

Мое внимание переключилось на противоположный конец стола, где лежал молодой человек, закинув руку за голову, и смотрел, как его партнерша обсасывает взбитые сливки с его возбужденного места, а другой любовник вошел в нее, когда она наклонилась. Мое лицо вспыхнуло от этой эротической сцены.

Прежде чем я узнала, что Гордыня – не мой суженый, Гнев упоминал, что его брат может пригласить любовников в нашу постель. Теперь я поняла, что он имел в виду. Я также очень ясно поняла, что имела в виду Фауна, когда она расспрашивала о том, что мой рот дал Гневу.

– Мой брат любит шокировать гостей по прибытии. – Низкий голос Гнева в ухе вызвал дрожь по спине. – Все его подданные счастливы участвовать в его любимых пороках. Здесь любовники хотят, чтобы их видели. Они хотят, чтобы мы чрезмерно потакали их удовольствиям. Наше внимание питает их так же, как их сцены питают нас. Так будет не во всем Доме.

Рука Гнева на спине не смогла сдвинуть меня с того места, где я встала, как вкопанная.

– Влияние Чревоугодия заставит меня делать это? На глазах у всех?

Гнев проследил за моим взглядом, его собственное выражение лица было непонятным.

– Нет.

Я внимательно посмотрела на демона рядом со мной. Его совершенно не трогали все эти обнаженные тела и стоны. Он мог разглядывать мебель, отмечая то, что она здесь для того, чтобы сидеть, и стоит лишь беглого взгляда. Обо мне нельзя было сказать того же. Я с трудом отвлеклась от мужчины, который лихорадочно облизывал и сосал любовницу.

– Как ты можешь быть уверен? Похоть сумел повлиять на меня. И Зависть тоже. Я уверена, что твой брат может заставить меня сделать все, что ему заблагорассудится, и с кем он хочет. Может быть, наших уроков было недостаточно. Может быть…

– Выдохни. Никто не тронет тебя, пока мы здесь вместе, Эмилия. Это будет актом агрессии, а мы все собрались в знак временного перемирия. Ты принадлежишь к Дому Гнева. Если они забудут, я с удовольствием напомню им.

Один взгляд на его суровое лицо заставил меня поверить его обещанию. Я почти не сомневалась, что этот принц разорвет на куски любого, если те тронут меня хоть пальцем без моего согласия. Мне хотелось иметь такую силу. Хотелось почувствовать, что моя безопасность в моих руках, и я почти поверила, что когда-то давным-давно она у меня была. Возможно, именно поэтому я так завидовала, когда впервые встретила Зависть, и он подчинил меня себе. Я жаждала обладать силой, чтобы защитить себя и своих близких.

Мое внимание снова вернулось к мужчине, стоявшему на коленях между бедрами женщины. Теперь он обрабатывал ее ртом и рукой. Другая девушка приблизилась к ее груди, добавила взбитых сливок и принялась вылизывать ее кожу, прежде чем добавить еще.

Чревоугодие хотел шокировать своих гостей, чтобы вывести их из равновесия. Не считая того, что большинство принадлежало этому миру, и, вероятно, бывали свидетелями и большего распутства. Этот спектакль предназначался для меня. Чтобы выбить из колеи почетного смертного гостя задолго до того, как я войду в его бальный зал. И ему это почти удалось.

Нагота, люди, ищущие сексуального удовольствия, и как бы я ни пыталась отстраниться от этого, образ мыслей смертной, который оставался у меня, относился к ним, как к чему-то неправильному и постыдному. Они продолжали шокировать и смущать меня, потому что в глубине души я все еще беспокоилась, что меня уничтожит именно человеческое отношение к скандалу. Больше всего я беспокоилась о том, что подумают другие.

Достаточно. Мне надоело снова впадать в старые страхи. Я подошла к столу и окунула палец в миску со взбитыми сливками, затем медленно повернулась к Гневу, слизывая их. Теперь в его выражении лица не было ничего, что говорило бы о скуке или равнодушии. Он отслеживал каждое движение, как бы запечатлевая его в памяти. Появился официант с фужерами шампанского на подносе.

Я одарила Гнева легкой и хитрой улыбкой, и взяла бокал игристого вина из демонической ягоды.

– Да здравствует скандал.

Не дожидаясь его ответа, я повернулась и прошла мимо стола с любовниками.

Когда я вошла на Волчий Пир и глашатай выкрикнул мое имя, я убедила себя, что в этом зале я самая опасная.

Двадцать семь

Принц Чревоугодия оказался совсем не таким, как я ожидала. Он не сидел на троне, не создавал видимости прохладной скуки и не излучал королевское высокомерие. В нем не ощущалось никакой опасности, кроме той, что он представлял для сердец.

Он стоял, обнимая пышнотелых дам, возле фонтана с духами, уголки его прекрасного рта были растянуты в таинственной улыбке. Принц наклонился, чтобы прошептать что-то в ушки каждой из своих спутниц, они отозвались похотливым смехом, наполненным порочных обещаний.

Я приподняла бровь, когда он по очереди покусывал их шеи. Он впивался все глубже и глубже. И казалось, они обожали это. Он был не так высок, как Гнев, но его плечи были широкими, а ширина бедер позволяла предположить, что под костюмом цвета ежевики спрятано крепкое тело. Слегка взъерошенные каштановые волосы при определенном свете отливали золотым и рыжим, хотя темный никогда надолго не терял своего превосходства. На нем была бронзовая корона, украшенная разноцветными драгоценными камнями. Карие глаза Чревоугодия переливались сочетанием ярких оттенков зеленого, золотого и коричневого. Все соперничало за господство, все потворствовало своей красоте.

И теперь они направились туда, где стояли Гнев и я. Одна бровь взлетела вверх.

– Брат! Подходи познакомиться с моими новыми друзьями, Друзиллой и Люсиндой. Они только что рассказывали мне невероятную историю.

– Я не сомневаюсь. – Похоже, отсутствие такта у Гнева никого не удивляло, кроме меня. Он положил руку на мою поясницу. – Моя жена Эмилия ди Карло.

Внимание Чревоугодия переключилось на меня. Его нос выглядел так, словно его уже ломали, и не раз, но этот недостаток только делал его более интересным. Его взгляд скользнул по мне, и вспыхнула искра озорства.

– Вот-вот жена, насколько я понимаю.

– Вообще-то, – вмешалась я, – я еще не решила, соглашаться ли на этот брак.

– Слышишь, брат? – Чревоугодие отошел от дам и обнял Гнева за плечи. – У меня еще есть надежда.

– Дыхнешь в ее сторону без ее разрешения, и она тебя выпотрошит. – Гнев схватил бокал демонического вина с проходящего подноса и отпил – воплощение непринужденной элегантности. – Я уже попросил, чтобы она воздерживалась от насилия во время нашего визита, но на твоем месте я бы не искушал ее поддаться ярости.

Братья обменялись долгими взглядами. По сути, Гнев пришел и установил свои правила при королевском дворе брата. Так же, как он это сделал в Доме Зависти. Было удивительно, что Чревоугодие даже не приподнял бровь от дерзости Гнева.

– Значит, ты жестокая маленькая лисица?

– У меня бывают моменты, Ваше Высочество.

Его смех показался мне глубоким и веселым.

– Это объясняет, как ты привлекла его внимание. – Он наклонился и заговорил притворным шепотом, его тон был серьезным, как будто он раскрывал тайну. – У Гнева неутолимый вкус к ярости. Хотя он никогда не злоупотребляет. К большому всеобщему разочарованию. – Гнев не ответил на улыбку брата, что только порадовало принца этого круга. – Может быть, ты всех нас удивишь, дорогой брат. Может быть, хоть в этом году ты все-таки сорвешься. Оправдаешь наши ожидания. Хоть раз оторвешься от души.

– Будь благодарен, что я ограничиваю себя в этой радости, брат.

– Что ж, охота начинается на рассвете, так что ты можешь оседлать адского коня и дать волю своему воинскому духу. – Он взглянул на меня с опасной ухмылкой. – Вы тоже, леди Эмилия. Посмотрим, вдохновляет ли вас кровожадность в такой же степени.

– Я не езжу верхом.

– Нет? – Его глаза весело заблестели. – Тогда я останусь и составлю вам компанию. Пока они ищут неприятности, я уверен, что мы сможем найти свои собственные.

Неожиданно легкомыслие Чревоугодия исчезло, сменившись ледяным взглядом. Я проследила за его взглядом и с удивлением обнаружила, что объектом его ненависти оказалась красивая чопорная аристократка. Ее бледно-голубые волосы были уложены как у настоящих английских дам, элегантное платье застегнуто под шею, а на руках кожаные перчатки до локтей. Ее взгляд скользнул через всю комнату, и выражение отвращения появилось на лице, когда она заметила хозяина. Она наклонилась к своей спутнице и прошептала что-то, от чего другая дворянка захихикала.

– Прошу меня извинить. – Настроение Чревоугодия ухудшилось. – У нас тут незваный гость.

Не произнеся больше ни слова, Чревоугодие зашагал к хихикающим дамам.

Я повернулась к Гневу.

– О чем это он?

– Она журналистка с Островов Перемен. И редко лестно отзывается о королевской семье в этом царстве. Особенно жестока она бывает к Чревоугодию.

Я вспомнила любовников на столе.

– Я так понимаю, она не в восторге от его злоупотребления.

– Напротив. – Губы Гнева приподнялись. – Она назвала его последнее мероприятие совершенно обычным и абсолютно надуманным. Предсказуемым, скучным вечером.

– Не могу поверить, что ты это запомнил.

– Брат так часто цитировал ее слова, что они прицепились. Чревоугодие был в ярости. С тех пор он устраивает самые щедрые, чрезмерные и развратные вечеринки, какие только может.

– Он хочет, чтобы она взяла свои слова обратно.

– Помимо всего прочего, без сомнения.

Я не могла не улыбнуться.

– Ненависть для некоторых – мощный афродизиак.

– Действительно. Так и есть. – Взгляд Гнева на мгновение упал на мои губы. – Хочешь прогуляться по садам удовольствий или заселиться в свою комнату?

Я вспомнила, что Фауна рассказывала о сумеречных садах, и мой желудок нервно сжался. Если мы с Гневом сбежим сейчас, я упущу возможность встретиться с остальной его семьей.

Не говоря уже о том, что я не была уверена, что оставаться с ним наедине в месте, пронизанном соблазном, такая уж разумная идея. Словно вытянув эту мысль из моей головы, он тихо добавил:

– Завтра во время бала-маскарада будет грандиозный выход Гордыни. Лень проскользнет прямо перед церемонией страха. Жадность и Зависть прибудут сегодня поздно вечером.

– А Похоть?

– Думаю, он где-то здесь, развлекается. Стремясь высосать чувство счастья, и пополнить свою силу, он не участвует в плотских утехах, которые здесь предлагают. Такие вечеринки питают его грех на разных уровнях.

Я взглянула на веранду, где были распахнуты двери, и морозный ветерок задувал снежинки с патио снаружи. Крошечные мерцающие серебряные сферы парили в темноте. Пойти к себе в спальню было бы лучшим решением, но я вдруг сказала:

– Давай быстренько прогуляемся по саду.

Неудивительно, что идея Чревоугодия о садах удовольствия оказалась вполне буквальной. Мы прогуливались мимо любовников, которых с трудом прикрывали тени, звуки похлопывания голых тел друг о друга, стоны и вздохи, создавали удивительно навязчивую симфонию. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на подсвеченной тропе перед нами, не осмеливаясь всматриваться в извивающиеся тени у живой изгороди.

Гнев, как всегда, был равнодушен.

– Ты раньше прогуливался по садам? – Я тут же пожелала, чтобы этот вопрос не прозвучал.

– Да. – Он искоса посмотрел на меня. – Я всегда обследую местность, чтобы убедиться, что нет никаких скрытых угроз.

Точно по команде, женщина выкрикнула имя своего любовника.

– Ну, конечно. – Я закатила глаза. – Это определенно звуки опасности.

– Скрытые армии, непрошеные гости, тайные встречи Домов заговорщиков. – Гнев наклонился ближе и понизил голос. – Во тьме может произойти все, что угодно, миледи.

– Он не ошибся. – Улыбка Принца Похоти граничила с кошачьей, когда он вышел на тропу и, вытянув руки над головой, обнажил полоску золотой кожи над брюками. Его угольные глаза выпили меня, а затем без интереса выплюнули. – И снова здравствуй, малышка.

– Похоть. – Несмотря на внутренний голос, побуждающий меня бежать, я стояла на месте. Все мои чувства обострились, я ждала первого приступа его сокрушительного влияния. – Я бы сказала, что рада снова тебя видеть, но… – Я пожала плечами, оставив остальное недосказанным.

– Придется это исправить. Позже. – Он повернулся к брату. В его лице не было ни гнева, ни отблеска жажды мести. Насколько мне известно, в последний раз, когда они видели друг друга, Гнев получил удар кинжалом в грудь. – На одно слово. Лично.

Гнев поколебался, прежде чем кивнуть. Он повернулся ко мне.

– Я позже зайду в твою комнату. Если только ты не хочешь, чтобы я проводил тебя туда сейчас.

– Нет. – Я покачала головой, чувствуя благодарность за возможность оставить Похоть и его неприятное влияние. – Я уверена, что найду дорогу назад.

Гнев кивнул, но не пошел за братом. Я чувствовала на себе его взгляд, пока не свернула за угол. На полпути до следующей тропы появился слуга. Несомненно, это Гнев сумел устроить нашу встречу.

– Леди Эмилия, если вы последуете за мной, я могу показать вам ваши покои.

После того, как я устроилась в хорошо обставленной комнате: кобальтово-голубой, серебряной и пропитанной изобилием роскоши, я ждала, сидя на краю кровати, как мне показалось, часами, пытаясь услышать легкий стук Гнева в мою дверь.

Этого так и не произошло.

Поначалу я волновалась, что Похоть атаковал его, месть за то, что произошло между ними в Палермо. Затем закралось новое беспокойство. Мы остановились в Доме, полном разврата. Если Гнева не было в своей кровати, интересно, могло ли это означать, что он оказался в чьей-то чужой.

Я уставилась на записку, которую принесли за полночь. На синей бумаге кобальтового оттенка красовалась надпись платиновыми чернилами, а пергамент был плотным и роскошным.

Ничего не указывало ни на автора послания, ни на то, что меня ждет, если я приму приглашение, и в какую авантюру меня втягивают, в этом, и так непростом, мире. Это не был почерк Гнева, который так и не появился.

Судя по бумаге и чернилам, я подумала, что письмо написано Чревоугодием, не исключая возможность того, что это мог быть любой из принцев.

Надеть то, «в чем не жалко умереть», не могло быть демоническим эвфемизмом.

Я внимательно обдумывала варианты. Я могла проигнорировать приглашение. Это был бы, безусловно, самый безопасный путь. После попытки покушения в Доме Гнева не было бы преувеличением предположить, что это ловушка. Когда на рассвете все соберутся начать охоту, я останусь одна и буду уязвима. Кто бы ни послал приглашение, должен был знать, что я отказалась ехать со всеми.

И единственным человеком, который знал это – кроме Гнева, – был Чревоугодие. Если моя одежда имела значение, то приглашение могло указывать на подпольную вечеринку. Такую, где маска сохраняла анонимность участников. Таинственное мероприятие, проводимое в преисподней неизвестно кем, совершенно отличалось от тех, которые я когда-либо посещала.

Но сейчас… я выдохнула. Сейчас я не могла упустить предоставленную возможность расспросить принца Ада без присутствия Гнева.

Я вращала карточкой туда-сюда, размышляя. Только потому, что меня пригласили встретиться в Саду Серебристого Инея, не означало, что я должна там появиться. По крайней мере, не сразу.

В голове медленно складывался план. Прямо за юго-западной бальной башней была широкая веранда с великолепной лестницей, ведущей в сад. Я могу прийти пораньше и ожидать там, в одном из темных уголков. Я соскочила с кровати и быстро надела темное платье.

Чревоугодие ступил на пустую веранду, сжимая пальцами хрустальный бокал с алкоголем. А графин был зажат в другой руке.

Я бы сказала, что пить еще слишком рано, но он, похоже, и не ложился. Его волосы были спутанными, а костюм слегка помят. Как будто любовница не выпускала его из постели всю ночь до самого утра. Он в совершенстве подошел бы для роли развратного грабителя.

Он сделал здоровый глоток из бокала. Казалось, что все принцы любят выпить, хотя количества были разными.

Я глубже погрузилась в тень, чтобы меня не обнаружили, и смотрела сквозь опущенные ресницы, как он приближался, задерживая дыхание. Как будто малейший вдох выдал бы меня.

– Не могу решить, веселит меня это или оскорбляет.

Мое тело напряглось от того, что он так быстро меня нашел. Я потянулась к кинжалу, сжав его, но немного расслабилась, почувствовав его знакомую тяжесть. Я шагнула в предрассветное зарево. Теперь прятаться было бесполезно. Я молча ждала, пока он продолжит. Очевидно, он желал этой встречи наедине. С таким же успехом он мог бы поразить меня любой подготовленной речью.

Он перегнулся через каменные перила, оглядывая декадентский сад внизу. Серебряные цветы, покрытые инеем, сверкали, как бриллианты.

– Возможно, твоя стратегия сработает.

– Какая стратегия?

– Победа на охоте. Через пять минут весь замок выскочит из конюшен. – Он поставил бокал на широкие перила перед собой, затем указал на темную крышу вдали. Заснеженные холмы переходили в вечнозеленый лес. – Люди редко замечают, что находится прямо перед их носом, особенно когда ожидают найти что-то другое.

– Я не уверена, что понимаю, что вы имеете в виду.

Он медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня, на лице отразилась должная досада.

– Возможно, я упустил несколько важных деталей в записке. Например, приз за победу на охоте.

Я сдержала трепет. Я не думала, что охота – это нечто большее, чем типичное сельское времяпрепровождение.

– Я не знала, что будет приз.

– Приз. Добыча. Кто-то может возразить, что это одно и то же. – Его ухмылка была пропитана злорадством. – Хозяин выбирает добычу в каждый Кровавый Сезон. Участники узнают то, что ищут, только в конюшне, прямо перед началом охоты.

Моя кровь застыла в жилах.

– Гнев сказал, что никаких жертвоприношений в этот трехдневный праздник не будет.

– Я ничего не говорил о жертве. Я только что сказал, что на кого-то или на что-то будет охота. – Он изучил меня внимательнее, чем я думала, он мог, учитывая, сколько он выпил. – Никто не убивает добычу. – Он подмигнул. – Мы же не настоящие монстры.

– Почему ты хотел, чтобы я была в маске?

– Чтобы узнать, порадуешь ли ты меня. – Он пожал плечами. Как будто это было единственной причиной. Я обрадовалась, что решила прийти без маски. – Кто-нибудь рассказывал тебе, почему праздник называется Кровавым Сезоном?

– Нет, но я уверена, что это будет восхитительная история.

– Если на охоте побеждает младший демон или дворянин, у них появляется возможность выпить эликсир жизни.

– Кровь.

Желудок перевернулся, когда Чревоугодие кивнул. Бабушка говорила нам, что Нечестивые пили кровь. Теперь я знала, откуда пришел этот слух.

– Что, если победит королевская особа?

– У нас есть возможность потребовать свой приз, если по крайней мере четверо проголосуют за это. Но испить эликсир жизни – не единственная причина, по которой мы называем это Кровавым Сезоном. Победителя охоты определяет тот, кто прольет первую кровь. Участники выбирают, сколько и как ее пролить. Когти, лезвия, стрелы, зубы. – Он снова взглянул на конюшни. Выстрел раздался в воздухе, напугав меня. – О, да. Они нашли ледяные ружья. На твоем месте я бы подумал о том, чтобы присоединиться к охоте сейчас.

– Я же сказала, что не езжу верхом.

– Жаль. В этом году они охотятся на ледяного дракона. Величественные, жестокие существа. – Он отвлекся от здания вдали и снова посмотрел на меня. – А что касается верховой езды, я бы пересмотрел это решение. Я тут узнал, что иногда наши тела вспоминают то, чего не знает наш разум.

Чревоугодие склонил голову и зашагал обратно в замок, оставив меня размышлять над его прощальными словами. Второй выстрел раздался, как гром, и последовал звук давки, земля грохотала под моими ногами. Что-то затрепетало в моей крови.

Прежде чем я успела отговорить себя, я задрала юбки и побежала к конюшне.

Двадцать восемь

Возле конюшни бледно-фиолетовая кобыла била по снегу металлическими копытами с шипами, затем взглянула на меня глазами цвета ртути. В этих жидких глазах блеснул разум, когда я медленно приблизилась к массивному адскому коню. Серебряный полумесяц сиял у нее во лбу, а сзади на ней раскинулась горстка звезд, словно созвездие.

– Разве ты не божественна, девочка? – Я подошла ближе. – Не знаю, как тебя зовут, но мне нужно тебя как-то называть. Как насчет Танзи? Сокращенно от «Танзанита[7]».

Я улыбнулась, когда лошадь одобрительно склонила голову.

Момент тишины был недолгим. Вдалеке послышались крики, за которыми последовал сотрясающий землю рев. Я решила, что он принадлежит упомянутому Чревоугодием ледяному дракону.

Охота явно шла полным ходом, но она меня волновала меньше, чем разгорающееся желание мчать изо всех сил по замороженному грунту. Сердце стучало, как военный барабан. Быстро ехать по этой местности было бы опасно, если бы не когтистые подковы.

Я с уверенностью погладила Танзи, каким-то образом понимая, что меньшего она не потерпит от того, которому оказала честь оседлать себя. А какое красивое было седло – темное и промасленное, оно выглядело, будто застывшие чернила. Сбоку висел небольшой мешочек. Чревоугодие, должно быть, подготовил его.

Поставив одну ногу в стремя, я подтянулась и оказалась верхом, радуясь, что решила надеть под платье толстые чулки. Ехать верхом было не совсем подходящим для девушки, но я сомневаюсь, что кто-либо в преисподней относился к этому так же, как смертные.

Мои бедра крепко обхватили лошадь, пока я готовилась. Я цокнула языком и натянула поводья. Мне не нужно было подгонять это великолепное животное. Танзи отошла от конюшни и поскакала вниз по холму, набирая скорость на спуске вместо того, чтобы замедляться.

Судя по приглушенному стуку копыт по снегу, охотничий отряд шел позади нас, то ли в лесу, то ли на опушке. Не существовало правил, согласно которым я должна была участвовать в охоте, но я не хотела, чтобы меня поймали здесь и заставили присоединиться к ним.

Изо рта вылетело облако пара, когда я наклонилась вперед в седле, сердце бешено колотилось в такт с каждым ударом копыт. Мы обогнули замок Чревоугодия, пологий склон превратился в крутой обрыв. Распущенные волосы бешено развевались, а резкие порывы ветра будто пытались сорвать плоть с моего лица. Слезы жгли глаза, но я не могла моргать, и ничего не могла с собой поделать, чтобы не привстать в седле, пока лошадь спускалась с горы. Что-то зашевелилось в моей памяти… Я почувствовала, что бывала здесь раньше, мчалась, обгоняя ветер, как воин на битву.

Я забыла об охоте, Волчьем Пире и обо всех демонах, ехавших рядом. Я не имела понятия, куда направлялась, но слышала чей-то зов глубоко в крови. Он кричал, заставляя вспоминать, отпустить мысли и просто почувствовать.

Танзи заржала, словно подтверждая правильность моих чувств. Как будто она хотела, чтобы я вспомнила, для чего мы созданы. Ощущение абсолютной свободы и избавления от ограничений обуяло меня. Все, что имело значение, это земля, по которой мы летели, и кровь, текущая в наших жилах.

Когда мы взобрались на массивный холм, черное поле поднялось, как чернильное пятно на снегу. Я перешла на медленную рысь и подвела Танзи ближе к мерцающему холму. Вблизи я увидела, что темная масса не была твердой. Миллионы крошечных черных цветков прорастали сквозь лед. Я остановила Танзи и спрыгнула. На черных лепестках сияли серебряные точки.

Заинтригованная, я сорвала один цветок и удивилась, когда вместе с ним вылез весь корень. Странные серебряные корни ярко мерцали, а затем засохли на глазах. Магия или какое-то своеобразное адское растение. Я хотела изучить их позже и посмотреть, что еще они могут сделать. Я схватила пригоршню цветов и засунула их в небольшой кожаный мешочек, пристегнутый к седлу.

Танзи заржала, властно топая, показывая, что ей скучно собирать какие-то цветочки. Не оглядываясь на холмистое поле, я снова запрыгнула на лошадь, и мы ехали еще напористей, чем раньше. Меня так поглотили чувства от езды, от ликования, когда ледяной воздух пронизывал кожу и крал дыхание, что я не заметила возвышающийся перед нами замок. И не знала, что мы пересекли невидимую границу.

Я осознала свою ошибку только тогда, когда стражи окружили нас, нацеливая мечи и крича, чтобы я остановилась. Я вторглась во владения другого принца демонов без приглашения. Танзи попятилась, затем упала на землю, топая ногами, когда один охранник заставил замолчать остальных и дал мне четкую команду.

– Слезай и вставай на колени.

– Кажется, произошло недоразумение. – Я крепко держала поводья. – Я каталась у Дома Чревоугодия и не поняла, что заехала так далеко.

– Я сказал, слезай и вставай на колени.

Страж, который говорил со мной, вышел из строя. На его железном шлеме с открытым лицом выделялись смертоносные крылья по бокам. Поперек верхней полосы, где шлем прилегал ко лбу, на металле были выгравированы золотые следы когтей. Ни один из других стражей не имел подобного знака отличия, что делало его очевидным лидером. Еще одна группа стражников появилась из замка со стрелами в луках. Я не обращала на них внимания, сосредоточившись на самой большой угрозе.

Я смотрела на главного стража, изучая его черты, запоминая их, если что-то пойдет не так, и мне нужно будет вспомнить подробности своего побега. Блестящие золотые волосы торчали из верхней части его шлема. Загорелая кожа лишена каких-либо изъянов, кроме одного: бледно-серебряного шрама, пересекающего по диагонали пару надменных губ.

Я не могла различить цвет его глаз с того места, где сидела, но никогда не забуду их суровость. Танзи вдохнула воздух, отпрыгивая назад, когда другие стражи сделали еще один шаг вперед, сомкнув ряды. Если бы я слезла сейчас, то непременно пожалела бы.

Я села повыше и заговорила, используя самый властный тон.

– Я требую поговорить с принцем этого Дома. Произошла ошибка.

– Спускайся, пока мой меч не вспорол тебе живот.

– Прикоснись ко мне, и я обещаю, что ты почувствуешь больше, чем мой гнев. – Улыбка на моих губах была так же сурова, как и его оружие. – Возможно эта боль стоит того, чтобы увидеть, как Принц Гнев порежет тебя на куски. Сомневаюсь, что он будет снисходителен к тому, кто причинит вред его принцессе.

В его взгляде вспыхнуло удивление, перед тем как его лицо изменилось.

– Простите, но я не припомню, чтобы получал извещение о том, что вы посетите наши земли. – Он приблизился, проведя линию лезвием у моего сердца. – Что дает мне разрешение устранить угрозу посягательства на наши территории по своему усмотрению. А теперь слезай с чертовой лошади, принцесса.

Если сосредоточиться на положительной стороне в этой ужасной ситуации, то я не была связана и не была посажена в клетку. Меня привели в роскошную гостиную и тут же заперли внутри с горсткой вооруженных стражей, выставленных у дверей и окон. Игнорируя их ледяной взгляд, я обследовала комнату.

Белые мраморные полы и стены, весело искрящиеся в свете свечей, обитая шелком мебель – позолоченная и украшенная так, что могла соперничать с дворцом Короля Солнца во Франции – окружала меня. Я села на край парчовой кушетки жемчужного цвета, руки чесались схватиться за свой кинжал. Все молчали. Никаких королевских гербов на униформе не было, ничего, указывающего на то, в какой Дом Греха я вторглась.

Не то, чтобы я смогла узнать что-то кроме коронованной лягушки Жадности, если бы все-таки разглядела герб. Я точно знала, что я не была в Доме Гнева, Зависти и Чревоугодия. Насколько я могла вспомнить, почти все из семи принцев-демонов должны были быть сейчас на Волчьем Пире. Что представляло сложности для стражей, не знающих, что делать с нарушителем в данной ситуации.

Единственным положительным моментом в этой мрачной ситуации было то, что я нашла идеальное укрытие, чтобы избежать охоты.

Имперские часы в стиле рококо над камином отсчитывали секунды. Главный страж бросил меня здесь и ушел, бормоча приказы двум охранникам, стоявшим по обе стороны от двери. Их внимание переключилось на меня, прежде чем они вздернули подбородки в подтверждение того, что он сказал. Прошла четверть часа. Поскольку я была почетным гостем, кто-нибудь из Дома Чревоугодия заметит мое отсутствие. Гнев наверняка бросится на поиски.

Прошел целый час. Никто не пришел. Прошел еще час, наверно самый долгий в истории. Тем не менее, принц не прибыл с кинжалом в руке, чтобы освободить меня.

Пришло время спасать себя саму.

Я прокашлялась.

– Чей это королевский Дом?

Молчание.

Никто не двинулся с места и даже не моргнул. Словно я вообще не говорила. Я снова поудобнее уселась в кресло. Прошел еще один час, и когда я уже была готова сойти с ума, отворилась дверь. Один из стражей закрыл мне обзор, а голоса звучали слишком тихо, чтобы расслышать хоть что-то из их разговора. Страж кивнул и закрыл дверь.

Он повернулся в мою сторону с холодным выражением лица.

– Встать.

Колени задрожали.

– Куда мы идем?

– Его Высочество отпускает вас.

– Я не понимаю… разве он не желает поговорить со мной?

Лицо охранника расплылось в жестокой ухмылке.

– Лучше не спрашивать о его желаниях. Я подозреваю, что от них будут сниться кошмары.

Возвращение в Дом Чревоугодия было холодным и мучительным.

Я не могла избавиться от предчувствия, преследовавшего меня, как тень. Танзи выглядела так же обеспокоенной; она ехала жестко и быстро, ее копыта грубо впивались в снег и лед, как будто она не могла достаточно быстро увезти нас от проклятого Дома демонов. Мы взобрались на гору и изо всех сил помчались к южной стороне замка. Чревоугодие прислонился к перилам возле конюшни, кобальтовая накидка развевалась на ветру. Он наблюдал за нашим приближением, изогнув бровь.

– Что-нибудь интересное произошло?

Я слезла и похлопала Танзи по бокам.

– В какую игру ты играешь?

– Сейчас? – Он проверил карманные часы. – В ту, где я провожаю тебя в покои. Бал-маскарад начнется через несколько часов. Твоя маленькая прогулка чуть не нарушила наш график.

Моя небольшая прогулка в заключении. Прежде чем я успела ответить ему, он оказался передо мной, сверкая лезвием, и срезал небольшой кожаный мешочек из седла Танзи.

– Это, – он вытащил цветок и поднял его, серебряные корни сверкали, изгибаясь на легком ветру, – корень сна. Способный обезвредить даже самых могущественных королевских особ. Какие подлые планы у тебя на этот вечер?

– Никаких.

– Правда что ли? – Он казался разочарованным. – У тебя есть растение, которого боятся большинство принцев, и ты не собираешься использовать его против нас? – Он бросил мне пакетик с корнем сна. – Думай шире, мой друг. Освободи своего внутреннего злодея.

– Теперь, когда я знаю, на что оно способно, – ласково ответила я, – я обязательно использую его.

– Хорошо. А теперь давай приготовимся к злоупотреблению.

Двадцать девять

Мое платье из бисера было экстравагантным. И тяжелым. Богиня всевышняя, клянусь, оно весило почти четверть моего веса. В топ был встроен корсет, а само платье туго обтягивало бедра так, что я чувствовала себя будто окунутой в жидкое золото. Металлические блестки, вышитые серией геометрических узоров, подчеркивали мои изгибы. Бедра, талию, бюст. Каждая секция была украшена бусинами, пайетками и узорами, призванными привлечь внимание.

Я повернулась к зеркалу, восхищаясь тяжелым трудом, который потребовался для создания такой одежды. Шелк цвета шампанского шелестел по коже. Юбки разделялись посередине, на несколько дюймов выше колен, часть их, расшитая бусинами, возвышалась над чистым нетронутым шелком. Блестящий золотой пояс с виноградными лозами и шипами придавал этой красоте опасности.

Маска… была в духе Дома Гнева. Мне сообщили, что принцы носят только волчьи маски, а остальные могут выбрать любые, какие захотят. Моя полумаска была сделана со вкусом: темное золото с изящными линиями переливающегося блеска, с легким намеком на змеиную кожу.

Я оставила волосы распущенными, добавив несколько золотых заколок, чтобы убрать их с лица. Я как раз закончила последние штрихи, когда Гнев вошел в комнату и остановился.

Я не смогла удержаться от застенчивой улыбки, когда отбросила иглу и нитку, которые держала, в свой швейный набор.

– Думаю, подойдет.

Его пристальный взгляд упал на маску.

– Где ты нашла это?

Я протянула руку, касаясь пальцами холодного металла.

– Настоящий джентльмен прокомментировал бы красоту своей спутницы. А не спрашивал, где она нашла маску.

– Ты сегодня моя спутница?

По его тону я поняла, что так он меня дразнит, но внутри я ощущала напряжение. Я старалась не думать о том, где он провел прошлую ночь, почему так и не зашел в мою комнату, когда обещал, что придет. Я понятия не имела, чего хотел Похоть, но могла предположить, каких развлечений он искал и на что подстрекал своего брата. Внезапно в груди сжалось что-то, похожее на боль.

– Ты ведешь меня туда. – Я пожала плечами. – Я не знаю, как тебя еще назвать. Но если ты хочешь, я, вероятно, смогу придумать несколько вариантов.

– Я нисколько не сомневаюсь.

Я откровенно восхищалась его костюмом. Черный и золото: жилет также сделан под змеиную кожу, за исключением того, что он был полностью из металла, как кольчужные доспехи.

– Готовишься к битве?

– Только если ты попросишь меня отбивать женихов.

– Где твоя маска?

Он протянул руку.

– Наслаждайся этой тайной.

– Я собираюсь удостоиться чести оказаться с вырванным страхом или тайной моего сердца. Наслаждение сегодня не запланировано. Я хотела бы знать, чего именно ожидать от каждой части вечера.

– Сейчас будет ужин. И я уверен, что тебе он понравится.

Не давая больше намеков, Гнев сопроводил меня вниз по потрясающей лестнице в фойе, заполненное гостями в масках, потягивающими из бокалов шампанское и болтающими приглушенным тоном. Атмосфера сегодня была более сдержанной, но не менее очаровательной.

Чревоугодие заметил наше прибытие и хлопнул в ладоши, плавно привлекая внимание собравшихся гуляк.

– Все, пожалуйста, пройдите в столовую и займите свои места. Пир вот-вот начнется.

Гнев привел меня к нашим местам, и я была рада увидеть, что Фауне отвели место рядом с моим. Анир сидел напротив нее, и на этом мое счастье закончилось. Вошла леди Сундра, сияющая, как солнечный свет, и выражение ее лица стало грозным, когда она заметила меня.

– Леди Сундра.

Ее челюсти сжались, и я сразу поняла, какую непреднамеренную ловушку устроила для нее. В присутствии Гнева я заставила ее использовать мой титул.

– Леди Эмилия.

Зависть ворвался в комнату и опустился на стул напротив Гнева – и рядом со все еще сияющей леди Сундрой – со всезнающей ухмылкой в уголках рта. Прежде чем он успел подразнить меня тем, что зреет в его взгляде, в комнату вошел повар.

– Добрый вечер, лорды, дамы и принцы преисподней. Тема сегодняшнего меню «Пламя и лед». Блюдо каждой земли смертных в той или иной форме будет представлять определенные стихии. Наше первое блюдо, салат фризе, представляет лед. Вы скоро поймете, почему.

Армия слуг вынесла тарелки и расставила их перед каждым гостем одновременно. Беспокойство по поводу леди Сундры исчезло. Я не могла оторвать внимания от блюда. Зелень была разложена на деревянный спил по кругу, что напоминало сорванное с дерева птичье гнездо. Вокруг зелени были рассыпаны кусочки сыра и измельченные орехи пекан. В центре находилась яйцевидная форма рубинового цвета, частично заполненная жидкостью. Это был не просто салат, а настоящее произведение искусства, страсти. Творческий гений такого уровня, с которым я никогда не сталкивалась.

Я обрадовалась, когда поняла, что не единственная, кто еще не взял в руки приборы, так как был не совсем готов потревожить съедобную скульптуру.

– Замороженный клубничный винегрет.

Принц Чревоугодия постучал по искусственному яйцу, разбил его и вылил заправку. Он бросил кусочки сыра и измельченные орехи в листовую зелень, смешав с заправкой. Все последовали его примеру, возбужденная болтовня заполнила большую столовую.

Гнев наблюдал за мной, уголки его рта дернулись, когда я разбила яйцо с заправкой и восхитилась блюдом.

– Я вижу, ты ужасно проводишь время.

– Чудовищно. – Несмотря на навязчивое внимание, которое я почувствовала с противоположной стороны стола, я ответила улыбкой. – Он слишком красив, чтобы его есть.

Мелко нарезанные кусочки мяты, стружки красного лука и фенхеля прекрасно сочетались с горькой зеленью. Как только тарелки опустели, официанты быстро избавились от них, освободив место следующим кулинарным изыскам. Снова появился шеф-повар и гордо объявил следующее блюдо, как будто он был маэстро, а еда оркестром, которым он дирижировал.

– Второе блюдо сегодня вечером символизирует огонь. «Свеча», сделанная из беконного жира. Он медленно горит и создает соус, в который можно окунуть гребешки, обжаренный пармезан и брюссельскую капусту.

Официанты наклонились к столу и в унисон зажгли свечи с беконом. Чревоугодие побуждал всех пить вино и смотреть, как тают свечи. Утомленный театральностью, Зависть повернулся к мужчине-демону, сидящему рядом.

– Есть какие-нибудь новости о Семи Звездах?

– Ничего нового, Ваше Высочество. Все знаки ведут в лес.

Внимание Гнева переключилось на брата. Он осторожно отпил вино.

– Опять гоняешься за сказками?

– Интересно, дорогой брат, когда я стану самым могущественным, ты все еще будешь дразнить меня? – Улыбка Зависти сочилась злобой. – Или поклонишься своему новому королю?

Леди Сундра осторожно оглядела принца рядом, ее взгляд был расчетливым.

Я сжала губы, стараясь случайно не спросить лишнего. Анир перегнулся через стол с озорным огоньком в глазах:

– Власть здесь валюта. Смертные накапливают богатство, здесь члены королевской семьи делают то же самое с магией.

– Могут ли принцы Ада быть свергнуты низшими демонами?

– Нет. Они всегда правят своими кругами. По сути, это проверка того, кто из них обладает большей властью. Братское соперничество, так сказать.

– То есть дьявол – это титул, который можно передать разным правителям?

Принцы вокруг нас застыли, но Анир не обращал на них внимания.

– Не всегда. Это более или менее влияет на разные эпохи на Земле. Ты можешь увидеть на протяжении веков, какой из семи принцев обладал наибольшей властью и влиянием на мир смертных. Войны, жадность, сексуальные пробуждения. И все же, – его шепот был не совсем тихим, – я не могу припомнить эпоху зависти.

Зависть швырнул бокал на стол.

– Следи за своим языком, смертный.

– Или что…

Прежде чем они дошли до драки, снова появился повар, его голос разнесся по комнате:

– Третье блюдо самое интерактивное. Я прошу вас положить ломтики сырой маринованной говядины на угли и быстро поджарить их с каждой стороны. Как только мясо отделится от углей, посыпьте полоски замороженной сырной крошкой.

Гнев пошевелился справа, привлекая мое внимание. Он внимательно смотрел на двери, куда только что вошел Жадность и вежливо поклонился. Принц был в бронзовом костюме, его волосы и глаза точно соответствовали оттенку металла, из которого он, казалось, родился. В его пронзительном взгляде все еще читалось ощущение неправильности происходящего, как будто он не так привык к зрелищам, как его братья.

Он слегка кивнул Гневу, прежде чем занять место в противоположном конце стола.

– Прошу прощения за опоздание. Не прекращай пир из-за меня.

– Да сядь уже, – пробормотал Чревоугодие. – Шеф! Принеси другое блюдо.

Воспользовавшись семейными драмами, отвлекающими внимание Гнева, я наклонилась и прошептала Фауне на ухо:

– Ты когда-нибудь слышала о Семи Звездах?

– О, ты имеешь в виду Семь Сестер. Конечно. Здесь каждый об этом знает. В старых легендах они являются нуждающимся путникам, выглядят словно тени. Некоторые говорят, что столкнуться с ними – это благословение, но большинство здесь считает, что это проклятие.

– Почему?

– Если вы прервете их небесное вращение, есть шанс, что они могут вырвать и сплести неправильную нить судьбы. Иногда результаты такого вмешательства проявляются сразу, а на другие требуются десятилетия.

– Как… интригующе. Если они плетут нити судьбы, то должно быть смогут вспомнить прошлое. Посмотреть те нити, которые уже сплели. – Фауна настороженно посмотрела на меня, но кивнула. – Так что если кто-то и знает, где находятся потерянные предметы, так это, Семь Сестер.

– Эмилия… – предупредила Фауна, – тебе нельзя их искать. Задавая вопросы о живом существе, можно нанести ущерб как прошлому, так и будущему.

– Я не собиралась спрашивать о существе. Только о предмете.

– Чего бы ты ни замышляла, остановись. Это слишком опасно.

Опасно или нет, но я найду таинственных прядильщиц судьбы. Один из заколдованных черепов упоминал «Семь звезд» и «Семь грехов». Я сразу догадалась о принцах демонов, но не знала, что означали Семь Звезд. Теперь я была полностью уверена, что именно они имелись в виду. А демон, которого Зависть спросил в начале ужина, упомянул лес.

Меня охватило волнение. Когда я была в Доме Зависти, он решил рассказать мне о Кровавом Лесе. Я так и не поняла, почему он хотел, чтобы я узнала о сказании «Древа Проклятий». Я начала подозревать, что он тоже на что-то намекал.

И то, какую тему он выбрал этим вечером, также не было случайностью. Зависть хотел, чтобы я искала Семь Сестер. И я готова поспорить, что это определенно имело отношение к магическим предметам, которые он искал: Ключ Искушения и Зеркало Тройной Луны. По какой-то причине он предполагал, что у меня больше шансов получить от них информацию. Несмотря на его мотивы, эта информация была очень выгодна и мне.

Я попыталась вспомнить карту, которую видела в Доме Зависти. Я видела лес, но не могла вспомнить, где относительно него находится Дом Чревоугодия.

– Далеко отсюда Кровавый Лес? Принц Зависти упомянул, что это не часть королевских земель, но чтобы попасть туда, нужно пройти через их территорию.

– Отсюда? – Фауна задумалась. – Самый быстрый маршрут – через круг Гордыни.

Я оглядела длинный стол. Гнев, Жадность, Зависть, Чревоугодие. Я не видела Праздности, но вспомнила, что Гнев сказал о том, что он прибудет перед церемонией страха. Я отпила вино, а мой взгляд блуждал по другой стороне зала. Похоть ухмыльнулся мне с дальнего конца стола, насмешливо сгибая палец. Не обращая на него внимания, я тихо спросила:

– Дьявол уже прибыл?

Разговор прекратился. Руки, державшие посуду и стаканы, остановились в середине рта. С таким же успехом я могла бы наложить заклинание, чтобы остановить время. Судя по всему, вопросы о дьяволе были запретной темой.

– На десерт, – голос шеф-повара нарушил тишину в зале, – у нас сочетание огня и льда. Крем-брюле, карамелизированный прямо на ваших глазах, украшенный жемчужинами замороженной малины и листьями мяты.

Как только повар оставил нас наедине с десертом, теплые пальцы коснулись моего запястья. Я взглянула в лицо Гневу:

– Потанцуешь со мной сегодня ночью?

Он встал, как и остальные принцы. Слуги бросились выдвигать их стулья, прежде чем снова исчезнуть в тени.

– Ты куда?

– Пора нам надеть маски.

– И отбросить наши манеры, – передразнил Чревоугодие. – Увидимся на маскараде.

Тридцать

Этот принц Ада определенно знал, как организовать незабываемое мероприятие.

Несмотря на то что обозреватель, несомненно, напечатает негативные отзывы о вечеринке, она была увлекательной. И эффектной. Бальный зал, в который мы с Фауной вошли, сочился декадансом из каждого квадратного дюйма. В мире смертных считалось, что грех Чревоугодия связан с пищей, но здесь, в Семи Кругах, это было чистое потворство своим слабостям.

Вчерашнее мероприятие, посвященное открытию, было лишь проблеском того, как далеко Чревоугодие может зайти в своем грехе. Из бриллиантовых бокалов, по столам и подносам, инкрустированным драгоценными камнями, разливалось игристое вино из демонической ягоды. Более дюжины хрустальных люстр свисали с изогнутых шестов, установленных через равные промежутки вокруг танцевальной площадки.

Шесты обвивали гирлянды из цветов с нашитыми на лепестки прозрачными кристаллами. Все выглядело так, словно мы попали в зимнюю сказку. Как будто лед сделан из алмазов, а не из воды. Когда в свете свечей отражались кристаллы и драгоценные камни, казалось, будто пламя застряло внутри льда. Чревоугодием было пронизано все, от нашей трапезы до великолепного интерьера.

– Это…

– Смотри! – Фауна чуть не завизжала. – Вон там!

Десерты, сверкающие съедобным золотом и в виде фантастических животных, были величиной с гостей. Крылатые ледяные драконы, прекрасные пастельные единороги, трехголовые адские псы. Они выглядели почти настолько же невероятно, насколько неаппетитно. Но гости маскарада, похоже, не находили ничего отталкивающего в том, чтобы отрезать бок у единорога, и наслаждаться ягодной начинкой, которая лично мне слишком напоминала кровь. Мое внимание переключилось на блюдо с фруктами в шоколаде, высота его была такой же, как и той ночью, когда Гнев испытывал меня на этот грех.

Я обвела взглядом комнату в поисках его и других принцев. Никто из них еще не прибыл на эту часть вечеринки. Я оглянулась на десертную скульптуру ледяного дракона.

– Кто выигрывал охоту?

– Я думаю, что Его Высочество. Казалось, он намеревался победить любой ценой.

– Гнев?

– А? О, да. – Фауна схватила меня за локоть, словно пытаясь удержаться от взлета. – Посмотри туда. Слухи подтвердились. – Тон Фауны был полон благоговения. – Он устроил комнаты для свиданий.

Как будто мотыльки, привлеченные пламенем разврата, мы подошли поближе. Порочные стеклянные залы выстроились вдоль западной стороны бального зала. Изнутри мерцал слабый огонь свечей, драпировка была аккуратно убрана, чтобы все проходящие вдоволь могли насмотреться на романтические представления, происходящие в этих не совсем личных покоях. Фауна крепко схватила меня за руку, ее глаза за радужной маской расширялись с каждой комнатой и парой, мимо которых мы проходили.

Сцены становились более раскованными, более дерзкими. Слава Богине, мы были замаскированы. Независимо от того, что я уже видела такие публичные проявления сексуальности, я поначалу не могла остановить смущения. Я ощущала жар румянца и знала, что мое лицо, должно быть, почти красное. У Фауны не было такой реакции: она изучала пары, словно запоминая определенные позиции. Если бы она вытащила блокнот, я бы не удивилась.

– Ты это видела? – В голосе Фауны была нотка признания. – Я понятия не имела, что столько людей может поместиться в такую маленькую камеру, не говоря уже о том, чтобы делать то, что они все делают, и поддерживать ритм. Это требует огромного мастерства.

– И выносливости. Это настоящий подвиг.

Она хихикнула и хлопнула меня по руке.

– Подумать только… это сцены укрощения. Я слышала, что Сумеречный сад намного рискованнее, чем мне изначально рассказывали.

Я неожиданно подумала о Гневе. Я старалась не позволять подозрениям снова грызть меня. То, что он делал, и с кем бы ни встречался прошлой ночью, меня это не касалось. Я внутренне ругала себя. Если бы Гнев был здесь, он бы ухмыльнулся и соврал.

Перед тем как я смогла продолжить исследовать свои чувства, воцарилась странная тишина, словно полк солдат окружил маскарад. Я осмотрела бальный зал в поисках причины такой реакции. У меня перехватило дыхание. Шесть внушительных фигур в волчьих масках вышли из углов бального зала. Высокие, тихие, смертоносные.

И в том, что они стояли вместе, что-то было: их внутренние битвы и планы были забыты, поскольку они стали одним грозным единством, и это превращало любое беспокойство в реакцию бей или беги. Казалось, даже лорды и дамы Ада готовы сбежать. Напряжение прокатилось по толпе.

Я сосредоточилась на самом высоком принце, когда он прошел вперед. Даже с маской, закрывающей его лицо, я узнала бы эту уверенную походку где угодно. Гнев не просто вошел в комнату, он вошел и стал господствовать над ней, даже не прилагая усилий. Все остальные могли исчезнуть, а он оставался бы ярко гореть. Постоянный источник силы и бодрости.

Принцы медленно кружили вокруг толпы, словно всех загоняя. Мы с Фауной шагали вместе со всеми, пространство между нами становилось все меньше с каждым шагом. Затем, когда все подошли к танцевальной площадке, князья повернулись и посмотрели на лестницу.

Я отвлеклась от Гнева и стала ждать. Отточенными движениями одинокий принц спускался по парадной лестнице, засунув руки в карманы, его туфли сияли, как драгоценные камни, в мерцающем свете свечей. Даже на большом расстоянии я могла слышать слабый хлопок его шагов, когда кожаные подошвы ударяли по мраморному полу.

Фауна наклонилась ближе:

– Это принц Гордыни.

Я смотрела, как поразительная фигура шагает сквозь толпу. Как и на других принцах, на нем была надета серебряно-золотая волчья маска, которая закрывала все, кроме нижней губы и подбородка. Изысканная и элегантная. Он ни на кого не взглянул и не узнавал тех, кто делал реверансы или кланялся, когда он шел мимо. Его волосы были каштанового цвета с вплетенными золотыми нитями, коротко подстрижены по бокам и намного длиннее сверху. Каждая прядь лежала на своем месте.

На его костюме «ласточкин хвост» не было ни единой складки. Одетый в темно-синий и серебристый, он не сливался с тенью. Он стоял немного в стороне, как будто хотел служить для них напоминанием, кому они принадлежат.

Я не осознавала, что открыто смотрю на него, затаив дыхание, прячась за маской, пока не выдохнула. Дьявол стоял всего в нескольких футах от меня. Фигура, которую почти все ненавидят и оскорбляют. Если истории правдивы, он был мятежным ангелом, изгнанным с небес.

А теперь он король демонов. Настолько испорченный грехом, настолько чудовищный, что правит худшими обитателями каждого царства. Его серебряный взгляд столкнулся с моим, сверкнув, как звезда, летящая по небу. По моей спине пробежал холодок. Если бы я случайно не обручилась с Гневом, и если бы он не принял нашу связь, я бы сейчас смотрела на своего мужа.

Гордость оглядел меня от маски до кончиков пальцев, склонив голову набок. У меня было ужасное предчувствие, что он оценивает меня, решая, как лучше всего показать свои навыки, поражая добычу. Если Гнев временами напоминал мне пантеру в клетке, то Гордость был златогривым львом.

Оба принца свирепые. Оба смертельно опасны. Но только один мог раствориться в ночи, нанести сильный и быстрый удар под покровом темноты, а затем ускользнуть незамеченным. Я оторвала взгляд от дьявола и принялась искать Гнева. Он исчез.

– Здравствуйте, леди Месть.

Низкий, слегка хриплый голос прозвучал мне в ухо. Я приложила все усилия, чтобы не показать удивления или напряжения. Я надеялась, что он не почувствовал того, что я тайно пронесла сюда. Я медленно переключила внимание на принца и слегка наклонила голову. Он не был моим королем. И меня никогда не учили кланяться.

– Ваше Высочество.

– Могли бы вы почтить меня танцем?

Фауна впилась зубами в нижнюю губу, практически танцуя на подушечках ног, и энергично кивнула в знак поддержки.

– Я…

– Ты? – Он окинул взглядом комнату, в его глазах загорелся понимающий блеск. Толпа отступила назад, словно боясь, что его внимание сосредоточится на них. Танцевальная площадка очистилась. – Есть еще кто-то, с кем бы ты хотела потанцевать в первую очередь? Если так, то пусть он пожалеет о том, что не предложил этого раньше меня.

– Я потанцую с вами, но без каких-либо скрытых мотивов.

– Разумеется.

Он все еще забавлялся, когда вывел меня на танцпол, и оркестр немедленно начал играть вальс. Несколько тактов мы молчали. Он кружил нас по комнате, и я забыла о своем страхе к танцам на публике, когда он вел нас. Он был прекрасен. Сияющий алмаз, заключенный в чистую платину.

Или, может быть, он хотел, чтобы я поверила в это. Может, на самом деле он был клинком. Выкованным в адском огне и смертельным, как грех. Пока мы вальсировали все ближе друг к другу, я ждала хоть искры воспоминаний, которая разожжет скрытое пламя страсти. Если он был любовником из моего видения, мое тело, казалось, не узнало его.

Он провокационно наклонился ближе.

– Если тебя так заинтриговала моя маска, подожди, пока я ее сниму.

– Уверяю вас, я не смотрю на вашу маску, Ваше Величество. Честно говоря, я пытаюсь найти рога или клыки.

Глаза Гордыни заблестели.

– Я могу быть пугающим. Когда хочу.

– Я уверена, что можете, но не так, как тот, кого я знаю.

– Гнев? – Уголки его рта опустились, я осмотрела танцпол, надеясь, что его имени будет достаточно, чтобы вызвать его. – Я не привык, что такие красивые партнеры по танцам думают о моем брате, находясь в моих руках.

Я ничего не могла с собой поделать. Я засмеялась дьяволу в лицо.

– Вы крайне самовлюбленный.

– Одна из самых ярких наших семейных черт. Хотя уверяю вас, мое эго вполне оправдано.

– Придется поверить вам на слово, Ваше Высочество.

Мы вальсировали по полу между другими парами, которые присоединились к нам, его шаги были твердыми и плавными, когда он вел меня по кругу. Даже после импровизированного урока Гнева я волновалась, что пропущу шаги или наступлю ему на ноги, но его навыка было достаточно, чтобы устранить любую из моих ошибок. Часть меня была разочарована. Если бы все прошло ужасно, это, возможно, стало бы моим самым большим страхом на данный момент.

– Принц Гнев довольно серьезен по сравнению со всеми вами.

– Это он умеет. Он преуспел в войне и правосудии. И то, и другое – серьезные вещи. И именно поэтому никому из нас не нужно беспокоиться о беспорядках по части правления. – Я сдвинула брови. – Этот мир развалился бы на части, если бы он не держал его в страхе и не подчинил себе.

– Я не уверена, что понимаю вас.

Гордыня кружил нас, пока я не увидела Гнева, прислонившегося к мраморной колонне. Его маска была откинута назад, и его взгляд следил за каждым нашим шагом, каждым скольжением по бальному залу.

Он не выглядел ни довольным, ни рассерженным, но было что-то в его выражении лица, что заставило меня подумать, что он… ревнует. Гордыня опустил руку и скользнул по моей спине, без сомнения, намеренно подогревая раздражение Гнева. Я наступила ему на ногу и внутренне улыбнулась, когда он поморщился.

– Он, дорогая, баланс. И обычно это единственное, что стоит между нами и полным уничтожением. Гнев – это беспристрастная справедливость во плоти. Его боятся, потому что он, не колеблясь, приводит в исполнение приговор, чтобы совершить правосудие в отношении тех, кто заслуживает наказания. Если он должен отправить кого-то в Тюрьму Проклятия, ту, что смертные считают своей версией «Ада», он выполняет это нелегкое дело.

До сих пор никто не упоминал о смертных душах, отправленных сюда.

– Где это находится?

– Потрясающе, что ты думаешь, будто я тебе отвечу. Ты спрашивала Гнева?

Спрашивала, и была точно уверена, что он говорил что-то об острове у западного берега.

– У меня сложилось впечатление, что эта роль должна быть твоей.

– Правила веселее, когда их нарушают. – Он повел плечом. – Делегирование – тоже часть управления, не так ли?

Прежде чем я смогла ответить, он снова пронес нас по комнате, его движения были плавными, грациозными и властными. Понимая, что он больше не заинтересован в разговорах о власти, я изменила тактику. Дождавшись, пока мы окажемся на достаточном расстоянии от других пар, я тихо спросила:

– Я знаю, что это личное, но я хотела выразить свои соболезнования.

Я почувствовала, как Гордыня напрягся. Сомневаюсь, что я бы это заметила, если бы мы не танцевали, и именно поэтому я хотела затронуть эту тему на танцплощадке.

– Потеря того, кого любишь, – продолжила я, когда он не ответил, – это ужасная боль. Я бы не пожелала такого и злейшему врагу.

– Поскольку я уверен, что мои братья и я причислены к числу тех, кого вы считаете врагами, мне приятно это слышать.

Это было верно лишь отчасти, но я не стала его поправлять. При следующем повороте вокруг площадки его маска соскользнула назад, открыв рот. Небольшой диагональный шрам рассекал его верхнюю губу и заканчивался под нижней. Я видела его раньше и надеялась, что быстрое биение моего сердца будет ошибочно принято за ускоренный темп, который он взял, когда мы продолжили танцевать.

Мы скользили ближе к краю площадки, приближаясь к нише, скрытой за рядом больших папоротников в горшках.

Подойдя к нему вплотную, я развернула нас и затащила в темное место, подальше от посторонних глаз. Я не могла видеть его выражение лица полностью, но услышала резкий вдох, когда прижала его к стене, поднося губы к его уху. Не нуждаясь в дальнейшем ободрении, он стянул маску и бросил ее на пол, а затем принялся снимать мою, ошибочно приняв наше положение за то, чем оно не являлось.

Реакция, на которую я надеялась.

– Твой брат думает, что ты развратник. Слишком опьяненный вином и любовниками, чтобы беспокоиться о чем-то важном. – Я отстранилась настолько, чтобы рассмотреть его. В его лице появилась настороженность. – Тем не менее, сегодня утром вы вели своих стражей по территории Дома Гордыни и выглядели совсем не пьяным.

– Прошу прощения? – Он притворился растерянным, как опытный актер. Я заметила, что он не ответил на мой вопрос напрямую, давая себе возможность избежать лжи. – Я здесь для поцелуев, а не для инквизиции. Если хотите поговорить, я могу найти более интересные темы.

Его рот приблизился к моему, но я прижала ладонь к его груди.

– Позвольте мне выразиться более четко, Ваше Величество. Не делайте вид, будто я не помню, что это вы заставили меня слезть с лошади. Почему вы так долго держали меня в заложниках в своем Доме? Чтобы скрыть, сколько стражей патрулирует вашу территорию?

– Не ждите, что я поделюсь этой информацией с другим Домом.

– Отлично. Ответьте мне на другой вопрос. Почему вы скрываете тот факт, что вы далеко не так пьяны и горды, как вам хотелось бы, чтобы в это верили другие?

– В принципе, я редко показываю кому-либо свое истинное лицо. Было бы разумно и вам сделать то же самое.

Мой взгляд упал на его шрам. Сомневаюсь, что это была единственная причина, по которой он решил скрыть лицо.

– В ту ночь вы не явились в монастырь, вы овладели Антонио. Чтобы сохранить анонимность?

– Разве ты не должна спрашивать о проклятии?

Знакомая тактика: отвечать на один вопрос другим.

– Я знаю, что мое рождение положило конец вашему проклятию. Следовательно, у вас, должно быть, были другие причины, чтобы спрятаться.

Гнев вспыхнул в его глазах. Мой удар по его гордости достиг своей цели.

– Я не прятался. Я был занят.

– Хоть я уверена, что наша беседа могла бы ходить по кругу вечно, я не отводила вас в сторону для неприятной беседы.

– Тогда перейдем к самому интересному. – Гордыня провел рукой вниз вдоль моего силуэта и медленно поднял, остановившись возле бедра. Его брови изогнулись. – Что же у нас здесь?

– Мой кинжал. – Я усмехнулась, когда он внезапно убрал руку. – И вот что самое интересное. Я буду пересекать ваши земли дважды в день тогда, когда решу сама, без какого-либо вмешательства со стороны ваших охранников, вас или кого-либо, кто считает ваши земли своим домом.

– Почему я должен соглашаться на такую сделку?

– Потому что я знаю один из ваших секретов.

– Мои таланты в спальне уже широко известны.

Его поддразнивание было еще одной попыткой увильнуть. Я загнала его в угол, и он показывал зубы, улыбаясь, как будто его это не беспокоило. Я поняла, откуда появилось выражение «дьявольски-наплевательский». Гордыня источал беззаботность. Так подозрительно.

– Я не расскажу вашему брату о корне сна. Вам наверняка хватит, чтобы разбить целую армию. И это, Ваше Высочество, похоже на информацию, которую вы бы отчаянно хотели сохранить при себе. В отличие от постельных талантов, которыми вы хвастаетесь.

Его взгляд стал строгим, расчетливым. Мускул на его челюсти дернулся, когда он согласно мотнул головой.

– Отлично.

– Вам нужно уточнить.

– Вы можете пересекать мои земли дважды, без каких-либо проблем со стороны тех, кто называет мой круг своим домом. Взамен вы не расскажете моему брату о корне сна. Там. – Он посмотрел на меня свысока. – Довольна?

– Больше, чем вы можете себе представить, Ваше Высочество.

Его выражение лица наполнилось подозрением. Справедливо. Он только что совершил серьезную ошибку.

Я повернулась и вышла из маленькой ниши, но не успела отойти, как меня перехватил другой принц. Маска Зависти теперь тоже была снята, и его зеленые глаза практически загорелись, когда он оглянулся назад.

– Хорошо сыграно, Теневая Ведьма. Один камень – два принца.

– Ты что, уже пьян?

– Не от спиртных напитков. – Он сверкнул улыбкой, от которой у него появилась ямочка. – Я пришел забрать тебя, почетная гостья. Пора тебе подкрепить нас своим самым большим страхом. Не могу передать, как сильно я внезапно проголодался.

Тридцать один

Я заметила в толпе Фауну: ее коричневая кожа значительно побледнела под маской. Моя подруга огляделась, словно пытаясь найти способ отвлечь собрание и остановить этот кошмар до того, как он начнется. Анир стоял рядом с ней, его лицо излучало столько гнева, что делало его достойным принявшего его Дома Греха.

Казалось, он готов схватить клинок, который, как я знала, был спрятан под его вечерним одеянием, и пробиться ко мне. Его суровый взгляд обещал, что любой, кто попытается его остановить, испытает его ярость. Он и Фауна знали, что от этого никуда не деться, но им не обязательно должно было нравиться происходящее, так же, как было не обязательно облегчать жизнь королевской семье. Несмотря на обилие беспокойства, охватившего меня, их дружба подняла мне настроение.

Я отстранилась от протянутой руки Зависти и огляделась в поисках Гнева. Мне нужно было его знакомое хмурое выражение, чтобы успокоить нервы. Я привстала на цыпочки, глядя мимо плеч и голов, чтобы разглядеть внушительную фигуру принца демонов. Конечно, он снова пропал без вести. В толпе я также не видела Похоти или Жадности. И Праздность должен был присутствовать – раньше было семь принцев в волчьих масках, – но и он также, очевидно, отсутствовал. Или слонялся где-нибудь. Возможно, они ушли в игровую комнату. Часть меня хотела бегать по замку, пока я их не найду. Что только задерживало неизбежное. Может быть, это было благословением, что все семь принцев не будут причастны к моему величайшему страху.

Гордыня выскользнул из ниши, в которой мы заключили сделку, и медленно направился к колонне, оставив меня наедине с этим испытанием. Я не удивилась.

– Подойдите. – Зависть не стал сдерживать волнение в своем голосе. – Разрешите познакомить вас с церемониймейстером.

Я последовала за ним через расступившуюся толпу, пульс бешено колотился с каждым шагом, приближающим нас к помосту. Синекожий демон с красными глазами выжидал, держа в руке адский кинжал. Чудо, что мое сердце не вырвалось из тела. Я держалась за свои расшитые бисером юбки, поднимаясь по лестнице, и встала рядом с демоном. Он кивнул один раз, затем поднял клинок над головой, демонстрируя вырезанные на нем руны, толпа заликовала от этого зрелища.

– Без лишних слов, если не будет возражений, мы избавим нашего гостя от самого большого страха. – Ведущий протянул мне руку. – Леди Эмилия. Будьте так любезны, протяните свое запястье. Мне нужно взять немного крови, чтобы магия подействовала.

Паника охватила каждую мою клетку. Я едва могла видеть сквозь маленькие белые пятна, плавающие перед взором, когда я медленно подняла руку. Всю мою жизнь бабушка Мария хотела, чтобы мы оградили нашу кровь от врагов. И вот я стояла, предлагая ее бесплатно. Клинку с выгравированными магическими рунами, который украдет мои секреты. Я крепко держала руку, борясь с желанием отдернуть ее и убежать. К его чести, церемониймейстер не излучал ни радости, ни торжественности. Он сочувственно посмотрел и прошептал:

– Одна капля, и скоро все закончится.

Лезвие коснулось кожи, как лед. Меня охватила паника. Это действительно происходило. Я зажмурилась и молча молилась богиням, чтобы…

– Стоп, – эхом отозвался низкий голос. – Я принесу в жертву тайну сердца.

Металл тут же исчез с моей кожи. Я открыла глаза, переводя взгляд с церемониймейстера на толпу. Как один, зрители повернулись, потрясенно глядя на говорившего демона. Я следила за их взглядами, пока не нашла его. Гнев стоял, скрестив руки, и его внимание было сосредоточено на мне.

– При всем уважении, Ваше Величество, вы не можете заменить собой…

– Я выиграл охоту. Я требую этого в качестве своего приза.

Церемониймейстер покачал головой, словно внимательно обдумывая то, что он сказал.

– Я… Я не думаю, что это можно сделать без больших потерь с вашей стороны.

– Я хорошо знаю цену.

Не веря своим глазам, я смотрела, как Гнев прошагал по проходу и поднялся по лестнице на помост. Боялся ли он, что мой самый большой страх будет иметь худшие последствия, чем раскрытие его правды? Гнев учил меня, как противостоять демоническому влиянию, но он, похоже, никогда не беспокоился об этой части пира. Всегда ли он знал, что заменит меня? Он вечно плел интриги, но я понятия не имела, какова была его цель.

Не отрывая взгляда от меня, он выскользнул из пиджака и закатал левый рукав. При виде наших одинаковых татуировок в толпе поднялся ропот. Очевидно, не все знали, что наша помолвка была невольной. Для них, одно дело добиваться внимания принца, и, очевидно, совсем другое – волшебным образом связать его узами брака. Возможно, они беспокоились, что его неожиданное проявление героизма было вызвано заклинанием. Церемониймейстер уставился на принца, разинув рот. Сомневаюсь, что этот принц когда-либо предлагал что-то подобное. Даже я не могла в это поверить. Гнев, демон, который ценил свои секреты выше, чем все те, кого я знала, предлагал раскрыть один из них. Для меня. Перед всеми вражескими дворами. Это не было признанием в любви, но близко. Гнев, наконец, отвел взгляд от меня.

– Возьми кинжал.

– Я… – Церемониймейстер возился с клинком, явно чувствуя себя неловко, собираясь вырезать секрет одного из правителей Ада. – Прежде чем мы начнем, нужно, чтобы ваши братья проголосовали за то, чтобы вы смогли выбрать это в качестве приза.

– Ой, черт возьми. Достаточно, – выпалил Гордыня, стоя прислонившись к колонне, предупреждающе сощурив серебряные глаза. – Это невероятно скучно. Уверен, есть и более интересные призы? Считаю, секреты утомительны. – Он смотрел на брата с вызовом. – Возможно, в этом году жертва будет в виде запретного свидания. Я уверен, что мы сможем найти добровольца, который захочет переспать с почетным гостем. Тогда мой брат сможет выбрать другой приз.

Собравшиеся демоны незаметно переводили взгляд с Гнева на своего короля, затаив дыхание.

– Нет.

Тон Гнева был холодным, подобно льду. Он взглянул на меня, вероятно, чтобы узнать, не заинтриговала ли меня эта идея, и то, что он отверг ее слишком быстро. Я представила, что если я скажу «да», он отступит и не произнесет ни слова протеста, если я решу переспать с Гордыней. Как бы сильна не была его ненависть.

А он бы это возненавидел. Маска безразличия Гнева безвозвратно исчезла с его лица.

– Кажется, возникло недоразумение. – Дьявол развязно улыбнулся, когда Гнев бросил на него настороженный взгляд. Гордыня практически заводил толпу, радуясь, что он заложил идеальную наживку, а Гнев попал в свою же ловушку. – Я не имел в виду, что я предлагаю свои услуги. Поскольку леди Эмилия предназначена тебе, и я считаю, что ты должен быть тем, кто переспит с ней, брат.

Я напряглась. Если бы Гнев и я разделили ложе…

…Мы стали бы намного ближе к завершению заключения брачных уз. И Гордыня знал это. Похоже, его эта идея не смущала, во всяком случае, он, казалось, очень хотел, чтобы я вышла замуж за его брата. Это означало, что его никогда не интересовал договор, который я подписала, и я никогда не предназначалась ему. Так что же, черт возьми, происходило на самом деле? Если проклятие дьявола было разрушено моим с Витторией рождением, я все еще не могла понять, почему демоны лгали о невестах.

Зависть, который сердито смотрел на прерванную церемонию, внезапно оживился.

Гнев посмотрел на меня с пустым выражением лица, лишь уголки его рта были слегка напряжены, выдавая то, что его не устраивает такой поворот событий. Что бы он ни увидел на моем лице, его тон стал жестким, когда он снова обратился к своему брату.

– Выбери другой вариант или отвали, и давайте проголосуем, чтобы завершить церемонию.

– Я же сказал, – протянул Гордыня, – мне уже надоели секреты. Пришло время новой традиции. Я уверен, что наш хозяин готов посодействовать.

Гордость кивнул Чревоугодию. Тот потер руки.

– Действительно. Я обожаю нарушать правила. У вас есть два варианта. Либо вы уложите друг друга в одной из стеклянных комнат здесь… – он отошел в сторону и с большим размахом дернул золотой шнурок, удерживающий драпировку. Внутри мягко осветилась свободная, освещенная свечами спальня. – Либо…

– Ваши королевские покои, – предложила я, ошеломив всех, а больше всего саму себя.

– Мои покои?

Гнев уставился на меня, когда я кивнула.

– Мы не должны менять правила, Эмилия. Если я захочу заявить о страхе в качестве награды, то сделаю это.

– Только если наберется достаточное количество голосов. – Улыбка Чревоугодия стала шире, когда возмущение Гнева прокатилось по бальному залу. – Возможно, ты выиграл охоту, но это больше не твой приз. Заменяем его жертвой почетного гостя. И она будет принимать решение. Ты можешь выбрать королевские покои, стеклянную комнату, и что лучше всего, остаться прямо здесь. Возьми ее на помосте или у колонны. Тогда мы точно будем уверены, что ты выполнил задание.

– Если, конечно, ты не хочешь отступить, и дать место другим желающим, – предложил Зависть, его слишком невинная улыбка говорила о том, что он с радостью дразнил брата своим грехом. – Я отдаю свой голос за Чревоугодие. Он хозяин.

– Нет.

Тон Гнева говорил о том, что не было никаких шансов превратить окончание церемонии в зрелищный спорт на этом круге Ада, и что он бы пошел войной, если его братья попытались бы схитрить.

Чревоугодие согласился, и мне стало интересно, портилось ли у него когда-нибудь настроение, или он был всегда неизменно счастлив.

– Свидание в королевских покоях. – Он дважды хлопнул в ладоши. – Церемониймейстер. Завершите ритуал.

Гнев обошел тихие королевские покои, как могущественный хищник клетку. Ему было совершенно не важно, что эта клетка оказалась хорошо обставленной спальней с охлажденным шампанским, фруктами в шоколаде, хрустальными люстрами и шелковыми простынями. И невестой, которая жаждала его прикосновений.

Даже если бы он не предложил один из своих секретов, чтобы позволить мне сохранить свой, я бы хотела его. Пора перестать лгать себе. Прекратить притворяться, будто притяжение между нами создает только соблазнительная магия этого мира и наши узы. Я хотела его. И каждый раз в толпе я искала его поразительную фигуру. Я была рада его защите, а его грех лучше всего сочетался со мной.

Независимо от нашего прошлого и обстоятельств, которые свели нас здесь, в данный момент, вместе, я хотела провести с ним ночь страсти.

Принц, похоже, не чувствовал того же. Он подкрался к камину и, прислонившись к полке, смотрел, как пламя стало серебристым и извивалось перед ним. По пути сюда он не разговаривал, и не смотрел на меня, пока мы не вошли в покои.

Не поворачиваясь ко мне, чтобы встретиться взглядом, он сказал:

– Еще не поздно раскрыть секрет. Мы не обязаны этого делать. Я поклялся, что у тебя будет выбор. Я держу свое слово. Мои братья не проголосуют против меня, что бы они ни говорили раньше.

– Это мой выбор.

Он наконец обернулся, выражение его лица было грозным.

– Выбор между двумя не идеальными вариантами – это не выбор.

Мои губы приподнялись.

– Разве проведенная с тобой ночь будет не идеальной?

– Не умничай.

– И не собиралась. – Мой голос потерял дразнящую нотку. – Я никогда не хотела отказываться от страха или секрета. Но не могу сказать того же о тебе.

Его внимание скользнуло с моих глаз на мои губы.

– Это не то же самое.

– Не самое романтичное предложение? Не могу отрицать. Однако не могу сказать, что я недовольна. Поскольку ты эксперт в распознавании эмоций и лжи, я думаю, ты это знаешь. Поэтому мне остается поверить, что ты расстроен, потому что чувствуешь, будто твой выбор украли. – В голову закралась другая мысль. – Или, может быть, ты не хочешь спать со мной.

– Ты правда так думаешь?

– Если ты навещал кого-то еще вчера вечером и не хочешь быть со мной, я пойму. Мы можем вернуться вниз, и я завершу церемонию страха. Ты мне ничего не должен.

Гнев пересек комнату, а я стояла не двигаясь. Он мягко положил руки мне на бедра и прижал к себе. Когда наши тела соприкоснулись, меня охватило легкое волнение. Даже сквозь его брюки и мое расшитое бисером платье я чувствовала, что было его правдой, прижимающейся ко мне.

– Понимаешь? – Его голос стал глубоким и низким. Он задел что-то внутри меня, заставляя сильнее прижаться к нему. – Дело не в том, что я хочу тебя, Эмилия.

– Тогда в чем?

– Назови это эгоизмом, но я не хочу, чтобы какие-то внешние силы толкали тебя в мои объятия. – Он приподнял мое лицо, его губы парили над моими. – Когда ты решишь прийти в мою спальню, я хочу, чтобы ты знала, на чьи простыни ты ложишься. Я хочу, чтобы ты назвала меня по имени.

– Я знаю, кто ты.

– Знаешь? – Его губы слегка скользили по моей коже, почти касаясь чувствительной области шеи, когда он поднес свой рот к моему уху. – Я хотел бы услышать, как ты его произнесешь.

– Твои братья сказали только «свидание». – Я резко сменила тему. – Они не указали, что нам нужно…

– Нужно что? – он откинулся назад, изогнув губы. Он ждал.

Черт знает, что я имела в виду. Он изображал смущение, пока я не произнесла это:

– Чпокаться. Или прелюбодействовать. Хотя я слышала только первое слово в этом круге, повторенное, как злая молитва, когда вчера вечером выходила из Сада удовольствий.

Его смех был громким и приятным. Хотелось бы мне засунуть это грубое слово в свой глупый рот, когда мои щеки порозовели, и я молча прокляла их и демона.

Он провел пальцем по моим скулам, его лицо наполнилось теплом.

– Нет, я полагаю, они просто не уточнили, что мы должны прелюбодействовать. – Его глаза потемнели до цвета расплавленного золота. – Что бы ты хотела, чтобы я сделал вместо этого, миледи? Это?

Не дав мне времени ответить, он прошелся маленькими любовными укусами вдоль моей вытянутой шеи… Я даже не попыталась сдержать вздох, когда его язык скользнул там, где прощупывался пульс.

– Скажи мне, чего ты хочешь, и оно будет твоим.

Я закрыла глаза и погрузилась в его ласку. Образы влюбленных, растянувшихся на столе в фойе во время нашего прибытия, всплыли в моем сознании. Губы Гнева двигались вдоль моего плеча, его поцелуи были горячими и сбивали с мыслей по мере того, как они приближались к моему декольте.

– Я хочу…

Он остановился, чтобы отойти и посмотреть мне в глаза.

– Да?

– …чтобы ты снял с меня платье.

Проворные пальцы начали расстегивать пуговицы по бокам. В отличие от его действий в Коридоре Греха, он не двигался быстро. Он не торопился, как будто точно знал, как каждая расстегиваемая пуговица сводит меня с ума от желания. Каждое случайное прикосновение его пальцев к моей коже, каждая задержка дыхания…

Я уже была близка к возгоранию, но одежда все еще оставалась на мне.

Он стянул лямку с одного плеча, оставляя по ходу глубокие поцелуи. Затем соскользнула вторая, его язык и зубы последовали за ней. Он осторожно потянул лиф вниз, остановившись только тогда, когда освободил мою грудь.

– Ты чертовски красивая.

Он выглядел как человек, которому предложили лучшую еду, которую можно было купить за деньги после того, как он чуть не умер от голода. Но вместо пиршества он планировал наслаждаться каждым кусочком, смакуя его. Один большой палец медленно провел по моему соску, заставляя его набухнуть от удовольствия. В животе скопилось тепло.

– Чего еще вы желаете, миледи?

– Удовольствия. Соблазна. – Я собралась с духом. – Я хочу, чтобы ты остался. На всю ночь. Со мной. И если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы потом поклониться и уйти, как в прошлый раз, когда ты касался меня, я выслежу тебя и заставлю пожалеть об этом.

– Опять угрожаешь мне.

Его хриплый голос означал, что ему это очень понравилось.

– Извращенный богохульник.

– Для тебя только самое лучшее.

Его губы впились в мои. Его поцелуй властвовал, господствовал. Я была только счастлива подчиниться. На мгновение. Я провела языком по его нижней губе, вздохнув, когда он, воспользовавшись удобным моментом, проскользнул в мой рот. Завоевание, соблазнение. Как я и просила.

Я притянула его ближе, схватила крепче. Я скучала по этому. Скучала по нему. По тому, что он чувствовал, по звуку его дыхания, когда он касался меня, высвобождая свои желания и поддаваясь нашей связи. Его умные пальцы обхватили мою грудь, лаская безумно легкими прикосновениями, которые заставляли меня желать большего. Мое платье оставалось обернутым вокруг талии. Я хотела снять его. Я хотела ощущать его обнаженную кожу на своей, чтобы его руки свободно исследовали каждый дюйм моего тела.

Я протащила его через маленькую гостиную в спальню, желая почувствовать, как он всем весом прижимает меня к матрасу. В этом он позволил мне вести, непрерывно и медленно целуя меня. Он последовал за мной на кровать, медленно стягивая с меня все платье. Я приподняла бедра, помогая стянуть его с них, он отбросил его в сторону.

Затем его пиджак и рубашка упали на пол. Единственное, что осталось между нами, это мое невероятно тонкое нижнее белье и его брюки.

Гнев смотрел на ленточки по бокам, с нетерпением ожидая развернуть подарок, который они предлагали. И, будь я проклята Богиней, я хотела, чтобы он разорвал их в клочья. По его лицу расплылась медленная торжествующая улыбка, вероятно, он почувствовал мое возбуждение.

Он устроился между моими бедрами и наклонился вперед, дергая за ленты зубами. Я извивалась под ним, не зная, что именно я хочу, чтобы он сделал дальше, но то, где он сейчас находился, было для меня мучительно.

Он остановился.

– Все хорошо?

– Да. – Я погладила ладонью по его щеке. – Пожалуйста, не останавливайся.

Это было разрешение, которого он ждал. Без промедления он закончил начатое дело. Как только нижнее белье было снято, он долгое время восхищался мной, его глаза пылали. Я боролась с желанием сомкнуть ноги или прикрыться.

Словно вытянув этот страх из моей головы, он резко взглянул на меня.

– Никогда не прячься от меня. Если только ты не хочешь, чтобы я перестал, или я не доставлю тебе того удовольствия, которое тебе хочется. Ты красивая. И мне ничего не хочется, кроме того, чтобы сделать это, – он провел пальцем к центру моего тела, и я оказалась почти на седьмом небе. – Своим языком.

Он пристально посмотрел мне в глаза, убедившись, что я вижу всю правду в его, затем он поднес свои губы ко мне. Первое прикосновение его языка был шоком удовольствия, наэлектризовавшим все мои нервные окончания. Я выгнулась на кровати, тело дрожало от предвкушения следующего прикосновения.

Гнев обвил руками мои ноги и снова опустил рот. На этот раз он удерживал меня на месте, приподняв бедра, чтобы доставить максимум удовольствия. Кровь хлынула в голову. О, богиня, каждое прикосновение было сладкой пыткой. В тот момент, когда я подумала, что лучше уже не может быть, он погрузил в меня палец, и его рот прижался ко мне еще сильнее.

Мои руки искали что-нибудь, чтобы ухватиться, я извивалась под ним, отчаянно пытаясь приземлиться в вихре удовольствия, поднимающего меня вверх, и уносящего прочь. Я схватилась за простыни, пока он продолжал глубоко целовать меня ртом в этом интимном месте, его пальцы входили в меня в такт с каждым ударом моего сердца. Я дошла до края, ощущая огонь, пронизывающий меня.

Мои пальцы погрузились в его мягкие волосы, дыхание стало прерывистым, пульс бился в каждом великолепном сантиметре моего тела. Я была так близко.

Удары Гнева стали требовательными, демон войны приказывал моему телу подчиниться его желанию и дойти до конца от его ласк. Потому что он этого хотел. Желал этого.

Я подалась бедрами вперед, и он одобрительно зарычал, это звук и его вибрация чуть не высвободили меня. Прежде чем я смогла назвать его имя, он двинулся вверх по моему телу, прижимаясь ко мне, я чувствовала его возбуждение, его губы встретились с моими. Он качнул бедрами, с поразительно грубой силой, когда наши тела столкнулись друг с другом. Он отступил и снова двинулся ко мне. И снова.

Я впивалась ногтями в его плечи, жадно отвечая на его движения своими.

Каждый толчок подталкивал меня к завершению. Его жесткая длина скользила по мне, и от этого трения мое удовольствие только усиливалось. Его проклятые штаны все еще были на нем, мешая нам полностью соединиться, но это не помешало мне окончательно перейти край под его массивным телом.

С таким сильным стоном, от которого практически задрожала кровать, Гнев последовал за мной через край.

Тридцать два

Я лежала, окруженная объятиями Гнева, спина прижималась к его груди, у нас обоих перехватило дыхание. Он провел кончиками пальцев по контуру моей татуировки, его ленивое прикосновение пробудило новые эмоции. В этом нежном действии было что-то более интимное, чем любой сексуальный акт или физическое выражение любви. Я не была уверена, что Гнев полностью осознавал, что он делал. Что только все усложняло.

Я поерзала, прижимаясь к нему, пытаясь отбросить свои заботы и насладиться моментом. Он прижался губами к моему виску.

– Пожалуйста, воздержитесь от таких движений. По крайней мере, на несколько минут.

– Тебе больно?

Я ощутила его улыбку на своей коже.

– Совсем наоборот.

Заинтригованная и не очень хорошо поддающаяся командам, я сделала это снова. Тело Гнева твердело, упираясь в меня. Богиня всевышняя. Его жажда соблазнения была неутолимой.

Я повернулась к нему лицом.

– Снимай штаны.

Он приподнял бровь. Я махнула рукой, указывая на свое обнаженное тело.

– Я отказываюсь быть единственной полностью обнаженной.

– Если я сниму брюки, то не могу гарантировать, что мы выспимся.

Я передразнила его, изогнув бровь, и стала ждать. Я ничего не говорила о сне. Смело с его стороны предполагать, что он понял мои планы. Со вздохом его штаны исчезли. Он прижал меня к себе, и я ухмыльнулась, придвинувшись поближе и услышав его резкий вдох.

– Эмилия.

– Да? – Мой тон был сама невинность, присыпанным сахаром. – Есть проблема?

Мне следовало бы лучше знать прежде, чем насмехаться над военным генералом. Гнев играл нечестно; он играл на победу. Сзади он расположился прямо у входа в мое тело, отчего у меня перехватило дыхание. Я напряглась и тут же расслабилась, готовая к тому, чтобы он вошел еще глубже.

– Скажи мне, невеста, ты уверена, что хочешь, чтобы я был твоим мужем? – Одной рукой он схватил меня за бедро, а другой скользнул под меня, притягивая ближе. Слабая хватка моего самоконтроля ослабла. Я прогнулась к нему. – Ты готова и желаешь провести здесь со мной вечность?

Мой разум все еще решал, но тело было влажным и готовым. На этот раз, когда он покачивал бедрами, его движения были намеренно медленными, дразнящими. Без брюк его бархатная кожа скользила по моей, даря ощущение чистого блаженства. Я бы отдала почти все, чтобы узнать его всего прямо сейчас. Все, кроме моей миссии.

С большим усилием я выскользнула из-под его рук и встала. Он не оказывал никакого сопротивления и не проявил силу. Чтобы смягчить удар своего отказа, я наклонилась над кроватью и целомудренно поцеловала его.

– Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить перед сном?

Гнев внимательно наблюдал за мной, но его лицо не выражало ни разочарования, ни боли. Только победу. Он знал, что я не допущу того, чтобы переспать с ним.

– Хочешь, я принесу?

– Я уже встала. Оставайся там. – Он перекатился на локоть и озадаченно посмотрел на меня, когда я указала на него. – Не шевелись. Не переворачивайся. Ты обещал.

– Я демон, связанный своим словом.

– Хорошо.

Я подняла платье и зашагала в гостиную, где ждало охлажденное шампанское. Сердце бешено колотилось, я оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что он оставался в постели, затем произнесла быструю молитву богине лжи и обмана, чтобы она направила мою руку.

Я дала обет кому-то, кого сильно любила, еще до того, как познакомилась с Гневом. И эта возможность была слишком хороша, чтобы упустить ее. НЕ важно, как сильно разрывалось мое сердце, предвкушая разрыв.

Я схватила предмет, который вшила в юбку, уверенными и быстрыми движениями. Прежде чем я успела отговорить себя, я бросила щепотку смеси в бокал Гнева, а затем налила шампанское. Я бросила в каждый стакан по кусочку покрытого шоколадом фрукта. Вокруг них все запузырилось, отлично скрывая мое предательство.

Я медленно прошла обратно в спальню, радуясь тому, что Гнев – со всем своим уважением – отвлекся на покачивание моих бедер. Я еще не удосужилась надеть сорочку. Хотя он тоже этого не сделал. Его мускулистая верхняя часть тела была обнажена, но все же он натянул на талию простыни. Он похлопал по месту рядом с собой, ленивая ухмылка изогнула его порочные губы. В другой жизни я могла бы счастливо целовать его вечность.

– За новые начала. – Я предложила принцу его напиток, а затем подняла бокал. – Iucundissima somnia.

Бровь Гнева изогнулась от последней части тоста. Если он вспомнил, что он однажды говорил мне это, то не прокомментировал. Он чокнулся своим бокалом о мой, а затем залпом осушил его. Я пила и медленно считала. Его бокал ударился о пол до того, как я сделала первый глоток.

– Эмилия.

Он заторможенно повернулся, глядя на меня, в его глазах пылала ярость. И понимание моего предательства. Температура между нами резко упала, затем снова нормализовалась, когда он яростно боролся с невидимым противником, пока медленно не начал падать.

Могучий демон войны больше не был угрозой.

Я поставила бокал на прикроватный столик, затем потянулась, чтобы убрать волосы с его лба. Какого бы мира мы не достигли, он закончится с его пробуждением. Это была жертва, которую я желала принести, но от этого не стало легче. Я поцеловала его бровь, наслаждаясь моментом, затем встала.

– Самых сладких снов, Ваше Высочество.

Сегодня ночью я была своего рода вором, крадущимся по коридору между моими покоями и покоями Гнева, прячась в тени и выскальзывая из нее, словно воришка-карманник. Я пробралась в свою комнату и метнулась к чемодану. За считаные секунды я вытащила кожаные штаны с меховой отделкой, теплый свитер и носки, которые взяла с собой, натянула сапоги и накинула черный плащ на плечи. Я убрала кинжал в кобуру на бедре и потянула, убедившись, что он надежно закреплен.

Через мгновение я снова оказалась в коридоре и бросилась вниз по служебной лестнице. Поскольку вечеринка была все еще в разгаре, у входа в эту часть замка никого не оказалось. Я надеялась на это.

Сердце бешено колотилось от страха, когда я выглянула из-за угла. Дверь в задней части кухни была открыта, как я и подозревала, чтобы выпустить жар от пламени печи.

Быстро помолившись богине лжи и обмана, я помчалась через коридор, затем замедлилась, войдя на кухню. Я понятия не имела, как долго корень сна будет держать Гнева без сознания, учитывая его огромную силу, но не думала, что долго. Мне нужно было быть достаточно далеко, чтобы он не смог меня поймать, пока я не перейду на территорию Гордыни. Я помчалась через широко простирающуюся территорию, соединяющую заднюю часть замка с конюшнями, я не останавливалась, пока не добралась до входа.

Мой взгляд скользнул по внешней стороне здания, останавливаясь на каждом укромном уголке и закоулке, в поисках любых признаков движения в практически полной темноте. Конюхи, должно быть, спали, приведя в порядок лошадей после утренней охоты. Я приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и побежала по стойлам, пока не нашла Танзи. Она фыркнула в знак приветствия, ее копыта с серебряными когтями кромсали сено.

– Мы отправляемся в приключение, милая.

Я быстро оседлала лошадь, впечатленная и благодарная за то, что вспомнила, что нужно делать, после того, как несколько раз видела, как это делается у себя дома. Я вывела ее за поводья, и, слава богу, лошадь быстро и бесшумно двинулась к выходу от главной двери, будто точно знала, что мы скрываемся.

– Отвези меня в Дом Гордыни. – Я запрыгнула на нее и быстро похлопала по бокам, чтобы мы двинулись в путь. – Мы посетим Кровавый Лес.

Танзи мчалась сквозь ночь, поднимая за собой снег, когда мы практически взлетали над склонами Дома Чревоугодия. Я обхватила ее коленями, склонившись против ветра.

Каждый шаг заставлял меня оглядываться, убеждаясь, что стражи замка не были предупреждены и не преследовали меня. Мы промчались через холмы корня сна, а справа от нас, чего я раньше не заметила, лежал верхний край Огненного Озера.

Холодный ветерок, разносящий запах серы, приподнял пряди моих волос, заставив вздрогнуть. Я сосредоточила внимание на замке, вырисовывающемся вдали, напрягаясь из-за стражей Гордыни. Словно отказываясь быть схваченной какой-либо армией, Танзи рванулась быстрее, жадно пожирая копытами мерзлую землю. Мы обогнули край Дома Гордыни и пролетели мимо него, не останавливаясь. Я испустила радостный возглас. Одна маленькая победа за нами.

Если мне не изменяет память, из круга Гордыни мы попадем в круг Зависти. Меня уже приглашали в круг Зависти, и он все еще не отозвал разрешение. Если повезет, я доберусь до Кровавого Леса невредимой.

Пока мы мчались, словно за нами гнался сам дьявол, в моем сознании проносились все мысли, которые я пыталась скрыть во время пира. Зависть искал Семь Сестер. И он указал на Древо Проклятий во время прогулки по галерее. Я могла не знать особенностей леса, но смогла бы найти это необычное дерево благодаря сказанию, где говорилось, что оно находится «глубоко в сердце» леса.

Надеюсь, что мистические существа, которые, возможно, помогут мне найти Ключ Искушения или Зеркало Тройной Луны, окажутся неподалеку. Сейчас будет полезна любая информация, которую они смогут предложить о любом из магических предметов. Мы прошли через территорию Дома Зависти без происшествий.

Поскольку принц этого Дома подбрасывал тонкие подсказки в моем присутствии, я не думала, что он стал бы препятствовать моему переходу через его земли. Довольно быстро мы подошли к малому притоку Черной реки, который разделял территорию Зависти пополам и выходил на Кровавый Лес. Танзи замедлилась и коснулась земли, обдумывая прыжок. Я рассматривала открывшийся перед нами вид… Кровавым лес был назван очень удачно. Даже под покровом ночного неба я разглядела темно-багровую кору.

В глубине леса поднимались клубы дыма, словно призрачный туман. Моим наихудшим подозрением было то, что поднимается он не от огня, а от дыхания больших тварей, бродящих по багровому лесу. Или, возможно, от каких-нибудь демонов, которых я видела в журналах. Тех, кто жаждал сердец и крови. Я вдохнула и медленно выдохнула.

– Готова ли ты найти Древо Проклятий теперь, девочка?

Танзи мотнула головой и бросилась в Черную реку. Я заставляла себя не закрывать глаза, когда мы на мгновение поднялись в воздух, а желудок упал. Мы приземлились, Танзи не остановилась, чтобы перевести дух: она неслась по лесу, огибая деревья и подлесок.

Я ожидала, что лес встретит меня пугающей тишиной. На деле же, хор жуков стрекотал так громко, что это сбивало с толку. Если бы поблизости находился какой-нибудь хищник, было бы невозможно услышать его шаги, пока не стало бы слишком поздно. Казалось, Танзи это знала. Моя могучая адская лошадь выставила подбородок, обходя и огибая любое возникающее препятствие, преисполненная решимости доставить свою всадницу к месту назначения невредимой.

Мы промчались через поляну, и на краю я заметила демона Апера. Он подбросил свою гигантскую голову в воздух, и это все, что я увидела, когда мы оставили его пускать слюни в одиночку. Багровые деревья пролетали мимо, цвета мелькали в периферическом зрении, как сотни падающих звезд, с которых капает кровь. Я крепче вцепилась в поводья, считая каждое биение сердца. Мы приближались к центру леса. Спустя несколько минут тяжелой езды Танзи резко остановилась.

Там, среди плотных зарослей багрового леса, росло большое серебряное дерево. Мы и впрямь нашли его. На мгновение я остановилась, вглядываясь в него. С Древом Проклятий невозможно было ошибиться: оно выше, шире и отличалось по цвету от всех остальных деревьев в лесу. Его серебряная кора сияла в лунном свете, словно огромный меч, вонзившийся глубоко в землю. Вид прекрасный и устрашающий.

Я слезла и похлопала Танзи.

– Оставайся здесь и будь начеку.

Она ткнулась носом в плечо, как будто прося меня о том же.

Я медленно двинулась к дереву с кинжалом в руке. Жучки притихли. Зловещий туман плыл над мерзлой почвой, скрывая любые следы. Корни выпирали, как гниющие пальцы убитых великанов. Я подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть листья. Они были похожи на обычную березу, но черные с серебряными прожилками. Согласно легендам, которые я читала, они были одновременно острыми, как лезвия, и хрупкими, как стекло.

– Ты пришла просить кровавого желания?

Я развернулась, откинув назад капюшон плаща. Одинокая фигура, опирающаяся на трость, была слишком далеко и скрыта туманом, чтобы ее можно было разглядеть. Танзи нигде не было.

Я схватилась за рукоять кинжала и осторожно приняла боевую стойку, как учил Анир.

– Кто ты?

– Лучше спроси, кто ты, дитя?

– Я та, кому нужна информация.

Я не могла видеть ее лица в тумане, но мне показалось, что она улыбается.

– Как необычно. Видишь ли, у меня есть информация. Но за нее требуется плата.

И тут я остановилась, подавив то, что хотела сначала сказать в ответ, и предлагая все, что она пожелает. Это было бы опасно в любом мире, не говоря уже о Царстве Проклятых.

– Я заплачу вам одним секретом.

– Нет. – Фигура подошла поближе. Капюшон ее плаща был опущен, закрывая лицо. – Я знаю твои секреты. Думаю, лучше, чем ты. Я хочу одолжение. В будущем, на мое усмотрение.

Богиня проклянет меня. Ужасная сделка.

– Я не совершу убийства.

– Ты либо принимаешь условия, либо нет. Полагаю, все будет зависеть от того, насколько сильно тебе нужна информация. Считай это испытанием на смелость. Что же ты покажешь? Храбрость или страх?

Храбрость, в большинстве случаев, могла заключаться в отсутствии страха, но она также походила и на глупый поступок по уважительной причине. Я не беспокоилась по поводу своей храбрости. Мне было интересно наблюдать за тем, как я принимаю лучшее решение из возможных. Если таинственная женщина действительно знала меня лучше, чем я, то лучшим выбором было бы согласиться. Будь прокляты его последствия, как и моя душа.

– Я согласна.

Прежде, чем слова полностью слетели с моих губ, фигура набросилась на меня. Это произошло так быстро, что я едва заметила укол на руке. Она меня порезала. Я взглянула вверх, готовая защититься от любой другой атаки, и остановилась, когда она разрезала ладонь и приложила ее к моей ране.

Она прошептала слово, и ослепительная вспышка света пронзила ночное небо.

– Давай, дитя. Задайте свои вопросы.

– Я хочу найти Семь Сестер. Они здесь?

– Нет. Они живут там, где грех не властвует над всем.

– Это не ответ.

– Когда придет время, ты поймешь.

Я стиснула зубы. Отлично.

– Я хочу узнать о сестре. Она была убита, и мне нужно знать, какой Дом демонов стоит за этим. Если это так.

– Не рассчитывай, что сможешь разгадать чужую тайну, не узнав тайну про саму себя.

– Разве это не цель нашего маленького разговора? Я не соглашалась на вашу сделку просто для того, чтобы вы задали мне еще несколько вопросов. Вы не можете сказать мне, где находятся Семь Сестер, вы не можете рассказать мне о сестре-близнеце. Чем именно вы можете мне помочь?

– Если ты надеешься найти то, что ищешь, ты должна пройти мой тест на храбрость.

– Это не было частью нашей сделки.

– О, но это так. Ты, дитя мое, найдешь себя в центре тайны. Пока ты не раскроешь тайну о самой себе, ты не получишь ответов на тайну своей сестры. И это то, чего я не могу тебе рассказать. Некоторые истины ты должна найти самостоятельно. Что еще тебя беспокоит?

Я с трудом сглотнула.

– Моя магия. Я не могу добраться до нее.

– Я, возможно, знаю, как вернуть ее. И найти ответ, которого жаждет твое сердце. По поводу твоего принца. – Фигура внезапно оказалась перед деревом.

– Хочешь узнать его правду, тогда вырежи его имя на дереве и возьмите один лист.

Я снова вспомнила сказание, и боль завертелась внутри, как нож. Эта фигура в мантии, должно быть, была Старухой. Богиня преисподней. И ее стоило опасаться.

– Если я сделаю это и угадаю неправильно, придется заплатить.

– По-настоящему мужественный поступок не обходится без риска больших потерь. – Единственное, что я увидела, была ее резкая улыбка, которая совсем не помогла мне успокоить нервы.

– После того, как вырежешь его настоящее имя и возьмешь лист, ты должна будешь разбить его в его присутствии. Если ты права, ты все узнаешь. Если нет…

Я проглотила нарастающий ужас. Если я была права, и она богиня преисподней, ее ценой была бы смерть. Маленькая деталь, которую и Зависть, и Селестия упустили.

– Я не знаю наверняка.

– Ты знаешь, кто он, но ты предпочитаешь оставить это знание в тени, чувствуя себя комфортно в темноте. Может быть, ты боишься не его правды, а своей собственной. Возможно, ты отказываешься посмотреть на него слишком близко, из-за того, что это расскажет тебе о себе самой. Он – твое зеркало. И мы редко ценим то, что смотрит на нас в ответ. Вот где, дитя мое, и начинается настоящее испытание. Достаточно ли ты храбрая, чтобы противостоять своим демонам? Не многие на это способны.

Я взглянула на свою магическую татуировку – ту, которая рассказывала нашу историю.

– Это не тот вопрос, ради которого я пришла сюда.

– Нет. Но ты слишком напугана, чтобы задать его. Поэтому я снова спрашиваю, Дочь Луны, не кто он, а кто ты?

– Я… Я не знаю.

– Неправильно. – Она топнула ногой, рассеяв туман резким движением. – Скажи мне, кто ты?

– Я не помню. Но я, черт возьми, собираюсь выяснить это!

– Хорошо. Это начало. – Она понимающе кивнула. – Что ты собираешься делать?

Я оглянулась через плечо. Танзи вернулась оттуда, куда ее спрятала Старуха, ее глаза были серьезными. Этот выбор мог стоить мне жизни.

Я подняла кинжал и прижала его к Древу Проклятий.

Я собиралась вырезать настоящее имя Гнева на дереве и сделать то, что предложила Старуха: признать правду, от которой бежала.

Но если я ошиблась… Мне пришлось бы молиться всем богиням, иначе я присоединюсь к Виттории в нашем семейном склепе до исхода ночи.

Тридцать три

Гнева не было ни в его покоях, ни в его библиотеке. Я проверила его балкон и собиралась спуститься к Отмели Полумесяца, когда решила пройти через кухню.

Это было одно из последних мест, где я ожидала найти демона войны, но он был здесь, стоя спиной ко мне с ножом в руке, он нарезал кусок твердого сыра и складывал в идеальные кубики на поднос, который уже наполнил разными фруктами.

– Тебе не нужно приглашение, чтобы присоединиться ко мне, Эмилия. – Он не повернулся ко мне лицом. – Если, конечно, ты хочешь быть в моей компании.

– Я искала тебя. Думаю, это означает, что я хочу быть в твоей компании.

– После того, как ты накачали меня наркотиками, чтобы выбраться из спальни, я подумал, что что-то изменилось.

– Это… не имело к тебе никакого отношения.

Он продолжал рубить, нож стучал по разделочной доске.

– Это было очень личным, учитывая то, что произошло между нами.

– Я…

– Тебе не нужно оправдываться.

– Я не собиралась. Я хотела извиниться за то, что ты стал нечаянной жертвой того, что мне нужно было сделать. – Между нами воцарилась тишина. – Как долго ты был без сознания?

– Не жди, что я поделюсь с тобой этой информацией.

– Я и не жду.

Я подошла к тому месту, где он работал, восхищаясь его навыками владения ножом. То, как он разложил фрукты и оформил их, тоже впечатляло. Инжир был аккуратно нарезан на четвертинки, ягоды и виноград сложены красивыми кучками. Он даже нашел гранат.

– Я не думала, что тебе нравится проводить время на кухне.

– Я тоже. – Он пожал плечами, его взгляд был сосредоточен исключительно на своей задаче. – Меня не особо интересует выпечка или смешивание ингредиентов, но разделка, резка и рубка невероятно расслабляют.

Я ухмыльнулась. Конечно, эта часть готовки ему понравится. Вместо того чтобы комментировать или прервать момент, я взяла с тарелки ломтик яблока и положила в рот. Я тянула время и хорошо это знала. Вот вам и моя проверка на храбрость.

– В некоторых религиях смертных яблоки считаются запретным плодом.

Гнев остановился меньше чем на мгновение, но я внимательно следила за ним. Он не отвлекался от своего дела.

– Для человека, которого воспитали ведьмы, я удивлен, что ты так много времени тратила на человеческие убеждения.

Я выбрала другой фрукт.

– Я также слышала, что инжир, виноград и гранаты претендуют на звание запретного плода.

– Ты много думаешь о запретной еде.

– Я посетила Древо Проклятий. – Он продолжил аккуратно нарезать кусок чеддера на доске. Я перешла на другую сторону стола, чтобы посмотреть на него лицом к лицу. – Я заключила сделку со Старухой. И то, что она сказала, заставило меня задуматься о запретных плодах и деревьях познания.

Костяшки Гнева побелели, когда он крепче сжал нож.

– И?

– Я хотела узнать о своей сестре, но она настаивала, чтобы я сначала узнала правду о себе. Чтобы противостоять своим страхам. Она сказала, что я узнаю часть этой правды, если узнаю, кто ты. – Его взгляд встретился с моим. – Она сказала мне вырезать твое настоящее имя на дереве.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты отказалась. Старуха еще хуже моих братьев.

Я медленно покачала головой и достала черный лист с серебряными прожилками. Гнев уставился на него так, будто я принесла в комнату гадюку. Я подняла кулак, чтобы разбить его, но он резко выставил свою руку, прикрыв мою. Он притянул меня к себе, прижимая мою руку к своему сердцу. Оно яростно стучало.

– Мы вернемся и заключим еще одну сделку со Старухой.

Я отошла настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ты нервничаешь.

– Ты вырезала имя на дереве, которое требует крови в обмен на правду. – Он разочарованно выдохнул. – Конечно, я насторожен.

Свободной рукой я обняла его. Это была не вся правда, скрывающаяся за его волнением, и мы оба это знали.

– Я знаю, кто ты.

– Я очень в этом сомневаюсь.

Его тон указывал на то, что если бы я знала всю правду, то не стояла бы так близко, обнимая его, как сейчас. Его тайна напугала меня, но я никогда не смогу преодолеть этот страх, если не вынесу ее на свет. Я никогда не узнаю, кто я, что случилось с Витторией, если продолжу бояться правды. Старуха оказалась права.

Я выросла привыкшей к темноте, и слишком долго в ней пребывала. Сначала из-за бабушки, а теперь по собственной воле. Пришло время отбросить свои страхи и выйти на свет.

Прежде чем он успел понять, что я собираюсь сделать, я изо всех сил ударила по столу, заставив его перевернуться, фрукты, сыр и осколки Проклятого листа разлетелись по полу.

Он обнял меня, словно мог защитить от Древа Проклятий, собирающегося забрать свою плату. Но внезапного приступа боли я не почувствовала. Я не ослабла и не потеряла сознание. Я не умерла. Даже кровь не пошла.

Гнев обнял меня сильнее, его дыхание затруднилось и участилось. Слезы внезапно выступили на глазах, но я не позволила им упасть. То, что я стояла там, защищенная объятиями Гнева, означало, что я не ошиблась. И Старуха вновь оказалась права.

Теперь, когда я узнала правду, я не понимала, что мне с ней делать. Я думала, что готова, думала, что смогу справиться с его тайной, когда она будет раскрыта. Я ошибалась.

И я себя ненавидела.

Я прерывисто выдохнула, мне нужно было время, чтобы полностью переварить то, что я узнала. Гнев почувствовал, как я вырываюсь, неохотно опустил руки и отступил. Он ничего не сказал, только терпеливо ждал, пока я заговорю.

Кровь и кости. Как тяжело. Но мне бывало и хуже, и я выжила. Что бы ни случилось дальше, я тоже выживу.

– Когда ты отмахнулся от имени, которым я назвала тебя в монастыре, мне стало интересно, была ли причина, по которой ты не отреагировал более решительно. – Я повела глазами, не глядя на него. – Ты вел себя так, как будто это ничего не значило, и что я тебя просто дразнила. – Я улыбнулась, прикрываясь ладонями. – Потому что, по словам бабушки, принц Ада никогда не раскроет свое настоящее имя своим врагам.

Я чувствовала, как его внимание пронизывало меня, но все еще не могла встретиться с ним взглядом. – Я знаю, что ведьмы и демоны – враги. Но в нашей истории есть еще кое-что, не так ли?

– Эмилия…

– Ты искушение. Соблазн. – Я, наконец, обратила внимание на его руку, кивнув на замысловатую татуировку в виде змеи. – Змей в саду. Тот, кто сподвиг человека на грех.

Мой взгляд скользнул еще выше, пока, наконец, не сосредоточился на его глазах. Я приняла его, действительно посмотрела на него беспристрастно. Его лицо, его тело, все его естество и то, как он держался, кричали об авторитете. Доминировании. И были созданы, чтобы соблазнять. Он был искушением во плоти.

Выражение его лица изменилось, он ждал. Сейчас, более чем когда-либо, мне отчаянно хотелось почувствовать его эмоции. Хотя я подозревала, что он чувствовал мои, и именно поэтому он так отдалился. Его крепкая броня вернулась на свое место. И он прикрывался ею от меня.

– Не знаю, как ты так долго обманывал человечество, но как сказал Зависть, ты – самый искусный лжец из всех. Самаэль.

Его настоящее имя, казалось, тревожило его. Казалось, он не дышал с тех пор, как начался наш разговор. Он выдохнул.

– Принц Тьмы. Король Проклятых. Меня по-разному называли, но я не лжец.

Я смотрела ему в лицо. Я была права. Я поняла это в тот момент, когда дерево не забрало то, что должно было, но правду было трудно переварить. Гнев был дьяволом. Злом, которого боялся весь мир.

И я по глупости попалась на его уловки. На тлеющий взгляд его золотых глаз и острый ум. Его гордость за свою внешность. То, как он защищал тех, кто находился под его опекой, и предпочитал справедливость мести. Неудивительно, что смертный мир так легко перепутал двух принцев – Гордость и Гнев определенно имели много общего.

– У тебя было много возможностей сказать мне, что ты дьявол. Ты был проклят Ла Примой. Умерла ли жена Гордыни, или она была твоей?

– Я не лгал тебе напрямую.

– Перестань увиливать.

– В отличие от Гордыни, у меня никогда не было супруги. Но да, я был проклят Первой Ведьмой. Как и все мои братья. Мое наказание за то, что я ей не помог, было еще суровей – она украла что-то очень важное для меня. И я пойду почти на все, чтобы это вернуть.

– Рог Аида, – догадалась я, и задумалась об амулетах из рогов дьявола.

Я не скучала по ним. Во всяком случае, я чувствовала… облегчение от отсутствия моих чар в течение последних нескольких недель. Это полностью расходилось с тем, что я чувствовала, когда он впервые забрал их себе. Хотя я подозревала, что это было связано с моим болезненным опытом на Отмели Полумесяца.

Я вспомнила свое беспокойство по поводу того, что дьявол злился на Гнева за то, что он позволил мне одолжить корничелло той ночью. Какой глупой я, должно быть, ему казалась.

– Ты был единственным, кто, похоже, не нуждался в них. Что, я полагаю, указывает на то, что ты хотел заполучить их больше, чем другие, и не хотел показаться слишком нетерпеливым и вызывать подозрения.

– Это мои крылья, а не рога. Первая Ведьма прокляла их, посмеиваясь над преданиями смертных, а затем спрятала их от меня. – Казалось, он потерялся в воспоминаниях, его руки были сжаты в кулаки. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах вспыхнула холодная ярость. – Чтобы восстановить их, мне нужно заклинание из ее гримуара.

– У тебя есть крылья. – Потому что он был ангелом. Богиня всевышняя. Одно дело подозревать это, а другое – подтвердить подозрение.

– Были.

В его голосе звучали и гнев, и боль. Какая-то часть меня хотела подойти к нему, залечить душевную рану, которая все еще не зажила. Но я осталась стоять на месте, пошатываясь.

Его крылья были связью с ангельским миром. Царством, которое он оставил. Трудно поверить, что дьявол оплакивал то, что связывало его с местом, которое он настолько ненавидел, что был изгнан на вечность.

Или, может быть, все это было неправдой. Может быть, вся история – лишь очередные сказки смертных, искаженные временем и неверные. Гнев не казался воплощением зла. Или каким-то невероятным соблазнителем. Кроме того, что… он медленно вошел в мою жизнь. И в мое сердце. Разве это не доказательство соблазнения? Медленно разворачивающегося плана?

– Эмилия. – Он потянулся ко мне, и я вздрогнула. Его рука упала. – Я ощущаю твои эмоции, но хочу знать, что ты чувствуешь на самом деле.

– Ты дьявол.

– А ты напомнила мне об этом.

– Но Люцифер… Гордыня… Я не понимаю.

Он тяжело вздохнул.

– Грех, который избрал мой брат, делает почти невозможным отрицание того, что он царь демонов. Смертные считают, что он такой, как есть, и его гордость не дает ему признать правду. Ему слишком приятно кормить свое эго. Я не питаю никаких эмоций по поводу моего настоящего титула. Для меня это долг. На меня возложили обязательства. Больше ничего. Во всяком случае, когда Гордыня упивается своим престижем, то позволяет мне выполнять свою работу, не притворяясь.

– Было ли между нами что-то настоящее или же это твой тщательно продуманный план соблазнения? Немного правды, смешанной с ложью.

– Скажи мне. – Он прищурился. – Когда ты согласилась выйти замуж за Гордыню, думая, что он дьявол, имело ли это значение?

Невольно, ко мне вернулось воспоминание.

– В Отмели Полумесяца, в ту ночь мы… ты назвал меня своей королевой.

– Ты пришла сюда, рассчитывая, что станешь Королевой Проклятых. Это правда. Если ты решишь заключить брачный союз, ты будешь не просто моей королевой, а королевой. – Он вглядывался в мое лицо, выражение его лица стало отстраненным. – Единственная разница – это то, за какого брата ты выйдешь замуж. Все в этом мире знают, кто я. Мой настоящий титул. Иначе думают только смертные. Итак, я еще раз спрашиваю, действительно ли это имеет значение теперь, когда ты знаешь, кто я?

– Я, честно говоря, не уверена. Это все сложно переварить. Ты дьявол. Воплощение зла.

– Это тот, кем ты меня знаешь?

– За пределами этого царства это то, что о тебе думает весь мир.

– Меня не интересует, что думают другие. А только ты. – Он отступил и склонил голову. Его движения были жесткими. – Спасибо за твою честность. Это все, что мне нужно было услышать, миледи.

– Гнев, подожди. Я…

Он исчез в сверкающем облаке дыма.

Тридцать четыре

– Прости, – прошептала я пустой комнате. Дым висел в воздухе еще несколько секунд после ухода Гнева. Я смотрела на него горящими глазами, желая знать, как наложить заклинание, чтобы повернуть время вспять. Было бы намного проще просто забыть о том, что произошло. Или, еще лучше, забыть правду о его имени. Его титуле. И о том, как заболело сердце при мысли, что все, что находилось между нами, является частью какой-то большой игры.

Я оперлась бедром о стол, рассматривая беспорядок на полу. Он казался подходящей метафорой моей жизни. Каждый раз, когда я думала, что приближаюсь к раскрытию правды об убийстве сестры, что-то новое добавлялось в кучу, отвлекая меня еще большим количеством беспорядка, который нужно было разобрать.

Благодаря тому, что проклятие было разумным и играло активную роль в хранении своих секретов, было почти невозможно собрать вместе кусочки головоломки.

Вернулось старое беспокойство. Я начала думать о том, что переживала забытые воспоминания, обычно после или во время некоторых романтических встреч с Гневом.

Если я не была его супругой, могла ли я быть Первой Ведьмой? Раньше я почти уверилась, что Матрона Проклятий и Ядов и есть Первая Ведьма, но теперь эта теория казалась менее вероятной. Я не могла представить, чтобы Гнев удерживал ее, зная, что она украла его крылья.

Было ли местонахождение Первой Ведьмы истинной причиной убийств? Было бы разумно, если бы кто-то попытался найти ее и заставить заплатить за все, что она украла. И если каждый принц Ада потерял свои крылья или что-то столь же драгоценное, то это мог быть любой из них.

Если бы я была Первой Ведьмой, стало бы понятно, почему Гнев возненавидел меня в ту ночь, когда я его вызвала. Тогда он называл меня существом и клялся, что никогда не позарится на меня, когда я ошибочно считала, что сделки с демонами заключаются в захватывающих поцелуях.

– Поздравляю, Эмилия, – я усмехнулась. – Ты окончательно сошла с ума. А теперь скатываешься в паранойю.

Разговоры с самой собой не помогли успокоить переживания о растущем безумии. Я практически хихикала над собственными мыслями. Вероятно, я полностью теряла чувство реальности. Может есть тоник, который поможет избавиться от всех воспоминаний и глупых мыслей в голове. Стереть все начисто и начать заново.

Я принюхалась. Нелепо… но вполне возможно. В замке есть тот, у кого дар к созданию тоников и настоек. Тот, кто, возможно, обладает достаточным навыком для того, чтобы снять любое проклятие, наложенное на меня. Первая Ведьма или нет, я должна обратиться к ней за помощью.

Я поспешила к Матроне Проклятий и Ядов, молясь каждой богине, о которой только могла вспомнить, о том, чтобы она оказалась в своей башне.

– Дочь Луны. – Селестия озадаченно посмотрела на меня, когда я промчалась мимо нее и жестом приказала ей закрыть дверь. – Что привело тебя сюда?

– Ты знаешь, кто я?

Трудно сказать, были ли ее колебания вызваны заботой о моем благополучии или она осторожно обходила правду.

– Да, миледи.

– Не мой придворный титул. Мы раньше встречались?

Теперь ее взгляд стал внимательнее.

– Вы отравились чем-то?

– Нет. – Я взволнованно ходила кругами. – Ко мне пришли образы воспоминаний, которые, как мне поначалу казалось, мне не принадлежали. А теперь я в этом не уверена. Вы можете дать мне тоник? Что-нибудь, чтобы обнаружить проклятие или разрушить его?

– Сядь. – Она подвинула табурет к столику, за которыми раньше работала. Я последовала за ней, села на край, подогнув колени. – Дай мне руки. – Я перегнулась через стол и сделала так, как она просила. – Иногда забвение может быть подарком.

Я обхватила ее руки, положив большие пальцы на ее запястья.

– Вы говорите, исходя из собственного опыта?

– Я говорю из желания получить такой подарок.

– Я Первая Ведьма?

Выражение лица Селестии смягчилось.

– Нет, дитя.

– А вы?

– Нет.

Я отпустила ее руки и села. Ни от одного из моих вопросов ее пульс не участился.

– Признаюсь, я почувствовала лишь незначительное облегчение. Чем больше я о ней узнаю, тем меньше она похожа на героиню сказаний.

– Каждый злодей считает себя героем. И наоборот. По правде говоря, в каждом из нас есть маленький злодей и герой. В зависимости от обстоятельств.

Я оглядела круглую комнату, мое внимание остановилось на вырезанном черепе.

– Я пытаюсь разгадать загадку. О ключе, который не обязательно открывает замок. И о семи звездах и о грехах, и об ангеле смерти.

– Ты ищешь Ключ Искушения. – Селестия тяжело вздохнула. – Я могу тебе сказать, Дочь Луны, что ты уже нашла его. – Я снова посмотрела на нее. – Но на твоем месте я бы передумала. Если ты пойдешь по этому пути, с него уже не будет возврата.

– Тот, кто убил мою сестру, должен был подумать об этом. – Я встала. – Ключ Искушения здесь, в Доме Гнева?

– Это опасно. Божественные объекты… к ним нельзя относиться легкомысленно.

– Но он здесь.

Селестия поджала губы. Это показалось мне достаточным подтверждением. Я вспомнила свой разговор с Завистью, когда я ошибочно списала его на пьяный бред в ту ночь, когда мы пили вино правды. Он упомянул, что не все ключи выглядят так, как обычно считают.

Например, кровь была ключом к снятию демонической магии. Итак, понимая это, не было никаких ограничений, фактически, что угодно могло открывать Зеркало Тройной Луны. Ключ Искушения мог оказаться эликсиром, насколько я понимала. И все же… что-то тревожило меня внутри, отдавалось эхом на задворках памяти.

Если Гнев владел божественным предметом и хотел его спрятать, не было более безопасного места, чем оставить его на виду. Гнев заставлял сомневаться в очевидном. Точно так же он вел себя, когда в Палермо я впервые назвала его Самаэлем.

Я сомневалась, что он хранил бы Ключ Искушения в своей спальне. Это заставило меня предположить, что ключ находится в одном из двух мест. В его личной библиотеке или в оружейной. Я встала, готовая броситься и перевернуть и ту, и другую комнаты вверх дном, если понадобится.

Селестия схватила меня за рукав платья, останавливая перед выходом.

– Если ты сделаешь это, приготовься к последствиям, которые выйдут из-под контроля.

– Сейчас очень немногое под моим контролем, матрона. Единственное, что изменится, это то, что я, наконец, узнаю правду.

Селестия отпустила мою руку и отошла. Не теряя времени, я помчалась в оружейную. Я опасалась, что Гнев будет там тренироваться, давая выход эмоциям после нашего разговора. В пустой комнате царила тишина. Я торопливо пробежалась по всем углам, проводя руками по отделанному золотом интерьеру, ища любой секретный закуток, или предмет, который мог бы быть ключом.

Я остановилась в задней части комнаты рядом с мозаикой змея. Как и в первый раз, когда я его увидела, клянусь, что-то в нем показалось мне знакомым… мысли забегали в поиске каких-нибудь воспоминания.

– Кровь и кости. – Я схватилась за корни волос и слегка потянула их. – Думай.

Я уже видела его раньше. Я бы поставила все, что осталось от моей души. Если бы хоть что-то оставалось… – Коварный демон. Ты великолепен. – Я прижала руку ко рту, чтобы не закричать от восторга. – Теперь ты мой.

Я стояла у стола Гнева, держа пресс-папье в виде змеи.

Или то, что я ошибочно приняла за пресс-папье. Перевернув его, я внимательно смотрела на борозды и геометрические узоры уже другими глазами.

Оно, безусловно, могло быть ключом. Учитывая форму, оно бы отлично подошло к крышке ручного зеркала. И это бы объясняло, почему Зависть поделился этой информацией.

Без приглашения в Дом Гнева он бы не смог обыскать замок сам. Одно дело появиться в саду на минуту или две, а прогуляться по личной библиотеке Гнева – совсем другое. Хотя, зная Гнева, он, наверняка, охранял внутренние помещения от своих братьев. Но теперь это не имело значения.

Я прижала Ключ Искушения к груди, чувствуя первые нотки надежды. Я не понимала, почему Селестия так беспокоилась о прикосновении к божественному объекту. Пока оно только давало мне покой. Радость. После всех стартов и остановок это было реальной ниточкой. Ниточкой, за которую стоит потянуть. Теперь все, что мне нужно, это найти Зеркало Тройной Луны. И, вооружившись ключом, я составила новый план.

Вернувшись в свои покои, я вытащила записи и ручку. Если бы только я смогла понять послание из заколдованных черепов, я бы знала, куда идти.

Я постучала пером по губам, уставившись на записи, желая, чтобы ответ появился сам собой. Послание первого черепа стало немного яснее. Я была уверена, что оно связано с Зеркалом Тройной Луны и его способностью видеть прошлое, настоящее и будущее.

А вот с посланием второго черепа я постоянно застревала. Мне стало интересно, а что, если семь звезд – это то, как по-другому называли Семь Сестер, и то, что Зависть интересовало их местонахождение…

Я резко вдохнула, отвлеченная новой мыслью. Если Гнев держал Ключ Искушения на виду, то, возможно, он сделал то же самое с Зеркалом Тройной Луны. Вероятно, он ничего не мог рассказать мне о проклятии, но незаметно пытался помочь.

В сумку Зависти могло бы поместиться ручное зеркало. Одно такое зеркало я получила в подарок перед отъездом в Дом Зависти. В надежде я схватила ключ, бросилась в свою ванную комнату и вытащила из туалетного столика великолепное зеркало. Раньше я восхищалась гравировкой на обратной стороне, но не думала, что это может быть что-то большее, чем просто красивый дизайн.

Меня наполнило волнение, я приложила Ключ Искушения к обратной стороне зеркала и повернула. Или попыталась. Было сложно подобрать подходящее сочетание. Я попробовала переместить его по-другому, пробуя другие направления. Я перевернула ключ и изучила выпуклые линии. Радость понемногу рассеялась. Не похоже, что они совпадают, но я все еще не желала сдаваться. Попытавшись всеми возможными способами соединить два объекта вместе, я, наконец, смирилась.

Я поплелась обратно в спальню и плюхнулась на кровать, перечитывая записи. Что мне нужно было сделать дальше, так это найти Семь Сестер и спросить, знают ли они, где находится Зеркало Тройной Луны.

Черепа должны были быть ключом к разгадке, если бы я только могла разгадать их загадки.

Я глубоко дышала, стараясь избавить разум от разочарования и старых теорий. Старуха сказала что-то такое, на что я лишь частично обратила внимание. Я сконцентрировалась на том разговоре, ее слова о Семи Сестрах медленно возвращались ко мне. Они обитают там, где грех не правит над всем.

Вот оно. Я снова уставилась на сообщение, полученное от второго черепа.

Я была уверена, что семь грехов легче всего расшифровать, но это могло оказаться совсем не так. Возможно, простота заключалась в той части подсказки, которая выделялась. Я решила, что слова относились к семи принцам Ада. Но вдруг они указывают на место внутри Семи Кругов? «Как вверху, так и внизу» обычно говорят о балансе.

Подсказка может указывать на место, где все семь грехов используются в равной степени, где ни один из них не господствует над другими. На что и намекала Старуха.

Коридор Греха.

С колотящимся сердцем я ухмыльнулась своим записям. Должно быть, так оно и есть.

Семь Сестер находятся где-то в Коридоре Греха, и у меня появилось ощущение, что зеркало у них. Это объясняло бы, почему они перемещаются по царству, скрываясь от принцев. Они были либо волшебными ворами, либо хранителями мира. Неважно, какую роль они играют для принцев демонов, для меня они могут оказаться спасением.

Я быстро собрала сумку со всем необходимым: Ключ Искушения, книга заклинаний Старухи, которую я украла у Зависти, запасные чулки и сухофрукты, которые я взяла с кухни, и переоделась в теплую одежду. Платье я заменила кожаными брюками с меховой отделкой, туникой со шнуровкой и бархатным плащом. Натянув сапоги, доходящие до бедер, и перекинув сумку через плечо, я выбежала на улицу. Я остановилась возле конюшни, какая-то эгоистичная часть меня хотела взять Танзи за компанию, но я понятия не имела, что ищу, и не хотела ничего упустить из-за слишком быстрой езды. Эту миссию я должна пройти сама.

Прежде чем я смогла отговорить себя или привлечь внимание любопытных членов Дома Гнева, я направилась к обрыву за территорией владения и соскользнула с крутой горы. В рекордно короткие сроки я снова оказалась на почти плоской земле. Я оглянулась: гора, которую Гнев открыл шепотом, была такой же высокой и внушительной, как я ее запомнила.

Я надеялась, что снова скоро увижу ее.

С образом Виттории в голове и решительностью в сердце я начала свой путь через неумолимый горный перевал. На этот раз я была готова к тонкой провокации эмоций и знала, как бороться с демоническим влиянием. Я почувствовала, как первые признаки силы скользили по моей коже, в поисках места, куда можно вонзить свои зубы. Я оскалилась на этот мир. Даже без использования моей магии я не была беспомощна. У меня был кинжал и новоприобретенная стойкость.

«Делай все, на что способна».

Я, разумеется, так и собиралась поступить. Я брела по снегу, который постепенно достиг моих коленей, мои шаги были медленными и нетвердыми. Я не думала о холоде и льде. Они отвлекали. Я сосредоточилась на окружающем мире, в поиске хоть какого-нибудь намека на Семь Сестер.

Когда мы впервые проходили здесь, я могу поклясться, что видела женщин с костями вместо вязальных спиц. Я убедила себя, что это глаза обманывают меня, но не думала, что это могло быть на самом деле. Раз Семь Сестер показались мне тогда, я молилась, чтобы они сделали это снова, особенно теперь, когда я больше не была вместе с их врагом.

Преодолев лишь треть пути, я взбиралась на высокий холм, когда на меня обрушился ледяной шторм. Я натянула капюшон плаща и продолжила восхождение. Маленькие градины атаковали меня снова и снова, как будто в ярости из-за моего неповиновения. Но в реальности было совсем не так: вперед меня двигало не неповиновение, мучительно шаг за шагом через этот ад. Это была любовь.

Возможно, это путешествие и началось с мести, но за ним всегда стояла любовь, которую я испытывала к сестре. Бабушка была права, любовь – это самая могущественная магия. И именно она гнала меня… богиня всевышняя. Я остановилась, мое внимание привлекло что-то странное на дереве. Я уставилась на гигантский кедр и почувствовала, как кровь отливает от моего лица, когда увидела резьбу.

– Кто здесь?

Я потянулась за кинжалом и огляделась. Не было ни звуков, ни следов, ни каких-либо других признаков того, что Семь Сестер находятся рядом. Но эта семерка, вырезанная на стволе… Меня учили никогда не игнорировать знаки. И этот был очевидным.

Я обошла дерево, не обнаружив в нем ничего необычного. Среднего размера, даже слегка чахлое, по сравнению с окружающими его кедрами. Я вложила оружие в ножны и упала на колени, копаясь в снегу. Здесь что-то должно быть.

Через несколько болезненных мгновений, заморозивших пальцы, мои ногти уже добрались до мерзлой земли. Я попыталась скрести поверхность, но лишь сломала несколько ногтей.

Я встала, сжимая руки в кулаки и пытаясь сдержать себя. Коридор Греха почувствовал, что я на мгновение потеряла контроль, и бросился в атаку. Мой любимый грех высвободил мою ярость, и я закричала. Мой крик приглушал только падающий снег.

Я дала выход всем эмоциям, пинала снег, ломала ветки и била о землю. На лбу выступил пот, но я не могла остановиться. Я поднесла кулак к дереву и ударила его изо всех сил.

– Черт побери!

Боль хлестнула меня по руке. Я вздрогнула от вида окровавленных суставов на пальцах, борьба и ярость немедленно покинули меня. Проклятая дурацкая затея. Нелепые загадки и… вдруг мне в голову пришла идея, когда кровь капнула на снег. Интуитивно, я нанесла несколько капель на дерево, прямо напротив римской цифры семь. Без малейших колебаний ствол со щелчком открылся, обнажив скрытые лестницы, ведущие внутрь.

Я снова обошла дерево. Казалось, что такая большая лестница не может поместиться внутри, но я перестала задавать вопросы. Пришло время ответов.

Я помолилась богиням и вошла внутрь. Потайная дверь закрылась за мной, и вспыхнули факелы. Я снова потянулась за кинжалом, но какое-то внутреннее чувство предостерегло меня от этого. Я не знаю откуда, но во мне появилась уверенность в том, что я не встречу здесь врага. На самом деле я боялась, что любая агрессия может быть направлена против меня. Если я хочу найти божественный предмет, я должна быть уверена, что все получится.

Я глубоко вдохнула и продолжила спуск. Лестница была деревянной, полукруглой и огибала огромный ствол. Я шла уверенно, волнение и трепет растекались по венам, тем сильнее, чем ближе я спускалась к основанию. В самом низу меня встретила небольшая каменная камера с одиноким постаментом в центре. Вот оно. Должно быть. Я остановилась, оценив чистую красоту зеркала, что было выставлено на обозрение. Созданное из, казалось, сочетания перламутра и необработанного лунного камня, оно казалось самой великолепной вещью, которую я когда-либо видела.

И оно будто светилось изнутри. Я стояла перед ним, не замечая, как по щекам текут слезы, пока капли не упали на зеркало и не зашипели. Я поставила сумку и хотела взять зеркало, когда вдруг в комнате загорелись свечи.

В свете мерцали семь призрачных теней. Они не разговаривали. Не пытались подойти ко мне. Они ждали. Семь Сестер были здесь. Но не страх, а трепет ощутила я глубоко в душе. И ощущение чего-то знакомого.

– Привет, я…

– Собираясь сделать важный выбор, знай, то, что ты сделаешь здесь, нельзя будет отменить. – Из противоположного конца комнаты вышла Селестия, ее странные звездные глаза светились.

Я должна была удивиться ее внешности, но этого не произошло.

– Я даю тебе последний шанс, дитя. Уходи.

– Я не могу.

Она задержала на мне взгляд и улыбнулась. Она была той, кого я уже видела раньше, наполовину скрытой плащом, в чаще Кровавого Леса. Теперь я удивилась. Я еще мгновение смотрела на нее, не в силах поверить в ту правду, что предстала передо мной. – Ты – Старуха. – Она кивнула, и я сделала быстрый вдох, чтобы переварить информацию. – Гнев знает?

– Не будем тратить время на разговоры о нем. Я прошу об одолжении, Дочь. – Она подошла к Зеркалу Тройной Луны и с любовью посмотрела на него. – Как только ты активируешь зеркало, я прошу тебя вернуть мою книгу заклинаний.

– Это все?

– Нет, дитя. – Она снова посмотрела на меня. – Это все.

Селестия махнула рукой, и странное покалывание прошло по моей коже, ощущение, будто невидимые нити были перерезаны и теперь быстро хлестали по моему телу.

Волна магии поднялась внутри меня, и я нырнула в свой Источник, чуть не вскрикнув от восторга, когда наконец прорвалась сквозь невидимую стену.

Она с пониманием посмотрела на меня и кивнула в сторону теней. Они оторвались от стены и встали рядом с ней.

– Когда получишь ответы, найди меня. Я буду ждать платы без промедления.

Тридцать пять

Я рухнула на пол внутри волшебного дерева и пролистала книгу заклинаний, бумага шуршала, как засохшие листья, а пальцы дрожали. Выпала записка, которой раньше не было. Я осторожно подняла ее и прочитала тщательно написанные строки.

Самаэль. Гнев. Его записка была устрашающе похожа на предупреждение Старухи, но для меня, несмотря ни на что, не было ни пути назад, ни движения вперед, пока я не даровала своей сестре вечный покой и мир. Я провела по букве «С», которой он подписал сообщение, его правду я больше не могла отрицать.

Я не удивилась, что Гнев нашел украденный гримуар. В конце концов, он искал заклинание, чтобы восстановить свои проклятые крылья. Однако я удивилась, что он оставил книгу заклинаний нетронутой, даже после того, как понял, что я взяла ее из его Дома Греха.

Он не понаслышке знал, насколько правда может ранить или как исцелять. Я ему показала. Своими действиями он доказал, что он не такой злой, как думает мир. Он был клинком справедливости и безо всяких эмоций убивал тех, кого осуждал.

Солдат, подчиняющийся приказам, руководимый долгом и честью.

И я не могла сказать ему, что понимаю это. Понимаю его. Он был балансом правильного и неправильного. Он не был ни добром, ни злом, он просто существовал, как однажды сказал мне.

Свечи ярко мерцали, отбрасывая тени в темной комнате. Старуха и Семь Сестер исчезли, оставив меня наедине со своей задачей.

Я не обращала внимания на страх, перехватывающий дыхание. Может быть, я переживала из-за встречи с настоящей богиней – этот факт я еще не осознала до конца – или, может быть, страх нагнетала подземная комната, хотя я никогда не была той, кто боится замкнутых пространств и подвалов, и отказывалась начинать бояться прямо сейчас. Я была так близко. Так близка к правде, что ускользала от меня все эти месяцы. Если все пойдет хорошо, через несколько минут я, наконец, узнаю, что случилось с моей сестрой.

Я остановилась. Зеркало Тройной Луны может показать мне моменты, приведшие к ее смерти. Или, что еще хуже, я могла бы стать свидетелем ее убийства. Одно дело уже после наткнуться на ее изувеченное тело, но наблюдать, как это происходит… Я вздрогнула.

– Смелей. – Я нашла заклинание, которое приметила несколько ночей назад, и выдохнула. Это оно. Что бы я сейчас ни увидела, я точно узнаю, кто забрал жизнь Виттории. – Прошлое, настоящее, будущее, найти. Покажи мне то, чего я желаю больше всего, скрытое в глубинах вселенной.

Поначалу, как и с заклинанием призыва, которое я использовала на Гневе, ничего не произошло. Я уставилась в зеркало, думая о самом большом желании своего сердца. Я представила себе сестру и впервые за несколько месяцев смогла увидеть ее абсолютно ясно. Я слышала ее беззаботный смех, чувствовала запах лаванды и белого шалфея, чувствовала силу ее любви ко мне. Наша связь была настолько мощной, что никакая смерть не могла ослабить ее.

В зеркале мерцал свет, затем начали сгущаться темные тучи. Казалось, будто буря бушевала в стакане. Магия пробиралась сквозь металл, поражая меня, но я держала его крепко, не желая отвести взгляд или уронить Зеркало Тройной Луны. Шторм внутри него продолжался, но теперь можно было различить приглушенные голоса. Мой пульс участился. Я хотела, чтобы шторм, закрывающий обзор, утих и дал мне шанс увидеть Витторию.

Медленно, как если бы сцена была запечатлена в банке с медом и лениво опрокинулась, стекая и открывая обзор, появилась комната. В ее закутке показались окна. Снаружи над туманом возвышались заснеженные горы. Через мгновение я поняла, что комната похожа на камеру, в которую Гнев заточил Антонио.

Обзор зеркала сместился назад, позволяя разглядеть больше пространства. Я моргнула, когда стало хорошо видно большое кожаное кресло. А также человека, убившего сестру. Он с кем-то вел разговор, но того, с кем он беседовал, просто не было видно. Потом я услышала голос. И мое сердце сбилось с ритма.

– …я не ошиблась.

Виттория. Непролитые слезы защипали глаза, когда я поняла, что это, должно быть, иллюзия. Антонио не разговаривал с человеком – вероятно, кто-то послал ему заколдованный череп. Я понятия не имела, что голос черепа может звучать настолько близко к реальности, особенно при том, что мой звучал слегка искаженно, но я отчаянно хотела, чтобы он снова заговорил. Несмотря на то, что голос был резким и пронизанным сталью, он звучал наиболее похоже на сестру, чем что-либо за прошедшие несколько месяцев.

Я молча умоляла голос заговорить снова.

В ответ на молитвы к Антонио подошла женщина и уселась на подлокотник его кресла. На ней была бледно-лиловая тюль, которую, казалось, обдувал какой-то волшебный ветерок. Темные волосы ниспадали каскадом по ее спине, а бронзовая кожа практически сияла. Она была похожа на ожившую картину римского божества. И все же в ее непринужденной позе было что-то знакомое.

– Святые богини. Не может быть.

Женщина оказалась поразительно похожа на мою близняшку. По крайней мере, в профиль. Она повернулась, как будто почувствовав магическое присутствие в комнате, где ему не место. Лавандовые глаза, а не насыщенно-карие, впились в меня взглядом. Или в то, что она увидела в зеркале. Ее лицо было одновременно знакомым и чужим.

Это была и Виттория, и нет.

Я едва могла осознать то, что видела. Разум медленно пробирался сквозь эмоции, пока я разбиралась в увиденных образах. Виттория была в Доме Гнева. С Антонио. Должно быть, она приходила сюда до того, как ее убили. Но Гнев поклялся, что не знал ее… и я бы не стала сомневаться в нем снова. Значит, это не образ из прошлого, а либо настоящее, либо будущее.

И каким-то образом моя сестра осталась жива. По крайней мере, в этом мире.

Снова навернулись слезы, но я сдержала их, не желая пропустить ни единой секунды образов, всплывающих в волшебном стекле. Виттория в зеркале склонила голову, все еще глядя на то, что указывало на мое магическое присутствие. Я подумала о ее дневнике, о том, как она утверждала, что слышит, как с ней разговаривают волшебные предметы. Возможно, сейчас разговаривало Зеркало Тройной Луны.

– Виттория! – крикнула я, размахивая руками. – Ты меня слышишь?

– Пора. – Она оторвала взгляд от меня и сосредоточила внимание на Антонио. – Ты готов?

– Да. – Я не могла видеть лица Антонио, но он, казалось, затаил дыхание. Как будто знал, что находится в присутствии чего-то внушающего трепет. – Я клянусь жизнью ради твоего дела, мой ангел. – Виттория похлопала его по голове и встала. – Дай мне минутку, и мы пойдем.

– Нет! – Я закричала. Если зеркало показало мне настоящее, я не могла снова потерять ее. Я чуть не уронила зеркало, спеша попасть в подземелье башни. Мне удалось положить его в сумку, броситься вверх по круговой лестнице и бежать, пока я не добралась до двери в стволе дерева.

Я бросилась в ночь, мчась по Коридору Греха, спотыкаясь о корни и камни, которые не заметила в первый раз. Окровавленная и вся в синяках, я бежала все быстрее и быстрее. Я должна попасть в Дом Гнева. Намного быстрее, чем это возможно, я ворвалась в дверь, согнувшись пополам, когда у меня перехватило дыхание. Кинжал Анира оказался прижатым к моему горлу.

– Дьявольская кровь, Эмилия. Я думал… – Он вложил клинок в ножны и протянул мне руку. – Ты ударилась? Гнев нигде не мог тебя обнаружить.

– Где он?

– У тебя кровь.

Плевать.

– Где он?

– Он только что ушел в Коридор Греха. Это единственное место, где он тебя не чувствует.

– Мне нужно добраться до темницы в башне. Найди Гнева. Сейчас же.

Анир что-то прокричал, возможно, проклятие или просьбу, но я не осмелилась остановиться. У меня не было возможности узнать, было ли то, что я увидела, настоящим или будущим. Но, так или иначе, моя сестра была здесь или будет здесь, и я не знала, смеяться ли, кричать или расплакаться.

Я мчалась выше и выше по лестнице, поднимаясь с такой скоростью, что моя энергия и силы показались мне бесконечными. Не останавливаясь, чтобы собраться, я распахнула дверь. Гнев сказал, что он заколдовал ее магией на мою руку, и не солгал.

– Антонио? – крикнула я, заходя в комнату. На столике рядом с креслом дымилась свеча, как будто ее только что задули или сдуло от быстрого движения. Рука инстинктивно двинулась к кинжалу. Комната была небольшой, достаточной только для кровати, небольшого уголка для чтения и уголка с занавеской, чтобы уединиться, когда моешься или пользуешься ночным горшком. Я смотрела на занавеску. Из-за нее не доносилось ни звука. – Есть кто?

По спине пробежала дрожь беспокойства, когда я медленно подошла к занавеске и всему, что было за ней скрыто. Я отдернула ее и разочарованно выдохнула. Рядом с кувшином и умывальником лежал еще один заколдованный череп. Сердцебиение участилось, когда я подошла поближе, в напряжении ожидая услышать его послание. Он ожил, когда я приблизилась.

– Приходи на Острова Перемен, сестра. Нам нужно многое обсудить, чтобы до конца разрушить наше проклятие. Ответы будут ждать, пока ты не придешь. До встречи. Отойди.

Не думая, я отскочила в сторону, и череп взорвался, превратившись в мерцающую пыль, не оставив ничего, кроме леденящего кровь послания, звенящего в моих ушах. Я стояла там, глубоко дыша, от осознания того, что невозможное стало реальным. Моя сестра была жива.

Виттория жила.

Я подавилась безумным хихиканьем, вырвавшимся из горла. Виттория могла вернуться домой. Мы могли бы вернуться к бабушке и нашим родителям. Мы могли готовить, смеяться и учить своих дочерей готовить в «Вине и море». Жизнь наладится. У нас все еще может быть будущее, о котором мы мечтали. Вместе. И если она по каким-либо причинам не может вернуться в мир смертных, я останусь здесь. Несмотря ни на что, мы скоро воссоединимся. Она была здесь. Я опоздала на минуты, секунды.

Когда потрясение прошло, беззаботное успокоение постепенно сменилось чем-то более мрачным. Виттория была здесь, так близко, но все же она, забрав Антонио, исчезла, не повидав меня. Она оставила зачарованный череп с посланием. Как будто была слишком занята, чтобы просто зайти ко мне в комнату. Или подождать, пока я не приду сюда. Сегодня ночью. Она должна была меня почувствовать. Но она все равно ушла. Как будто я вообще не имела значения, а мое разбитое сердце значило еще меньше.

Я провела месяцы, ощущая ярость и жажду мести.

Месяцы печали и гнева.

Траура.

Все это время моя сестра была жива. Хорошо. Лучше, чем хорошо, раз ее новая, сильная магия как-либо проявлялась. Она зачаровывала черепа, оставляя их как мрачные подсказки. Когда все, что ей нужно было сделать, это пробраться ко мне в комнату. Вместо этого она играла со мной. Пыталась сломать меня. И почти превратила меня в монстра.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Воздух обжигал легкие. Уроки Гнева по контролю над эмоциями сгорели перед лицом моей ярости. Моя сестра-близнец жива. Она пришла за Антонио. И не для того, чтобы напасть на него или заставить его заплатить за то, что он сделал.

Напротив, он выглядел так, будто получил благословение. Он назвал ее своим ангелом. Как и ангел смерти, которого он упомянул ночью в монастыре. Я думала, он имел в виду Гнева или другого принца Ада. Если он никогда не убивал Витторию, значит, он никогда не был под влиянием принца демонов. У меня еще не было доказательств, но появились новые подозрения.

Обман. Ложь. Предательство.

Все слова, которые я ассоциировала с Нечестивыми, теперь относились к Виттории. Она все организовала: как драматург сочиняла свою запутанную историю, раздавая роли ничего не подозревающим участникам, в том числе и мне. И я перестала быть пешкой в ее игре.

Несмотря на то что ее конечной целью было снять проклятие, она не имела права лгать мне. Держать меня в неведении. Но больше я не была окутана тенями. Я горела от ярости.

Мои руки жгло. Я взглянула вниз и заметила крошечные порезы на ладонях, в которые мои ногти впились так сильно, что я рассекла ими кожу. Я выдохнула, наконец, подавив огонь гнева. У меня появился новый план, новое направление. Я с радостью нанесу визит любимой сестре. И я ничего не могла поделать, понимая, что она вскоре пожалеет о своем приглашении. Пришло время Виттории встретить разъяренную, неумолимую ведьму, которую она помогла создать.

Я развернулась и направилась к двери. Меня ждали Острова Перемен. Но оставалось единственное, что мне нужно было сделать перед тем, как покинуть Дом Гнева.

Я шагала по коридорам, голова разрывалась от планов и стратегий. Меня больше не волновало, кто начал эту игру. Ведьмы. Демоны. Моя сестра-близнец. Или все проклятые и злобные твари вместе взятые. Раз моя сестра была жива, то возникают вопросы об убийствах, которые произошли до и после ее. Были ли эти ведьмы мертвы на самом деле, или являлись частью какого-то большого заговора по наращиванию силы или ее передачи? Я не имела понятия, на что еще рассчитывали настоящие убийцы, совершающие фальшивые убийства, если только не надеялись разжечь войну между мирами, а не просто разрушить проклятие.

Война была тем, чего я не могла допустить. Несмотря на планы моей сестры, я бы всеми силами защищала свою семью и мир смертных. Каждый шаг, приближающий меня к покоям Гнева, вносил все больше ясности. Мой выбор сделан. И единственное, о чем я жалела, так это о том, что так долго сюда добиралась.

Я пнула его дверь и огляделась. Прихожая была пуста, огонь тлел. Гнев не был у себя всю ночь. Он, должно быть, начал мои поиски сразу после того, как я ушла. Даже после того, как я усомнилась в нем, усомнилась в доброте в его сердце. Его душе. Он искал меня.

Сняв плащ, я прошла в его спальню, схватила бутылку с вином из демонической ягоды с консоли, и вышла на балкон. Он почувствует, что я здесь, по нашим татуировкам. Я почти не сомневалась, что он вскоре найдет меня. Я открыла пробку и отпила вино прямо из бутылки, глядя на озеро. В это время багровые воды выглядели как лужа пролитой крови. Как своего рода предзнаменование. И на этот раз я была этому рада.

Сверкающий черный дым подлетел ко мне на ветру, и повелитель демонов подошел поближе, его голос был низким, как раскат грома у моего уха.

– Эмилия.

Я медленно повернулась, слушая его. В его взгляде таились опасность и грех его имени. Он был не единственным, кто злился, но мой гнев был направлен не на него: наоборот, он оказался единственным, на кого я могла опереться. Я нырнула в Источник своей магии, высвободив всю ярость и гнев, которую сдерживала с тех пор, как увидела сестру-близнеца. Сила немедленно ответила на призыв.

Я подняла руки, в каждой из моих ладоней появился горящий цветок, но внимание было приковано к лицу Гнева. На нем не было ни капли удивления. Глаза не расширились, рот не вытянулся в ниточку. Я отпустила свою силу, позволив ей сгореть. Цветки обуглились, крошечные тлеющие розово-золотистые угли оставались единственными цветными пятнышками, прежде чем ветер унес пепел.

Гнев знал, что я обладаю этим даром. Этой силой. Но никогда этого не показывал. Мне хотелось знать, что еще он знает обо мне, какие еще секреты прошлого мне еще предстояло раскрыть.

Старуха сказала мне разгадать тайну самой себя. И именно это я намеревалась сделать.

Возможно, что бы Селестия ни рассказала в своей башне, я действительно была Первой Ведьмой, и этот блок в моих воспоминаниях был ценой, которую я заплатила за использование темной магии. Это бы наверняка объяснило, почему бабушка предостерегала меня от определенных заклинаний. Я стиснула зубы, вспоминая, как она заставляла нас благословлять амулеты во время каждого полнолуния. Знала ли она правду о том, кем я была? Должно быть. И ее предательство глубоко ранило.

Возможно, в отличие от того, что бабушка рассказывала, утверждая, что наши амулеты скрывают нас от дьявола, мой корничелло – его крылья – на самом деле использовались, чтобы держать под контролем мою силу, а не его. И если это было правдой, то, возможно, Гнев забрал мой амулет не только для себя, но и для меня. Моя сила определенно изменилась с момента, как его не стало. Я выдохнула, сосредоточившись на вопросе, на который прежде всего хотела получить ответ.

– Как давно ты знаешь, что я могу вызывать огонь? – Он поджал губы. Я покачала головой, горько смеясь. – Моя сестра-близнец жива. Хотя я подозреваю, что ты это тоже знаешь. – Эмоции наконец вспыхнули в его глазах, но он оставался молчаливым, настороженным. Как будто меня следовало бояться. Он не ошибся.

– Мне нужны ответы.

Я не хотела ждать, пока моя сестра поделится со мной своей версией правды. Я собиралась собрать ее сама. Начиная с этого момента. Я посмотрела на Гнева. Однажды он посоветовал мне внимательно изучать своих врагов в поиске малейшей истины в их действиях. Он молчал. И это было необычно.

– Судя по твоему молчанию, я думаю, это снова проклятие. Мы избегаем того, о чем мне нельзя знать. – В его взгляде промелькнуло одобрение. И тут же исчезло. – Если я приму брачные узы, у меня странное чувство, что кое-что из этого изменится. Проклятие не может полностью разрушиться таким образом, но я считаю, что есть узы более сильные, чем темная магия. И нет ничего опаснее любви, не так ли? Люди за это борются. Они умирают за это. Во имя этого они совершают военные действия, измену и всевозможные грехи.

Я знала, ведь сама была готова на ужасные вещи, чтобы отомстить за своего близнеца. В его глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство.

– Чувства – это не факты.

– Интересно.

Мои губы соблазнительно изогнулись. Гнев только что солгал. Насколько мог. Проклятье, он все еще хотел, чтобы я обладала правом выбора. Приняла нашу связь без вмешательства внешних сил в мою свободу воли. Принц сделок терял выигрышную руку. И он делал это для меня. Всегда для меня.

– Расскажи мне о наших амулетах, своих крыльях. Я хочу знать, почему мы с Витторией на самом деле их носили. Было ли это для того, чтобы держать нашу силу на привязи, или же, как утверждала моя семья, способом спрятать их от тебя?

– У меня нет доказательств, но я думаю, и то, и другое. Я также считаю возможным то, что они могли быть заговорены так, чтобы вы забыли определенные вещи.

– Ты попросил меня надеть их на Отмели Полумесяца, чтобы проверить это. – Я вздохнула, когда он кивнул в подтверждение. По крайней мере, на его лице появилось чувство вины.

– Я надеялся, что способности отмелей открывать истину снимут любые блоки в твоем сознании. Я не ожидал, что это вызовет резкую реакцию.

– Они действительно запирают Врата Ада?

– Да.

Я внутренне вздохнула с облегчением. По крайней мере, не все, что мне рассказывали, было ложью.

– У меня есть еще один последний вопрос, Ваше Высочество.

Я положила руку ему на грудь, чувствуя громкие удары сердца от моего прикосновения. Он внимательно проследил за моим жестом, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Притворись, что проклятия нет. Никакой обручивший нас магии. Или романтического влечения, созданного нашей связью. Ты бы выбрал меня? Чтобы царствовать рядом с тобой. Быть твоей королевой. Твоим другом. Твоим доверенным лицом. Твоей любимой.

– Эмилия…

– Ты обманом заставил меня заключить с тобой кровавую сделку, прежде чем перенести меня в преисподнюю. Помнишь, что ты сказал? – Клянусь, что его сердце на мгновение остановилось, прежде чем яростно забиться. – Ты сказал мне никогда не заключать сделку с дьяволом. «Что его, то его».

– Это была фигура речи. Кровавая сделка не означает владение.

– Возможно, технически нет. – Моя рука упала, и я отступила. – Ты пошел на нее, чтобы защитить меня. На случай, если я не захочу принять нашу связь. Ты утверждал, что ни один другой принц Ада не будет настолько глуп, чтобы бросить тебе вызов. Это был твой секретный способ уберечь меня от заключения договора с другим Домом демонов. Включая договор с Гордыней, который я подписала кровью. Я ошибаюсь?

– Нет.

– Не отвечай сейчас, но я хочу знать, верно ли то, что ты сказал.

– Будь более конкретной. Я очень много чего говорил.

– Если я все еще твоя… – Он замер. Мои слова висели между нами, тяжелые и застывшие. Как и его взгляд. – …Если это так, то я сказала бы тебе, что ты мой. Что я выбираю тебя своим мужем. Нет никого, с кем я бы предпочла противостоять своим демонам, нет другой души, с которой я бы путешествовала по Аду. И никого другого, с кем бы я хотела стоять рядом, когда завтра отправлюсь на Острова Перемен.

Он долго молчал, казалось, оценивая мою искренность и взвешивая свои собственные чувства.

– А если мне не нужно время на раздумия?

Спасибо, Богиня.

Я тихо выдохнула и направилась с балкона в его спальню, развязывая шнурки своей туники, проходя мимо него. Я оглянулась через плечо, с удовлетворением заметив, как его взгляд потемнел от желания, когда я стянула рубашку с тела и позволила ей упасть на пол.

– Тогда пойдем в постель, Ваше Величество.

Благодарности

Написать книгу во время глобальной пандемии было непросто, и я безмерно благодарна следующим людям, которые поддержали меня (и эту историю!).

Стефани Гарбер: я бесконечно благодарна часам мозгового штурма и обсуждения сцен. Но больше всего я благодарна за нашу дружбу за пределами издательского дела. Анисса де Гомери, наша дружба и любовь к книгам, еде и всему романтичному миру – лучшая, как и ТЫ. Изабель Ибанез, я так рада, что могу назвать тебя дорогим другом. Спасибо за то, что заранее прочитала и сделала отличные замечания, а также за то, что столько проехала, чтобы навестить меня и остальных. (Привет нашей команде: Кристин Дуайер, Эдриенн Янг, Стефани Гарбер и моей сестре Келли!)

Моей семье: я безмерно люблю и ценю вас. Особая благодарность моей сестре Келли (бутик на Dogwood Lane) за то, что она заранее прочитала книгу, и чей магазин продолжает вдохновлять меня на множество деталей в моих книгах. Барбара Поэлль, мой агент, друг и вечный защитник, да здравствует ДЕСЯТИЛЕТИЕ сотрудничества в издательском подполье. Моей команде в IGLA, Baror International и Grandview – Мэгги Кейн, Ирен Гудман, Хизер Барор-Шапиро и Шону Берарду – огромное спасибо за все, что вы делаете.

Моей новой команде в Little Brown Books for Young Readers и NOVL: вы с воодушевлением и энтузиазмом взяли на себя эту серию, ваша любовь к персонажам сияет ярче, чем металлическая татуировка Гнева. От издателей до редакционной группы, отдела маркетинга, библиотеки и рекламы, потрясающей производственной группы, художественного отдела, а также отделов продаж и дополнительных прав я бесконечно благодарна за всю ту тяжелую работу, которую вы делаете за кулисами.

Особая благодарность моему редактору Лиз Косснар за то, что она полностью раскрыла романтику в этой книге, Вирджинии Аллин за создание потрясающей карты, Альвине Линг, Сиене Кончол, Саванне Кеннелли, Стефани Хоффман, Эмили Польстер, Виктории Стэплтон, Марисе Финкельштейн, Скотту Брайан Уилсон, Трейси Шоу, Вирджинии Лоутер, Даниэлю Кантарелла, Шоу Фостер, Клэр Гэмбл, Карен Торрес, Барбаре Бласуччи, Кэрол Медоуз, Кэтрин Такер, Анне Херлинг, Селестеа Гордон, Лии Коллинз Липсетт, Джанель ДеЛуиз, Эльс Грин, Мишель Фигероа, рассказчику аудиокниги Марисе Калин и моим издателям Меган Тингли и Джеки Энгель. Издание книги – нелегкий подвиг, и вы все творили волшебство во время пандемии.

Джимми Паттерсон Букс. Я всегда буду благодарна этому коллективу и самому Джеймсу Паттерсону, который помог выпустить мои книги в мир.

Моя британская семья в Hodder & Stoughton; Молли Пауэлл, Кейт Кихан, Мэдди Маршалл, Лаура Бартоломью, Калли Робертсон, Сара Клэй, Иман Хабл, Клодетт Моррис и вся команда, вы просто рок-звезды, и я так рада, что мне посчастливилось поработать с каждым из вас.

Книжным магазинам, библиотекарям, инди, блоггерам, инстаграмерам, Bookish Box, FairyLoot, Librarian Box и любимым, восторженным поклонникам BookTok – вы настоящие чудотворцы. Спасибо, что рассказали об этой серии, за то, что продали ее, и за все положительные отзывы. Каждое ваше усилие ценится больше, чем вы думаете. Я надеюсь, что магия, которую вы помогаете создать, вернется к вам десятикратно.

Об авторе

Керри Манискалко выросла в доме с привидениями в пригороде Нью-Йорка, где и началось ее увлечение готикой. В свободное время она читает все, что попадает в руки, готовит всевозможные блюда с семьей и друзьями и пьет очень много чая, болтая со своими кошками о жизни. Она является автором бестселлеров № 1 New York Times и USA Today тетралогии «Охота на Джека-Потрошителя» и «Царство Греха». Она всегда рада делиться фрагментами и тизерами в Instagram @KerriManiscalco. Для получения новостей и обновлений посетите kerrimaniscalco.com.

Примечания

1

Перевод М.Л. Лозинского (здесь и далее прим. ред.).

2

Спасибо (пер. с ит.).

3

Крости́ни – маленькие кусочки поджаренного хлеба, популярная итальянская закуска.

4

Мойры – богини, что прядут нити судьбы в древнегреческой мифологии.

5

Амулета.

6

Пиньоли – сицилийское печенье, популярное во всей Южной Италии.

7

Танзанит – редчайший драгоценный камень.

Content

Керри Манискалко
Царство Проклятых

Какое-то время назад

Один

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Восемь

Девять

Десять

Одиннадцать

Двенадцать

Тринадцать

Четырнадцать

Пятнадцать

Шестнадцать

Семнадцать

Восемнадцать

Девятнадцать

Двадцать

Двадцать один

Двадцать два

Двадцать три

Двадцать четыре

Двадцать пять

Двадцать шесть

Двадцать семь

Двадцать восемь

Двадцать девять

Тридцать

Тридцать один

Тридцать два

Тридцать три

Тридцать четыре

Тридцать пять

Благодарности

Об авторе

Примечания