Владимир Зещинский

Цена ошибки

© Владимир Зещинский, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

Прижав руку к окровавленному боку, я выдохнул сквозь сжатые зубы и плавно перевернулся. Тело на несколько мгновений сковала острая боль. Я замер, а когда боль схлынула, принялся вертеть головой, осматриваясь. То, что предстало перед глазами, несколько удивляло, вызывало недоумение и не вселяло оптимизма.

Очнулся я минут десять назад, словно вынырнул из тёмной, тягучей воды, в которой непонятным образом оказался. Естественно, я слегка растерялся. Во-первых, меня насторожил ударивший в нос отвратительный запах. Во-вторых, тело ощущалось как хорошо отбитый кусок мяса. И, в-третьих, реальность казалась несколько странной.

Правым глазом я видел вроде обычное небо, кусты, крутые склоны, заросшие травой. Эти склоны натолкнули меня на мысль, что я каким-то непостижимым образом оказался в яме. Всё это я видел в естественных цветах. А вот левый глаз показывал несколько иную картину. Когда я смотрел им, то мир вокруг выглядел выцветшим, словно припорошенным то ли пеплом, то ли серым инеем. Думаю, не стоит говорить, что это весьма мешало. Так и хотелось моргнуть или потереть глаза.

Когда я попытался пошевелиться, понял, что сделать это не просто сложно, а почти невозможно: мгновенно заболело всё, что могло заболеть. С силами я собирался минут пять. И вот, когда всё-таки повернулся, то смог полюбоваться интереснейшей картиной, которая ровным счётом ничего не объясняла.

Я лежал не в яме, а в чём-то вроде сильно заросшего оврага. И «отдыхал» тут не один, как оказалось. Овраг был заполнен телами. Судя по запаху, все эти мертвецы находились здесь не первый день.

Нахмурившись, я кое-как сел, стараясь при этом не сильно тревожить бок. Опустив взгляд на себя, замер, пытаясь осмыслить, что такое вижу и что меня смущает. На первый взгляд всё было нормально, но я ощущал некую неправильность – то, чего никак не могло быть.

Подняв к глазам покрытые кровью и землёй руки, я повертел их, рассматривая. Не мои это руки, и это совершенно точно. Мне как бы давно уже перевалило за тридцать, а руки эти принадлежали ребёнку. Да и остальное тело, одетое в грязную, порванную рубаху, больше похожую на распашонку, как бы намекало, что ему (телу) ещё расти и расти.

Решив, что об этом подумаю немного позже, я приподнял своё видавшее лучшие времена одеяние и внимательно принялся рассматривать бок. Резаная рана выглядела весьма странно: небольшая, всё ещё немного кровоточащая, но, если судить по затянувшейся части, ещё недавно она была намного больше. К тому же затянувшаяся непонятно когда часть намекала, что не так давно это тело едва не перерубили пополам. Не могли же ударить повторно в старый шрам? Или могли? Даже если так, то паренёк должен был погибнуть ещё в прошлый раз: уж больно шрам выглядел нехорошо.

Перевязать бы, да только чем? Да и руками трогать рану я не хотел: не хватало ещё занести чего-нибудь к тому, что там уже, скорее всего, есть. Хотя рана не выглядела сильно воспалённой.

Медленно вернув рубашку на место, я ещё раз осмотрелся, на этот раз внимательнее. Овраг как овраг. Судя по насыщенности зелени, сейчас либо поздняя весна, либо раннее лето. Да и травы совершенно обычные, привычные глазу любого моего соотечественника.

А вот мертвецы заинтересовали. Что они вообще тут делают? Нет, понятно, что спокойно лежат и разлагаются, но, насколько мне известно, людей как бы принято хоронить. Или я чего-то не знаю? Ещё меня заинтересовало то, что все они были одеты в длинные рубахи, вроде той, в которой был я сам.

Больше ничего примечательного я не увидел, поэтому прислушался, уловив пение какой-то птицы вдалеке. Соловей? Я не совсем уверен, но что-то похожее.

Думаю, пора отсюда уходить. Или уползать. Как получится. Мне совершенно не нравится такое соседство. Странно ещё, что ночью сюда не нагрянули хищники, желающие полакомиться.

Кое-как поднявшись на ноги, я понял, что чувствую себя заметно лучше, чем сразу после пробуждения. Конечно, бок ныл, голова кружилась, а тело тряслось так, словно готово было немедленно рухнуть без сил, но я хотя бы смог встать. А ведь поначалу даже повернуться на бок казалось проблемой.

Медленно подковыляв к ближайшему телу, я начал осматривать его, надеясь, что это поможет получить хоть какие-то ответы. Очень и очень странно. Было в этом человеке нечто такое, что складывалось впечатление, будто он выходец из прошлого столетия. Грубые черты лица, борода, усы, длинные косматые волосы, руки-лопаты, тело кряжистое, мощное.

Немного посомневавшись, я обошёл тела, выискивая более-менее целую рубаху. Моя распашонка хоть и была длинной, почти до колен, но что-то подсказывало мне, что ещё одна лишней точно не будет. Мародёрствовать не очень хотелось, но кто знает, что меня ждёт за пределами этого оврага. Начало весьма настораживало, так что надо брать хотя бы то, что есть.

В итоге я всё-таки нашёл почти идеальную рубашку. Стащив её с трупа, свернул плотно, перевязав рукавами, и выдохнул. Никогда не думал, что придётся заниматься чем-то подобным. Хотелось бросить получившийся свёрток, но я задавил в себе лишние эмоции: не место и не время строить из себя цивилизованного неженку.

Подъём наверх дался мне с трудом: тело явно потеряло слишком много крови, да и внутренности немного беспокоили. Но я всё-таки выбрался. Правда, в самом конце чуть не свалился обратно, так как перед глазами всё потемнело. Кое-как смог ухватиться за подвернувшийся вовремя куст. Дождавшись, пока чёрные мушки перестанут мелькать перед глазами, поднялся с колен и выпрямился, тут же скривившись от прошившей бок боли.

Слева что-то мелькнуло, отчего я непроизвольно дёрнулся и, не удержавшись на ногах, свалился прямо в кусты. Хотелось материться, но я сдержал свой порыв. И так ничего не понятно, не хватало ещё больше неприятностей на свою голову заработать.

Решив, что оставаться на том же месте, где закончилось моё падение, совершенно не стоит, я осторожно отполз подальше, прислушиваясь. Резаные раны сами по себе не появляются, насколько я знаю, а значит, это тело кто-то пытался убить.

Я замер, старательно не обращая внимания на пульсирующий бок. Кажется, такие приключения ему не по вкусу. Пролежал так минут десять, но никто вроде как не торопился отыскать меня и закончить начатое дело, и это радовало. Прямо сейчас встать я не мог. Подождав для надёжности ещё некоторое время, всё-таки кое-как поднялся и начал выбираться из зарослей. Руки тряслись, ноги тоже, голова кружилась, хотелось лечь и никуда не идти. Но я упрямо брёл вперёд, словно кто-то гнал меня от этого места.

Прежде чем медведем вывалиться из кустарника, я внимательно огляделся по сторонам. Что там было сзади, не скажу, так как обзор закрывали всё те же кусты, некоторые из которых достигали высоты в пару метров. А вот впереди меня ждал лес. Обычный такой хвойно-лиственный лес.

Выбравшись наружу, я доковылял до поваленного ствола, местами утонувшего в буйной траве, и сел на него – передохнуть. Вернее, рухнул, глотая воздух и вытирая выступивший на лбу холодный пот.

Когда тело перестало трястись, а перед глазами больше не плыли тёмные круги, я выдохнул.

Итак, что мы имеем? Овраг, полный трупов, которые одеты крайне странно. Судя по характеру ран, все покинули белый свет далеко не по своей воле. Если бы я жил пару веков назад, то смог бы списать всё это, например, на какую-нибудь войну. Тем более что мужчины своим телосложением вполне походили на древних воинов. Это объяснило бы и то, что людей не похоронили, а будто бы торопливо бросили, лишь избавив от одежды. Мертвецам она всё равно вроде и не нужна. Это могли сделать как свои, так и враги.

А ещё это может быть ограбление. Помнится, раньше всякие там разбойники нападали на обозы и вырезали охрану, прикарманивая чужое добро. Вот грабители совершенно точно забрали бы всё ценное, включая одежду. Но зачем тогда оставили рубашки? Некоторые из них были вполне себе нормальными, целыми и чистыми.

Всё это, конечно, интересно, но как я тут оказался? И где это вообще – «тут»?

Воображение как-то пасовало перед происходящим. Понятно, что это не шутка. Для сна всё слишком реально, особенно боль. Уж она точно не даст усомниться в том, что происходящее более чем реально. Что остаётся?

Прошерстил память, пытаясь понять, не связывался ли я перед всем этим с подозрительными людьми. Нет, а вдруг я подписался на какой-нибудь сомнительный опыт и забыл об этом. Кто знает, что могут изучать во всяких секретных лабораториях. Вдруг люди давно уже научились шастать в прошлое, как к себе домой, только не стали делать это доступным для широких масс? А тело? Перемещение сознания? Да и прошлое ли это? Может, эти, в овраге, – какие-нибудь любители старины, предпочитающие жить, как наши предки, а лес позади – тайга. И всё равно: я тут каким боком, да ещё и не в своём теле?

Сколько бы я ни вспоминал, на ум ничего подозрительного не приходило. Последнее, что помню, – как собрал кое-какие документы, решив доделать всё дома, и вышел из офиса. Выехал ли я со стоянки и доехал ли домой, уже не помню.

Да и перед этим вроде как ничего необычного не было. Обыденные дела, работа, жена, разговоры с сыном о том, куда он хочет поступать, мысли о покупке новой машины. В общем, всё привычное, никаких посторонних раздражителей и неожиданностей.

Я напрягся, пытаясь понять, что же такое упускаю. Казалось, на грани сознания вертелась какая-то мысль, но мне никак не удавалось её поймать: она быстро ускользала. А вскоре я и вовсе о ней забыл.

Встряхнувшись, я вернулся в реальность, опасливо оглядываясь по сторонам. Глупо с моей стороны так глубоко уходить в мысли, когда я толком не знаю, есть ли какая-нибудь опасность поблизости. Да и лес как бы намекал, что он – далеко не лесопосадка вдоль трассы.

Поглядев на ноги, я понял, что босиком далеко не уйду. Примерившись к рубашке, снятой с покойника, принялся по мере сил аккуратно разрывать подол на портянки и ленты. После этого как можно плотнее обмотал ноги. Получилось не идеально, но лучше, чем ничего.

Закончив, с минуту постоял, а потом с сомнением поглядел на кустарник. Пробираться через него не слишком хотелось. Осмотреться бы. Повернувшись к лесу, оценивающе поглядел на дерево. Прислушался к себе. Нет, не осилю. А стоять тут довольно опасно: всё-таки запах разложения может привлечь зверей. Хорошо уже то, что их до сих пор не было (что уже странно), но кто даст гарантии, что так будет и дальше. А значит, шагаем в лес. Тоже опасно, конечно, но куда деваться.

Пройдя немного, я остановился и обернулся. А ведь по ту сторону кустарника вполне может быть дорога. Откуда-то же взялись эти люди в овраге. Конечно, их могли притащить и сбросить, чтобы скрыть следы преступления. А могли сбросить и с дороги, а я просто поднялся не с той стороны. Если припомнить, на другом склоне кустарник был как-то помят.

И что даст мне дорога? Например, я могу наткнуться на людей. Это же хорошо? Не думаю. Кто даст гарантии, что эти самые люди, встретив меня, не закончат начатое? Никто. Судя по всему, с детьми тут не особо церемонятся. Понятное дело, убийцы могли давно уже свинтить, но проверять как-то не хотелось.

Но и в лесу меня может поджидать что угодно. Те же звери, например. Потоптавшись на месте, я махнул рукой и пошёл в лес. Всё-таки страшнее зверя, чем человек, надо ещё поискать.

Самочувствие каким-то подозрительным образом с каждой минутой всё улучшалось, что было весьма странным. Время от времени я поглядывал на рану, и, могу поклясться, она становилась всё меньше! С одной стороны, это радовало, а вот с другой – наоборот, немного напрягало.

Решив, что достаточно углубился в лес, я подумал о воде. Попить бы да смыть с себя кровь и грязь. Промыть рану. Пусть она и ведёт себя неестественно, но всё-таки рисковать не стоило.

Где в лесу можно найти ручей? Первое, что приходит на ум, – это овраг. В том, в котором я очнулся, никакой воды не было, но он ведь не единственный овраг на всю округу. Кроме этого, думаю, нужно следить за зеленью. Там, где вода, как мне кажется, трава будет пышнее и зеленее.

Воду я всё-таки отыскал. Часа через три, но это не так уж и важно. Главное, что в следующий раз буду помнить: стоит не только смотреть, но и слушать.

Ручей не был слишком широким, да мне и такого за глаза. Внимательно оглядевшись по сторонам, я сел на корточки и принялся смывать кровь и грязь с рук. И только после того, как они стали идеально чистыми, сложил их лодочкой и зачерпнул воды. Засомневался, конечно: всё-таки не привык пить воду вот так, прямо из ручья. Но пить хотелось, поэтому, недолго думая, выхлебал всё с жадностью и повторил процедуру. Вода оказалась нереально вкусной.

Напившись, я наклонился, чтобы умыть лицо, да так и замер. Пока шёл сюда, как-то позабыл, что я неким образом оказался не в своём теле, а вот сейчас реальность напомнила о себе.

Сомнений не осталось, я действительно ребёнок. Вернее, подросток лет тринадцати-четырнадцати. Повертел головой из стороны в сторону, разглядывая себя внимательнее. Волосы грязные, чёрные, висящие сосульками; не сказать, что слишком длинные, но шею закрывают. Черты лица вполне обычные: прямой нос, тонкие губы, высокие, острые скулы. Но больше всего меня заинтересовали глаза. Понятно, что в таком «зеркале» не слишком хорошо можно себя рассмотреть, но даже этого хватило, чтобы заметить: правый глаз вполне себе обычный, зелёный вроде, а вот левый выглядит как-то странно. Создавалось впечатление, будто он выцвел, да и вообще смотрится как пусть и подвижный, но стеклянный протез.

Приподняв руку, я аккуратно потрогал веко, понажимал осторожно на глазное яблоко, но никаких особых ощущений не испытал. На ощупь глаз воспринимался как совершенно нормальный.

Ничего путного в голову не приходило, поэтому решил пока не строить теорий, которые вполне могут оказаться всего лишь моими фантазиями. Может быть, глаз у этого тела всегда был таким, а может, это моё вселение так на него повлияло. Нетрудно догадаться, что глаз в любом случае повреждён. Да я и раньше должен был догадаться, ведь вижу им совершенно по-другому. Хотя стоит сказать, что если поначалу это раздражало, то сейчас немного привык. Одна картинка словно накладывалась на другую. Конечно, нагрузка на мозг ещё есть, но я уверен: через некоторое время такое странное зрение перестанет меня беспокоить. Это похоже на то, как мы не видим своего носа. Он вроде как есть, глаза его видят, но не замечают.

Надёргав травы, я скинул рубашку и забрался в ручей. Вода была холодной, но не ледяной. Стараясь не задевать раненый бок, потёр тело намоченной и закрученной в подобие мочалки травой, смывая с себя засохшую кровь и грязь. Сложнее всего пришлось с волосами. С некоторым сомнением всё-таки попробовал «намылить» их песком, отыскавшимся в одном месте на берегу. Замучился потом вымывать, но хотя бы пропало ощущение, что у меня на голове жирный парик.

Пока мылся, время от времени замирал, осматриваясь по сторонам и прислушиваясь. Да, я типичный городской житель, дитя цивилизации, но беспечным глупцом никогда не был, поэтому осознавал, что здесь я не на пикнике, где мне ничего не угрожает. И пусть лес выглядел безобидно, как с картинки каких-нибудь рекламных буклетов для тех, кто желает отдохнуть на дикой природе, но это не означало, что нет никакой опасности. Больше всего меня, конечно, волновали люди и дикие звери.

С одной стороны, надо выбираться к людям, ведь только у них я смогу узнать больше о том, куда попал. С другой стороны, я понимал, что мне их всё-таки стоит опасаться. А вот зверей совершенно точно не хотел видеть. Хотя…

Выбравшись на берег, с сомнением посмотрел на одежду, которая была в моём распоряжении. В любой другой ситуации я бы даже не взглянул в сторону этих тряпок, но сейчас выбор был небольшим. В любом случае с одежды нужно смыть хотя бы кровь, не говоря уже о неприятном запахе. Кажется, их никогда до этого не стирали. К стирке я отнёсся со спокойным пониманием и смирением. Что поделать, у меня нет ни другой одежды, ни прачечной под боком, ни стиральной машины, ни приятеля, на которого можно спихнуть эту обязанность. Так что песок, вода и руки. Закончив, развесил рубашки и портянки на ветвях ближайшего куста и на время забыл о них.

Теперь не помешало бы что-нибудь поесть. А вот с этим проблемы. Я понятия не имею, что тут в лесу можно есть, а что нельзя. Можно было бы поймать зайца или иного мелкого зверька, но как? Да и как его потом разделывать без ножа? Камнем? Ну, можно, конечно, поискать какой-нибудь острый камень, но толку от него, если зайца я вовек не поймаю? Впрочем, камень всё равно не помешает отыскать: какое-никакое, а всё-таки оружие, учитывая, что у меня нет ничего.

Что тут ещё можно есть? Грибы? Мне кажется, сейчас неподходящее для них время, как и для ягод. Всё это будет ближе к середине лета или вообще к осени.

– Проклятье, – пробормотал я, понимая, что попал действительно серьёзно.

С голоду умирать мне точно не хотелось, а значит, придётся всё-таки искать людей. А ведь ещё неизвестно, есть ли они поблизости.

Обратил своё внимание на ручей. А ведь в самом деле, можно наловить рыбы. Правда, в таком ручье вряд ли водится что-то серьёзное, но мне и мелочи хватит сейчас, главное, чтобы хоть что-нибудь съесть. Присев снова на корточки, присмотрелся. Ну, точно! Есть мелкая рыбёшка. Сразу вспомнил далёкое детство. (При этом в голове снова что-то будто сдвинулось, но почти сразу странное ощущение пропало.)

Когда дед был ещё жив, я часто ездил к нему летом. И мы с детворой, бывало, ловили мальков в местном ручье. Вилки у меня сейчас с собой нет, но можно найти подходящую ветку. А что потом? Сырой её есть? Вскочив на ноги, я осторожно, стараясь не поранить ноги о камни и валяющиеся сучья, направился к кустарнику – выбирать будущую острогу. С некоторым трудом, но всё-таки отыскал подходящую ветку. Хорошо бы заострить концы, но нечем: на берегу не нашлось ничего подходящего. Кое-как ободрал ветки, чтобы концы были более острыми.

Как бы там ни было, но рыбу я всё-таки поймал. Вот только что с ней делать дальше, не имел ни малейшего представления. В идеале бы пожарить, но я ведь не древний человек, который с помощью пары веток и пучка засохшей травы может развести костёр. Конечно, попытался, но очень быстро понял, что всё не так просто и тут нужны определённые знания о том, как это делать правильно.

Правда, всё равно не сразу сдался: пытался разжечь огонь почти до самого вечера. Уже даже рубашки высохли, а я всё скакал вокруг нескольких дощечек с сухой травой. В итоге плюнул на всё это и рискнул съесть рыбу в сыром виде. Нет, я и раньше ел сырую рыбу, но то была вроде как проверенная, а тут – мало ли какие паразиты в ней водятся. Впрочем, голод быстро убедил меня, что всё это глупости и рыба просто отличная. Не скажу, что согласился с ним, но деваться было всё равно некуда. Рыбу я съел (показалось мало), запил большим количеством воды и решил, что всё не так уж и плохо.

Вскоре вылезла новая проблема. Вечер подкрался как-то уж больно незаметно. Нужно было искать место для ночёвки. Я решил, что оставаться ночью около ручья – плохая идея. Мне казалось, ночью тут будет не протолкнуться от зверья, хотя следов вроде и не заметил. Но и далеко уходить мне не хотелось, поэтому глубоко в лес забираться не стал. Отошёл ровно настолько, чтобы не слышать шум ручья.

Забравшись на дерево, для начала проверил ещё раз свою рану. От неё почти ничего не осталось, кроме розоватого шрама, с краёв побледневшего так, словно ему было пару месяцев, а не сутки. Почти не удивился, так как к чему-то подобному подсознательно уже был готов. Но всё равно это было более чем странно, и я не мог придумать ничего вразумительного, чтобы оправдать такое быстрое заживление. Единственное, что приходило в голову: либо подобное нормально для места, в которое я попал, либо для тела. Одно знал точно: болтать об этом направо и налево не стоит.

Повозившись, привязал себя к одной из веток рубашкой и затих, расслабляясь. А ведь здесь могут водиться какие-нибудь большие кошки. Тот же тигр или рысь. Сразу стало не по себе. Или они в таких лесах не водятся? Хотя рыси точно могут. Немного подумав, отвязался и пополз выше, выбирая менее толстую ветку.

Наверху слегка качало от ветра, но я решил, что это меньшая из бед. Снова привязавшись, на этот раз более туго, выдохнул. Внизу я бы точно не остался. Если хищники семейства кошачьих ещё под сомнением, то всякие волки тут просто обязаны водиться. Словно в подтверждение моих мыслей вдалеке протяжно завыли. Ну вот, а я о чём говорил? Если это не волки, то кто-то очень похожий, однозначно.

Вскоре на лес опустилась ночь. Ветер подозрительно затих, что мне совершенно не понравилось: было в этом затишье что-то тревожное. Моё зрение и ночью вело себя странно: правый глаз видел только темноту и неясные силуэты, а вот в левом отражался всё тот же серый мир, припорошенный чем-то непонятным. Картинка левого глаза накладывалась на картинку правого – и ночь слегка отступала. Она окрашивалась в серые тона, словно я смотрел на мир через камеру ночного видения. Очень удобно, хотя и непонятно, как такое возможно.

Сейчас, когда было время изучить эту странность, я внимательно присмотрелся к ближайшим листьям, прикрывая при этом правый глаз, чтобы не мешал. Я никогда не слышал, чтобы зрение вело себя вот так. Хотя бывают же дальтоники. Может быть, и здесь что-то такое же? Впрочем, дальтонизм не объясняет странного серого налёта на предметах. Это походило на то, будто всё в мире покрыто тонким слоем древесного пепла.

Странный налёт не исчез даже после того, как я потёр лист пальцами. А вот с ветки я смог немного отковырять. Похоже на какой-то мох, только очень мелкий. Так и не поняв до конца, что это такое, решил подумать об этом, когда у меня будет больше информации. Сейчас, когда день закончен, можно и поразмыслить обо всём, что со мной произошло.

Естественно, я не считал, что произошедшее со мной – нормально. К тому же меня весьма напрягало то, что случилось: всё это не вязалось с привычной реальностью. Всё-таки не каждый день просыпаешься среди трупов в каком-то богом забытом овраге. Но рефлексировать и паниковать я не собирался, несмотря даже на то, что не был приспособлен к жизни в дикой природе. Какой смысл убиваться и кидаться в крайности, если это ровным счётом ничего не изменит, да ещё и может быть опасно? Вот именно, никакого. Конечно, растерянность присутствовала, но это максимум, что я мог себе сейчас позволить.

Я понятия не имел, был ли мой выбор войти в лес правильным, так как действовал в тот момент по наитию. Возможно, сглупил, и нужно было просто перебраться на другую сторону оврага, чтобы узнать, что там. Конечно, я понимал, что вечно скитаться по лесу не могу. Увы, но мои умения далеки от того, чтобы безболезненно жить среди дикой природы, не имея при этом ничего, кроме двух потрёпанных распашонок.

А это возвращает меня к вопросу о том, что мне делать дальше. Понятно, что нужно всё-таки найти людей, но перед тем, как с радостью кинуться им на шеи, надо издалека понаблюдать. Может быть, люди, которых я отыщу подальше от оврага, не будут настолько кровожадными, чтобы бездушно убивать ребёнка?

Прогремевший гром заставил меня вздрогнуть от неожиданности и вынырнуть из своих мыслей. Ещё недавно ветра почти не было, а сейчас он шарил среди ветвей, принося с собой запах дождя и прохладу. Поёжившись, я поднял голову, осматривая своё убежище. Ветви над головой были вполне плотно сплетены, так что я не стал менять местоположение, решив, что этого будет достаточно, чтобы защититься от дождя. Да, знаю, в грозу не стоит подходить к деревьям, но я в лесу, тут кругом деревья. К тому же ну спущусь я вниз, и что мне там делать? Находиться ночью на земле среди дикого леса мне совершенно точно не хотелось. Была бы какая-нибудь пещера или иное укрытие, а так… Смысл менять одну опасность на другую?

Подумав немного, я стащил с себя рубашку и отвязался. Сложив вещи как можно более компактно, зажал их между собой и веткой, обвив её руками: мне совершенно не хотелось, чтобы дождь намочил мою единственную одежду.

Дождь между тем всё набирал обороты. Да и ветер поднялся такой, что дерево, на котором я сидел, гнулось так, что становилось слегка не по себе. Крепче держась за ветку, я мысленно пытался убедить себя в том, что никакой морской болезни у меня нет, и вообще, я не на море, а на дереве. Оставалось лишь надеяться, что гроза не продлится слишком долго. Моё горячее желание явно было услышано: вакханалия длилась от силы час или полтора, а потом гроза ушла дальше.

Расцепив замёрзшие руки, я хмуро тряхнул мокрыми волосами и с ненавистью поглядел в ту сторону, куда ушла гроза. Достав свою рубашку, тщательно вытерся. После этого взял ту, что больше, завязал рукава узлом на вертикально росшей ветке, а сам нырнул внутрь, обхватив себя руками. Надеюсь, не упаду. Иначе, прежде чем разбиться о землю, я себя попросту придушу горловиной рубашки.

Так и уснул, тревожно вздрагивая и находясь на грани сна и реальности. Правда, перед самым рассветом всё-таки смог на некоторое время полностью расслабиться. И, конечно же, мне приснилась какая-то муть. Незнакомые люди, яркий свет, не совсем понятные слова и смазанные картины, будто я видел реальность, которая проносилась мимо меня на огромной, сверхзвуковой скорости.

Проснулся резко. Голова ощущалась тяжёлой, а окружающий мир по-прежнему «радовал» отвратительно ярким и свежим после дождя лесом. Я уж было надеялся, что, уснув, смогу проснуться дома. Видимо, это всё-таки реальность, от которой так просто не скрыться и не убежать.

Выскользнув из рубашки, я подивился тому, как всё-таки не свалился с ветки. В следующий раз нужно найти менее экстремальное место для сна: боюсь, два раза в одном и том же мне не повезёт. Попытался оглядеться по сторонам, но ветки мешали обзору, а выше лезть я опасался.

Спустившись вниз, помахал руками и ногами, разгоняя застоявшуюся кровь. Бок совершенно не болел, а шрам уже начал белеть. Магия не магия, но это явно что-то ненормальное.

Удостоверившись, что никто меня вот прямо сейчас употреблять на завтрак не собирается, я бодро пошёл в сторону ручья. Всё-таки есть хотелось зверски. Что там пара рыбёшек для молодого, недавно раненного тела?

Естественно, гроза и прошедший дождь добавили проблем. От влажной земли и травы мои самодельные носки намокли, и ходить в них стало не очень приятно. Ручей немного взбух и ускорился, ловить рыбу в нём стало сложнее, так что пришлось потратить намного больше времени.

Кое-как набив брюхо безвкусной сырой рыбой, я осмотрелся, выбирая сторону, в которую направлюсь. Для меня не было никакой разницы, куда идти, но так ведь нельзя: нужно выбрать цель, хоть какое-то направление, иначе я так и буду кружить на одном месте. Можно было пойти вдоль ручья вниз в надежде где-нибудь там всё-таки встретить людей. Но я почему-то выбрал иное направление – овраг.

Утром вчерашние страхи показались слишком преувеличенными. Скорее всего, те, кто перебил людей, давно уже далеко. Ну не станут же они, на самом деле, сидеть рядом с трупами. Так что надо обследовать другую сторону оврага: вдруг там деревня какая-нибудь отыщется или ещё что-нибудь примечательное и для меня полезное. Например, дорога – тоже весьма полезная вещь.

Я помнил лишь общее направление, но не путь. В любом случае, решил я, всё равно куда-нибудь да приду, даже если это будет и не овраг.

Ходить по лесу в намотанных на ноги тряпках – это чистой воды мазохизм. Приходилось тщательно смотреть, куда наступаешь, чтобы не распороть ногу сучьями, которые иногда ещё и скрывались под слоем опавших листьев. В общем, вчера я как-то не обратил на всё это внимания: видимо, был слишком растерян и встревожен происходящим. Сегодня же я проклял тех, кто обобрал мёртвые тела почти до нитки. Хорошо хоть рубахи оставили. Надо было взять больше, мне сейчас точно пригодились бы.

Ближе к обеду я выдохся совершенно. Ноги дрожали и сигнализировали, что им просто необходим отдых. Всё-таки тело ещё полностью не поправилось. И это неудивительно, учитывая, что буквально вчера у меня на боку зиял порез, лечение которого должно было бы занять по меньшей мере недели три, если не больше: не стоит забывать о всяких нагноениях и прочих не слишком хороших вещах.

Остановившись у кривого, росшего почти параллельно земле ствола (как его так загнуло?), я вскарабкался на него и, оперевшись на обломанную ветку, выдохнул.

Ноги гудели, тело потряхивало, немного тошнило, и слегка кружилась голова. А уж как есть хотелось – не передать словами. Живот издавал жалобные рулады, уже не намекая, а прямым текстом заявляя мне, что неплохо бы хоть что-нибудь закинуть в топку. Да я как бы и не против, вот только что?

Открыв глаза (не совсем понял, когда вообще успел закрыть их), я огляделся. На самом деле место было весьма красивое, вот только мне сейчас как-то не до красот природы.

Может, попробовать птицу камнем сбить? Подняв голову, я принялся высматривать пернатых, но спустя пару мгновений понял, что это пустая трата времени: птиц не было. И как-то подозрительно не было. Я напрягся.

Вполне может быть, что это я их напугал, и они или замолчали или разлетелись. Или же не я, и их изначально тут по какой-то причине не водилось, в чём я сильно сомневаюсь.

Медленно спустившись, я подхватил валяющуюся ветку. Мельком оглядев её, удовлетворенно кивнул: не слишком тонкая или толстая, в руке держать удобно, к тому же немного заострённая, да и прямая.

Прислушавшись, сжал кулак: кругом стояла слишком подозрительная тишина. Интуиция орала дуром, заставляя меня вертеться и высматривать опасность. Я чуял её: она словно вибрировала в воздухе, забиралась под кожу, стискивала горло и сжимала моё сердце в своих когтистых руках.

Резко обернувшись к дереву, на котором ещё недавно спокойно сидел, я успел заметить лишь смазанное движение. Всё, что произошло дальше, слилось для меня в такой клубок, что я толком не успел ничего понять.

Отчётливо помню сильный толчок, удар спиной о землю, выбивший из меня весь дух, вспыхнувшую огнём боль в левом плече и в груди, навалившуюся тяжесть. Ещё, кажется, был какой-то хрип, но я не уверен. Затем некто задёргался на мне, явно пытаясь что-то сделать. Счастья это мне не добавляло, так как время от времени то тут, то там вспыхивала боль.

А потом всё замерло. Грузное тело на мне как-то подозрительно дёрнулось раз, другой, а потом навалилось на меня всей тяжестью. Я захрипел, пытаясь понять, что вообще произошло и что делать дальше.

Как выбрался из-под туши, я не помню: явно действовал на автопилоте. Привалившись к стволу стоящего неподалёку дерева, до которого кое-как смог доползти, я отрубился.

Кажется, мне снова снилась какая-то муть. Или же я просто бредил.

Очнулся рывком, словно меня окатили холодной водой. Хватая ртом воздух, шевельнулся, тут же зашипев и замерев: левое плечо, грудь и бок с правой стороны горели огнем. Кроме этого мелкие очаги боли были рассыпаны по всей верхней половине тела и ногам. Дыша через раз, я минут через пять, на выдохе, подтянул тело выше, морщась от тянущей, резкой боли. Отдышавшись, опустил голову, решив поглядеть на ущерб, снова причинённый моему новому телу.

О какой-то там опасности я сейчас совершенно не думал – не до того было. С трудом приподняв окровавленную рубашку, выдохнул сквозь зубы. И пусть тщательно осмотреть всё мешала кровь, но уж четыре вспухшие борозды не заметить трудно. И это не те следы, которые остаются от любимого питомца. Понимаю, что у страха глаза велики, но мне казалось, что если я решу по какой-то причине приоткрыть одну из этих борозд, то вполне смогу увидеть свои внутренности или кости. Хотя я и не представлял, как прикоснуться ко всему этому.

Откинув голову, ударился о ствол, но не обратил на это внимания.

– Проклятье, – прохрипел я, осознавая, что мой путь можно считать законченным.

Уйти с такой раной далеко я точно не смогу. Ослабленный из-за голода, жажды и потери крови, я просто отличная добыча для хищников. Да им даже утруждаться особо не нужно будет: сам подохну от таких ран.

Когда туман перед глазами немного рассеялся, всё-таки взглянул на того, кто напал на меня. Одно радовало: зверя я каким-то непостижимым образом убил. От инфаркта он, что ли, загнулся? Ага, от радости, что ему попался такой вот беспечный и безоружный я. Хотя стоит признать, что и с оружием я всё равно был бы отличной мишенью.

Смерть зверя настолько удивила и обрадовала меня, что я даже на время забыл о боли. Хищно прищурившись, собрал все свои силы и пополз обратно. Правда, перед этим покидал в него камни, удостоверяясь, что зверюга окончательно подохла.

Это была странная смесь рыси и саблезубого тигра. Я пытался вспомнить всех кошек, о которых когда-либо читал или смотрел передачи, но в голову не приходило ровным счётом ничего. Почему-то мне казалось, что на Земле такое не водилось. Мутация? Неизвестный вид? Или же просто мои познания в части дикой природы и её обитателей оставляют желать лучшего? Склоняюсь к последнему варианту.

Вскоре я узнал, отчего умер зверь. Та самая палка, которую я поднял с земли, уж не знаю каким таким невероятным образом не только воткнулась ему в горло, но и пробила насквозь – факт. Причём явно попала так, что зверь умер очень быстро. Такое вообще возможно? Это какой-то запредельный уровень везения. Обычно за подобное потом приходится очень дорого платить.

Теперь понятно, что за короткие вспышки боли я ощущал: зверь то ли бился в агонии, то ли пытался стянуть себя с палки, задевая меня когтями. Как он мне лицо не распорол или горло – непонятно. Хотя это ничего не значит: имеющиеся раны не внушают оптимизма.

Поглядев на уже слегка запёкшуюся кровь на земле и окрашенную ей смятую траву, я сглотнул. Вопреки всему я жутко, чудовищно хотел есть, меня даже слегка подташнивало от этого. Чётко понял: если не поем сейчас, то сто процентов загнусь.

Из еды у меня был только один вариант, но я подумал, что это намного лучше, чем жевать траву или кору.

С добыванием мяса возникли определённые трудности. Тело было слабым, руки тряслись, а любое движение вызывало вспышки боли и чёрные пятна перед глазами. Кроме того, не было ни ножа, ни острого камня – ничего, чем я смог бы разрезать шкуру.

Провозился я долго. Смог лишь стащить зверя с палки и уже с помощью неё наковырять себе мяса из дыры в шкуре. Не скажу, что испытывал радость, поедая мясо без какой-либо обработки. Я старался не думать об этом. Умирать мне не хотелось, ни от голода, ни от ран. Но если со вторым я пока ничего не мог поделать, то возможность утолить голод у меня была, и я не собирался её упускать.

Наверное, после своей трапезы я выглядел жутковато: руки были испачканы по самые локти, что уж говорить о лице. От липкой, сладковатой крови кружилась голова, тошнило, но я лишь торопливо глотал, не желая расставаться с тем, что добыл с таким трудом.

Вытерев лицо краем располосованной рубашки, на которой моя собственная кровь давно уже запеклась, я отполз от туши подальше и облегчённо привалился к стволу дерева. Стоит признать, что это был не самый лучший из моих обедов, и повторять его мне совершенно не хочется. Но главное, я сыт.

Меня сморило. Я даже толком не понял, когда успел уснуть. Может, просто потерял сознание? Не знаю, но когда очнулся, вокруг всё белело от густого тумана. Утро?

Шевельнувшись, я зашипел. Память тут же подбросила картинки о том, что произошло не так давно. Замутило. Приоткрыв рот, я глубоко вдохнул и выдохнул. Нахмурился. Что-то было не так.

Прислушавшись к себе, я понял, что боль уже не такая сильная, как была ещё недавно. Да и общее состояние не слишком уж и плохое для человека, которого некоторое время назад едва не разорвали когтями пополам. Преувеличиваю, конечно, но имею право. По идее, я сейчас должен был валяться без сознания с высокой температурой. Или вовсе быть мёртвым.

Пить хотелось ужасно, а ещё – снова есть. Покосившись на лежащую тушу, я поморщился. И не столько оттого, что снова придётся утолять голод сырым мясом (с этим я уже смирился), а по той причине, что достать это мясо весьма непросто.

Пошевелившись ещё раз на пробу, я с изумлением поднял лохмотья, оставшиеся от рубашки, и принялся рассматривать раны. Чёрт бы меня побрал, если мои глаза меня обманывают!

Конечно, раны не затянулись за одну ночь (или сколько я там был без сознания?), но выглядели так, будто после инцидента прошло по меньшей мере пару недель! Края ран даже не думали припухать или гноиться. Как такое вообще возможно? Что за фокусы, и смогу ли я потом расплатиться за это?

В голове вроде бы что-то такое смутно всплыло, но я не успел схватить скользкую мысль за хвост. Посидев с минуту, пытаясь возродить воспоминание, плюнул на это дело и, пошатываясь, поднялся на ноги. Сделать это было… сложно, но, к моему удивлению, возможно.

Доковыляв до мёртвого хищника, я рухнул на колени и с отвращением поглядел на усеянную муравьями открытую рану на горле. Не понимаю, как на запах крови ещё не сбежались все дикие звери. Не сомневаюсь: эта смертоносная машина была тут не одна. Это несколько тревожило и заставляло действовать быстрее.

Я не стал снова пытаться порвать шкуру пальцами. Во-первых, она была прочной, а во-вторых, мои пальцы слишком слабы для такого дела. На этот раз я вооружился палкой. Кто-нибудь пробовал пилить шкуру зверя палкой? Нет? А я пробовал. Не слишком удобно, но когда нет альтернативы, приходится сжимать зубы и упрямо продолжать. Кстати, зубами я себе тоже помогал, ими получалось лучше, чем пальцами. Чувствовал себя при этом кем-то вроде дикаря, но в данный момент мне было откровенно плевать на приличия и прочую чушь, которая здесь могла быть даже опасной для жизни.

Я настолько увлёкся этим делом, что обо всём забыл. Мною овладел какой-то азарт, от которого я отошёл только тогда, когда удовлетворил голод и отодрал (отгрыз?) себе несколько разлохмаченных кусков мяса, которые аккуратно и бережно завернул в листья.

Закончив с этим, я с сожалением поглядел на мёртвое тело зверя. Оставлять столько мяса не хотелось до жути, но я понимал, что дальше оставаться рядом с ним попросту опасно, и потому поковылял от этого места подальше. С собой прихватил добытое мясо в листьях и палку. Обживаюсь потихоньку, вещами всякими обрастаю. Ещё немного, и дом себе построю, до этого счастливого момента осталось всего ничего – лет так сто.

После еды хотелось пить, а ещё всё зудело оттого, что кожу стягивала засохшая кровь. К запаху уже вроде привык, хотя и понимал, что для всех остальных обитателей он как указатель или маяк.

Выход нашёлся в тот момент, когда я, спустя некоторое время, набрёл на поляну, на которой рос лопух. Может, конечно, это был не он, но по виду очень даже похож. Вот только несколько смущали размеры: самый мелкий лист был примерно метр на метр. Никогда ещё таких больших лопухов не видел. Но, может, здесь какая-нибудь идеальная почва, кто знает? Точно не я.

К тому времени туман развеялся, а с неба начал накрапывать очередной дождь. Поначалу мелкий и несерьёзный, он, к тому моменту, когда я набрёл на поляну с лопухом, разразился настоящим ливнем, за который я благодарил всех богов разом.

Воды, собранной с этих громадных листьев, хватило, чтобы и напиться, и хотя бы немного отмыться, и промыть раны. Они всё ещё выглядели страшновато, но я понимал, что заживление проходит просто нереально стремительно. Моё и так худощавое тело, как мне кажется, стало ещё тощей: видимо, энергия на заживление не берётся из ниоткуда.

Озаботился тем, чтобы отстирать кровь с рубахи. Выкидывать её не собирался: кто знает, когда разживусь другими вещами. Но и ходить в пропитанной кровью одежде тоже не хотелось.

В итоге отыскал небольшую ямку, оторвал один из листов лопуха (это только звучит просто, на самом деле чуть не помер, пока отпилил его более-менее острым камнем, который нашёл здесь же), уложил его в яму и немного подождал. Ливень и не думал заканчиваться, так что лист заполнился за каких-то полчаса. Повторить процедуру пришлось несколько раз, так как вода быстро становилась красной от крови.

Вечер я встретил на этой же лопуховой поляне. Перекусил захваченным мясом, ещё раз промыл раны и утолил непреходящую жажду. После этого забрался в самую середину лопухов, закутался в один из громадных листьев, как в одеяло, и крепко уснул. А ведь собирался всего лишь передохнуть, прежде чем полезу на какое-нибудь дерево. Последнее, что помню, – как прижал к себе палку, стараясь не задеть раны.

Проснулся утром замёрзший, как цуцик. Вскочив, принялся растирать синюю кожу, подпрыгивая и приседая. В чувство меня привела тянущая боль на груди. Зашипев, вспомнил, что я вообще-то ранен.

Оглядев себя, я хмыкнул. Удивляться уже не было сил. Раны выглядели как бугристые, алые шрамы, некоторые из которых кое-где слегка кровоточили: явно дело рук опрометчивой утренней зарядки.

Дождь ночью закончился, но в лопухах осталось полно воды. Так что я отлично перекусил и напился.

Не понимаю, то ли мне ужасно везёт, то ли, наоборот, не везёт: никто не покусился на моё тщедушное тело ночью, а ведь могли доделать то, что начала кошка. Это уже начинало наводить на мысли, что что-то не так.

Без воды уходить с этой поляны я не стал. Взял большую рубашку, плотно завязал подол узлом, а внутрь через горловину положил лопух и налил воды. Получился странный, совершенно ненадёжный бурдюк с водой.

Пока делал его, непроизвольно зажевал один из листов. Удивился кисловатому, но вполне съедобному вкусу. Сначала, конечно, отплевался, но потом решил подождать немного. Если не пронесёт, то можно будет взять с собой несколько листов.

Спустя некоторое время я решил, что ждать можно и в пути, так что спилил с десяток листов, свернул их и связал своей рубашкой. Идти пришлось в чём мать родила. Ну, не совсем, не забываем о намотанных на ноги портянках, хотя за это время они изрядно потрепались, но это не так уж и важно.

Разгуливать по лесу с голой задницей – то ещё приключение. И дело не только в насекомых, которых было вроде как немного, но и в ветках, которые так и норовили оцарапать в самых неподходящих местах. Приходилось обходить лиственные заросли и находить более свободные проходы. К тому же я старался беречь свой самодельный бурдюк, так как понимал, что нового дождя можно и не дождаться. Да и ручьев я больше пока не встречал.

Спустя пару дней, когда мясо закончилось (хотя я и старался беречь как только мог), а воды в бурдюке почти не осталось (пил много, пытаясь перебить голод), я заметил среди деревьев нечто новое.

За эти дни я стал более осторожен. Тщательней начал выбирать дорогу и места для ночёвок. Внимательно присматривался и прислушивался. Любая странность заставляла меня сменить направление. Я ещё помню, как не обратил внимания на отсутствие птичьего пения и едва не лишился головы.

По всему выходило, что я приходил в себя. Моё перемещение в это тело явно не прошло без последствий. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что в самые первые дни попросту метался по лесу, толком не соображая, что делать, куда бежать и за что хвататься. Про то, что собирался отыскать овраг, давно забыл, понимая: направление полностью утеряно. И если я наткнусь на него, то это будет не более чем огромная случайность.

Раны, полученные от кошки, затянулись, превратившись в тонкие белые полосы, которые грозились в скором времени и вовсе пропасть. По крайней мере, шрам от раны на боку стал почти незаметен.

Конечно, я пытался понять, как такое возможно, но на ум приходили только всякие оборотни да вампиры с их ускоренной регенерацией. Жажды крови я не ощущал, да и не слишком понравилось мне есть сырое мясо с кровью, так что справедливо вычеркнул вампиров. А вот с оборотнями было сложнее. Надо дождаться полнолуния (она, вообще, тут есть, луна?) и тогда станет ясно, но что-то мне подсказывало: дело вовсе не в этом.

Вернёмся к новой странности, замеченной мною среди деревьев. Даже в самом начале моего пути, начавшегося в овраге, я не стал бы с радостью кидаться в неизвестность, проверяя, что же это там такое. А уж теперь и подавно.

Перехватив узелок с оставшейся водой более удобно, я осторожно подкрался ближе и выглянул из-за дерева. И сразу же замер, с жадностью оглядываясь. Это была небольшая, всего на десяток домов, деревня! Правда, очень скоро моя радость поутихла: она казалась пустой и заброшенной.

Глава 2

Прежде чем с энтузиазмом кидаться в деревню в надежде отыскать там хоть что-нибудь полезное (в моём случае даже ржавый гвоздь пригодился бы), я решил присмотреться внимательнее. Кто знает, может быть, люди просто по какой-то причине прячутся, делая вид, что деревня безлюдна. Мне совсем не хотелось напороться на вилы или иной сельскохозяйственный инструмент.

Правда, я никак не мог придумать эту причину, по которой люди стали бы вот так прятаться, притворяясь, что деревня пуста. Заманивают кого-то? Скрываются от кого-то? Судя по растущей кругом траве, все мои телодвижения излишни, но я решил всё-таки подождать.

Сколько бы я ни всматривался в дома, но ничего необычного и настораживающего не заметил. Но даже тогда не стал выходить из укрытия. Люди в любом случае должны оставлять следы, как бы они ни старались прятаться. Следопыт из меня, конечно, аховый, но я надеялся, что хоть что-то да смогу заметить. Именно поэтому начал медленно обходить деревню по кругу, внимательно присматриваясь к траве и кустарникам. Всё выглядело так, будто здесь давно уже не ступала нога человека.

Вскоре я наткнулся на слегка заросшую дорогу, которая пересекала деревню насквозь. Судя по всему, раньше по ней на чём-то ездили. Увы, но определить, на машинах ездили или, например, на телегах, я не мог: если тут когда-то и можно было заметить следы от протекторов, то сейчас подобного не наблюдалось и в помине. Трава на дороге не была помята, да и следов ног я тоже не заметил: скорее всего, постарались дожди. Всё указывало на то, что дорогой не пользовались уже давно.

С одной стороны, это воодушевляло: ведь в таком случае деревня заброшена, и я могу попробовать отыскать в ней что-нибудь нужное. С другой стороны, слегка расстраивало, так как современный человек во мне требовал прекратить эту робинзонаду и выйти к нормальным людям, чтобы получить помощь. Я, наивный человек, даже думал, что всё как-нибудь образуется и мне помогут разобраться: мир не без добрых людей, и всё такое. Обязательно помогут, накормят, умоют, позвонят кому надо. Ага, последнее меня наиболее напрягало.

Главное, не говорить, что я каким-то фантастическим образом попал в другое тело, а то ведь могут определить в одно интересное место с мягкими стенами, прямиком к Наполеонам и Гитлерам. Не знаю, как остальным, но мне казалось, что мне не о чем говорить с этими людьми.

Так что недоверчивости и осторожности во мне, как оказалось, намного больше, чем сытой наивности. И снова в мыслях что-то на мгновение всплыло. Что-то, связанное с осторожностью и недоверчивостью. А ещё я ощутил странное, неприятное чувство, будто в чём-то сильно ошибся и не смог это исправить. Но, как и в прошлые разы, все эти необычные чувства и обрывки совершенно непонятных воспоминаний почти мгновенно улетучились, оставив после себя лёгкий привкус горечи и злости. А спустя несколько минут всё и вовсе забылось.

Обойдя всю деревню по кругу, я не нашёл более ничего интересного. Всё указывало на то, что жители некоторое время назад по какой-то причине оставили деревню. По крайней мере, об этом говорило отсутствие всяких следов и тропинок, а также разросшаяся трава. Ещё меня напрягало то, что не было привычного каждому современному человеку мусора.

Оставив свой бурдюк (изрядно похудевший, к слову), я перехватил удобнее палку и решил приблизиться ещё немного. Вскоре я уже опирался спиной на деревянную стену одного из домов, старательно вслушиваясь в самые обычные, ни капли не подозрительные лесные звуки. Я надеялся услышать голос, чьи-нибудь шаги, смех, лай собак, но ничего подобного не было.

В общем, деревня и в самом деле оказалась пуста. Правда, чтобы узнать это, мне пришлось с час изображать из себя крадущегося в ночи ниндзя. Или дурака. Когда я удостоверился в том, что в этом месте нет никого, кроме меня, выдохнул свободнее, выматерился и принялся с интересом осматриваться.

Длинные дома располагались почему-то хаотично по обе стороны дороги. Наверное, в том, как их строили, был какой-то смысл, но я его вот так сразу не понял и не увидел. Деревянные, обмазанные чем-то вроде глины с соломой дома выглядели так, словно вынырнули из какого-то раннего средневековья. Окон я не заметил. Кругом всё поросло высокой травой.

Естественно, я решил войти в один из домов. Дверь открывалась внутрь. Рядом с дверью я нашёл что-то вроде очага, обложенного камнями. Поглядел по сторонам, но ни окон, ни какой-нибудь трубы не нашёл. Неужели топили прямо по-чёрному? Земляные полы, вероятно, раньше были покрыты соломой или просто травой. Возможно, раньше здесь стояла какая-нибудь мебель, но сейчас дом предстал передо мной во всей свой пустой «красоте». Я огляделся. Как оказалось, дом разделялся на две части: большую (подозреваю, что именно здесь все и жили) и маленькую. Для чего нужна маленькая, не знаю. Может быть, здесь спал глава дома, или же она использовалась как гостевая комната, а может, была чем-то вроде кладовки.

Ничего интересного или полезного для себя я не нашёл. Либо жители, уходя, тщательно всё собрали и забрали с собой, либо же всё утащили те, кто был тут после. Никаких кроватей, столов, стульев или матрацев. Ничего. Голые стены. В стенах кое-где я нашёл глубокие дыры, будто от металлических колышков. Видно, их тоже забрали, вытащив из стен. Основательно собирались, нечего сказать.

Не представляю, как можно жить в таком доме. Потрогал стены – на пальцах остались чёрные следы, а значит, действительно дым оставался в доме. Кроме того, меня волновал земляной пол. Я жил как-то давно у деда в деревне. Так вот, у него была пристройка к дому, и пол в ней он даже не думал покрывать чем-нибудь. Эту пристройку он использовал как склад для всякого хлама, который выкинуть жалко, поскольку вроде как может ещё пригодиться. Некоторые вещи выглядели настолько старыми, что, наверное, помнили последнего царя. Понятное дело, что мне было интересно порыться там. И вот в той пристройке водились блохи. Дед так и называл их – земляные. А ведь в средневековье именно крысы и блохи являлись разносчиками чумы.

На улице отыскался колодец. Сначала я обрадовался, так как пить хотелось, как и есть, впрочем, а потом отчего-то насторожился. Мало ли кто и что мог сотворить с водой. К тому же туда мог упасть какой-нибудь зверёк, а потом разложиться. Представил себе и поморщился: да уж, пить такую воду мне точно не хотелось, хотя жажда мучила.

Обойдя всю деревню, я не нашёл ничего интересного или полезного. Она показалась мне крайне странной. Если поначалу я удивился отсутствию столбов, то после очага удивление переросло в недоумение. Кто вообще тут может жить? Расстройство задавил на корню.

Дело двигалось уже к ночи. Решил переночевать в деревне, а завтра поглядеть, куда ведет дорога. Забрал свой бурдюк, напился уже не слишком свежей воды и зажевал её последним кислым лопухом. После этого надёргал травы (спать на земле не хотелось совершенно) и завалился спать, плотно закрыв дверь. Устал сильно, поэтому даже не вспомнил о каких-то там блохах.

Видимо, то, что я был под пусть и хлипкой, но всё-таки защитой стен, а не на открытом воздухе, сделало своё дело: спал настолько крепко, что проснулся только тогда, когда меня вздёрнули вверх, заставив встать на ноги.

Понятно, что я испугался. От неожиданности дёрнулся. Меня тут же отпустили, отчего я рухнул на землю, пытаясь понять, что происходит. Моя палка будто сама по себе прыгнула мне в руку. Выставив её перед собой, я отполз немного и впился взглядом в громадную фигуру передо мной. Вернее, это поначалу, со сна она показалась мне громадной, на самом деле это был просто какой-то человек. Мужчина.

Со стороны послышался гогот. Я закрутил головой, понимая, что окружён людьми. Их явно веселило происходящее, и это мне совершенно не нравилось: клоуном подрабатывать не нанимался точно. Раздражение моментально подняло голову.

– Браир, ты пугаешь парня, – послышался хриплый, будто бы сорванный голос.

Мужчина передо мной попятился, держа при этом руки так, словно хотел показать, что безоружен.

Я встал, держась одной рукой за стену позади, но палку не отпустил. Вряд ли я смогу им хоть что-то противопоставить, учитывая, что из оружия у меня только обычная палка, которой я могу лишь ударить или, на худой конец, ткнуть. Надеяться на то, что удастся повторить трюк, который я случайно провернул с кошкой, явно не стоило. Меня радовало лишь то, что они не выглядели теми, кто хочет напасть, но мало ли.

К моему удивлению, речь я отлично понял. Она своим звучанием чем-то напоминала английский, но я был полностью уверен, что это не он. Когда я понял, что прямо сейчас убивать меня никто не собирается, то принялся осторожно осматриваться. Если бы я встретил этих людей в самом начале, то подумал бы, что это какие-нибудь реконструкторы. А что ещё может подумать человек, встретив в лесу мужчину, одетого как какой-то средневековый воин? И да, мечи у них тоже были. Правда, держались люди непривычно и незнакомо, но это я мог бы списать на отличные актёрские таланты.

– Кто ты и что тут делал? – спросил меня через минуту тишины обладатель того самого сорванного голоса. Болеет он, что ли?

– Спал, – на автомате ответил я, искренне удивившись тому, что вырвалось из моего рта. Каким таким невероятным образом я смог сказать что-то на местном языке, – не имею ни малейшего представления.

– Это понятно, – усмехнулся мужчина, а я, наконец, взглянул на него.

Высокий, с широченными плечами и мощными руками, он смотрел на меня с явными смешинками во взгляде. Ширина плеч и рост как-то не слишком сочетались, отчего мужчина казался чуть ли не квадратным. Вот только смеяться над этим почему-то совершенно не хотелось: наверное, причиной были руки-лопаты. Да его кулак был с мою голову! Ну, может, немного меньше. В светлых косматых волосах можно было увидеть тонкие, не слишком аккуратно заплетённые косички. Он напоминал мне какого-то древнего викинга.

– Имя-то у тебя есть? – спросил он, поднимая руку и принимаясь оглаживать короткую бороду.

Я хотел уже представиться своим именем, но понял, что попросту не могу нормально выговорить его. Ощутил себя иностранцем, для которого произнести без акцента русское имя не так-то и просто: казалось, язык узлом завязывается. Повторил несколько раз, но получалось почему-то не совсем то. Про отчество и фамилию вообще решил не заикаться. Имя-то сказать нормально не получается, не хотелось и дальше язык мучить.

– Сандар? – удивлённо переспросил мужчина. При этом он посмотрел почему-то на мою голову. Его явно заинтересовали мои волосы. Что ему не так?

Вообще-то я имел в виду «Александр», но на местный лад это прозвучало именно как Альсандар. По какой-то причине мужчина первую часть имени опустил, заинтересовавшись второй. Лучше бы я попробовал назваться просто Саней. Отпираться не стал, просто кивнул, решив, что разницы особой нет, как они будут меня называть.

– Да уж, ну очень подходящее имя для такого доходяги, – прогоготал тот, кого назвали Браиром. При этом я увидел в его взгляде мимолётное удивление, что ли, и опасение, хотя вскоре подумал, что мне просто показалось.

Как я понял, имя Сандар на местном языке означает «море». Его можно использовать как имя, но обычно оно образует устойчивое словосочетание с другим словом – даг. Даг сандар – морская тень, или смерть, приходящая с моря. В русском языке наиболее близкие по значению слова – пират, разбойник, ну или, на худой конец, викинг. В общем, человек, пришедший с моря грабить и убивать. Почему они опустили первую часть имени, я узнал немного позже.

– Будет тебе, Браир, – строго осадил предводитель смеющегося мужчину. Видно было, что квадратный выше по положению: Браир моментально закашлял, а потом заткнулся, опасливо глядя на мужчину с косичками. – С именем понятно. Как дела с остальным?

Я слегка расслабился. Убивать меня вроде как не спешили. Теперь нужно действовать аккуратнее. Мне нужно выудить из них как можно больше информации. Нужно было узнать многое. Некоторые вещи у меня вызывали недоумение, а уж появление этих людей и вовсе породило кучу вопросов.

Прислушавшись, я понял, что не все люди находятся в доме: на улице шумели, слышались разговоры, тихий и редкий смех.

– Не помню, – ответил я.

Не рассказывать же им, в самом деле, о моём переселении. Проще всего притвориться, что потерял память – беспроигрышный вариант. Что ещё я мог сказать? Надеюсь, за это тут не вешают на деревьях и не жгут на кострах.

Брови предводителя приподнялись. Поглядев на других, он мотнул головой в сторону двери. Воины сразу же нехотя потянулись наружу. Видно было, что мои слова их всех заинтересовали. Люди косились с любопытством, но после выметались на улицу. И чего их столько набилось, непонятно.

– Принесите парню одежду, – попросил предводитель последнего выходящего.

Я снова напрягся, а потом подхватил рубашку, которую до этого использовал как подушку, и, вытряхнув из неё траву, быстро натянул на себя. Мужчина как-то странно на неё посмотрел, а потом уселся прямо на землю, сложив ноги по-турецки.

– Итак. А теперь, аль… – зачем-то сделал он акцент именно на первой части моего имени. Правда, судя по звучанию, слово это означало нечто иное, не имя. – Поговорим серьёзно.

Я кивнул и повторил его манёвр, усевшись в точно такую же позу. Где-то я слышал, что похожая поза может вызвать доверие у собеседника.

– Где ты взял этот сван? – спросил мужчина, кивнув на мою рубашку. Я рефлекторно глянул вниз. Значит, эта распашонка называется «сван».

– Она была на мне, когда я проснулся в овраге некоторое время назад, – пояснил я, решив, что в этом вопросе нет ничего страшного.

– Ты был ранен?

– Да, – не стал отпираться я. – Но моя рана уже зажила.

– А как ты попал в тот овраг, ты помнишь? – поинтересовался он, поглядывая на меня с явным интересом. При этом мне показалось, что его интонации немного смягчились. Звучали они как-то… вкрадчиво, что ли.

Это меня слегка напрягло. Сам я таким тоном говорил со своим сыном, когда точно знал, что он в чём-то виноват, но хотел, чтобы тот признался в своих делишках сам. Таким образом я давал понять, что кое-что о нём знаю, а вот что именно, он должен был рассказать мне сам. Чаще всего срабатывало: сын начинал колоться, иногда признаваясь даже в том, о чём я слыхом не слыхивал.

– Не помню, – ответил я настороженно. Конечно, мне казалось, что от оврага я ушёл далеко, но мало ли кто эти люди. Вдруг это те самые, которые убили людей из оврага. Впрочем, если бы это было так, то меня тоже давно убили бы. Хотя кто знает: может, им интересно, каким это таким образом я сумел не только выбраться из оврага, но и добраться сюда. – Очнулся, а кругом мертвецы. У них тоже были такие… сваны. Кое-как выполз, а потом бродил по лесу, пока вчера не наткнулся на эту деревню. Решил переночевать, а тут вы.

– Всё с тобой ясно, – прогудел предводитель, хлопнув рукой по колену. – Сван – это погребальное одеяние. Оно есть у каждого человека. Это ты помнишь? Нет? Так вот, после того, как человек умирает, его переодевают в сван. Видимо, те, кто сбросил тебя в овраг, посчитали, что ты умер. Может быть, так и было, раз Отец отнял твою память. Что думаешь делать теперь?

– Я… – запнулся, не находя ответа вот так сразу. Я и не думал о том, что делать дальше. Приоритетом было выжить. Пока ничего хорошего не происходило. В этот момент мой живот очень красноречиво дал понять, что в него нужно хоть что-нибудь закинуть. – Я бы поел.

Предводитель замер удивлённо, а потом хрипло рассмеялся.

– Идём, покормят тебя, – сказал он, поднимаясь на ноги.

В этот момент дверь открылась, и вошёл Браир с какими-то тряпками в руках.

– Оденься, – мужчина кивнул на одежду и вышел.

– Ну что, Сандар, повезло тебе, что воитель наш жалостлив? – со смешком спросил Браир, отдавая мне одежду. При этом он смотрел на меня с каким-то злым весельем, что ли. Его явно что-то крайне забавляло.

Поглядев на него с подозрением, я не стал далеко убирать палку. Пусть я, может быть, ничего не успею сделать, но это придавало мне немного уверенности. Этот Браир меня напрягал: было в нём что-то неприятное.

Оглядев щедро предложенное, я подметил несколько особенностей. Первое: ткани, из которых была сшита одежда, не отличались мягкостью. Второе: шилось явно вручную, причём не слишком-то искусно. Третье: все вещи были мне велики, а значит, принадлежали кому-то заметно крупнее. И четвёртое: никаких ярких цветов, всё коричневое и серое. Я уверен, что именно так одевались мои далёкие предки. Не скажу, что был отменным историком, но всякие исторические фильмы смотрел.

Сапоги, сшитые из кожи, тоже были большими. Именно поэтому я разорвал свою рубаху (она и так уже напоминала лохмотья) и обмотал ноги сильнее. Стало немного лучше.

Затянув пояс туже, я выпрямился, ощущая себя наконец человеком, а не доисторическим Маугли. И пусть одежда была не слишком удобной, грубой, и при долгой ходьбе, наверное, натирала, но это гораздо лучше, чем простая распашонка, являющаяся, как оказалось, погребальным одеянием.

– Готов, аль? – хмыкнул Браир, и я отчётливо услышал в этом смешке какое-то злорадство.

– Почему аль? – спросил я, кивнув.

Поглядев на палку, я с некоторым сомнением решил оставить её. Думаю, можно в благодарность проявить немного доверия. Всё-таки эти люди дали мне одежду, хотя могли бы сделать вид, что меня не существует, или попросту убить. Наверное, я должен быть благодарным за такую щедрость: не думаю, что в этом месте, где бы оно ни было, так просто делать одежду или те же сапоги.

Браир поглядел на меня с удивлением.

– Сам же назвался алем, – отозвался он. – И этого не помнишь, что ли? – спросил он, посматривая на меня с интересом.

– Нет, – я покачал головой. – Просто помню, что меня так всегда называли.

– Неужели? – хмыкнул Браир. – Если ты говоришь правду, значит, тебя каким-то ветром занесло сюда из Хейскаля. Не подскажешь, как у тебя это получилось, учитывая, что нас от Хейскаля отделяет не только земля, но ещё и море? Приплыл? – снова хохотнул он, смешливо глянув на меня, но заметив, что я не смеюсь, продолжил: – Аль – это обращение к молодому благородному. Когда ребёнок вырастает, становится алом. Вот пройдёт пара лет – сможешь представляться как ал Сандар. К благородной женщине там обращаются «аля», независимо от возраста. Мудрёно и, как по мне, совсем ни к чему. Но знаешь, что я тебе скажу?

– Что? – спросил я заинтересованно, подумав, что позже надо будет узнать более подробно обо всём этом.

– А то, что ты на благородного ну никак не тянешь, – неприятно расхохотался Браир. – Заморыш, это да, но никак не благородный. Надо же, придумал тоже – аль! Благородные хейскальцы берегут своих детей пуще собственных глаз. Их и не видел никто. А тут ты и целый а-а-аль, – засмеялся он пуще прежнего, заставив меня скривиться.

Я мстительно наступил Браиру на ногу, но это его почему-то только ещё больше развеселило. Он попытался поймать меня, но я увернулся. Вскоре воин успокоился, погрозил мне за выходку кулаком, но более ничего предпринимать не стал.

Когда мы вышли на улицу, я внимательно огляделся. Было такое ощущение, что весь отряд (или что это такое?) собрался именно около дома, в котором я решил переночевать. Мужчины разного возраста, начиная от мальчишек вроде меня и заканчивая двумя вполне взрослыми, почти старыми мужчинами, занимались своими делами. Женщин я не заметил. Оказалось, что их здесь нет. Судя по всему, сейчас в этой деревне располагалось что-то вроде походного лагеря.

Я нахмурился. Как-то не походили эти люди на тех, кто просто вышел погулять и отдохнуть на свежем воздухе. Больше всего это напоминало некий военный средневековый отряд, который направляется куда-то с определённой миссией. Скопление воинов всегда означает, что где-то рядом идёт война или хотя бы небольшая стычка. Не совсем понятно, правда, чего это они решили разбить лагерь с утра пораньше.

– Где-то война? – спросил я у топтавшегося рядом Браира, который явно не знал, что со мной дальше делать.

Не успел он ответить, как к нам подошёл воитель – именно так его назвал Браир.

– Идём, – сказал он мне, отпуская Браира.

Мы пришли к одному из костров, над которым висел несколько кривой котелок. Около костра крутился невысокий и худой мужчина. Он лишь мазнул равнодушно по мне глазами и обратил всё своё внимание на то, что готовилось в котелке.

Возле костра валялись сухие брёвна, изображающие стулья. Их явно притащили из леса, так как ещё вчера здесь ничего подобного не было.

– Моё имя Роар, и я воитель этого отряда. Отец отнял твою память, но Он же сделал так, чтобы ты оказался на нашем пути. Я думаю, что подобное совершено Отцом не просто так: Он не сталкивает людей без всякого на то умысла. Поэтому предлагаю тебе отправиться с нами.

– На войну? – уточнил я, быстро соображая, что делать.

На войну как-то не слишком хотелось. На ней, знаете ли, есть большой шанс умереть. Тем более что эта война и не моя вовсе. Да что говорить, судя по всему происходящему, это даже не мой мир. Хотя я до сих пор в этом не уверен, но на всякий случай буду предполагать самый худший вариант из всех возможных – не мой мир.

Вообще, всё выглядело весьма странно. Хотя, наверное, в старину все люди были жутко набожными и суеверными. Если уж в современном мире многие обходят десятой дорогой чёрных кошек, то что говорить о тех, кто на самом деле в богов верит. Отец… Судя по всему, здесь так называют какого-то бога. Да и произносит он это слово с уважением.

Значит, потерявшие память люди здесь считаются кем-то вроде знамения божьего? Мол, раз встретил его, – будь уверен, что не просто так: это Отец послал его на твой путь для какой-то, несомненно, важной цели. Не отмахнись, не оставь позади, помоги, поделись пищей и одеждой. И так далее.

Что могу сказать? Очень удобно. Остаётся надеяться, что здесь не принято дурить всех подряд, а то так любой может прикинуться беспамятным, чтобы получить какую-то помощь. Наверное, многие так и делают, хотя если они тут слишком набожны, то могут и не решиться.

– На войну, – подтвердил Роар, принимая из рук, как я понял, повара, котелок, полный аппетитной на вид каши. В своей прошлой жизни я бы вряд ли стал пробовать нечто подобное. Что это? Овёс? Пшеница? Вот только этот мир до сегодняшнего дня как-то не слишком баловал меня разносолами, так что даже эта клейкая сероватая масса вызывала у меня обильное слюноотделение.

– Спасибо, – поблагодарил я повара, аккуратно забирая у него деревянную ложку и кусок немного чёрствой и тоже серой лепёшки. Подозреваю, и каша, и лепёшка приготовлены из одного и того же зерна.

Сглотнув, я поглядел на Роара, дожидаясь, когда уже можно будет приступить к поглощению этой пищи богов. Воитель между тем как-то странно на меня посмотрел и зачерпнул каши, кивая мне. И что его удивило? Что я поблагодарил повара или что не стал кидаться на кашу? Впрочем, мне без разницы.

Ели в тишине. Несколько минут я не обращал на окружающий мир никакого внимания, но когда первый голод был утолён, вспомнил, что много есть мне нельзя, поэтому притормозил. Оглядевшись по сторонам, заметил, что на нас посматривают, но подходить никто явно не собирался.

– Боишься войны? Не стоит. Война – весьма полезное и выгодное дело. Или ты смерти боишься? – Вопрос был задан с такой интонацией, что я посчитал за лучшее отрицательно покачать головой. Судя по тому, как одобрительно хмыкнул Роар, ответ был правильным. – По воле Отца наши пути сошлись, а значит, тебе надо идти с нами. Иначе прогневаешь Его, – закончил Роар после того, как тщательным образом очистил ложку и убрал её снова куда-то себе за пояс. – Ложку оставь себе, она тебе ещё пригодится.

Поблагодарив, я, как и воитель, тщательно облизал ложку и сунул её себе за пояс, отыскав там подходящее место. Видимо, ложки тут принято было использовать только свои, и за ними необходимо следить.

Пораскинув мозгами, я решил, что мне стоит пойти с отрядом, хотя бы поначалу. Всё-таки все они были источником информации, и я не мог так просто это проигнорировать. Кто знает, какие люди встретятся мне после них.

Естественно, меня удивлял такой подход и столь сильная вера в Бога. Конечно, в моём мире верующие тоже были, но лично я к ним себя не относил, да и все мои знакомые очень редко интересовались этой стороной жизни. Здесь же, судя по всему, вера сильна, и к ней относятся как к чему-то обыденному и нормальному. В Бога не просто верят, а знают, что он есть. Я решил принять это как данность.

– А с кем воюем? – спросил я, подсаживаясь к Браиру. Пусть он мне не очень нравился, но из всех я знал пока только его и воителя.

Воитель, после того как понял, что я пойду с ними, потерял, кажется, всякий интерес ко мне. Я и не настаивал, так как кроме него тут было полно людей. Конечно, не все желали разговаривать со мной, но я знал: пройдёт немного времени и они привыкнут к постороннему, расслабятся. И вот тогда можно будет задавать почти любые вопросы. Правда, меня несколько напрягало, что они относились ко мне как к какому-то блаженному. Позже я только уверился в своих подозрениях. Эти люди действительно считали меня кем-то подобным, некоторые даже удивлялись, когда я заговаривал, будто у меня вместе с памятью должны были отказать и мозги, и речь.

– Нет, подожди, – остановил я Браира, собравшегося рассказывать мне, как тут все считали, прописные истины. Браира почему-то весьма забавляло моё незнание, но лично меня это не раздражало, ведь в таком случае можно вытянуть из него куда как больше. – Расскажи мне, что это за земли?

– Земли? – Браир непонимающе огляделся.

– Да. Что за страна, королевство, может, империя? – терпеливо уточнил я, подкидывая в костёр несколько веток.

Сейчас был уже поздний вечер (я так и не узнал, почему же они остановились здесь с утра и провели в этой деревне весь день), но спать никто ещё не собирался. Сидели около костров, приводя амуницию и оружие в порядок, тихо переговариваясь и потягивая нечто, похожее на довольно крепкое пиво. Не чувствовалось ни напряжения, ни ощущения, что люди взволнованы, ведь многих из них вскоре, может быть, ждёт смерть. Всё это мало напоминало военный отряд, скорее уж действительно группу реконструкторов, решивших сыграть пару сценок и отдыхающих на природе.

– Чудные слова ты говоришь, – со смешком заметил Браир, а я удивился: неужели словарный запас прошлого владельца этого тела был больше, чем у того же Браира? Когда я заметил это, то стал прислушиваться и вскоре понял, что да, не только больше, но и интонации немного другие. Может, мальчишка, в которого я попал, в самом деле был из какого-то неведомого мне пока Хейскаля? – Властительство это.

– Как? – удивился я, поначалу не поняв, о чём говорит Браир. Нет, слово такое я знал, просто звучало оно непривычно.

– Властительство, – повторил Браир. – Правит им наш славный властитель Герхард Девятый. Славный, скажу я тебе, властитель: мудрый, решительный. Такой не станет прятать язык в заднице, а на всякое оскорбление ответит дикарям так, как следует ответить. Была бы моя воля, так я их и по степям погонял, так ведь не отыщешь их там. И вроде просматривается вся эта степь, но нет: спрячутся так, что сам заблудишься, а их не найдёшь.

– И что это было за оскорбление? – поинтересовался я.

Для меня было вполне понятно, что жители степи в своих землях ориентируются лучше чужаков. Это только на первый взгляд степь просматривалась на километры, но не стоит забывать, что земной шар вообще-то круглый. Отошли чуть подальше – и их уже не видно, а там можно и получше спрятаться. В овраги, например. Думаю, они тоже должны быть в степи.

Браир хмуро глянул на меня, явно не желая говорить. Пошевелил желваками, посмотрел по сторонам, будто удостоверяясь, что никого рядом нет, открыл рот, закрыл, а потом выдал хмуро:

– Вот что я скажу тебе, Сандар: не наше это дело. Сказано, что оскорбили дикари Вольных степей нашего властителя, – значит, оскорбили.

Ага, судя по всему, никто толком и не знает, по какой такой веской причине они должны топать к врагам и биться с ними, но против своего государя пойти никто не может.

– А что за Вольные степи? – спросил я, не давая Браиру замолчать.

– Обычные, – ответил он, пожав плечами. – Куда ни глянь, везде трава одна. Ни деревьев, ни холмов, ни ручьёв. И тебя видно будет издалека, как на ладони. Ещё жарко там летом, вот местные племена и бегают, в чём мать родила, прямо как ты в тот момент, когда мы тебя нашли. – Браир повеселел.

– И что они там едят?

– Разводят живность всякую. Лошади у них ещё хорошие. Да, отличные скакуны. Но у нас такие лошадки ценятся только ради красоты. Наше властительство лесами богато, оврагами, взгорками, реками да болотами. Им тут бегать негде. У нас в цене тяжеловозы. Они и отвезут быстро, куда надо, не поломав ног, и телегу, коли нужно будет, утащат с радостью да лёгкостью. А скакуны эти степные так, баловство одно: ноги длинные, тонкие, ломаются только так. Стоит ему в ямку какую наступить, так сразу кувырком летит.

Браир несколько раздражённо махнул рукой, давая понять, что он думает о скакунах. У него явно была какая-то история с этими лошадями: после этого разговора у него совсем испортилось настроение, и разговаривать больше он не захотел.

Я отстал от него, решив побродить немного по лагерю, послушать, поспрашивать. На меня обращали внимание, глядели с осторожностью, но на вопросы, хоть и нехотя, отвечали. Не все, конечно. Некоторые лишь сверкали глазами и молчали, словно я пытался у них стратегическую информацию выведать, другие же отвечали, явно не видя в моих вопросах ничего опасного.

Вскоре все начали расходиться, и я решил, что пора и мне на боковую. Просто так сидеть не хотелось, да и подумать нужно было. Когда я уже уходил, меня поймал один из оруженосцев и хмуро сунул мне в руки какой-то жёсткий рулон.

– Воитель велел, – буркнул пацан лет шестнадцати, сверкнув глазами так, будто я ему что-то должен, но забрать долг ему не позволяют.

Кивнув, он пошагал дальше, не обращая внимания на ощущение взгляда между лопаток.

Развязав верёвку, я понял, что это что-то вроде циновки. Видимо, мне предлагали на этом спать. Что ж, это лучше, чем на голой земле. Нарвать бы травы для мягкости, но в темноте шарить по округе не хотелось.

Забравшись в один из домов, стоящий на окраине (прочие были заняты), я разместился с максимальными удобствами и стал размышлять.

За вечер я успел немного понять, что представляет из себя этот отряд. Конечно, я мог что-то упустить из виду, но всё, на мой взгляд, выглядело вполне прозрачно.

Во главе отряда стоял воитель. Амуниция и оружие Роара не выглядели намного лучше, чем у остальных, из чего я сделал вывод, что воитель выбирается либо самим властителем, либо общим голосованием.

Следом за воителем по иерархии идут воины. Это кто-то вроде рыцарей, то есть довольно богатые люди, способные обеспечить себя снаряжением, оружием и лошадьми. Кроме этого они обязаны позаботиться о том, чтобы обеспечить оружием некоторое количество людей – обычно это три, максимум четыре человека. И конечно же у воина есть кто-то вроде оруженосца – обычно это подросток от тринадцати лет и старше.

В итоге в этом отряде сейчас собралось около пятидесяти человек. Негусто, а ведь сами воины, насколько я понял, считают, что это весьма крупный отряд, почти целая армия. Не представляю, кого может победить столь малочисленное войско. Шайку разве какую-нибудь, и только.

Узнал я немного больше и об этой стране. Называется она Орм. Да, вот так просто. Кажется, люди здесь не слишком любят длинные названия и имена. Все, кто сегодня представлялся мне, имели имена, в которых три, четыре, максимум пять букв. Кроме имени властителя, конечно.

Властительством Орм, как и сказал Браир, правит властитель Герхард IX. Между прочим, имя Герхард исключительно королевское, и простые люди называть своих сыновей таким именем не имеют права. Если кто-то осмелится на подобное, то его ждут неприятности. Конечно, не самого ребёнка, а его родителей. Но я отвлёкся.

Герхарду помогают править три советника. Многие уверены, что эти старики – колдуны, но доказательств этому нет. Естественно, я заинтересовался. Колдуны? Серьёзно? Когда я думал о колдунах, то что-то внутри меня легко вибрировало, отзывалось, словно некое воспоминание, но я никак не мог не то чтобы ухватить, а даже толком осознать, что это такое. Но я запомнил это ощущение.

Вся земля Орм разделена на части, в которых правят бароны. Местное название звучало немного по-другому, но я решил называть их именно так. Здесь нет никаких графов, герцогов – только бароны. Кто-то из них богаче, кто-то беднее, но титул у них у всех один и тот же.

Каждый барон старается, чтобы у него было как минимум три сына. Первый с самого рождения воспитывается как наследник – будущий барон. Второй сын после шести лет начинает постигать военную науку, а в тринадцать – идёт в услужение к какому-нибудь воину. Служит до двадцати, после чего воины его проверяют, и если он достоин, то его отправляют обратно к отцу с бумагами, подтверждающими, что сын прошёл обучение. Барон обеспечивает сына амуницией, оружием, лошадью и небольшой суммой. И всё. На этом участие родителя в жизни второго сына заканчивается. Воин мог остаться служить своему отцу, а мог покинуть дом и отправиться в странствие.

Во время своих странствий воин собирает вокруг себя несколько человек, которых кормит и по минимуму экипирует. Они же за это служат ему и сопровождают везде, будь то простая стычка с разбойниками или же война. Как мне сказали, такие люди находятся легко, так как не все желают возиться с землёй или скотом. Они очень редко становятся воинами, но такое в истории случалось, потому-то в услужение идут охотно, да и отношение к таким сопровождающим воинов уважительнее, чем к простой черни.

Иногда такие небольшие отряды нанимают бароны. Количество воинов, нанимаемых бароном, строго регламентировано властителем. Ну, думаю, это понятно: ему не нужно, чтобы кто-то собрал себе армию и пошёл на него войной. Меньше определённого количества можно, больше – нет.

Причина для найма может быть разной: начиная от желания избавиться от крупной шайки и заканчивая небольшой стычкой с соседом. Как я понял, на последнее властитель закрывал глаза. Правда, барон-победитель не может присвоить себе земли побеждённого – это запрещено. Хотя вполне может отдать их своему второму, четвёртому или любому последующему сыну. Тот берёт себе другую фамилию и получает титул барона.

Третьего сына с одиннадцати лет барон обязан отдать в монастырь для служения Отцу, то есть Богу. Что там дальше с ними происходит, никто не знает, так как церковь не очень любит, когда суют нос в её дела. Это, кстати, весьма влиятельная здесь организация. Некоторые вещи церковь не запрещает прямо, но порицает, и люди либо действительно стараются не делать ничего порицаемого, либо делать, но скрытно.

Если по какой-то причине наследник умирает, то второй сын вполне может претендовать на баронство. Если и второй погибает, то наследником становится четвёртый сын. Третий обязательно должен служить Богу, без вариантов. Если же у барона нет детей вовсе, то после его смерти за баронство могут побороться безземельные воины или бароны-соседи. Как правило, с этой целью устраивают турнир, победителя которого ждёт награда в виде замка и клочка земли.

Баронство могут отобрать и так, если вдруг посчитают, что барон ну вот совсем не подходит на эту роль. Именно поэтому бароны стараются избегать появления каких-либо слухов о себе, ведь любой из них желающие могут трактовать так, как им удобно.

С помощью браков бароны стараются породниться, чтобы усилить своё влияние. Но бывало и такое, что попав в чужую семью, девушка разваливала её изнутри, отчего у отца её появлялась возможность напасть. Однако такие случаи редки и проходят по статье «байки обыкновенные».

Думаю, не стоит говорить, что интриг и смертей среди знати тут предостаточно. Иногда умудряются убивать детей сразу после рождения. Именно поэтому малолетних сыновей бароны берегут пуще собственных глаз. Стараются не распространяться о том, что жёны беременны. А иногда и вовсе тайно увозят их и младенцев в какие-нибудь скрытые дома под охраной самых доверенных людей. Да и сами бароны стараются поменьше выезжать за пределы стен, опасаясь за свою жизнь.

Да уж, властителю нужно было давно отменить закон о свободных землях, но по какой-то причине он этого не делает. Чуть позже я понял, почему он смотрит сквозь пальцы на эту ситуацию, не пытаясь приструнить свою знать.

Столица Орма называется Эгэль. Раз в пять лет все бароны обязаны появиться перед своим властителем, чтобы показать наследников. Если у них есть дочери брачного или околобрачного возраста, то они должны привести и их. Там же, на этом, скажем так, съезде, заключаются различные договора и прочие союзы.

Узнал я про местные деньги. Всё, как и на Земле. Ценней всего золото, но его настолько мало, что не всякий барон его в глаза видел. Золотые монеты называются аурами. Один аур состоит из ста серебряных монет – арианов. И, конечно, самая ходовая здесь монета – это лушка: небольшая медная монета, больше похожая на чешуйку. Правда, я не уверен, что в этих монетах чистая медь, но по виду вроде она. И понятно, что в одном ариане – сто лушек. Деньги, как я понял, здесь имеются не у всех, даже те же лушки. Поэтому простые люди обходятся самым примитивным обменом.

Зевнув, я удивлённо подумал, что не так уж мало узнал за один день. Правда, пришлось поизворачиваться: всё-таки люди не слишком охотно шли на контакт.

Значит, всё-таки другой мир. Впрочем, нечто подобное я подозревал. Сложно не догадаться. Нет, можно было попробовать себя обмануть, но зачем. Догадки появились ещё в овраге, но там у меня было мало данных. Потом эта деревня. Очаги все эти, отсутствие окон, столбов с проводами. Да и сами дома выглядят так, будто вынырнули из Средних веков.

Снилось мне опять что-то странное. Какой-то прямо магический боевик. Проснулся я с гудящей головой и телом, которое, казалось, совершенно отказывалось двигаться. Всё-таки спать на земле – то ещё удовольствие. А ведь тело ещё молодое, что же будет чуть позже? Или это просто дело привычки? Как-то не хотелось мне привыкать к чему-то подобному. Я всё-таки кровать больше предпочитаю и жену рядом.

Тряхнув головой, постарался не думать о тех, кто остался там, в другом мире. Сейчас я всё равно ничего не мог сделать. Да и потом… Я в теле подростка. Если даже мне удастся вернуться (каким-то невероятным образом), что я скажу?

Когда я скручивал циновку, то заметил слева движение. Замерев, сосредоточился, а потом, поняв, что я вижу, слегка дёрнулся в сторону от странности. Едва не упал, но сумел удержаться на ногах. Резко выпрямившись, сделал шаг назад и, споткнувшись о непонятно откуда взявшуюся неровность, всё-таки упал, во все глаза рассматривая непонятное нечто.

Вот те раз. То ли я схожу с ума, то ли ещё не проснулся. Чуял же, что с моим левым глазом что-то не так, но легкомысленно отмахивался, надеясь, что всё обойдётся. Не обошлось. Непонятно только, почему это предстало передо мной именно сейчас.

Не знаю, что это было такое, но у меня волосы на голове встали дыбом, а взгляд заметался по висящей в воздухе фигуре. Больше всего это напоминало что-то среднее между зомби и призраком. Одно могу сказать: существо, кем бы оно ни было, имитировало женщину. Об этом говорили и изорванное в лохмотья платье, и очертания фигуры, и длинные белоснежные волосы. Кстати, о волосах. Они развевались так, будто в комнате гулял ветер. А ещё они кое-где вылезали пучками и, не долетая до земли, испарялись, будто дым. Смотрелось жутковато.

Кожа у существа была точно такой же, как у мумии. Не то чтобы я в своей жизни видел много мумий, но фотографии в интернете разглядывал, да и фильмы смотрел. В пустых глазницах клубился зелёный дым, а ещё мне на мгновение показалось, что там возятся какие-то насекомые. Кончик носа был чем-то срезан или же попросту успел сгнить. Рта и даже намёка на него у существа не было. Высохшие руки плетями висели вдоль тела. Глянув на почерневшие пальцы, я непроизвольно сглотнул: пальцы плавно переходили в пятисантиметровые чёрные когти. И нет, они не были похожи на обычные людские ногти.

– Чего тебе? – спросил я грубо, заранее понимая, что ответа не дождусь. Просто само вырвалось от удивления. Сглотнул, ощутив голод. Очень вовремя. Или это у меня такая защитная реакция?

Резко вскочив на ноги, я отошёл подальше. Несмотря на то что существо казалось материальным, оно явно таковым не было. Просто… я видел сквозь него. Создавалось впечатление, что оно соткано из плотного, но всё равно просвечивающего тумана.

Страх присутствовал, но ощущался как-то странно. Такое чувство можно испытать, если взглянуть вниз с шестнадцатиэтажки или перед прыжком с парашютом. С одной стороны, было несколько страшновато: кто знает, что это может сотворить с человеком. С другой стороны – слегка интересно: ничего подобного в прошлой своей жизни, которая таким загадочным образом закончилась, я не видел.

Или… видел?

На этом моменте в голове что-то будто сдвинулось, зашелестев. Я мог поклясться, что готов был о чём-то вспомнить, но в следующий миг в затылке легко щёлкнуло, и ощущение готовых возникнуть в голове воспоминаний исчезло. Едва не сплюнув от досады, я обратил своё внимание на существо.

Вместо ответа оно как-то уж больно резво полетело в мою сторону. Ждать последствий я не стал и отскочил ещё дальше. Оно тоже замерло, а затем в том месте, где должен был быть рот, прорезалась тонкая щель. И я мог с полной уверенностью сказать, что её рот был зашит нитками и в данный момент они словно разрывались, отчего щель разрасталась, превращаясь в тёмный провал. А затем эта дрянь заорала!

Прикрыв уши руками, я присел, зажмурившись. Звук был таким громким, что мне казалось, будто ещё немного – и у меня из ушей мозги потекут. Это не походило на женский крик, скорее уж на визг циркулярной пилы.

Подумав, что сейчас я – идеальная добыча, приоткрыл правый глаз и оторопел: никого не было! Но звук ведь не пропал, а значит…

Совершенно бессознательно я распахнул левый глаз. И пожалуйста – мерзкое привидение буквально нависало надо мной, почти касаясь меня руками. При этом вместо того, чтобы ощутить омерзение от вида раскрытого чёрного рта, болтающихся ниток, провалов вместо глаз и отсутствия носа, я почувствовал усиливающийся голод и сглотнул, немного растерявшись от своей странной, явно нетипичной реакции.

Вскочив на ноги, я, вместо того чтобы снова отскочить, схватил существо за горло, желая заткнуть его. Когда звук прервался, я победно оскалился, не забывая при этом сжимать пальцы сильнее. К моему удивлению, тело под руками ощущалось так, будто было материальным, и ничего приятного в этом точно не было.

Существо дёрнулось, но мои пальцы сжались сильнее. И в этот момент произошло нечто странное: я почувствовал, как что-то холодное и склизкое вливается в меня. Что интересно, чувство вливания было неприятным, но потом появилось ощущение лёгкой эйфории. Голод начал притупляться, и это привело меня в ещё большее недоумение. Не могу сказать, сколько это длилось, но через какое-то время существо стало почти прозрачным, а потом практически истаяло: после него остался лишь лёгкий дым, который почти сразу развеялся.

Тяжело выдохнув, я сел на землю и посмотрел на свои ладони. Нет, я уже видел и ощущал всё это раньше, точно знаю. Не могу сказать когда, как и почему (толком не помню), но такое со мной уже случалось. Много раз. Однозначно.

Сжав несколько раз пальцы, я вытер со лба пот и встал. Даже не знаю, хотелось бы мне встречаться с чем-то похожим ещё раз или же нет. Вроде бы приятного в этом мало, но если посмотреть под другим углом, то после произошедшего я чувствую себя так, словно обновился. Ещё недавно, когда я только проснулся, мне казалось, что тело задеревенело, а сейчас я подобного не ощущал. Вполне возможно, что из-за адреналина в крови, а может, и по совсем другой причине.

Нужно признать, что я вроде как выпил это существо. Понятия не имею, каким образом мне удалось это сделать, да ещё и с помощью рук, но выглядело всё именно так. Приятного в этом точно было мало: я ощущал это так, словно глотал воду, в которой совсем недавно плавал труп какого-нибудь разложившегося зверя. От воспоминаний слегка замутило, и я постарался не думать об этом.

Да и глаз… Думаю, нужно быть последним глупцом, чтобы не понять, что я вижу левым глазом припорошенный пеплом мир не потому, что каким-то образом повредил сам глаз, а по совсем иной причине. Правым глазом я орущую тварь не видел. Значит ли это, что существо, пожелавшее меня как минимум оглушить и как максимум сотворить что-то явно нехорошее, существовало не в реальном мире? А тогда в каком? Потустороннем? Мало мне было того, что я попал, так теперь ещё и это.

Встряхнувшись, я вышел на улицу, решив, что достаточно успокоился, чтобы показываться на глаза посторонним. Да и надо же было узнать, слышали ли люди крик. Хотя если судить по тому, что в дом, в котором я ночевал, до сих пор не набился народ, то никто ничего не слышал. И это наводило на определённые мысли. Кричала она довольно громко, я не могу представить, как нужно спать, чтобы не услышать чего-то подобного.

В лагере царила тишина, хотя некоторые уже встали. Я не был поклонником раннего подъёма, но в этом мире лучше встать пораньше, чем до обеда изображать из себя отличную закуску, которая спит и не сопротивляется. Слишком уж хорошо я запомнил урок с кошкой. И пусть тогда я не спал, но был преступно расслаблен, за что и поплатился.

Решив, что сейчас я слишком взвинчен, чтобы обдумывать произошедшее, пошёл помогать с дровами. Не зря говорят, что труд облагораживает. А ещё он позволяет на время забыться и успокоиться. Во время какой-либо работы эмоции притупляются, а мысли текут медленно, спокойно. Практически медитация, которая мне никогда не давалась. Не сказать, что я слишком уж стремился научиться этому…

Или стремился? В затылке снова щёлкнуло. В этот момент я вспомнил, что не просто стремился, а давно уже научился входить в медитативное состояние легко и просто. При этом мне даже нравилось проводить время в подобном состоянии. Медитация расслабляла, позволяла упорядочить разум, снимала раздражение и прочее и прочее.

Замерев, я хмуро обвёл взглядом лагерь. С моей памятью явно что-то не так. Медитация. Зачем она может понадобиться простому служащему, который никогда особо не выделялся среди тысяч таких же обычных трудяг? Нет, я вполне допускаю, что я мог увлечься чем-то подобным. А ещё мог ходить в спортзал или на какие-нибудь единоборства, чтобы поддерживать форму. Вот только ни о чём таком я не помню, в этом вся загвоздка. Да и не было в моём прошлом мире никаких орущих привидений (если только в каких-нибудь фильмах ужасов или же во снах), но вот странность: ощущения говорили, что я видел, сталкивался с подобным ранее.

Кто-то стёр мне память? А может… вообще изменил? Ага, и был я раньше не просто офисным работником, а кем-нибудь, изгоняющим нечисть, с великой силой и судьбой. Избранным, чей путь был усеян трудностями, с которыми я, превозмогая, справлялся. Спасителем, за судьбой которого пристально наблюдали боги и иные могущественные сущности. Одни – чтобы помочь в безвыходных ситуациях, другие – чтобы, наоборот, справиться со мной, так как иначе я их укладывал на лопатки одной левой.

Хмыкнув от разбушевавшейся фантазии, я выбросил глупости из головы. Если часть воспоминаний и пропала, то, судя по всему, она рано или поздно вернётся, так что нечего и паниковать. Хотя подобное весьма настораживало: я привык, что в жизни ничего не случается просто так.

Сидя у костра, на котором готовился наш завтрак, я наблюдал за тем, как из домов появляются люди. Поначалу мне показалось, что ничего необычного нет, но потом я заметил, что многие выглядят так, словно и вовсе не спали всю ночь. И это ещё мягко говоря.

– Скверное местечко, – поделился впечатлениями Браир, садясь рядом со мной. Вернее, даже не садясь, а тяжело опускаясь, словно он был не мужчиной среднего возраста, а старым дедом.

– Да? – спросил я удивлённо, разглядывая его осунувшееся лицо с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Да он выглядит, как после тяжёлой болезни!

– Теперь понятно, почему тут никто не живёт. Хотя мы и так это знали. Правда, думали, что всё подчистили с тех пор, – тихо пробормотал он, а я сделал вид, что не услышал, но на подкорку записал. Значит, они по меньшей мере нечто подобное предполагали, но всё равно пошли сюда.

– И почему же?

– Тень облюбовала эту деревню, вот почему, – поделился Браир, потирая ладонями лицо, будто старался стряхнуть с себя налипшую паутину. – Не знают они о ней, что ли? – Голос из-за рук на лице звучал приглушённо.

– Тень? – спросил я, вспомнив утреннюю гостью. Тенью я бы её не назвал, но мало ли как в этом мире называют подобных существ.

– Да что с тобой? – вспылил Браир, раздражённо глядя на меня.

– Память, забыл? – Я постучал пальцем по виску, размышляя над тем, что стоит оставить Браира в покое, пока он, и вовсе раздраконенный явно неудавшейся ночью, не слетел с катушек совсем.

– А, точно, – мгновенно успокоился он, расслабляясь. – Точно ведь, память. – И замолчал, таращась перед собой так, будто спал с открытыми глазами.

Я решил вот прямо сейчас его не трогать. Да и вообще, собеседник из Браира был так себе.

Оглядевшись по сторонам, я приметил парня, с которым вчера весьма плодотворно поболтал. Он был оруженосцем одного из воинов. Если быть точным, болтливым оруженосцем, мне на радость. Довольно высокий для местного жителя, худой, остроносый, с яркими голубыми глазами и неровно обрезанными по плечи волосами пшеничного цвета. Лет семнадцати-восемнадцати, по-юношески угловатый, порывистый, но с цепким, внимательным взглядом, в котором таилось вечное нетерпение и, казалось, усмешка.

А ещё мне легче было разговаривать именно с ним, так как речь Ледара, в отличие от многих других, казалась правильной, что ли. Хотя иногда он, то ли забываясь, то ли, наоборот, притворяясь, начинал говорить простовато.

– Как спалось, Ледар? – спросил я, помогая ему установить над костром котелок.

– Отвратительно, – поделился он, сверкая синяками под глазами и вымученной улыбкой, которую буквально натянул на лицо.

– А что так? – Я добавил в голос максимум заинтересованности и вопросительно посмотрел на Ледара, зная, что он попросту не сможет устоять и всё расскажет.

– Неудачное место для ночёвки выбрали. – Как я и думал, его прорвало. Усталость с лица никуда не делась, но вот глаза загорелись. – Тёмное тут место: силы из людей тянет, когда они спят. И неудивительно.

– Правда? А Браир сказал, что тут какая-то тень обосновалась.

– Так он правду говорит. Тени водятся только в тёмных местах, – прошептал Ледар, увлекая меня в лес за хворостом. Я с сомнением поглядел на кучу дровишек около костра, но упираться не стал и последовал за парнем.

Ещё вчера во все эти бредни с темнотой я, может быть, и не поверил бы, но так как сегодня утром имел честь познакомиться с кем-то явно потусторонним, то мой скептицизм затух в самом начале.

– А что за места такие? – Оглядевшись, я поднял парочку толстых веток, чтобы не выглядеть подозрительно, просто так шатаясь по лесу.

Ледар последовал моему примеру.

– Служители Отца говорят, что в этих местах откуда-то там бьёт тёмная сила, которая и притягивает тени. А некоторые из них считают, что тени никто и ничто не притягивает. Мол, сами по себе они появляются в таких местах. Но вот что я думаю: их однозначно что-то влечёт к таким вот… деревням. Иначе почему они не разлетелись по всему миру, а встречаются только в определённых местах? Нет, Сандар, места это тёмные, привлекательные для теней.

– Так что за тени? – Я изобразил крайнюю заинтересованность.

– Служители Отца говорят, что это прислужники канувшего в небытие Первобога. Мол, тени собирают души, чтобы повелителя своего с помощью них из небытия возродить. Что не погиб Первобог в схватке с Отцом, а всего лишь пребывает в нижнем мире, лишённый сил и сознания, – прошептал парень и поднял ещё одну ветку. – Чаще всего тени никто не видит. Ну, как здесь, например. Но я слыхивал, что бывают твари, которые могут в животных вселяться. И даже в людей, но я никогда такого не встречал.

– И зачем им в живые тела вселяться, если они, как ты говоришь, душами интересуются?

– Кто их знает. – Ледар беззаботно пожал плечами. – Говорят, что такие больно охочи до мяса людского.

– Что, прямо на самом деле жрут людей?

– А то. – Ледар быстро кивнул, оглядываясь по сторонам. – Да и все знают о морохах – монахах, которые бродят по странам и охотятся на тени. Их всегда сопровождает воин. Почётно это, хотя и боязно. Так что не только молятся Отцу нашему служители. Наверное, это для того, чтобы не допустить возрождение Первобога. Мол, тот был слишком кровавый и злобный.

– Брешешь, – притворно засомневался я, подначивая его.

– Вот тебе святой знак. – Ледар очертил раскрытой ладонью круг, а потом прочертил в нём крест. Надо будет узнать, что этот знак здесь означает.

Позже узнал. Оказалось, круг символизирует мир, а крест – человека в этом мире. Как и в моём прошлом мире, люди здесь считали себя идеальным творением Господа своего и верили, что мир создан именно для них, поэтому себя они ставили в самую середину этого мира, так сказать, в центр.

– Ничего себе! – восхищённо присвистнул я, поощряя тем самым рассказчика.

– Вот тебе и ничего себе, – горделиво выдал Ледар. – Сегодня дальше пойдём. Оставаться тут нельзя: раз тень завелась, покоя от неё не будет. Морохи потом упокоят её.

После этого разговор немного завял. Мы быстро собрали ещё по паре веток и вернулись в лагерь, в котором уже явно были заметны признаки сборов.

Видел я и воителя: бледный, хмурый, он всматривался во всех так, словно пересчитывал. После этого выдохнул, будто бы с облегчением, и, заметив меня, махнул рукой, подзывая к себе.

– Дурное место для лагеря мы выбрали, Сандар, – поделился он. А я снова удивился тому, как Роар со мной общается. – Но, благо, живы все остались, слава Отцу.

Я вообще не понимал, чего они здесь остановились. Не шли же они до этого дни и ночи подряд, дожидаясь деревни? Да и уставшими они вчера с утра как-то не выглядели.

– А могли и не выжить? – Я, долго не раздумывая, уселся рядом с воителем. Раз мне хотят что-то рассказать, то кто я такой, чтобы отказываться. Лишней информация явно не будет, а уж для меня и подавно.

– Обычно после таких ночёвок отряды не досчитываются нескольких человек, – сказал Роар и нахмурился, поглядывая на своих людей. И что-то мне подсказывало: воитель не первый раз сталкивается с чем-то подобным.

– Но я не заметил с утра никакой паники. Разве люди не знали?

– Чего не знали? Темноты в деревне не ощущалось, вот и встали тут на ночлег. Но раз такое дело, то чего паниковать, коли уже всё случилось? Соберёмся да пойдём дальше. Оставаться на ещё одну ночь здесь точно не стоит.

Я вообще не понимал, чего они тут встали с самого вчерашнего утра. Мне казалось, у них тут война где-то, должны спешить. Или они это специально?

– И почему же в этот раз все остались целыми?

– А вот тут, я думаю, нам стоит благодарить тебя. Не зря я решил приветить тебя, ой не зря. Как почуял.

– О чём вы? – спросил я удивлённо. Не мог же он увидеть, что я каким-то непонятным для себя образом сделал с той орущей тварью.

– Это ведь не первая твоя ночь здесь, верно? – Роар перевёл взгляд на меня, цепко всматриваясь в моё лицо, словно хотел вытащить ответ из моей головы.

– Вторая, – не стал врать я и пожал плечами. Правда, в первую ночь я никаких тварей тут не встретил. Честно говоря, в ту ночь я спал без задних ног, так что мог и пропустить этот славный момент. От этих мыслей стало жутковато: вот так расслабишься, а тебя ночью и прикончат.

– И первую ты спал хорошо, и вторую тоже, как я погляжу.

Я напрягся: сейчас обвинят в чём-нибудь.

– Не жалуюсь, – ответил я осторожно, подумав, что вообще-то некие претензии к последней ночёвке, вернее, к пробуждению у меня всё-таки есть. Но озвучивать это я не хотел.

– Вот. – Воитель наставительно приподнял палец. – Тень совершенно точно была здесь, но почему-то не стала выпивать души полностью. Почему?

А вот это точно вопрос не ко мне. Хотя, может, она работает в несколько заходов, и я не дал ей закончить её чёрное дело? Кто её знает? Пока я не слишком понимаю, что происходит в этом мире.

– Я ничего такого…

– Конечно, ты ещё слишком мал, чтобы делать что-то осознанно, а вот когда подрастёшь, сможешь отгонять зло силой воли своей, дарованной тебе Отцом нашим. Моя вина: должен был понять, что место плохое. – Роар покачал головой.

После этого мы быстро позавтракали в тишине, а вскоре отряд снялся с лагеря, уходя от деревни как можно скорее. Я пошёл с ними. Мне никто не препятствовал, а Роар так и вовсе, кажется, был этим крайне доволен.

Глава 3

– Последний опыт, а затем можно и на утилизацию. Более ничего интересного в нём…

Проснулся я оттого, что меня трясло. Резко сев, огляделся и не сразу понял, где я. Но вскоре сон отступил, и я выдохнул. Просто сон. Проклятые сны в этом мире не перестают доставать. Всё время снится какая-то ерунда.

Мне даже начинало казаться, что не сны это вовсе, а мои потерянные воспоминания. Правда, слишком уж нереалистичными они были. Сложно поверить, что со мной могло произойти нечто подобное. А может, это какая-то аллегория? Может, моё сознание таким вот странным образом пытается мне что-то рассказать?

В голове что-то щёлкнуло, отчего я скривился и прикрыл глаза, замирая. Вслушавшись в свои ощущения, я будто наяву увидел, как нечто, напоминающее узорчатый покров, медленно сдвинулось, словно прикрывая что-то.

Открыв глаза, я озадаченно почесал щёку. О чем я только что думал? И чего проснулся в такую рань? Покров? Какой ещё покров? Глупости с утра пораньше в голову лезут.

Лёг обратно, но минут через пятнадцать лежать надоело. В голове звенела какая-то неприятная пустота. Было полное ощущение, словно я только что забыл о чём-то важном. Это дико раздражало.

Встав, я потянулся и зевнул. Время, конечно, ещё раннее, но раз не спится, значит, нечего бока отлёживать.

Деревню мы покинули два дня назад, и всё это время шли по почти заросшей дороге, петляющей по лесу. Сколько бы я ни присматривался к лесу, но ничего необычного в нём не видел. Встречались вполне знакомые деревья, такие как те же сосны или ели, пару раз даже дубы видел.

Хотя некоторые вещи меня всё-таки удивляли. Например, несмотря на напряжённость, витающую в отряде, никто не спешил. Мне казалось, что где-то там война, и нам нужно быть на месте как можно скорее, но нет, мы двигались крайне медленно, будто бы даже нехотя.

Понятно, что спрашивать у воителя я не стал. На такие случаи у меня был Ледар, готовый болтать о чём угодно, лишь бы не молчать слишком долго.

– А чего спешить? – удивлённо ответил он вопросом на вопрос.

– Там ведь сражаются. Может, им помощь срочная нужна, – предположил я и резко обернулся, так как заметил за деревьями какую-то странность.

Мы с Ледаром снова пошли за хворостом. Откровенно говоря, эти два дня я только и делал, что помогал с дровами. И не потому, что я вот такая неблагодарная скотина и ничего делать не хочу, а по той простой причине, что ничего более делать мне не доверяли. Либо на самом деле не верили, либо была иная причина, но я пока не спрашивал о ней.

Так вот, о странности. Могу поклясться, что видел с левой стороны дороги уже знакомую мне потустороннюю сущность. Правда, в этот раз она попросту испарилась, словно дым на ветру. Но я всё равно нахмурился.

– Если бы помощь была нужна, – не обратив никакого внимания на моё напряжение, заговорил Ледар, – то к нам давно послали бы кого-нибудь. А вообще, не привечается среди воинов, когда слишком усердствуешь в таком деле.

– Почему? – Оторвав взгляд от места, где ещё недавно клубился белёсый дым, я поглядел на Ледара.

– Потому что всем нужны воинские заслуги и возможность показать себя, – как маленькому разъяснил Ледар. – Представь… – Он понизил голос, опасливо оглянувшись, будто нас кто-то мог подслушать, и продолжил: – Вот прискакали мы, взмыленные, торопливые, а там бой идёт, воины степняков рубят. Наш воитель не удержится, тоже в бой наших воинов поведёт, но так нельзя. Кому потом победа достанется? Им или нам? Так ведь и до ссоры недалеко. Все начнут за мечи хвататься да рубиться. Нет, нельзя так.

– Но кто определяет, какой отряд пойдёт первым, а кто следом? – спросил я, удивляясь.

Всё это звучало такой глупостью, хотя если учесть, что они тут все грызутся из-за шанса завладеть землями и титулом, то ничего удивительного, что есть и такие вот странные правила. Надо же, кто первый пошёл, тому и победа.

Сомневаюсь я что-то, что полноценная война тут идёт. Скорее уж какая-то местечковая разборка, для подавления которой и пятидесяти человек хватит. Тогда зачем послали этот отряд? Чтобы проверили, как дела идут, или подстраховали на всякий случай?

А ещё я помнил о людях в том овраге. Кто они и как там оказались? Может ли быть такое, что люди в овраге не имели к воинскому отряду никакого отношения? Как я понял, линия фронта совсем в другом месте, и до неё нам ещё идти и идти. Уйти далеко от оврага без обуви я ну никак не мог даже за те дни, что шатался по лесу в одиночестве.

– Властитель, кто же ещё. – Ледар глянул на меня, как на глупца, не способного понять элементарные вещи. Пришлось подавить поднявшее голову раздражение. – Он выбирает воителя, приказывает ему собрать отряд, указывает цель – всё как обычно. Справятся без помощи – уважение властителя. Но главное, если проявишь себя, то запомнишься властителю, а это дорого стоит.

– Понятно. – Я кивнул и принялся собирать хворост. Нас и так давно в лагере нет.

Когда мы уже возвращались, то со стороны лагеря услышали какой-то шум, а затем и крики.

Мы с Ледаром переглянулись, побросали хворост и припустили бегом. Правда, в отличие от того же Ледара, врываться в лагерь я не стал, а притормозил за ближайшим деревом, осторожно выглянул и замер, во все глаза глядя на происходящее.

Вылетевший прямо на поляну Ледар кое-как смог уклониться от когтистой лапы, едва не оторвавшей ему голову. Перекатившись по земле, он ввалился в кусты, но зверь вроде бы и не собирался его преследовать.

Это был весьма странный зверь. Думаю, многие иногда встречали на просторах интернета фотографии животных, о которых до этого и не подозревали. Обычно это очень редкие существа, выглядящие так, словно прибыли с какой-то иной планеты.

Вот и сейчас я видел что-то такое же необычное, не слишком симпатичное, а попросту говоря, страшное, зубастое и явно опасное.

Зверюга напоминала смесь крысы, лысой кошки, овчарки и бульдога. От овчарки зверь взял характерный опущенный зад. От крысы – хвост и морду. От лысой кошки – лишённую всякой шерсти шкуру. А от бульдога – мощную грудь и складки на коже. Хотя складки – это, наверное, от шарпея. В общем, милое создание, особенно если учесть, что росточком оно было чуть меньше лошади. Да и горящие ярко-зелёным светом глаза даже не намекали, а говорили прямо: на пути у этой жертвы экспериментов лучше не попадаться. И как я мог заметить, зверь был не один.

Я не собирался что-то делать, кидаться под клыки и когти. Если бы у меня был автомат – другое дело, а так я мог рассчитывать только на то, что меня убьют быстро. Умирать я однозначно не собирался, так что постою пока тут. Лучше вообще, конечно, уйти отсюда куда подальше, но я не мог заставить себя сдвинуться с места. Внутри меня поднималось что-то, отдалённо похожее на голод.

Всегда думал, что звери намного умнее. Взять хотя бы ту кошку, что не так давно едва мной не закусила. Она действовала очень умно: подкралась незаметно и кинулась только тогда, когда я сам повернулся. Если бы не моя удача, то быть мне удобрением.

Да и зачем они напали на лагерь? Мне кажется, нормальный зверь отследил бы одинокую дичь и по-тихому утащил. Тем более все мы за тем или иным ходили в лес, если не поодиночке, то в парах. За теми же дровами, да хоть нужду справить.

В общем, поведение крайне странное. Впрочем, что я могу знать о местных зверях? Может, для этого вида такое нападение вполне нормально.

Наклонившись, я подхватил камень размером чуть меньше, чем мой кулак, и снова затаился. Сделать много я не смогу, но и полностью отстраняться от всего не имею права.

Мной не овладела никакая горячка боя, я не испытал никакого азарта или же желания немедленно присоединиться к веселью, но и страха, который просто обязан был погнать меня от этого места подальше, тоже не было.

Скорее я ощутил незнакомую холодную сосредоточенность, которую раньше за собой не замечал. Мне показалось, что мир вокруг стал чётким и более объёмным. Я слышал своё дыхание, биение сердца, а всё остальное словно отдалилось, стало нереальным, как шум телевизора в соседней комнате. Я слышал отдельные слова, выкрики, рычание зверей, но мне казалось, что происходящее будто отделено от меня тонкой преградой.

Почему-то звери, несмотря на многочисленные раны, даже не думали умирать.

– Ноги перебивайте! – крикнул во всё горло воитель.

Ноги? Хотя, наверное, это правильно: раз по какой-то причине невозможно убить, то можно попробовать обездвижить. Правда, я не представляю, сколько человек погибнет, прежде чем отряду удастся остановить всех этих зверей.

Когда один из воинов очень не вовремя споткнулся о кочку и упал, явно хорошо приложившись спиной, я напрягся, замирая в ожидании. Падение заметил не только я, но и воитель, но он был слишком далеко, чтобы успеть.

Зверь как-то совершенно не солидно взвизгнул и кинулся к упавшему человеку.

Время! Я сам не понял, что произошло, но в следующий момент зверь вздрогнул, остановился и, пошатнувшись, упал, как подрубленный. Я же выпрямился и посмотрел на свою руку. В ней только что был камень. И я его бросил. И убил этим камнем животное. Как такое возможно?!

Я не имел представления, как у меня получилось нечто подобное, но решил, что подумаю об этом чуть позже. Хотя время от времени в голове всё-таки всплывал вопрос: с какой же силой нужно бросить камень, чтобы не просто отвлечь, а именно убить?

А когда я увидел, что зверь как ни в чём не бывало встаёт, меня словно что-то толкнуло в спину. Мир в одно мгновение превратился в смазанный туман. Я отстранённо наблюдал, как с огромной скоростью перемещаюсь от одного зверя к другому. Внутрь меня полноводной рекой лилось что-то отвратительное, но я совершенно не обращал на это внимания, концентрируясь только на том, чтобы сделать всё максимально быстро и незаметно. Огромные туши зверей были плюсом, так как за них было очень удобно прятаться.

Вскоре я понял, что живых зверей не осталось, поэтому вернулся на своё прежнее место и сделал вид, что никуда не отходил. И всё это с отстранённостью и холодным безразличием, словно ничего особенного на самом деле не произошло.

Подняв с земли ещё один камень, я продолжил наблюдать. Воины явно были не готовы к такому нападению и к тому, что противник окажется почти неуязвимым. Они даже не сразу поверили, что звери всё-таки отдали концы.

Конечно, без потерь на нашей стороне не обошлось. И там, и здесь лежали раненые люди, постанывая, а то и вовсе без сознания. На вытоптанной поляне виднелись следы крови, и сейчас уже сложно было понять, кому она принадлежала. В воздухе плыл тошнотворный запах битвы, к которому примешивалось что-то ещё, непонятное, с первого раза неопределимое.

Странно, но я ощущал себя донельзя бодрым, не было ни тошноты, ни голода, ни усталости. Казалось, если я захочу, то могу до неба допрыгнуть.

– Как ты его, а!

Резко развернувшись, я едва не подпрыгнул от неожиданности.

– Ледар! – выплюнул я, толкая его в плечо и сердито поворачиваясь обратно к лагерю.

И как только он подобрался так тихо, что я и не услышал совсем? Видел? Не видел?

Выкинув камень в кусты, я вытер ладонь о штанину и пошёл в лагерь. Я, конечно, не доктор, но может, на что и сгожусь. Хотя сомневаюсь, что могу сделать что-то большее, чем принести горячей воды, придержать, чтобы пациент не дёргался, или же помочь забинтовать.

На нас в лагере никто не обращал внимания: все ещё отходили от того, что произошло. И я заметил, какими шокированными взглядами люди смотрели на зверей, словно сомневались, что такое возможно. Я ради интереса даже подошёл к тому, в которого попал камнем. Под его головой расплывалась тёмно-красная, почти чёрная кровь, так что не нужно было быть гением, чтобы понять: попал удачно, в голову, вероятно даже пробил висок. Я всё ещё старался не думать, как такое возможно. А ещё меня крайне волновало, как после такого он смог подняться.

Ледар, плетущийся за мной хвостом, тоже принялся разглядывать зверя, даже не побрезговал поднять ему голову и поглядеть на рану. При этом он то и дело присвистывал, что-то бормотал и качал головой.

Вскоре все немного отошли. Одни воины начали помогать раненым товарищам, другие же занялись зверями, оттаскивая их к краю поляны, чтобы не мешались. Не думаю, что мы останемся здесь надолго.

Несколько человек всё-таки погибли. Воитель отобрал людей и послал копать для погибших могилы.

– Сандар, иди сюда, помогать будешь, – позвал меня Браир, возившийся с одним из раненых воинов. Приложило того хорошо: если выживет, шрамы от когтей на лице останутся на всю жизнь.

Я ничего спрашивать не стал, тут же подошёл и изобразил крайнее внимание и желание помочь.

– Давай, снимай с него верх. Раны нужно прижечь, иначе кровь не остановится.

Прижечь? Я с сомнением поглядел на него. Прижигание мне казалось плохой идеей. Во-первых, кровь, может, и остановится, но вот лечить потом ожог нисколько не легче, чем рваную рану от когтей. Хотя, может, это поспособствует дезинфекции?

Надеюсь, что меня лечить никто не будет, если я вдруг поранюсь. Мои раны как-то сами отлично заживают и без подобных варварских процедур.

Может, предложить им просто промыть раны чем-нибудь спиртным и зашить? Жаль, что у них тут водки нет, ведь они пьют что-то похожее на пиво. А я слышал, что именно им промывать раны нельзя, то ли из-за дрожжей, то ли ещё из-за чего, точно сейчас уже и не скажу. Так что остаётся простая вода, прокипячённая и остуженная.

Своё предложение я озвучил Браиру. Он возмутился, сразу же отказываясь, но его словоизлияния оборвал подошедший воитель. Внимательно выслушав, он покивал и разрешил, странно при этом на меня взглянув. Я же заподозрил, что мой забег не остался им незамеченным. А может, мне просто показалось.

Воитель притащил целый бурдюк алкоголя, похожего на водку, только чуть мутную. Самогон, что ли? Пахло странно, но вполне сносно. Сам воитель назвал это как-то мудрёно, но я не запомнил. На всякий случай разбавил алкоголь большим количеством воды. Когда я это делал, то многие смотрели на меня, как на варвара, посягнувшего на святыню с самыми отвратительными намерениями. Самое интересное, что многие легкораненые просили просто дать им выпить это, а не переводить столь ценный продукт на нечто, по их убеждениям, бесполезное.

Я как-то читал, что ране нужно дать хотя бы минут пять покровить, ведь организм сам старается очиститься от грязи, микробов и даже нежизнеспособных клеток тела. Конечно, это в том случае, если кровь не бьёт из тела фонтаном, – в таком случае нужно спешить.

Как там говорится? Инициатива наказуема? Вот есть же у людей умные мысли. Поглядев на иглу, которую мне всучили, я как-то резко засомневался в том, что идея зашить раны так уж хороша. Игла была длиной сантиметров десять, толстая, на вид вроде даже бронзовая и откровенно кривая. Да и нитке до хирургической очень далеко.

Но раз назвался груздем… М-да, в общем, думаю, и так понятно.

И нитку и иглу, конечно же, прокипятили. Руки я тщательно вымыл, размышляя при этом о том, что лучше бы не высовывался со своими предложениями.

Настала очередь накладывания швов. В юности я, как и многие пацаны, дрался. В драках случалось всякое. И бровь мне разбивали, и нос ломали. К крови я всегда относился равнодушно, да и здесь на неё успел насмотреться.

Но всё равно зашивать живого человека оказалось не слишком приятно. Может быть, если бы игла была острее и тоньше, всё прошло бы быстрее, но чего нет, того нет. Раны вспухли, кожа вокруг посинела. А если учесть, что края многих ран походили на лохмотья, то всё и вовсе смотрелось весьма жутковато.

– А теперь обмотать, – закончив шить, сказал я, кивая на местные бинты, которые выглядели не слишком чистыми. – Хотя их для начала лучше прокипятить, – притормозил я паренька, помогавшего мне.

Тот явно не понял, чем мне не нравятся бинты, но, пожав плечами, подхватил их и куда-то умчался.

А мне подсунули ещё одного подранка. Я в который раз подивился странностям. По логике вещей меня вообще никто слушать не должен. Я всего лишь ребёнок, который непонятно как оказался на их пути. Ничего не помнящий, постоянно о чём-то спрашивающий мальчишка. И тут я им говорю, что прижигать не надо, а нужно зашить. И они соглашаются! Вот как такое возможно? Я лично на их месте с большим сомнением отнёсся бы к словам какого-то мутного пацана, встретившегося на моём пути.

Хотя, может быть, в этом мире дети в моём возрасте считаются взрослыми?

Поглядев на воителя, который внимательно наблюдал за моими действиями, я вдруг подумал, что ему, возможно, всё равно, что будет со всеми этими людьми. Помогу я им? Прекрасно. Погибнут они после такого лечения? Что поделать, зато он будет знать, что прижигать всё же лучше, чем зашивать. Или он знает что-то такое, чего не знаю я, и опирается именно на эти свои знания.

Закончил я уже под вечер. Многие были недовольны задержкой, ведь можно было просто прижечь, а потом по-быстрому покинуть опасную зону, а теперь всем придётся провести на этой поляне ещё одну ночь. Кроме этого воины, нет-нет да неодобрительно качали головами, вспоминая зазря растраченный ценнейший напиток.

Когда я залатал последнего (долго, да, а что поделать, раньше я подобным не занимался), то у меня отваливалась спина и болели от напряжения плечи и руки.

Оглядевшись, я заметил многочисленные носилки, явно собранные наспех за день. А и верно, как-то же всех раненых нужно будет перемещать. Повозок у отряда не было.

К убитым зверям никто не приближался. Все, наоборот, старались не подходить к ним ближе чем на пару метров. Поглядывали с опаской (при этом изредка я замечал и на себе такие же взгляды, и это меня слегка нервировало), словно ждали, что звери сейчас снова оживут и нападут.

Естественно, меня такое положение дел заинтересовало. Неужели эти животные несъедобны? Я сразу вспомнил свой местный опыт поедания сырого мяса.

– Их нельзя есть? – спросил я у Ледара, подсаживаясь к нему.

Тот встрепенулся и повернулся ко мне. Проследив за моим кивком, он качнул головой:

– Нет, нельзя.

– Почему? Несъедобные?

– Никто не станет есть бывших одержимых тенями. – Ледар поднялся и пошёл в сторону звериных трупов. Я последовал за ним.

Ледар не стал подходить слишком близко. Я отчётливо видел, что ему и жутко интересно, и одновременно с этим страшно, хотя после самого боя он не выглядел таким нерешительным, особенно когда бегал вокруг и трогал убитого мною зверя. В отличие от остальных, я спокойно приблизился, с любопытством рассматривая мёртвое животное. По мне, так обычный зверь. Да, внешний вид у него странный и непривычный, но ничего тёмного или же мистического я в нём не видел. Вот та орущая тварь – она да, явно была непростой. А это – всего лишь местное животное.

– Что думаешь?

Услышав вопрос, я поднялся с корточек и обернулся. Ледара и след простыл, зато рядом, сложив руки на груди, стоял Роар.

– О чём?

– Об этих тварях, – пояснил он, разглядывая меня так, будто хотел узнать, что у меня внутри. – Я слышал, ты простым броском камня убил одного из них.

– Было такое, – не стал отпираться я, понимая, что Ледар давно уже всем растрепал. На самом деле убил я зверя совсем не так, но зачем говорить лишнее? Пока я и сам не понял до конца, что со мной происходит. Сначала привидение в доме, теперь эти звери. Голод непонятный. Может, я всё-таки вампир? Думал ведь, когда размышлял о регенерации, но отбросил это предположение: крови мне как не хотелось, так и не хочется. Так может, стоит ещё раз обмозговать эту версию? – Думаю, что просто удачно попал, и только. А по поводу животных… Ничего не могу сказать, я мало помню. Не думаю, что раньше встречался с ними.

– А тьма? – не отставал воитель.

Вот скажите, какая такая тьма? Неужели они на самом деле что-то такое ощущают, чего не могу почувствовать я?

– В чём она проявляется? – спросил я, решив снова сыграть на своём беспамятстве. – Может, я чего и ощущаю, просто не понимаю, так как забыл.

– Ощущение от них… тяжёлое, – пояснил Роар и поморщился так, словно наступил в кучу дерьма.

Я незаметно принюхался. Пахло от зверей и в самом деле так себе. И запах этот, к моему удивлению, не был животным. Скорее уж какой-то резкой химией несло, правда, не слишком сильно, почти неуловимо.

– Попахивает от них, это да, – сказал я и отошёл на пару шагов.

Воитель как-то странно глянул на меня, но продолжать расспросы на эту тему не стал. Зато его явно заинтересовало моё врачевание. Надеюсь, меня не определят в хирурги. Посвящать свою жизнь целительству я как-то не слишком хочу. Не моё это, совершенно точно.

Объяснять ничего не стал. Да и как бы я ему рассказал, откуда всё это знаю? Просто сказал, что будто под руку кто толкнул. Кажется, такое объяснение воителя полностью устроило, он даже заулыбался, явно довольный моим ответом. Подозрительный он всё-таки.

Ночь, как рассказал мне Ледар, для всех прошла тревожно. Хотя лично я спал как убитый, совершенно ни о чём не волнуясь. А чего дёргаться? Полный лагерь людей с мечами, уж в случае опасности точно кто-нибудь да разбудил бы.

Утром, когда стал проверять, все ли живы после моего, мягко говоря, не очень профессионального лечения, я был по-настоящему изумлён: раны у всех выглядели так, словно им не несколько часов, а как минимум пара дней. Я даже заподозрил, что тут у всех такая быстрая регенерация, но как оказалось, это не так. Люди и сами выглядели шокированными. Те, у кого раны были не слишком серьёзными, даже вполне могли передвигаться на своих ногах.

На меня поглядывали, но я пока не заметил в этих взглядах ничего опасного. Скорее, смотрели так, словно чего-то подобного и ожидали от меня, а я всего лишь подтвердил правильность их мыслей. Но лёгкое опасение во взглядах всё-таки улавливалось.

Мне пришлось признаться самому себе, что мой менталитет сильно отличается от менталитета местных людей. Не знаю, как на их месте повёл бы себя я, но уж точно не делал бы вид, словно ничего необычного не случилось.

– Просто ты потерял память, – пояснил мне Ледар. Вот он точно не кидал на меня странных взглядов. Скорее, ему было до жути всё интересно. – Воитель ведь тебе уже рассказывал.

– И что? – Для меня «просто потерял память» не было железным аргументом.

– Раз Отец забрал твою память, значит, дал что-то взамен. Все знают, что ты теперь не просто человек. Отец на кого угодно свой взгляд не направляет. Его расположение трудно завоевать.

– И зачем бы ему нужна была моя память? – спросил я, скептически поглядев на парня.

– Может, и ни к чему, но ведь просто так что-то даровать нельзя: цениться не будет. А память – ценность большая. По потере и награда.

Так что утром, осмотрев раненых людей, мы спешно собрались и покинули «дурное место».

– Может, нам надо свернуть с дороги? – поинтересовался я у Браира, который в последние часы постоянно отирался рядом. Я даже заподозрил, что Роар приставил его следить за мной.

– Зачем?

– Ну как же? Сначала деревня, потом эта поляна. Такое чувство, что тени облюбовали эту дорогу. Может, поэтому люди оставили эти места?

Браир посмотрел на дорогу под своими ногами как на личного врага и хмуро кивнул:

– Может, и так. Да только дорогу выбирает воитель, и нечего нам ему советовать. Он поболе нашего знает. Да и раньше всё спокойно тут было.

Мне совсем не понравилось последнее уточнение. Что-то мне нашёптывало, что не стоит развивать эту мысль.

Чем дальше мы шли, тем сильнее я ощущал тот самый химический запах, который почувствовал от трупов зверей, напавших на лагерь. Казалось, запах шёл со всех сторон, нависая над нами, как прозрачный туман. Кажется, все остальные тоже это ощущали.

Может, это радиация? Интересно, а она как-нибудь пахнет? Кажется, сама по себе она не имеет запаха, а вот что-то там другое сильно пахнет озоном, оставляющим на языке привкус металла. Здесь же явно было не это, но мало ли как в этом мире пахнет радиация.

То ли из-за запаха, то ли ещё по какой-то причине, но мне постоянно хотелось есть. Я даже заволновался, но потом подумал, что организм растёт, ему надо больше пищи, вот он и намекает мне об этом.

С каждым днём мне становилось всё тревожнее и тревожнее. Я посматривал на Роара, но тот не делал ни малейшей попытки изменить направление, хотя время от времени хмурился.

Хорошо хоть раненые поправлялись с большой скоростью. Все уже могли идти сами, да и повязки кое-кто полностью снял.

Это случилось на очередном привале. Мы, как обычно, не спеша двигались весь день, явно никуда не торопясь. Постепенно становилось всё темнее. Мы с Ледаром (они с Браиром теперь постоянно маячили рядом) давно натаскали хвороста. Раньше у Ледара кроме этого было ещё полно дел, сейчас же его освободили от всего, оставив лишь присмотр за мной. Не скажу, что я сильно против. В отличие от того же Браира, которого на разговор раскрутить было весьма сложно, Ледар мог бесконечно говорить обо всём на свете.

Так вот, когда уже почти стемнело, и мы готовы были садиться ужинать (есть хотелось так, что скулы сводило от нетерпения), появились они.

Я заметил их моментально. Левый глаз дёрнуло так, словно по нему кто-то недавно ударил. Я глубоко вздохнул, пытаясь взять под контроль слегка завибрировавшее от нетерпения тело. Теперь, глядя на них, я понимал, что моё желание есть не имеет никакого отношения к обычной пище. У меня даже слюна во рту собралась. Я тяжело сглотнул. Пальцы слегка задрожали, заставив меня сжать кулаки. Казалось, мои руки жаждут вцепиться в кого-нибудь.

Они стояли вокруг лагеря и, подняв ободранные морды, выли. Волки! Вернее, это было что-то потустороннее. Определить это было не сложно, даже с учётом того, как мало я в своей жизни сталкивался с чем-то подобным. Во-первых, у обычных волков глаза не светятся зелёным, как светофоры. Во-вторых, у обычных животных на месте животов не могут торчать оголённые ребра, окутанные всё тем же зелёным светом. И, в-третьих, я почему-то полностью уверен, что у волков позвоночник покрыт шкурой, а не белеет открытыми костями. Когда они двигались, то оставляли чуть мерцающий зеленоватый след, похожий на не слишком густой туман. Эти существа, несмотря на свой вроде бы материальный вид, таковыми не являлись.

Люди их не видели, но зато отчётливо ощущали, ведь все сразу вскочили со своих мест, схватились за мечи и принялись озираться. В их глазах можно было увидеть не простую тревогу, а ужас смертельно напуганных людей. Но надо отдать им должное: никто не побежал, лишь Браир плевался и поминал Отца, клянясь ему в чём-то там.

Возможно, люди слышали их вой, не могу сказать, но вот лично меня этот звук донельзя нервировал. Я сам не заметил, как поднялся на ноги и хищно прищурился. Немного нервно переступив с ноги на ногу, я чуть подался вперёд, а потом всё для меня слилось в одно-единственное движение. Уверен, что в тот момент моим телом управлял кто угодно, но только не моё собственное сознание.

Я лишь успевал заметить, как останавливался около очередной твари (пока не узнаю, кто это на самом деле, буду называть их так), хватал её и через мгновение волк рассыпался чуть влажным, полупрозрачным туманом. В отличие от прошлых существ, с этими я расправлялся гораздо быстрее.

Наверное, в какой-то момент они поняли, что их становится меньше, некоторые даже попытались как-то не слишком серьёзно напасть на меня, но моё тело было быстрее.

Вскоре я остановился точно в том месте, откуда стартовал, и меня отпустило. Неестественный голод пропал, его сменила какая-то наполненность, сытость, я бы сказал. Глаз перестал нервно дёргаться. Покров памяти колыхнулся, я тут же обратил на это внимание, но спустя мгновение позабыл.

– Что это было? – хрипло спросил Ледар, нервно оглядываясь по сторонам.

Неужели никто не заметил?

– А что было? – невинно поинтересовался я. – Чего все подскочили?

– Ты что, не почувствовал? – Ледар удивлённо глянул на меня, но в следующую секунду его взгляд снова принялся обшаривать местность.

– Что я должен был ощутить?

– Тени. Они совершенно точно только что были тут, – шёпотом сказал Ледар. – Тьма сгущалась вокруг нас, а потом словно пропала.

– Ушли?

Ледар одарил меня взглядом, которым всегда смотрел, когда я, по его мнению, говорил или спрашивал глупости.

– Они не стали бы так просто нас отпускать, – пояснил он. – Стой здесь и никуда не уходи. Я быстро.

Он стремительно ушёл, явно к воителю. И хорошо, мне нужно обдумать случившееся: не каждый день со мной такое происходит. Хотя в последнее время странностей до обидного много, это да.

Отойдя немного в тень, я попытался повторить свой ускоренный забег ещё раз (первый был после нападения материальных зверей). Снова ничего не вышло.

Сел прямо на землю и задумался. Я никогда не любил чего-то не понимать, а в этом мире, кажется, только и делаю, что чего-то не понимаю. Сначала меня каким-то непонятным образом занесло в совершенно иной мир и в чужое тело. Затем я заметил, что мои раны неестественно быстро заживают. После этого понял, что вижу какую-то потустороннюю ерунду, да и к тому же могу на неё воздействовать. При нападении я смог пробить череп животного простым броском камня, и это с учётом того, что никакой великой силой я не обладаю, ведь я просто тощий пацан, которого может скрутить в бараний рог любой взрослый мужчина. Я убил зверей тем, что вытянул из них что-то и поглотил. И вот сегодня апофеоз – самые натуральные призрачные волки.

Взлохматив рукой волосы, я хмуро оглядел всё ещё взбудораженных людей. Я точно знаю, что с моей памятью что-то не так. Иногда мне кажется, что некая завеса приподнимается, и знания приходят, но в следующий момент я и думать об этом забываю. От всего этого остаётся лишь ощущение, словно хотел что-то вот прямо сейчас сделать, а в следующий момент отвлёкся и забыл. Это дико раздражает.

Теперь совершенно точно можно быть уверенным, что в моём прошлом между тем моментом, когда я спустился из своего офиса, собираясь ехать домой, и моим пробуждением в этом мире случилось что-то весьма важное, но по какой-то причине этот пласт воспоминаний мне не подвластен. И я уверен, что причину сегодняшних, да и не только, событий нужно искать именно в этих утерянных воспоминаниях.

Подняв руку, я осторожно прикоснулся к веку левого глаза. Он меня беспокоил. Сначала я думал, что глаз травмирован, потом заподозрил, что с ним не всё так просто, а вот сейчас был полностью уверен: кто-то что-то сделал с моим глазом. И я очень хотел бы знать, что именно.

Закрыв глаза, я поднял голову вверх, с удивлением понимая, что за всё время, пока находился в этом мире, ни разу не посмотрел на небо. А ведь сделай я это раньше, сразу бы понял: мир совсем другой. Астрономом я не был, кстати, как и хирургом (иногда мне даже кажется, что я вообще никем не был), но уж созвездие Большой Медведицы отыскать на звёздном небе должен уметь каждый землянин.

Небо пока ещё было светлым, несмотря на то, что здесь, на земле, в лесу уже наступила ночь. Я намеревался дождаться, когда небо будет усыпано звёздами, чтобы отсечь последние сомнения, которые всё ещё оставались у меня.

Когда в лагере все немного успокоились и угомонились, меня позвали ужинать, но, к моему удивлению, есть мне совершенно не хотелось. Я сказал об этом, и от меня отстали. И неудивительно: здесь не станут уговаривать поесть, как маленького ребёнка.

А ночью, когда в лагере остались бодрствовать лишь караульные, я полностью убедился, что этот мир не мой. Звёзды были абсолютно другими. Никакой Медведицы, ни Большой, ни Малой, я так и не нашёл. Да и Млечного Пути, который обычно сиял туманной дымкой на ночном небе, тоже не было. А вот луна оказалась менее яркой, чем на Земле, но большей по размеру: можно было даже невооружённым взглядом отчётливо увидеть многочисленные кратеры.

Странно, я думал, что уже смирился со своим переносом, но, как оказалось, это не так. Вспомнились жена и сын. По обоим я весьма сильно скучал, особенно по сыну, хоть и старался о них не думать. Интересно, как они там? Всё ли у них в порядке? Сын, наверное, переживает: всё-таки у нас была весьма дружная семья. Хорошо ещё, что вырос он у меня умным. Оставалась надежда, что никуда не попадёт по глупости.

Наверное, кто-то другой на моём месте стремился бы обратно, но я такие душевные порывы нещадно давил. Я был полностью уверен, что пока эта дорога для меня закрыта. Да и как обычный человек может по собственной воле перенестись из одного мира в другой? Это не в нашей власти, я уверен. Тут задействованы иные силы, которых, может быть, я никогда так и не постигну.

Но, что интересно, где-то в глубине моей души тлела уверенность, что не всё так просто. Наверное, это оттого, что не верю я в случайности и действия, которые не несут в себе никакой логики и причины. Сам я вряд ли смог бы вот так перенести свою душу (сознание, разум или что там ещё?) сюда, значит, это сделал кто-то другой. И я никогда не поверю, что сделали это без веской причины, просто так. Как говорится, просто так даже мухи не летают. Причина есть у всего, надо её просто отыскать.

Я обвёл взглядом безмолвную стоянку. В самом деле, почему они не сворачивают с пути? Любой другой лидер группы попытался бы отыскать менее опасный путь, тем более что они тут все верят в тёмные силы и различных тварей. Вообще, не верить в них сложно, даже мне, учитывая всё, что случилось в последние дни.

Они ведь не боятся потеряться, не так ли? Но воитель упорно ведёт их вперёд по этой дороге, а ведь сегодня уже третий непонятный случай. А сколько их было до встречи со мной?

Неужели это единственная дорога, по которой можно добраться до линии фронта? Я уже даже сомневаюсь в том, что где-то там небольшой отряд воюет с некими степняками, уж больно нелогично воитель себя ведёт. А другие даже не думают выказывать своё недовольство, будто были заранее готовы к тому, что нечто подобное будет происходить на их пути.

А что если в этом мире нет безопасных дорог, и все это отлично знают? Если весь мир как минное поле, на котором каждый шаг может стать смертельным? Если подумать, то путешествие на Земле в средние века тоже, наверное, было небезопасным мероприятием. Правда, я не уверен, что тогда на путников нападали всякие призраки, а вот звери – очень может быть. А ещё любители поживиться за чужой счёт. Не стоит забывать и о болезнях.

В этом мире опасности немного другие. Впрочем, звери тут тоже имеются, да и от болезней никто не застрахован. Но ко всему этому есть ещё некие тени – потусторонние сущности, вполне способные, как оказалось, вселиться в живое тело.

И всё-таки должны же быть более безопасные пути. Мало кто из людей готов рисковать собственной шкурой, поэтому давно уже должны были отыскаться дороги, тропки, пути, где можно проскользнуть с наименьшими потерями. Неужели эта дорога – такая?

Но, когда я бродил по лесу в одиночестве, я не встречал никаких призраков. Кажется, в самом начале, когда я выбрался из оврага, что-то такое уловил краем глаза, и всё. В остальном мир казался мне вполне нормальным и обычным. Даже звери (кроме той кошки) обходили меня стороной; по крайней мере, я их не встречал на своём пути. Странности начались после встречи с той первой тенью. Так что нет, это не безопасный путь, а как бы не наоборот: дорога чем-то привлекает потусторонние сущности. А воитель нас упорно ведёт вперёд именно по ней.

Встав, я прошёлся немного, разгоняя застоявшуюся кровь: идея сидеть на голой земле явно была плохой.

– Не спишь? – спросил воин, назначенный сегодня в караул. Как там его зовут? По-моему, Вард. Всё-таки, несмотря на то, то имена короткие, запомнить их сложновато. Перепутать, кто есть кто, очень легко. Наверное, со временем можно привыкнуть, но сейчас все эти имена для меня звучат одинаково.

– Не сплю, – озвучил я очевидное и повернулся в сторону тёмного леса. – Вард… – Назвав его имя, я подождал немного, чтобы удостовериться, что помню правильно, и, поскольку возражений не последовало, продолжил: – Скажи, почему мы не сходим с этой дороги?

– Зачем? – Мужчина привалился плечом к дереву и заинтересованно поглядел на меня.

Вард был одним из самых высоких воинов этого отряда. Вообще, люди тут по большому счету высоким ростом не отличались: все низкорослые, коренастые. А вот в Варде было не меньше метра восьмидесяти. Волосы светлые, как у всех здесь (себя я не считаю, так как у меня волосы чёрные. Может, потому, что мальчишка, в которого я попал, действительно житель другой страны?), длинные, вечно растрёпанные и не слишком чистые. Рыжеватые усы и борода заметно его старили. Если смотреть на глаза, то Варду было не больше тридцати, хотя выглядел он намного старше.

– Разве в последнее время на этой дороге не стало опасно? Да хотя бы сегодняшний вечер, – сказал я и замолчал, внимательно наблюдая за воином. И хоть в темноте не было хорошо видно выражение его лица, но я надеялся хоть что-то уловить.

– Эта дорога до последнего времени была относительно безопасна, – уверенно выдал он, ни на секунду не задумавшись. Во всей его позе не ощущалось волнения или хоть какой-то нервозности. – Видимо, тут что-то недавно случилось, раз тьма облюбовала это место.

– Но ведь можно пойти по лесу, – предложил я, подумав, что должны же быть у них какие-нибудь следопыты или просто люди, хорошо ориентирующиеся на местности. Я вот не слишком в этом понимаю (как и во всём остальном, в который раз подумал я), но ведь рождаются люди, способные из любого места выйти, куда им нужно.

– Дураков бродить по лесу нет, – хмыкнул Вард. – Я заметил, что вы с этим болтуном Ледаром заходите слишком далеко. Это нехорошо.

– Почему? – удивился я. По сравнению с дорогой лес казался мне безопасным местом (почти). – Я, когда очнулся, долго бродил по нему, пока не вышел к той деревне. И ничего в нём такого особенного нет. Деревья, трава, кусты, да и только.

– Э, нет, приятель. Это тебе только так кажется. Лес не так прост, как видится на первый взгляд. Посмотри сейчас, – махнул он рукой в сторону темноты. – Разве ты не чуешь?

Я глянул в темноту, но ничего особенного не ощутил. Темноты я никогда не боялся. Тут же вспомнил жену. Она всегда уверяла, что темноты я не боюсь лишь потому, что у меня крайне скудное воображение. Она всегда просила меня выключить свет. Если же по какой-то причине делать это приходилось ей, то после она буквально рыбкой ныряла в кровать, утверждая, что если промедлить, то кто-нибудь обязательно схватит за ногу. И это взрослая женщина, с теплотой подумал я. Да, она была близким мне человеком, но даже ей я не сказал… Что?

– Ничего, – ответил я как будто и себе, и Варду, пожав плечами. Память хранила молчание, в отличие от моего реального собеседника.

– Разве ты не ощущаешь, как сотни глаз прямо сейчас смотрят на нас оттуда? – Мне кажется, Вард в самом деле был искренне удивлён.

Я снова глянул в сторону леса, но ничего подобного не ощутил. К тому же мой левый глаз позволял всё отлично рассмотреть, пусть и не в цветном виде, и благодаря этому я прекрасно знал, что никого там, среди деревьев, нет.

– Там никого нет, – сказал я убеждённо, замечая, как от земли начал подниматься лёгкий туман. – Только туман, – добавил я.

– Туман? – переспросил Вард и напряжённо всмотрелся в темноту. – Ничего не вижу.

– Значит, мы не меняем дорогу и не идём по лесу только потому, что там кто-то ощущается? – спросил я, не отрывая взгляда от тумана, который становился всё гуще, но к нам не приближался.

Он меня нервировал. Вроде ничего необычного, но выглядело это как в каком-то мистическом фильме.

– Это только с этим лесом такое или везде? – задал я новый вопрос, когда Вард не ответил на предыдущий. – Если везде, то как же охота? Вы разве не собираете грибы? Травы для лечения? Деревья на дрова не рубите? Мёд не собираете?

– Не все такие, как этот, – нехотя признался Вард. – Просто эти места оставили по какой-то причине. – Он покачал головой, будто кого-то осуждая. – Тени расползлись, чувствуют себя вольготно. Может, не знают.

– А дорога?

– А что с ней не так? До недавнего времени люди ходили по ней спокойно, и не было тут никаких теней, – ответил Вард, всё чаще и чаще поглядывающий в сторону леса. Я и сам, не отрываясь, смотрел на туман, с неким исследовательским интересом гадая, что это такое и что будет дальше.

– Мы ведь не на границу идём, не так ли? – почему-то спросил я.

– А куда же ещё? – Вард глянул на меня и отошёл от дерева. – Тебе лучше сегодня не ходить в лес, – предупредил он и, опасливо глянув в темноту, вернулся в лагерь. Разве он не должен следить за местностью вне лагеря?

Я посмотрел на дерево, возле которого стоял, а потом быстро забрался на него, продолжая наблюдать за расползающимся по округе туманом. Он медленно подбирался к лагерю, но в какой-то момент остановился, словно натолкнувшись на невидимый барьер. Как интересно, что это такое?

Чуть подавшись вперёд, я закрыл правый глаз и взглянул на местность своим ненормальным левым. Некоторое время спустя я заметил в тумане движение и тут же ощутил уже знакомый лёгкий, едва уловимый запах, играющий на языке, но пока ещё не побеждающий чувство голода.

Я наблюдал за высокими человекоподобными, но нереально тонкими силуэтами, хаотично метавшимися внутри тумана. По тому, что я среагировал именно на эти тени, а не на туман, можно сделать вывод, что туманная, назовём её субстанция, мне не интересна, а вот «живые» существа – очень даже да. Почему живые в кавычках? Да потому, что я не знаю, что это такое и живое ли оно. Но думаю, это всё-таки что-то потустороннее… демоническое.

И всё-таки меня волнует ещё кое-что. Кажется, я размышлял об этом не так давно, но при разговоре с Вардом понял окончательно одну занимательную вещь: я ничего не знаю достаточно хорошо, чтобы с уверенностью заявлять, что владею вопросом. Нет, я вполне ориентируюсь в мире, понимаю многие вещи, но так, поверхностно.

Перечислять можно бесконечно. Например, этот лес. Я уверен, что это обычный лиственно-хвойный лес, практически ничем не отличающийся от того, что был в нескольких часах езды от нашего города. Я знаю несколько названий деревьев, и только. Я вижу траву, понимаю, что она хорошо мне знакома, но я не знаю ни её названия, ни того, где видел её раньше и видел ли на самом деле, можно ли её сжевать, не померев при этом. Ни-че-го.

И сколько уже было таких вот моментов? Не врач, конечно, но зашить рану могу. Не астроном, но тут и дурак поймёт, что небо не земное. Не очень разбираюсь в фауне, но таких животных я раньше точно не видел.

А в чём я тогда разбираюсь настолько, что могу с уверенностью сказать: да, в этой области я эксперт? У меня было по этому поводу неприятное ощущение. Ещё недавно я думал о том, что это вполне нормально. Что-то вроде: так нас учили – разбираться во всём понемногу. Современному человеку, попавшему в подобные условия, крайне сложно что-то сделать без определённых навыков, которым его без надобности не обучали. Да я не смог даже костёр разжечь без спичек! Их, кстати, тут нет: огонь добывают с помощью огнива.

И тут есть два варианта: либо я сам по себе такой вот усреднённый человек, либо большая часть умений и знаний утрачена вместе с потерянными воспоминаниями. Наверное, странно, что я ощутил эту беспомощность только сейчас, но если подумать, то моих знаний достаточно, чтобы прожить в современном мире моего прошлого. Зачем мне знать, как добыть огонь без спичек, если я уже давно пользуюсь зажигалками? Зачем мне знать, как поймать того же кролика, если я могу заехать в магазин по пути с работы и купить какого хочу мяса? Зачем мне знать, как лучше вылечить рваную рану, если в случае ранения или болезни я сразу же отправлюсь в больницу? Зачем мне знать звёздную карту, если для прокладывания пути у меня есть навигатор? Зачем мне знать, какие травы лечебны, а какие нет, если я могу просто зайти в аптеку и купить нужное лекарство?

И так во всем! Жизнь в современном мире стала удобной, комфортной, почти безопасной, но при этом отняла у нас умение жить самостоятельно, без благ цивилизации. Хотя, если так подумать, то там, в том мире, пользы от умения зажигать костёр без помощи спичек нет никакой. Неудивительно, что люди стали развивать в себе иные умения, которые позволяли им выжить именно в том мире.

Старое уходит, появляется что-то новое. В будущем, когда в мозг человека начнут внедрять нейросети, надобность в компьютерах вполне может отпасть. Пройдёт время, и далёкие потомки не будут иметь никакого представления, как пользоваться такой «древней техникой». Всё меняется: время не стоит на месте, и люди меняются вместе с ним. Они учатся жить в той среде, которая их окружает. Так что, думаю, не стоит винить себя в том, что я такой вот безрукий. Наверное, нужно было походить на какие-нибудь скаутские курсы. Или такое только в Америке бывает? Вряд ли. Думаю, в нашем городе определённо можно было бы найти какой-нибудь клуб для походов на природу.

Оставался ещё вариант, что я на самом деле гений, а все мои умения какой-то засранец просто стёр или скрыл от меня самого, оставив лишь вот такой минимум. Пока я размышлял, туман постепенно стал менее насыщенным, тени исчезли, а вскоре весь лес замер. Я всё ждал, что вот сейчас что-то произойдёт, но сам не заметил, как уснул.

– У вас есть ещё какие-нибудь предложения?

– Нет. Данный объект прошёл все стадии исследований.

– То есть ничего нового от него мы более не узнаем?

– Я уверен, что нет.

– На чём основана ваша уверенность? Судя по записям, объект обладает как минимум телекинезом.

– Верно, но эта его способность крайне нестабильна. К тому же объект не может самостоятельно генерировать энергию. Он получает её извне.

– Энергетический вампиризм? А вы говорите, что мы ничего больше от него не узнаем.

– Вампиризм изучен нами…

– Всегда можно найти что-то новое. Утилизацию отменить. Проверьте его ещё раз.

– Хорошо, как прикажете.

Проснулся я от чувства, словно куда-то падаю. Когда приложился о землю, понял, что это совсем не чувство: я на самом деле упал. Свалился с дерева. Хорошо хоть невысоко было.

– Проклятье, – пробормотал я, часто моргая. От удара голова загудела.

Кое-как сев, огляделся. Судя по всему, было раннее утро. Почесав ушибленное плечо, я подтянул колени к подбородку и крепко задумался. Сон не выглядел как простой сон. Скорее, это было воспоминание.

В этот момент я ощутил, как в голове что-то меняется: только что услышанный во сне разговор мутнеет, становясь чем-то незначительным, будто его закрывает от меня узорчатый покров. Я вспомнил это ощущение и сразу же воспротивился, прокручивая услышанное раз за разом. Покров отступил, оставляя эти воспоминания нетронутыми. Я выдохнул и понял, что весь вспотел, сражаясь с собственным разумом.

Итак, разговор казался бредом сумасшедшего. Может, это всё-таки просто дурной сон? Посидел, подумал и решил, что нет, не просто сон. А ещё меня крайне беспокоило то, что я почти забыл его благодаря какой-то ерунде. Покров, я точно знаю, что это называется «покров», но понятия не имею, что он делает, для чего нужен и где он вообще.

– Ты в порядке?

Я поднял голову и посмотрел на Ледара.

– М-м-м?

– Я видел, как ты упал с дерева.

– А, ты об этом. – Я кивнул, зевнул, а потом потянулся, поднимаясь. – Да, в порядке. Тут невысоко.

– Не скажи, так и шею свернуть можно. – Ледар несогласно покачал головой, глядя на меня так, будто не был уверен в том, что я всё-таки не свернул себе шею.

– Все уже встали? – перевёл я разговор в другое русло.

– Ещё нет. Идём за хворостом.

Похрустев немного затёкшим телом, я поплёлся за Ледаром, напрочь забыв все предупреждения Варда о том, чтобы мы не уходили далеко в лес. После такого сна и тем более пробуждения все мысли о вчерашнем разговоре у меня испарились: не до того было.

Глава 4

– Я уверен, что мы уже третий раз проходим мимо этого дерева.

Притормозив, я прищурился, осматривая скрученный чуть ли не в узел и покрытый зелёным мхом ствол дерева. Перевёл взгляд на землю, взглядом поискал метку, которую оставил в прошлый раз. Тогда я тоже заподозрил, что мы ходим кругами и на всякий случай посильнее чиркнул ногой по земле, оставляя заметный след. Слишком уж это дерево было приметным.

Следа не было. Тощий пучок травы был, перекрученное дерево тоже, а следа, который я оставил около этого куста, нет. Это не могло не настораживать. К тому же я давно заподозрил, что где-то рядом тень: уж больно знакомое ощущение скручивалось внутри.

– Да? – Ледар с любопытством поглядел на ствол. – Приметное, но я не обращал внимания. Уверен был: мы идём в правильном направлении.

– Заблудились, – констатировал я очевидный факт, останавливаясь и принимаясь поглядывать по сторонам.

Лес как-то резко стал восприниматься враждебным. Странно, но я только сейчас обратил внимание, что он даже ощущается по-другому, нежели раньше. Ледар, видимо, тоже это заметил, так как тревожно заозирался и подошёл ближе, вынимая из ножен меч, а из сапога доставая нож, который сразу же протянул мне.

– Держи, пригодится, – буркнул он, с силой сжимая рукоять меча.

Я не стал отказываться. Перехватив нож удобнее, замер, прислушиваясь к лесу. Вокруг царила давящая тишина. И как я раньше не заметил, что лес настолько изменился? Мы явно вошли в какую-то не слишком хорошую зону. А ведь я уже несколько минут был готов к тому, что в любой момент из-за дерева на нас кинется тень. Ощущал я её давно.

Я осматривал толстые и старые стволы деревьев, понимая, что вот такой лес мне не знаком. В прошлой жизни такие леса я видел только в инете и по телевизору. Земля здесь не была покрыта травой, лишь листьями, а кое-где и вовсе тёмно-зелёным мхом. Впрочем, мха тут и в самом деле было как-то много. Меня успокаивало лишь то, что левый глаз не видел никакой опасности.

– Как будем выбираться? – тихо спросил Ледар, даже не взглянув на меня. Он словно опасался оторвать взгляд от леса, будто был уверен, что в тот же момент всё вокруг изменится не в лучшую сторону.

Хотел сказать, что я не следопыт, но потом вспомнил, как оставленная мною метка испарилась, словно её и не было, и промолчал. Тут, пожалуй, и следопыт не помог бы.

Одно я знал совершенно точно: сами по себе следы пропасть не могли. Значит, здесь однозначно что-то есть. И это что-то не хочет нас отпускать.

– Так просто уйти мы не сможем, – тихо сказал я, заметив при этом, как Ледар вздрогнул всем телом и сделал шаг назад.

– Почему? – спросил он сипло.

– В прошлый раз, проходя мимо этого дерева, я оставил след. Теперь его нет.

Ледар всё-таки обернулся и посмотрел на меня. В его глазах плескалась лёгкая паника. Он кивнул и сильнее стиснул рукоять меча.

– Вот поэтому с дороги лучше не сходить, – отвернувшись, сказал он. – Там хоть знаешь всегда, куда идти. А в лесу возможно всё. Это точно они нас закружили.

– Они?

– Тени, – пояснил Ледар. – Это могут быть только они. Кто же ещё?

Я ещё раз внимательно огляделся кругом, даже наверх посмотрел, но ничего и никого не увидел.

– Здесь никого нет, – сказал я, продолжая осматриваться. Где же она или они спрятались?

– А их никто и не видит, – фыркнул Ледар. Он с видимой радостью поддерживал разговор. Видимо, когда он говорил, ему становилось не так тревожно. – Хотя многие считают, что служители Отца видят их. Да и как бы тогда те же морохи на них охотились, если бы не видели?

– А те звери?

– Они могут вселяться. А ещё им без разницы, каким телом управлять. Вернее, не совсем так. Они никогда не смогут завладеть телом сильного духом человека.

– А трупы? – спросил я, подумав о всяких зомби и нежити. К тому же те волки выглядели именно как хорошо подгнившие трупы. Вот только их никто, кроме меня, не видел.

– Наверное, могут, – пожал плечами Ледар. На его языке это означало, что точно он не знает и высказывает собственное мнение.

Разговор как-то сам по себе увял: отчего-то я забыл в этот момент все темы, которые хотел поднять. Видимо, ситуация всё-таки влияла на меня. В голове только и крутились мысли о том, как нам выбраться и что будет дальше.

В полной, давящей на мозги тишине мы простояли минут пять, пока я физически не ощутил, что просто не могу больше оставаться на месте.

– Мы не можем стоять тут вечно.

Ледар от этих слов вздрогнул всем телом и посмотрел на меня.

– Ничего не происходит. – Я обвёл взглядом лес и покачал головой. – Чего они ждут? Ночи? А может, ничего не могут больше сделать, дожидаясь, пока мы умрем тут от голода?

Немного подумав, он медленно опустил меч и спрятал его в ножны. И это будто стало тем самым сигналом, который так ждали тени, или кто там они на самом деле.

Расширившимися глазами я наблюдал, как буквально из-под земли вылетают полусгнившие трупы ворон. Они противно кричали, теряли перья, хлопали призрачными крыльями, оставляя за собой запах гниения.

При виде этой картины во мне начали бороться два желания: забрать у них нечто, чего мне весьма хотелось, и ни в коем случае не прикасаться к этой мерзости, а убежать куда подальше.

Я глянул на Ледара и сразу понял, что он ничего не видит. Странно, что и не слышит. Правда, он весь напрягся и заозирался, явно что-то такое ощущая. Я не стал ему пока ничего говорить, но сам внимательно наблюдал за происходящим.

Вороны между тем чинно расселись на некотором расстоянии от нас, и я понял, что рядом с нами почти нет свободного места: всё вокруг напоминало слегка жутковатый единый организм. Птицы наблюдали за нами зелёными глазами. Они время от времени поворачивали совершенно лысые головы то в одну сторону, то в другую. И выглядело это действительно жутко.

– Здесь что-то… – начал Ледар, поворачиваясь ко мне, но резко замолчал. – Ты видишь. – Не вопрос, а утверждение.

Понятия не имею, как он понял, но отрицать я не стал.

– Лучше бы не видел, – признался я, не понимая, чего все эти птицы ждут и почему замолчали.

Ледар сглотнул и снова потянулся к мечу. Я качнул головой, отчётливо осознавая, что этим тварям меч будет нипочём.

Шагнув в сторону, взглядом показал Ледару, чтобы он следовал за мной. Вороны неотрывно следили за нами, но ничего не предпринимали. Мы даже успели немного отойти, решив, что в этот раз пойдём немного в другую сторону.

Я уже было подумал, что всё обойдётся, когда за что-то зацепился ногой и чуть не упал. Птицы в едином порыве раскрыли клювы и крылья, словно пытаясь выглядеть ещё более устрашающими, и одновременно загомонили.

Опустив взгляд, я поднял ногу и сразу же заметил побелевшие кости, укрытые палыми листьями. Не птичьи кости, точно.

– Что… это? – тихо спросил Ледар, а потом нагнулся, стряхивая рукой листья. – Человеческая кость.

Я кивнул и, подняв голову, огляделся. Листья, ещё недавно покрывающие землю, на глазах начали сгнивать, открывая вид на сотни, тысячи костей.

Я осмотрелся, понимая, что всё вокруг буквально усеяно белоснежными костями. Недалеко из земли торчал череп, наблюдая за нами пустыми глазницами. Когда из них вылезла многоножка, я невольно передёрнул плечами.

– От… откуда? – Ледар явно был шокирован, раз начал заикаться. – Здесь столько…

– Кто знает.

Честно говоря, разбираться с этим совсем не хотелось. Не думаю, что мы когда-нибудь сможем узнать, откуда в этом месте взялось столько человеческих костей. Может быть, тут когда-то произошла битва. Или же это место – что-то вроде кладбища. Да мало ли, вдруг где-нибудь неподалёку раньше жил безумный маньяк, который после своих игрищ стаскивал тела жертв именно на это место? Какая теперь разница? Главное, нам убраться подальше, пока…

Птицы словно услышали мои мысли: встрепенувшись, разом слетели со своих мест и устремились вверх.

Я проследил за ними взглядом и снова потянул замершего Ледара.

– Идём скорее, – поторопил я его и вдруг застыл, увидев, как вороны всей стаей стремительно несутся назад. – Бегом! – заорал я, срываясь с места.

Судя по шуму позади, Ледар последовал за мной.

Убежать от птиц? Наверное, можно, но не человеку, однозначно. Ледар позади истошно закричал, отчего я споткнулся и кубарем покатился по земле. Щёку пронзила острая боль, но я не обратил на неё внимания. Вскочив на ноги, резко развернулся, готовый хоть что-то предпринять.

Ледара не было видно из-за облепивших его со всех сторон птиц. Они напоминали шевелящийся чёрно-белый холм. Я дёрнулся, словно меня ударило током. В голове мелькнула мысль, что нужно бежать, но вороны больше не вызывали отвращения и страха.

Я ещё толком не успел ничего осознать, как тело бросилось вперёд. Остальное запомнилось лишь урывками. Птицы не сразу поняли, что их становится меньше, а когда поняли, было уже поздно. Мои руки двигались столь быстро, что я не успевал следить за ними. Хватало одного касания, чтобы птица с полузадушенным криком истлевала, превращаясь в лёгкую дымку. Внутрь меня потекло что-то противное, скользкое и холодное, но, оказываясь где-то во мне, оно удивительным образом очень быстро менялось, становясь частью моего… не тела, нет. Чего-то другого.

Схватив последнюю птицу, я со странной смесью отвращения и любопытства наблюдал, как она истаивает, отдавая мне свою суть – то, чем она наполнена. Все это ощущения были мне отлично знакомы. Да, я уже испытывал ранее, в той, прошлой, жизни нечто похожее.

В этот момент сознание как-то подозрительно поплыло, а потом я и вовсе отключился.

Стараясь сильно не нервничать, я незаметно вытер вспотевшие ладони о штаны и поднял взгляд от телефона на своего не слишком желанного гостя.

– Это монтаж, – попытался я ухватиться за соломинку. Была надежда, что удастся сделать вид, что я ни при чём, и выставить гостя больным на голову выдумщиком. В наше время много кто занимается созданием вот таких вот «невероятных реальных историй, способных вызвать шок».

– О, не стоит волноваться, Александр Васильевич, эти кадры подлинные. Впрочем, вы и сами это отлично знаете, – выдал мужчина убийственно серьёзно.

Знаю? Конечно, я знаю! Ведь на этих проклятых кадрах заснят я сам. Это моя ошибка. Слишком расслабился. Теперь осталось только узнать, чем мне придётся заплатить за свою беспечность.

– Что вы от меня хотите? – спросил я, понимая, что ко мне пришёл не просто человек с улицы. В этот момент я даже почувствовал что-то вроде облегчения. Всю жизнь скрывался, таился, так что теперь смогу узнать, прав ли я был, или же мне давно нужно было прекратить эти глупости и рассказать о себе хоть кому-нибудь.

– Вот это другой разговор. – Мужчина раскрыл папку и подтолкнул её ко мне.

– Что это? – спросил я, цепляясь взглядом за строчки.

– Контракт. – Мужчина невозмутимо достал ручку и щёлкнул ей. Я почему-то вздрогнул. Мне на миг показалось, что этот щелчок – нечто вроде переломного момента в моей жизни. Или же звонкой точки в ней. – Мы не причиним вам вреда. Вам всего лишь нужно позволить нам немного исследовать ваше тело и способности.

– Исследовать? – Я нервно провёл пальцами по волосам. Конечно, чего-то подобного и стоило ожидать.

– Поверьте, ничего страшного в этом нет. Мы всего лишь проведём ряд неопасных для вашей жизни тестов и возьмём кое-какие анализы.

Я с сомнением посмотрел на человека, но папку подхватил и погрузился в чтение.

Надеюсь, я сейчас не совершаю очередную ошибку. Очень на это надеюсь.

Очнулся я рывком. Глотая воздух, резко сел и огляделся, не понимая, где я и что происходит. Лес. Я в каком-то лесу. Что здесь делаю? Рядом кто-то тихо застонал. Обернувшись, я увидел Ледара. Ледар? Кто это?

Голова взорвалась болью. Схватившись за волосы, я повалился набок, прижимая ноги к груди и стараясь дышать через раз. Боль постепенно утихла, а я с каким-то исследовательским интересом наблюдал, как покров медленно возвращается обратно, оставляя мне лишь часть воспоминаний. В этот раз я не мешал ему, так как знал, что это и зачем оно.

Спустя некоторое время я расслабленно выдохнул, выпрямил ноги и перекатился на спину, отпуская волосы. Воспоминания прошлого снова скрылись от меня. Правда, я уже не помнил об этом. Но где-то внутри у меня поселилось ощущение какой-то неправильности.

Очередной кусок воспоминаний. Теперь это подписание контракта. Если вспомнить свой прошлый «сон», то можно сделать вывод, что надежды не оправдались. Подняв руку, я потёр лицо. Голова слегка шумела, но не доставляла слишком сильного беспокойства. Что это за воспоминания? Они мои? Неужели в моём прошлом на самом деле случилось нечто столь странное и необычное? Какие-то контракты, исследования. Но больше всего меня напрягало слово «утилизация». Оно не внушало мне оптимизма и отдавало чем-то жутковато-безразличным.

Сев, я принялся оглядываться и сразу наткнулся взглядом на лежавшего неподалёку Ледара. Поднявшись на ноги, подошёл к парню ближе и принялся осматривать его. На теле Ледара я не нашёл никаких повреждений. Откровенно говоря, помня картину, когда птицы облепили его, я не рассчитывал, что раны будут несерьёзными. Но на первый взгляд повреждений не было. Правда, цвет лица не просто намекал, а активно сигнализировал, что Ледару пришлось несладко.

Странный голод, который я испытывал от близости потусторонних существ этого мира, в этот раз почему-то не прошёл до конца.

И что мне теперь с ним делать? Не с голодом, а с Ледаром. Сглотнув и оглядевшись по сторонам, я с облегчением понял, что лес больше не выглядит так, словно в любой момент из какого-нибудь куста может выпрыгнуть зомби или иной отрицательно настроенный персонаж. Сейчас лес ощущался совершенно иначе, а не походил на декорации к мистическому фильму ужасов.

Но ощущение?.. Ладно, вот появится кто-нибудь, тогда и буду думать, а сейчас у меня немного другие проблемы.

Оставлять Ледара здесь я точно не собирался, так как не был уверен, что смогу потом найти сюда дорогу. С сомнением поглядев на парня, попытался поднять его. Тяжёлый! А ещё в первое мгновение я ощутил в нём что-то странное, но всё пропало быстрее, чем я смог понять.

Опустил Ледара обратно на землю. Внимательно оглядел. Итак, на руках я его точно не потащу. Поднять-то подниму, но вот далеко с ним не уйду. Может, попробовать на спине потащить? Извернулся, но всё-таки умудрился поднять его. Так значительно легче, и ничего страшного, что у него ноги по земле волочатся. Конечно, это тормозит передвижение, но что я мог ещё поделать.

Определившись с направлением, медленно пошёл, внимательно следя за тем, чтобы ни обо что не споткнуться и не навернуться. К моему изумлению, когда я почти выдохся, идти стало намного легче. Я даже притормозил от удивления, но моё внимание привлекли голоса.

Сначала напрягся, но вскоре распознал голос Роара. Неужели я с первого раза правильно угадал направление? Надо же. Перехватив Ледара удобнее, я торопливо пошёл в сторону голосов. Минут через десять я буквально вывалился из леса в лагерь под ноги удивлённому воителю.

– Что случилось? – спросил он, присаживаясь на корточки и внимательно глядя на бессознательного Ледара.

– Тени, – ответил я. А что я ещё мог сказать? Что на нас напали потусторонние вороны?

Роар слегка побледнел и бросил на меня странный взгляд.

– Сам-то как?

– Я? Со мной всё в порядке. А вот Ледару не повезло. Что с ним вообще? С этим можно что-то сделать? – спросил я, краем глаза замечая, что рядом с нами собрался почти весь лагерь.

– К сожалению, сделать ничего нельзя, – покачал головой Роар. – Всё зависит от того, сколько вреда ему причинили тени.

– В каком смысле? – Я поднялся на ноги, отходя в сторону и давая воинам возможность унести Ледара в более удобное место.

Воитель вместо ответа развернулся и пошёл в сторону костра. Я только сейчас понял, что время уже давно перевалило за полдень. И, судя по всему, никто не собирался никуда уходить. Неужели они ждали нас?

– Много ты знаешь о тенях, Сандар? – спросил Роар, усаживаясь у небольшого костра.

– Не особо, – честно ответил я, расслабляясь. Тело будто почуяло, что в данный момент никакая опасность вроде как не грозит, поэтому на меня сразу накатили усталость и сонливость.

Вообще Ледар рассказывал, что это кто-то вроде служителей некоего Первобога, которые пытаются возродить своего господина, собирая человеческие души. Но говорить об этом воителю я не собирался: вдруг у него есть какая-нибудь другая версия. Мне хотелось бы её послушать. Сам я как-то во всё это не верил. Вернее, в тени верил (как иначе-то?), но вот в остальное…

– Служители Отца нашего великого и единого говорят, что тени – это прислужники Первобога. По их словам, Отец, победивший когда-то на заре веков Первобога, лишил и его, и тех, кто служил ему, плоти, тем самым закрыв для них дорогу в наш мир. Но поверженный Бог нашёл лазейку. Вот только, как оказалось, ему сюда всё равно дороги нет, так как слишком тяжела его суть. Поняв это, он послал тени своих прислужников с наказом собрать как можно больше душ людских.

– Но всё это неточно? – спросил я, внимательно посмотрев на воителя.

– Ничего более мне неведомо, – пожал плечами Роар.

– Значит, тени пытались отобрать у Ледара душу? Так, что ли? – Я нахмурился. Всё это мне совершенно не нравилось. Все эти легенды, мифы… В них, конечно, есть доля правды, вот только как отыскать эту долю, ведь она может быть совсем небольшой.

– Именно. – Воитель подкинул в затухающий костёр пару палок. – Если им это удалось, то мы ничего не сможем сделать.

– А если нет?

– Значит, ему повезло, и на его пути попались тени, поглощающие души понемногу. Если это так, то он сам вскоре придёт в себя.

Я вздохнул. Честно? Этот разговор казался беседой двух безумцев. Мне совершенно не хотелось верить во все эти глупости. Если бы я лично не видел несколько раз доказательства тому, что в этом мире присутствуют какие-то потусторонние сущности, то давно уже посчитал бы этих людей сумасшедшими, верующими в абсолютную ерунду.

Но я видел. Поэтому приходилось со скрипом, но принимать эту реальность со всеми её тайнами, легендами, богами и какими-то тенями, о которых, судя по всему, никто ничего толком не знает.

– Хотите сказать, что тени поглощают душу человека по частям? – деловито поинтересовался я. При этом я старался не думать, насколько странно звучал бы этот вопрос в моём прошлом мире. Там меня за такие вопросы вполне могли закрыть в одном специализированном заведении.

– Смотря какие тени. Служители Отца о них больше знают. – Роару явно хотелось, чтобы с такими вопросами я приставал к кому-нибудь другому, а не к нему.

– И всё же.

Воитель как-то тяжело вздохнул, словно уже хотел закончить разговор, но что-то не давало ему этого сделать.

– Есть тени, способные поглотить душу сразу целиком. А есть другие, предпочитающие отрывать по небольшому кусочку. Непонятно, почему они так делают: то ли потому, что на большее не способны, то ли выискивают что-то, известное только им. Эти тени не так опасны, но только до тех пор, пока не сбиваются в стаи. В деревне была как раз такая тень. Именно поэтому мы с утра чувствовали себя так, будто очнулись после тяжёлой болезни.

Я кивнул, давая понять, что услышал.

– Спасибо за рассказ. Пойду погляжу, как там Ледар. Может, чего и сделаю.

Встав, я огляделся и нашёл взглядом парня: он лежал, укрытый небольшим одеялом, на носилках около одного из костров. При этом никто из людей не обращал на него внимания. Они не смотрели на него, не следили за его состоянием, словно им было всё равно, умрёт он или нет. Казалось, будто Ледара и вовсе нет больше.

Приблизившись, я взглянул на синюшное лицо парня и сел прямо на землю рядом с ним. Мои действия привлекли внимание, но уже вскоре снова никто не смотрел ни на меня, ни на Ледара.

Итак, нужно всё обмозговать и хотя бы примерно понять, что происходит. Для этого нужно задать вопросы. И вопросов у меня набралось довольно много, вот только плохо, что нет никого, кто ответил бы мне на них.

Как я оказался тут? Почему не в своём теле, а в теле именно этого мальчишки? Отчего у меня настолько ускорена регенерация? Почему именно в этом теле, а не в более подходящем по возрасту? Кто отправил меня сюда? Было ли это сделано умышленно или же всё получилось случайно? Что за воспоминания всплывают у меня время от времени? Мои ли они или же нет? Если мои, то по какой причине скрыты от меня? Что произошло в моей прошлой жизни? Кто такие эти тени? Правда ли то, что они поглощают людские души? Почему это не действует на меня? Что я делаю с ними? Почему делаю? Откуда у меня эта способность? Приобретённая ли она или же была моей изначально? Правда ли этот отряд идёт на войну? Можно ли как-то помочь Ледару? И стоит ли это делать? Если я попытаюсь и смогу, какими будут последствия?

Вопросов много, но я совсем не уверен, что у меня получится найти ответы хотя бы на некоторые из них. Впрочем, по поводу отряда и всего, что с ним связано, я надеюсь вскоре узнать. А вот с моим перемещением, прошлым и тенями всё не так просто.

Под вечер Ледар пришёл в себя. Правда, знакомого мне парня больше не было. Его болтливость испарилась, и жизненная энергия, которой он вечно фонтанировал, будто улетучилась. Теперь это был угрюмый, молчаливый, смотрящий исподлобья парень. Сколько бы раз я ни пытался с ним заговорить, он лишь безразлично смотрел на меня, вставал и уходил. Иногда мне казалось, что в глубине его глаз таятся ненависть и злоба, которые он словно бы сдерживал, не давая им выплеснуться.

– Не спускай с него глаз, Сандар, – посоветовал мне Браир. Он явно был чем-то слегка раздражён.

– Зачем? – спросил я удивлённо. Разговор этот шёл спустя несколько дней после нападения птиц на нас с Ледаром. – Мне кажется, он просто ещё не отошёл, и всё.

Сказал, а сам не особо в это верил. Поведение Ледара совершенно точно было странным и подозрительным. Иногда мне казалось, что я вижу вокруг него красноватую дымку. Такое случалось в моменты, когда я улавливал исходящую от него ненависть. Вот только стоило мне присмотреться, как всё исчезало.

Браир перевёл взгляд на меня и цыкнул, выплёвывая травинку, которую увлечённо жевал до этого. Схватив меня пальцами сзади за шею, притянул к себе ближе и наклонился.

– Ты не понимаешь, Сандар, – прошептал он. Я хмуро смотрел на него, стараясь вывернуться из хватки. – Ты всё думаешь, что тени – это совсем не страшно, верно? Что это мы трусы, раз боимся чего-то невидимого? Только вот что я тебе скажу, а-а-аль, – смешливо потянул он, то ли издеваясь над моей якобы ложью о своём происхождении, то ли наслаждаясь ситуацией, в которую попал благородный, – тени – это хуже, чем страшно. Они сожрали Ледара, я больше чем уверен.

– Но он ведь нормален, разве нет? – Я всё-таки вывернулся и отошёл от Браира на некоторое расстояние, бросив на него недовольный взгляд.

– Неужели ты считаешь, что это нормальное его состояние? Мне казалось, он в последние дни перед тем, что случилось, вечно таскался с тобой. Разве ты не видишь, как он изменился?

– Может, он просто не отошёл ещё? – сказал я резко, наблюдая за парнем, сидящим в некотором отдалении от общей группы. Ледар выглядел неопрятно и зло. Внезапно он напомнил мне мокрую, испачканную в грязи, больную птицу, готовую клюнуть любого, кто протянет к ней руку.

– И не отойдёт, помяни мое слово, – уверенно выдал Браир и ушёл, сорвав перед этим ещё одну травинку и сунув её в рот.

Слова Браира оказались пророческими. Вот только я и представить не мог, что случится на самом деле.

Не знаю, что меня спасло. Может быть, накрученная за последнее время до предела интуиция или же что-то иное, но в одну из ночей я успел вовремя проснуться. Причём обычно я ещё несколько минут прихожу в себя после сна, а в этот раз как-то сразу включился в реальность.

Когда я увидел нечто, стремительно приближающееся к моей голове, то ощутил такой всплеск адреналина, что меня едва не подбросило. Мгновение спустя я услышал короткий вскрик. Вскочив на ноги, буквально впился взглядом в отлетевшего на добрых пять метров… Ледара? Вот только этот человек совершенно точно не был тем болтуном, которого я знал. Он скалился, будто дикое животное, смотря на меня позеленевшими бешеными глазами.

– Тхы долхен забхать, – прохрипел он и прыгнул. Прыгнул! Как самое настоящее животное прыгнул!

Я просто не представляю, как ему это удалось, но он в одно мгновение преодолел разделявшее нас расстояние и, схватив меня за горло, повалил на землю. Я был настолько ошарашен происходящим, что смог лишь рефлекторно вцепиться в его запястья, пытаясь хоть как-то ослабить давление.

Когда от нехватки воздуха начало темнеть в глазах, кто-то сдёрнул с меня Ледара. Я закашлял, хватаясь за горло и переворачиваясь на бок.

– Ледар! – услышал я предостерегающий крик воителя.

Это заставило меня открыть слезящиеся глаза и приподнять голову.

Ледар согнул спину дугой и, скрючив пальцы, кинулся на воителя, стоящего прямо передо мной.

– Остановись! – крик Роара прозвучал предупреждающе.

– Да что ты с ним возишься?!

Мой взгляд метнулся к возникшему за спиной Ледара Браиру. Лицо воина было похоже на застывшую гримасу. Он немедля замахнулся мечом и полоснул им Ледара по спине, отчего тот выгнулся дугой в обратную сторону и закричал так, что мне захотелось немедленно заткнуть уши. После этого Ледар рухнул на землю лицом вниз и задёргался.

Браир сделал один шаг и занёс над трясущимся телом меч.

– Постой! – вскрикнул я, действуя на голой интуиции. Чувство голода, не дающее мне покоя в последние дни (теперь я понимаю, почему), взвилось до запредельного уровня.

Меч Браира замер в нескольких сантиметрах от тела Ледара.

– Сандар, сейчас не время для жалости. Эта тварь почти прикончила тебя, – прорычал Браир. – Если бы не воитель, ты уже общался бы со своими предками, пируя за одним столом с Отцом.

– И всё равно постой, – прохрипел я, поднимаясь на ноги. Приблизившись к Ледару, я рухнул на колени и схватил его за голову.

– Что ты делаешь? – спросил подошедший к нам Роар, внимательно наблюдая за руками Ледара. И не зря: тот, будто почуяв меня, начал тянуться руками в мою сторону. Браир с воителем тут же пресекли эти телодвижения, попросту ногами прижав руки к земле.

– Сам не знаю, – буркнул я тихо, не желая, чтобы они услышали мои слова.

Закрыв правый глаз, я полностью сосредоточился на Ледаре. Вот теперь я отчётливо видел, что его тело было чем-то окружено: полупрозрачный туман стал полностью видимым для меня. Кое-где он был разорван в клочья и пульсировал болезненным красным цветом. А под этим дымчатым покровом шевелился грязный и неестественно плотный сгусток.

Я зло сжал зубы. Всё-таки мне стоит больше доверять своим ощущениям. После нападения птиц меня постоянно терзало чувство, что тень рядом, совсем близко. Это ощущение усиливалось рядом с Ледаром, но тот, будто и сам не желая находиться рядом, постоянно отходил. Я списывал это на мнительность: видимо, не до конца поверил в реальность происходящего. Ведь и красноватую дымку вокруг парня я время от времени видел, но рассмотреть толком не мог. Или не пытался.

– Держите его крепче, – сипло попросил я и просунул руку в одну из самых больших дыр. Ледар взвыл и задёргался так, словно его било током.

Серый сгусток (или что это такое?) попытался ускользнуть сквозь мои пальцы, но я сжал их, ощущая знакомое чувство чего-то омерзительного. Оно начало просачиваться в меня через руку, наполняя тело холодной и склизкой мерзостью. Затошнило, но я позволил себе лишь судорожно сглотнуть, хотя мне хотелось согнуться пополам и выблевать из себя эту дрянь.

Когда под рваной красной дымкой не осталось ничего серого, Ледар дёрнулся последний раз и рухнул на землю, будто из него вынули все кости разом.

Я торопливо вытащил руку, стараясь не задевать края чего бы там ни было. Что-то подсказывало мне, что любые прикосновения к этим «ранам» Ледару совершенно не понравятся.

– Что случилось? – спросил воитель, не торопясь убирать ногу с руки парня.

Браир молчаливо сверлил дыру во мне, всё ещё держа меч так, что мог в любой момент упокоить Ледара.

Я поглядел на свою руку, прислушался к себе, ощущая, как то, что ещё недавно вызывало во мне тошноту, растворяется внутри, становясь моей неотъемлемой частью. И да, неприятные ощущения медленно проходили.

– Он был одержим, – сказал я, немного сомневаясь в правоте своих слов. На самом деле я понятия не имел, что это такое было, но как мне кажется, мои предположения были недалеки от правды.

– А сейчас? – Браир буквально потребовал ответа.

– Сейчас нет, – качнул я головой.

В следующий момент мне пришлось удивиться: Браир вместе с воителем синхронно кивнули и убрали ноги с рук Ледара. Серьёзно? Они вот так сразу мне поверили? И не потребовали никаких доказательств? Впрочем, какие доказательства можно предоставить в таком вот случае?

– Ты погляди, что у него там со спиной. – Браир неловко переступил с ноги на ногу. – Я его сильно рубанул.

Я тут же очнулся и засуетился: ведь Браир в самом деле полоснул его мечом.

Роар помог мне стащить с Ледара верхнюю одежду. Рана выглядела страшно, Браир и в самом деле не поскупился на удар. Будто надвое разрубить хотел.

Только когда мне под руку сунули котелок с водой, я обратил внимание, что весь лагерь уже на ногах. Люди тревожно поглядывали в нашу сторону, шептались, но близко старались не подходить.

Самым страшным было то, что своим ударом Браир повредил позвоночник. Я, честно говоря, уже начал сомневаться, что Ледар выживет. Но отчего-то не оставил его в покое, продолжая промывать рану, зашивать её, а потом и вовсе каждые несколько минут касаться того места, где позвоночник был повреждён. Ледар поначалу никак на это не реагировал, а потом при каждом прикосновении слегка вздрагивал.

Те часы будто выпали из моей жизни. Я просто полностью сконцентрировался на ранах Ледара. Рассматривал окружающую его изодранную дымку, которая постепенно зарастала, меняя свой цвет с красного сначала на оранжевый, потом на жёлтый. В самом конце она стала переливаться всеми цветами зелёного и синего, а потом медленно стала невидимой для меня. Когда это произошло, Ледар очнулся.

– Аль Сандар? – прохрипел он, открыв глаза и посмотрев на меня мутным взглядом. Попытался перевернуться на спину, но я удержал его. – Что случилось? Мы выбрались?

И я выдохнул.

– Выбрались.

Зевнув, я ощутил такую сильную усталость, что едва удержался, чтобы не заснуть на месте. Поднявшись, понял, что далеко не уйду. Оглядевшись, плюнул и улёгся прямо на землю. Отключился я мгновенно, и земля в тот момент казалась мне пуховой периной.

Мне что-то снилось, но я толком не запомнил. Даже во сне я ощущал себя бесконечно уставшим. А потом меня окружила блаженная тьма, в которой я полностью растворился и смог, наконец, отдохнуть. Просыпался я медленно, ощущая одуряющий запах жареного мяса. Есть хотелось так, что едва не скручивало от голода. Повернувшись, я подпихнул плечом подушку (больно уж жёсткая она что-то) и блаженно вздохнул. Ноздри тут же забил запах мяса, а лицо овеяло тепло. Рот наполнился слюной.

Открыв глаза, я уткнулся взглядом в огонь. Оказывается, лежал очень близко к костру. Приподнявшись, огляделся.

– Проснулся, наконец?

Я сел и повернулся в сторону говорившего. Надо мной возвышался улыбающийся Ледар. Он держал в каждой руке по куску мяса, нанизанного на тонкие прутья. Живот заурчал. В данный момент Ледар олицетворял собой божество.

– Есть хочу, – сказал я и протянул руку. Ледар сразу же передал мне один из кусков мяса, впиваясь зубами во второй.

Втянув воздух, я блаженно улыбнулся.

– Жить можно, – прошептал я, следуя примеру всё ещё стоявшего рядом парня.

– А то, – хмыкнул Ледар, явно расслышав мой шёпот. – И я даже больше тебе скажу: жить нужно. Иначе кто будет есть такое вот великолепное мясо?

– Действительно, – пробормотал я в ответ.

Не знаю как. Не знаю почему. Не знаю зачем. Но я смог.

Глава 5

После инцидента с Ледаром прошло уже несколько дней. Я полностью пришёл в себя от произошедшего, да и сам виновник тоже выглядел так, будто не ему совсем недавно едва не перебили хребет. Браир виноватым совершенно не выглядел, да и сам Ледар ни в чём его не обвинял. Я же время от времени пытался снова увидеть то поле вокруг людей, но ничего не выходило. Подозреваю, что это было что-то вроде ауры или чего-то подобного. Неясно, правда, отчего я в спокойном состоянии не в силах её разглядеть.

Скорость движения отряда явно увеличилась. Мне даже интересно стало, с чем это связано. Конечно, спросил, получив ответ, что вскоре будет обитель служителей Отца.

Эта новость вызвала во мне двойственное чувство. С одной стороны, это как бы хорошо, даже отлично, ведь у них, скорее всего, можно будет разжиться новой информацией. Да хотя бы об этих потусторонних сущностях, жителях другого мира, решивших с чего-то побродить по земле.

С другой стороны, я слегка опасался. Служители разных религиозных течений всегда казались мне людьми крайне сложными. Именно поэтому я собирался и дальше придерживаться своей версии о потере памяти. Кто знает, что тут делают со всякими вселенцами. Ещё посчитают меня той же тенью, которая захватила тело невинного ребёнка, да проведут обряд экзорцизма. А я как-то уже привык к этому телу, сжился с ним. Я сейчас, можно сказать, вторую молодость проживаю. Чем плохо? А то, что мир другой, незнакомый и опасный, так и в моём прошлом можно было умереть от кирпича, упавшего на голову. Так что это всё мелочи.

Естественно, меня заинтересовала эта обитель. За ответами я пошёл, как всегда, к Ледару.

Он сидел в некотором отдалении и разбирал одежду, зашивая её и приводя в порядок. Неожиданно я понял, что в последние дни Ледар не ухаживает за вещами воина, оруженосцем которого являлся. Конечно, в последнее время он проводил больше времени со мной (следил, скорее всего), но изредка всё-таки занимался своими прямыми обязанностями.

– Что-то случилось? – вопрос вырвался быстрее, чем я успел себя остановить.

Ледар поднял голову и вопросительно приподнял брови.

– Воина, которому ты служил, зовут ведь Сакс? Если я не ошибаюсь, конечно. – Я потоптался рядом, бездумно глядя на лежавший рядом меч.

– Ага. Тебе зачем? – Ледар продолжил свою работу, зашивая толстыми нитками дыру на кожаной куртке.

– Просто я заметил, что ты больше не возишься с его вещами. Ладно, наверное, это не моё дело и…

– Он отказался от меня, – Ледар безразлично пожал плечами. – Хорошо ещё, что позволил оставить себе меч и кое-какие вещи.

– Отказался? – я нахмурился, отыскивая взглядом Сакса. – Из-за того, что произошло?

– Конечно, – Ледар кивнул, не показывая и тени недовольства или обиды. – Любой на его месте сделал бы то же самое.

– Почему?

Ледар вздохнул и отложил работу, подняв на меня взгляд.

– Может, потому, что я позволил тени управлять моим телом? Да я ведь чуть не убил тебя, разве этого мало?

– Ты же не специально, – теперь настала моя очередь пожимать плечами.

На самом деле, всё происходящее со мной в последнее время до сих пор воспринималось мною как некий бред сумасшедшего. Но раз уж я умудрился непонятным образом попасть в другой мир, то почему бы каким-то там потусторонним сущностям не проникать в ауру человека и не управлять им с помощью этого? Мне кажется, это даже менее безумно, чем вселение в тело ребёнка.

Ледар с минуту смотрел на меня, а потом потёр лицо рукой, словно стирая с него паутину.

– Ты не понимаешь, – тихо сказал он, порывисто отвязывая с запястья чёрный шнурок. Повертев его в руках, он собрал волосы в хвост и завязал их шнурком. – Тут важно не то, что тень смогла управлять моим телом, а то, что я позволил ей это. Тень никогда не сможет отобрать тело у человека с сильным духом и крепкой волей. Так считается.

Он сжал кулаки и нахмурился так, что лоб прорезала скорбная складка. Весь его вид говорил о напряжении и усиленной работе мозга.

– Вот как. Значит, все эти люди считают теперь, что ты полный слабак? И именно поэтому воин отказался от твоих услуг, посчитав тебя недостойным звания воина?

Вместо ответа Ледар полоснул по мне острым взглядом, который почти мгновенно сменился огорчённым.

– Именно. Никто не возьмёт меня оруженосцем, не станет передавать свой опыт. А значит, я не смогу обучиться воинскому искусству и не смогу защитить звание воина перед отцом. Да что говорить, вскоре всё властительство будет знать о том, что произошло.

– Да? – Я обвёл взглядом воинов и их людей и фыркнул. Поначалу мне показалось, что Ледар зря страдает. Но потом я подумал, что его опасения, скорее всего, не напрасны. Не думаю, что воинов слишком много, так что в любом случае любая странность через время обязательно станет известна многим. – Но ты сам хотя бы так не думаешь? Я могу сказать тебе с уверенностью, что никто в этом лагере не смог бы совладать с тем, что прицепилось к тебе.

– Но оно прицепилось ко мне, – с нажимом сказал Ледар и качнул головой. – Не имеет значения, как повели бы себя остальные. Все они думают, что с ними такого не случилось бы. Мол, я силён духом, мне никакая тень не страшна.

Я помолчал. Главное, дал понять, что дело вовсе не в силе духа или в чём-то подобном, остальное пусть Ледар сам додумывает.

– И что ты теперь будешь делать? – поинтересовался я.

Сейчас, сидя в некотором отдалении от лагеря, я остро ощутил, что есть они, а есть мы. Казалось, между нами и остальными людьми кто-то прочертил ровную невидимую грань, которую никто из них не желал переступать. Даже дружелюбный воитель в последнее время смотрел настороженно, будто выверяя каждое слово.

– Не знаю.

– Ты можешь стать гончаром, например, – предложил я. – Или лесорубом каким-нибудь. Воин ведь не единственная, э-э-э, профессия здесь.

– Я, второй сын барона, – и лесорубом? – Ледар рассмеялся, но смех резко оборвался. – Да меня весь Орм обсмеёт. Я-то не брезгую и вполне могу стать хоть гончаром, хоть пастухом. Вот только мой позор ударит по семье. Наша семья и так небогата, а после произошедшего с отцом и вовсе могут перестать вести любые дела.

– Неприятно. – Не знаю почему, но я ощущал нечто вроде ответственности за Ледара. – И какая работа для второго сына барона не будет позорной?

– Воин, – тут же выдал Ледар.

– А кроме этого? Бывают же такие люди, скажем так, неприспособленные к воинскому делу. Вот им что делать?

– Неважно, приспособлен ты или нет. Ты просто должен стать воином, иначе на семью будут косо смотреть, а то и вовсе могут обвинить в слабости и попытаться забрать земли и замок.

– Почему? – Не то чтобы я не понимал, но всё-таки звучало диковато.

– Потому что слабый человек не может управлять ни землёй, ни людьми. Это привилегия сильных и телом, и духом людей. Я больше чем уверен, что некоторые из воинов здесь уже размышляют, как воспользоваться тем, что случилось. Возможно, некоторые даже мечтают убить моего отца, обвинив его в том, что он породил столь слабого отпрыска, а значит, и сам слаб и недостоин.

– И всё-таки, есть ли что-то ещё? Что-то такое, что могло бы скрыть этот, как ты говоришь, позор. Может, тебе стоит пойти к служителям Отца?

Ледар покачал головой, улыбаясь. Весь его вид так и говорил, что он считает сказанное мною глупостью. Но внезапно он замер и о чём-то крепко задумался. Очнувшись через пару минут, он торопливо сложил вещи, встал, схватил меч и взглянул на меня странным взглядом.

– Пошли, пройдёмся. Хворосту, что ли, принесём, – громко сказал он и, схватив меня за руку, потащил в лес.

Я оглянулся, наталкиваясь на десятки взглядов. Да уж, наш уход точно не остался незамеченным.

Отойдя от лагеря подальше, Ледар затормозил, повернулся ко мне и тихо заговорил. Он явно не хотел, чтобы нас услышали. Да и место такое выбрал, что незамеченным не подкрадёшься.

– Аль Сандар, я никогда не смогу стать служителем Отца.

– Почему?

– Потому что я второй сын. Это совершенно неприемлемо. Я также могу попытаться стать лесорубом и добьюсь того же результата.

– Как всё сложно. – Вздохнув, я отошёл подальше от муравейника, рядом с которым мы стояли, и присел около дерева, оперевшись на него. Ледар подошёл и сел напротив меня, прямо на землю, положив меч на колени. – Но, судя по твоему виду и тому, что ты утащил меня сюда, кое-какие мысли у тебя всё-таки есть.

– Да, – не стал отпираться он. – Я не могу стать полноценным воином, взять себе в услужение оруженосца и набрать людей. Я не могу стать никем, кроме воина. Я не могу пойти на службу к Отцу. Мне везде теперь закрыта дорога. И все это знают. Если бы это касалось только меня, то я наплевал бы и стал, как ты предложил, гончаром или лесорубом. Но у меня есть семья. Отец, мать, братья. Я не могу позволить, чтобы убили их. Ты понимаешь?

– Естественно. И какой он, твой выход? – спросил я, в самом деле ощущая заинтересованность. Мне хотелось знать, как можно выйти из такой, казалось бы, патовой ситуации.

Ледар слегка замялся, но потом заговорил быстро, горячо, словно боялся растерять слова.

– Помнишь, я рассказывал тебе о морохах? Это монахи, которые скитаются по странам и охотятся (предположительно) за тенями. Я ещё говорил, будто они видят тени. Так вот, вместе с ними всегда находится воин. Я… не знаю, как они его выбирают. Я вообще о них толком ничего не знаю, но в одном уверен: все очень уважают и мороха, и его воина. Можно сказать, что их боятся даже больше, чем обычных воинов. Я уверен, что ты способен видеть тени. Да что я говорю?! – вскрикнул Ледар, но резко оборвал себя и опасливо оглянулся. – Я никогда не слышал, чтобы делали что-то подобное. Ты мог бы стать морохом, а я… – Ледар запнулся, словно внезапно растерял весь свой запас энергии и слов.

– Воином при мне, – закончил я за него и задумался.

Сложив руки на груди, я оглядел Ледара. Мальчишка, но не мне сейчас это говорить, учитывая, что физическое тело Ледара года на четыре старше меня. Внешне он не тянул на великого бойца и воина, но я хорошо знал, что не всегда побеждает только сила. К тому же с так называемыми тенями всё равно не поборешься с помощью меча. Хотя если вспомнить зверей… Но опять же, в одиночку с ними даже воитель не справился бы.

– Не стану скрывать, я на самом деле их вижу.

Ледар встрепенулся, но я махнул рукой, не давая ему заговорить.

– Но ты ведь понимаешь, что одного этого мало? Я понятия не имею, как стать этим самым морохом. Наверное, надо будет обращаться к служителям. Может получиться так, что мне придётся для начала лет десять на них проработать. Да и возьмут ли они меня? Кто я такой? Мальчишка с улицы, а к ним ведь попадают дети баронов. Кто возьмёт меня, если я даже имя своё толком не помню.

– А аль Сандар? – Энтузиазм Ледара поубавился.

– Когда меня спросили имя, я назвал первое, что всплыло в голове. Но я не знаю, моё оно или нет.

– Хорошо, я тебя понял, – заговорил Ледар спустя некоторое время, проведённое в молчании. – Но если будет возможность, ты хотел бы стать морохом? Кем-то ведь тебе всё равно придётся становиться. Неужели ты хочешь всю жизнь месить глину?

– Почему нет? – Я фыркнул, подумав, что гончаром совершенно точно не хочу быть, но Ледару это знать не обязательно. – Достойная работа, как по мне.

– Не верю, – отмахнулся Ледар.

– В то, что это достойная работа?

– Нет, в то, что ты и правда готов делать нечто такое. Так ты отказываешься?

С минуту я раздумывал. В чём-то Ледар был прав. Я на самом деле не хотел становиться ни гончаром, ни лесорубом, ни кем-то подобным. И не потому, что зазорно, просто я не ощущал в себе склонности ко всему этому. Будто меня ждал совсем иной путь, но пока я и сам толком не знал, в какую сторону мне двигаться. А если это так, то почему бы и не в эту?

Не скажу, что мне была совершенно безразлична собственная судьба, но я посчитал, что работать морохом ничем не хуже, чем тем же гончаром. И если гончаром я становиться всё-таки не хотел, то роль мороха меня привлекала. Было интересно. Это могло открыть новые возможности и помочь получить доступ к некоторым знаниям.

– Хорошо. Но для начала мы всё узнаем. Если это вообще возможно, то я попробую стать этим самым морохом. И когда мне это удастся, мне будет нужен воин. Первым человеком, к которому я обращусь, будешь ты.

Ледар просиял, а потом резко выдохнул и поднялся на ноги.

– Тогда нам нужно будет остаться в обители. Там мы сможем отыскать ответы. Нам теперь ни к чему идти с отрядом дальше к границе.

– Подожди, – остановил я его. – Присядь. Расскажи мне об этих обителях. Что это такое вообще?

Ледар кивнул и снова уселся на землю, принимаясь чертить на земле круг.

– Представь, что это Орм. По кругу, почти у самых границ, стоят обители, принадлежащие служителям Отца. – Он пальцем потыкал рядом с линией круга. – Всего в Орме тринадцать обителей. Восемь стоят на границе, а пять образуют внутри Орма крест. Все вместе они образуют священный знак. Столица Эгэль стоит как раз в самом центре Орма. Говорят, раньше там была просто обитель, но потом что-то случилось, и люди собрались вокруг неё, построив большой город.

– Это всё понятно, но что собой представляют сами обители? Это замки такие, что ли?

– Обители очень похожи на замки. У них тоже есть охранные башни, стена, донжон. А ещё внутри построено множество домов, в которых и проживают служители. Они выстроены по кругу и являются дополнительной защитой главной башни. Многие уверены, что в главной башне служители хранят какие-то святыни. Туда не пускают обычных людей. Там дозволено бывать только самим служителям и властителю.

– И нам позволят остаться в этой обители? – спросил я с некоторым скепсисом. Если у них всё так серьёзно с охраной, то к чему бы им привечать каких-то мальчишек.

– Конечно, – с уверенностью заявил Ледар. – Для начала просто останемся. А потом нужно будет как-нибудь донести до них о твоей силе.

– Хорошо. Я согласен с твоим планом. Мне всё равно некуда идти и нечем заниматься, так почему бы не этим и не в этой обители.

Парень явно остался доволен тем, что удалось меня уговорить. И я его понимал.

После нашего разговора Ледар при посторонних вёл себя, как мой телохранитель, то есть смотрел на всех волком, не отходил ни на шаг. То ли заботился о моём здоровье, то ли опасался, что такая же идея придёт ещё кому-нибудь в голову.

Когда до обители оставались пара дней пути, я решил поговорить с воителем.

– Хотел сказать, что останусь в обители, – без всяких расшаркиваний сказал я, сев рядом с Роаром.

Он повернулся в мою сторону, на несколько секунд задержал на мне взгляд, а потом посмотрел на что-то за моей спиной. Я обернулся и увидел стоящего рядом Ледара.

Воитель хмыкнул и после некоторых размышлений покивал своим мыслям.

– Морох, значит, – спокойно выдал он. Сам понял или как-то узнал? – И морохов воин. Что ж, это на самом деле выход. Я рад за тебя, Ледар. Честь стать воином мороха дана не всем.

– Спасибо, – поблагодарил Ледар за похвалу и неожиданно смутился, растеряв всю задиристость, которая в последние дни буквально фонтанировала из него.

– Вы ведь что-то знаете обо всём этом? – спросил я, переводя взгляд с Ледара обратно на воителя. – Расскажете?

Роар задумчиво постучал указательным пальцем по лежащему на коленях мечу и покачал головой:

– К сожалению, ничем не могу порадовать. Служители Отца охраняют свои секреты. А спрашивать у морохов никто не осмелится.

– Почему? – задал я вопрос и подумал, что произношу его в этом мире как-то уж больно часто. Впрочем, не только этот вопрос.

– А ты разве ещё не понял? – Роар благодушно сощурился и посмотрел на меня.

– Из-за страха перед тенями? – несколько неуверенно предположил я, вспомнив, как люди стали относиться ко мне после того случая с Ледаром.

Хотя если так подумать, то меня начали избегать намного раньше. Общались-то со мной все только в самом начале, а потом остались только воитель, Браир и Ледар. Остальные словно бы отгородились, делая вид, что меня будто и нет. Если я обращался к кому-нибудь, то на вопросы отвечали, но сами в друзья не набивались.

– Вы, ребята, слишком близко с ними познакомились. И люди знают это, чувствуют. Вспомни, Ледар, как веяло тьмой, когда невидимые, но всё-таки неизменно опасные тени были где-то поблизости. Помнишь?

– Да, – хмуро кивнул Ледар, сжимая кулаки и напрягаясь.

– А теперь вспомни, что ты ощущал, когда впервые подошёл близко к Сандару?

Ледар нахмурил лоб, явно пытаясь оживить далёкий день нашего знакомства. Когда он вспомнил, его глаза поражённо распахнулись.

– Вижу, что вспомнил. От тебя, Сандар, ещё тогда веяло тенями. Ощущение это было слабым, незначительным, но оно было. Правда, мало кто обратил на это пристальное внимание. Вот только по пути мы ещё несколько раз сталкивались с тенями. И каждый раз, Сандар, исходящая от тебя сила теней становилась всё ощутимее. А после случая с Ледаром тенями повеяло и от него. Это заметили все.

– И что это значит? – спросил я тревожно, стараясь придать себе спокойный и уверенный вид. Он же не думает, что я и сам кто-то вроде тени? Надеюсь, что не думает.

– А что это может означать? – хмыкнул воитель. – Ты и сам видел одержимого. Я, может быть, подумал бы на это, но слишком уж ты был живым, любопытным, задающим ворох вопросов. Одержимым до окружающего мира нет никакого дела. Признаюсь, поначалу о морохе я и не вспомнил. Вот только чем дальше мы шли, тем больше я понимал, что ты не простой человек. Позже эта уверенность только укрепилась. А сейчас я, наконец, понял, что ты делал на нашем пути.

– Что? – спросил я удивлённо. Надо же, я сам не знаю, а он знает. Прямо загадка мироздания.

– Искал его. – Роар кивнул в сторону Ледара, отчего тот встрепенулся. Спустя мгновение парень округлил глаза, вытаращившись на воителя.

– Ледара? – перепросил я, нахмурившись. И на кой поначалу мне нужен был Ледар? О нём я даже не думал. – Да я его даже не знал! – закончил я свои мысли вслух.

– Морохи не охотятся на тени в одиночестве. Не знаю, зачем им воины, но они всегда выбирают себе одного. Возможно, выбор происходит как-то по-другому, но вот у нас есть морох, а вот его воин. Какие выводы я, по-твоему, должен сделать?

Я уже хотел сказать ему, что всё это глупость и простое стечение обстоятельств, но не стал. Хочется им тут во всём происходящем видеть некий скрытый смысл, пусть видят. Кто я такой, чтобы запрещать им или пытаться доказать несостоятельность их домыслов? Мне нет до этого никакого дела. Да к тому же боюсь, что доказать ничего не смогу. И не потому, что у меня не хватит аргументов или слов. Просто люди здесь думают иначе. Как я понял, здесь чаще всего просто верят. Наверное, в моём прошлом мире так же было в старые времена.

– Хорошо, – кивнул я, соглашаясь. – Пусть будет так. Что нам делать с проверкой Ледара?

– Проверкой? – Воитель заинтересованно глянул на меня.

– Насколько я знаю, чтобы стать воином, нужно пройти проверку, которую проводят опытные воины, – пояснил я свою мысль.

– Верно. – Поняв, о чём я говорю, Роар оценивающе поглядел на Ледара. – Он слишком молод…

– Это может стать препятствием? – Я пытливо поглядел на воителя.

– Я сказал, молод, а не неопытен. Хотя и это тоже. Проверку провести можно. Если продержится против меня хотя бы минуту, то я лично назову его воином перед всеми.

Ледар улыбнулся, но получилось у него это как-то криво и неуверенно. Он явно переживал.

– Справишься? – Я повернулся к Ледару.

– Да, – коротко ответил тот, сжимая губы в тонкую нить и каменея всем телом.

Весь его вид так и кричал о сосредоточенности и готовности идти до конца. Вот тебе и любитель поболтать. Впрочем, после нападения он заметно изменился.

– И когда всё устроим? – поинтересовался я у воителя, опасаясь, что если дать Ледару долго думать, он накрутит себя и перегорит.

– Можем и сейчас. Если Ледар готов…

– Я готов! – сказал Ледар громко и хрипло.

– Остынь, парень, иначе наделаешь ошибок, – осадил его воитель. Ледар на это упрямо набычился, отчего Роар как-то весело хмыкнул и махнул рукой. – Хорошо. Но учти, ты сам захотел.

Глава 6

Тяжёлые ворота закрылись за отрядом, отрезая нас от уходящих людей. Наверное, кто-то другой на моём месте подумал бы, что в тот момент, когда створки с тихим стуком сомкнулись, один период в моей жизни закончился и начался другой. Думаю, это можно было бы как-нибудь поэтично озвучить, вложив в слова глубокий и правильный смысл. Но я лишь хмыкнул и безразлично отвернулся от ворот.

Позади меня стоял Ледар, несколько лениво, но всё ещё с небольшим любопытством поглядывающий по сторонам. Вот уж кого точно не беспокоит сакральный смысл такого простого действия, как закрывание дверей.

После того, как Ледар всё-таки выстоял положенное время против воителя, получив за это своё звание воина, он стал куда более спокоен. Конечно, его привычка болтать никуда не делась, вот только я стал замечать, что он теперь больше задаёт вопросы, чем говорит сам.

Рядом с Ледаром стоял настоятель обители, или же священного храма Отца Всевышнего.

Мы пришли сюда пару дней назад. Приняли нас настороженно, но спокойно. Разместили, дали отдохнуть, но сразу намекнули, что задерживаться не стоит.

Обитель, как и рассказывал Ледар, выглядела как небольшой, построенный из камня городок, обнесённый крепкой стеной. Это место явно было на самообеспечении. Птицы и козы спокойно разгуливали по территории. Не удивлюсь, если где-нибудь за пределами стены монахи возделывают поля и огороды.

Честно говоря, я ожидал увидеть что-то вроде католических монахов средневековья. Ну, знаете, в таких коричневых рясах, с накинутыми на голову капюшонами и атрибутами веры в руках. Но всё оказалось гораздо интереснее. Эти монахи выглядели как воины и одевались соответствующе: никаких ряс или прочих неудобных балахонов. Позже я узнал, что они надевают что-то вроде мантий с капюшонами, когда выходят за пределы стен обители. Они даже к оружию вполне спокойно относятся, так как считается, что Отец и сам был воином: Первобога ведь он чем-то сразил.

Правда, отличия от простых воинов всё-таки были. Во-первых, все они носили на шее священный знак своей веры – круг с крестом внутри. Во-вторых, все монахи были теми ещё молчунами. Никто из них не разговаривал просто так, не по делу. Насколько я понял, они считали, что Отец дал людям речь не для того, чтобы пустословить. И, в-третьих, монахи в отличие от, скажем так, мирских воинов, стриглись коротко. Не налысо, конечно, но и косы не отращивали. А ещё от них словно бы исходила какая-то совершенно иная энергетика. Если поставить рядом того же воителя и любого монаха, то можно с первого же взгляда узнать, кто из них служитель Отца. И дело не в коротких волосах или знаке веры. Нет, в чём-то ином, не визуальном, а осязаемом на каком-то подсознательном, интуитивном уровне.

Я не стал торопиться с разговором, решив для начала осмотреться.

Разместили нас в одном из домов, больше похожем на казарму. Впрочем, чем-то подобным этот дом и был. Длинный, с низким потолком, каменным, чисто выметенным полом и кроватями-лавками, на каждой из которых лежал тонкий соломенный матрац. И всё. Кровати размещались около стен с двух сторон, оставляя посередине узкий проход.

Нас попросили особо не бродить по территории. Показали лишь что-то вроде небольшой молельни, в которую можно войти в любое время и обратиться с молитвой к Отцу, и местный аналог столовой.

Мы успели лишь кинуть вещи, как прозвучал сигнал к вечерней трапезе. Ждать себя мы не заставили, явившись в столовую вовремя.

Еда была крайне простой: тарелка каши с куском лепёшки. Ни масла, ни мяса, даже соли самый минимум. Вкуса у еды почти не было. Запивалось всё чистой водой. Ужинали быстро и тихо. Все выглядели смиренно и подобающе служителям Господа. Вот только если они тут так питаются, то зачем нужны птицы и животные? К тому же монахи совсем не выглядели как люди, постоянно сидящие на столь скудной пище.

После ужина наступило время молитв. Все монахи собрались в молельне, но нас туда не пригласили. Ровно через час они вернулись и принялись за свои дела. И всё это почти в полном молчании. Честно говоря, становилось слегка жутковато.

Так прошло пару дней, а потом воитель засобирался, намереваясь идти дальше. Сомневаюсь, что он слишком торопился. Склоняюсь к тому, что ему просто не нравился скудный рацион.

Я несколько раз пытался заговорить с монахами, объяснить, что мне от них надо, но каждый раз наталкивался на стену молчания и вежливого ожидания. Ожидания, что я отстану и перестану отвлекать их своими пустыми разговорами.

Ледар молчал, но я видел, что он нет-нет да и посмотрит на меня тревожно, выжидающе. Это раздражало сильнее твердолобых монахов, делающих вид, что я нечто вроде старой, давно привычной табуретки, на которую никто толком не обращает внимания.

Вечером после молитвы, накануне отправления отряда меня нашёл настоятель Агарий.

Ещё несколько интересных фактов. Все монахи называли друг друга братьями, а настоятеля – либо старшим братом, либо настоятелем Агарием. Даже главу обители Орма (что-то вроде главы церкви), стоящего над всеми служителями, называют святым братом, но никак не отцом. Здесь к этому слову относятся весьма трепетно, что, впрочем, неудивительно. Отца родного, то есть биологического, любой ребёнок должен почитать, как Господа, так как и тот, и другой даровали человеку жизнь. Сын или дочь должны быть благодарны за своё рождение. Так что отцами можно называть только родителя и Бога.

Женщин здесь я ещё не видел, но, как и любого мужчину (почти любого), они меня крайне интересовали. Поскольку у меня потихоньку бурлили гормоны, то я расспросил Ледара о женщинах весьма подробно. К ним здесь было несколько неоднозначное отношение.

Думаю, уже и так понятно, что в Орме процветал патриархат. Слово мужчины женщиной здесь не оспаривалось. Они могли работать наравне с мужчинами, но их главной задачей всё-таки оставалось ведение хозяйства в доме. В принципе, их не угнетали, не держали за рабынь, вполне себе уважали и считали такими же людьми.

Но было кое-что, что мне категорически не нравилось: отношение к матерям. Я привык считать, что мать – это святое. Но здесь мать – это Богом созданный сосуд, задача которого – принять и удержать в себе семя мужчины. То есть они здесь считают, что мать никак не участвует в зарождении жизни. Она просто вынашивает ребёнка в своём теле, и только. А возникает ребёнок полностью из семени отца.

Ребёнок родился похожим на мать? Неприятно, но такое бывает. Он просто слишком мал и неразумен, поэтому пожелал принять облик, близкий к внешности сосуда. Конечно, сам пожелал, а как же иначе. Такое не приветствуется, но и не порицается. Бывают, конечно, исключения, но в большинстве своём всё списывают именно на детскую неразумность, которую нужно простить.

Среди знати не принято, чтобы матери воспитывали старших сыновей. Поэтому наследник и второй сын находятся с ней ровно до того момента, пока не научатся сносно стоять на ногах, бегать, прыгать и держать палку в руках. После этого общение матери с сыновьями ограничивается, чтобы не допустить слишком большого её влияния. Старшие сыновья растут в окружении мужчин, перенимая их мировоззрение и опыт.

А вот девочек отдают в руки матери. Кроме этого женщинам позволяется проводить чуть больше времени с третьими и последующими сыновьями. Скорее всего, именно поэтому монахи относятся к матерям несколько иначе, чем все остальные: в них больше почтения к женщинам. Впрочем, они ко всему относятся с большим уважением, считая, что всё вокруг – творения Отца, а значит, только по этой причине достойно жизни, так как Он не стал бы создавать ничего бесполезного и недостойного. А уж для такой важной миссии, как ношение внутри себя будущего человека, так и вовсе должен был сотворить близкое к идеалу создание.

Но я отвлёкся. Так вот, вечером меня нашёл настоятель Агарий. Сначала я подумал, что ему всё-таки передали мои просьбы о встрече, но всё оказалось совсем не так.

Подойдя, он пару секунд стоял и задумчиво смотрел на меня. И непонятно было: то ли он размышляет, с чего начать разговор, то ли высматривает что-то во мне, то ли вовсе забыл, зачем подошёл. Я уже хотел поздороваться первым, но вовремя вспомнил, что так нельзя, поэтому закрыл рот и замер в ожидании.

Наконец настоятель поднял руку и осенил меня священным знаком.

– Да не отведёт взор от тебя Отец наш.

Я поспешно положил левую руку на грудь и слегка поклонился: за пожелание удачи нужно сказать спасибо. Только странно, что разговор начинается именно с этого, ведь в любых других случаях подобное говорят в конце встречи, как напутствие.

– Благодарю вас, настоятель Агарий, но я хотел бы остаться.

– Обитель всегда примет странника. Что именно ты ищешь?

– Знания, – недолго думая ответил я, так как ничего иного мне в принципе не было нужно.

– Хорошо. Какие именно знания тебе нужны?

Я хотел уже сказать, что любые, но притормозил. Не думаю, что они вот так просто, первому встречному будут рассказывать что-либо. Нужно поумерить аппетиты и начать с малого. А потом, кто знает, может быть, удастся получить больше.

– Морохи, – ответил я коротко, помня о нелюбви местных монахов к пустой болтовне.

Настоятель на это только кивнул.

– Оставайтесь, – сказал он, бросив взгляд на Ледара за моей спиной. А после развернулся и ушёл.

Я выдохнул и нахмурился. Вообще-то мне хотелось бы больше конкретики. Ничего же не понятно. Хорошо, что разрешили остаться, но что это значит? Сколько нам придётся ждать, прежде чем я смогу хоть что-то узнать? Мало ли, вдруг мне придётся прожить тут десятилетия, чтобы «приобщиться к мудрости».

Когда я сказал обо всём этом Ледару, тот только пожал плечами, пояснив, что сам он тоже ничего не знает. Немного обсудив мой разговор с настоятелем, мы решили подождать и поглядеть, что будет дальше.

И вот сегодня утром, когда мы провожали отряд (который в большинстве своём совершенно не был огорчён тем, что мы остаёмся), настоятель подошёл к нам, молчаливо дожидаясь ухода воинов.

После того, как ворота закрылись, настоятель попросил нас следовать за ним. Мы не стали заставлять себя ждать и устремились следом. Агарий подошёл к главной башне (донжону) и жестом пригласил нас войти.

Поднявшись по крыльцу, мы прошли что-то вроде притвора и попали в среднюю часть. Напротив двери на стене висел громадный священный знак. Если присмотреться, то видно, что круг сложен из множества мелких звезд. В центре, на кресте был изображён раскинувший руки мужчина. Очень похоже на распятие, но здесь человек выглядел счастливым и возвышенным. Его взгляд был направлен точно на дверь, так что, войдя внутрь, любой сразу же ощущал его на себе.

По обе стороны прохода стояли лавки. Стены покрывали свисающие с потолка тёмно-бордовые полосы какой-то ткани.

Подходить близко к священному знаку мы не стали: настоятель свернул в сторону раньше. Подойдя к стене, он отодвинул ткань, за которой обнаружилась дверь. Открыв её, вошёл внутрь. Мы с Ледаром поспешили за ним.

Войдя в коридор, настоятель снял со стены факел и пошёл дальше. Всё это время он даже не оглядывался на нас, словно ему было всё равно, идём мы за ним или нет.

Он привёл нас в небольшую комнату. Эта комната была самой уютной из всех, что я видел пока в этом мире. Здесь стояли кровать (именно кровать, а не широкая лавка, под неё маскирующаяся), пара стульев и стол. Около кровати притулился сундук, а на полу лежал половик. Да что я говорю, здесь даже что-то вроде камина было.

Больше всего меня, конечно, интересовал человек, сидящий за столом. Он ничем особо не отличался от монахов, которых я встречал в этой обители, кроме волос. Я привык видеть вокруг себя светловолосых людей. У этого же волосы были тёмно-каштановыми, длинными, слегка вьющимися и не слишком чистыми. На вид мужчине было лет тридцать пять, если не обращать внимания на усталый взгляд серо-зелёных, почти прозрачных глаз.

Поднявшись, он обошёл стол и встал прямо напротив, всматриваясь в меня и переводя взгляд с моих глаз на волосы. Да, выглядел я для местных, наверное, действительно несколько необычно, учитывая, что черноволосых я здесь ещё ни разу не встретил.

Почему-то при взгляде на него внутри меня ворочалось что-то не слишком приятное. Есть хочу, что ли? Не вовремя. Я даже заподозрил тот самый голод, но отбросил подобные предположения. Скорее всего, именно так и ощущаются другие морохи. Не зря же Роар говорил, что от нас с Ледаром тоже веяло тенями.

– Бильд, – представился он.

– Сандар, – ответил я тем же, сдерживаясь, чтобы не нахмуриться. Не слишком приятно, когда тебя вот так бесцеремонно разглядывают. «Аль» я решил на этот раз опустить: не хотелось лишних вопросов.

Бильд приподнял брови, удивляясь.

– Необычное имя, – сказал он. – Впрочем… – Он снова окинул меня взглядом, хмыкнул и вернулся за стол. Отставив свой стул от стола немного дальше, он сел и жестом пригласил сесть меня. – Мы все в какой-то мере убийцы. Мне сказали, что тебе нужны знания.

– Да, – ответил я, устраиваясь удобнее. – О морохах. О том, что нужно сделать, чтобы им стать. И… обо всём остальном.

– Ну, положим, морохом стать невозможно. – Бильд скривил губы то ли в улыбке, то ли в оскале. – Морохами рождаются. Дар видеть теней и ощущать дагов даётся нам Отцом при рождении.

– Дагов? – спросил я.

Вообще-то даг переводится именно как «тень». Вот только Бильд сказал это слово как-то по-особенному, будто бы выделяя, делая некий акцент. Это как с моим именем. Сандар – имя. А ещё сандар означает, как я уже говорил, «море». Если проводить аналогию с земными именами и словами, то можно вспомнить такие как Вера и вера, Надежда и надежда, Любовь и любовь. Из мужских имён сейчас могу вспомнить только Слава и слава. Возможно, есть ещё, но вот так сразу не припомню.

– Одержимых тенями.

Я кивнул, давая понять, что осознал разницу. Правда, мне бы хотелось узнать о дагах больше, но это потом, успею ещё.

– Вы можете рассказать, что же такое на самом деле тени? – поинтересовался я тем, что давно меня интересовало.

В истории о Первобоге и его прислужниках я как-то не особо верил. Мне казалось, что должно быть какое-нибудь более… приземлённое, что ли, объяснение возникновению этих существ.

Бильд перевёл взгляд с меня на Ледара, который, я был уверен, сейчас стоял позади меня. Если прислушаться, то можно было разобрать его тихое дыхание и шорох одежды.

– Ты ведь встречал их, – утвердительно сказал Бильд, переводя взгляд на меня. – Где ты их встречал?

Я задумался, вспоминая все моменты, когда мы сталкивались с тенями. Когда я сталкивался.

– На дороге, ведущей сюда. Несколько раз. В доме заброшенной деревни. На поляне, полной человеческих костей. Один раз они напали на наш отряд на очередной стоянке в облике волков. Ещё раз было нападение зверей. Воитель утверждал, что ими управляли тени. И… возле оврага с трупами… – В последнем я не был точно уверен, так как толком не рассмотрел, что же там такое меня напугало, отчего я тогда шарахнулся, угодив в кустарник. Но почему-то сейчас, когда я вспоминаю, мне кажется, что там тоже была тень.

– И за какой период времени?

– Пара недель, – сказал я, не вдаваясь в подробности.

Бильд сразу нахмурился.

– Это много. Их что-то к тебе притягивает, – пробормотал он, снова окинув меня донельзя странным взглядом. – Обычно морохи встречаются с ними раз, максимум два в год. При этом мы сами их разыскиваем, так как ни тени, ни даги не склонны к тому, чтобы приближаться к нам.

– Я их к себе совершенно точно не зову, – отозвался я, напрягаясь. Я-то думал, что такое количество чертовщины для этого мира в порядке вещей, а оказалось, что всё совсем не так. Но для начала надо узнать, что они такое. – И всё-таки, кто они такие?

– Тень – это последнее дыхание умирающего человека.

Ледар сзади сдавленно выдохнул, явно удивлённый тем, что прозвучало. И я даже мог его понять. Люди умирают ежедневно. И что же это получается: сколько бы морохи ни уничтожали теней, всё бесполезно? Не слишком оптимистично, как по мне.

Помолчав, Бильд продолжил:

– Когда человек умирает насильственной, болезненной смертью, то вся та буря эмоций, что клубилась в нём перед этим, выплёскивается наружу. Также тени получаются из тех, кто по какой-то причине страстно не желает покидать мир, у кого остались веские причины для того, чтобы оставить здесь свою тень.

Ну, это уже лучше, но всё равно полностью истребить их, значит, нереально. Пока есть люди, будут войны, будут рождаться маньяки, садисты, убийцы, будут появляться и тени. Да и тех, кто не желает умирать, тоже как бы, думаю, много.

– Дыхание? – произнес я несколько скептически и с сомнением посмотрел на Бильда.

– Что, не верится, что такое возможно? – коротко рассмеялся он, очень быстро, впрочем, снова посерьёзнев. – Чаще всего теней можно встретить там, где произошло что-то ужасное. Например, пожар, массовая резня или даже битва. Воины очень часто сожалеют, что не увидели конца сражения, поэтому их стремление остаться ещё немного порождает тени. В неё может превратиться дыхание матери, которая не желает оставлять в одиночестве своего ребёнка. Последний выдох влюблённого человека всегда гарантированно становится тенью. Как бы это ни было удивительно, но любовь порождает тьму.

– Но зачем они нападают на людей? – задал я вопрос, решив, что всё сказанное сейчас проанализирую позже.

– Все тени и даги в большей или меньшей степени безумны. Они живут стремлением упорядочить внутренний хаос. Для этого им нужно нечто, что есть только у людей: кто-то зовёт это душой, кто-то порядком. Тени отличаются друг от друга. Последнее дыхание, например, посаженного на кол человека будет стремиться сожрать всё, до чего дотянется. Дыхание тех, кто просто по какой-то причине не захотел покидать этот мир, менее агрессивное, но хаос в них всё равно есть, а значит, им нужен порядок. В отличие от первых, такие тени стараются брать понемногу, откусывая по кусочку. Но это не значит, что они не опасны. Тени и даги – твари, которым не место среди людей. Это осколки, концентрированные и обретшие подобие разума сильнейшие эмоции.

Я задумался. Очень походило на что-то вроде фантомов, только вполне способных воздействовать на материальный мир. Хотя можно ли назвать душу или порядок чем-то материальным? Всё-таки это что-то непонятное и эфемерное. Впрочем, это не слишком важно, главное, что действия теней приносят человеку вполне реальный вред.

– И как вы с ними справляетесь?

Бильд расцепил руки и показал мне ладони, на которых через пару секунд засияли светло-зелёным цветом какие-то знаки, похожие на руны.

– Это знак того, что Отец выбрал нас, возложив на наши плечи миссию по очищению мира от тех, кто не должен существовать. Уходя – уходи!

Я едва удержался от того, чтобы посмотреть на свои собственные руки. Что-то мне подсказывало, что у меня там ничего нет, и мне казалось, что не стоит всем это знать.

– Получается, тени собирают (откусывают? отгрызают?) часть людских душ, чтобы привести свой внутренний хаос к порядку? То есть каждая из теней стремится стать… чем?

– Вероятнее всего, душой. – Бильд хмыкнул, при этом в его взгляде что-то такое мелькнуло: то ли тоска, то ли обречённость – я не понял. А ещё в этот момент мой голод стал чуточку сильнее. – Только никто не способен создавать души, кроме Отца нашего.

– И как же можно убить такое существо? – поинтересовался я, всё ещё размышляя на тему того, что же становится с кусочками душ.

И вообще, разве от души можно оторвать что-нибудь? Мне казалось, что душа – это божественная субстанция, неделимая и бессмертная. А тут мне говорят, что какое-то последнее дыхание способно сожрать кусок. Как-то странно всё это выглядело.

Может быть, дело как раз в порядке? То есть человеческая душа генерирует некую энергию (порядок), которая и привлекает теней. Если вытянуть её всю, то человек умирает. Если забрать немного, то слабеет. Вполне возможно, что эта энергия как бы окружает душу, создавая вокруг неё что-то вроде оболочки, а тени эту оболочку повреждают.

Я незаметно поморщился. И о чём мне приходится думать: души, тени, порядок, хаос. Все это звучало… да, точно, я уже говорил об этом, не буду повторяться.

– Мы называем это полным упокоением. Убить можно живое существо. Тени и даги не живые. Это остатки, отголоски, осколки. Их можно только стереть, забрав всю накопленную ими энергию.

Отлично. Теперь получается, что морохи – те же тени, только в профиль. Если первые тянут что-то из людей, то вторые тянут энергию у теней. Просто круговорот энергии в природе.

Так-так, поразмыслим. Тени полны хаоса. Получается, вытягивал я именно его. Поначалу эта энергия ощущалась как нечто отвратительное, но потом она словно растворялась во мне, сливалась с чем-то внутри меня. Не получается ли так, что хаос, соприкоснувшись с порядком… упорядочивался? Если это так, то выходит, оболочка вокруг души после каждого такого «поедания» усиливается. Интересно, к чему это может привести, если накачивать оболочку энергией долго и целенаправленно? Свои мысли по этому поводу я оставил при себе.

Насколько я понял, тени избегают морохов, но ко мне почему-то липнут. Почему? Тут есть пара вариантов. Первый: мы с отрядом двигались по дороге, на которой по какой-то причине собралось множество очагов с тенями. Убраться с моей дороги они никак не успевали. Хотя против этого варианта говорит то, что эта территория, по словам воинов, ранее не была замечена в чём-то таком.

Второе: тени чувствуют какую-то особую опасность от меня, поэтому нападают первыми, стремясь сократить мой срок жизни до минимума. Пытались задавить числом? Хотели, чтобы я испугался и повернул обратно?

Третье: их во мне на самом деле что-то привлекает. Как путников в пустыне привлекает оазис, так и этих… Хотя этот вариант кажется мне не слишком правдоподобным.

Что может быть ещё? Думаю, не стоит исключать случайность. Вполне возможно, что где-то морохи устроили какую-нибудь облаву и тени ринулись кто куда, а отряд просто оказался на их пути. Надеюсь, в дальнейшем им будет больше везти.

– Хорошо, этот момент я понял. А теперь хотелось бы узнать: нужно ли что-то сделать, чтобы стать полноправным морохом? Может быть, надо пройти обучение? – спросил я, с некоторым трудом представляя, что ещё можно придумать.

Иногда на меня всё-таки накатывал скептицизм. Не помогало даже то, что я лично был свидетелем мистических явлений и своими глазами видел потусторонние сущности.

– Ничего особенного. – Бильд заметно расслабился. Он явно всё это время был напряжён, а я только сейчас это заметил. – Сущие формальности. Вступить в Орден, пройти посвящение, получить карту. И можешь заниматься делом. Правда, придётся раз в год возвращаться к привязанной обители для отчета, но это сущая мелочь.

– Хорошо. – Я задумчиво оглядел комнату, ни на чём толком не останавливая взгляд. – Что за Орден? Он как-то связан со служителями Отца? Где он находится? Что мне нужно сделать, чтобы войти в него?

Бильд пару минут молчал, словно пытаясь в голове выстроить дальнейший разговор, а затем чему-то кивнул и заговорил:

– Название у нас самое простое – Орден. Но дело совсем не в названии. Мало кто понимает, что морохи – это жнецы. Мы посланы в этот мир, чтобы очистить его от оставшейся от умерших людей грязи. Это мир живых, и отголоскам мёртвых тут нет места. И именно мы должны следить за этим. Это наша миссия и задача.

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза к потолку. Сколько пафоса, в самом деле. Снова накатило мучительное ощущение, что я попал в какой-то фэнтези-фильм, где герои ведут себя так, словно читают по бумажке давно написанный сценарий. Наверное, кому-нибудь помоложе подобное могло бы понравиться. Но я как-то не привык в своей жизни выслушивать нечто подобное, да ещё и сказанное с серьёзным видом.

Вздохнув, я помассировал переносицу. Нужно привыкать. Это другой мир, здесь всё иначе. Надо постараться затолкать своё мироощущение подальше и попытаться воспринимать всё сказанное так, будто от этого зависит моя жизнь. Впрочем, такое вполне возможно.

– Это я уже понял. – Опустив руку, я кивнул. – Орден как-то связан со служителями? Кроме того, что… самим жнецам приходится каждый год отчитываться в своей деятельности, – не удержался я, добавив в голос немного сарказма. Самую малость, заметить не должен.

– Да, Орден плотно связан с церковью. Но при этом мы полностью самостоятельны. То есть мы можем прийти в любую обитель, и нас там будут ждать и кров, и пища. Отчитываемся мы лишь для того, чтобы знать, где и какие места были очищены. Глава Ордена – он же и глава церкви.

– Значит ли это, что у Ордена нет своего… – я задумался, подбирая правильное слово. В голову ничего не приходило. – Своего места? Какого-то здания, в котором живут или работают те, кто управляет Орденом.

Бильд нахмурился, явно не совсем понимая, о чём я говорю.

– Глава Ордена где обычно находится? – помог я ему.

– В обители Эгэль.

– В столице?

– Да.

Я кивнул. Понятно. Значит, Орден не просто связан с местной церковью – он неотделимая его часть. Впрочем, неудивительно, если глава Ордена и церкви – один и тот же человек. Скорее всего, если церковь захочет, то никакого Ордена не будет. Пока морохи чем-то выгодны церкви, они могут не волноваться. Но в любом ином случае нас вполне можно назвать какими-нибудь демонами, пожирающими людские души, и отправить на костёр. В принципе, всё это понятно и логично.

У морохов явно какие-то особые способности. Вполне может быть, что видение теней и способность воздействовать на них – не единственное, что они могут. Может быть, если бы они не зацикливались на этом, то смогли бы найти в себе что-то ещё. А может, и нет. Но церкви выгодней держать подобных нам людей как можно ближе: так удобнее контролировать и знать, кто и где. Не зря же Бильд упомянул какую-то карту. Значит, служители точно знают, где шатаются предположительно опасные элементы общества.

– А что за карта? – спросил я, решив всё-таки уточнить.

– Орм поделён на части. У каждого мороха есть свой кусок земли, который обязательно нужно обходить, проверять, чтобы там не появилось дагов.

– Выходить за пределы можно?

– Нежелательно. – Бильд зевнул, то ли давая понять, что мои вопросы его утомили, то ли на самом деле ощущая сонливость. – Естественно, никто ходить за тобой не будет, следить не станет, но если вдруг на твоём участке появится много теней, и глава узнает, что ты давно уже там не был, шатаясь где-то в другом месте, то могут и наказать.

– Хорошо, я понял. А теперь: как пройти посвящение?

– Всё очень просто, – хмыкнул Бильд и достал из-за пазухи какой-то предмет. Положив на стол, он толкнул его ко мне. Я со своей стороны поймал. Святой знак. – Надень. Носить его нужно всегда, поверх одежды, чтобы все видели.

Я с неким сомнением надел его на шею, пальцами ощупывая прохладный металл. Вроде ничего необычного. Тогда почему мне кажется, что во всём этом есть какой-то подвох?

– А теперь смотри сюда. – Бильд поднялся, наклонился и зашуршал чем-то. Сумка у него там, что ли?

Спустя некоторое время он выпрямился и расстелил на столе карту. К моему удивлению, карта, выполненная на какой-то желтовато-коричневой бумаге, была вполне неплохо прорисована. Не знаю, совпадают ли расстояния, но даже мне несложно было понять, где и что находится.

– Вот здесь, – грязный палец ткнул в пустую область, – место, где все новые члены Ордена проходят посвящение.

– А мы сейчас?..

– Здесь. – Бильд показал на чёрную точку, не так уж и далеко от пустой области. – Вы должны будете пойти туда и очистить её полностью. Как закончите, так вернётесь, и я расскажу о втором этапе. Бери. – Сложив карту, Бильд сунул её мне и снова зевнул. – Сходите к служителям, они дадут кое-какие вещи в дорогу.

– А как мы узнаем, что всё зачистили? – спросил я, складывая карту и убирая её за пазуху.

Бильд напрягся, что не укрылось от моего взгляда.

– Неужели так сложно отслеживать свои передвижения по карте? Идите, – он махнул рукой, будто отпуская прислугу.

Я вскинул брови, но говорить ничего не стал. Кто знает, кем был раньше этот морох. Может, он какой-нибудь родственник властителя: уж больно специфический жест вышел у него в конце. Тронешь, а потом не отмашешься.

– Идём, – позвал я напряжённого и хмурого Ледара.

Выйдя из здания, мы переглянулись.

– Не нравится мне это, – поделился мыслями Ледар, поглядывая на закрытую дверь и стискивая рукоять меча.

– Мне тоже, – кивнул я, соглашаясь. – Что-то здесь не так.

– И что будем делать? – Ледар перевёл взгляд на меня.

– Сначала сходим и поглядим, что это за пустая область такая. Если ничего страшного, то прогуляемся по ней. Если же слишком опасно, то пойдём в столицу.

Перевернув ладони, я показал их Ледару.

– Нет у меня никаких знаков. И неясно, то ли они должны появиться после посвящения, то ли разные морохи отличаются друг от друга.

Спустившись с крыльца, я пошёл в сторону подметающего землю служителя, намереваясь узнать, у кого можно попросить вещи, о которых говорил Бильд.

– И заметил, как он напрягся, когда я спросил о том, как мы узнаем, что очистили земли от всех теней? Да и до этого, в самом начале, каким-то напряжённым был.

– Трудно было не заметить, – фыркнул Ледар.

– За этим что-то кроется. Простите, – обратился я к служителю, который давно нас заметил и остановил работу, а теперь смотрел терпеливо и выжидающе. – Нам сказали, что мы можем получить кое-какие вещи. Не подскажете, у кого нам спросить и куда идти?

Монах кивнул и, поставив метлу возле стены, позвал нас за собой, явно намереваясь показать дорогу.

Я, честно говоря, не ожидал чего-то особенного. Максимум выдадут какой-нибудь стандартный плащ, который придётся ещё и ушивать. (Надеюсь, никто ещё не забыл, что я подросток?) Но всё оказалось не так уж и плохо.

Плащ выдали, да. Тёмно-коричневый такой плащ, тяжёлый, из выделанной тонкой кожи. Ничего более качественного я здесь ещё не видел. Ледару плащ не дали. Вскоре я узнал, что такие носят только морохи. Ушивать его, кстати, не пришлось: всё подошло и так.

Кроме этого дали две сумки-котомки, тоже из кожи и стандартные пайки. Я серьёзно! Называются они, конечно, обычными сборами. Но суть не в этом. Главное, у нас теперь есть камни, с помощью которых разжечь костёр – дело пяти минут, баночки с солью, с мазью (Ледар заверил меня, что она помогает при ранениях и ожогах), пара килограмм пшена, шесть лепёшек, моток серых, но чистых бинтов, игла и нитки. И всё это в двойном экземпляре!

А ещё нам выдали два кожаных бурдюка под чистую воду. Аттракцион щедрости. И я сейчас не шучу. Достать ту же иглу, как заверил меня Ледар, не так уж и просто. Да и на всё остальное нужны деньги, которых у нас нет. Про плащ, сумки и бурдюки вообще молчу.

Поблагодарив монахов как следует, мы вернулись в пустую сейчас казарму.

– Когда выходим? – спросил Ледар. Достав меч, он осмотрел его и принялся начищать и затачивать.

– Дело к вечеру уже, – сказал я задумчиво, завалившись на лавку спиной и закинув руки за голову. – С утра. Позавтракаем и пойдём. Куда нам спешить, не так ли? Тем более что нас там может ожидать что угодно.

– Может, сначала в столицу? Узнаем точно, что всё это правда, тогда и пойдём, – предложил Ледар, внимательно осматривая ножны.

– А если это тоже часть посвящения?

– Что «это»?

– То, что мы должны довериться Бильду. Не поверим ему сейчас, пойдём к главному, а он нам скажет: «Извините, ребята, но у нас без доверия к своим старшим товарищам никак. Так что идите, гуляйте, переосмысливайте жизнь, учитесь верить ближнему своему, а не подозревать его в неприглядных поступках».

– Хочешь сказать, что этот Бильд мог специально притворяться? Провоцировать нас на недоверие? – Ледар оставил своё занятие и поглядел на меня.

– Кто его знает. Всё может быть. Но…

– Но?

– Мне кажется, что всё не так. Как я уже и сказал, всё выглядит подозрительно.

– И всё равно пойдем?

– Пойдём, – сказал я уверенно, хотя внутри совершенно не желал идти в эту пустую область. Интуиция подсказывала, что там нас поджидает что-то не слишком хорошее.

– Как скажешь. – Ледар пожал плечами и продолжил своё прерванное занятие. – Моё дело – идти за тобой и прикрывать спину.

Я задумался, после чего встрепенулся.

– Слушай. – Перевернувшись на бок, я подставил руку под голову. – А где его воин?

– Бильда? Кто знает. Может, спал или ещё чем занимался. А что?

– Да просто интересно. Я бы вот обязательно позвал тебя, если бы мне предстоял разговор с новым возможным товарищем по Ордену. Хотя ты прав. Может быть, им уже надоело принимать новых членов, и ничего нового в этой ситуации для них нет.

Утром теперь уже за нами закрылись ворота. Никто нас провожать не стал, всё вышло обыденно и просто. Встали, поели, собрали пожитки и – на выход.

К нужной нам области вела только одна дорога, так что долго размышлять над тем, в какую сторону идти, не пришлось.

Когда за нами закрыли ворота, мы оба невольно остановились и переглянулись.

– Идём? – несколько неуверенно спросил Ледар, положив руку на рукоять меча, словно это придавало ему уверенности.

– Идём, – кивнул я и накинул капюшон плаща на голову, поправляя на груди священный знак.

Глава 7

Мы никуда не торопились. И для этого были причины. Во-первых, нам никто не ставил сроков. Во-вторых, на нашу скорость влияло нежелание идти туда, куда мы шли. Пусть мы всё решили, но неопределённость и всякие подозрения, которые лезли в голову, отбивали всю охоту. Поэтому мы проходили за день не так уж и много, обязательно делая дневной перерыв на обед. За это время я расспросил Ледара о всевозможных мелочах этого мира. Тот болтал с охотой, делясь всеми своими знаниями.

Ледар рассказал всё, что знал о ближайших соседях. Орм воевал постоянно только со степняками. Голиад (север), Кьётри (запад) и Хейскаль (восток) – ещё три страны, окружающие Орм помимо Вольных степей (юг). Вообще, как пояснил Ледар, степняки свою землю называли Валхой, что и переводится на местный язык как «вольная земля».

Раньше Орм воевал и с другими тремя странами, особенно часто войны случались с Голиадом. Но потом те как-то подозрительно притихли, уже некоторое время явно заняты какими-то своими проблемами и к соседям с предложением о войне не приходят. С одной стороны, это хорошо: мир и покой. Вот только с давних времён многие мужчины становились здесь именно воинами. А они не могут просто так прохлаждаться, им нужно с кем-то драться, чтобы оттачивать своё мастерство.

Властитель явно опасался, что подобное затишье не пойдёт на пользу местному населению, потому-то и разрешил все эти пляски вокруг земель. Воины пристроены, воевать с кем-то посторонним не собираются, грызутся между собой, короля не трогают, с трона не скидывают. Идиллия.

Пару раз Орм, правда, пытался провоцировать другие страны, но что-то там произошло такое, что король того времени (отец нынешнего властителя) очень быстро отказался от этой идеи. Что там ему сказали правители других стран, никто не знает.

О тенях и дагах Ледар тоже рассказал много интересного. Вокруг всего этого на самом деле ходило много легенд, некоторые из которых даже для местных звучали глупо или дико. Тени тут – явление вполне обыденное. Люди относятся к ним с ужасом, конечно, но воспринимают как нечто привычное и неизбежное. Например, как смерть. То есть да, они есть… где-то там. Да, они смертельно опасны. Да, встречать их совсем не хочется. Но всё может быть, никто не застрахован.

Люди в Орме – вполне себе свободные существа. Правда, и рабство встречается, но с этим мало кто связывается, так как церковь неодобрительно относится к подобному. Не запрещает, но и не одобряет.

Обычно рабом человек становится на время, чтобы выплатить свои долги. После этого он может быть свободен, пока снова кому-нибудь не задолжает. Свой долг человек обязан отработать сам, не перекладывая свои обязательства ни на кого другого. Если он жив, конечно. Если вдруг умер, то выплатить долг за него обязан брат или сын. Если у сына или брата нет денег или иного имущества, то они оплачивают долг рабским трудом. Если у человека нет ни брата, ни отца, ни сына, то обязательства ложатся на плечи других родственников по мужской линии. И только в крайнем случае долг выплачивают женщины. И не потому, что женщины тут такие неприкосновенные, просто тут так принято.

Как обстоят дела с рабством в других странах, Ледар не знал точно, но много слышал всяких страшилок о том, что там чуть ли не все поголовно рабы, кроме знати, и даже знать не застрахована от подобной участи.

В Орме на самом верху власти находится, конечно, властитель со своей семьёй. Они считаются неприкосновенными. Покушение на любого члена семьи властителя карается незамедлительной казнью. Законы, которые принимает властитель, не оспариваются, как и его решения. Он здесь кто-то вроде Бога на земле. О властителе говорят только с уважением и благоговением в голосе. Если скажешь о нём дурное слово, то могут и побить. Даже если говоришь правду, пусть и неприятную, всё равно могут намять ребра. На всякий случай, так сказать.

На следующей после властителя и его семьи ступени стоят три советника. Ледар о них рассказывал только шёпотом. Мне кажется, этих стариков здесь боятся даже больше, чем самого властителя. И да, как я уже говорил, их считают колдунами. Что под этим подразумевается, Ледар толком ответить не смог. Казалось, он и сам толком не понимает, просто повторяет услышанные слова. Правда, кое-что он насчёт них всё-таки сказал. По слухам, советники уже при отце нынешнего властителя выглядели такими же старыми, как сейчас.

Далее власть между собой делят церковь и знать. Властитель прислушивается и к тем, и к другим, оставляя, впрочем, за собой право последнего слова.

Но это со стороны кажется, что церковь и знать – нечто разное. На самом деле просто стоит вспомнить, что в служители к Отцу идут третьи сыновья, и становится понятно, что всё это – одни и те же семьи. Все они давно сплетены в один клубок, который невозможно так просто распутать. Одно могу сказать: забраться туда простому человеку из народа невозможно.

Воины тут стоят намного выше тех же торговцев или ремесленников. И это неудивительно, учитывая, что они тоже принадлежат к знати: вторые сыновья баронов как-никак.

Ремесленники, торговцы, земледельцы, скотоводы – все они стоят примерно на одной ступени. Хочу сказать ещё, что это я называю их громким словом скотоводы. На самом же деле это обычно те, кто держат пару свиней, коз да курей и могут позволить себе продать часть своей продукции на сторону. Да и у земледельцев просто есть возможность обрабатывать чуточку больше земли. Обычно так бывает из-за того, что в семье много членов. То есть всё это здесь на самом простом, примитивном уровне.

Да, я же начал с того, что люди тут свободные.

Орм, как я уже говорил, поделён на части. Эти части принадлежат тому или иному барону. Сами бароны, естественно, не спешат бежать и работать на земле. Они просто делят свои земли и позволяют жить на ней людям, которые её и обрабатывают. За это люди обязаны платить подать, тягло, налог – как угодно. Здесь это звучит несколько по-иному (дол), но смысл тот же. То есть любой человек, живущий на земле барона, обязан платить за своё свободное проживание и за возможность кормиться с этой земли. Кроме этого, люди платят и церкви. Барон, понятное дело, отдаёт часть полученного налога властителю.

Города тут тоже есть, правда, не слишком большие. В основном там живут ремесленники, торговцы и те, кто способен заработать на жизнь и налог без того, чтобы работать на земле. Например, трактирщики, артисты, барды, сказители и прочие.

Да, просто так жить и ничего не платить стране здесь нельзя. Существует небольшой налог на проживание, который обязаны платить все люди без исключения. Платят этот дол обычно тому барону, на чьей земле проживают. Всё собранное плюс налог за себя и за свою семью барон обязан передать властителю.

Не можешь заплатить налог? Будешь отрабатывать. Ледар не знал, как обстоят с этим дела у церкви.

Бароны, конечно, не сидели безвылазно в своих замках. Очень часто они строили дома в ближайших городах, а то и вовсе в столице, и жили там время от времени. Особенно был любим знатью Эгэль: жить вблизи властителя хотели не все, но многие.

Наше расслабленное путешествие закончилось, когда однажды утром местность начала погружаться в подозрительный туман, а внутри меня приподнял голову уже хорошо знакомый мне голод. И снова я подумал, что тени могут то ли создавать какие-то иллюзии, то ли немного воздействовать на реальность своим хаосом.

– По карте тут недалеко должна быть деревня. – Ледар опасливо поглядывал по сторонам, иногда косясь на меня.

– Что? – спросил я, когда он посмотрел на меня в десятый раз.

– Ничего. – Ледар пожал плечами. – Просто ты же видишь больше меня.

– И зачем ты смотришь на меня? – не совсем понял я его объяснения.

– Увидев что-то подозрительное, ты ведь отреагируешь как-то, – пояснил Ледар.

– А, вот ты о чём, – хмыкнул я и признался: – Этот туман мне не нравится.

– Мне тоже, – кивнул Ледар, сосредоточенно оглядываясь. – И тьмой веет.

Я вскинул брови и… принюхался. А ведь и в самом деле, запах такой уже знакомый. Почти такой же запах был у зверей, что напали когда-то на отряд, и ещё этот запах преследовал меня на той дороге. Что-то едкое, химическое, но не слишком сильное, почти незаметное. Если не обращать внимания, то и не почувствуешь. Я тогда ещё подумал о радиации.

Когда мы услышали рычание, то резко обернулись на звук и замерли. Ледар медленно вытащил меч и встал таким образом, чтобы загородить меня. Я ещё сам не знал, как нам лучше действовать, поэтому не воспротивился этому.

Очень скоро сквозь туман прорезалась пара тёмных силуэтов, принадлежащих невысоким животным. Снова волки, что ли? Когда они приблизились достаточно, чтобы их рассмотреть, то я невольно поморщился. Это были не волки, а собаки. Только вид у них был такой, будто они пару месяцев разлагались на жарком солнце, а потом решили встать и прогуляться.

Кости, обтянутые кожей. У многих разорваны животы, будто их кто-то выел, отчего можно было заметить торчащие белые ребра. На мордах кожа тоже слезла в некоторых местах. С клыков то и дело капала зеленоватая слюна. В пустых глазницах мерцал вполне знакомый зелёный свет: такое же свечение исходило от призрачных волков.

Ледар напрягся ещё сильнее, явно намереваясь в любой момент броситься на собак.

– Ты их видишь? – спросил я тихо, но даже такой звук заставил ещё сильнее оскалиться дагов. (Интересно, их можно так назвать? Они ведь захватили тела, пусть даже те были уже мертвы.)

– Так же, как и тебя, – торопливо ответил Ледар.

Что-то мне это совсем не нравится, так и до зомби-апокалипсиса недалеко.

– То есть они живые, – пробормотал я, чувствуя, как медленно разворачивается внутри меня нечто ненасытное, жаждущее того, что можно было отнять у этих созданий.

Чувство не дурманило разум, но стоило ему появиться, как я отчётливо понял, что моё тело способно легко выйти за пределы своих обычных возможностей. Как будто ко мне подключили дополнительный заряд или что-то вроде того. Сколько раз я пробовал в спокойном состоянии ускориться, но ничего не получалось. И вот, стоило на горизонте появиться теням, как тело сразу нетерпеливо запело, готовое сорваться с места.

– Живые? – В шёпоте Ледара слышалось удивление, смешанное со скепсисом. – Что-то я в этом сомневаюсь.

– Материальные то есть, – уточнил я, но в этот момент ближайшая собака бросилась на нас, так что не знаю, услышал ли меня Ледар.

Надо отдать ему должное: шагнув вперёд, он резко замахнулся и, ни секунды не сомневаясь, обрушил удар на дага. Что там было дальше, я не видел, так как сам отвлёкся на второго пса, который последовал примеру своего товарища.

Согнув ноги в коленях, я сместился вбок, а потом в одно мгновение оказался рядом с псом. Схватив его одной рукой за шкирку, вздёрнул вверх, второй рукой сжимая горло. Это было не обязательно, но почему-то рука потянулась именно к горлу. Внутрь немедленно потекло нечто уже знакомое, но от этого не менее противное. Сглотнув, я поморщился. Какое отвратительное чувство. Будто холодную слизь глотаю, в самом деле.

Когда зелень в глазницах пса погасла, я отбросил от себя труп и быстро нашёл взглядом Ледара. Тот стоял над лежащим на земле почти надвое перерубленным дагом, держа меч так, словно собирался пробить ему череп. А нет, не просто собирался – пробил. Но даг даже не думал подыхать, или что они там делают. Он рычал, скрёб лапами по земле, ронял слюну (откуда она у него вообще?) и вёл себя так, будто готов был разорвать Ледара на мелкие куски.

Ледар хмыкнул, а потом со всей силы пнул сапогом по морде дага, отчего нижняя челюсть у того едва не отвалилась.

– Дай я. – Я подошёл и присел, привлекая внимание дага к себе. Повернуться ко мне он не мог, так как меч до сих пор пришпиливал его голову к земле, но всё равно зелёный свет в глазницах при моём приближении вспыхнул сильнее.

Положив руку ему на загривок, я постарался не обращать внимания на ощущения, наблюдая за тем, как свет в глазах мёртвого животного постепенно гаснет. Спустя пару мгновений я заметил, как что-то светлое и почти прозрачное растворилось в воздухе. Можно было подумать, что мне показалось, но я не был в этом уверен.

Поднявшись на ноги, я отряхнул руки, испытывая сильное желание немедленно их помыть.

– Всё? – спросил Ледар, вопросительно глядя на меня.

– Да, – кивнул я.

Он сразу же выдернул меч и принялся внимательно рассматривать его, явно выискивая повреждения.

Я же наблюдал за тем, как труп прямо на глазах начал догнивать. Происходило это очень быстро, и вскоре на земле лежали только кости с клочками кожи и шерсти.

– Идём, – поторопил я Ледара, с тревогой вглядываясь в туман. – Деревня впереди, говоришь.

– Ага. – Парень тщательно протёр тряпкой меч и сунул его в ножны, глядя в ту же сторону, что и я. – Готов поспорить, что там нет никого живого.

– Не стану спорить, – качнул я головой. – У меня точно такое же ощущение.

– Может, всё-таки не пойдём?

– Нет, мы пойдём. Какая разница, где и когда с ними встречаться? Если я стану морохом, а ты – воином при мне, то драки с ними станут нашей обязанностью. Так какой смысл оттягивать момент? – Подняв голову, я поглядел на Ледара.

В последнее время он изменился. Похудел ещё сильнее, отчего и так тонкие черты лица заострились сильнее. Улыбался всё меньше, да и веселье, раньше постоянно сквозившее во взгляде, стало редким гостем.

– Хорошо. – Ледар пожал плечами, давая понять, что спросил для галочки. – Тогда идём.

В деревне нас ждал сюрприз, но обо всём по порядку.

Из-за тумана деревню толком не было видно, и заметили мы её только тогда, когда подошли достаточно близко. Судя по виду, забросили её довольно давно. Частокол вокруг покосился, как и почерневшие от времени дома. Всё, кроме дороги, заросло травой. Понятно, что здесь давно никто не живёт, но по дороге, судя по следам, часто и ходят, и ездят. Кто? Куда? Зачем? Ответов нет.

Стояла полная тишина, и это заставляло нервничать. Мы слышали лишь наши шаги, которые с каждым пройденным метром становились всё короче и медленнее, пока мы и вовсе не остановились. И остановились мы не потому, что внезапно замерли или решили пойти обратно. Просто прямо перед нами кто-то стоял. Видны были лишь очертания тёмного, явно человеческого силуэта. Туман не давал рассмотреть подробнее.

Снова я ощутил себя в каком-то дешёвом фильме ужасов. И если в прошлой жизни я посмеивался над глупостями, которые люди наснимали, чтобы пугать других, то здесь мне было совсем не смешно. Страх? Естественно, он присутствовал. Только полный глупец ничего не боится. Но кроме этого я испытывал ещё и любопытство, и уже знакомое ощущение голода. Я даже боялся представить, сколько нужно сожрать теней, чтобы он пропал. Такое вообще возможно? Что там происходит с моей душой? Почему она проявляет такие странные наклонности?

– Эй, приятель! – крикнул Ледар, выступая чуть вперёд.

В следующий момент всё пришло в движение. Я не видел, как даг (а это был именно он) оказался в полуметре от Ледара. Его движение было настолько быстрым, что я успел лишь моргнуть. Всё внутри моментально взвилось, мне даже показалось, что я ослеп от взорвавшихся внутри меня ощущений.

Я лишь успел увидеть, как Ледар отшатнулся, а незнакомец выбросил руку вперёд. А следующее, что я увидел, – как моя правая рука сжимается на чужом горле. Внутрь сразу хлынул целый слизевой поток, заставивший меня стиснуть зубы. Мутило. Голова шла кругом, а в горле стоял тугой комок, мешающий дышать. Хотелось от души харкнуть, избавляясь от него. А ещё лучше – прочистить себе внутренности. В затылке защёлкало, а перед глазами начали вспыхивать искры.

– Достаточно, заканчивайте. Последний опыт, и можно будет утилизировать. Интересно посмотреть, что он выдаст.

Утилизировать? Нет! Я хочу жить! Слышите, ублюдки? Я! Хочу! Жить! А ещё больше хочу выдернуть ваши кишки, свернуть шеи, переломать руки и ноги! Будьте вы прокляты, суки! Я вернусь! Если будет хоть малейший шанс, я им воспользуюсь! Я обязательно…

Захрипев, я отпустил шею дага и попятился, пока не споткнулся и не упал. Дышать было трудно. Голова раскалывалась, будто в виски мне вкручивали раскалённые шурупы.

Сдвинутый покров нехотя возвращался обратно, наползая на разум. Сейчас он не был цельным, кое-где зияли дыры, но этого было мало. Недостаточно, чтобы сдёрнуть нечто, полностью скрывающее все мои воспоминания. На секунду в голове вспыхнула мысль, что забыть обо всём – самый лучший вариант. Полог с готовностью всколыхнулся, а дыры начали медленно затягиваться.

Нет!

Всё замерло.

Нет, я должен вспомнить. Это моё. Это часть меня. Моё прошлое, кем-то и зачем-то скрытое от меня.

Потерев лицо руками, я кое-как открыл глаза и выдохнул. Судя по тем кусочкам, что я уже вспомнил, прошлое моё не было радужным. Вернее, то прошлое, о котором я по какой-то причине забыл. Пока я плохо понимал, что там произошло и почему меня утилизировали, но надеялся, что в дальнейшем ответы появятся. Хорошо, что я уже хотя бы помню, что что-то забыл, а ведь совсем недавно даже этого знания не было.

– Ты в порядке? – Меня тряхнули за плечи.

Я сфокусировал взгляд на лице Ледара, который стоял на коленях рядом со мной и тревожно всматривался в моё лицо.

– Да, – прохрипел я. – Что это было?

– Это я у тебя хочу спросить. Встать сможешь? Помочь?

– Нет. – Я мотнул головой, поморщившись от глухой боли. – Я сейчас… Посижу так ещё немного. А ты пока расскажи.

– Да что тут рассказывать? Когда я окликнул его, он спустя секунду уже был рядом. Никогда не видел, чтобы люди так быстро двигались. Я даже за меч не успел взяться, а он уже руку ко мне тянет. А потом ты между нами встал и за горло его схватил. Да так быстро всё, что я очнулся только тогда, когда мужик на спину упал, а ты, не отпуская его горла, на него завалился. Но потом на ноги поднялся; правда, руку так и не убрал. Мужика того как начнёт трясти, а ты стоишь и не шевелишься. Когда тот затих, ты попятился и упал. И за голову сразу схватился, захрипел, проклиная кого-то.

Ледар говорил торопливо, иногда проглатывая окончания слов, будто захлёбывался ими. Он явно переволновался. Вон, даже руки слегка трясутся. Меня и самого до сих пор немного колотило.

Отстранив его, я кое-как поднялся на ноги и поплёлся в сторону распростёртого на земле тела. Мужчина явно раньше был воином. Если подумать, то в этом мире я не видел никого, кроме воинов. Монахи? Так те тоже выглядели, как воины. Даже одевались похоже, с небольшим отличием.

– Эй, да он ещё жив! – воскликнул Ледар, но, сделав пару шагов в сторону мужчины, неуверенно замер.

– Жив?

Тот и в самом деле пошевелился, а потом захрипел, выплёвывая кровь. Что-то с лёгкими?

Подскочив, я бросил взгляд на его грудь. Судя по всему, его чем-то ударили. Скорее всего, лёгкие пробиты.

– Би… льд, – прохрипел он, а потом хрипло выдохнул и обмяк.

Положив пальцы на его горло, я попытался уловить пульс, но ничего не ощутил. Человек был однозначно мёртв.

– Он сказал «Бильд»? – спросил у меня Ледар, приседая рядом и внимательно осматривая мужчину. – Как думаешь, мы нашли воина Бильда?

– Хм… – Я задумчиво почесал щёку (в это место мне впилась ветка, когда на Ледара напали тени; шрама не осталось, но иногда я ощущал фантомный зуд) и принялся обшаривать тело. Мало ли, вдруг у него есть что-то, что поможет нам понять, кто он и что с ним случилось. – Ничего нет.

– Интересно, что могло произойти?

– Понятия не имею. – Я качнул головой, а потом предложил: – Надо бы похоронить.

Ледар с явной неохотой кивнул.

– Копать нечем, – предупредил он.

– Может, тут есть какая-нибудь готовая яма? Положим в неё, а потом сверху закидаем землёй.

– А сван?

– Где мы его возьмём? При нём ничего такого нет. Оставим как есть.

– Хорошо. И всё-таки, кто его так? И почему сам Бильд его оставил? – Ледар поднялся на ноги и огляделся. – Будем искать поодиночке?

– Нет. – Я тоже встал. – Мало ли кто здесь ещё есть. А с Бильдом… Кто знает, может быть, он подумал, что его воин мёртв, вот и оставил. Забрал всё ценное, а тело оставил.

– И не похоронил. – Ледар неодобрительно поджал губы.

– Ага. Может, у него не было времени на это. Но мне интересно другое. – Я пошёл в сторону одного из домов, намереваясь обойти его и глянуть, что там позади. – Кто ранил воина?

– А вдруг те, кто это сделал, ещё тут? – Ледар понизил голос и вытащил на всякий случай меч.

– Сомневаюсь, хотя всё возможно. – Я остановился, не желая ломиться через заросли травы высотой больше метра. Развернувшись, пошёл в сторону другого дома, внимательно выискивая хотя бы небольшую яму. Оставлять тело непогребённым совершенно не хотелось. – Бильд не выглядел раздосадованным или переживающим.

– Может, это он его?

Я пожал плечами, давая понять, что не в курсе. На этом разговор увял. Через некоторое время мы всё-таки отыскали небольшую яму. Кое-как перетащили туда труп. Вместо лопаты воспользовались найденным плоским камнем. Правда, перед этим я на всякий случай ещё раз проверил тело. Но нет, мужчина однозначно был мёртв. Провозились мы с этим пару часов. А всё из-за того, что приходилось постоянно останавливаться и вслушиваться в тишину, оглядываясь по сторонам. Но больше на нас никто не нападал. Хотя ощущение, что тени рядом, не проходило. Казалось, здесь всё пропахло ими.

Когда мы закончили, то обратили внимание, что туман немного рассеялся. Дома стало лучше видно. Решили осмотреть их. Разделяться не стали, во избежание, так сказать.

Деревня оказалась абсолютно пустой. Заброшена она, судя по всему, давно. В одном из домов явно часто останавливались путники: земляной пол был весь в следах. Здесь же нашёлся вполне удобный очаг, пеньки, пригодные для сидения и хворост в одном из углов. А ещё около одной из стен лежала пожухлая трава. Казалось, что не так давно на этом месте кто-то спал. Да и зола в очаге выглядела свежей.

– Остановимся здесь, – сказал я, укладывая сумку около одного из пеньков и скидывая с головы капюшон.

– Нехорошее место, – проворчал Ледар, но последовал моему примеру, сразу же направляясь в сторону хвороста и перенося его в очаг, чтобы развести костёр.

– Здесь кругом одно сплошное нехорошее место, – хмыкнул я. – Так что разницы нет никакой, где именно мы будем ночевать: в доме или под открытым небом.

– Стены не всегда хорошо, – заспорил парень, доставая из сумки огниво.

– А иногда они могут спасти жизнь, – не сдавался я.

Честно говоря, мне было всё равно, где именно ночевать, но уходить отсюда и искать новое место совсем не хотелось.

Готовил в основном Ледар, так как меня создатель обделил этим талантом напрочь. Наблюдая за работой напарника со стороны, я погрузился в размышления.

Всё действительно выглядело скверно. Хотя у нас нет никаких доказательств, что погибший мужчина был воином именно Бильда. То, что он произнёс его имя, ещё ни о чём не говорит. Кто знает, о чём именно мужчина думал перед смертью. Может, вспомнил, что Бильд так и не отдал ему какой-нибудь долг, или же как тот неудачно над ним подшутил в своё время. Да-да, я понимаю, что всё это просто оправдания и, скорее всего, Бильд как-то замешан, но точно мы не знаем. А строить предположения, не имея ничего более, можно до бесконечности.

Например, если предположить, что это всё-таки воин Бильда, то возникает вопрос: кто его ранил так, что воля его ослабла достаточно, чтобы телом смогла завладеть тень? Кто-то посторонний или же… сам Бильд? А что? Поссорились – Бильд и ранил товарища, а после бросил его умирать, забрав при этом почти всё.

Меня смущало ещё кое-что. Знаки на руках Бильда. Вернее, не сами знаки, а свет. Зелёный. Точно таким же светом горели глаза одержимых собак, волков и ворон. И не только глаза. Значит ли это что-то? Не знаю. Если бы я мог увидеть какого-нибудь другого мороха, поговорить с ним, тогда всё стало бы понятнее, но пока я могу только размышлять, не более.

Теперь передо мной вновь вставал вечный вопрос: что делать? Идти после подобного дальше было бы глупостью: слишком много подозрений. И дело тут даже не в каком-то там доверии, а в банальном чувстве самосохранения. Всё это дурно пахло.

– Утром меняем курс? – подкинув в воздух камешек, непонятно когда подобранный, сказал я.

Ледар, помешивающий потрясающе пахнущую похлёбку, замер и вскинул на меня взгляд.

– А как же?.. – начал он, но оборвал сам себя и кивнул. – Хорошо, я понимаю. Думаю, это правильное решение.

Ночь мы провели, по очереди карауля. Она, кстати, выдалась спокойной. К тому же туман полностью рассеялся, даже небо от туч очистилось, открыв нам вид на многочисленные сияющие звёзды.

Но утром уйти нам не удалось. Вернее, нам попросту не дали.

Началось всё с вновь появившегося тумана. В этот раз он был настолько густым, что мы едва могли различить дорогу.

– В таком и заблудиться недолго, – высказал своё мнение Ледар, поглядывая по сторонам. Он хмурился, изредка зевая во весь рот. Ночь хоть и прошла спокойно, но всё-таки половину пришлось бодрствовать.

– Дорогу видно, и ладно, – пожал я плечами, сам при этом всматриваясь в туманную завесу. Интуиция подсказывала, что без приключений сегодня точно не обойдётся. Да и ощущения… М-да, тут и гадать не надо, я чуял их, как какая-то ищейка.

Они появились почти сразу. Мы успели пройти метров сто в обратном направлении, когда из тумана буквально выскочило нечто длинное, тонкое и гибкое. Я едва успел выставить перед собой руку. Так как летело оно на меня с открытой пастью, то получилось так, что моя рука погрузилась в рот существа почти до середины предплечья. Отскочив, я тряхнул рукой, матерясь при этом сквозь сжатые зубы.

Тень, а это была именно она, как-то сипло кашлянула, а потом подняла на меня взгляд пустых глаз. Я уже успокоился после неожиданной атаки и быстро оглядел её. Она походила на смесь человека и змеи, с длинным хвостом, начинающимся от талии. Ползала она с помощью тонких, лишённых любых мышц рук. Впалая грудь имитировала дыхание. Сомневаюсь, что этому нужно дышать. Но больше всего меня поразило даже не это, а то, как сильно она разевала рот. Если постараться, то туда можно спокойно засунуть голову!

Метнув взгляд на Ледара, я понял, что он не видит тень. Значит, это вариант без физического тела. Впрочем, логично: не представляю, чтобы такой вот мутант мог на самом деле существовать.

– Аль? – тихо позвал меня Ледар.

Я же подскочил к тени и, поймав её за призрачные волосы, даже в таком виде выглядевшие тонкими длинными паклями, сосредоточился на своих ощущениях.

Я однозначно что-то поглощаю. Причём мне хватает всего касания. То, что перетекает в меня, поначалу весьма неприятно, но потом будто мгновенно преобразовывается во что-то иное внутри меня, становясь неощутимым.

Что-то подсказывает мне, что моя теория с хаосом и его упорядочиванием внутри тела мороха, верна.

С каждой секундой существо становилось всё прозрачнее, при этом оно совершенно не собиралось сбегать или ещё как-то влиять на то, что происходило. Вскоре от него остался лишь уже знакомый мне небольшой клочок дыма, тумана, пара – можно назвать как угодно. Главное, что он почти сразу растворился в воздухе, будто ничего и не было.

Опустив руку, я выпрямился и задумался. У меня было ощущение, что существо весьма охотно отдало мне ту мерзость, которая растворилась после где-то внутри меня. И ушло после этого. А ушло ли?

– Аль Сандар? – Подойдя ко мне, Ледар тревожно заглянул мне под капюшон.

– Да-да, я слышу.

– Что это было?

– Тень, – пояснил я. – Не видел?

– Нет, только то, что ты вдруг ни с того ни с сего принялся прыгать и руками размахивать.

Я кинул на Ледара хмурый взгляд. Его послушать, так я тут просто так с ума сходил.

– Невидимый вариант – для обычных людей, – буркнул я, снова настораживаясь: мне показалось, что в тумане что-то мелькнуло. – Погляди, что-нибудь видишь? – кивнул я в ту сторону, куда мы намеревались идти.

Ледар тут же развернулся и всмотрелся.

Что-то снова скользнуло в тумане. Потом ещё и ещё. Я оглянулся по сторонам, понимая, что нас почти окружили. И их там до хрена много! И если с птицами не слишком сложно, учитывая, что они небольшого размера, то здесь… Я просто не успею вытянуть мерзость из каждого: пока я буду вытягивать из одного, до меня или до Ледара доберётся десяток этих тварей.

Додумать они не дали, кинувшись в нашу сторону. Ледару повезло, что он не видел этого. Я испугался, а кто на моём месте не испугался бы? Разные люди в такой момент действовали бы по-разному. Один упал бы на землю, закрыл голову руками и тихо заскулил от ужаса. Другой побежал бы. Третий остался бы драться, даже отлично понимая, что погибнет.

Скулить от страха мне не хотелось, как и погибать, поэтому единственный выход, который оставался – применить стратегическое отступление. По-простому – бежать.

Схватив Ледара за рукав, я оглянулся по сторонам и, совершенно не думая о направлении, побежал в ту сторону, где этих тварей было меньше всего. Пришлось уворачиваться, благо хоть Ледар послушно бежал следом, не пытаясь ничего спрашивать или тормозить.

Вырваться из окружения удалось, но просто так нас отпускать они явно не собирались. Нужен был ещё выход. Бегать вечно мы не могли. Но что тут можно сделать? От них не скрыться за стенами.

Тяжело дыша, я оглянулся, тут же заметив, что одна из теней слишком уж близко к нам. Притормозив, резко развернулся и схватил её за горло, продолжая при этом бежать. Оказалось, что они почти ничего не весят. Но вот вытягивать из них хаос при беге было затруднительно, хотя вполне возможно.

Когда тень растворилась, передав мне всё, что у неё было, я уже примерно представлял, что делать.

Сосредоточившись на том чувстве голода, которое бурлило где-то в глубине, я тщательно начал накручивать себя, отлично помня, что в таких случаях моя скорость каким-то образом увеличивается.

– Сейчас, – выдохнул я и, мгновенно развернувшись, выхватил из общей толпы ещё одну тень и сразу же отскочил, продолжая бежать.

Ледар если и был удивлён моими метаниями, то вида не подавал, исправно направляясь бегом в одну сторону.

Не самый удобный вариант избавления от этих существ, но ничего другого в тот момент мне просто не пришло в голову. Спустя ещё одну тень я понял, что скорость поглощения увеличилась, как и моя скорость. Спустя десяток я начал притормаживать: Ледар дышал уже загнанно и едва ли мог бежать дальше.

В какой-то момент я и вовсе остановился и, развернувшись, оскалился. Дальнейшее слилось для меня во что-то невообразимое. Я не представлял, благодаря чему моё тело способно так двигаться, да и не было у меня времени подумать об этом. Я просто метался между тенями, прикасался к ним, в пару мгновений вытягивая хаос.

Не знаю, сколько времени всё это заняло. Когда тени закончились, а я остановился, Ледар всё ещё сидел на земле, пытаясь отдышаться.

– Не понимаю, – прокряхтел он, смотря меня, – зачем морохам… воины?

Я встал рядом с ним, ощущая, как всё тело буквально вибрирует от переполнявшей меня энергии. В груди горел пожар, а кончики пальцев кололо, будто я перед этим отлежал себе руки. Всё во мне гудело, постепенно затихая.

– Уверен, что для чего-то вы нужны, – ответил я. – Мы просто пока не знаем.

Ледар каркающе рассмеялся, но почти сразу закашлялся.

– У тебя глаза того… светятся, – пробормотал он, покрутив пальцем около своих глаз.

– Светятся? Сильно?

– Да, но постепенно приходят в норму.

Я прислушался к себе. Взбудораженность уходила. Бурлящая внутри энергия успокаивалась, постепенно растворяясь в теле. Наверное, со стороны я сейчас и сам кажусь тенью.

– Не страшно, – фыркнув, махнул я рукой, – скоро пройдёт.

Ледар на это кивнул и с кряхтением поднялся, оглядываясь по сторонам. Мы всё ещё стояли на дороге, но вот где именно, понять было сложно, учитывая, что туман так и не рассеялся.

– В какую сторону мы бежали? – спросил Ледар. – И в какую сторону нам теперь идти?

– Без понятия, – пожал плечами я, тоже оглядываясь. – В тот момент мне было как-то не до выбора правильного направления. Я искал лазейку, чтобы выскочить из кольца окруживших нас тварей.

После этого мы немного побродили, пытаясь выбрать направление, а после решили, что надо дождаться, пока туман рассеется. Так что развели костёр прямо посреди дороги. До ночи было ещё далеко, но после обеда я и сам не заметил, как скользнул в сон. Мой организм явно устал больше, чем мне казалось, несмотря на то количество энергии, которую я поглотил.

Снилось мне что-то вроде белоснежной камеры. Три стены в ней были обычными, а вот четвёртая – из прочного стекла. Я пытался во сне разбить это стекло, добраться до людей по ту сторону, но ничего не выходило. Я с ненавистью смотрел на людей, а их ответные взгляды светились лишь любопытством. Они что-то писали в планшетах, переговаривались, время от времени указывая на меня. И всё это настолько выводило из себя, что я, словно дикий, кидался на стекло, молотил его руками, мечтая разорвать горло зубами всем этим ублюдкам.

Проснулся я резко и, ещё толком не осознав, что уже не сплю, схватил за горло человека, нависающего надо мной, и с силой сжал пальцы. Ледар захрипел, хватаясь за мои руки и стараясь оторвать их от своей шеи.

Я моргнул, а потом отпустил его.

– Не стоило будить меня так, – проворчал я, потирая лицо руками. Приснится же такое…

– В следующий раз буду издалека камнями кидать, – просипел Ледар, бросив на меня сердитый взгляд.

– Что-то случилось?

– Кроме того, что ты меня чуть не задушил? – поинтересовался Ледар, за что тут же получил от меня хмурый взгляд. – Туман рассеялся.

Я оглянулся по сторонам, понимая, что он прав. Тумана и в самом деле больше не было, но это мало помогало. Местность я не знал, Ледар, как я подозреваю, тоже. Так что солнце было единственным ориентиром, на который мы могли опереться.

Глава 8

Резко обернувшись, я сначала замер от неожиданности, а потом бессознательно выставил руки перед собой. В голове в тот момент пульсировало только одно желание: оттолкнуть, чтобы выжить.

Машина, секунду назад несущаяся на меня, остановилась, словно ударилась о невидимую стену, а потом отлетела назад на десяток метров, зацепив собой ещё пару автомобилей.

Я опустил дрожащие руки и сделал шаг назад, упираясь спиной в столб остановки. Оглянулся. Людей поблизости не было. Это давало шанс, что никто ничего не видел.

Пока я оглядывался, на дороге начала образовываться пробка. Люди из задетых машин повыскакивали наружу, принимаясь бродить вокруг, разговаривать, иногда и ругаться.

Я медленно обошёл остановку и встал так, чтобы меня не было видно. От пережитого стресса меня трясло, но я упорно стоял, желая убедиться, что никому не навредил. Почему-то в этот момент это было для меня крайне важно.

Когда из первой машины на улицу выполз водитель, держащийся за лицо, я выдохнул облегченно. Судя по всему, все были живы.

Приподняв выше воротник пальто, я закутался в шарф по самые уши и торопливо пошёл в сторону от аварии. Меня никто не окликнул, хотя я и ожидал чего-то такого.

Я уже хотел завернуть за угол, как оказался в густом тумане, из которого в мою сторону тянулись полупрозрачные руки. Я попятился, но кто-то схватил меня за горло и начал душить.

– Это ты виноват. Ты спас свою никчемную жизнь, и из-за этого погибли они. Ты во всём виноват. Знаешь? Зна-а-а-ешь. Конечно, ты знаешь. Ты спрятался, но это ненадолго. Вспомни. Вспомни. Вспомни. Всп…

Я рывком проснулся, вскакивая на ноги и лихорадочно оглядываясь. Никого, кроме Ледара, рядом не было, да и тот сидел с другой стороны костра и удивлённо глядел на меня. Его удивление быстро перешло в тревогу. Он тоже поднялся, потянувшись к мечу.

– Всё нормально, – остановил я его, вытирая рукой со лба холодный пот. – Просто сон дурной, – признался я, унимая колотящееся сердце. – Ложись, я посижу.

Ледар не стал спорить. Минут через пять он уже дышал равномерно, уснув.

Я же до сих пор до конца не отошёл от увиденного воспоминания. Да, я был полностью уверен, что это не просто сон, а вновь приоткрывшиеся воспоминания. Правда, что это такое было под самый конец, я не знаю. Скорее всего, моё подсознание.

Окинув взглядом местность, я выпил воды и задумался. Итак, кое-что из того, что я в последнее время вспомнил, собрать можно. Если это, конечно, не шутки моего мозга. По всему выходит, что я в прошлой жизни обладал какими-то способностями. Спасая свою жизнь, применил их, и ко мне пришли с предложением, от которого сложно отказаться. Как узнали? Полагаю, что где-то рядом с той злополучной остановкой была камера. Или всё записал видеорегистратор. В тот момент я и не подумал об этом.

После того как мне предложили «пройти пару тестов», я, видимо, попал по-крупному. Итогом всего этого стало то, что меня утилизировали. Но я по какой-то причине не отправился в рай, а попал в другой мир.

Всё это вполне понятно, но мне совершенно не нравилось то, что говорило моё подсознание. Кто-то погиб? Я виноват в чьей-то смерти? Было бы просто замечательно, если бы я при утилизации разнёс лабораторию этих умников. Но сомневаюсь, что подсознание упрекнуло бы меня в этом. Значит, умер кто-то другой.

За рёбрами кольнуло. Вспомнились сын и жена. А что если?..

Да нет. Они ведь тут совсем ни при чём. Я даже вскочил на ноги и принялся расхаживать: сидеть не было никаких сил.

При чём, и ещё как. Они могли подумать, что сын унаследовал от меня эту странную силу. Могли тоже пригласить его «на пару опытов». Как и жену. Кто знает: вдруг у неё внутри тоже есть некие спящие гены, которые и притянули её ко мне? Я уверен, что они проверили бы подобную вероятность. И что осталось от жены и сына после такой проверки? Хорошо, если их отпустили, ничего не найдя. А если тоже… утилизировали? В конце концов, пропадают же куда-то люди.

Схватился за волосы, с отчаянием замирая. Я виноват. Именно это подсознание и хотело сказать мне. Скорее всего, их действительно «пригласили». И я каким-то образом узнал об этом. Просто пока не помню. Я узнал, что их убили.

Нет, нет, не стоит раньше времени придумывать себе лишнее. Подняв голову вверх, я глубоко вдохнул.

А если погибли? Я виноват, конечно, но есть твари, вина которых гораздо больше. Отомстить. Но я здесь, а они – где-то там, продолжают приглашать на пару опытов, а потом утилизировать.

Можно ли выбраться из этого мира? Если в него есть вход, значит, должен быть и выход. Если он есть, то я его найду.

И что я могу им сделать? Моей силы не хватит. Пока я просто мальчишка со странной способностью, которая вряд ли может навредить человеку. Так ли это? Я ведь ничего толком не знаю о том, чем обладаю.

Вернувшись к костру, я сел и рассеянно огляделся. Надо узнать о своей силе больше. А потом как-то увеличить её. После чего отыскать дорогу назад. Да, вернуться назад. Можно считать это целью.

В тот раз я смог оттолкнуть машину одним лишь желанием. Вероятно, я направил с помощью рук некую энергию, с помощью которой и проделал это. Смогу ли я сделать здесь нечто подобное?

Сосредоточив внимание на небольшом камне неподалёку, я представил, как отталкиваю его. Просидел так минут пять, но ничего не произошло. Раздражённо махнув рукой, выдохнул. Ничего не произошло. Прикрыл глаза, вспоминая подробности сна. Кажется, я что-то такое особенное ощущал, когда отталкивал машину. Повторить, надо повторить.

Но сколько бы я ни пытался разбудить в себе то самое ощущение, ничего не выходило. Я вроде бы махал руками.

В общем, над камнем я изгалялся как только мог. Вернее, пытался, но тот как лежал, так и продолжал лежать, не обращая на мои попытки сдвинуть его хотя бы на сантиметр никакого внимания. Либо я утратил эту способность, либо во всём этом есть какая-то большая загвоздка. И я узнаю о ней.

Почему-то мне не давали покоя взмахи. Я был уверен, что с их помощью я в своём воспоминании и направлял энергию. А то, что она (энергия) должна быть, я полностью уверен. Или это не энергия, а какие-нибудь лучи или волны, колебания? Не знаю, но что-то явно есть. И я каким-то образом мог в прошлой жизни воспроизводить всё это, влияя на материальный мир.

Нагнувшись, подхватил небольшой камешек и положил его посередине ладони, концентрируясь. Я старался как можно более точно представить, что камень взлетает. Ничего не вышло. Тогда начал мысленно на разные лады произносить действия, которых хотел добиться. Когда и это не помогло, я просто раздражённо подкинул камень вверх, а потом махнул рукой. Бесполезно.

Значит, дело в чём-то ещё. Может быть, необходимой энергии во мне слишком мало, чтобы с помощью неё влиять на мир? Тогда нужно накопить и попробовать ещё. И что мне это даст? Для чего мне умение двигать предметы? Смогу ли я останавливать этим умением? Кто знает, но я определённо не готов был вот так просто сдаться.

Снова сосредоточившись на камне, я на все лады пытался сдвинуть его: и приказывал, и просил, и отдавал команды – всё это мысленно, конечно. Кроме того, махал руками, потом только пальцами, кистями, растопыривал пальцы. В общем, вёл себя, если поглядеть со стороны, странно.

Когда я оставил камень в покое, то понял, что руки у меня трясутся. Кроме этого, тело будто бы тихо звенело, а вот рту ощущалась такая сухость, что я едва смог сглотнуть. Почему-то это меня только обрадовало. Значит, тренировка не прошла бесследно. Что-то внутри меня напрягалось, просто по какой-то причине не могло выплеснуться наружу.

– И что это было?

Я едва не подскочил, услышав вопрос. Ледар! Я совсем о нём забыл.

Моргнув, огляделся. Я так увлёкся, что совсем не обратил внимания на то, что уже утро. Судя по тому, что Ледар не выглядел сонным, проснулся он уже давно.

Что ж, тренироваться урывками не входило в мои планы, так что Ледар всё равно рано или поздно узнал бы о том, чем я занят. Так почему бы и не сейчас.

Вместо ответа я пожал плечами, решив, что он сам может додуматься. Ни к чему воздух сотрясать. Будет считать странным? Ну, у людей бывают разные хобби, моё вот будет таким.

Больше Ледар меня об этом не спрашивал, хотя время от времени я продолжал свои тренировки, даже в пути. Первое время посматривал заинтересованно, но с вопросами не лез. А вскоре и вовсе перестал обращать внимание. Видимо, решил, что это имеет какое-то отношение к способности видеть тени.

Мы, кстати, давно уже определились с направлением и двигались в сторону столицы. Чем дальше мы шли, тем меньше странностей нам встречалось. Природа вокруг дышала чистотой и умиротворением. Если туманы и бывали, то вполне себе обычные, не несущие в себе никаких теней.

Я, конечно, заинтересовался такой тишиной и спокойствием. Понятно, что морохи очистили местность, прилегающую к центру страны, но ведь когда я встретил отряд (интересно, живы ли они ещё?), мы несколько раз, но всё-таки наталкивались на тени.

Однажды, рассматривая карту на очередном привале, я понял, почему это происходило. Вся местность была поделена на куски, но есть ведь так называемые стыки, границы, которые входили в зону ответственности нескольких морохов. Так и эта дорога. Подозреваю, что морохам ничто человеческое не чуждо. Если есть граница, то каждый из морохов вполне может решить, что её проверит сосед. Тот в свою очередь подумает так же, и в итоге окажется, что границу длительное время никто не проверяет. А дорога – это такая вещь, особенно в это время, что на ней постоянно кто-нибудь да умирает, отчего и возникают тени.

Пока шли, несколько раз заходили в селения. У меня до сих пор иногда возникала мысль, что я попал в какой-то исторический фильм про Средние века.

Увидел я детей и женщин. Дети, как и полагается, чумазые и любопытные. Правда, одежда чаще всего походила на половые тряпки, которые давно уже пора выбросить. Некоторые и вовсе бегали в одних рубахах или, наоборот, штанах. А то и вовсе без всего.

Женщины тоже вполне нормальные для этого мира и времени. Разной комплекции и внешности. Лица, правда, чаще всего усталые. Про одежду молчу, так как назвать платьями то, что они носили, весьма сложно. Наверное, в далёкие времена в моём прошлом мире люди тоже одевались во что-то подобное. А я ещё думал, что воины одеты по-средневековому просто. Встречали нас настороженно. И если Ледар не вызывал в них какого-то сильного страха, то ко мне старались не подходить близко.

В одной из таких деревень нам пришлось остановиться на некоторое время.

– У них что-то произошло? – спросил я у Ледара, который только что вернулся из деревни.

Мы остановились неподалёку, разместившись на ночлег. Когда в первой из деревень нам предложили переночевать в одном из домов, то я даже согласился. Правда, когда вошёл внутрь, то быстро передумал. Оказалось, что деревенские жители живут в одном доме со скотиной, которая у них есть. Запах от этого стоял такой убийственный, что я даже не обратил внимания на дым, шедший от очага.

Конечно, я спросил у Ледара, зачем так делать. Понимаю, зимой они могут опасаться, как бы скотина не помёрзла, но летом? Оказалось, что жители просто опасаются хищников и краж. Всё-таки пробраться в дом и увести бурёнку тяжелее, чем украсть её из отдельного сарая.

Собаки? Замки? Собак можно потравить, а замки вскрыть. Вот и живут люди, самостоятельно охраняя то, что нажито непосильным трудом. Всё-таки та же корова – весьма большая ценность. Обычно держат кого-нибудь меньше и дешевле. Коз, например.

Именно поэтому я решил, что лучше ночевать на открытом воздухе. Проблемой иногда становились дожди, но в таких случаях мы делали что-то вроде шалаша и накрывали его моим плащом.

Да и люди сами, честно говоря, не особо стремились уговорить нас переночевать. Предлагали из вежливости, а когда мы отказывались, потихоньку выдыхали от облегчения. Старались, правда, сделать это незаметно, но мы всё равно видели. И нет, делали они это не потому, что такие неблагодарные, просто моё присутствие их нервировало. Видимо, от меня действительно исходило нечто отталкивающее.

– Подрали кого-то, – ответил Ледар, протягивая мне крынку с молоком и кусок холодной лепёшки.

– Спасибо, – я встрепенулся, забирая ужин.

– Я так понял, что на охоту кто-то там ходил, вот его зверь и подрал сильно, – добавил подробностей Ледар.

– Может, помощь нужна?

– Спрошу, – Ледар пошёл в деревню, снова оставив меня одного.

Я выпил чуть больше половины крынки молока, когда он появился около одного из домов и махнул мне рукой. Поглядев с сожалением на неоконченный ужин, я аккуратно прикрыл крынку и поставил её на землю, а лепёшку и вовсе сунул в сумку.

– Что там? – приблизившись, задал я вопрос.

– Раны серьёзные. Собираются прижигать: боятся, что кровь вся уйдет. Да и… – Ледар замялся, оглядевшись по сторонам. – Как-то не похожи раны на те, что оставляют звери, – добавил он тихо.

Я не стал расспрашивать: сейчас и сам всё увижу. Возле дома, к которому привёл меня Ледар, собрался, судя по всему, весь посёлок. Люди тревожно переговаривались, тянули шеи, охали и ахали. Увидев нас, они тут же расступились, замолкая.

Внутри тоже были люди. Стоило нам войти, как в нос ударил спёртый запах навоза и дыма. Надрывный плач женщины усиливал желание развернуться и уйти, да и болезненные стоны не улучшали ситуацию.

Нас не останавливали. Наоборот, испуганно отскакивали или отшатывались, будто видели совсем не людей.

Раненого мужчину разместили на лавке. На нём практически лежала женщина. Она хваталась за пропитанную кровью рубашку и выла, громко так, на одной ноте. Неподалёку стоял дед, державший в руках что-то вроде железной лопатки. Подозреваю, именно её и будут нагревать. Правда, если всё так и продолжится, то даже прижигание ничем человеку не поможет. И почему женщину никто не оттащит?

Вскоре я узнал почему. Стоило Ледару взять её за плечи, как та завыла ещё сильнее, цепляясь уже не за рубашку, а за плечи раненого мужчины, отчего его тряхнуло, и он застонал.

И что всё это значит? Нельзя же быть вот такой на самом деле. Или можно?

– Ледар, – поторопил я парня.

При этом я внимательно пригляделся к мужчине, сразу же замечая, что не всё так просто с этим ранением.

Люди, до того не заметившие меня, разошлись в стороны, кажется, даже забывая о происходящем. Женщины как по команде вскинули руки, а мужчины нахмурились.

– Помоги мне, – рявкнул Ледар, хватая одного из ближайших мужиков и встряхивая его, отчего тот вроде бы немного пришёл в себя. – Руки её держи! Устроили тут…

От воя, полившегося изо рта женщины, захотелось заткнуть уши. Проводив её недоуменным взглядом, я подошёл к раненому мужчине и скинул сумку с плеча.

– Воды принесите прокипячённой, – попросил я, пытаясь отыскать в сумке свёрток с нитями и иглой.

– Что встали? Не слышали, что вам морох сказал?! – послышался за спиной гневный голос Ледара. – Воду! Кипячёную! Быстро!

Поднявшись, я принялся снимать с него одежду, рассматривая при этом раны. Они действительно мало походили на следы, оставленные зверем. В районе шеи и ключиц всё было разорвано, хотя, судя по не слишком сильному кровотечению, до артерии не добрались. Это хорошо, иначе спасать было бы уже поздно.

Больше меня беспокоили разрывы на ауре. Когда я увидел это, понял, что после того раза с Ледаром больше никогда не видел аур. Значит ли это, что я могу видеть их только тогда, когда они повреждены? Вполне возможно, но надо будет как-нибудь потренироваться. Что там обычно для такого советуют? Медитация – единственное, что приходило на ум.

Достав тряпки из сумки, я повернулся и сразу же наткнулся на Ледара, стоявшего рядом.

– Вода? – спросил.

– Сейчас принесут.

– Возьми. Пусть прокипятят, – сунул я ему в руки тряпки, вновь возвращая внимание мужчине.

Пока я не мог ни обтереть его, ни приступить к промыванию ран. Поэтому решил заняться разорванной аурой в районе шеи. Подозреваю, что без тени тут не обошлось. И если я не ошибаюсь, то в этот раз тень снова вселилась в человека. Почему? Ну, если бы напало животное, раны от клыков выглядели бы иначе. Здесь же его словно кто-то просто рвал зубами. Обычными, человеческими зубами. Или ногтями.

Я в очередной раз действовал на одних инстинктах. Не имея ни малейшего представления о том, как можно соединить рваные края ауры, я приблизил руку к горлу мужчины и попытался представить, что сшиваю их с помощью иглы. И как я в прошлый раз справился с куда более серьёзными ранами Ледара? Не знаю и не помню толком.

– Вода, – услышал я голос Ледара, когда у меня вроде стало что-то получаться.

Оставив пока попытки, принялся для начала вытирать и промывать раны. Мужчина пару раз, как мне кажется, даже приходил в себя, но потом снова отключался. Подозреваю, что у него что-то вроде болевого шока.

Продезинфицировать было нечем, поэтому пришлось довольствоваться только этим. Слышал, что можно для такого дела использовать урину, но точно я не знал, поэтому рисковать не хотел.

Тряпки, нити и иглу по моей просьбе прокипятили. Зашивал долго, так как приходилось складывать клочки кожи, аккуратно соединяя их. Ранение явно было больше поверхностным, но не менее опасным из-за этого и уж точно весьма болезненным.

– Держи, – услышал я, когда закончил зашивать.

Повернувшись, увидел старую женщину, которая держала в руках какие-то листья. Глянув на них, я неожиданно узнал самый настоящий подорожник. Или что-то очень похожее. Правда, все листья были в пыли, что мне, по понятным причинам, не понравилось.

Лечить раны подорожником? Привет из далёкого детства. Помнится, тогда мы только им и спасались. Вот только тут вроде как что-то намного серьёзнее расцарапанных коленей и локтей. Впрочем, ничего иного всё равно нет. Либо это весьма сомнительное лекарство, либо вообще ничего.

– Тщательно промыть горячей водой, мелко порезать и принести, – попросил я, ощущая себя именно тем, кем я и был: человеком, попавшим в дыру, в которой нет даже банальных анальгина с аспирином.

На женщину все смотрели неодобрительно, но воспротивиться моим словам никто не решился. Я же продолжил свою работу с аурой. Когда мне принесли порезанные мелко листья, то аурные повреждения были полностью устранены. Человек, насколько я мог заметить, после этого пришёл в себя и внимательно наблюдал за мной немного мутным взглядом.

– Готово, – сказал Ледар, привлекая моё внимание.

Нарубленную массу я уложил на тряпку, сделав что-то вроде компресса, а потом осторожно всё замотал чистыми бинтами. Моими бинтами, между прочим.

Закончив, выпрямился, принимаясь заворачивать обратно иглу и оставшиеся нитки. Пригодятся ещё.

– Скажи им, что кашицу из листьев нужно менять каждые три-четыре часа. Все тряпки перед тем, как намотать, обязательно кипятить, листья тщательно промывать. Иначе раны начнут гнить, поднимется температура, и человек умрёт.

Не знаю, поможет ли подорожник (до сих пор смешно, в самом деле, я бы ещё просто поплевал на рану), но в прошлый раз воины довольно быстро оклемались. Правда, этот человек явно не был воином.

– Ещё что-то? – деловито поинтересовался Ледар, когда передал людям мои наставления.

– Грязными руками не лезть. А хотя, думаю, мы останемся тут на пару дней, – решил я, так как мне стало интересно, помогут ли мои действия на этот раз или нет. – Я сам за ним пригляжу. Скажи, чтобы повязки не снимали, не ковыряли, не мочили. Ему, – я кинул на внимательно слушающего меня мужчину, – в ближайшие дни лучше лежать и не делать резких движений. Если от резкого движения нити порвут кожу, то потом сшить её будет сложнее. Понятно? – спросил я на этот раз у мужчины.

– Дха, – прохрипел он и вскинул руку, явно желая схватиться за горло, но в последний момент остановился.

Чем там обычно кормят больных? Кашей? Отварами всякими? Молоком? Или всё это полезно для тех, кто подхватил грипп? А вот таких больных чем кормить? Понятия не имею.

– Пока есть только что-то жидкое: молоко, суп, кашу. Понятно? – спросил я снова у мужчины. Он прикрыл глаза, явно опасаясь кивать. – Отлично. Я приду через три часа.

Закинув сумку на плечо, я пошёл в сторону выхода. Скорее на свежий воздух, иначе сейчас попросту задохнусь.

Когда выходил, на глаза попалась убивавшаяся ещё недавно женщина. Впрочем, она и сейчас строила из себя сломленную горем вдову. И к чему такой спектакль, видно же, что всё это наигранно? Никогда не понимал таких людей. Скучно им тут, что ли?

Молоко моё, оставленное около костра, оказалось нетронутым. И это примирило меня с реальностью.

* * *

Когда я узнал, что случилось с мужчиной, которого мне пришлось зашивать, то желание следить за его дальнейшим состоянием пропало начисто.

История эта началась некоторое время назад. На окраине жила небольшая семья, состоявшая из молодой пары и пожилой женщины – матери девушки. Все в деревне считали старушку ведьмой. Я пытался узнать, отчего же они так думали, но в ответ услышал лишь сплошные глупости, вроде: «как глянет», «и злоба такая в глазах», «да все ведь знают», «видел, как ночью куда-то в лес ходила» и всё такое прочее.

У молодой пары родился ребёнок, девочка. Сначала всё было хорошо, но потом стало понятно, что ребёнок сильно отстаёт в развитии, которое в какой-то момент и вовсе остановилось. Но это никак не сказалось на внешности: девочка росла по-детски милой, хотя некоторая неуклюжесть всё-таки присутствовала.

Люди в деревне злорадствовали. А уж когда по селению прошёлся мор, унёсший жизнь молодой пары, так радости местных и вовсе не было предела. Конечно, кроме них вымерла половина деревни (ведьма мор наслала, не иначе), но главное – ведьма за свои дела поплатилась.

Приближаться к женщине в любом случае никто не решался, плюясь издалека. Но все мы не вечны. Старушка умерла, оставив внучку без своей защиты.

Девушке тогда уже исполнилось восемнадцать лет, но умом она до сих пор пребывала в беззаботном детстве. Никто из деревенских жителей даже и не думал ей помогать. Умрёт? И славно, наконец-то Бог избавит их от всей этой семьи.

Но так думали не все. Некоторые мужчины заметили, что девушка уж больно славная внешне. Да, ведёт себя как ребёнок, но разве это важно? Главное, что тело вполне себе взрослое. В общем, во все времена, во всех мирах рождались вот такие твари, которые могут творить страшные и отвратительные вещи, когда уверены, что никакого наказания им за это не будет.

Повеселиться решили с размахом. Договорились, что скажут своим, будто ушли на охоту, а сами пойдут отдыхать в объятия, по сути, ребёнка, заключённого во взрослое тело.

Физическое насилие со стороны мужчин доломало то, что и так функционировало кое-как. Разум полностью оставил девушку, а на его место пришла… тень. Подозреваю, что это было последнее дыхание старушки, не пожелавшей после смерти оставлять внучку в одиночестве. Вот только мёртвым не место среди живых. Девушка стала дагом, подравшим насильников руками и зубами. Из-за того, что это делал даг, на ауре мужчин и оставались повреждения.

Кому-то удалось избежать увечий, а вот этому мужчине досталось больше всех. Подозреваю, что именно он был на девушке, когда та полностью лишилась разума, впустив в себя последнее дыхание своей бабушки.

– Вы ведь морох, я прав? Убейте тварь, прошу, – хрипел он, цепляясь пальцами за мой рукав.

Я мог лишь смотреть на это и стараться не кривиться от отвращения.

– Я вижу только одну тварь, и она передо мной, – сказал я тихо, вставая и устремляясь к выходу. – Идём, – позвал я Ледара.

– Мы так и уйдём? – спросил он меня, когда мы вышли обратно на дорогу, оставляя деревню позади.

– Почему нет?

– Могут пострадать невиновные люди, – задумчиво произнёс он.

– Думаешь, в этой деревне есть невиновные? – поинтересовался я, скептически хмыкнув. – Сомневаюсь. В любом случае эта история станет вскоре всем известна. Я уверен, что наш разговор подслушивали. Люди разбегутся, и никто не пострадает.

– А потом? Ведь по этой дороге после пройдёт тот, кто ни о чём не знает, – настаивал Ледар.

Этот аргумент заставил меня остановиться.

– Ты прав. Но сделаем это тихо.

Девушка и в самом деле оказалась довольно милой. Правда, безумный блеск глаз, рычание и пробежки на четвереньках весьма пугали.

Она даже не думала скрываться, оставшись в доме, в котором жила до этого. После изгнания тени прожила она недолго. Я был удивлён, ведь никаких физических ран на ней не было. Но аура после удаления тени начала буквально расползаться, словно старая сгнившая тряпка. Через пару минут всё было закончено. Судя по всему, души в теле не было давно. Возможно, именно поэтому дыханию и удалось овладеть телом.

Деревню мы покидали с облегчением. Надеюсь, никогда больше не увидим всех этих людей.

Глава 9

Эгэль встретил нас дождём и прохладой. Дорога раскисла. Те, кто в это время решил посетить столицу, старались идти по обочине, но они, такие умные, не были единственными, так что и края дороги вскоре стали напоминать грязевое месиво.

Столица со стороны выглядела вполне себе неплохо: каменный город на холме, окружённый стеной. Вот только стоило нам войти, заплатив при этом страже пару монет (их где-то достал Ледар, а может, они были у него изначально, я-то как-то не озаботился этим), как первое впечатление разбилось о реалии.

Да, дома в Эгэле почти все были каменные, и это, пожалуй, единственное достоинство города. Но часто встречались и деревянные, почерневшие от времени постройки.

Узкие улицы, на которых вряд ли смогли бы разъехаться две повозки, серость, грязь под ногами. Помои не лились на голову: для этого вдоль всех улиц были прорыты желобки. Вылитая в них вода устремлялась вниз с холма, заполняя собой специально вырытые ямы. Но очень часто эти желобки забивались, распространяя вокруг себя зловоние. Сейчас шёл дождь, и всё плавало на улицах, смешиваясь с грязью.

В общем, впечатление город производил удручающее. Это даже не средневековье, а что-то ещё более раннее. Хотя я могу и ошибаться: о том, как выглядели города прошлого в принудительно покинутом мною мире, я знал из просмотренных фильмов и прочитанных книг. В прошлом не был, поэтому там всё могло быть совсем не так, как говорят в исторических фильмах.

Денег у нас с Ледаром было мало (большая часть ушла на плату за вход), так что мы даже не думали искать место для ночлега или же покупать что-то. Сразу направились к обители, то есть в центр города. Самое интересное, замок правителя, то есть властителя, размещался здесь же и выглядел он куда больше, чем обитель.

Я стремился попасть под крышу до наступления темноты, поэтому толком не смотрел по сторонам. Да и что тут в дождь можно рассматривать?

Подойдя к воротам обители, я внимательно оглядел их и заметил сбоку небольшую дверь с крохотным окном, сейчас закрытым изнутри. Подойдя к нему, я постучал и замер.

Спустя примерно минуту задвижка на окошке отодвинулась в сторону, и на меня устремился взгляд мужчины.

– Прошу прощения, мы…

Договорить я не успел: задвижка с силой захлопнулась, и почти сразу с той стороны загрохотали засовы. Дверь распахнулась.

– Заходите, – буркнул мужчина, натягивая капюшон на голову. Войдя внутрь, мы дождались, пока он закроет дверь. – Идите за мной, – сказал мужчина и торопливо направился в сторону главного здания.

Такой приём слегка настораживал: создавалось впечатление, будто нас здесь уже ждали. Переглянулся с Ледаром. Он тоже выглядел встревоженным.

Резко захотелось уйти, но я понимал: раз уж мы здесь, то вряд ли нас выпустят. К тому же если не сюда, то куда тогда вообще идти?

В здании к нам подскочил мальчишка.

– Плащи отдайте, нечего сырость разводить, – недовольно пробурчал мужчина, первым же и снимая плащ.

Спорить я не стал, плащ отдал пацану, а вот сумку снова закинул на плечо. Сопровождающий ничего на это не сказал. Выглядел он, кстати, обычно для этого мира: невысокий, светловолосый, с аккуратно подстриженными усами и бородой. Волосы были длиной по плечи и собирались в низкий хвост простым шнурком. Одежда тоже вполне стандартная: коричневые штаны, сапоги, рубашка, сверху куртка. На поясе – связка ключей.

Как только мы остались без верхней одежды, мужчина повёл нас дальше. Я внимательно осматривался при этом. Тишина, факелы на каменных, не слишком усердно обработанных стенах, голые полы, полумрак. Ничто не выдавало какого-то особенного богатства.

Приведя нас к одной из дверей, мужчина остановился и повернулся к нам.

– Обращаться «святой брат» или «святой Домар», ясно? – хмуро спросил он, дожидаясь нашего ответа. Я кивнул, подумав, что спорить из-за обращения – глупость. Святой так святой, мне лично без разницы, пусть хоть Богом себя величает.

Мужчина медленно отвернулся от нас, нехотя отрывая взгляд, словно надеялся, что вот прямо сейчас мы что-нибудь этакое учудим, и у него появится законный повод выкинуть нас на улицу. После этого он тихо постучал в дверь, подождал несколько секунд, а затем вошёл.

– Странно всё это, – прошептал Ледар мне на ухо.

Я на это лишь пожал плечами, так как понятия не имел, всегда ли новоприбывших здесь встречают именно так. Пока мы шли по территории обители, других монахов не видели. Возможно, что-то случилось. А может, просто дождь всех разогнал по домам.

Спустя примерно минуту мужчина вышел из комнаты и шире распахнул перед нами дверь.

– Входите, – угрюмо буркнул он и остался в коридоре, закрыв дверь, как только мы вошли.

Я быстро огляделся. С одной стороны в стене была выдолблена ниша под камин. Пол в одном месте слегка возвышался. На этом возвышении стояла большая, квадратная, явно железная корзина с закрытым дном. Именно в неё складывали дрова.

С другой стороны в стене можно было увидеть окно, рядом с которым стоял слегка наклонённый стол. На нём лежала просто громадная книга. В моём прошлом мире я слышал об одной книге, называлась она, если мне не изменяет память (а у меня с ней в последнее время небольшие проблемы), «Библия дьявола». Огромная такая книга, хорошо сохранившаяся. По одной версии, её писали целых двадцать лет, по другой – какой-то монах умудрился проделать это за одну ночь. Насчёт последнего я что-то сильно сомневаюсь: создать такое в одиночку за одну ночь нереально. А если и возможно, то только с помощью самого дьявола, в которого я не особо верю. Впрочем, сейчас не об этом, и даже не о книге.

Прямо напротив двери был ещё один стол, на этот раз ровный. Весь он был завален какими-то свитками, а с краю стоял трёхрогий подсвечник с горящими свечами.

За ним и сидел пожилой мужчина.

– Я ждал тебя, – произнёс он и указал рукой на два стула, стоявших рядом со столом.

Недолго думая, я прошёл и сел. Ледар по какой-то причине остался стоять за моей спиной.

– Ждали? – переспросил я, подумав, что сиденье могли бы сделать и удобнее.

– Да, – кивнул мужчина. – Как ты знаешь, меня зовут брат Домар, – сказал он и замолчал, выжидающе глядя на меня.

– Сандар, – представился я местным именем, снова упустив обращение «аль». – А это Ледар.

Домар на это только кивнул и снова уставился на меня. Я же подумал, что нужно сказать что-то ещё, вот только что? Поняв, что от меня он ничего просто так не добьётся, Домар вздохнул и заговорил:

– Гонец из обители брата Агария принёс мне весть о тебе. И о Бильде. – Последнее он добавил нехотя.

– Если вы знали о Бильде, значит, вы знали и то, что он отправил нас в Пустые земли. А они находятся немного в другой стороне от столицы. Тогда почему вы меня ждали? – спросил я.

– Я надеялся, что ты разумный молодой человек. Поймёшь, что происходит нечто странное, и придёшь сюда для того, чтобы уточнить детали.

Я думал, что своим вопросом могу рассердить Домара: может, тут принято лишь внимать, ничего не спрашивая. Но нет, он отвечал спокойно, словно только и ждал моих вопросов.

– Пришёл, – кивнул я, выжидающе замирая.

– У тебя ведь есть вопросы? Задавай, – разрешил Домар, а я подумал, что это очень хороший ход.

Задавая вопросы, я словно сам начну рассказывать ему, что именно мне известно, о чём я догадываюсь, что показалось мне странным, на что я обратил внимание. Непосвящённый человек может и не знать, какие именно вопросы надо задавать. А вот если бы он рассказывал сам, то вполне мог бы проболтаться о чём-то лишнем.

– Главный вопрос: как стать полноценным морохом? – спросил я, сложив руки на груди и откинувшись немного на спинку стула.

– Хороший вопрос. – Домар тонко улыбнулся. – Важный и правильный. Стать морохом нельзя, им можно только родиться. По сути, ты уже морох, просто необученный.

– То есть никакого испытания проходить не нужно? – уточнил я на всякий случай.

– Только что-то вроде небольшой проверки сил в конце обучения. И ещё кое-что.

– Обучение? – Я заинтересовался. Вот теперь схема выглядела знакомо. Захотел кем-то стать? Пройди обучение, сдай экзамен, получи корочку. – И как это будет выглядеть? Сколько длится обучение?

– Сколько? Не могу сказать. Всё зависит от силы дара и от личности мороха. Кто-то может управиться за год, а кому-то потребуются все десять лет. Выглядеть будет просто. Ты останешься здесь. К тебе будет приставлен морох. Он будет объяснять, показывать и следить за тем, чтобы ты всё верно усвоил. На время обучения он станет твоим наставником.

– Хорошо. Я понял. Платить что-то надо? – задал я крайне животрепещущий вопрос.

– Нет, платить ничего не надо. Но после того, как ты пройдёшь обучение, за тобой закрепят небольшой участок земли, за которым надо будет приглядывать и по мере необходимости очищать его от мёртвого дыхания. Раз в год приходить сюда и отчитываться о проделанной работе.

– То есть пожизненная кабала, – пробормотал я себе под нос. Дороговато выходит обучение. Впрочем, что-то такое я себе и представлял. Ещё меня крайне волновало, как они станут проверять, сколько теней (мёртвое дыхание ведь тени, не так ли?) за год я смогу упокоить. – А на участки других я смогу заходить? Покидать пределы страны?

– Зачем тебе в другую страну? – пытливо спросил Домар.

– Незачем, просто спрашиваю, чтобы в будущем знать точно, – ответил я, якобы безразлично пожав плечами. Явно опасная тема, лучше пока её не касаться.

– За пределы Орма лучше не выходить, – коротко сказал Домар, ничего не объясняя, чем только подогрел моё любопытство. – В Орме ты можешь бывать, где тебе захочется. Хотя некоторые морохи не любят, когда на их территориях появляются другие братья, но запретить ходить по выделенному для них участку они не могут. Если будет возможность, от подобного лучше воздержаться.

Вроде бы и свобода почти полная, а в то же время настоятельно так привязывают к определённому месту.

– Я могу спросить про Бильда и Пустые земли? – поинтересовался я, не очень рассчитывая на то, что мне дадут ответы. И ошибся.

– Конечно, мы не скрываем правду друг от друга. И пусть ты пока не вступил в Орден, но ты уже морох, а значит, один из нас. – Мне не слишком понравилось это его «пока»: как-то не слишком хорошо оно прозвучало. А если я вдруг откажусь быть морохом? Судя по всему, выбора мне всё равно не оставят. – Что именно тебя интересует?

– Пустые земли. – Я начал с того, что интересовало меньше всего. – Что это за область такая?

Домар хмуро сдвинул седые и густые брови, задумался, а потом всё-таки заговорил:

– Точно никто не знает, из-за чего они возникли. Пустые земли – неизведанная область, где теней так много, что для их упокоения не хватит и всех морохов разом. Вглубь никто из морохов не заходит, так как это попросту смертельно. И пусть мы наделены некоторыми способностями… – Он со значением на меня посмотрел, то ли пытаясь заинтересовать, то ли проверяя мою реакцию, а потом продолжил: – Но даже их недостаточно, чтобы упокоить все обитающие там тени. Одно мы все знаем точно: когда-то в том месте происходило или произошло что-то ужасное, унесшее громадное количество людских жизней. В старых документах мы нашли упоминание о том, что в центре Пустых земель есть какое-то здание. Возможно, там раньше была тюрьма, где людей пытали, а после убивали. Но точно никто пока не знает.

– То есть Бильд отправил нас на смерть? Почему? – приступил я к тем вопросам, которые волновали меня в данный момент больше всего.

– Так как все морохи заняты на своих участках, то у нас установлена очередь, кому и когда отправляться к границе. Полностью истребить все тени мы не можем, зато способны контролировать границы, не давая Пустым землям разрастаться. Была очередь Бильда и его воина. Я не знаю, почему Бильд вернулся оттуда один. Это было странно, поэтому брат Агарий сразу отправил ко мне гонца с докладом.

«Это не ответ!» – хотелось сказать мне, но я решил действовать осторожно и медленно.

– А нельзя его как-то допросить, что ли? Бильда, – уточнил я.

– Можно, – кивнул Домар. – Мы и планировали так сделать, только Бильд исчез из обители почти сразу, как только вы вышли за ворота. Расскажи мне, как прошла твоя с ним встреча. О чём ты говорил с ним? Что он говорил тебе? Может быть, ты заметил какую-нибудь странность?

И снова он не ответил мне, почему Бильд стремился нас с Ледаром угробить. Или он просто сам не знал ответ на этот вопрос? Что ж, вполне возможно.

Я кивнул и без утайки пересказал весь разговор, состоявшийся у нас с Бильдом в обители. С каждым произнесённым словом глава Ордена хмурился всё сильнее, а потом тяжело вздохнул. А уж когда я сказал про светящиеся знаки на руках, он и вовсе скорбно поджал губы и прикрыл на короткий миг глаза, словно мои слова доставляли ему душевную боль.

– Это всё, – закончил я, уже догадываясь, что ничего хорошего с Бильдом не случилось.

А уж когда Домар перевернул руки и показал ладони, то догадки переросли в уверенность. Знаки были, но они не светились. Они походили на давно зажившие чуть бугристые шрамы, как от ожога. В голове сразу же вспыхнула догадка, как они были получены.

– Что это? – спросил я, имея в виду именно сами знаки.

– Древняя молитва. В своё время тебе тоже поставят такие, – пояснил Домар. Как я уже говорил, знаки напоминали руны. Представив себе, как именно мне будут ставить эти знаки, я заранее поёжился. Заклеймят калёным железом – ничем не сведёшь. Радости мне это не доставляло.

– Это похоже на убийство, – рассудил я, но что-то во всём этом не давало мне покоя.

– Убить можно живое существо. Тени – лишь отголоски былой боли, – наставительно сказал Домар, чуть снисходительно улыбаясь и стараясь при этом выглядеть этаким понимающим, всепрощающим, добрейшей души человеком.

Признаюсь честно: такие люди всегда вызывали у меня недоверие. Это даже не «в тихом омуте», это какой-то новый уровень сокрытия своих внутренних демонов. И почему-то мне казалось, что именно у таких вот людей их больше всего. Думаю, именно такие люди могут сделать что угодно, прикрываясь какими-нибудь абстрактными лозунгами или же уверенностью в том, что делают всё правильно. Страшные люди.

– А что насчёт Бильда? – спросил я, не став спорить по поводу убийства.

– Он одержим, – мягко произнёс Домар. – Неупокоенная тень каким-то образом смогла поработить его.

– Мороха? – Я с сомнением поглядел на главу Ордена и церкви. Даже представить боюсь, сколько у него в руках власти. И чего это он сам нас принимает? Неужели не нашлось кого попроще? Подозрительно.

– Мы не Бог, – вздохнул Домар и враз стал выглядеть ещё старше. – Мы люди. У нас есть слабости. Что-то с ним случилось, раз безумная тень смогла найти лазейку и захватить тело. Такое случается, когда человек ранен или испытывает какое-нибудь потрясение.

– Смерть воина могла бы стать таким потрясением? – спросил я, вспомнив ещё кое о чём важном.

– Вполне, – кивнул Домар. – Морохи привязываются к своим воинам. Ведь часто бывает, что братья и воины – единственные люди, с которыми морох спокойно может поговорить.

– Мне сказали, что мы не случайно встречаемся.

– Верно. Отец наш ведёт мороха к его воину. Со стороны может показаться, что события, предшествующие этому – всего лишь цепь случайностей, но это не так. Наверное, ты пока не понимаешь, зачем мороху воин: ведь они не видят теней и ничем не могут помочь. После обучения тебе станет понятно.

Я на это кивнул, решив, что тему можно закрыть. После обучения – значит, после обучения.

– Скажите… Я видел до Бильда одержимого человека, и ничего общего между ними не было. Бильд нормально разговаривал, вёл себя как обычный человек. Если бы не пара странностей, то мы и вовсе ничего бы не заподозрили.

Помолчав немного, Домар встал и принялся расхаживать по комнате, заложив при этом руки за спину.

– Вообще, это тебе должен будет рассказать твой наставник, но раз ты спросил, я отвечу, – начал он. – Тени разные. Всё зависит от того, как умер человек.

– Да, я знаю о том, что у тех, кто умирает болезненно и страшно, последнее дыхание безумно. А дыхание тех, кто по какой-то причине просто захотел остаться, более разумно.

– Верно, – кивнул Домар. – Но не обманывайся, – сказал он строго, хмуро глянув на меня. – И те, и другие представляют опасность для человека. Наш долг – очищать мир от отголосков, какими бы дружелюбными они нам ни казались. Запомни: тени не живые люди, у них нет души, они просто сгустки былых эмоций и энергии. Все они стремятся к жизни, но получить её не могут. Ты видел захват тела безумной тенью и разумной. То, что он вёл себя как обычный человек, не означает, что им он и остался. Чем дольше тень будет управлять телом, тем меньше там останется от Бильда.

– Поэтому его знаки светились?

– Другого объяснения нет. Слишком много ошибок допустил он в разговоре. Некоторые его высказывания мне показались странными. Рядом с ним при разговоре не было воина. По карте отследить, все ли тени на подконтрольной территории упокоены или нет, невозможно. Святой знак, который он дал тебе, – не просто бесполезная вещь, указывающая на статус. Эти знаки похожи на те, что носят простые монахи, но это не так. В руки одному мороху даётся один-единственный знак на всю жизнь. Так что отдал он тебе свой. Ни один морох так никогда не поступит.

– Почему? – тут же спросил я, пока тема не свернула в другое русло. Потом могу и забыть поинтересоваться.

– Узнаешь у наставника, – чуть ворчливо сказал Домар и вернулся за стол. Он чуть помолчал, но больше не стал обсуждать тему Бильда. – Другие вопросы есть?

– И много. – Я кивнул, уже понимая, что разговор закончен. – Но я ещё хотел сказать, что около границы Пустых земель мы повстречали одержимого, который, умирая, назвал имя Бильда. Выглядел как воин. Может быть…

Домар поджал губы и качнул головой. Посидев так с минуту, он встрепенулся и глянул на меня.

– Всё, на сегодня достаточно. Остальное тебе расскажет твой наставник. Он уже определён и жаждет начать обучение. – Сказано это было как-то не особо вдохновляюще. – Дорн проводит.

Спрашивать, кто такой Дорн, я не стал, подумав, что это может быть тот мужчина, который привёл нас сюда. Когда мы выходили из комнаты, Домар сосредоточенно что-то писал на пергаменте обыкновенным пером.

– Идёмте, – проворчал, как я понимаю, Дорн и чуть шаркающей походкой пошёл куда-то вглубь обители.

Поначалу я пытался отслеживать бесконечные коридоры и лестницы, по которым мы спускались всё ниже и ниже, а потом сбился. Воздух в этом месте был сухим, коридоры – полутёмными, стены, полы и потолки – толком не обработанными, а факелы – жутко чадящими. Становилось понятно, что обитель в столице – это не просто здание на земле, а лабиринт под землёй. Причём некоторые переходы выглядели природными, с минимальной обработкой. Впрочем, кто знает, может остальные обители тоже вот так выглядят. Нас ведь могли и не приглашать куда-то дальше порога.

Вскоре мы вошли в более широкий коридор, по обе стороны которого располагались двери. Пройдя до самого конца, Дорн остановился.

– Вот, – указал он сначала на левую дверь, а потом на меня. – Это твой скит. Напротив – скит твоего воина. Ужин будет через четыре часа. Сегодня я приду за вами, чтобы показать дорогу, потом будете ходить сами, – сказал он, а потом добавил тише: – Или не приду.

Развернувшись, Дорн оставил нас вдвоём рядом с закрытыми дверями. Переглянувшись с Ледаром, мы для начала вошли в мою комнату, которую Дорн назвал скитом. Да уж, это не комната, а келья какая-то. Два на три, из мебели – только широкая лавка с тонким соломенным матрацем, и… всё. Палата люкс, ничего не скажешь. Стены кое-как обработаны, как и пол с потолком. На полу даже соломы нет. На стене напротив лавки закреплён держатель для факела. На лавке лежал мой плащ, причём, судя по всему, его так и бросили мокрым. В общем, пещера пещерой. Но сухо и довольно тепло.

– Ну, мы ведь ненадолго здесь, не так ли? – как-то неуверенно спросил Ледар, а потом открыл дверь в свою келью и заглянул внутрь.

Скит Ледара повторял мой в точности, кроме держателя под факел. Его не было. Наверное, предполагалось, что воин сразу же должен засыпать, не тратя казённую собственность. Как показало будущее, засыпали мы оба, причём без задних ног и не совсем здесь. И факел нам понадобился всего пару раз.

– Надо передохнуть немного с дороги. – Ледар слегка повеселел. Положив свою сумку около лавки, он скинул ботинки и завалился на матрац. – А что? Неплохо, – выдал он в заключение, закинув руки за голову и зевнув.

– Погоди ты спать, – осадил я, скидывая его ноги с лавки и усаживаясь на освободившееся место. Но потом подумал и решил, что удобнее будет поговорить в моей келье. Выйдя в коридор, забрал со стены один факел и вошёл в свой скит, замечая, что Ледар идёт следом. Оставив факел в держателе, закрыл за Ледаром дверь плотнее и сел на лавку. – Обсудить всё надо. Тебе не показалось странным, что глава целого Ордена и церкви мало того что сам разговаривал с нами, так к тому же довольно подробно отвечал на вопросы, совершенно не обратив внимания на мой возраст. Он вроде бы и спросил имя, но больше ничего узнавать не стал: ни кто я, ни что делал недалеко от Пустых земель, ни кто мои родители. Ничего. Словно его и не интересовало всё это.

– Или же он и так всё знал, – сказал Ледар. – Он ведь сказал, что был гонец от настоятеля Агария. Монахи в обители могли расспросить воинов Роара. Те могли всё рассказать и о тебе, и обо мне. Ты память потерял, так смысл тебя спрашивать о том, чего ты всё равно не помнишь?

– Хм, логично, – согласился я. – А мой возраст?

– А что с ним не так? – удивился Ледар. – Мужчины примерно в этом возрасте и начинают считаться взрослыми. Особенно среди простого люда. Там, как научился ходить, так тебя уже постепенно приучают к работе. В семь многие дети умеют ходить за скотиной, да и в огороде помогают.

– И в оруженосцы берут с тринадцати. А в монахи – и того раньше.

– Верно, а ведь быть оруженосцем не так уж и легко. Нужны определённые умения и сила. Ты же не думаешь, что оруженосец носит меч своего воина, и только? Оруженосец ухаживает за оружием, амуницией и конём. Если у воина больше нет людей, то именно оруженосец занимается всеми бытовыми делами, начиная с готовки и заканчивая стиркой вещей. Также нам не полагается лошадь, поэтому мы следуем за воином пешком. Иной раз приходится идти целыми днями без остановки, а на это нужна выносливость. Про монахов ничего не знаю, но, думаю, им тоже в обучении несладко приходится.

– Всё, всё, я понял, – остановил я разошедшегося Ледара. – Хорошо, допустим, в моём возрасте нет ничего странного. Но мне казалось, что у такого важного человека должна быть куча дел. Кто он, а кто мы? Я даже не морох ещё…

– Морох, – перебил меня Ледар. – Ты же слышал, что морохами рождаются.

– Допустим, – не стал я спорить, – но в Ордене мы не состоим.

– Не состоим. Может, ему было просто интересно? А то, что отвечал на вопросы… вдруг у них тут так принято, кто знает?

Хотел ещё кое-что сказать, но в этот момент в дверь забарабанили. Не сказать, что сильно напрягся, но некая подозрительность всё-таки подняла голову.

Не успел я встать, как дверь распахнулась, и в келью шагнул какой-то мужчина. Ледар резко поднялся, вставая между мною и вошедшим человеком. Тихо зашелестел вытаскиваемый из ножен меч.

– Спокойно, – прозвучал глухой, густой голос. – Никто нападать не собирается.

Выглянув из-за плеча Ледара, я окинул мужчину взглядом. Незваный гость был, как и многие встреченные мною в этом мире люди, невысокого роста. Волосы не такие короткие, как у монахов, но и не длинные, как у всех прочих. Думаю, чуть длиннее, чем у меня. Рыжеватые. Глаза светлые, вокруг морщины, кожа смуглая, лёгкая щетина на лице, нос явно когда-то был сломан, а может и сам по себе такой, с широкой горбинкой. Одет мужчина был вполне обычно для этого мира, вот только в левом рукаве явно не хватало кое-чего важного – руки.

Гость внимательно поглядел на меня, а потом чему-то кивнул.

– Моё имя Альвар, – представился он. – С сегодняшнего дня я твой наставник. И занятия у нас начинаются прямо сейчас. Идём. И ты, – он поднял взгляд на Ледара, – тоже на выход. Тебя там уже ждут.

Ледар заметно напрягся, да и я чуть нахмурился. Вёл себя Альвар так, будто командовать другими ему совершенно привычно.

Когда мы всё-таки вышли в коридор, то увидели там ещё одного человека. Судя по всему, это был воин, особенно если учесть меч у него на боку.

– Вы же не думали, что обучение проходит только морох? – поинтересовался Альвар, а потом, словно наш ответ и не был ему нужен, обратился уже к пришедшему с ним мужчине: – Забирай его, – кивнул он в сторону хмурого и напряжённого Ледара.

Воин оттолкнулся от стены, на которую опирался спиной, и кивнул.

– Идём, – буркнул он Ледару и, развернувшись, пошёл к выходу.

Ледар глянул на меня и, получив утвердительный кивок, торопливо последовал за своим наставником.

– Что стоишь? – резко спросил меня Альвар, когда Ледар с воином скрылись из виду. – Нам сегодня многое предстоит обсудить, так что вперёд.

– А куда мы? – задал я вопрос. Подумал, что надо бы представиться, но Альвар вёл себя так, словно до моего имени ему нет никакого дела.

– Наверх. Ненавижу эти подземные норы, – ответил он и аккуратно подтолкнул меня в спину.

Я не стал противиться. Зачем? Мне и самому интересно, о чём именно мы будем говорить.

Глава 10

Поднявшись наверх, мы вскоре покинули обитель, а потом и вовсе ушли из столицы. Я старался сохранять спокойствие даже тогда, когда Альвар повёл меня в лес, хотя время от времени опасливо поглядывал на наставника. Мало ли, вдруг никакой это не наставник. А кто? Кому нужен необученный морох, о котором и знать-то никто не знает? Думаю, что никому, кроме Ордена.

– Первые месяцы проведём здесь, – наконец заговорил Альвар, когда мы подошли к небольшому дому, больше похожему на полуразвалившуюся хижину. – Потом вернёмся в обитель, только занятия будем проводить на земле, а не под ней. Итак, садись.

К этому времени мы как раз вошли внутрь своеобразного лесного строения. Альвар кивнул мне на циновку на полу около обложенного камнями очага.

– Для начала мы, как положено, познакомимся, – сказал он, складывая в очаг хворост. – Моё имя ты уже знаешь. Твоё как?

– Не помню, – отозвался я. – Я потерял память, помню лишь последние несколько недель. Когда очнулся, то первое, что всплыло в голове на вопрос об имени, – это аль Сандар. Мне сказали, что аль – это обращение к благородному в Хейскале, но я не знаю, так ли это.

– Всё верно, – кивнул Альвар. – Можешь не сомневаться: ты совершенно точно из благородного сословия этой восточной страны. Даже слепой поймёт, что никакой ты не бродяга. Воспитание и характерную внешность ничем не скроешь. Твоё имя действительно Сандар. Не знаю, о чём думала твоя мать, называя тебя так. Жил ты до этого в баронстве Ванер в семье барона вместе с его второй женой – твоей матерью, а также тремя старшими братьями от первой жены барона. Думаю, не надо говорить, что сыном барона ты не был? Он взял твою мать уже беременной. Насколько я знаю, она действительно была родом из Хейскаля. А вот подробности мне неизвестны.

Я нахмурился, опустив голову. Даже не знаю, радоваться мне или нет. С одной стороны, принадлежать к знати вроде как лучше, чем быть простолюдином. А с другой стороны, не просто же так прежний владелец этого тела оказался в овраге в окружении мертвецов да со смертельной раной в боку. И ещё неизвестно, что у меня на самом деле за происхождение.

И да, я весьма удивился тому, что так получилось с именем. Удача? Или же какая-то непонятная закономерность?

– Откуда вы знаете? – спросил я спустя некоторое время, так и не решив, чем мне всё это грозит.

– Баронство Ванер находится на земле, за которой я обязан присматривать. Естественно, что обо всём интересном и необычном знаю. В трактирах да тавернах много о чём говорят за кружкой пива. А тебя я пару раз даже видел. И уверен, что морохом ты тогда не был.

Воткнув с двух сторон от очага палки-рогатки, Альвар положил на них ровную ветку и повесил котелок, налив в него воды.

– Не подскажешь, почему? – спросил он. Сев напротив, он ещё раз как-то внимательно на меня посмотрел, а потом чуть качнул головой, словно сомневался в том, что видел.

– Не знаю, – отозвался я. – Когда очнулся в овраге с раной на боку…

– Покажи, – почти приказал Альвар, перебив меня.

Я не стал сопротивляться, скинул плащ, задрал рубашку, поворачиваясь к наставнику боком. Если что, буду всё валить на рану и на то, что ничего не знаю.

Встав, Альвар подошёл ближе. Наклонившись, он внимательно рассмотрел бок, на котором едва можно было увидеть тонкий, почти невидимый белый шрам. Даже потрогал его пальцем, после чего вернулся обратно.

Я опустил рубашку, выжидающе глядя на Альвара. Такие скачки в разговоре мне не слишком нравились, а если уж совсем честно, то совсем не нравились.

– Хочешь сказать, что этому шраму несколько недель? – поинтересовался он. – Очень интересно.

Он задумчиво огляделся, но видно было, что он где-то в своих размышлениях и ничего вокруг не замечает.

– А что случилось с… – начал я через пару минут, привлекая к себе внимание, но замолчал, не зная точно, как сформулировать вопрос.

– Твоей семьёй? – уточнил Альвар. – Все погибли. Баронство переименовано. Теперь там правит барон Эдер.

– Но почему? Какова причина нападения на… отца и баронство?

– Причина? Она есть. Конечно, есть. – Альвар кивнул, глядя на меня прямо и пытливо. – Но говорить о ней не стоит. Ты ведь знаешь, что в Орме почитают властителя?

Я кивнул и не стал больше ничего об этом спрашивать. И так понятно, что всё дело в каких-то королевских интригах. Видимо, барон Ванер чем-то помешал властителю, вот его и убрали, а на его место посадили кого надо: либо безземельного родственника, либо верного человека, которому нужно было дать титул и земли за какие-то заслуги.

– Что с глазом? – резко спросил мужчина.

Я рефлекторно вскинул руку и прикоснулся к щеке с левой стороны лица. К своему необычному зрению я вполне привык, даже не замечал, что мир какой-то не такой.

– Когда очнулся, он уже был таким, – сказал я и подумал, что мне и самому хотелось бы знать, что же такое случилось с моим глазом. Самое интересное, что мне упорно казалось, что такое его состояние связано со мной и к мальчишке никакого отношения не имеет.

– Может, по голове ударили? На голове раны не было? Или, может, глаз болел? – допытывался Альвар. – Раньше с глазами у тебя всё было нормально. Видишь им?

– Да, вижу, – ответил я, не став пояснять, что зрение немного отличается от привычного. – Нет, на голове ран не было, но она кружилась, болела, а ещё тошнило.

– Очень странно. За сколько, говоришь, твоя рана на боку зажила? – снова вернулся к предыдущей теме наставник, высыпая в котелок крупу и принимаясь помешивать её.

– Быстро. Недавно полностью перестала болеть, – не стал я называть точных сроков. В любом случае рана зажила намного быстрее, чем по идее должна была. Я бы, может, и смолчал, вот только если он будет меня тренировать, и я поранюсь, то он всё равно увидит мою аномальную регенерацию.

– Ну да, ну да, – пробормотал он, качая головой. – Когда впервые увидел тень?

– Когда из оврага выбрался, то показалось, что увидел что-то промелькнувшее сбоку, но не уверен, что это была тень. Может быть, зверёк какой-нибудь. Я просто слишком плохо чувствовал себя тогда, могу ошибаться. Второй раз случился в деревне, на которую я набрёл, блуждая по лесу.

– А до этого?

– До этого?

– В лесу разве не встречал их? Сколько дней провёл в лесу в одиночестве?

Я вздохнул. Это совершенно точно допрос. Впрочем, чего ещё было ожидать.

– Кажется, четыре, – произнёс я задумчиво.

– Кажется?

– Я чувствовал себя неважно, несколько раз терял сознание. Не знаю, сколько провалялся.

– Так что там с деревней? – вернулся на одну тему назад Альвар.

– Это случилось ранним утром, когда я уже встретил воителя Роара. Проснулся и увидел её.

– И как она выглядела? Что делала? Как ты понял, что это нечто опасное? Что ты сделал после этого?

Я подробно описал привидение, которое заставило меня понервничать, ведь тогда я ещё ни с чем подобным не встречался. По крайней мере, не помнил об этом.

В общем, разговор наш продолжался до самой ночи. Альвар спрашивал и спрашивал, перескакивая с одной темы на другую, потом возвращался обратно, иногда переспрашивал об одном и том же по несколько раз, явно пытаясь поймать меня на вранье. Постепенно я рассказал ему почти обо всех событиях, что произошли со мной в этом мире. Естественно, кое-что утаил, а о чём-то вообще не собирался рассказывать никому. Например, о моём попадании в этот мир.

Если Альвар и удивился тому, что за такой короткий срок мне удалось повстречать столько теней, то виду не подал. Только кивал, переспрашивал и постоянно что-то уточнял.

Сделать вид, что я устал и у меня почти закрываются глаза, было нетрудно, учитывая, что разговор мне смертельно надоел. Отказаться от него я не мог, так как понимал, что Орден просто проверяет непонятного человека, с которым связано столько странностей. Но и ощущать себя преступником на допросе тоже уже надоело.

Кажется, Альвар мне поверил, так как закруглился с разговором и велел ложиться спать. Укладываться пришлось прямо так, завернувшись предварительно в плащ, потому что ничего другого у нас с собой не было. Я даже с тоской вспомнил лавку с матрацем в келье. Вот, всё познаётся в сравнении. Всё-таки иногда люди говорят умные вещи.

Уснул я, несмотря на нервный день, быстро. Просто отключился. Снилось мне что-то очень тревожное, но я толком не запомнил. Сон резко оборвался, когда Альвар чуть ли не пинком растолкал меня и выгнал из хижины на улицу.

Зевнув во весь рот, я недоуменно огляделся по сторонам.

– Темно же ещё, – пробормотал я, чувствуя, что совершенно не выспался. Даже глаза со сна никак не желали открываться полностью, приходилось прикрывать то один глаз, то другой.

– Самое время, – бодро отозвался Альвар, и я его почти возненавидел за эту бодрость.

– Для чего?.. – спросил настороженно, наблюдая за ведром, которое наставник тащил с собой.

В ведре оказалась вода. Ледяная вода, если что. Где только взял? В душу тут же закрались не самые приятные подозрения.

– Раздевайся, – в своём обычном приказном тоне потребовал этот… не слишком хороший человек.

А у меня всё заранее съёжилось в предвкушении. Переступив с ноги на ногу, всё-таки принялся снимать с себя вещи, аккуратно складывая их.

– Поторопись! – гаркнул Альвар.

Скинув всё до нитки, я выпрямился и выжидающе посмотрел на будущий объект моих проклятий.

Оглядев моё тщедушное тело, Альвар дольше всего задержал взгляд на почти исчезнувших шрамах от когтей кошки. Об этой встрече я не рассказывал. Вопросительно приподняв брови, он безмолвно потребовал ответа, но я лишь насупился, всем своим видом давая понять, что рассказывать не стану. И так рассказал очень много, хватит. Тот чему-то кивнул, но настаивать на ответе не стал.

– Итак, обливание закаляет дух. А дух мороха должен быть несокрушим, как и сила воли. Любая слабость для нас смертельна. Из твоих рассказов я понял, что за короткий срок ты успел повстречать столько теней и дагов, сколько иной морох не встречает и за пять лет. Этому может быть несколько причин. Первая: что-то в тебе их привлекает. Так как мы часто соприкасаемся с безумными тенями, то и сами пропитываемся их запахом. Некоторые тени предпочитают сбиваться в стаи, выбирая на роль вожака того, кто сильнее. Вот только я не слышал, чтобы тени прибивались к морохам. Нас они, по понятным причинам, наоборот, пытаются избегать.

Я не понял: это он сейчас меня на полном серьёзе завуалированно дагом обозвал?

– Вторая: в твоей душе есть какой-то надлом. Если есть возможность захватить тело человека, то любая тень с радостью это сделает. Каждый стремится к жизни. Твой надлом – твоя слабость. Она привлекает дагов, светит для них, как маяк. Какая из этих причин верная, не могу сказать, но постараюсь узнать в самое ближайшее время. А теперь взял ведро в руки и опрокинул на себя, а потом – семь кругов по этой дороге!

Хорошо хоть одеться дал, а то бежать голым как-то совсем не хотелось. Зубами стучал я первые пять минут, потом согрелся. Как-то раньше не уточнял, полезны ли подобные занятия. Понятно, что по отдельности вполне полезны, и то не для всех. А вместе?

К финишу приполз, обливаясь потом и полыхая красными щеками. Что-то мне кажется, что такая методика не слишком безопасна. Остаётся надеяться, что ускоренная регенерация не даст мне умереть.

После пробежки я немного отдохнул, сполоснулся. Затем Альвар показывал мне различные стойки, похожие чем-то на ката.

– Запомнил? Повтори. Только медленно. Вот так. Руку выше, ноги чуть отставь в сторону. Медленный поворот. Руки трясутся? Это нормально, поначалу всегда так. Мышцы слабые слишком.

– А зачем они?

– Как зачем? Иногда приходится и побегать. Вспомни встречу с толпой теней в Пустых землях. Пусть мы и можем увеличивать скорость тела, но если не тренировать его, то оно вполне может дать сбой в самый неподходящий момент.

После этой тренировки пришло время небольшого перекуса. Поели, а потом сели за не самую обычную медитацию. Необычной она была потому, что Альвар всё время отвлекал меня, в то время как я должен был не обращать на него никакого внимания и концентрироваться на чём-то одном.

Первое время раздражался, за что получал подзатыльники и тычки, бесился от этого, но потом устал. Устал и словно впал в какое-то оцепенение.

– Отлично. – Альвар вздёрнул меня вверх за подмышки, заставив встать на ноги. Я же нехотя открыл глаза, осоловело моргая. Такое ощущение было, что уснул, но, судя по довольному виду Альвара, я совсем не спал.

После этот упырь кидал в меня камни, заставляя уворачиваться. При этом он с каждой минутой всё ускорялся, отчего и мне приходилось вертеться всё быстрее и быстрее. Всё едва не закончилось плачевно: от последнего камня я едва смог увернуться. Альвар в тот же момент остановился.

– Для твоего возраста и подготовки неплохо.

– А откуда у нас такая скорость? – задал я интересующий меня вопрос. Как оказалось, все морохи способны ускоряться.

Прежде чем получить ответ, мне пришлось принести воды из ручья неподалёку (вот, оказывается, откуда она, такая ледяная), нарвать травы для кроватей и умыться.

К тому времени Альвар уже что-то варил, изредка помешивая варево и посматривая в мою сторону. При этом он продолжал молчать. Сначала я хотел спросить его повторно, решив, что он забыл о вопросе, но в последний момент передумал.

Спустя полчаса у меня уже не осталось сомнений, что это какой-то очередной тест. Видимо, на терпение.

Поели мы в тишине, а затем Альвар просто встал и ушёл. Я посидел немного, потом прилёг на собранную мной траву, закинул руку за голову и зевнул. Проснулся я сегодня рано и к этому моменту уже успел устать. Да и нечто среднее между кашей и супом обладало поистине снотворным эффектом.

Поборовшись со сном ещё пару минут, не заметил, как всё-таки закрыл глаза, перевернулся на бок и уснул.

Я сидел в уже знакомой мне белоснежной комнате. В той, где с трёх сторон были обычные стены, а с четвёртой – толстое стекло. Руки болели, стянутые за спиной жгутом. Впрочем, как и ноги. Рот был заклеен серебристой липкой лентой. Ленту я не видел, но знал, что она именно такая.

Голова слегка кружилась, я находился уже где-то на грани между постоянным бредом и реальностью. Я давно перестал активно сопротивляться происходящему. Да и как можно сопротивляться, когда твой организм постоянно находится под действием каких-то препаратов, а сам ты иной раз не отличаешь действительность от кошмаров. Впрочем, моя действительность – непрекращающийся кошмар, к которому я даже привык.

Вот только человек странное существо: сколько раз я хотел умереть, но стоило появиться малейшему проблеску надежды, как всё внутри меня вскипало желанием жить.

Я редко о чём-то мечтал здесь. Если мог думать самостоятельно, то все мои мысли тут же скатывались к желанию мести, жажде крови ублюдков, неосуществимым планам побега.

Пара безобидных опытов превратилась в серию жесточайших экспериментов, после которых моё тело больше напоминало хорошо отбитый кусок окровавленного мяса, чем человека.

С самого детства мои способности были со мной. Я рассчитывал воспользоваться ими, если что-то пойдёт не так. Скрываться уже не было никакого смысла, раз меня всё-таки нашли. Но всё произошло так быстро, что я даже сообразить толком ничего не успел. Просто потерял сознание, а когда пришёл в себя, то уже корчился от невыносимой боли.

Когда я впервые увидел его, то, конечно, перепугался. Серое, безлюдное и… мёртвое. Я назвал это Серым измерением. Поначалу оно показывалось мне время от времени, но потом я научился видеть его тогда, когда хотел. Позже выяснилось, что не такое уж Измерение и безлюдное. Правда, назвать людьми странных бестелесных созданий было сложно.

Спросил как-то у родителей, видят ли они подобное, получил закономерный ответ: совет не выдумывать глупости. Тогда я понял, что говорить о том, что вижу, никому нельзя.

Накатившие воспоминания о прошлом заставили зажмуриться. Я не боялся того, что могу, но скрывал свои способности. Они не принесли мне в жизни ровным счётом ничего хорошего.

Встряхнувшись, вернулся мыслями в реальность. В этот день меня почему-то не стали накачивать наркотой. Привязали к прикрученному к полу стулу, заткнули рот лентой… серебристой (и почему это так важно?) и оставили сидеть.

Вид стекла наводил на мысль о том, насколько желанное может быть близко и в то же время далеко. Тонкое стекло, а…

На этом мои мысли оборвались. В комнату по ту сторону стекла вошли люди. Они занесли какое-то громоздкое кресло. Установили его напротив меня, потом принялись возиться с каким-то оборудованием.

Я наблюдал за всем происходящим, а всё внутри меня будто бы уже знало, что произойдёт дальше.

Когда техники закончили, в комнату вошли три человека. Двое, облачённые в синие специальные костюмы, завели третьего.

Я дёрнулся, ощущая, как ярость вскипает внутри. Перед глазами всё потемнело.

Пока я бесновался, эти бездушные люди споро привязали моего сына к креслу, надели ему на голову что-то в виде сетчатого шлема, закрепили его, а потом включили ток. Я видел, как сына трясёт, а он смотрит на меня, не видя, и не мог ничего сделать.

Хотелось орать. Всё здесь разрушить. Достать! Разорвать!

– Разорвать. Разорвать. Р-а-з-о-р-в-а-т-ь, – завыло что-то, а сон смазался.

Всё заволокло серым туманом.

– Ты слаб, – сказал кто-то в глухой тишине, а я не сразу признал, что голос принадлежит мне самому.

– Да.

– Ты прятался, но это не помогло. Они убьют его, сначала разобрав тело по кусочкам. Тебе ли не знать.

– Да, – на что-то большее просто не хватало сил.

– Ты должен стать сильнее.

– Да. Как?

– Ты почти мёртв.

– Я?

– Твоё тело.

– А душа?

– Ты хочешь попробовать?

– Да.

– Тогда не потеряй их.

– Как?

– Спрячь.

– Хорошо. А потом?

– Станешь сильнее. Вернёшься. Отомстишь. Ты ведь хочешь этого?

– Да.

– Тогда последний рывок.

Сила, которую постоянно то ли выкачивали, то ли подавляли, всколыхнулась глубоко внутри, а потом полноводной рекой вырвалась наружу, сметая всё на своём пути, разрушая моё собственное тело.

Серый туман резко разлетелся в стороны, а я увидел распахнутые, наполненные невыносимой болью глаза сына по ту сторону стекла. Он смотрел на меня и безмолвно спрашивал: за что?

Мне хотелось крикнуть, что-то изменить, отмотать время назад, чтобы погибнуть под колёсами проклятой машины, но не применять свои силы. Я хотел исправить свою ошибку. Уж больно цена у неё оказалась велика.

Надо было умереть раньше. Намного раньше. Раньше. Ещё раньше… Ещё немного, ещё!

Что-то дёрнуло меня, выворачивая наизнанку, и внутренности мои хлынули наружу, пачкая белоснежный пол ярко-алой кровью.

Я заорал от боли, какой никогда до этого не ощущал. И лента более не была мне помехой.

Резко открыв глаза, я ощутил, как из меня что-то рвётся. Не осознавая, где я, кто я и что происходит, позволил этому вырваться. Послышался треск, словно кто-то разорвал рядом ткань, а потом грохот.

Меня тряхнуло. Свет резанул глаза. Затошнило. Перевернувшись, я встал на четвереньки и облегчил желудок, не обращая никакого внимания на окружающую действительность.

А потом меня вздёрнули вверх. Я застонал, пытаясь проморгаться. Дыхание перехватило, дышать стало нечем. Не сразу, но я понял, что меня схватили за горло и душат.

Дёрнувшись, схватился за руку душителя и впился в неё ногтями. Кажется, человек что-то говорил, выкрикивал мне прямо в лицо, но я не понимал ни слова, до сих пор не отойдя от полного исчезновения покрова. Воспоминания обрушились на меня всем своим неподъёмным весом. Душу рвало на части.

С каждой секундой я всё больше уверялся, что мне придётся повторить свой опыт: уж больно профессионально меня душили, и сил вырваться не было никаких.

Сознание почти потухло, когда меня всё-таки отпустили. Правда, сразу я этого не понял. Рухнув на землю, схватился за горло, заходясь в кашле. Лёгкие горели, как и повреждённое горло. Глаза слезились, а голова попросту раскалывалась.

Нельзя терять сознание. Кто знает, что будет после…

Очнувшись, я замер, прислушиваясь. Вспомнив, что со мной не так давно случилось, едва не выругался. Медленно открыв глаза, уставился на зелёные ветви, сквозь которые кое-где виднелось голубое небо.

Что я делаю на улице? Мне казалось, что я заснул в хижине, дожидаясь рассказа Альвара. Или же я снова умер?

Подняв руку, поглядел на неё и убедился, что я всё ещё в теле Сандара: около большого пальца у меня был небольшой, но примечательный шрам.

– Проснулся?

Я снова замер, а потом повернул голову, сразу же заметив сидящего около костра Альвара. Он с помощью зубов зачем-то обматывал себе руку серым бинтом.

– Что случилось? – спросил я сипло, решив, что раз не один, то обдумаю всё позже, а сейчас надо узнать о том, кто меня душил и зачем. – И почему я?.. – Оглядевшись по сторонам, я удивился. Горло першило, отчего постоянно хотелось кашлять, а голос сипел, словно я заболел.

– Вот-вот, – хмыкнул Альвар. – Нет больше хижины. Разнёс ты её в щепки.

– Но как? – спросил я, оглядываясь более внимательно. Пострадала не только хижина, но и ближайшие деревья: кое-где были поломаны ветки и сорвана большая часть листьев.

Повернувшись к Альвару, заметил помятый котелок. С моей стороны бок был вогнут вовнутрь, словно по нему ударили кувалдой.

– Это я у тебя должен спросить, – фыркнул мужчина, всё-таки завязав узел на бинтах.

– Я не знаю, – пробормотал я, садясь. Только сейчас заметил, что лежу на плаще Альвара, укрытый своим.

– Всё-то ты не знаешь, – проворчал он, подхватывая ложку и принимаясь помешивать кашу в покорёженном котелке. – Полагаю, что это как-то связано с событиями, произошедшими с тобой за последнее время.

– А что с ними не так?

– Ты знаешь, кто такие морохи? – спросил Альвар, постучав ложкой по краю котелка и убрав её в сторону. – Ты знаешь, кто такие тени? Знаешь? Хорошо. Последнее дыхание человека, умершего болезненно, наполнено болью, сильнейшими эмоциями, воспоминаниями, желаниями, и всё это превращается в безумный хаос. Во что-то весьма похожее на энергию. Мы способны поглощать это, оставаясь при этом в своём уме. Точно тебе никто не скажет, что именно мы получаем от них, когда упокаиваем, но одно знают все: им в этом мире не место.

– И что даёт нам эта энергия? – спросил я.

– Ты слышал о трёх колдунах, которые находятся близ властителя? Это морохи, только лет им столько, что они и сами, наверное, не помнят, сколько.

– Неужели с помощью этой энергии, выплеснутой во время смерти, можно настолько продлить себе жизнь?

– Не забывай, что тени нападают на людей и тянут из них порядок. Многие считают, что они пожирают души. А это значит, только что возникшая тень явно должна отличаться от той, которой много лет.

– Все ли морохи способны жить так долго? – поинтересовался я, решив позже подумать о том, способны ли тени накапливать отобранный у людей порядок или же тратят его на своё существование.

– Если подходить к своей жизни разумно, то возможно всё, – кивнул Альвар, а потом глянул на котелок и торопливо начал снимать его. Потянуло пригоревшей кашей. – Ты спрашивал меня, откуда у нас такая скорость. Я отвечу тебе: всё оттуда же. Ты ведь ощущал это, не так ли? Нечто неприятное, холодное и скользкое. Когда упокаиваешь тень, чувствуешь себя так, словно давишься громадным слизняком. Вот, это оно и есть.

– И с помощью этой энергии вы можете двигаться быстрее и жить дольше? И всё?

– Не всё, – качнул головой Альвар. – Она позволяет ранам затягиваться быстрее. Не так быстро, как у тебя, но быстрее, чем у обычного человека. Убить мороха не сложнее обычного человека, правда, его ещё поймать надо для этого. Скорость наша увеличивается, когда рядом тени или во время смертельной опасности. Так что, если сильно не рисковать, можно прожить так же долго, как те колдуны.

– А с помощью неё можно сделать это? – кивнул я в сторону щепок.

– Нет, но у тебя особые обстоятельства, – Альвар посмотрел на место, где ещё недавно стояла хижина. – Думаю, это из-за того, что ты поглотил слишком много хаоса за короткий срок.

– То есть я не смог его удержать, и он вырвался из меня вот таким образом? – поинтересовался я, подумав, что это удобное и правдоподобное объяснение, вот только сам я прекрасно знал, что именно тут произошло недавно, но посвящать в это Альвара не собирался.

– Другой причины нет.

– А зачем вы меня душили? – спросил я спокойно, ещё толком не зная, как относиться к такому. – Вы ведь пытались меня задушить, не так ли? – уточнил я, потерев горло. Оно до сих пор болело, и я уверен, что кожу сейчас украшали синяки, оставшиеся от пальцев.

– Ты бы себя видел – сам бы кинулся душить, – недовольно отозвался Альвар. – Когда ты хижину разнёс, я около ручья был. Примчался сюда, тебя увидел, поднял, чтобы проверить, не ранен ли. А ты смотришь – и глаза, как у тени, зелёным горят. Рефлекс и сработал. Привычного ощущения поглощения хаоса не было, да и ты, несмотря на то, что умирал, ничего из меня не тянул ради спасения. Тогда-то и пришёл в себя. Ешь.

Я не стал отказываться, подтянул к себе котелок, достал ложку и принялся за кашу. Первый глоток дался чуть болезненно, но потом я просто перестал обращать на это внимание.

Пока ел, размышлял. Итак, покров полностью спал с моего разума. Теперь я отлично помнил и что это такое, и кто его наложил на меня, и причину наложения тоже знал. Чтобы проверить свои воспоминания полностью, решил, что надо начать издалека.

Однажды планеты встали в ряд, на небосклоне зажглась счастливая звезда, мои родители совершили акт любви, итогом которого через девять месяцев стал я. То есть, как и любой другой человек, я родился. Страна тогда ещё называлась СССР, но в девяностые она развалилась и стала называться Россией.

Мои воспоминания начинаются очень рано, самые первые – как я учился ходить. Невероятно, но факт. С любым другим человеком такое вряд ли возможно, ведь обычно самые первые годы жизни люди не помнят. Хотя, наверное, встречаются исключения.

Я был тихим, вдумчивым, спокойным ребёнком, любившим наблюдать за окружающим миром. Иногда замечал тревожные взгляды родителей. Поначалу не понимал, что не так, но ощущал их тревожность. Чтобы увидеть улыбки на их лицах, бегал, смеялся, дурачился, понимая, что после такого родители расслабляются и веселеют. Позже, понаблюдав за другими детьми, я понял, что именно напрягало моих родителей – поведение, не слишком свойственное ребёнку. Хотя, как по мне, так все ведь разные, чего было волноваться, не понимаю. Наверное, у них в голове прочно обосновался стереотип, что ребёнок должен быть активным, шумным, непоседливым, лезущим во все щели. Иное воспринималось как отклонение от нормы.

Но в любом случае родителей я любил. Огорчать их не хотел и потому старался быть тем, кем они хотели меня видеть. Вот так с самого детства я и начал притворяться человеком, которым не являлся.

Спустя некоторое время я начал видеть Серое измерение. Выглядело это так, будто я мог видеть мир в двух вариантах: в цветном и в чёрно-белом виде, вернее, сером. Менял своё зрение по желанию.

Родители на мой вопрос о нём отмахнулись. Тогда я понял, что остальным не стоит ничего знать обо мне. Закрылся ещё больше, хотя внешне вёл себя по-прежнему, как обычный ребёнок: поведение скопировал с других детей, немного изменив.

Ещё через какое-то время я встретил жителей Измерения, а немного позже впервые прикоснулся к одному из них и понял, что способен что-то забирать себе. Энергия, магия, сила – можно назвать это как угодно. И я мог ею управлять.

Некоторое время я даже подозревал, что все остальные люди тоже так умеют, просто, как и я, скрывают. Понаблюдав за другими, пришёл к выводу, что это не так. Для верности даже разговорил парочку знакомых пацанов, но никто ничего подобного не делал и ни о чём таком не говорил. Первым порывом было рассказать родителям, но я задавил его. Так начался новый период в моей жизни.

Намного позже я узнал об особенных детях. Они могли гнуть ложки, складывать в уме за короткий срок громадные числа, умели говорить с самого рождения на разных языках, не уча их. Могли двигать предметы силой мысли, даже немного читать мысли других (угадывали загаданную карту или число, и всё в таком духе). Иногда мне даже казалось, что я – один из них, но рассказывать о своих способностях всё равно не спешил. Поначалу внимательно следил за новостями о них, но потом бросил это дело, сосредоточившись на тренировках своих способностей.

С помощью забранной у жителей Измерения энергии я творил настоящую магию. К сожалению, на тренировки я мог выделить не так много времени, как хотелось. Мне всё ещё приходилось поддерживать имидж самого обычного парня: ходить по вечерам гулять, пить пиво, пробовать курить, дёргать девчонок за хвостики, ругаться иногда с родителями. Всё это отнимало много времени. Да и не было у меня тогда места, чтобы остаться надолго наедине с самим собой. Комната? Так родители могли войти в неё в любой момент.

Потом армия, институт, устройство на самую обычную, ничем не примечательную работу (чтобы не выделяться), после – женитьба на любимой тогда женщине и рождение сына. И всё это время я жил жизнью совершенно другого человека, хотя стоит признать: став взрослым, я смог скинуть большую часть своих масок. Всё-таки мне больше не нужно было совершать глупости или же тратить время так, как мне того не хотелось. Увы, но от некоторых вещей я не мог до конца отказаться, чтобы не выходить из образа обычного среднестатистического жителя своей необъятной страны. Например, от того, чтобы время от времени ходить на корпоративы или ездить на рыбалку с другом детства. Ну и ещё по мелочи.

Однажды я снова заинтересовался уникальными детьми. Мне захотелось знать, что с ними стало. Ещё удивился тогда, что о них больше ничего не говорят, словно новость изжила себя, и всем стало резко безразлично на них.

Искал, но мало что нашёл. Какая-то общая информация была, но никакой конкретики. Вот тогда я окончательно понял, что мой выбор скрыть свои способности был полностью правильным. Я не знал, что стало со всеми особенными людьми, но что-то мне подсказывало: ничего хорошего. Впрочем, проскальзывала у меня ещё мысль, что изначально вся эта тема была простой дутой новостью, и не было никаких уникальных детей. Поговорили да забыли.

А потом случилась та авария, поставившая точку в моей жизни. Моя ошибка. Я редко когда задумывался о смерти, особо не боялся её, но и не стремился к ней. В тот день действовал импульсивно, на резком выбросе адреналина. Сейчас же я думаю, что лучше бы погиб тогда.

Последние минуты тоже помню отчётливо. Наверное, кто-то на моём месте захотел бы забыть, но я так не думаю. Я буду помнить, чтобы сделать всё возможное для своего возвращения.

Да, именно о нём в тот момент я и думал. О возвращении в прошлое, чтобы хоть как-то исправить непоправимое. Подозреваю, что некая резервная энергия, копившаяся где-то в глубинах моей души, исполнила желание, отправив меня назад. Да только выброс был таким, что закинуло куда-то не туда. Возможно, что это моя предыдущая жизнь. В прошлый раз я на самом деле умер там, в овраге, а потом родился у своих родителей в ином мире и получил имя Александр Васильевич Громов.

А теперь о покрове. Его сотворил тоже я сам. Это сложно объяснить, так как в тот момент мой мозг работал с огромной скоростью. Всё, что случилось после выброса, результат мгновенно обдуманных и принятых решений. Помню только, как разговаривал сам с собой.

Я не могу объяснить цепочку мыслей, то есть с чего я подумал и как к этому пришёл. Просто скажу, что постарался обезопасить свое «я». Почему-то мне казалось, что при переносе назад воспоминания могут повредиться, и я скрыл их покровом, который должен был постепенно приоткрывать правду о прошлом. Под него попали все воспоминания о способностях и тех, самых последних и страшных событиях моей жизни. Надо признаться, что идея была великолепной. Не знаю, что со мной случилось бы, если бы я очнулся тогда в овраге сразу после смерти в той комнате, да ещё и помня всё. А так смог хотя бы подготовиться.

Я вздохнул, потерев лицо ладонями, стараясь не думать, что натворил. Вина лежала на сердце громадным камнем, мешая дышать. Одно знал точно: если я смог попасть сюда, значит, смогу и вернуться. Надо лишь немного постараться.

Да и с глазом всё теперь понятно. Видимо, перенос не прошёл без последствий для меня и этого тела. Мои глаза, когда я смотрел на Серое измерение, тоже становились словно бы выцветшими. Думаю, при состыковке что-то пошло не так, и с одной стороны зрение как бы заклинило, транслируя мозгу всё время серую сторону мира. Поэтому мне и казалось, что раньше я уже встречался с тенями, ведь это жители Серого. Правда, в прошлой жизни я не видел их в таких количествах, как здесь.

Что ж, всё встало на свои места. Осталось только понять, как отсюда выбраться. Думаю, что без энергии никак не обойтись, а значит, нужно проредить тени этого мира. Правда, пока не знаю, как быть с телом.

Интересно, если это на самом деле моё прошлое, значит ли это, что в том мире ничего ещё не произошло? А что? Я ведь здесь, получается, что ещё не родился. Или же миры существуют параллельно друг другу, и одна и та же душа может быть в двух или более мирах сразу? Если это так, то как мир отреагирует, если в нём появлюсь ещё и я? Не схлопнется ли? Или же кого-то из нас попросту сотрёт из реальности? И если попытается, то кого из нас? Меня нынешнего или меня прошлого? Не сотворю ли я случайно петлю времени? Но в моём прошлом ничего такого не было. Да уж, одни вопросы. Надеюсь, что смогу получить на них ответы в будущем.

Итак, раз я виноват, значит, надо исправить. Легко сказать. Во-первых, нужно найти хотя бы часть ответов на вопросы. Во-вторых, попытаться найти выход и вход, да не куда-нибудь, а в конкретный мир, в конкретное время. В-третьих, нужно много энергии, очень много.

Если с двумя первыми пунктами не всё так ясно, то с последним проблем быть не должно. Я, можно сказать, уже на пути к осуществлению задуманного. Даже знаю, где именно много, очень много теней, которые по какой-то причине просто жаждут отдать мне накопленную энергию. Пустые земли. Вот только там и повторно умереть недолго, а это означает, что нужно тренироваться.

Я должен взять у этих людей всё, что они могут мне дать. Тем более что они сами предлагают.

Глава 11

– В любой ситуации ты должен оставаться спокойным. Паника – главный враг всех морохов. Ты должен быть сосредоточен и собран. Сомнения и нерешительность однажды могут сыграть с тобой злую шутку. Ты должен выработать рефлекс: увидел тень – схватил, – наставлял меня Альвар, когда я сидел и пытался медитировать.

Иногда мне казалось, что он пытается таким образом вбить в моё подсознание некие установки, настолько всё выглядело странно. Сосредоточиться в такой обстановке удавалось с трудом. Пару раз я от усталости даже умудрялся заснуть. Правда, после такого финта мне приходилось бегать в два раза больше.

– Тело мороха должно полностью ему подчиняться, – зудел Альвар в стотысячный раз. – Ты должен быть выносливым, крепким и быстрым.

Мне оставалось лишь, стиснув зубы, кивать и бежать дальше.

Иной раз Альвар напоминал мне какого-то робота. Ну а кому ещё будет интересно повторять одно и то же снова и снова? При этом он оставался постоянно спокойным, словно его мало что волновало в этом мире. Бывало, сядет, уставится на огонь и сидит так несколько часов, словно заснул. Это потом я понял, что тренируюсь не один. Медитировать нужно всем морохам. Конечно, я спросил: зачем это делать и что медитация даёт?

– Есть два вида медитации. (Конечно, слово на местный лад звучало иначе, но переводил я его для себя именно так.) Первый – когда морох окружён и погружён в спокойствие. Это помогает упорядочить мысли, отрешиться от того, что волнует, успокоить раздражённый чем-нибудь дух. Второй – когда мороху мешают полностью сосредоточиться на своём внутреннем «я». Это необходимо для того, чтобы научить его оставаться спокойным в любой непредвиденной ситуации. К тому же у человека вырабатывается привычка отслеживать окружающее пространство даже тогда, когда он не занят медитацией. Это повышает вероятность того, что ты среагируешь на нападение раньше, чем твоему телу будет нанесён ущерб.

– Расскажите о святых знаках, – попросил я как-то вечером после нескольких недель тренировок. – Святой Домар сказал, что каждому мороху даётся один святой знак, и он его никогда никому не отдаст.

– Все правильно, – кивнул Альвар и достал свой святой знак. Подержав его в руке, он протянул его мне. – Возьми.

Я поднялся и аккуратно взял знак, вопросительно посмотрев на наставника.

– Когда-то давно морохам приходилось работать без него. То есть ходить по участку, спрашивать людей, не видели ли они чего-нибудь странного. Потом идти проверять информацию, которая чаще всего бывала простыми россказнями. Но потом в горах монахи отыскали камень, который начинал легко вибрировать, если где-то поблизости оказывалась тень. К тому же знак даже слегка наклонялся в ту сторону, где она была, словно его притягивало к тени. Этот камень исследовали многие мудрецы и пришли к выводу, что тьма излучает нечто, что улавливает этот камень. Орден забрал весь найденный камень и сделал из него святые знаки. Камня не так много, поэтому терять знак нельзя. Второй могут и не дать.

– Камень? – Я оглядел знак. – Больше похоже на металл, – пробормотал тихо, но Альвар меня услышал.

– Камень расплавили при высокой температуре, смешали с серебром и отлили знаки. Сделано это было для увеличения количества материала и по той причине, что с серебром реакция камня становится чётче.

Очень интересно. Может, они нашли какое-то особенное железо? По поводу того, что тени что-то там излучают, я не удивлён. Всё-таки сами по себе они совершенно не изученные существа. Мало ли что они там делают. Не зря же мне казалось, что в так называемых тёмных местах запах странный. Я тогда ещё подумал о радиации. Может, её они и излучают.

– Переверни, – попросил меня Альвар. Я тут же перевернул знак, с любопытством рассматривая витиеватую надпись. Неожиданно понял, что написано имя Альвара.

– Ого, значит, они именные, – пробормотал я.

Почему-то умение читать меня несколько поразило. Буквы совершенно отличались от знакомого мне по прошлой жизни русского или английского алфавита, но я всё равно понимал, что написано. Чтобы понять меня, нужно просто представить, как однажды происходит нечто странное, и вы понимаете, что написанное, например, арабскими буквами вам полностью понятно, словно арабский – ваш родной язык. При этом вы уверены, что никогда его не изучали, и тем более не учились на нём читать.

– Получается, что очищая свой участок от теней, морохи ориентируются именно на то, как ведут себя знаки?

– Верно, – ответил наставник. Мне отчего-то показалось, что это не всё, но он по какой-то причине полностью рассказывать не стал, утаив часть информации. Почему?

Я задумался, а потом пошёл рыться в своих вещах. После пояснений Альвара я вспомнил, что знак, который мне отдал Бильд, даже не думал как-то реагировать на тени. Достав его (странно, что Домар сразу его не забрал), перевернул. Никакой надписи на нём не было.

– А этот? – я протянул знак Альвару.

Тот взял его, покрутил в руке, перевернул, а потом отдал обратно.

– Такие знаки носят монахи.

Я кивнул, поблагодарив за ответ. Не знаю почему, но это было ожидаемым.

– А воины? Для чего они нужны морохам? – задал я ещё один давно интересующий меня вопрос.

– Для этого есть несколько причин. – Альвар сегодня явно был настроен на разговор. Обычно многого из него не вытянешь. – Первая, и весьма важная – нахождение рядом живого существа. Каким бы самостоятельным, сильным, спокойным ни был морох, но он всё равно человек. Каждому из нас необходимо хотя бы время от времени с кем-то говорить, делиться мыслями, советоваться, в конце концов. Тем более что иногда морохи не видят другого человека месяцами. Это может пошатнуть душевное равновесие, а оно очень важно для таких людей, как мы.

– А вторая причина? – поинтересовался я, подумав, что в объяснениях Альвара есть смысл. Наверное, бродить в одиночестве по полупустым территориям – то ещё удовольствие. Ледар рассказывал, что люди относятся к морохам с лёгким страхом, а значит, вряд ли кто-то посторонний станет из интереса вести долгие разговоры.

– Наши воины – они не совсем обычные люди. Да, они не видят тени, но это не значит, что они не могут воздействовать на них.

– Воздействовать? – заинтересовался я, задумавшись. – Что-то за Ледаром я ничего такого не замечал.

– Твой воин? – Я кивнул. – Неудивительно, ведь этому нужно учиться. Тренировки у воинов очень жёсткие. Зато после них любой морохов воин может чётко ощутить, с какой стороны находится тень, и с помощью своего оружия нанести ей ущерб, способный вывести неупокоенную тень из строя на некоторый срок. Сам знаешь, иногда всё решают доли секунды, и даже такая помощь может быть крайне необходимой и своевременной.

– То есть они тренируют своё восприятие? – уточнил я.

– Верно. Пока мы с тобой пытаемся усилить твоё тело, заставить твой разум работать спокойно в любой обстановке, они сейчас вместе с одним морохом охотятся на тени. Причём большую работу приходится выполнять именно воинам. Морох, приставленный к нашим воинам, лишь после упокаивает тень, и только.

– А мы не пойдём на них охотиться?

– Пойдём.

Я заинтересованно встрепенулся.

– Чуть позже, – добавил Альвар с усмешкой.

– А что у них за оружие такое, что может ранить тень? – перешёл я к другой интересной для меня теме. – Я бы и сам не отказался от такого.

– Оружие – обычные мечи. Впрочем, обычные они до определённого времени. Чтобы меч стал опасным для теней, он должен побывать в твоих руках.

– И только?

– Не только. – Альвар хмуро глянул на меня, явно недовольный тем, что я перебил его. – Ты должен пропустить через него хаос, – сказал он и замолчал, выжидающе глядя на меня.

– Каким образом? – послушно и дисциплинированно спросил я.

– Очень просто: видишь тень или дага, хватаешь его одной рукой, но хаос не тянешь, просто удерживаешь. Потом берёшь меч, пробиваешь им тень и вот через него вытягиваешь то, что у тени внутри. Через меч. После этого часть энергии остаётся в нём, и он становится способным принести некоторый вред неупокоенной тени. Чем чаще ты такое делаешь, тем больший вред может нанести меч.

– А если я буду делать это очень часто, то воин сможет убивать их? Очень часто, – со значением добавил я.

– Вряд ли, – покачал головой Альвар. – Всё-таки для полного упокоения они должны лишиться своего хаоса, своей сути.

– Хорошо. Как вы думаете: полностью поглощая душу, тень убивает её?

– Не думаю, ведь душа человека бессмертна. Скорее, они забирают некую энергию души, а сама она отправляется к Отцу.

– Откуда вы знаете? – поинтересовался я.

На своём примере я понимал, что перерождение возможно. И то не факт, что душа может перерождаться бесконечное число раз. Может, у неё есть некий лимит, после которого – всё, привет, полное забвение. Но мне стало интересно, откуда такая уверенность у местных.

– Так сказал Отец.

– Бог? Кому сказал?

– Тому, кто писал Священное Писание.

– Но разве Писание написано не человеком? – спросил я, а потом подумал, что не дело это – лезть в дела веры.

– Скорее всего, но писал он со слов Бога, – нашёл выход Альвар. При этом я видел, что в его глазах притаилась усмешка. Видимо, он и сам не особо верил в то, что говорил, но сомневаться и говорить что-то другое здесь было не положено.

Я на это кивнул, давая знать, что всё понял. И то, что было сказано, и то, о чём Альвар умолчал, но дал понять глазами. Сомневаешься? Отлично, только не стоит открыто об этом говорить.

После того как я разрушил хижину, Альвар заставил меня построить большой шалаш, ведь спать под открытым небом хорошо только в солнечные дни. При этом он мне совершенно не помогал, предоставив в виде инструмента только нож.

Обыкновенный шалаш меня совершенно не устраивал, поэтому я решил проявить, так сказать, фантазию. Тем более в сроках меня никто не ограничивал, а работа над новой хижиной была мною поставлена в один ряд с неспокойной медитацией.

Найти длинные ровные ветки не так сложно. А вот отпилить их простым ножом – труд титанический. В итоге я всё-таки нашёл, отпилил и притащил на нашу поляну столько, сколько посчитал нужным. Мелкие веточки удалял сразу на месте, не желая потом возиться с лишним мусором: с Альвара станется заставить меня убрать всё. Ведь щепки от предыдущей хижины убирал именно я, чуть ли не подметая поляну метёлкой, которую сам же и сделал.

Потом пришло время вкапывать ветки. С этим тоже пришлось повозиться, ведь лопату мне никто не выдал. В наличии по-прежнему был только нож. Почему-то вспомнились первые дни пребывания в этом мире. Сейчас, когда я оглядываюсь назад, мне кажется, что я был тогда таким беспомощным. Странно, что вообще умудрился выжить.

Видимо, под покровом скрылись не только воспоминания. После того как он спал, я ощущаю себя более уверенно, словно ко мне вместе с воспоминаниями вернулась часть меня.

Нет лопаты? Плохо, но не смертельно. Отыскал подходящую ветку, ножом обстругал один край, заострив его. Не идеально, но работать вполне можно. Впоследствии пришлось неоднократно поправлять край «лопаты», ведь из-за твёрдой земли он то и дело тупился, а один раз и вовсе сломался, но это уже не столь важно.

Ямы были готовы. Делал я их на некотором отдалении друг от друга. Пришло время вкапывать ветки. Для этого дела пришлось натаскать на поляну как можно больше камней. Думаю, для чего они мне понадобились, вполне понятно. Если же нет, объясню. Поставив ветку вертикально, я обкладывал её камнями, чтобы придать ей большую устойчивость. И только после этого засыпал землёй, плотно её утрамбовывая. Всё это нужно было для большей основательности.

Ветки над землёй возвышались примерно метра на два, может, немного меньше. После этого я снова отправился в лес. Теперь мне понадобились длинные, но тонкие и гибкие ветви. Найти такие было сложно, но я всё-таки набрёл на дерево, чем-то похожее на плакучую иву.

Что мне понравилось, отрезались они очень хорошо. Листья я тоже все убрал. Долго пришлось перетаскивать всё это на поляну, ведь дерево находилось весьма далеко.

После этого я начал оплетать толстые ветки. Выглядело это так, словно я плёл большую корзину. Закончив, я критическим взглядом осмотрел своё строение. Несмотря на то, что ветки ложились хорошо, щели всё-таки оставались. Конечно, сильно ветер задувать не должен, но хотелось сделать как можно лучше.

Чтобы решить эту проблему, я потопал к ручью. Походил по берегу, потыкал ножом, но всё-таки отыскал то, что мне надо – глину. Встала проблема транспортировки. Ничего просить у Альвара (он, кстати, всё это время с любопытством наблюдал за моими действиями, не вмешиваясь и ничего не советуя) не стал. Почему-то мне показалось, что это совсем не спортивно.

Недалеко от ручья я выкопал яму прямо в глине, натаскал туда воды и начал засыпать то, что вытащил из ямы до этого. Для большей сцепки накидал травы. Какой именно консистенции должна получиться смесь, я не знал, поэтому дождался того момента, когда глина перестала быть жидкой, но ещё не стала слишком густой, и решил, что это будет в самый раз.

Перетаскивал глину с помощью найденных в лесу больших листьев. Они не были такими огромными, как тот лопух, который попался мне в самом начале моего пути в этом мире, но тоже прекрасно послужили. Правда, действовать приходилось с особой осторожностью и носить понемногу, иначе листок рвался и всё вываливалось на землю.

Вот этой самой глиной я обмазал стены изнутри. Сначала хотел снаружи, но потом подумал: вдруг дождь, и тогда он всё размочит да смоет. Конечно, выглядит всё это не слишком симпатично, но кто тут будет оценивать красоту? Мне вообще предлагали построить шалаш.

Закончив, я оглядел свою работу и остался доволен. Теперь необходимо было сделать крышу и положить что-нибудь на пол.

Поначалу никак не мог придумать, что делать с крышей. Вот сейчас мне как никогда пригодился бы тот лопух. Парочка листьев – и никакой дождь не страшен. Но такой роскоши у меня не было.

В итоге я вкопал посередине хижины более толстую и высокую ветку. Как я её отпиливал – целая история. Пока срубал её ножом, успел порезаться, упасть с дерева и изваляться в колючем кустарнике, оказавшемся местной, весьма вкусной ягодой, успевшей к тому времени поспеть. На поляну я вернулся с длинной жердиной под мышкой и полными руками ягод. Порез и царапины к тому времени успели затянуться.

Я положил сверху более тонкие ветки, соединяя их между собой в центре над жердиной. Получился этакий японский квадратный зонтик. Пришлось воспользоваться валуном, который я прикатил для этого дела из леса: маленький рост не позволял мне спокойно заниматься крышей, несмотря на то, что я не делал хижину слишком высокой.

Конструкция из веток не внушала доверия. Всё время казалось, что стоит нормально подуть ветру, как все эти палки тут же слетят. Нужно было как-нибудь прикрепить их к стенам.

И снова ручей. Вдоль него я брёл долго, пока не натолкнулся на небольшую запруду. Рядом рос камыш и довольно интересная, высотой с меня трава. Когда я поскользнулся на камне и рефлекторно схватился за неё, чтобы удержаться, то порезал ладонь. После попытался уже осознанно оторвать, но лишь убедился, что это крайне сложно.

Поглядел на камыш, потом на эту траву, и начал орудовать ножом, срезая и то, и другое под корень. И снова пришлось поработать волом, перетаскивая траву и камыш. Закончив, оставил траву высыхать, а сам опять занялся крышей.

Снова соединил палки между собой более тонкими и гибкими ветками. Такая крыша однозначно будет пропускать воду. Дождался высыхания травы и сплёл пару верёвок. Даже в сухом виде трава оказалась довольно прочной, поэтому я, недолго думая, привязал крышу к стенам. После уложил наверх камыш, и закидал его ещё и перевязанными пучками оставшейся травы. Я сомневался, что такая крыша не будет пропускать воду, но ничего другого под рукой у меня не было. Для надёжности попытался привязать всё, что только можно было привязать, и даже то, что нельзя.

Нужно было сделать очаг, ведь во время дождя на улице ничего не приготовишь. Выбрал место под него, подальше от стен, натаскал песка, уложил его, из крупных камней выложил круг, подсыпав щели кое-где песком.

В самом конце из веревок сплёл что-то вроде двух больших ковриков, получилось криво, косо, но главное, ничего не расползалось. Потом положил на пол хижины камыш (подальше от очага), а сверху постелил свои коврики. Достаточно кинуть плащ, и вип-кровать готова.

Оставалось сделать дверь, и лесной дом можно считать завершённым. Её я сделал из тонких веток, которые переплёл корзиночным плетением и связал верёвками. Получилось совершенно не надёжно: от большого зверя точно не убережёт. Понятное дело, что никаких петель у меня не было, поэтому я просто приставил дверь к проёму. На ночь её можно будет подпирать какой-нибудь палкой.

Закончив, оглядел ещё раз своё творение и признался сам себе, что строил его с большим энтузиазмом, словно и в самом деле впал в детство. Наверное, стоило укорить себя за легкомыслие, но за эти дни, пока Альвар не трогал меня, позволяя целыми днями заниматься постройкой, я словно отдохнул душой и полностью пришёл в себя от событий последних месяцев. Особенно от исчезновения покрова.

Похвала Альвара оказалась весьма скупой: он лишь похлопал меня по плечу, а потом спокойно вошёл внутрь новой хижины и бросил сумку на один из ковриков, тем самым застолбив место.

Вскоре нам выдался шанс узнать, пропускает ли крыша дождь и выдержит ли моё строение сильный ветер. Испытания хижина прошла: стены остались на месте, даже глина не потекла; крыша не улетела, хотя и отчаянно поскрипывала во время дождя; вода внутрь не попала, если не считать нескольких потёков на стене. Я приметил, где дыры, и на следующий день полностью их закрыл.

– И для чего это было нужно? – спросил я Альвара спустя некоторое время после завершения постройки. – Вам ведь на самом деле всё равно, где именно ночевать, не так ли?

Альвар не стал отрицать, лишь хмыкнул и кивнул.

– Изначально я не планировал ничего подобного, но ты сам разнёс хижину, и я решил, что это хороший шанс посмотреть, как ты справишься с поставленной задачей.

– Обязательно было оставлять мне только нож?

– Конечно. Впрочем, некоторые люди не сделали бы подобного, даже будь у них топоры, – проворчал он, качнув неодобрительно головой. – Морохи большую часть своего времени проводят в походах. Все мы должны знать, как позаботиться о себе в условиях дикой природы. Построить временный шалаш – одна из основ, ведь чаще всего приходится ночевать под открытым небом, и не всегда погода хорошая. Я хотел посмотреть, что ты будешь делать. Когда понял, что ты начал строить что-то более серьёзное, то просто не стал мешать, решив посмотреть, что именно это будет. Признаюсь, я весьма удивлён и впечатлён. Но потом мы всё-таки построим парочку шалашей, чтобы ты хотя бы представлял, как их делать.

– Я знаю, – буркнул, подумав, что стоило притормозить своё рвение, когда решил строить хижину. Пусть довольно хлипкую на самом деле, но всё-таки хижину.

– Да? А я подумал, что шалаш ты себе представляешь именно так, – поддел меня Альвар и весело сверкнул глазами.

– А что ещё входит в план обучения? – решил переменить я тему.

– Хм, дай-ка подумать. Наверное, всё. Что-то мне подсказывает, что различные знания о том, как выжить и прокормить себя, оставшись без всего, тебе не помешают. Скажи честно, что ты умеешь делать?

– В какой области?

– В любой.

Я даже растерялся от такого. Думаю, Альвару будут не интересны мои знания, которые я почерпнул из прошлой жизни: многие из них крайне специфичны и для данного мира неприменимы.

– Впрочем, ты мог и забыть о том, что умеешь, – прервал Альвар моё долгое молчание, а я мысленно обозвал себя идиотом. Как я мог забыть, что вообще-то потерял память? – Но читать ты точно можешь.

– Почему вы так решили? – спросил я осторожно, не решаясь дать положительный ответ сразу.

– Потому что ты спокойно прочёл, что именно написано на знаке, не дождавшись моих пояснений.

– Действительно, – согласился я чуть кисло. Нужно быть более внимательным.

– Ко всему прочему ты жил с семьёй барона. Пусть ты и не был ему родным, но тебя должны были хоть чему-то учить. Вряд ли тобой занимался сам барон. Зачем, если у него были свои сыновья? Зато у тебя была мать, а чему обычно учит женщина? Из того, что будет в жизни полезно для парня – это читать, писать и считать. Более мне ничего в голову не приходит. Конечно, умение изготовить ткань и сшить себе одежду – тоже хорошая наука, но чаще всего морохи подобным не занимаются. Всему остальному должен учить мужчина. А учить тебя нужно многому. Например, чтению звериных следов. Это очень важно знать, ведь иной раз от подобного умения зависит, ляжешь ли ты спать голодным или сытым. Как охотиться, правильно ходить по лесу, рыбачить, разводить огонь без огнива, находить правильное направление даже в пасмурный день, владеть различным оружием хотя бы на уровне слегка обученного новичка, что можно есть в лесу в разное время года, где найти воду, и много прочих мелочей.

– Это… займёт много времени.

Я задумался. Альвар абсолютно прав: знания обо всём этом мне точно не помешают. Мне бы ещё с моими способностями до конца разобраться. Почему-то я был уверен, что поглощение хаоса – не единственная моя возможность. Вот только я пока точно не знаю, в какую сторону двигаться. Наверное, эта уверенность базируется на том, что в прошлой жизни я мог гораздо больше. Я бы хотел с кем-нибудь посоветоваться, но, учитывая, к чему привело раскрытие моего секрета, то я десяток раз подумаю, прежде чем открываться посторонним людям.

– И только после того, как я посчитаю твою способность к выживанию в дикой природе приемлемой, мы перейдём к основам охоты на тени. При этом не стоит забывать о постоянных физических нагрузках и медитациях.

– За пару лет хоть успеем? – поинтересовался я, представив объём будущих работ.

– Ты куда-то спешишь? – с лёгкой заинтересованностью спросил Альвар. – Зачем? Ты ещё совсем недавно был ребёнком. Подрасти, а уже потом торопись в бой.

Я покосился на свою руку (когда я забывал о том, что нахожусь в другом теле, то просто смотрел на руки и мгновенно вспоминал), а потом кивнул. В чём-то Альвар прав. Для каких-то серьёзных дел нужно вырасти, чтобы тело вступило в силу. Хотя кто знает, может, перемещаться может только душа, но не хотелось бы. Всё-таки к новому телу привыкать снова слишком долго.

Глава 12

Отодвинув ветку, я внимательно поглядел сначала по сторонам, а потом глянул на землю. Рядом возник Альвар.

– Смотри, видишь следы?

– Да. Судя по размеру, зверьки, оставившие их, не слишком большого размера, – сказал я, приходя к выводу, что здесь ходили какие-то кошки, ну или зайцы.

– Верно. – Альвар аккуратно отодвинул разлапистый лист. – Но их в лесах много. Мясо у зверьков съедобное, а шкурки потом можно продать монахам: они подбивают ими зимние плащи. Поймать их не так сложно. Сейчас я покажу тебе, как делать самые примитивные ловушки, с помощью которых можно поймать этих зверьков.

– Вот эту ягоду, – Альвар показывал на куст с тёмно-синими ягодами, – есть нельзя. Она усыпляет, затормаживает реакцию, делает тело вялым и усталым. Это очень опасно. Называется «сонная смерть». Хотя сама она к смерти не приводит, но бывали случаи, когда съевший её человек засыпал под кустом настолько крепко, что не замечал хищников. Думаю, не надо говорить, что с такими людьми происходит дальше.

Если вы с твоим воином вдруг по какой-то неведомой причине потеряли все вещи и вам нечем даже костёр развести, то можно действовать несколькими способами. Первый – отыскать подходящие камни. Летом сделать это очень просто: нужные камни могут лежать прямо у вас под ногами, в крайнем случае на берегу ручья. Зимой с этим немного сложнее, поэтому можно попытаться отыскать вывороченные вместе с землёй корни деревьев. Второй вариант – палки, трут и немного терпения. Смотри, сейчас я покажу, как это делать правильно и быстро.

Если нет никакой возможности отыскать ручей, дождя не предвидится, а пить всё-таки хочется, тогда нужно немного постараться и подождать. Для начала выкапываем яму. Сделать это можно камнем, палкой, да хоть руками, хотя и нежелательно. Вниз кладём вот такой лист. – Альвар показал на тот самый лопух, встреченный мною когда-то давно, только меньшего размера. – Оно называется «крытень». Растение это вырастает до очень больших размеров. Листья и корни крытня вполне съедобны. Их можно есть сырыми или же добавлять в похлёбку. Корни очень сытные. К тому же листья долго не сохнут. Итак, вырываем яму, укладываем на дно крытень, потом сверху из камней делаем горку. Предварительно камни лучше оттереть от земли. Оставляем всё это на ночь. Чем выше горка, тем больше утром соберётся воды внизу. Понятно? Когда я попросил тебя построить шалаш, то ты выстроил совсем не то, что я подразумевал. Полагаю, это от недостатка знаний.

– Не совсем так.

– Тогда почему ты не сделал то, что я тебя просил?

– Мне показалось, что шалаша нам будет мало.

– Хорошо, приму этот ответ. А теперь покажи, как бы ты построил именно шалаш, – потребовал Альвар.

Когда я начал делать, что попросили, он начал меня постоянно поправлять. Показывал, как держать нож, чтобы удобнее было срезать ветки, как их укладывать, чем копать землю, если нет лопаты, и всё такое прочее.

– Это шалаш на одного человека, – пояснял Альвар. – Если же нужно построить на двоих, то надо делать немного не так. Для начала вкапываем три ветки с рогатками наверху, на них мы потом положим другие ветви, чтобы они послужили опорой для стен. Вкопали, положили, можно делать стены. В таком шалаше внутри будет намного больше места. Если шалаш совсем временный, всего на одну ночь, то лучше всего ветки оставить как есть с листьями: вода будет по ним скатываться на землю. Но около самой земли капать всё-таки будет, так что лучше размещать лежаки ближе к центру.

– Вот, смотри, это дерево всегда выручит тебя. – Подойдя к небольшому деревцу, Альвар похлопал ладонью по его бледно-зелёному стволу, покрытому небольшими наростами, похожими на древесные грибы. – В середине лета и осенью даже самый неподготовленный человек может отыскать себе пищу в лесу. Это и грибы, и ягоды, и коренья. Правда, надо ещё знать, что есть, – пробормотал он тихо, но потом продолжил: – Весной и в начале лета, если (вдруг!) ничего съестного в округе не оказалось, ищи вот это дерево. Оно называется «горбун». Да, вот этих красавцев.

Альвар вынул нож и легко сковырнул один из наростов. Это и в самом деле оказался какой-то гриб.

– Горбунков можно есть даже в таком виде, но лучше как-нибудь приготовить: пожарить или сварить. Это дерево легко можно отыскать в любом лесу. В отличие от остальных, оно любит прохладу и лёгкую затенённость. Его часто можно встретить в глубоких оврагах, вдоль ручьёв, на берегах озёр и иных водоёмов.

Рыба обычно стоит по берегам в более спокойной воде. Так что нужно искать места, где ручей начинает течь спокойно, а по берегам растёт много травы. Рыба прячется в ней, так что смотреть нужно внимательно.

– Эти грибы нельзя есть ни в коем случае, ни в каком виде, – наставлял Альвар, показывая мне совершенно обычный груздь. По крайней мере, он был очень на него похож. Из грибов я только и знал, что грузди, опята, мухоморы да подберёзовики с подосиновиками. А, ну ещё всякие сыроежки да лисички. – Он очень ядовитый. Хватит одного гриба, чтобы отправиться к Отцу с отчётом. Самое интересное, что грибы эти дольше всех остаются целыми, их даже черви не трогают. Иногда бывает, что снег уже на землю лёг, а грибы эти так и стоят.

Вообще, если удалось отыскать ручей, то лучше далеко от него не отходить. Всё, что можно отыскать съедобного, часто растёт поблизости. Например, вот это дерево. Видишь ягоды? Сейчас их есть нельзя, слишком вязкие, хотя можно бросать их в отвар. Просто так есть их можно только после первых морозов. Тогда они становятся мягкими и сладковатыми. Но с ветвей их можно собрать только в течение первых двух-трёх дней после начала холодов, потом они опадают на землю. Ягоды эти любят птицы, да и мелкие зверьки не прочь ими полакомиться, так что кто успел, тот и сыт.

– Смотри, – Альвар присел около поваленного дерева и указал мне на мох. – Встретить этот мох в лесу можно везде. Чаще всего он растёт с северной стороны, там, где более темно, на трухлявых пнях, на вот таких поваленных стволах, на старых деревьях, которые уже начали засыхать. Снять его очень просто.

Альвар достал нож и аккуратно срезал кусок мха, который отлип от дерева весьма просто. Перевернув кусок, наставник показал мне тонкие оборванные корешки. Странный мох.

– Пару дней на солнце и будет отличный трут. Если солнца нет, то нужно положить туда, где менее влажно, корнями вверх, вот так, и подождать чуть дольше. Когда он подсушится, то будет разгораться даже от крохотной искры.

Не забывай о дыхании, иначе далеко ты не убежишь. Не размахивай так руками, не совершай лишних действий – так сможешь бежать дольше. Выпрями спину!

Не отвлекайся на посторонние мысли. Думай о чём-то одном. Сконцентрируйся! Представь, что смотришь на шумящий из-за ветра лес. Вслушайся в то, что бурлит внутри тебя – это энергия. Что? Есть хочется и живот урчит? Хм, ты прав, время уже позднее. Ладно, заканчивай, всё равно от голодного тебя ничего не добьёшься.

Ногу! Не забывай ты о ней. Сколько раз повторять: при повороте ногу нужно отставить сильнее? Замри, три раза вдохнуть, три раза медленно выдохнуть, снова разворачиваемся. Выпрями спину! Что ты горбишься? Подбородок выше, а теперь медленно вдыхай. Отлично. Повтори двадцать раз, а потом перейдём к следующей стойке.

Бей, я сказал! Неужели ты думаешь, что на самом деле сможешь поранить меня? Ты? Да ты даже нож держишь неправильно. Косорукий идиот! Как ты стоишь? Если ты будешь так стоять, то никогда не сможешь даже чиркнуть по мне… Очень хорошо. Только вот злиться не стоит. Гнев туманит разум, лишает возможности мыслить трезво, правильно оценивать ситуацию, находить верные решения. Ты должен забыть об этой эмоции. Чувствуешь, что начинаешь злиться, замри, вдохни и выдохни, вспомни, что умирает первым тот, кто вышел из себя.

Ещё немного… Вот так… Дыши медленно, представь, что между стрелой и мишенью натянута тонкая, невидимая для остальных нить. Обрати внимание на ветер, о нём не нужно забывать. Отпускай! Хм, весьма неплохо. Либо тебя раньше этому обучали, либо настоящий талант. Попробуй ещё раз. Вечером научу, как самому сделать простейший лук и стрелу. При условии, что все десять раз попадёшь в мишень.

Смотри, кровь. Ты всё-таки подранил его. Её довольно много, так что в таком состоянии наш будущий ужин далеко не уйдёт. В следующий раз целься более тщательно. Поросёнок никуда бы не делся с поляны в ближайшее время, а ты поспешил, и вот результат. Ну да ладно, зато научу, как находить таких вот подранков…

* * *

– Скоро зима, не так ли? – спросил я после того, как мы расставили силки и вернулись на поляну. Я и сам не заметил, как увлёкся занятиями с Альваром. Время пролетело стремительно. – Утром холодно уже. Да и листья, – оторвал я от ближайшего дерева жёлтый листок, почти сразу отпустив его, – облетают.

– Верно, – не стал отрицать Альвар. – Ты забыл, что в этой стране бывает зима, но при этом помнишь, что это такое? Интересная у тебя потеря памяти, крайне избирательная.

Я на это лишь пожал плечами. Иногда мне казалось, что Альвар совершенно не верит в мою потерю памяти (не то чтобы он был не прав, но…), а потом я понял, что это его обычное состояние. То есть он всех вокруг в чём-то да подозревает и никому не доверяет. Альвар считал, что просто так человек никогда и ничего не делает. А если делает, значит, у него есть некий интерес.

– А подаяния нищим? – спросил я его, когда он мне втолковывал, что люди просто так даже снега зимой никому не дадут.

– Моральное удовлетворение, – пожал он плечами. – Некоторые люди получают удовольствие от осознания того, какие они хорошие, правильные и милосердные. Им так легче живётся, так как они считают, что это им обязательно зачтётся когда-нибудь. Ещё может быть дело в желании, чтобы о них думали лучше, чем они есть на самом деле. К тому же этот поступок обязательно будет замечен ещё кем-то. Вполне может быть, что и тот человек подумает о подавшем хорошо, удивится его благородству, возвышенности.

– Неужели нет по-настоящему бескорыстных людей?

– Сомневаюсь, – покачал головой Альвар. – Кроме материальной отдачи есть ещё и духовная. Иногда людям даже важнее ощущать именно моральное удовлетворение от поступков, чем материальную оплату. Конечно, редко кто станет отдавать, например, другому человеку свой дом только для того, чтобы ощутить себя добряком. Скорее уж его сочтут глупцом. Но по мелочи помогать ближнему своему – почему бы и нет, если это доставляет удовольствие? За это чаще всего даже денег платить не надо, – хмыкнул Альвар. – Завтра с утра возвращаемся в город.

– А потом что? – спросил я, испытывая лёгкое любопытство. Не сказать, чтобы я стремился к общению с другими людьми, но хотелось уже сменить обстановку.

– Потом начнутся другие тренировки. То, чему я тебя здесь учил – основы, которые должен знать любой мужчина. Ещё когда увидел тебя первый раз, сразу понял, что ты ничего толком не знаешь.

– Откуда?

– Я тебе уже говорил о бароне и о том, что тебя воспитывала, скорее всего, мать.

– Но ведь меня могли обучать всему этому другие люди. Например, какой-нибудь… э-э-э, конюх?

– Ну да, конечно, конюхам больше делать нечего, как баронского пасынка обучать, – фыркнул наставник, продолжая чинить порванную в лесу куртку.

Как и сказал Альвар, на следующий день мы собрали вещи и выдвинулись обратно в столицу. Вскоре мы уже были в обители. В отличие от прошлого посещения, сегодня можно было увидеть спешащих по своим делам монахов. На нас толком никто внимания не обращал.

– Интересно, – пробормотал Альвар, оглядывая торопливо проходящих мимо нас монахов.

Я тоже на них посмотрел, но ничего интересного не увидел.

– Ты в прошлый раз дорогу запомнил? – резко спросил у меня Альвар, повернувшись в мою сторону. Я рефлекторно кивнул, хотя, признаться честно, ничего я не запомнил. Но я видел, что наставнику нужно куда-то срочно уйти, поэтому не стал его задерживать. Найду сам свою келью или спрошу у кого-нибудь. – Хорошо. Тогда иди прямо туда. Отдохни там, я подойду позже.

Сказав всё это, Альвар развернулся и стремительно умчался куда-то. Я же остался стоять посреди обители, мучительно вспоминая, в какую же сторону мне надо идти.

Все монахи выглядели такими сосредоточенными и занятыми, что я не стал их тревожить. Пошёл вперёд, надеясь, что по пути вспомню, куда идти. Естественно, заблудился.

Когда я во второй раз проходил мимо одного и того же гобелена, сначала ощутил знакомое до мельчайших оттенков сосущее ощущение голода, а потом услышал тихий женский смех. Остановился, резко развернулся и нос к носу столкнулся с призрачной фигурой.

Альвар надёжно вбил в меня рефлекс: увидел тень – хватай. Ну, я и схватил непонятное существо за горло. Кажется, оно было этим шокировано, так как просто пучило глаза, делая вид, что хватает ртом воздух.

– Постой, постой, – взмолилось оно придушенным, но явно женским голосом.

От неожиданности (до этого момента тени как-то не пытались со мной говорить, по крайней мере, не захватив предварительно тело) я растерялся и разжал пальцы, отскакивая от странного существа подальше.

– Хам, – выдало оно и надуло губы. Я даже пару раз моргнул, но нет, оно действительно говорило и выглядело, как обычная девушка, только немного однотонная и прозрачная. – Обязательно сразу за горло хватать? Что у вас за привычка такая?

– Обязательно подкрадываться так близко из-за спины и смеяться, как в дешёвом фильме ужасов? – отозвался я, продолжая напряжённо наблюдать за непонятным существом.

Наверное, нужно было не разговаривать, а действовать, но я не лишён любопытства, поэтому решил, что упокоить всегда успею, а вот поговорить с тенью может быть интересно.

Первый раз, когда тень заговорила со мной, то попросту сказала, что я должен что-то там сделать. Малоинформативно, на самом деле. Бильд же пытался сделать вид, что он морох, поэтому кто знает, что там из сказанного им было правдой, а что ложью.

– Фильме? – заинтересовалось… наверное, это всё-таки она. Выглядит ведь как девушка, даже платье при ней, пышное такое, с длинной юбкой. Не знаю, сколько ей на самом деле лет (это вообще применимо к теням?), но выглядела она лет на двадцать плюс-минус пару лет.

– Неважно, – отмахнулся я. – Так кто ты и что тебе надо?

– Мое имя Катарэя, – на полном серьёзе представилась она, слегка присев. Выглядело это странно, учитывая, что она продолжала парить над полом.

– Да что ты говоришь? – фыркнул я, подхватив эту привычку у наставника. – Не знал, что у теней бывают имена.

– Но у тебя же оно есть, – возразила она, снова надувшись. Что-то мне подсказывает, что все эти кривляния – сплошной спектакль.

Мне совершенно не понравился её намёк. Что я не тень, знал точно. Иначе меня давно бы уже вычислили. Всё-таки морохи не дураки, и их в обители полно. К тому же святой знак никак не реагировал на меня.

– Куда ты там летела? Вот и лети дальше, – посоветовал я, решив, что не стоит связываться с подозрительной девицей. Я не представлял, что способна делать тень в обители, где в любой момент можно встретить мороха. Наверное, мне всё-таки стоило упокоить её, но слишком уж она выглядела… живой, что ли. Рука как-то не поднималась.

Стоило отойти подальше, как эта Катарэя подлетела ближе, глядя на меня с отчётливыми смешинками в глазах. Я снова отошёл, вернее, попятился, не решаясь показать тени спину. Она повторила свой манёвр, чем начала злить меня.

«Не злись!» – сразу же возник в голове голос наставника. Злость постепенно улеглась.

– Может, хватит? – спросил я её. – Что тебе от меня надо? Тут полно монахов, наверное, есть и другие морохи. Их иди допекай.

Катарэя показательно огляделась по сторонам, как бы намекая, что вокруг нас никого нет, и в последние минуты даже близко никто не проходил. Я и сам осмотрелся, пытаясь понять, куда это меня занесло. Вокруг ничего знакомого (кроме гобелена, который я вижу второй раз в жизни) не было.

– Но мне понравился ты, – выдало это… создание.

Я потёр переносицу и вздохнул.

– Хорошо, что тебе надо от меня?

– Мне скучно, – ответила она моментально. – Летаю себе, а тут ты, бегаешь кругами, вот мне и стало смешно.

– Скучно ей, – пробормотал я. – Хорошо, идём со мной. Дорогу до комнат морохов знаешь?

Катарэя кивнула.

– Вот и покажешь, а потом расскажешь, каким ветром тебя сюда занесло, почему ты можешь говорить, откуда взяла имя, и всё такое прочее. А после я подумаю, что с тобой делать.

Дорогу она на самом деле знала. При этом на пути нам не встретилось ни одного монаха, словно моментально вымерли все. Даже подозрительно. Я неотрывно наблюдал за своим проводником, пытаясь понять, что с ней не так. В первый момент я принял её за тень, да и внутренние ощущения говорили об этом, но вот визуально тенью она не казалась. Не было ни уродства, ни светящихся зелёным глаз, ни странного поведения – ничего. Создавалось полное впечатление, что передо мной обычный человек, просто по какой-то причине ставший полупрозрачным и серым, однотонным, как чёрно-белая голограмма. Больше всего она напоминала призрака. Ну, у всех свои недостатки.

Когда я увидел знакомый коридор, выдохнул с облегчением. Сначала проверил свою комнату, потом, чуть подумав, заглянул в комнату Ледара, но его ещё не было. Взял факел, вошёл в свою келью, пропустив вперёд Катарэю. Тщательным образом закрыв дверь, сунул факел в держатель и сел на кровать, на всякий случай отодвинувшись от призрака подальше.

– Итак, ещё раз: кто ты и что тебе надо? Оставь свои рассказы о скуке себе, – начал я строго, не обращая внимания на подрагивающие губы и поблёскивающие обидой глаза.

Возможно, если бы передо мной была живая девушка, я дал бы себя обмануть, но передо мной висел самый натуральный призрак. Хотя, может, правильнее сказать – дух? Чёрт их поймёшь, как правильно.

Да, на первый взгляд Катарэя выглядела вполне безобидно.

– Ну, я тень, да, но не такая, как многие. – Девушка сделала вид, что села (при этом она парила в нескольких сантиметрах над поверхностью кровати), а потом растопырила пальцы и покрутила ладонью из стороны в сторону. – Ну, эти…

– Безумные? – уточнил я.

– Да, да, – кивнула она несколько раз, отчего из тщательно уложенной причёски выскользнули несколько локонов. Вообще Катарэя выглядела так, словно вышла из века так восемнадцатого моего прошлого мира. – Большинство говорить даже не могут.

– Большинство? – сразу заинтересовался я.

– Верно. Есть, правда, ещё умные, но чаще всего многие из нас совсем страшными становятся. Вечно голодными. – Катарэя обхватила плечи руками и тяжело вздохнула.

– И много вас таких же, как ты, умных? – спросил я, чуть подаваясь вперёд.

Интересно, кто её ко мне послал? Впрочем, зачем бы это кому-то было нужно? Пупом земли я себя совершенно точно не считал, но ведь не может быть такого, чтобы мы на самом деле встретились чисто случайно.

Если так подумать, то есть несколько вариантов. Первый, самый нереальный – мы действительно встретились просто так. Второй – её послали. Кто, зачем и почему именно ко мне? Вопросы пока без ответов. Третий – Катарэя сама по какой-то причине решила найти меня и выйти на контакт. Причины? Неизвестны.

Более всего предпочтителен первый вариант, но наиболее реалистичен… Даже не знаю, как-то не сильно верится ни в один из них.

– Видела, – уклончиво ответила она, мельком глянув на меня.

– И что? Насколько умные?

– Да уж не глупее тебя, – фыркнула она, но, словно спохватившись, смущённо улыбнулась, а после стеснительно опустила взгляд.

– И всё-таки, что тебе от меня нужно? – Я начал раздражаться. Ситуация выглядела странной и какой-то глупой.

Катарэя помолчала немного, повздыхала, даже платок откуда-то достала, повертела его в руках, помяла, всем своим видом давая понять, что нервничает.

– Хорошо, – то ли сдалась, то ли изобразила сдачу она, – расскажу как есть. Я могла бы пойти к другим морохам, но все они какие-то… – Катарэя передёрнула плечами, будто ей холодно. – Чуть что – сразу за шею хватают, – добавила она обиженно, обвинительно глянув на меня. Я сидел спокойно, удивляясь тому, какое подвижное лицо у этого призрака. Ну, или она специально изображает подобную эмоциональность. – Никто из них даже не стал бы со мной говорить.

– И тут ты узнала, что в Ордене появился новичок? – подтолкнул я её.

– Верно, – кивнула она и словно бы судорожно облизнула небольшие, чуть полноватые губы. – Я подумала, что ты-то меня хотя бы выслушаешь, прежде чем… упокаивать, – последнее она прошептала так, словно её пугало даже само слово. – Но тебя долго не было. Хотела поискать, но в последнее время здесь столько морохов. Со всей страны собрались. Ищут ведь… Ну, того, который вырезал уже несколько деревень, – сказала она якобы безразлично, но я заметил, как она вся немного сжалась и расстроенно поджала губы. Если бы Катарэя была живой, то я подумал бы, что она едва сдержалась, чтобы не расплакаться.

– Так, – притормозил я её. – По порядку. Откуда ты обо мне узнала?

– От других теней, – чётко и быстро ответила она.

– Отлично, – кивнул я, понимая, что уже ничего не понимаю. – Оставим это пока. Далее. Ты говоришь, что здесь много морохов. Насколько я знаю, их знаки реагируют на вас. Почему не среагировали на тебя? – спросил я, предчувствуя, что разговор с этой девушкой принесёт много проблем.

– На самом деле всё не совсем так, – уверенно заговорила она. – Ты ведь уже знаешь, что тени бывают разными? Вы называете их безумными, а они не виноваты, что такими получились, – запальчиво выдала она. – В них постоянно бушует хаос, толкает их на безумства. Голод – их вечный спутник. Они постоянно нуждаются в усмирении своего безумия. – Катарэя грустно вздохнула.

– Конкретнее, – попросил я, едва сдержавшись. Её послушать, так тени белые и пушистые. Несчастные создания, которые просто такими, чуть беспокойными, уродились. По её логике и маньяки не слишком ответственны за свои поступки, ведь часто они безумны, а значит, не виноваты. Просто такими вот родились.

– Да-да. В таких тенях, как я, хаоса очень мало. Поэтому свой голод мы можем сдерживать силой воли, не давая ему разрастаться. Мы нуждаемся в порядке и можем позволить себе брать его, но только немного. Ведь, попав в нас, он становится хаосом и сводит с ума даже самые спокойные тени. Ваши знаки, они настроены на хаос. Во мне его самая малость, вот знаки на меня и не реагируют. И не только на меня.

– С этим понятно. А теперь, что там за история с вырезанными деревнями?

Катарэя прикусила нижнюю губу и расстроенно нахмурила брови. Весь её вид выражал, как ей тяжело даже думать обо всём этом.

– Катарэя…

– Понимаешь! – начала она довольно громко, явно стараясь не дать мне ничего сказать. – Понимаешь, – повторила торопливо, – мы тоже живые, как бы людям ни хотелось обратного. Да, у нас нет душ, как у вас, но у многих из нас есть разум! Мы мыслим, мы заботимся друг о друге, мы защищаем друг друга. Мы почти как вы, только… чуть другие, – прошептала она, на несколько минут замолкая.

Я не торопил, дожидаясь, пока она продолжит. Нечто подобное я подозревал ещё с того момента, когда узнал, что бывают вполне разумные тени. Всё-таки разум тоже очень важная составляющая жизни.

Правда, сомневаюсь, что остальные люди примут такую вот форму жизни: всё-таки теням нужна энергия, и берут они её у людей. А людям вряд ли понравится быть в какой-то мере пищей для других.

– Мы, в отличие от вас, живём очень долго, – продолжила она, обрывая мои размышления. При этом мне на мгновение показалось, как в её глазах мелькнуло что-то вроде превосходства, что ли. Это мне не слишком понравилось, но я промолчал. – Мы, как и вы, все разные. И среди нас тоже бывают те, кому надоедает просто жить. Им хочется изменить что-то. В общем… – Катарэя выдохнула. – Я уже упоминала голод. Он преследует каждого из нас. Если поддаться ему, начать поглощать всё больше и больше энергии, то хаос внутри начнёт расти, путая разум. Такая тень разумна, но в то же время она становится безумной. Ей с каждым разом хочется всё больше и больше порядка. Обычно мы не убиваем людей. Зачем? Ведь если вас не станет, то и мы погибнем. Но не они. Они любят убивать, сеять хаос, словно он вырывается из них, разрушая всё вокруг, – закончила она шёпотом.

– Деревни?

– Он не был плохим! Просто… хотел узнать.

– Узнал? И пошёл резать людей?

– Это всё хаос! А сам он ни в чём не виноват. Он был добрым и милым. Он никогда бы не поступил вот так! Ты не знаешь, каково это – на протяжении всего существования бороться с голодом! Ты не можешь его осуждать! – кричала она и выглядела при этом действительно живой. Если бы не её полупрозрачность, конечно.

– Прекрасная отмазка, – тут же отозвался я. – Он прекрасно знал, на что идёт и всё равно решил утолить своё любопытство. И что ты хочешь от меня? Чтобы я его упокоил?

– Да ты хоть знаешь, что такое это ваше упокоение?! – снова закричала она, вскакивая, вернее, взлетая почти под потолок. Впрочем, высота потолка тут всё равно была небольшой. – Они убивают нас! Стирают полностью наши личности! Они пожирают нас!

– Прекрасно понимаю, – кивнул я. – А что нам остаётся делать? Вы поглощаете людей, морохи в ответ поглощают вас. Не вижу несправедливости. Всё закономерно. Или же ты хочешь спокойно существовать, паразитировать на людях и проблем не знать? Такого не бывает.

– Тебе легко говорить. – Она самым натуральным образом всхлипнула, потом достала из потайного кармана платок, который не так давно вертела в руках, и промокнула совершенно сухие глаза. – Когда ты умрёшь, то просто переродишься. А у нас такого шанса больше не будет, ведь мы просто умираем, и всё. Смерть для каждого из нас окончательна. Мы умираем навсегда.

– Никто точно не знает, что происходит с душой после смерти человека, – сказал я, не давая сбить себя с толку и надавить на жалость. Катарэя глянула на меня так, словно осуждала меня за мою чёрствость, а потом громко вздохнула. – Я так и не понял: что ты хочешь от меня? Выслушал я твою историю, и что дальше?

Катарэя тут же успокоилась. Снова села, убрала платок и якобы нервно потеребила полупрозрачную ткань, стрельнув пару раз в меня глазами.

– Ты другой, – наконец выдала она, когда я уже устал ждать.

– В каком смысле? – не совсем понял я.

– Ты нас не убиваешь, – пояснила она, но более понятно от этого не стало. Я вопросительно приподнял брови, и Катарэя зачастила: – Ты забираешь только хаос, оставляя нетронутой… личность.

Я потёр переносицу и вздохнул. До сих пор никак не могу понять, как у сгустка эмоций и некой энергии может появиться личность. Это звучит крайне странно. Может быть, когда последнее дыхание отделяется от души, то кроме сильнейших эмоций забирает с собой ещё и что-то вроде слепка? Если это так, значит, личность безумных изначально теней попросту погребена под хаосом. Это бы всё объяснило.

Значит, по её словам выходит, что я забираю только хаос – некую энергию, которая забивает личность тени и верховодит в её действиях. А остальные морохи полностью поглощают тени. Отчего так? Ответ может быть только один: из-за моего попадания, или перерождения, или возвращения. Пока точно не знаю, что именно со мной произошло.

– Хорошо, с этим я разобрался. Мне интересно кое-что другое. Ты сказала, что узнала обо мне от других теней. Что это значит?

Катарэя улыбнулась, явно полностью успокоившись.

– То и значит. Ты ведь уже встречался с тенями, даже очищал их. Они обрели свой утерянный разум, вот и рассказали другим о тебе.

Я вздохнул. Только этого не хватало.

– Так вот, значит, почему на меня столько раз нападали твои товарищи, – сказал я чуть осуждающе. Кому-то очищение, а кому-то – постоянный невроз.

– Не только поэтому, – хитро прищурилась Катарэя. – Захваченные хаосом тени всегда стремятся к более сильным душам. Ну, к тем, у кого много упорядоченной энергии. А в тебе её столько, что видно издалека. Она окружает тебя, как громадный, наполненный золотом пузырь. Мне даже не надо что-то брать у тебя насильно: для насыщения достаточно просто быть рядом. Ты сам ею делишься. Не думаю, что других может отпугнуть даже то, что ты тоже морох. А уж после того, как всем станет известно, что ты не стираешь личность, то…

– Вот радость-то, – ворчливо сказал я, подумав, что надо проконтролировать этот вопрос. Не хватало ещё привечать любителей халявы. – Мы так и не разобрались, что тебе от меня надо. Ты хочешь, чтобы я пошёл, очистил твоего приятеля, и вы потом снова жили долго и счастливо? Так?

– Ну-у-у да, – протянула она, настороженно глядя на меня.

– Прекрасно. А ничего, что он вырезал сколько-то там деревень? То есть убил людей.

– Он не хотел! – тут же взвилась она. – Это всё хаос внутри него! Пожалуйста, он ни в чём не виноват.

– Ага, хаос. – Я кивнул, подумав, что было бы интересно поглядеть, что из этого может получиться. – Только вот вряд ли меня куда-то отпустят отсюда. Я новичок, мне предстоит продолжить обучение. Так что вряд ли меня отправят ловить этого твоего… Кстати, а кого?

Катарэя потупила взгляд, делая вид, что жутко смутилась.

– Возлюбленного.

Я открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь по этому поводу, но Катарэя внезапно вся напряглась, а потом взметнулась вверх, совершенно спокойно проходя сквозь камень, и исчезла. Секундой позже в дверь постучались, а потом её сразу же открыли. В комнату вошёл Альвар.

– Собирайся, – бросил он.

– Мы куда-то идём? – спросил я, вставая с кровати. Собираться мне не нужно было, так как я и не разобрался даже.

– Идём. Недалеко от Пустых земель какой-то даг разбушевался. Собрали большой отряд морохов. Я решил, что тебе полезно будет понаблюдать за охотой, – хмуро бросил наставник, явно чем-то крайне недовольный.

Глава 13

Во дворе нас ждал Ледар. Увидев меня, он стремительно подошёл, обхватил меня за плечи и на короткий миг притянул к себе.

– Ты подрос, – сказал он, отпуская меня и отступая на шаг. – Ещё немного и меня догонишь.

– Запросто, – чуть хвастливо выдал я. К своему удивлению, я был рад видеть Ледара. – Ты тоже летом не голодал.

– Да уж, – хмыкнул он. – Голодать мне некогда было. Впрочем, как и спать, пить, отдыхать и…

Я тихо рассмеялся:

– Понял, понял. Загоняли тебя.

– Не то слово, – вздохнул он.

– Ледар! – громко позвал его кто-то. – Чего ты там болтаешься без дела? Иди лошадей забери да проверь их.

При звуках голоса Ледар сначала застыл, а потом скривился так, словно лимон целиком съел.

– Идём вместе, – предложил я, заметив нежелание Ледара идти. – Кто это?

– Наставник мой, – буркнул он и добавил, передёрнув плечами, словно ему вдруг внезапно стало холодно: – Настоящий даг, а не человек.

– Неужели настолько суровый? – поинтересовался я, вышагивая рядом.

– Суровый? Это не то слово. Нет, так-то нормальный человек, но ему что ни сделаешь – всё не так. Не так стоишь, не туда смотришь, не так меч держишь, не так взмахиваешь, недостаточно сконцентрирован, не…

– Жалуешься? – послышался позади чуть насмешливый голос. Ледар вздрогнул, а я резко развернулся, не столько от испуга, сколько от неожиданности. – Правильно, жалуйся. Как вернёмся назад, так времени на жалобы больше не будет.

Развернувшись на месте, мужчина пошагал в сторону стоящего около одной из лошадей Альвара. Ледар рядом застонал, хлопнув себя по лбу ладонью.

– Вот он всегда так. Только пойдёшь в лес по своим делам, как он из кустов выпрыгивает. Ночью только уснёшь, а он как заорёт. Говорит, чтобы привыкал постоянно быть готовым, – удручённо выдал Ледар и поплёлся дальше, в сторону привязанных лошадей. – А у тебя как с наставником?

– Нормально, – пожал я плечами, рассматривая лошадь, на которой мне предлагали ехать.

На лошадях я не ездил ни разу. Как это делается, видел тысячи раз, но самому никогда не выпадал шанс попробовать. Я, конечно, мог бы съездить в конный клуб да попробовать, но не было у меня в прошлой жизни ни желания, ни потребности делать это. Я даже не помышлял, что когда-то мне придётся ехать на лошади.

– Не сказать, что сильно гоняет, – добавил я, но потом вспомнил первый месяц учёбы. – Поначалу, правда, худо было. Но зато узнал много интересных вещей.

– Это да. – Ледар кивнул, отойдя от своей лошади и начиная проверять мою. Он что-то дёргал, перевязывал, затягивал, а я внимательно за ним наблюдал, запоминая. – Я тоже многое узнал. Ну и научился, чего скрывать. Хотя по сравнению с наставником я младенец, – признался он, вздохнув. – Ты бы видел, как он управляется с мечом. Это что-то невероятное.

– На тени охотились? – спросил я с любопытством.

– Да, – кивнул Ледар. – Но я больше смотрел и пытался ощутить. На самом деле, если не видишь, то всё выглядит весьма странно. Правда, тьму я ощущаю, так что мне оставалось лишь представить себе тень. Умеешь? – поинтересовался он, кивнув на лошадь, когда закончил всё проверять.

Я честно мотнул головой.

– Давай помогу сесть.

– Думаю, с этим я могу справиться, – с сомнением сказал я, вставляя ногу в стремя.

Залезть получилось довольно легко. С непривычки чуть не скатился на другую сторону, но удержался. Огляделся, выпрямив спину и усаживаясь удобнее. Вообще, как-то странно ощущать под собой мощное животное. А уж когда лошадь зачем-то наклонила голову, то я и вовсе задержал дыхание, всем телом ощущая движение живого существа. Это было впечатляюще, но как-то странно. Впрочем, спустя некоторое время я привык и перестал обращать на это внимание. Лошадь мне попалась довольно спокойная, чему я был искренне рад.

Всего нас собралось человек тридцать. Справедливо поделив это число пополам, я пришёл к выводу, что в столице собралось около пятнадцати морохов. Неужели это всё? Как-то маловато, как по мне.

– Что-нибудь слышал о том, на какого именно дага будет охота? – спросил я у Ледара, отводя взгляд от остальных морохов, лиц которых нельзя было рассмотреть из-за надвинутых капюшонов.

– На Бильда же, – удивлённо ответил он. – Ты что, не знал?

– Нет, – качнул я головой. – Мы только сегодня вернулись в обитель. Когда шли, видели, что монахи какие-то беспокойные. Наставник пошёл узнавать, что случилось, а я в келью ушёл. Не успел даже мешок кинуть, как наставник за мной вернулся и велел собираться. Значит, на Бильда.

– Ага, – кивнул Ледар. – Говорят, уже три деревни полностью вырезал.

– Прямо вырезал? Ножом? Мечом?

– Да разное на самом деле говорят, – Ледар понизил голос, будто не хотел, чтобы кто-то услышал. – Одни говорят, что вырезал. От других слышал, что разрывает людей прямо голыми руками. Третьи утверждают, что зубами сначала горло перегрызает, а потом поедает, пока тело не начинает остывать. Тогда он его бросает и идёт за следующим.

– Весело, – буркнул я, вспомнив Катарэю.

Понятно, что слухи чаще всего бывают преувеличены, но вряд ли бы Орден стал собирать морохов, если бы ситуация не накалилась. Значит, Бильд или тот, кто теперь занимает его тело, на самом деле ведёт себя слишком агрессивно и убил достаточно народу, чтобы власти начали шевелиться.

Катарэя просила не убивать, но лично мне оставлять в живых подобное существо не слишком хотелось. Я понимаю, что всем надо давать вторые шансы, но не подобным же убийцам. Если сорвался один раз, кто даст гарантии, что не сорвётся второй?

Покрутив эту мысль в голове, я решил, что буду по возможности держаться подальше от дага. Если он попадётся мне, то я хочу не хочу просто очищу его, ведь управлять этой своей способностью я не умею. Посмотрю хоть, как выглядит со стороны упокоение.

Когда мы выезжали из ворот обители, зарядил холодный осенний дождь. Я тут же натянул капюшон плаща сильнее, стараясь держаться ближе к Ледару: наездник пока из меня был никакой.

– Выпрями спину, – раздалось рядом, отчего я рефлекторно развернул плечи и поднял голову выше.

– Наставник, – буркнул я.

– Чего тебя вечно тянет дугой загнуться? – заворчал тот. – Расслабь руки, что ты так вцепился в поводья? Выдохни уже.

Ледар рядом с любопытством поглядывал, отчего я время от времени бросал на него предупреждающие взгляды, чтобы тот даже не думал как-нибудь комментировать происходящее.

Когда наставник удовлетворился тем, как я сижу на лошади («Мешок с песком и то держался бы более уверенно, чем ты!»), и отъехал обратно к своему воину, я расслабленно выдохнул и принялся вертеть головой. Люди при виде отряда в страхе отскакивали с дороги, прижимаясь к стенам домов. При этом, какой бы страх они ни испытывали, все смотрели с интересом.

Поглядев вниз, порадовался, что я верхом: дождь только начался, а грязь уже покрыла улицы. Откуда она только взялась так быстро?

Ворота за нами закрыли громко. Слишком, как по мне, громко и ещё торопливо. Будто боялись, что мы вдруг передумаем и вернёмся обратно. Озадачившись подобным, я отстранённо оглядел наш отряд и всё понял.

Морохи действительно выглядели своеобразно. Немудрено, что простые люди ощущали дискомфорт. К тому же не стоит забывать ещё и об исходившей от нас энергии. Если вспомнить слова Роара, то морохи и их воины чувствуются, как даги, то есть одержимые тенями. Сам я ничего такого не ощущал. Даже принюхался, кое-как улавливая знакомый, не очень приятный запах. Но если не обращать на него внимания, то и не почувствую.

Хотел спросить Ледара, как дела у его семьи, но дождь усилился, и разговаривать стало затруднительно.

На ночь мы остановились на поляне, явно специально оборудованной для подобных отрядов. Спешившись, я с минуту стоял на месте, дожидаясь пока пройдёт боль в нижней части тела. Регенерация сработала отлично.

– Все отлично? – спросил Ледар, явно знающий, как у новичка может с непривычки всё болеть.

Я только кивнул, отдавая ему поводья. После этого оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что мне делать. Судя по всему, морохи не слишком общительные ребята: все разошлись по углам, начав готовиться к ночёвке поодиночке, не считая воинов. Те были более разговорчивыми: то и дело с разных сторон слышались тихие разговоры.

– Дождь не успокаивается, – посетовал Ледар, привязавший лошадей недалеко от нас. – Пойду веток нарублю, – сказал он, развернулся и быстро скрылся в лесу.

Я потоптался на месте, не зная, что делать. Все выглядели занятыми, и становилось понятно, что до меня никому дела нет. Даже наставник со своим воином занимался обустройством места для ночёвки. Время от времени казалось, что люди смотрят в мою сторону, но вполне возможно, что мне просто мерещилось.

Пожав плечами, я развернулся к лесу и скрылся под деревьями, решив подождать Ледара здесь, а не под взглядами других морохов и их воинов.

– Что-то случилось? – спросил Ледар, удерживая за концы несколько ветвей.

– Нет. Давай я, а ты пока лошадьми займись. Их, наверное, распрячь надо, накрыть от дождя.

Ледар на это согласно кивнул, бросая ветки на землю.

Шалаши строить я наловчился, да и не было в этом ничего сложного. Место выбрал ближе к лесу, решив, что нависающие ветки станут дополнительной защитой. Конечно, укрытие на одну ночь, так что никаких архитектурных изысков в нём не было. Главное, чтобы вода на голову не лилась.

После того, как укрытие от дождя было готово, Ледар перетаскал в него несколько сумок, явно с продуктами.

Дождь, казалось, становился только сильнее, отчего стремительно темнело.

– Хворост нужен, – пробормотал Ледар, стоя на четвереньках (выпрямиться в полный рост в укрытии было проблематично) и делая посередине небольшое углубление для костра.

– Я принесу. – Ждать ответа я не стал и вышел на улицу, оглядываясь. Ещё минут пятнадцать, и станет совсем темно.

Обойдя пушистую ветку, я нырнул в лес. Итак, где мне тут искать сухой хворост? Веток валялось на земле много, но все они на поверку оказались влажными. И то верно, ведь в последнее время дожди были частым явлением. Высыхать, видимо, уже не успевали.

Побродив немного, отыскал неподалёку надломленное дерево, которое успело засохнуть. Сверху ветви были совсем мокрыми. А вот внизу нашлись сухие, вполне пригодные для костра. Наломал, сложил и перевязал верёвкой, чтобы унести больше за один раз. По пути назад наткнулся на горбуна. Вкус древесных грибов мне весьма нравился, поэтому я не стал упускать шанс и наколупал нам немного. Собрал все, до каких дотянулся.

– О, горбунки, – довольно глянул Ледар на мой улов.

– Ты костёр разводи, а я пойду ещё дров принесу. Место нашёл хорошее, а этого мало будет.

Отвязав верёвку, сложил её и снова вышел на улицу. Стало заметно темнее. Как раз успею туда и обратно. Впрочем, благодаря моему странному глазу, темнота мне не помеха.

Кстати, о глазе. Прикрыв правый глаз, огляделся. Ни ветра, ни движения, никого живого. Даже дождя в Измерении не было. Здесь по-прежнему царило серое безмолвие. Весьма странное ощущение, когда зрение передаёт в мозг, что с неба ничего не капает, а тело тем временем ощущает холодные капли, скатывающиеся вниз с листьев.

Сразу вспомнились мои попытки в прошлой жизни понять, что это такое. Естественно, спросить я ни у кого не мог. Поначалу, когда был моложе, Измерение меня жутко привлекало. Я строил теории и почти сразу опровергал их. Это потом, став старше, я стал относиться к нему как к чему-то обыденному. Измерение стало неотделимой частью моей жизни.

Странностей в Измерении всегда было полно, начиная от странного налёта на всех предметах и заканчивая его жителями, иногда весьма агрессивными. А ещё, что интересно, пока я не всматривался в Измерение, то его жителей не видел и взаимодействовать с ними никак не мог. И они никак не могли мне навредить. Словно при переходе с одного зрения на другое я и сам попадал в некое другое место.

Вздохнув, я решил, что хватит предаваться воспоминаниям, пора уже идти дальше, но в этот момент услышал странный звук. Он напоминал шёпот. Прислушался, оглядываясь по сторонам, но всё было спокойно и казалось безмолвным. С каждой секундой шёпот усиливался. Было полное ощущение, что кто-то меня зовёт, но я даже не думал двигаться с места.

В этом мире меня мало кто знает, и тем более никто бы не стал звать так настойчиво, почти требовательно. От лагеря я отошёл недалеко, времени прошло мало, чтобы Ледар потерял меня, а наставник вряд ли придёт, чтобы проверить, как мы устроились. Они явно считают нас полностью самостоятельными, и нянчиться с нами не собираются. И это нас устраивает, по крайней мере меня.

Зов усилился, отчего у меня внутри всё завибрировало. А затем впереди что-то изменилось. Сначала я не мог понять, что происходит, а потом, по мере того, как события начали раскручиваться, удивлённо замер.

Чтобы понять, что я видел, достаточно представить себе тихий водоворот в каком-нибудь водоёме, не бушующий, а идеально ровный, в котором вода вращается настолько стремительно, что кажется, будто на поверхности образовалась ровная дыра. Вот примерно это передо мной и появилось. Правда, не сразу. Сначала картинка перед глазами будто превратилась в дрожащую поверхность озера, а затем начал появляться водоворот.

Внутри него виднелась чернота. Идеальный круг, похожий на космическую Чёрную дыру. И вот оттуда слышался шёпот. Разобрать его было трудно. Казалось, сотни тысяч голосов говорят что-то, требуют, зовут, умоляют, просят, упрекают. Я едва подавил сильное желание подойти ближе, а лучше войти внутрь, настолько манящим был этот шёпот.

Спустя ещё какое-то время я отчётливо понял, что это. Путь. Тропа. Выход. Вернее, я даже не понял, а кто-то словно вложил мне это знание в голову. Раз – и оно появилось, а мне кажется, будто я всегда об этом знал.

Сначала разволновался, сделал шаг, но потом заставил себя остановиться. Я вдруг отчётливо осознал, что, встав на неё, никуда не приду и никуда не вернусь: мне просто не хватит сил.

– Аль Сандар, – прозвучало моё имя.

Я вздрогнул, настолько отчётливо его услышал. Хотя подождите, откуда Тропа знает это моё имя? И вообще, так меня зовёт только один человек. Остальные либо не знают о хейскальском обращении, либо я им не говорил.

Прикрыв глаз, глубоко вдохнул. Недовольные голоса загудели, а потом начали удаляться, пока совсем не затихли. Я открыл глаза. Тропы не было.

– Аль! – прозвучало рядом со мной ещё громче. – Что с тобой?

– Ледар, – прохрипел я, ощущая на плече руку воина. – Что случилось?

– Что случилось? – Он обошёл меня и встал напротив, всматриваясь в моё лицо. – Это я у тебя должен спросить. Тебя долго не было, я пошёл искать. А ты стоишь тут, будто тебя заморозили. Весь деревянный, глаза светятся. Что с тобой случилось?

– Всё нормально, – пробормотал я, проводя ладонью по лицу, словно стирая с него налипшую паутину.

Навалилась дикая усталость. Я вдруг ощутил, что эта короткая встреча выпила из меня кучу энергии.

– Точно? – не поверил мне Ледар, с беспокойством заглядывая в глаза.

– Абсолютно, – кивнул я, чуть пошатнувшись.

Ледар отреагировал мгновенно и снова схватил меня за плечо.

– Что-то я сомневаюсь, – резко сказал он, а потом настойчиво повернул меня лицом к лагерю. – Идём.

– Да в порядке я.

Но оказалось, что вырваться из хватки Ледара не так-то просто, если он того не хочет.

– Не дергайся, – проворчал он. – Посидишь, отдохнёшь, а за дровами я и сам схожу.

– Идём вместе. – Я всё-таки остановился. – Я знаю хорошее место, где можно набрать сухой хворост.

Ледар с сомнением поглядел на меня, но потом всё-таки согласился. Хвороста мы в итоге натащили столько, словно собирались провести в этом месте не одну ночь, а дня три как минимум.

– Рассказывай, – велел Ледар после того, как мы перекусили. Он лежал на своей циновке, закинув при этом руку за голову и согнув левую ногу в колене. – Если такое снова случится, я же должен знать, что делать.

– Не думаю, что такое повторится.

– И всё-таки, – настаивал он.

– Считай это своеобразным видом медитации.

– Ага, – хмыкнул Ледар и отвернулся к стене. – Стоя под дождём в ночном лесу с горящими, как у дага, глазами. Это я молчу о том, что тряс тебя минут пять, прежде чем ты очнулся. Определённо, это была медитация, как я о ней не подумал?

– Да нет в этом ничего интересного. – Я и сам лёг, вытянув ноги, при этом наблюдая, как на левый сапог капает сверху вода. Убрав ногу чуть в сторону, накрылся плащом: небольшой костёр грел, конечно, но всё равно было прохладно. – Я же морох, забыл? Нам положено быть странными. Лучше расскажи, как там твоя семья, – попросил я, решив, что самое время сменить тему. Рассказывать об Измерении почему-то не хотелось. Может, как-нибудь потом.

– Всё нормально у них, – заворчал Ледар, явно разгадав мой манёвр, а потом рывком поднялся. – Пойду спрошу, что там с дежурствами.

Проводив Ледара, я зевнул и на минуту прикрыл глаза.

Проснулся резко, как от толчка. Распахнув глаза, напрягся. Поглядев по сторонам, наткнулся взглядом на замершую у входа Катарэю. Приподнявшись на локте, посмотрел на мирно спавшего, укутавшись в плащ по самые уши, Ледара. Надо же, даже не заметил, как он вернулся.

Костёр почти погас.

Вопросительно посмотрев на Катарэю, я поднялся, надевая плащ. Что-то мне подсказывает, что эта особа не отстанет от меня, пока не скажет то, что так настойчиво хочет сказать.

– Что? – высунувшись из плаща, спросил Ледар, сонно глядя прямо на меня. А ведь в шалаше было темно для обычного человека. Катарэя за секунду до этого скрылась, напоследок махнув рукой, явно зовя за собой.

– Ничего, спи, – произнес я шёпотом. – До ветру надо.

Ледар пару секунд непонимающе моргал, а потом снова завернулся в плащ, что-то тихо пробурчав.

Прежде чем последовать за тенью, я подкинул в костёр хвороста, убедился, что дрова схватились огнём, и только потом вышел на улицу. Дождь даже не думал прекращаться, правда, немного утих. Бывают вот такие дожди – долгие, заунывные. Они могут идти неделями, отчего у многих людей портится настроение. Хотя лично я ничего против такого дождя не имел. Он мне даже нравился, особенно если не надо было выходить из дому.

– Всё в порядке?

От неожиданности я мгновенно напрягся, резко оборачиваясь. Передо мной стояли двое воинов. Подозреваю, что это те, кто должен был дежурить.

– Да, – кивнул я, не став ничего более объяснять. Должны ведь понимать, зачем именно человек мог подняться ночью.

– Далеко не отходи, – посоветовал один из них, а потом оба они скрылись в лесу. И что это было? Забота? Это потому, что я мелкий ещё, или они так ко всем морохам относятся? И зачем было подходить?

Пожав плечами, я вошёл в лес, оглядываясь по сторонам в поисках Катарэи. При этом я не забывал посматривать себе за спину. Кто знает, вдруг воины решат подстраховать меня незаметно, да увидят чего не надо. Но всё вроде было тихо.

Отойдя подальше, встал лицом к дереву и приступил к тому, о чём и говорил дежурившим воинам. Катарэя и сама меня найдёт, если ей так надо, а я не собираюсь её по всему лесу разыскивать.

Когда поправлял одежду, услышал тихий смешок. Вздохнул. Вот обязательно так смеяться? Лес, темнота (для меня не критично, но всё-таки), дождь, тихий шорох листьев и вот такой смех. Пусть я знал, кому он принадлежит, но всё равно звучало жутковато.

Повернувшись, я наклонил голову вбок, рассматривая тень. Выглядела она сейчас довольно странно: походила на наполненный водой целлофан. Никакого потустороннего свечения, среди листвы её и разглядеть-то было сложно.

Чтобы удостовериться ещё раз (последний), я прикрыл левый глаз. Как я и думал, Катарэю я больше не видел. Значит, левый глаз полностью мой, причём «выключить» я его не могу. Видимо, во время переноса что-то пошло не так, и зрение как бы заклинило. Прежний владелец тела, как и сказал Альвар, морохом точно не был. Да и я им, по сути, тоже не являюсь. Всё-таки тени я больше просто вижу, чем ощущаю, а вот местные, даже обычные люди, их чувствуют.

– Что тебе надо? – спросил я шёпотом, вернее, почти одними губами, всё ещё опасаясь, что за мной могут следить. Возможно, даже не потому, что в чём-то подозревают, а просто страхуя.

Катарэя резво подлетела ближе, прижимая при этом руки к груди. Лицо её выглядело таким несчастным и потерянным, что просто «обнять и пожалеть». Учитывая, что совсем недавно я лично слышал её смех, то доверять этой скорбной маске не собирался.

– Ну, – поторопил я её, оглянувшись. Ещё не хватало, чтобы меня застали разговаривающим с тенью. Ещё решат, что я даг, тогда точно не отмашешься.

Сам себя я дагом точно не ощущал, да и выяснил уже, что я просто не могу быть тенью, копией, слепком, ненастоящим. Можно назвать как угодно, сути это не меняет.

– Постарайся добраться до него первым, – заговорила она, смотря на меня умоляюще.

А я восхитился её наглостью. Это надо же, даже не просто просит, а почти приказывает. И это с учётом того, что ни её, ни её сбрендившего ухажёра (или кто там ей этот разбушевавшийся даг) я знать не знаю. И по какой-то причине должен вылезти из кожи вон, чтобы опередить остальных морохов (опытных, если что) и не убить существо, которое вырезало несколько деревень, а дать ему второй шанс.

Интересно, на чём основывается её вера в то, что я на самом деле стану это делать? Обещать ей я ничего не обещал, попросту потому, что и сам не знал, как поступлю, когда всё увижу своими глазами. Мало ли что там происходит.

– Посмотрим, – ответил я уклончиво, заметив, как на короткий миг Катарэя недовольно поджала губы, но почти сразу выражение её лица снова выразило печаль и почти что смирение с судьбой. – И не ищи больше разговора со мной, – добавил я.

Вернувшись в лагерь, я вошёл в шалаш и припал к небольшой щели, наблюдая за тем местом, из которого я вышел. Но ни через пять, ни через десять минут никто там не появился. Впрочем, это ничего не значит: если за мной следили, то вполне могли обойти и выйти с другой стороны.

С утра я внимательно присматривался к людям, стараясь понять, изменилось ли отношение ко мне, ведёт ли себя кто-нибудь не так, как вчера, происходит ли что-нибудь подозрительное. Но нет, всё казалось спокойным, таким же, как вчера.

Ещё несколько дней я находился в напряжении, ожидая в любой момент удара, даже спал урывками. Катарэя (вот же наглость) ещё раз приходила, звала за собой, но я никуда больше не пошёл, не желая рисковать понапрасну.

Через три дня более-менее спокойной дороги подозрения мои не развеялись, но я перестал напрягаться, когда рядом со мной кто-то проходил или проезжал. Ледар всё это время с тревогой поглядывал на меня, явно посчитав, что моё напряженное состояние связано с тем инцидентом в лесу. Переубеждать его я не собирался, поэтому просто молчал, чем, кажется, только укреплял его уверенность.

Я тоже за ним наблюдал, удивляясь переменам, которые произошли с этим человеком. Когда мы только встретились, Ледар был шумным любителем поболтать, сейчас он большую часть времени молчал. Впрочем, я уже заметил, что и воины, и морохи отличались молчаливостью. Наш отряд походил на какое-то похоронное шествие, а учитывая одежды, мы и вовсе напоминали каких-то всадников апокалипсиса, вылезших прямо из преисподней. Всё это как-то не располагало к болтовне, да ещё и дождь, так вообще лишний раз рот открывать не хотелось.

Я заметил, что морохи между собой не разговаривают. Казалось, что все друг друга стараются избегать. Воины ещё могли перекинуться между собой парой слов, да и дежурили они попарно, а вот морохи вели себя так, словно и не в отряде вовсе.

Конечно, мне было интересно. Вот только у кого тут спросишь? У Альвара? Так он тоже делал вид, что знать меня не знает. Временами я только ощущал его взгляд на себе, да и только. Можно было спросить других воинов, но что-то меня останавливало. Именно поэтому я решил задать этот вопрос Ледару, впрочем, слегка сомневаясь, что он знает ответ.

– А ты разве не ощущаешь? – спросил он меня чуть удивлённо.

– Что именно? – поинтересовался я, помешивая похлёбку в котелке.

– Странно, – пробормотал он задумчиво. – Мне наставник рассказывал. Я думал, что у всех так.

– Может, пояснишь, наконец, – спросил я, закидывая в кипящую воду порезанных горбунков.

Удивительно, но эти древесные грибы попадались мне чуть ли не на каждом шагу. Ледару, к примеру, так не везло. Быстро смекнув, что благодаря этому мы можем сэкономить на крупе, Ледар теперь постоянно отправлял меня в лес за хворостом, откуда я всегда возвращался ещё и с горбунками.

– Помнишь Роара? – Вместо ответа я просто кивнул. – Вспомни его рассказ о том, что от тебя с самого начала веяло тенями.

Я задумался, вспоминая те дни. Вроде действительно было что-то такое.

– И какое это имеет отношение к тому, что морохи настолько нелюдимы?

– Наставник говорил, что вам неприятно рядом друг с другом. И поэтому вы стараетесь как можно меньше взаимодействовать между собой, – пояснил Ледар и посмотрел на меня вопросительно, словно спрашивая взглядом: так ли это?

– Да? – Я удивился, ведь ничего такого от других морохов не ощущал. Ну мрачные ребята, это да, молчаливые, угрюмые, но вполне обычные, как по мне, люди.

– Наставник сказал, – так и не дождавшись от меня чего-то конкретного, зашептал Ледар (вот в такие моменты его старая сущность показывалась во всей красе), – что морохи друг друга ощущают чуть ли не как дагов. А ты разве не ощущаешь ничего?

– Что-то есть, – не стал полностью отрицать я. – Может, это от опыта зависит?

– Вполне возможно, – кивнул Ледар после небольшого молчания.

Когда мы прибыли к первой деревне, в которой даг истребил всех людей, то мне уже начало казаться, что дорога не закончится никогда, как и затянувшийся дождь. Я даже поинтересовался у Ледара, нормальна ли такая погода. Оказалось, что вполне. Это последний дождь перед тем, как выпадет снег. Длится он обычно недели три. Непрерывно.

Из-за этого дождя я стал замерзать. Не помогал даже плащ и несколько слоёв одежды. Толку от неё, если вся она была немного влажной. Как-то не привык я столько времени проводить на улице, не имея возможности побыть в тёплом помещении.

Каждый вечер я жался к костру, отогревая то один бок, то другой. Помогало мало, ведь слишком большой огонь развести было проблематично: убежища от дождя вряд ли такое пережили бы. Именно поэтому я стал строить их более просторными, чтобы иметь возможность не только как следует погреться, но и обсушить вещи над огнём.

Подозреваю, что если бы не моя усиленная регенерация, то лежать бы мне пластом с температурой и соплями. А так ничего, бодрячком, только холодно постоянно.

Остальные явно таких проблем не испытывали. Все вели себя как обычно, даже Ледар каждый раз удивлялся тому, что я мёрзну. Для него такая погода была обычной. Да и привык он постоянно жить на улице. Сам признался, что после того, как несколько лет назад покинул замок отца, почти всё время провёл вне любых строений. Даже зимой. Насколько я понял, зимой тут только пару недель стоял лютый мороз, который сложно пережить без крыши над головой, а в остальное время вполне терпимо.

– Обычно мы проводим зиму в какой-нибудь деревне или городе, снимая комнаты, – пояснял как-то вечером Ледар, пока я расставлял вокруг костра палки и развешивал на них свою одежду, кутаясь при этом в плащ. – Пусть температура не очень низкая, но воины предпочитают всё-таки проводить это время с максимальным комфортом.

– А если вдруг не получилось добраться до деревни? – спросил я, размышляя над тем, насколько всё-таки малонаселён этот мир.

Мы уже столько едем, а деревень нам попалось всего ничего. Да и что это были за деревни? Три дома, два двора, пяток жителей. Дома, топившиеся с помощью очагов, по-чёрному. Мне кажется, в моём прошлом мире даже бомжи и те лучше выглядели, чем местные жители.

– Такое редко бывает, всё-таки воины подгадывают время, когда нужно двигаться ближе к людям. Но если такое вдруг случится, то строят одну большую хижину, в которой и зимуют. Для тепла закрывают её ветками как можно лучше, а зимой закидывают снегом. Еду в лесу даже зимой можно отыскать, как и дрова. Главное, пережить лютодни.

Лютоднями называли те недели, когда мороз был совсем уж сильный. Насколько я понял, случалось это примерно в одно и то же время. На улицу в эти недели, по словам Ледара, лучше было не выходить.

После лютодней наступала весна. Кстати, эти дождливые недели тоже имели своё название. Их все называли «ливадел». Получается, что после ливадела резко наступала зима, которая заканчивалась лютоднями. Сразу после них приходила весна. Весьма удобно.

К деревне мы подъезжали осторожно. Все сразу как-то напряглись. Я же попытался принюхаться. Если я не ощущаю теней, может быть, унюхать смогу. Тем более что помню этот специфический запах.

– Прескверное ощущение, – тихо поделился впечатлениями Ледар.

Ну, вроде как на самом деле пахло чем-то химическим и резким (что странно, учитывая сколько времени шёл дождь), но создавалось впечатление, что запах уже начал выветриваться или смываться. К тому же я чувствовал нечто особенное, труднообъяснимое. Такое ощущение можно испытать, если пойти на кладбище ночью. Вроде ничего такого, но всё равно не по себе.

Я даже не сразу понял, что это такое. Только после того, как мы въехали в деревню и наткнулись на мёртвое тело, догадался. Впрочем, когда видишь труп, лежащий с раскинутыми руками посередине дороги, не понять крайне сложно.

Ощущение смерти. Оно будто пульсировало вокруг деревни, заставляя людей отступать и ёжиться. Из-за дождя запаха не чувствовалось, но мне казалось, что нос буквально забился трупным смрадом.

Останавливаться мы не стали, проехали деревню насквозь. Возле колодца натолкнулись на ещё одно мёртвое тело. Судя по состоянию, труп пролежал тут не один день, и даже не два.

Я думал, что поедем дальше, но мы остановились на первой же попавшейся поляне. Сначала всё приготовили для ночлега, хотя день был ещё в самом разгаре. Я ни о чём не спрашивал, делал как другие, внимательно за всеми наблюдая. После того, как места для ночлега были построены, лошади обихожены и укрыты, морохи вместе с воинами попарно разошлись в разные стороны.

– Хм, – глянул я на топтавшегося рядом и выжидающе смотрящего Ледара. – Не думаю, что даг до сих пор где-то поблизости, – поделился я мыслями. – Тела выглядели так, будто лежат тут по меньшей мере неделю.

– Скорее всего, так и есть, – согласился Ледар, посматривая по сторонам.

– Но звери их не тронули, – рассуждал я вслух.

– Звери сторонятся мест, где ощущаются тени или даги. Наставник сказал, что некоторые даже морохов стараются избегать.

– Да? – я сразу вспомнил овраг, в котором очнулся. Тогда я ведь тоже удивился, что тела зверьё не тронуло. А вот кошка на меня напала. Видимо, она из тех, кто не обращает внимания на морохов, не избегает их. Впрочем, она с таким же успехом могла просто защищать свои охотничьи угодья. Или котят. – А жители других деревень?

Ледар посмотрел на меня так, что я сразу понял: вопрос очень глупый.

– Понял, – кивнул я, усмехнувшись. – Дураков нет лезть туда, где всё ещё может быть даг.

– Не удивлюсь, если жители ближайших деревень разбежались кто куда, только подальше от этих мест.

– Вероятнее всего, – согласился я. – Последняя деревня, которую мы проехали, довольно далеко отсюда. Думаю, они ещё не в курсе, что тут случилось.

Ничего удивительного, на месте людей я бы тоже не остался в потенциально опасном районе. Собрал бы вещи да убрался подальше. Не думаю, что люди в этом мире глупее меня.

– Так и будем стоять? – спросил Ледар, явно испытывая нетерпение.

– Ну, пойдём, посмотрим, что там и как, – не стал я отказываться. Страх если и был, то не слишком яркий, а больше похожий на нетерпение. Я был полностью уверен, что в деревне мы не найдём никого, кроме трупов. – Только ещё раз говорю, что там, вероятнее всего, давно уже ничего нет, кроме тел.

Пока шли, никого из морохов не встретили. Те будто растворились в дождливом лесу. Я вспомнил об их знаках (мне такой ещё не выдали). Может, они им указали, куда нужно идти? Хотя вряд ли, вроде как все разошлись в разные стороны.

Около деревни тоже никого не было. Сразу входить в неё мы не стали, обошли по кругу, внимательно оглядываясь. Я ещё и принюхивался, а Ледар напрягал своё восприятие, которому его обучал наставник.

Позади одного из домов мы нашли ещё одного мертвеца – женщину. Она лежала на спине, с вывернутой под страшным углом головой. Присматриваться сильно я не стал, лишь мазнул по ней взглядом, ощущая прокатившуюся по телу дрожь. Сглотнув вязкую, чуть горьковатую слюну, кашлянул. Всё-таки к трупам я не привык. А надо, ведь кто знает, что меня ждёт дальше.

– Пыталась убежать, – озвучил свои мысли Ледар. Вот он смотрел на труп со спокойным выражением на лице. Явно ему было не впервой видеть нечто подобное. Сомневаюсь, что он успел побывать во многих битвах, но видимо, какой-никакой, а опыт у него уже имелся. – Возьми.

Я опустил голову и посмотрел на меч в руке Ледара. Он протягивал его мне, глядя при этом серьёзно и сосредоточенно.

– Думаешь, сегодня будет шанс напитать его хаосом? – спросил я, аккуратно обхватывая рукоять и пробуя оружие на вес. Не слишком уж и тяжёлое, правда, долго я им махать всё равно вряд ли смогу.

– Всё может быть, – пожал тот плечами, доставая из сапог два длинных ножа.

Обойдя дом, мы встали около входа, осматривая пространство. Дверь в дом была приоткрыта, поэтому я, недолго думая, вошёл внутрь и тут же отшатнулся назад: запах в доме стоял просто убийственный.

– Что-то я сомневаюсь, что всё это мог сделать один-единственный даг, – пробормотал Ледар, обходя меня и останавливаясь перед лежащей на полу молодой девушкой. Мёртвой конечно же. С сожалением покачав головой, он прошёл дальше. – Даже скотину убили.

– А ведь все они, – начал я, прикрывая нос рукавом, – умерли страшной насильственной смертью, – закончил, мазнув взглядом по окровавленному горлу девушки.

Ледар остановился.

– И у всех было, скорее всего, – продолжил он вслед за мной, – последнее дыхание.

– Которое вполне может стать тенью. Безумной тенью, если быть точным, – кивнул я. – Вопрос: зачем дагу все эти тени? Я слышал, что тени могут сбиваться в стаи, либо сами по себе, либо вокруг кого-то сильного.

– Интересный вопрос, – поддержал меня Ледар. – Только вот ответ на него можно узнать только у самого дага. Похоронить бы, – почесав затылок, он поглядел на меня вопросительно.

– Вдвоём? – я огляделся. Тел не так уж и много, но как-то не хотелось работать только вдвоём. Но что-то мне подсказывало: другие морохи не станут тратить время на что-то подобное. – Пойдём, посмотрим остальные дома.

Вскоре мы убедились, что никого живого в деревне нет. В самом деле, картина была жуткой. Будто псих какой-то прошёлся, терзая тела и убивая самым странным образом.

Выйдя из последнего дома на свежий воздух, я заметил на другом конце улицы мороха с воином. Почти сразу узнал наших с Ледаром наставников.

– Осмотрелись? – спросил у нас Альвар, подходя ближе.

– Да, – кивнул я. – Никого живого или подозрительного. Убили всех, включая скотину. Даже курицам головы поотрывали.

– Думаешь, работали несколько дагов? – спросил он заинтересованно, явно заметив, что я имею в виду нескольких нападавших.

– Думаете, такое мог сотворить один даг? – задал я встречный вопрос. – Я не знаю, на что они способны. Если бы речь шла о людях, то я подумал бы, что тут орудовала какая-нибудь шайка. К тому же все одеты, значит, напали днём. Люди не могли не заметить, что их соседей убивают.

– Он мог орудовать тихо, – предположил Альвар, – переходя из одного дома в другой.

– Хм, может, и так. Вполне возможно, что всё случилось ближе к вечеру, поэтому на улицах так мало убитых. Все в это время собираются дома. Но неужели никто даже не подумал кричать? Например, женщины. У них голос звонкий, слышно далеко.

– Значит, будем держать в голове вариант, что столкнуться нам придётся не с одним дагом, – подвёл итог Альвар. – Выяснить сейчас, один он был или нет, у нас возможности нет.

– Если только опираться на способ убийства, – предположил я и, заметив вопросительный и заинтересованный взгляд Альвара, продолжил: – Например, у девушки в том доме повреждено горло. И у всех в том доме характер ран схожий. А вот владельцы этого дома погибли совершенно от другого. Я насчитал около пяти разных способов убийства. Хотя вполне возможно, что он просто хотел ввести нас этим в заблуждение. Или развлекался так.

– Отлично, уже хоть что-то, – кивнул Альвар, принимая во внимание мои слова. – Надо похоронить всех. Долго возиться не станем. Тут неподалёку овраг, отнесём тела туда и засыплем. Скотину просто немного оттащим в лес.

Стоило ему договорить, как отовсюду начали появляться морохи с воинами. Они буквально выныривали из леса, рассыпаясь по деревне.

Хоронить жителей пришлось долго. Пока дотащили, пока закопали, пока скотину из домов повытаскивали. С всякими козами проблем не было, а вот коровы доставили неудобства.

Закончив, в полном молчании вернулись в свой лагерь. Когда я ходил за хворостом, снова видел Катарэю. Говорить с ней не хотел, но потом решил кое-что уточнить.

Из её слов следовало, что всё в иерархии теней не так просто, как может показаться. Для начала тени действительно могут сбиваться в стаи, чтобы охотиться более успешно. И к тому, кто сильнее, они могут прибиваться по той же причине. Но их в этих стаях ничто не удерживает. Тень может прийти и так же спокойно уйти. Никто её держать не станет.

А вот если человека убил даг, то есть одержимый тенью, то всё становится на порядок сложнее. Стоит начать с того, что убитый, конечно же, оставит последнее дыхание, которое и само станет тенью. Но не простой. Она будет ненавидеть дага, но в то же время считать его своим создателем.

– Это очень сложно объяснить, – вздохнула Катарэя. – С одной стороны, тень будет желать смерти дагу. А с другой стороны, будет всячески защищать его как своего создателя. Это только кажется, что подобное сведёт тень с ума, но не стоит забывать, что подобные тени и так уже безумны, а потому подобные противоречивые чувства для них вполне нормальны и естественны.

Больше о чём-либо с ней говорить я не стал. Обещать, что отпущу дага, мне не хотелось. Не после того, что я сегодня видел. Кажется, Катарэя и сама понимала, так как вид у неё был понурый. И мне казалось, что на этот раз она не играла.

Если Катарэя сказала правду, значит, наш маньячный даг решил сотворить себе небольшую, преданную ему до зубов армию. Вопрос: зачем ему это понадобилось?

И что-то подсказывало, что ответ мне совершенно не понравится.

Глава 14

В следующей деревне я ожидал увидеть похожую картину, но всё оказалось совсем не так: она оказалась вполне обитаема. Никто нас особо не встречал, но это и неудивительно, ведь когда мы приблизились, был уже вечер, да и дождь, порядком надоевший, всё ещё шёл.

Правда, нам навстречу вышел закутанный в плащ мужчина, как я подозреваю, староста. Я не слышал, о чём они с одним из морохов разговаривали, да и меня это мало волновало. Сомневаюсь, что он просит пустить нас переночевать. Возможно, спрашивает о чём-нибудь необычном, происходящем где-нибудь поблизости.

– Есть хочу, – признался я Ледару.

Вместо того, чтобы говорить мне, что в обед я сжевал прямо на ходу целую половину лепёшки, Ледар вытащил вторую половину и протянул мне. Эти лепёшки мы взяли ещё в столице, так что были они чёрствыми и малоаппетитными, а некоторые даже умудрились заплесневеть, хотя Ледар берёг их как зеницу ока, тщательно заворачивая и оберегая от влаги.

– Я слышал, что пострадало несколько деревень, – пробормотал я, тщательно пережёвывая серый комок запечённого теста. – Разве после той деревни, в которой мы недавно были, даг не должен был наткнуться на эту?

– Может, обошёл её как-нибудь, – предположил Ледар.

– Не заметил, – хмыкнул я. – Кажись, мне мало этой лепёшки.

Закинув в рот последний кусок, я тщательно его прожевал, оглядываясь по сторонам. Чем дольше мы стояли посередине деревни, тем больше народу выглядывало из дверей.

Вскоре мы продолжили движение. Как обычно, недалеко от деревни нашлась удобная для ночёвки поляна. Подозреваю, что их делали специально для путников.

Только когда мы собирали очередное укрытие, я обратил внимание на то, что мой голод прошёл. Нахмурился. Мне казалось, что одной половиной лепёшки я не наелся. В душу закрались подозрения. Неужели мой голод, который я ощутил в деревне, совсем не физическая потребность?

Вздохнул. А ведь мне казалось, что я изучил это своё состояние до малейших подробностей, запомнил и был уверен, что смогу сразу отличить его от обычного желания поесть. Думаю, спутать я могу по двум причинам: либо безумная тень далековато, либо в тени или даге очень и очень мало хаоса. Например, рядом с Катарэей голод я ощущал, но столь слабо, что мог не обращать на это внимания. Она могла пролететь у меня за спиной, и я ощутил бы это, но мог сразу не среагировать. В принципе, мой желудок действует как святой знак.

На последней мысли я хмыкнул, так как сравнение показалось забавным. Святой желудок! Правда, в случае с тенями и дагами я не уверен, что чувство голода появляется именно в животе.

И всё-таки, как бы проверить? Поделился своими мыслями с Ледаром. Кроме этого пояснил, почему именно святые знаки могут не реагировать на подобные тени. Тот не стал отмахиваться.

– Не поверят, – сказал он тихо. – Святые знаки никак не отреагировали, а значит, теней нет. Ты понимаешь, что это может означать?

– Что любой человек на самом деле может оказаться дагом, а морохи этого не поймут, – кивнул я. – В стране может начаться паника.

– Да и как доказать? Если человек ведёт себя как обычно, то у морохов нет никакого права обвинять его и убивать. – Ледар хмуро обвёл взглядом стоянку.

– Верно, – согласился я. – Так под шумок можно всех неугодных обвинить в том, что они на самом деле даги.

– Кому-нибудь такое точно придёт в голову. – Ледар нахмурился ещё сильнее. – Морохи не святые, их всегда можно купить, как и большинство людей. Если сейчас их сдерживает то, что тень всегда определяется святым знаком, то в ином случае станет достаточно только одного слова.

– Может, сами глянем? – спросил я, выглядывая на улицу. Там уже стемнело.

– И что мы будем делать? Просто убить нельзя. Для всех остальных это будет выглядеть как простое убийство невинного жителя. А морохи ещё и подтвердят, что никаких теней здесь не было. Нас разорвут сами деревенские.

– Да не будем мы ничего делать, – заверил я его. – Просто пройдёмся по деревне, послушаем. Вдруг получится вычислить, кто именно из них даг.

Ледар думал недолго, а потом согласно кивнул.

– Просто посмотрим, не более.

– Конечно, – согласился я, выходя на улицу.

Время было ещё, несмотря на опустившуюся ночь, раннее, так что к нам никаких вопросов не возникло. Мало ли, может, мы за хворостом пошли.

До деревни дошли минут за десять, поляна располагалась не так уж и далеко. Стоило нам приблизиться, как у меня засосало под ложечкой. Можно было списать на волнение, но я понимал, что дело на самом деле дрянь.

– Как будем действовать? – спросил Ледар, немного нервно сжимая рукоять меча, но пока не вытаскивая его из ножен.

– Подходим осторожно к домам, и я прислушиваюсь к себе, – обрисовал я короткий план.

– А потом? – не отставал мой напарник.

– А потом видно будет, – буркнул я, направляясь в сторону крайнего дома.

Около одного из домов мои ощущения усилились. Наверное поэтому, я решился.

– Стой, что ты делаешь? – зашептал Ледар, оглядываясь по сторонам, словно мы уже успели совершить какое-то преступление.

– Ничего, – отозвался я, спокойно дожидаясь ответа от хозяев.

Спустя полсекунды после моего стука дверь медленно открылась, и в щель выглянула женщина.

– Добрый вечер, – поздоровался я, лучезарно улыбнувшись.

– Добрый, – отозвалась она, окидывая меня взглядом. Явно признав во мне мороха, ещё немного приоткрыла дверь. – Что вы хотели? – спросила женщина, а потом, чуть подумав, распахнула дверь сильнее, отступая немного вбок. Это было явным приглашением войти.

Я не стал отказываться и совершенно нагло протиснулся мимо неё в дом. Уже внутри поморщился от душного запаха навоза. Это был не единственный, скажем так, аромат, но он выделялся из букета более всего.

Оглянувшись по сторонам, я выхватил нужные мне детали. Особенно меня заинтересовала горящая красным аура одного из присутствующих в доме.

– А мы вот молочка хотели купить, – снова разулыбался я, взглянув на хозяйку. Она совершенно точно была обычным человеком. – Страсть как люблю молочко. Свежее, только что надоенное.

Женщина не выглядела напуганной или встревоженной. Никакого измождения на полном, тёмном от загара лице я тоже не заметил. Хотя пару раз видел, как она бросает нечитаемые взгляды в сторону мужчины. Он сидел за столом, молчаливо наблюдая за нами. Со стороны одной из лавок послышался натужный кашель.

– Коли купить хотели, то садитесь, – произнесла женщина, указывая на лавку около стола. – Я вам надою.

При этом я заметил, как мужчина недовольно свёл брови вместе. Мне нужно было больше конкретики, поэтому я скинул капюшон с головы и безбоязненно подошёл к столу.

– А мы сегодня ничего и не ели ещё, – якобы беспечно оповестил я всех, усаживаясь на лавку.

Услышав, как зашуршала солома в углу, посмотрел в ту сторону и наткнулся на две пары любопытных глаз. Они выглядывали из-под одеяла, сшитого из каких-то мелких шкур.

– Что-то многовато вас, – заговорил мужчина, а я тут же обернулся к нему. – Случилось чего?

– Случилось, – не стал отпираться я, понимая, что такой отряд в любом случае вызвал бы вопросы. – Дага ловим.

Дети на соломе возбуждённо зашуршали, переговариваясь. Женщина на короткий миг замерла, держа в руках ведро, но, получив грозный взгляд от, подозреваю, мужа, поторопилась к корове.

– Так чего ловить-то его? – послышался со стороны лавки хриплый старческий голос. – Вот же он сидит, проклятый.

– Не говори ерунды, дед, – проворчал недовольно мужчина. – Какой я тебе даг? Совсем ты от старости ослеп. Коли б дагом был, морохи давно бы пришли. Не так ли? – спросил он у меня.

– Конечно, – ответил я без тени сомнения. – Морохи ошибаться не могут. Чуют тени за многие расстояния.

– Вот, – наставительно заговорил мужчина. – А деревню нашу проехали. Значит, нет здесь никаких дагов.

– Ничего это не значит, – не сдавался старик. Он даже поднялся, скидывая с себя шкуру. Обычный такой дед: седой, с бородой, усами, глубокими морщинами, лет восемьдесят ему, не меньше. – Морох? – он поглядел прямо на меня. – Молод больно.

– Все мы когда-то начинали, – философски выдал я, а потом без всякого предупреждения метнулся вперёд, в одно мгновение оказавшись рядом с мужчиной, который отвлёкся на старика.

Он успел только дёрнуться, а я уже схватил его за горло, растягивая губы в кривой улыбке.

– Я же сказал, что мы вас чуем, – прошипел я, чувствуя, как внутрь скользнула привычная гадость. Но на этот раз её было весьма мало, отчего у меня возникло чувство неудовлетворения.

Тянул я до последнего, помня, что обычно я не убиваю тени, а просто очищаю их. Думал, что хоть это поможет. Никакого тумана не увидел, но ощущение, что нет, не убил, всё-таки свербело где-то на задворках сознания.

Почти сразу мужчина закатил глаза и начал заваливаться назад. Его подхватил Ледар (когда только успел оказаться позади него?). Аккуратно положив мужчину на пол, он вопросительно посмотрел на меня. Я же в этот момент с интересом рассматривал порванную кое-где ауру.

Как интересно. Если вспомнить, то первый раз я увидел ауру, когда телом Ледара завладела тень. Второй раз видел у мужика, изнасиловавшего девушку, которая стала дагом и немного покромсала своих обидчиков. Потом у этой же девушки, когда мы пришли упокаивать тень. Аура тогда после изгнания тени почти сразу расползлась, а девушка умерла.

Этот случай ещё больше убедил меня в том, что вижу я её только при повреждениях. Вся аура буквально пульсировала красным, болезненным светом, но под ней не было ничего подозрительного. Лечил я её чисто интуитивно. И если в прошлые разы совершенно не обратил внимания на потерю энергии, то в этот раз почти сразу заметил навалившуюся слабость.

В голову приходило только одно: в тот день, когда я развалил хижину, я глупо потратил слишком много энергии, которая вполне могла бы мне сейчас пригодиться.

Когда я закончил, мужчина резко открыл глаза и сел. Обведя нас всех взглядом, он посмотрел на женщину. Она давно уже бросила доить и стояла неподалёку, нервно сжимая какую-то тряпку.

– Дорта? Что случилось?

Я хмыкнул и поднялся с колен, почти сразу рухнув на лавку. На слёзы женщины и удивлённое бормотание её мужа не обращал никакого внимания. Дети испуганно и непонимающе глядели на нас из-под одеяла, не решаясь вылезти полностью.

– Уж думал, никто так и не поймёт, – прокряхтел старик, закашляв. – Я сразу понял, что это не сын мой. Смелые они стали. Небось, пришествие Первобога близко. Ох и худо будет нам, худо. Мы же для них что те коровы.

– Ну, иди, полежи, – причитала женщина, а потом села напротив меня, и во взгляде её появилась благодарность.

– Рассказывайте, – попросил я, понимая, что эти люди могут поведать много интересного.

Женщина кивнула серьёзно, а потом вся преобразилась. Только что за столом сидела угрюмая тётка, а в следующий миг – будто засветилась изнутри.

– Летом наш барон клич кинул, что люди ему нужны, деревья валить.

– Зачем?

– Строить что-то у себя там собрался, – махнула рукой женщина. – А наши что? Наши ничего. Коли барон лушки платит, так чего же не идти? Собрались все да пошли. А вернулись совсем не они. – Она длинно всхлипнула, но из глаз не упало ни единой слезы.

– Как поняли?

Женщина глянула на меня осуждающе.

– Чего это я, своего мужа не признаю, что ли? – возмутилась она. – Все мы сразу поняли, что случилась беда.

– А вернулись когда?

– Дак недавно и вернулись. До ливадела успели. Даже деньги принесли, – почему-то шёпотом добавила она, наклонившись, отчего её объёмная грудь приподнялась чуть ли не до самого подбородка.

Я невольно прикипел к этому зрелищу взглядом. Тело как-то уж больно вяло отозвалось, но главное, что реакция всё-таки была.

– Мы как с девоньками поняли, так и договорились ничего не делать, ждать мороха. Боязно самим было очень: вдруг чего не так сделаем, и они нас… А ведь у всех дети, – снова всхлипнула она. – Вся надёжа на вас была. Знаем ведь, что вы, коли где беда, так сразу узнаете и придёте. Вот, – она отстранилась и ласково глянула на меня, – пришли. Ой, вы же молочка хотели. Я сейчас, сейчас, подождите немного. Молоденький совсем, тяжело, наверное, постоянно скитаться-то? Как вас мать-то отпустила? Ой, радость-то ей, наверное, какая: самого настоящего мороха родила. Ох, что же это я? Какая радость, коли ребёночек постоянно ходит неизвестно где. Сыт ли, обут ли, не мёрзнет ли – ничего ведь не знает, бедняжка. Вы не забывайте мать свою, она, небось, переживает за вас.

– Иди уже, глупая, корову доить! – прикрикнул на неё дед. Ему явно надоело слышать причитания. – Без тебя разберутся.

– Вы это, для начала к Илве зайдите, у неё муж и брат такие стали, – сказала женщина и снова всхлипнула. – Тяжело ей с ними очень. Детей четверо, все мал мала. Трясётся над ними, вздохнуть спокойно не может.

Поняв, что ощущаю себя вполне сносно, я поднялся из-за стола.

– Пошли? – спросил дед, приподнявшись на локте. – Вы уж простите, что встать не можу. Болезнь клятая.

– Ничего, всё в порядке, – торопливо заверил я его.

– Ой, а вы чего, уже уходите? – донёсся до нас голос хозяйки дома. – А как же покушать? А молочко? Вы же так хотели.

– Спасибо, но нам пора.

Бросив последний взгляд на спящего мужчину, я на всякий случай обошёл дом, но ничего более не ощутил.

На улице по-прежнему лило. Поёжившись, я накинул на голову капюшон и поглядел на Ледара.

– Ну, что делать будем? – спросил я его, осматривая дома. – Не нравится мне это всё. Захватили людей, но старались никак себя не выдать, делали вид, что они простые деревенские жители. Не к добру это. Да и даг тот зачем-то армию себе собирал.

– Армию? – сразу же заинтересовался Ледар.

Я утянул его за дом, чтобы не светиться у всех на виду. Понятно, что ночь, дождь, но мало ли кто глазастый найдётся.

Быстро обрисовал ему всё, что знал. Источником моих знаний Ледар не интересовался, явно посчитав, что подобное положено знать мороху.

– Да, скверно всё выглядит, – хмуро согласился со мной Ледар. – Выглядит всё это так, будто тени умнее стали. Впрочем, может, они и раньше такими были.

– Думаешь, остальные морохи знают? – поинтересовался я.

– Они занимаются этим столетия, и я слышал, что бумаги всякие есть, оставшиеся после тех, кто ушёл к Отцу. И вдруг да не знали? Не поверю, – качнул Ледар головой.

– Но почему тогда они прошли мимо деревни и ничего не сделали? Да и вообще, как-то странно проходят поиски, тебе не кажется? – Я огляделся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил.

– В чём ты странность усмотрел? – заинтересованно глянул на меня напарник.

– А в том, что мы тупо идём от деревни до деревни, и всё. Не думаешь же ты, что даг на самом деле остался бы где-то поблизости? Он в любом случае скрылся давно.

– И что ты предлагаешь? Разделиться всем? – Ледар задумался, явно размышляя о пользе подобного.

– Почему нет? Морохи всегда ходили парно, не опасаясь ни теней, ни дагов, а тут скучились.

– Может, они знают о чём-то, чего не знаем мы? – предположил напарник.

Я замер, размышляя. Могло ли быть такое?

– Вполне возможно, – ответил я вслух на вопрос Ледара и свой. – Мы ведь пока ученики. Но оставлять нас в неведении – не лучший вариант: мы ведь можем и полезть, куда не надо.

– Как сейчас? – спросил он, кивнув головой в сторону дома.

– Думаешь, зря мы? – вопросом на вопрос ответил я, поглядев на сообщника.

– Не думаю, но оставлять так мы не можем. Если тут есть ещё такие же, то завтра с утра они всё поймут.

– Добить остальных?

– Почему нет? Какие тут могут быть сомнения?

– Да никаких, – хмыкнул я. – Вот только хотелось бы узнать: зачем им это? Убить не так сложно.

– Не скажи, – не согласился Ледар. – Если их будет много, то всех сразу убить не успеешь. Да и мне мечом махать как-то не с руки. Люди всё-таки, не звери. Не хочется ранить безвинных.

– Это уж точно, – хмыкнул я, натянув капюшон поглубже. – Да и меч я хаосом не напитал ещё, так что тени ты всё равно вреда не причинишь, зазря только человека убьёшь.

– Вот и я о том же.

– И всё-таки, – начал я, выскальзывая из укрытия, – странная у морохов стратегия. Сначала пойдём в тот дом. Не знаю, где там живет та… Как её там?

– Илва, – подсказал Ледар.

– Вот. Не знаю, где именно живёт эта Илва, так что будем выбирать методом простого тыка.

Не знаю, получалось ли у меня убивать тени или же нет, но я старался вытянуть из одержимых ими всё до капли. Но, как я уже говорил, почему-то была уверенность, что даже так они остаются живы.

В домах, где проживала одна тень, ещё ничего, справлялись быстро. А вот там, где две, было гораздо сложнее. А всё потому, что ранить людей не хотелось. Благо, что чем больше я вытягивал, тем быстрее становился.

Ледар не был доволен тем, что почти всю работу я сделал сам, хотя и ему пришлось пару раз вмешаться. Правда, меча он так и не достал.

В лагерь вернулись под утро. Проскользнули в своё укрытие и постарались сделать вид, что никуда из него не выходили. Вот только чем дольше я думал над всем этим, тем больше убеждался: вся эта поездка – одна большая странность.

Лично я после ночи ощущал себя вполне нормально, учитывая, что даже после всех лечений аур энергии мне досталось если не много, то достаточно. А вот Ледар время от времени позёвывал.

Утром морохи вели себя как обычно. По крайней мере, я не видел ничего такого, что выбивалось бы из привычной картины последних дней. Единственным отличием было то, что несколько человек всё-таки ещё раз сходили в деревню зачем-то.

Мы с Ледаром только переглянулись, а я остро пожалел, что показывал своё лицо. Впрочем, сам Ледар тоже не сильно прятался. Но к нашему удивлению, никаких репрессий не последовало. К нам никто не подошёл, ничего не спросил, даже наши наставники ни разу не посмотрели в нашу сторону.

Мы выдохнули. Объяснять кому-то, чем это мы занимались всю ночь, не слишком хотелось.

Собравшись, выдвинулись дальше. Через некоторое время доехали до развилки. Повернули. Я сразу же вспомнил, что после первой деревни мы сделали то же самое.

– Мы что, по кругу ездим? – спросил я у Ледара, пытаясь в голове нарисовать себе местность.

– Дай подумать, – попросил он, тоже задумываясь. – А знаешь, похоже, – произнёс он с недоумением.

– То есть мы как бы едем сейчас обратно?

– Только по другой дороге.

– Но зачем так делать? Мы ведь не во всех деревнях побывали.

– Насколько я знаю, последняя осталась.

– И при этом мы никого не ищем, – заворчал я, чуя, что кто-то где-то в чём-то пытается нас надуть.

Вечером мы, забравшись в построенное укрытие, палкой нарисовали на земле подобие карты: настоящей нам пока не выдали.

– Вот отсюда мы выехали, – поставил крест на земле Ледар. – Это будет столица. Вот по этой дороге мы ехали. Сначала первая деревня. После неё свернули вот здесь. Вторая деревня. И опять мы свернули сюда.

– Мы совершенно точно едем по кругу, – усмехнулся я. – Скажи, ты помнишь, как располагаются эти две деревни? – ткнул я пальцем в первую и третью точку. – Между ними есть дорога? Какая из этих деревень ближе к первой?

– Третья ближе к первой, – уверенно выдал Ледар, даже не задумавшись ни на миг. – Пока шесть лет был оруженосцем, исходил Орм достаточно.

– И дорога там от одной до другой есть?

– Есть, – снова кинул он. – Деревни все между собой соединены дорогами. А как иначе?

– Проблем с проездом, значит, нет, – хмыкнул я. – И какой из этого можно сделать вывод?

– Какой? – Ледар поглядел на свой набросок на земле, словно тот обязан был дать ему ответ.

– Не знаю.

Напарник глянул на меня осуждающе. Так, будто я пообещал ему что-то и обманул.

– Ладно, ладно, – я вскинул руки в защитном жесте и фыркнул. – Думаю, они тянут время. Наша конечная цель, – я ткнул пальцем в точку, изображающую третью деревню. – Думаю, она здесь.

– Но зачем они это делают?

– А вот этого я точно не знаю. Но ты ведь и сам видишь, что таким способом, как сейчас, мы никого и никогда не найдём. Разве что по большой и чистой случайности. Я бы мог ещё подумать, что их ведут святые знаки, но что-то мне подсказывает, что даг может быть уже где угодно. В месте, до которого ни один знак не дотянется. К тому же помимо него могут быть и другие тени, сбивающие, скажем так, с направления. Да те же Пустые земли, там этих теней…

На следующий вечер к нам подошёл Альвар, чем крайне меня удивил. Всё-таки в эти дни он не обращал на нас внимания. Впрочем, я не был этим сильно расстроен.

Отозвав нас в сторону, он встал около дерева и оперся об него плечом.

– Рассказывай, – буквально потребовал он, обращаясь, как я понял, исключительно ко мне.

– О чём? – осторожно спросил я, подозревая, что наши ночные гуляния не остались незамеченными остальными морохами.

– Всё. Что увидели, что узнали, к каким выводам пришли, что показалось странным, что не понравилось, на что хотели бы обратить наше внимание.

Мы с Ледаром переглянулись. Можно было промолчать и сделать вид, что всё отлично, но я понимал: такие вопросы задают не просто так.

Пожав плечами, не стал долго размышлять и всё рассказал. Рассказ длился не так долго, как могло бы показаться.

– Отлично. – Я не понял: это нас похвалили, что ли? – Ты ведь не думал, что мы на самом деле не станем следить за новичками? – Я напрягся, вспоминая разговор с Катарэей. Она, кстати, в последнее время что-то не показывалась. – Смелые, это хорошо. Но доверять старшим всё-таки нужно больше.

– Почему вы выбрали именно этот путь? – задал я вопрос, примерно представляя, что мне на него ответят.

– Я знаю, что ты уже встречался с тенями, но мы хотели ещё раз показать, на что они способны, – с нажимом сказал Альвар, явно имея в виду первую деревню с мёртвыми жителями. – На самом деле таких вот деревень три, но мы решили, что и одной хватит, чтобы вы смогли увидеть результат работы тени. – Он жёстко на нас посмотрел. – Вы не должны забывать, что тени – не милые и кроткие создания. Один ли был даг или несколько, но в трёх деревнях не осталось никого живого. Погибли даже младенцы.

– И для этого вы держали трупы непогребёнными?

– Да, – кивнул Альвар. – Да простит нас Отец наш, но им уже было без разницы, что станет с их телами.

– А вторая деревня?

– И про неё мы знали. Ребят, – взгляд Альвара смягчился, – даже простые люди ощущают тьму. Любой человек чувствует близость тени, пусть смутно, неясно, но чувствует. Воины учатся чётко отслеживать и развивать это умение. Неужели вы думали, что морохи полагаются только на святые знаки? Да, мы все давно уже знаем, что тени отличаются друг от друга, но это не мешает нам вычислять их. Наше восприятие намного сильнее, чем у других людей. Ты по себе должен был ощутить это. Все мы на протяжении жизни соприкасаемся с тенями, мы чувствуем их за километры. Конечно, с разумными сложнее, но, поверь мне, когда мы въехали в деревню, не было ни одного мороха, который не ощутил скопление тьмы в ней.

– И не говорите остальным людям?

– Мы никому ни о чём не говорим. – Альвар как-то по-особому выделил это предложение, давая понять, что мы обязаны запомнить и это. – Вспомни, – он повернулся к Ледару, – что именно ты знал о тенях до того, как стал воином мороха.

Ледар на мгновение задумался, а потом быстро рассказал, удивляясь, сколь малы были его знания.

– Верно. Собирают души, чтобы помочь своему хозяину Первобогу. Всё только со слов церковников.

– Но неужели люди не замечают разных странностей? – спросил я.

– Замечают, как же иначе? Только вот люди больше привыкли верить и заниматься исключительно своими, важными для них делами. Разные сплетни, конечно, бродят, но всегда можно сказать, что это всего лишь бездоказательные слухи.

– Но зачем скрывать?

– Потому что такая правда опасна, – с нажимом сказал Альвар. – Пока всё находится на уровне слухов, люди спокойны. Но когда все будут знать, что тени могут быть разумными и управлять людьми, как куклами, поднимется паника. Вы же сами думали об этом. Люди начнут думать друг на друга, подозревать. Может дойти до чего угодно. Человек изменился? Ага, значит, тень им овладела. Надо, значит, звать мороха, а пока давай-ка мы сами его поколотим, чтобы неповадно было. Начнутся беспочвенные обвинения, самосуд. Страна потонет в беспорядках.

Я вздохнул. В словах Альвара был смысл. Попытался представить себе, что может начаться. Почему-то вспомнились Средние века в моём мире, когда на кострах инквизиции жгли ведьм, одержимых дьяволом и прочих неугодных.

Действительно, начнётся массовая истерия. Тогда уж точно лучше скрывать правду, чем потом силой подавлять то, к чему это приведёт.

– Тогда какой урок мы должны были вынести из посещения второй деревни? – после некоторых раздумий поинтересовался я.

– До этого ты встречался только с одной разумной тенью – дагом Бильдом. – Я заметил, как Альвар чуть нахмурился. Видимо, ему было непросто осознавать, что один из них допустил нечто подобное. – Вы должны были увидеть, какими они бывают. Всегда можно посочувствовать, а потом, – Альвар посмотрел прямо на меня, – пожалеть о своём выборе. Если когда-нибудь дрогнет рука, просто вспомни, что ты видел в первой деревне. Теням нельзя верить. Никогда.

Почему-то мне показалось, что Альвар отлично знает о Катарэе. Но почему же тогда не говорит напрямую? Как она смогла тогда пробраться в обитель, если любой морох её чуял? Ей позволили это сделать? Зачем? Чтобы посмотреть, куда она пойдёт? Получается, они всё знали с самого начала? И именно поэтому взяли нас в этот поход и показали, что представляют собой тени?

– Я понял, – кивнул я, признавая правоту Альвара. Кто знает, как поведёт себя Катарэя, когда её возлюбленного упокоят. Впрочем, так же можно сказать и о любом другом человеке. Я пока не хотел принимать никакое однозначное решение, подумав, что буду опираться только на факты, которые разузнаю сам. – Что дальше?

– Дальше? Мы все ещё на охоте, – хмыкнул он. – В следующей деревне спокойно точно не будет. Морохи её пока не трогали. Есть большая вероятность, что нужный нам даг засел именно там.

Оттолкнувшись от дерева, Альвар направился в сторону лагеря, но я его остановил.

– Неужели охота вот… это всё? – спросил я. Как-то мне не верилось, что морохи ходили кругами, чтобы преподать пару уроков новичкам.

– Это всё? Нет, конечно, – фыркнул Альвар. – Ты ведь не думаешь, что пятнадцать морохов – это всё, что есть у Орма?

После этого наставник ушёл, махнув напоследок единственной рукой. Мне было интересно, что случилось с другой его конечностью, но за всё лето я так и не нашёл ни единого повода, чтобы заговорить об этом. А спрашивать просто так посчитал не слишком уместным.

– Мы себя самыми умными посчитали, – пробурчал Ледар, качнув головой.

– Да ладно тебе, – не слишком уж расстроился я. – Зато поохотились на дагов. Вернее, нам позволили на них поохотиться, явно предварительно проверив их опасность. Но даже так, опыт мы с тобой получили.

– Ты – да, а вот я… – он покосился на меч.

– Ничего, впереди ещё одна деревня. Да и кто знает, когда там конец этой истории. Успеешь ещё теней порубить. – Хлопнув его по плечу, я развернулся и пошёл в сторону нашего убежища.

– Аль Сандар? – позвал меня Ледар. Почему-то он был единственным, кто до сих пор напоминал мне о моём предполагаемом происхождении.

Я на мгновение прикрыл глаза. Пусть и коряво, но звучание всё-таки походило на моё настоящее имя. И это не давало мне забыть о том, кто я есть на самом деле. Не то чтобы я мог забыть что-то подобное, просто иногда хотелось услышать что-то привычное и знакомое.

– Что? – повернув голову, вопросительно глянул я на Ледара.

– Хворост, – напомнил он. – И горбунки. Ну, давай, – заныл он, когда заметил, что я не слишком хочу что-то там искать, – тебе стоит только оглядеться. Ты же и сам их любишь, признайся.

– Чёрт с тобой, – хмыкнул я и, рандомно выбрав направление, пошагал за хворостом.

Глава 15

– Самая скверная неделя началась, – сказал Ледар и ниже опустил голову, полностью скрываясь под капюшоном.

Мне и спрашивать не надо было, и так понятно, что именно он имел в виду. Просто со вчерашнего вечера лило так, что шалаш пришлось сверху накрывать плащом. Земля буквально раскисла, превратившись в жидкое море грязи. Трава гнила на глазах, смешиваясь с жижей. Листья полностью облетели, зелёными стояли лишь вечнозелёные деревья. Не понимаю, как тут ещё не сгнило всё.

Даже я, любитель дождя, и то начал уставать от постоянного шороха, влаги и мокрого холода. Холода, какой бывает исключительно дождливой осенью.

Лошадям, судя по всему, тоже не нравилось подобное. По вечерам приходилось искать более высокие места, чтобы не оставлять животных по колено в воде.

А уж как доставал изредка поднимающийся ветер. Он швырял воду в лицо полными горстями, задувал под плащ, выстуживал за ночь убежище, отчего поутру приходилось вставать замёрзшими и уставшими. Он гнул деревья и создавал рябь на обширных лужах. Наверное, только ему и нравился дождь. По крайней мере, как я уже сказал, швыряться водой он умел мастерски.

В этот раз мы остановились, не доезжая деревни. Если раньше Альвар не подходил к нам, явно давая привыкнуть ко всему самостоятельно, то после того разговора иногда появлялся рядом. Он не спрашивал, всё ли в порядке, не нужно ли чего или что-то в этом роде. Никак не заботился и не проявлял волнения. Просто приходил, удостоверялся, что всё в порядке, и уходил.

Наверное, наша самостоятельность в этом походе была частью обучения. Мы с Ледаром это тоже обсудили и пришли к выводу, что ничего просить у наставников нельзя. Кто знает, насколько увеличится срок нашей учёбы, если у нас вдруг закончится еда и мы подойдём попросить её у других морохов. Подозреваю, что после такого меня ждёт ещё один ускоренный курс: «Что можно есть в лесу в любое время года? Где это найти и как обработать».

Вот и в этот раз к нам подошёл Альвар. Я подумал, что это ставший уже привычным вечерний обход, но нет, на этот раз он явно желал о чём-то поговорить. На улице под звук ливня делать это было крайне сложно, поэтому мы все забились в построенное нами с Ледаром убежище.

– Мы прибыли к последней деревне, – заговорил наставник, наблюдая, как Ледар разжигает костёр.

– Хорошо, – отозвался я, подумав, что нужно как-то отреагировать на слова наставника. – Что дальше?

– Что дальше? – переспросил он, словно не понял, о чём я спрашиваю.

– Как мы будем действовать? Что нас там ждёт? – уточнил я.

– Об этом вы узнаете завтра. Скажу только, что отряд пойдёт весь. Но будьте внимательны. Завтра может произойти что угодно. А теперь я вас оставлю. И да, если завернуть мох в лист кражовки, то ему не будет страшна никакая влага, – посоветовал он, выходя на улицу.

– Тц, – цыкнул недовольно Ледар, с почти что ненавистью глядя на задымившийся мох. – И почему нельзя обо всём рассказать сразу? – задал он риторический вопрос, отмахиваясь от дыма и кашляя.

– Всего не упомнишь, – ответил я философски, приоткрывая вход и надеясь, что этого будет достаточно, чтобы вытянуть дым.

– Как думаешь, что он хотел сказать? – спросил Ледар, когда маленькая катастрофа была купирована.

– По поводу того, что может произойти что угодно?

– Ага.

– Кто знает, – пожал я печами, зевнув. – Хотя, если подумать, то завтра мы должны будем встретиться с агрессивно настроенными дагами… или тенями.

– Почему? – заинтересовался Ледар, замирая с котелком в руках. По умолчанию готовил он. Я пару раз попробовал, но у меня получалось нечто клейкое и даже на вид совершенно несъедобное. Ледар попробовал меня научить, но пока все его попытки не увенчались успехом. Максимум, что мне позволялось, это вскипятить воду и покрошить в неё горбунки. Ну, можно было ещё иногда помешивать варево.

– Ну, смотри. – Я сел, подхватил небольшую веточку и принялся рисовать чёрточки на земле. – Что тень может сделать с человеком?

– Захватить, – сразу же ответил напарник, явно ещё помня свой печальный опыт.

– Отлично. Что ещё?

– Убить, – добавил он.

– Ага. То есть существует несколько вариантов. Захватить, убить, надкусить.

– Надкусить?

– Что там тени тянут из людей? Порядок. Не всегда ведь они убивают или захватывают. Они вполне могут понемногу откусывать, не убивая. Как в той деревне, помнишь, где мы встретились? Там тоже жила тень, она-то и попробовала всех, не причиняя фатального вреда.

– Я помню. Еле проснулся наутро. Было такое ощущение, что я, вместо того, чтобы спать, всю ночь дрался. А что с ней стало?

– Ну, скажем так, я тогда впервые встретился с тенью.

– И ты её упокоил?

– А что мне ещё оставалось делать? Просыпаюсь, а надо мной страшила висит, пасть разевает, орёт. Вот я рефлекторно и схватил её.

– Надо же. А ведь вёл себя тогда так, будто ничего не случилось. – Ледар покачал головой, но не осуждающе, а слегка удивлённо. – Так что там с тенями?

– Есть два вида: умные и безумные. Убить могут и те, и другие. Мёртвую деревню мы уже встретили. Судя по поведению дагов в прошлой деревне, люди в ней были одержимы умными тенями.

– Хочешь сказать, что завтра мы встретимся с безумными дагами?

– С большой вероятностью. Не зря мы же остановились, не доезжая её. Если бы в деревне просто орудовала тень, которая надкусывает людей, никто не стал бы так напрягаться. А вот с безумными дагами так просто не сладишь.

– Думаешь, придётся убивать? – с некоторым сомнением спросил Ледар.

– Убивать? Кого именно?

– Людей. Кого же ещё? Не теней же.

– Зачем убивать? – не совсем понял я. – В прошлой деревне мы ведь просто упокаивали, освобождая людей.

– Но там они были одержимы умными тенями.

– И что? Ты тоже был одержим безумной, но тебя ведь не убили.

– Сравнил, – фыркнул Ледар. – Я отлично знаю, что тогда случилось. Если бы не ты, то Браир воткнул бы в меня меч, не задумываясь. Да он мне позвоночник разрубил.

– Почти разрубил, – уточнил я.

– Велика разница, – скривился Ледар. – Думаешь, остальные морохи станут спасать чужие жизни?

– Почему нет? – удивился я. – Мне казалось, это долг морохов – избавлять мир от теней, спасая при этом людей.

– Спасать можно по-разному. – Ледар качнул головой, явно удивляясь чему-то. – Зачем им напрягаться? Упокаивать только тени? Рисковать своим здоровьем, а может, и жизнью?

– Проще упокоить всё вместе: и тень, и её вместилище, – закончил я мысль Ледара. – Всё может быть. Завтра узнаем. Что там с едой? Есть хочу, помираю.

– Ты всегда есть хочешь, – возмутился Ледар.

– Конечно, – не стал спорить я. – Ты меня видел? Я ребёнок, мне положено. К тому же ты ведь и сам чуешь, что тьма совсем рядом, – произнёс я зловеще, получив за это укоризненный взгляд Ледара. И когда это он успел стать таким занудой?

* * *

С утра мы выдвинулись в сторону деревни. Лошадей оставили на поляне, так что пришлось месить грязь ногами. Удовольствие ниже среднего.

Ледар с самого утра прилип ко мне, стараясь не отходить ни на шаг. При этом я видел, что он пытается копировать действия остальных воинов.

Меня это, на удивление, не раздражало. Я просто посматривал на него время от времени и посмеивался. Впрочем, слишком много времени на веселье у меня не было.

Вскоре внутри отчётливо заворочался голод. Был он намного сильнее, чем в прошлой деревне. Мне приходилось постоянно сглатывать, нетерпеливо посматривая на идущего впереди наставника. Казалось, именно он руководил отрядом.

На подходе я даже засомневался, что смогу сдержаться. Я слегка занервничал, не представляя, сколько там должно быть теней, и каких, чтобы вызвать у меня такую реакцию. А ведь мы с Ледаром когда-то побывали даже на краю Пустых земель. Но даже там я не ощущал ничего подобного. Или моё восприятие прогрессирует?

Представил, как на самом деле буду постоянно ходить голодным, и ужаснулся. Резко захотелось свалить из этого мира, где теней чуть меньше, чем людей.

Когда наставник поднял руку, призывая всех остановиться, я замер, чувствуя, как тело вибрирует от нетерпения, в любой момент готовое сорваться с места.

Почти сразу после этого к наставнику начали подходить морохи со своими воинами. Он коротко им что-то пояснял, и те отходили.

– Ваш дом третий слева, – сказал Альвар, когда подошла наша очередь. – Никого не жалеть. Быть внимательными. Ничего не перепутать. Третий слева.

Мы с Ледаром синхронно кивнули и отошли в сторону. Я думал, мы сразу после этого сорвёмся в бой, но всё оказалось не так.

Мы подбирались медленно, разойдясь в стороны. Атмосфера в деревне царила давящая, хотелось передёрнуть плечами, а лучше и вовсе уйти. По кромке леса клубился молочный туман, причём дождь шёл по-прежнему. Небо висело так низко, что хотелось пригнуться к земле и не поднимать голову. Мне то и дело мерещилось, что отовсюду слышится странный шорох, а иногда из-за давящего на плечи взгляда хотелось обернуться, а то и вовсе оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Когда мы подошли к своему дому, то у меня уже слегка кружилась голова. Мне сложно было даже представить концентрацию хаоса в этой деревеньке. Я и раньше подозревал, что они способны с помощью своей сути воздействовать то ли на наше восприятие, то ли на реальность. Здесь же это ощущалось отчётливо и только подтверждало мои домыслы.

Если в прошлой деревне тени пытались выдать себя за людей, тратя все силы на поддержание обычности и нормальности, то здесь им это было ни к чему.

Обогнув дом, мы взглянули на входную дверь. К нашему удивлению, она оказалась открытой, при этом тихо поскрипывала, словно от ветра. Сначала я не обратил на это внимания, но потом насторожился: ведь ветра почти не было. Молчаливо указал Ледару на эту странность. Тот сначала не понял, а потом вытащил меч и сделал шаг к двери.

Я не дал ему этого сделать. Фантомный голод во мне словно закручивал внутренние органы в узел. Остановив Ледара, я качнул головой, указывая на себя, давая тем самым понять, что пойду первым.

Ледар явно был не согласен с такой постановкой вопроса, но спорить не стал, понимая, что сейчас не время и не место. Он просто скользнул мне за спину, предварительно вложив в мою руку меч.

Я совсем забыл о том, что через металл нужно пропустить хаос, чтобы воин мог ранить тени. Наверное, Ледару тоже не терпится иметь хоть что-то против них. Подозреваю, как воину, должно быть, не по себе, не имея никакого оружия против врага.

Шагнув к двери, я едва успел заметить движение и выбросить руку перед собой, в последний момент вспоминая про меч, зажатый в ней. В голове мелькнула мысль, что убивать нельзя, это ведь человек, но было уже поздно.

На мгновение мне показалось, что я буквально ощущаю, как холодный металл входит в плоть. Ощущение это было до того неприятным, что меня затошнило, но я сдержался. Правда, после того, как через меч в меня начало вливаться знакомое, но от этого не менее мерзкое, всё стало в разы хуже. Когда тело парня лет восемнадцати рухнуло с громким хрустом, то я только и успел, что сделать шаг в сторону, как меня всё-таки вырвало.

Вытерев рукавом рот, я выпрямился и посмотрел на Ледара.

– Холодный, – успокоил он меня, убирая руку от шеи парня. – Давно умер.

Впрочем, этого можно было и не говорить: то, что парень умер не от моей руки, было заметно по состоянию тела и специфическому запаху. Значит, тень завладела уже мёртвым телом. Или же он умер от долгого нахождения внутри него потусторонней сущности.

– Держи, – кашлянув, протянул я меч владельцу. Облизнув губы, словно ощутил на них привкус склизкой мерзости, в этот раз приправленной запахом металла и тухлой крови.

Внутри дома никого больше не оказалось, и это вызвало во мне подозрения. Наверное, надо было поспешить на помощь остальным, но на этот случай Альвар никаких указаний не давал. Для начала мы хорошенько обследовали дом, особенно кучу соломы в углу: в ней вполне мог кто-нибудь спрятаться. Всё в доме указывало на то, что здесь жило несколько человек, а не единственный парень.

Выйдя на улицу, я оглянулся по сторонам. Кругом стояла тишина. Ну, если можно назвать тишиной шум дождя. Да ещё и туман перебрался в деревню, скрыв всё от наших глаз. Так что я даже не видел, что происходит в других домах.

– Давай будем проверять дома постепенно, – предложил Ледар.

– Ага, и нарвёмся на взвинченного мороха или его воина. Прирежут нас, и не заметим, – проворчал я.

– Но что-то же делать мы должны? – в вопросе Ледара слышалась неуверенность.

– Должны, – кивнул я. – Вот только мне и самому хотелось бы знать: что именно?

А потом всё завертелось так, что я и думать забыл о каких-то там вопросах.

Они появились неожиданно, буквально вывалившись из тумана со всех сторон. Этих Ледар точно видел. Даги. Причём управляющие мёртвыми телами. Это не сложно было понять, учитывая в каком состоянии находились трупы: одни сгнившие и вытекшие глаза чего стоили.

– Что за зомби-апокалипсис? – выплюнул я, концентрируя всё своё внимание на зашедших на огонёк гостях. – Ну и уроды же вы.

Кажется, я их обидел. Или нет, но им точно не понравилось, как я их назвал. Вопреки моим ожиданиям, всем скопом они нападать не стали. Заключив нас в круг, начали кидаться с нескольких сторон, явно пытаясь не мешать остальным.

– Руби головы! – крикнул я Ледару, с неким предвкушением входя в боевой режим. Восприятие послушно раскрутилось так сильно, что, казалось, весь остальной мир почти застыл.

– Легко сказать! – донёсся до меня голос Ледара, когда я уже вытягивал хаос из одного из жмуриков, с силой отбрасывая его потом в сторону.

Я лишь мельком глянул на Ледара, замечая, как он ловко вертится, не давая схватить себя. Не знаю, насколько он может задержать дагов, но мне хватит и этого.

Чем больше я поглощал, тем быстрее становился. Это было странное состояние, отдалённо напоминающее эйфорию. Если другие морохи способны на что-то подобное, то я не понимаю, почему они до сих пор не очистили Пустые земли.

Последнего дага я буквально отдёрнул от Ледара, до которого тот всё-таки смог дотянуться.

– Всё нормально? – спросил я, концентрируя внимание на воине. Не хотелось бы, чтобы получилось, как в прошлый раз. Но нет, кажется, в этот раз обошлось без последствий, хотя выглядел Ледар неважно.

– Глаза, – помахал он пальцами перед своим лицом, – светятся. У тебя, – выдохнул он, выпрямляясь полностью и подставляя разгорячённое лицо дождю.

– Глаза? – Я моргнул, а потом прислушался к себе. Внутри буквально всё бурлило, словно я был вулканом, готовым взорваться в любой момент. Вдохнув медленно, так же медленно выдохнул. Внутренний ураган начал медленно стихать. – А сейчас? – спросил я.

Ледар опустил голову и устало глянул.

– Сейчас нормально всё, хотя правый глаз немного более зелёный, чем обычно, – дал оценку он и спросил, начиная оглядываться по сторонам: – Как думаешь, что это было?

Да уж, никогда не думал, что буду однажды стоять в мрачной средневековой деревне, в центре круга из трупов, которые до этого были одержимы потусторонними безумными сущностями, желающими нас сожрать.

– Местные жители? – предположил я, рассматривая мертвецов. Ни одной женщины. Что весьма странно: не могли же в деревне жить одни мужики.

– А чего это они все на нас кинулись? – прищурившись, поинтересовался Ледар.

– У них спроси, – хмыкнул я. Нервное, что ли? Веселья сейчас только и не хватало. – Хотя немного поздно вести беседы, – проворчал я уже более угрюмо.

В этот момент туман начал рассеиваться. И его не сдувал куда-то в сторону ветер, а он просто таял на глазах, будто первый снег. Спустя минуту деревня всё ещё нагоняла страх одним своим видом, но в ней больше не чувствовалось никакой мистической жути.

Я уже собрался облегчённо выдохнуть, как прямо передо мной возникла Катарэя. Вот только некогда симпатичное, а сейчас искажённое злобой лицо как бы говорило, что она прилетела сюда не разговаривать.

– Я ведь просила тебя, – завыла она раненым зверем, протягивая ко мне руки. Я отшатнулся, с удивлением понимая, что вместо пальцев у неё самые настоящие когти. Она оскалилась, нехорошо так, зловеще, словно обещала, что будет рвать меня по кусочкам, резать на мелкие ленточки, упиваясь моей болью и страданием. – Я…

Она резко замолчала, закатила горящие зелёным светом глаза и забилась, словно в припадке. Только после этого я обратил внимание на то, что позади неё стоял Альвар, удерживая обезумевшую с чего-то тень за шею и с непроницаемым выражением на лице упокаивая её.

Перед самым концом Катарэя явно пришла в себя, но она не стала ни о чём молить меня взглядом, просто посмотрела в последний раз с сожалением и полностью развеялась. Теперь я увидел разницу: после меня оставался лёгкий туман, а после Альвара не осталось ничего. Правда, во второй деревне после моего упокоения тоже вроде как ничего не оставалось, но обманывать сам себя я не хотел.

– Кто это был? – чуть нервно спросил Ледар, переводя взгляд с меня на молчавшего Альвара.

– Спроси его, – отозвался наставник, кивнув в мою сторону.

Ледар вопросительно глянул на меня.

– Потом расскажу, – пообещал я. – Что произошло? – обратился уже к Альвару.

– Твоя подружка, – начал он, сделав ударение на последнем слове, – предупредила дагов о нашем приближении. Они решили сделать нам засаду. Рассредоточились по округе, оставив в деревне приманки. А когда мы собрались здесь, то напали. Думали таким способом застать нас врасплох и убить хоть кого-то.

– А Бильд?

– Ушёл. Подозреваю, что он не стал нападать вместе со всеми, скрывшись, пока остальные отвлекали на себя морохов.

– Но, – я оглянулся вокруг, словно ища ответа на возникший вопрос, – если Бильд до сих пор условно жив, то какого чёрта она тут устроила?

Ответить Альвар не успел. К нам начали подтягиваться остальные морохи и воины, причём было их как-то подозрительно много. Один из них отозвал Альвара и быстро что-то ему рассказал. После этого все дружной толпой отправились назад, к стоянке.

– А они? – спросил Ледар, указывая взглядом на трупы.

– Наверное, позже похороним, – пожал я плечами. После всего произошедшего относиться к мёртвым телам я стал немного проще. Привыкаю, что ли?

В данный момент я размышлял над тем, что наставник всё-таки знал о Катарэе. Подозреваю, что не только он. Впрочем, я и так уже подозревал это, когда он рассказал, что морохи ощущают все тени без исключения.

Вечером, после ужина, Альвар снова позвал меня одного поговорить. На этот раз пригласил в своё укрытие. Где при этом бродил его воин, я не знаю, возможно, патрулировал территорию.

– Наша охота закончена, – сказал он, когда мы уселись удобнее.

– Что? – я даже слегка растерялся. – Как закончена? Разве мы не искали дага, Бильда? Вы ведь сказали, что он ушёл.

– Ушёл, – не стал спорить наставник. – Но если ты был внимательным, то мог заметить, что морохов и воинов стало больше.

– Заметил, – не стал я отрицать. – Они следовали за нами на расстоянии?

– Не совсем так. – Альвар достал карту и расстелил её между нами, показывая место, где мы сейчас находимся. – Морохов на самом деле довольно много. Итак, мы с отрядом двигались так, – прочертил он пальцем черту, которая прослеживала наш путь от столицы. – А в это время остальные морохи, взяв этот район в круг, двигались к центру, которым мы решили считать эту деревню. Те морохи, которые присоединились к нам после, – не все, кто участвовал в охоте.

Это походило на оцепление территории.

– Они, – продолжал Альвар, – во-первых, сгоняли всех теней и дагов к нам, во-вторых, не давали никому ускользнуть. Понятно, что расстояние между ними всё-таки было, но не больше, чем позволяла чувствительность мороха. То есть если тень пыталась сбежать, то это попросту ощущали и отправляли за ней. Мы, в свою очередь, должны были проверить эту деревню и ждать остальных.

– Как-то всё вовремя, – заметил я, удивляясь такой синхронизации.

– Ты не понимаешь, – качнул головой Альвар. – Морохи всю жизнь проводят в дороге. И пусть Орден считает, что мы не покидаем своих участков, но это не так. Каждый из нас знает Орм так, как никто другой. Мы просто обговорили детали, прикинули, сколько нужно времени наружной группе, чтобы подойти к центру, и шли с необходимой скоростью. Это не так сложно, когда прекрасно знаешь территорию.

– А что насчёт Катарэи?

– У неё даже имя было? – спросил Альвар, удивлённо вскинув брови. – Развиваются они, что ли? – пробурчал он озадаченно. – Всё с ней просто. Её заметили сразу же, как только она приблизилась к столице. Тени – редкие гости в Эгэле, поэтому морохи решили: просто посмотрим, что ей надо, и проследим. Она привела нас к тебе. Скажу прямо, – взгляд Альвара потемнел, – в тот момент я пожалел, что не придушил тебя. Подумал, что мы все ошиблись, и ты каким-то образом всё-таки оказался дагом.

Я тяжело сглотнул, понимая, что явно был на волосок от смерти.

– А потом?

– Потом было принято решение не спешить и посмотреть, как ты будешь себя вести на этой охоте. После второй деревни все подозрения развеялись. Упокаивать могут только морохи. Тогда я подумал, что это всё молодость. – Альвар бросил на меня укоризненный взгляд. – Неопытность и молодость. Не знаю, как бы я поступил на твоём месте в своё время. После сегодняшних событий последние сомнения полностью развеялись. И да, несколько морохов постоянно за вами наблюдали и они видели, что дагов ты именно упокаиваешь.

Значит, следили. Не знаю, что там насчёт полного упокоения, я сам не был так точно уверен в этом. Подставился я с этой Катарэей – мама не горюй. Если когда-нибудь выяснится, что тени способны выпивать друг друга, то подозрения по поводу меня снова возобновятся. Весело, ничего не скажешь.

– Так что там с Бильдом?

– Поймали его. Сам Бильд к тому времени уже был мёртв, так что мы смогли лишь упокоить захватившую его тело тень. Боюсь, мы никогда не узнаем, что же с ним случилось в Пустых землях.

– Поэтому она так и взбесилась, – тихо проговорил я.

– Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал, что именно она от тебя хотела и почему пришла именно к тебе. Согласись, всё это выглядит странно и подозрительно.

Я немного подумал, а потом всё-таки решился рассказать правду. Относительную, конечно. О том, что я не упокаиваю, а очищаю тени, говорить не собирался. Пока ещё я и сам не решил, хорошо ли это или всё-таки плохо.

Рассказ длился недолго, но, кажется, он полностью устроил Альвара.

– Сандар, – пристально посмотрел на меня наставник, – ты должен раз и навсегда решить, на чьей ты стороне. Но помни, что ты и сам человек. Тени могут нашёптывать что угодно, но какими бы невинными они ни притворялись, мы для них – только пища. Ты и сам видел, что происходило в этих деревнях. У главного дага был определённый план. И, если подумать, вполне можно прийти к кое-каким выводам. В первой деревне и ещё в нескольких все оказались убитыми, а из их дыхания были сотворены не совсем обычные тени – верная дагу армия, которую мы и видели в этой деревне. Во второй деревне даги спокойно жили среди людей. И были они разумными. Подозреваю, это друзья нашего знакомого. Они планировали жить среди людей и потихоньку питаться ими, окружив себя безумной армией дагов, которые должны были защищать их от посягательств извне.

– Это…

– Более опасно, чем положение вещей, существующее сейчас. Тени стремятся к объединению. Этот даг был безумен, но его безумие носило несколько иной характер, чем у остальных теней. Он не кидался рвать и убивать всех подряд, он стремился к чему-то иному. Да ещё и эта твоя подружка, – снова напомнил Альвар о Катарэе. – Они совершенно точно меняются. Надо будет сказать главе.

– Мне кажется, дело в Пустых землях, – предположил я, испытывая при этом двойственное чувство. С одной стороны, я знал, что мне нужно много энергии для возвращения домой, и жалко было отдавать её другим. С другой стороны, понимал, что вряд ли способен справиться со всеми в одиночку.

Наставник остро на меня посмотрел.

– Почему так считаешь?

– Разве тени, проявляющиеся вне тех земель, чем-то отличаются от тех, которые существовали сотню лет назад? – начал я пояснять свою точку зрения, посчитав, что в одиночку соваться туда всё-таки слишком опасно.

Я не имел представления, сколько мне потребуется энергии, чтобы не распылиться на атомы, пройдя по Тропе. Я даже не знал, появится ли она ещё раз. Мне хотелось бы знать, почему я её увидел, но понимал, что ответ на этот вопрос сейчас мне вряд ли кто-то даст. Одно я осознавал точно: даже если проход по Тропе не будет давать стопроцентной гарантии безопасности, я всё равно пойду.

Конечно, я могу попробовать забыть свою прошлую жизнь, оставить всё позади и смириться с потерей. Но что-то внутри не давало этого сделать. Казалось, если отступлю – потеряю то, что делает меня именно тем, кем я и являюсь. Может, высокопарно, но это так.

– Насколько я знаю, нет, – ответил наставник, выдёргивая меня из размышлений.

Пришлось помолчать пару секунд, чтобы собраться с мыслями и вернуться в русло беседы.

– Бильд стал одержимым после того, как побывал в Пустых землях. Катарэя пришла вслед за этой тенью. Несложно понять, что явилась она тоже оттуда. Оба вели себя не так, как остальные тени. Да и разве это нормально, когда даги пытаются вести себя, как обычные люди, живя в семье человека, тело которого захватили, и делая вид, что всё отлично?

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Альвар, а я вдруг представил себя на его месте.

Сразу же вспомнил, как сам разговаривал со своим сыном. Да, я пытался говорить с ним, как с взрослым человеком, но всё равно воспринимал ребёнком. Возможно ли такое, что и наставник ощущает что-то подобное? Я имею в виду то, что он говорит, как с взрослым, но на самом деле воспринимает меня именно как ребёнка, которого нужно поощрять, воспитывать, наставлять. А ведь эта наша охота – тоже часть обучения. Как и все эти разговоры по душам.

Я вздохнул. Всё верно: даже несмотря на то, что и как я говорю, другие будут воспринимать меня именно как ребёнка. Наверное, только Ледар относится ко мне иначе. Впрочем, других знакомых у меня всё равно нет. С другой стороны, взрослеют тут быстрее. Кто знает, может, подобное отношение к детям тут нормально.

– Ничего я не предлагаю, просто говорю, что в Пустых землях может происходить что-то странное. Возможно, тени там начали по какой-то причине эволюционировать. Одной из причин этого может быть изолированность. На закрытой территории, заполненной отчасти разумными существами, не может веками ничего не происходить. Тем более мы с вами сами видели, что некоторые из них очень даже разумны. Стали они такими или же были изначально – неизвестно. Нельзя отрицать ни первого, ни второго. Если были, то ещё не так страшно. А вот если стали, то это уже серьёзнее. Почему они не пытаются попросту рассеяться по странам?

– Морохи не дают им этого сделать, – моментально ответил наставник, внимательно выслушивающий меня.

– То есть, – я обвёл пальцем пустую область, – вы хотите сказать, что один морох может удержать огромное количество теней на такой большой территории? Каким бы быстрым ни был морох, это выглядит нереальным.

– Но ведь земли не увеличиваются, – возразил Альвар, с каким-то новым интересом рассматривая пустое место на карте.

– Да? – усомнился я, скептически приподнимая брови. Как по мне, так всё выглядело очень странно. Впрочем, если бы не этот даг и не Катарэя, то можно было бы и дальше считать, что тени – безумные существа, которые толком не соображают, что делают и как. Но с новыми данными картина менялась кардинально. Там, где есть разум, не может быть всё просто.

– Если только понемногу, постепенно, – задумчиво ответил Альвар.

– Тогда, может, они просто делают вид, что морохам удаётся их контролировать, а сами постепенно расширяют свою территорию? – вкрадчиво предположил я, неотрывно глядя на наставника. – Сколько деревень поглотили Пустые земли? А куда делись люди оттуда? Все погибли или же кто-то пропал? Я уверен, что когда мы были там, то видели пустующую деревню. Когда люди покинули её? Или куда они делись? – задавал я вопросы, сам не веря в то, что говорю. Всё-таки, несмотря на знакомство с Катарэей, я слегка сомневался в полной адекватности остальных теней. – Этот даг с Катарэей явно были другими. Я не знаю, по какой причине даг решился выбраться во внешний мир, но если где-то внутри Пустых земель есть такие вот разумные тени, то нам нужно опасаться.

– Очень интересные теории, – задумчиво сказал Альвар, постукивая пальцем по ноге. – Если хоть что-то из этого – правда, то стране грозит опасность. Если не прямо сейчас, то в будущем. Появление этого дага походило на… – Наставник замолчал, словно не зная, какое именно слово употребить.

– Изгнание, – подсказал я, нарисовав в голове картину того, что гипотетически могло произойти. – Или побег, – добавил, чуть подумав и вспомнив слова Катарэи о том, что её возлюбленному просто что-то там было интересно. – Оказавшись за пределами знакомой обстановки, он начал окружать себя тем, к чему привык.

– Или же воплощал свои идеи в жизнь, – дополнил мои размышления Альвар.

– Или это, – согласился я. – Вообще, могло быть всё что угодно. Одно точно: он, несмотря на хаос внутри, был вполне разумен и действовал согласно какому-то своему плану. В любом случае оставлять Пустые земли просто так нельзя, – подталкивал я наставника к нужной мне мысли.

В принципе, я мог бы пойти туда сам, но кто знает, что там на самом деле. Как говорится: соваться в воду, не зная броду, – по меньшей мере самоубийство. Или не так говорят? Впрочем, и так сойдет.

Мы с Ледаром прошлись по самому краю и еле ноги унесли, а что творится в самом эпицентре? Боюсь, что все наши смелые фантазии могут оказаться лишь бледной тенью реального положения дел. Что на самом деле удерживает все эти тени в узде и не даёт им расползтись по миру? Им же надо как-то подпитывать свой хаос? Где они это делают? Не поглощают же они друг друга? Если такое возможно, то ко мне могут появиться новые вопросы.

– Хорошо, твои слова вполне меня убедили. – Альвар хлопнул по колену, явно давая тем самым понять, что своё решение по этому вопросу он принял. – Когда вернёмся в столицу, я поговорю с главой Ордена.

После этого я вернулся в своё укрытие. Когда вошёл, тотчас же наткнулся на требовательный и любопытный взгляд Ледара. Сразу захотелось пойти погулять, но, конечно же, никто не дал мне и шагу ступить на улицу.

– Рассказывай, – буквально потребовал Ледар, протягивая мне похлёбку. Достав ложку, я тщательно её протёр и приступил к ужину, решив, что рассказ может и подождать. К тому же я понимал, что придётся рассказывать если не всё, то многое, а это долго, похлёбка десять раз успеет остыть.

Ледар терпеливо ждал, время от времени противно постукивая своей ложкой по котелку, будто отсчитывал этими ударами время. Я бросал на него хмурые взгляды, но тот делал вид, что ничего не замечает.

Закончив, я тщательно очистил ложку, убрал её и только после этого приступил к рассказу.

Глава 16

После того, как мы вернулись в столицу, пару недель нас никто не трогал. За это время мы с Ледаром успели исследовать обитель, да и Эгэль тоже. Правда, последнему изрядно мешала грязь и всё ещё продолжавшийся дождь.

Мне здесь не понравилось: слишком уныло, серо, грязно и допотопно. В такой город можно приехать туристом на пару дней (и то в солнечные дни), пощёлкать фотоаппаратом, представляя себя жителем средневекового города, а потом со спокойной душой вернуться в свою уютную квартиру с душем, туалетом, электричеством и интернетом. Конечно, я понимал, что если надо, то выживу и здесь, но ничего увлекательного в окружающей меня реальности не видел.

Да, надо ещё сказать, что за участие в охоте нам с Ледаром заплатили. Орден заплатил.

Почему-то я думал, что деньги придётся зарабатывать каким-то другим способом. Мне казалось, что морохи занимаются охотой в принудительно-добровольном порядке, не получая за это ничего. Но реальность показала иное: им платят и, по словам Ледара, посчитавшего деньги, весьма хорошо платят.

Через год, если сильно не тратить, можно будет купить дом в столице. Видел я эти дома на продажу: каменные коробки, отапливающиеся в лютодни дровами. Дрова можно купить на торговой улице по четверти лушки за вязанку. Некоторым это не по карману, но самому рубить лес нельзя. Можно собирать хворост, но количество его строго оговорено. Если наберёшь больше, могут и штраф наложить.

К тому же строго следят за тем, чтобы люди брали только упавшие на землю ветви, а не спиливали их с деревьев. Если первый раз поймают на спиливании, то наложат штраф. Попадёшься второй раз – посадят в местную тюрьму на пару недель. Третий раз карается отправлением на рудники на несколько лет. В общем, с этим строго. В принципе, всё понятно: им же надо, чтобы люди покупали дрова, а не пилили их сами в лесу, а иначе на всех леса не напасёшься.

Хотелось бы посмотреть, что внутри этих домов, но знакомых у нас в столице не было, а чужаков вряд ли кто-то стал бы пускать. Отыскали мы и таверну – местное питейное заведение. На втором этаже располагались комнаты для гостей города.

Даже не представляю, кто снимает их. Торговцы, если такие приезжали, предпочитали останавливаться за пределами столицы в кибитках. Воины со своими людьми вполне могли прожить и в лесу. В лютодни они либо снимали дом у деревенских жителей, либо строили более серьёзное укрытие во всё том же лесу. Морохи тоже вполне неплохо ощущали себя на природе. К тому же они всегда могли рассчитывать на обители.

Впрочем, вскоре я понял, зачем именно нужны комнаты наверху.

Днём в таверне было спокойно и чинно. В основном сюда приходили именно выпить, пообщаться, на худой конец поесть. Внутри царила своеобразная атмосфера. Пахло пивом, кислой капустой, застарелым потом и жареным мясом.

Мы с Ледаром решили попробовать местную еду, поэтому заказали себе по порции. Мясо оказалось вполне съедобным, но и только. То есть никаких изысков: самое обычное жаренное на открытом огне мясо, немного приправленное солью. Всё.

Поев, пошли дальше, но ближе к вечеру вернулись снова. Монахи питались своеобразно, а моему растущему организму требовалось немного больше, чем простая каша да корочка хлеба. Иногда мне казалось, что монахи издеваются над морохами. Глядя на их лица, я никак не мог поверить, что при таком питании они способны так отъедаться. Конечно, полных мужчин среди них не было, но и на жертв строгой диеты они тоже не походили.

Так вот, о трактире. Когда мы вошли, время было ещё не позднее, но определённо катилось к вечеру. Заказав снова мяса с хлебом и пива, мы чинно расселись, заведя разговор о том, нужен ли нам дом в столице или ну его. В итоге сошлись на том, что нет, не нужен. Мне уж точно: я всё-таки ещё надеюсь вернуться назад и сделать то, что должен. Конечно, Ледару я этого не говорил.

Я пытался представить дальнейшую жизнь здесь, и оседлый образ жизни в неё как-то не вписывался. Мне нужно было собрать как можно больше энергии, позвать Тропу и вернуться в свой мир, желательно не потеряв по дороге ничего. Что я буду делать дальше, там станет видно.

Но! При этом я понимал, что мне надо хотя бы немного подрасти. С одной стороны, быть подростком выгодно: в моём мире на меня мало кто будет обращать внимание и уж точно не станет воспринимать всерьёз. С другой стороны, именно последнее может стать проблемой. Хотя можно расти и в пути.

Есть ещё кое-что, что мне совсем не нравится. Если с Пустыми землями удастся покончить, то меня определят на какой-нибудь один участок, обязав охранять его. Много энергии я в таком случае точно не соберу. Ну в самом деле, сколько может быть теней на клочке земли? Одна? Две? Десять? Ну пусть двадцать, но это всё равно очень мало.

К тому же никто ведь не говорил, что нас с Ледаром допустят к операции по Пустым землям. На месте главы Ордена я бы оградил «ребёнка» от подобного, отправив на зачистку земель матёрых морохов. Впрочем, Орден ведь боится тех мест, мало ли, может, будет собирать всех, до кого дотянется, чтобы увеличить шансы.

Когда мы уже собрались уходить, произошло кое-что интересное. Дверь трактира открылась, и вошла женщина. Мужчины сразу же оживились. Я же с интересом наблюдал за тем, что происходит.

Женщина, недолго думая, прошла на второй этаж. Через пару минут следом за ней устремился один из мужчин. Примерно через час (может, немного меньше) он вернулся, следом пошёл второй.

– Церковь не одобряет подобного, – спокойно попивая пиво, сказал Ледар.

– Поэтому такая секретность? – спросил я, провожая взглядом ещё одного охочего до продажной любви. Проституция – одна из самых древних профессий. Неудивительно, что и здесь это есть. Меня больше удивила атмосфера таинственности. Все делали вид, что ничего не происходит. Если всё дело в церкви, то понятно. Мало ли что за такое могут придумать церковники.

– Пока разврата не видно, они закрывают на это глаза, – пояснил Ледар. – Все отлично знают, кто скрывается под капюшоном. Все эти женщины из одной общины. Именно глава общины составляет очерёдность, с которой они появляются здесь. Его тоже все знают. К нему можно обратиться, если хочешь позвать женщину к себе в дом. Если женщина молода, то любой желающий может выкупить её из общины. Главное, чтобы она могла иметь детей. Не все из них могут. Чем дольше женщина занимается этим, тем больше шанс, что она – мёртвый сосуд.

– Почему? – не понял я логики.

– Отвар, – пояснил Ледар. – Они пьют какой-то отвар, чтобы их сосуд оставался пустым после того, как они лягут с мужчиной. Чем дольше они его пьют, тем выше шанс, что никогда не смогут родить.

Местная контрацепция, значит.

– Понятно. А болезни?

– Бывают, конечно.

– Бывал там? – спросил я, покосившись на лестницу. – На втором этаже?

– Не без этого, – усмехнулся Ледар, маслено сверкнув глазами. – Хочешь купить?

После вопроса я задумался. С одной стороны, хотелось, конечно. Гормоны дают о себе знать, и не всегда помогает мой дисциплинированный разум и контроль. С другой стороны, я опасался за своё здоровье. Мало ли чем они тут болеют. Но опять же, у меня повышенная регенерация. Может, повезёт?

– Было бы интересно, – протянул я задумчиво.

– Хорошо, – Ледар кивнул. – Тебе постарше, помоложе?

– Помоложе.

– Я уточню.

После этого Ледар встал и ушёл в сторону хозяина таверны. Разговаривал он с ним минут пять, а потом, явно до чего-то договорившись, вернулся за стол.

– Завтра приходим пораньше. Будешь первым.

– Что? Совсем?

– Конечно нет, – фыркнул Ледар, а потом и вовсе хохотнул. – Первым из желающих завтра.

А через неделю нас позвали в кабинет главы Ордена. Я всё ждал, когда же начнутся обещанные Альваром тренировки, которые должны были проходить в обители, но после того, как мы вернулись с охоты, он словно забыл обо мне.

– Проходите, – пригласил нас в кабинет Домар, указывая рукой на лавки около стола.

Мы не стали заставлять себя ждать и спокойно сели, всем своим видом давая понять, что готовы слушать.

– Альвар рассказал мне о вашем разговоре и об опасениях касательно теней и Пустых земель, – начал он, выходя из-за стола и принимаясь бродить по комнате, заложив руки за спину. – Я согласился с ним. Поэтому всё это время мы с другими морохами обсуждали Пустые земли, пытаясь понять, как нам лучше поступить. Признаюсь, меня вполне устраивает нынешнее положение вещей, но я понимаю, что закрывать глаза на очевидное – не слишком дальновидно. Именно поэтому я одобрил решение о наступлении. Участвовать будут все морохи Орма. Ваши наставники недавно вышли из этого кабинета. У них была просьба ко мне, которую я посчитал благоразумной.

– Просьба? – спросил я, когда Домар остановился напротив, с интересом рассматривая нас.

– Верно, просьба. Ваше обучение не закончено, хотя они оба признаются, что уже сейчас вы вполне можете работать как полноценная двойка. Твои способности, Сандар, весьма велики. Но! Ваши наставники попросили меня не давать вам разрешения на поход в Пустые земли. – От досады я сжал кулаки, но промолчал. – И я удовлетворил эту просьбу. Вы слишком молоды, чтобы подвергать вас такому испытанию. Одно дело показать мёртвые тела деревенских жителей, и совсем другое – отправить в место, где теней, возможно, больше, чем жителей во всем Орме.

– А как быть с обучением? – спросил я, решив не спорить: толку от этого будет, как я понимаю, мало.

– Ваши наставники хорошо отзывались о вас, поэтому я решил выделить вам место для работы. Сроком на год. Если справитесь с задачей, то сможете и дальше спокойно работать. Если нет – пройдёте повторное обучение у других наставников. И тогда полугодом вы не отделаетесь.

– И куда нам ехать? – задал я вопрос, делая крайне заинтересованный вид. При этом расслабился как мог, чтобы не вызвать подозрений.

– Идите сюда. – Подозвав нас к столу, Домар развернул небольшую карту, на которой был изображён Орм, поделённый на ровные участки. – Это ваша карта. Вот здесь ваш участок. – Он ткнул в небольшой клочок земли. Если Пустые земли находились на юге, то наш участок упирался в северную границу. Отлично. – Кроме этого, возьми. – Домар подтолкнул ко мне знак.

Я взял его, перевернул, пробежался взглядом по витиеватым буквам, из которых складывалось моё местное имя. Недолго думая, надел его на себя, выжидающе замирая.

– Скоро зима, а там и до лютодней недалеко. Переждите её здесь, в обители, а после идите. Впрочем, это просто совет, там смотрите сами. Сейчас можете обратиться к монахам, вам выдадут улучшенные сборы. Кроме этого на свои деньги, полученные от охоты, если хотите, можете купить у монахов лошадей. Остались какие-нибудь вопросы?

– Нет, спасибо, – поблагодарил я, медленно сворачивая карту. – Мы пойдём.

– Конечно, идите, – отпустил нас Домар, садясь за стол. – Хотя стойте. Завтра на рассвете будь готов. Теперь идите.

Я хотел уточнить, к чему мне надо быть готовым, но, наткнувшись на тяжёлый взгляд Домара, не стал спрашивать.

Ледар не выглядел расстроенным. Впрочем, его и не должно было сильно задеть решение главы. Думаю, он даже рад, что нам не придётся лезть в такое опасное место.

Он явно хотел мне что-то сказать, но наткнувшись на мой хмурый взгляд, закрыл рот. Пока шли, Ледар несколько раз бросал на меня озадаченные взгляды, но я не собирался разговаривать с ним в коридоре.

– Да что с тобой? – всё-таки спросил он, когда мы вошли в мою комнату.

Прежде чем что-то говорить, я вставил факел в держатель и бросил на лавку карту. После этого и сам сел, хмуро уставившись на стену.

– Аль Сандар? – снова позвал меня Ледар. Оперевшись спиной на дверь, он сложил руки на груди, вопросительно глядя на меня.

– Ты знаешь, что именно даёт нам, морохам, нашу скорость? – спросил я у него.

– Никогда не думал об этом, – признался он. – Хотя нет. После того, как увидел, посчитал, что это для вас нормально. Нет? Я не прав?

– Дай мне нож, – попросил я, протягивая руку в сторону Ледара.

– Нож? Зачем? – спросил он, но всё-таки наклонился, вытащил и вложил его мне в руку.

Недолго думая, я провёл лезвием по пальцу.

– Эй, ты что делаешь?!

Подойдя, Ледар забрал нож и сунул обратно в сапог, качая при этом головой. Мне кажется, он начал сомневаться в моей вменяемости.

Я же смотрел на небольшой порез.

– Смотри, – сказал, привлекая его внимание к своей ране. Такой крохотный порез я мог залечить очень быстро. Спустя пять минут просто вытер несколько капель крови. На коже не осталось ни следа. – Ускоренное заживление ран. Высокая скорость. Долголетие. Всё это, – я поднял голову и посмотрел на напарника, напряжённо наблюдающего за мной, – от того, что мы получаем от теней. Они берут у людей порядок, мы же тянем из них хаос, из которого они состоят. Мы не просто убиваем их, упокаиваем, стираем – называй это, как тебе нравится. Морохи вытягивают сущность теней, преобразуя полученную энергию в то, что и позволяет нам двигаться и заживлять раны, – я кивнул на руку, – настолько быстро.

Ледар поднял руку и пригладил волосы. Немного растерянно оглядевшись, он выдохнул и сел рядом со мной на лавку. Потом встал, снял меч, поставил его рядом и сел снова.

– Это неожиданно, но почему ты в таком дурном настроении? – спросил он спустя некоторое время.

Я хмыкнул и оперся на стену позади.

– Сколько раз за свою жизнь ты встречал тени?

– До похода с отрядом Роара ни разу не ощущал рядом присутствие тени. После встречи с тобой – много раз.

– О чём это говорит?

Ледар подумал немного.

– Что тени крутятся почему-то вокруг морохов.

– Не совсем так. – Я выпрямился, подхватил карту и разложил её. – Обычно они стараются обходить морохов стороной, если это возможно.

– Что-то незаметно было, что тени старались тебя избегать, – хмыкнул Ледар.

– Я – особый случай, – проворчал, подумав, как быстро тени отреагировали на то, что я не упокаивал их полностью. После первого же нападения. И зачем та тень (самая первая) вообще напала на меня? Или тогда я ещё морохом не ощущался, или она просто самоубийца. – Не думаю, что сейчас они станут приближаться ко мне по собственному желанию, – сказал я не слишком уверенно. Я пока ещё не до конца разобрался, что именно с ними делаю.

– То есть ты не отрицаешь, что тени на той дороге липли именно к тебе?

– Возможно, – не стал я отрицать. Чуть подумав, добавил: – С большой вероятностью это так, но то было исключительное время. Есть большой шанс, что такого больше не повторится.

– А я всё думал, почему нас повели по такому опасному пути, – произнёс Ледар. – А оказывается, путь и ни при чём был.

– Я сам ничего в тот момент не знал. Забыл, я вообще-то память потерял?

– А это правда? – заинтересовался Ледар.

– Правда, – ответил я, устремляя взгляд на карту. Ни к чему ему знать эту самую правду. – Вернёмся к теням. Обычно они появляются там, где случается много смертей. Не все тени безумны, но именно в таких больше энергии. А теперь представь, сколько теней мы найдём на этом клочке земли? – спросил я, ткнув в выделенный для нас участок. – Тут вообще люди живут?

– Живут, – уверенно кивнул Ледар. – Но очень мало. Здесь, – он указал пальцем на соседнюю страну, почему-то никак не названную на карте, – расположен Голиад. В старые времена Орм с Голиадом много воевали. На границе, насколько я знаю, часто бывали стычки, так что люди ушли из тех мест. После этого немногие решаются снова там жить, опасаясь возвращения старых распрей. Да и земель полно, смысла нет селиться на опасном месте.

– Да? Если там была война, то могли остаться тени, – заинтересовался я, но потом быстро поскучнел. – Вот только с тех времён морохи наверняка всё вычистили. С Голиадом воевали давно, времени у них было много. А сейчас людей там почти нет, смертей нет, значит, некому оставлять последнее дыхание.

– Это плохо? – Ледар глянул на меня, явно всё ещё не понимая, что во всём этом плохого. – Будем жить в спокойствии.

Я удивлённо вскинул брови и фыркнул:

– Отличный план на будущую жизнь. Ты же воин, тебе положено хотеть воевать.

– Может, и положено, – насупился напарник. – Только вот меня никто не спрашивал, чего я хочу. С самого детства мне просто сказали, что я стану воином, и всё. Так ты скажешь, что плохого в спокойствии? – немного раздражённо спросил он, явно не желая продолжать тему того, кто и чего должен хотеть.

– А то, что пока остальные морохи будут собирать энергию, развиваться, сражаться, оттачивая свои способности, мы будем сидеть в заднице мира и плевать в потолок от безделья, – объяснил я ему. – Ты представляешь, сколько теней в Пустых землях? Сколько это энергии? Я же тебе объяснил, для чего она нужна. Если я не буду упокаивать тени, то вскоре стану простым человеком.

Я не был уверен в своих словах. Но мне нужно было, чтобы Ледар проникся серьёзностью ситуации, поэтому я немного драматизировал. Ледар, наконец, понял. Он нахмурился и задумался, сверля взглядом карту. Я и сам снова посмотрел на неё. Наш кусок явно был намного меньше остальных.

– Думаешь, они специально?

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Конечно специально. Только мы не знаем, чем они руководствовались, когда давали нам реально пустые земли. И я сейчас не о тех землях говорю, где теней на квадратный метр столько, сколько нет блох у бродячей собаки.

– Может, они беспокоятся о нас?

– Не исключено, – кивнул я. – Считают нас слишком молодыми, чтобы давать более опасный участок. Хотят посмотреть, как мы справимся с такой вот территорией, чтобы решить, что с нами делать дальше.

– Но?

– Но есть ещё вариант. Я не понравился начальству, и меня решили держать подальше от теней, чтобы я никогда не смог набраться силы.

– А такое возможно?

– Что именно? – не понял я.

– Держать тебя подальше? Ты же всё это объясняешь мне потому, что хочешь пойти в Пустые земли, не так ли?

Я чуть замялся, удивившись проницательности Ледара.

– Ты не обязан рисковать, – начал я. – Можешь остаться здесь. Сделаешь вид, что ничего не знаешь, что я просто бросил тебя. Воином ты уже стал, так что позор твоей семье больше не грозит. У тебя даже деньги есть, твоему отцу не нужно будет тратиться на коня для тебя. Наберёшь себе людей, найдёшь оруженосца и будешь…

– Потом всю жизнь жалеть, – перебил меня Ледар. – Нет. Когда-то ты спас меня. Причём дважды. Первый раз от позорной смерти, второй – когда решил стать морохом, а меня назвать своим воином. – Ну, вообще-то, по справедливости, лично я его так не называл, он сам прилип, а мне просто было всё равно. Ледар меня не раздражал, с ним можно было поговорить, он отлично готовил и управлялся с лошадьми, так что смысла искать кого-то другого на роль воина я не видел. – Если я не пойду с тобой сейчас, то потеряю к себе всякое уважение. И пусть я до конца не понимаю твоих мотивов, но ты забыл кое-что.

– Что? – спросил я, всё ещё не уверенный в том, что стоит тянуть с собой Ледара.

– Я – морохов воин. – Ледар произнёс эти слова так, будто после этого всё вставало на свои места и объяснять более ничего не требовалось.

– Отлично, – кивнул я. – А то я не помнил об этом. Только не вижу причин…

– Пойду с тобой, – снова перебил он меня. – Это не обсуждается. Лучше скажи, что будет завтра утром?

– Понятия не имею, – признался я, испытывая лёгкое напряжение. Никогда не любил неизвестность и сюрпризы. – Сам что думаешь?

– Знак ты получил, карту тоже. Деньги нам заплатили, о будущей судьбе рассказали. Даже не знаю, что ещё им могло бы понадобиться от нас. Слушай, так что мы будем делать? Пойдём в Пустые земли?

– Конечно, – отозвался я мгновенно. – Подождём до завтра, посмотрим, что им ещё от нас надо. Потом сделаем вид, что отправились туда, куда нас послали, а после… Смотри сюда, – показал я на карту. – Я так понимаю, это дорога?

– Да.

– Она идёт кружным путём и вот здесь упирается в Пустые земли, – я провёл пальцем, отслеживая дорогу, а потом остановился на точке, в которой соединялась граница Орма и Вольных степей. Получалось, если смотреть сверху, что дорога шла с северо-востока на юго-запад. Ну или наоборот, если смотреть снизу. – Слушай, – я чуть отстранился от карты и поглядел на неё снова. – А в этом месте раньше не было какой-нибудь одной большой страны?

– Почему ты так решил? – заинтересовался Ледар.

– Да так, – произнёс я неуверенно. – А ты по ней ходил?

– Ходил. Хорошая дорога, выложенная камнем. Правда, сильно заросшая.

– Во-о-от, – протянул я. – Просто выглядит эта дорога так, словно у неё и с одной стороны, и с другой должно быть продолжение. К тому же много ты дорог видел, выложенных камнем? Даже тут, в столице, улицы немощёные.

Ледар задумался, а потом медленно кивнул.

– Вообще-то ты прав. Больше я нигде не видел таких дорог. Если где-то ещё и есть, то я не знаю. Моя семья живёт в старом замке. Говорят, что ему больше пяти сотен лет. Так вот, у нас двор точно так же камнем выложен. Это важно?

– Да не особо, – пожал я плечами, снова опуская взгляд на карту. – То есть мы поедем вот по этой дороге на север. Через некоторое время наткнёмся на тракт…

– Тракт?

– Будем называть так, чтобы не путаться, – отмахнулся я, рассматривая карту. – Как думаешь: мы успеем до зимы добраться до этой дороги?

– Вполне, – кивнул Ледар, мельком взглянув на карту. – Особенно если поспешим. Ливадел заканчивается через несколько дней.

– Тогда план-минимум таков. Завтра смотрим, что им ещё от нас надо, а потом сразу покупаем лошадей…

– Можно уже сегодня этим озаботиться, чтобы завтра время не терять.

– Отлично. – Я хлопнул в ладони и сложил карту, пряча её подальше, чтобы не намокла. Спустя минуту поднял взгляд на Ледара. – И чего сидишь?

– А ты что, не пойдёшь лошадь себе выбирать? – удивился он.

– Я в них не разбираюсь, – отмахнулся я. – Мне лишь бы поспокойнее была. Впрочем, ты прав, пошли вместе, поглядим, чего там и как. Может, по пути чего услышим.

Если бы я знал, насколько занудным может быть Ледар, ни за что не пошёл бы выбирать с ним лошадей. Сам я быстро определился, выбрав смирную и непугливую, а вот Ледар перебирал их, отбраковывая то одну, то другую. В каждой он находил какой-то изъян.

Мне кажется, он достал даже обычно спокойных и неразговорчивых монахов. Они уже так на него смотрели, что я попытался поторопить его, но, получив раздражённый взгляд, решил пойти погулять. Впрочем, моё желание закончилось ровно в тот момент, как я подошёл к выходу из конюшни и открыл дверь. Надоевший до зубовного скрежета дождь не располагал к прогулкам.

В итоге гулять я не стал, а вернулся в свою келью. Завернувшись в плащ, завалился на лавку и незаметно для себя уснул. Проснулся от скрипа двери. Ещё толком не успев сообразить, что к чему, подорвался.

– Проснулся? Отлично, идём со мной, – позвал меня наставник.

Я моргнул пару раз и оглядел себя. Оставшись удовлетворённым своим внешним видом (и плевать, что плащ кое-где помялся, кто тут на меня будет смотреть), я поторопился за Альваром. Он привёл меня в главный зал, который сейчас был заполнен морохами и воинами. Все они сидели на лавках. Что это тут у нас происходит? Служение, что ли, какое-то? Или как тут это называется? На противоположной от входа стене висел громадный святой знак. Там же стояла трибуна, за которой можно было увидеть Домара. Судя по одежде, это было не простое собрание. Проведя меня до первого ряда, Альвар указал мне на свободное место. Я сел, с любопытством оглядываясь. Наверное, надо было снять плащ. Недолго думая, стянул его и скрутил.

– Братья, – заговорил Домар, будто только меня все и ждали. Я же удивился, насколько хорошая в помещении акустика. – Нас не так много, поэтому каждый вновь родившийся морох – благословение Отца нашего. Рождением мороха Он говорит нам, что мы следуем верному пути. Все мы боремся с тьмой, пытаясь очистить от неё мир, который нам подарил Отец, велев заботиться о чистоте его и процветании. Умирая, каждому человеку надо помнить, что он пришёл в мир не для того, что оставить в нём грязь, а для того, чтобы сделать его светлее. Но люди слабы. Мы говорим им: там вас будет ждать Отец наш всемилостивый, нет высшего счастья для души, чем встать рядом с Создателем своим. Но они всё равно боятся. Всё равно не хотят уходить. Они не понимают, что жизнь – всего лишь небольшой отрезок пути нашего, который мы обязаны пройти со смирением и готовностью принять всё, что уготовил для нас Отец наш, а уходя, не оставить после себя ничего, кроме детей и памяти, которую будут хранить близкие нам люди. Сегодня у нас радостный день. Отец в очередной раз благословил род людской, подарив ему ещё одного мороха. Сандар, – явно ко мне обратился Домар, – подойди сюда.

Я встал, положил плащ на лавку и подошёл, повернувшись лицом к людям. В этот момент дверь открылась. В зал вошли двое мужчин, несущих что-то вроде большой чаши. При этом они явно старались обходиться с этим как можно аккуратнее.

– Сандар, я спрашиваю тебя единожды: готов ли ты смиренно исполнять волю Отца нашего, очищая мир от тьмы? Готов ли ты бороться со скверной? – спросил Домар громко и внятно, а потом выжидающе замер, вопросительно глядя на меня.

– Готов, – ответил я уверенно, а потом увидел, что же такое принесли в чаше. Ладони моментально заболели, хотя ничего ещё не произошло. Оторвав взгляд от раскалённых углей, для достоверности ещё и кивнул. – Всегда, – добавил, подавив улыбку. Смешно не было, но смеяться почему-то хотелось сильно.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул Домар. – Другого ответа от столь смелого юноши никто и не ожидал. Ты ведь уже понял, что сейчас будет происходить?

– Да.

– Назад дороги нет, Сандар, – сказал он так тихо, чтобы его мог услышать я один.

– Я понял. – Сначала я на самом деле не понимал, о чём именно говорит Домар, а потом до меня дошло, что, даже если я откажусь сейчас от подобного членовредительства, просто так уйти мне никто не даст.

Домар ещё раз как-то испытующе меня оглядел, а потом подошёл к чаше и голыми руками взял за длинную ручку клеймо. При этом даже не поморщился, хотя металл должен был обжечь ему руку.

– Левая рука всегда просит о прощении! – громко сказал Домар, подходя ко мне с раскалённым клеймом. И что, меня даже не привяжут? И в зубы палку не сунут? Я что, должен вот так просто вытерпеть это? Проклятие, думал все пытки остались в прошлой жизни. Глубоко вздохнув, протянул левую руку. – Отныне, – зычно прогремел голос Домара, – прикасаясь к тени левой рукой, ты будешь просить у неё прощения за всё гнусное, что случилось с несчастным человеком при жизни.

Боль ослепила. Я едва сдержался, чтобы не отдёрнуть руку и не послать всех этих больных людей туда, куда им обязательно стоит сходить. Руку моментально охватил жар, запахло палёным мясом. Стиснув зубы, я тихо зашипел, быстро моргая. Домар убрал инструмент, отчего моя рука слегка дёрнулась. Выдохнул, стараясь расслабить взведённое, будто стальная пружина, тело.

– Правая рука просит принять свою судьбу! – снова прогремел голос. Из-за боли это вызвало во мне только раздражение. Резко захотелось кого-нибудь ударить, а лучше сделать хоть что-то, чтобы уменьшить боль. – Смирение – вот чему учит нас Отец наш. Мы должны быть рады, что он столь щедр и дарит нам возможность испытать ощущение жизни. Мы обязаны принимать жизнь такой, какая она есть. У каждого человека свой путь, написанный для него Отцом. И мы обязаны смириться с ним, со всеми невзгодами, горестями, лишениями, радостями, что встают на пути нашем. Эти испытания дарованы Отцом, и не нам, простым людям, спорить с Ним. Умирая, человек уходит дальше, и его дыхание должно покинуть этот мир вместе с ним. И мы можем только молить об этом.

И снова боль, снова запах, жар и дикое желание сделать хоть что-то. Но я стоял. Пытался справиться с лицом, с головокружением, со злостью и тошнотой. А когда Домар чем-то полил горевшие огнём ладони, боль усилилась и стала резкой, разъедающей.

– Это не даст шрамам зажить, чтобы они напоминали тебе о том, что именно возложено Отцом на плечи твои, – пояснил Домар, а затем затянул длинную речь, но я его уже не слушал, стараясь дышать размеренно. – Поприветствуем брата нашего!

Вокруг послышался какой-то шум, но я не обратил на него никакого внимания. Всё внутри меня вздыбилось, а энергия, поднявшись из глубин, устремилась к рукам. Я пытался унять боль, и вскоре у меня это немного получилось.

– …соблазнам одурманить ваш разум, – затирал что-то Домар. – Вы должны помнить…

Я понял, что сижу на своём месте, положив руки поверх свёрнутого плаща. Когда успел сесть, совершенно не помню. Это что получается: вместо того, чтобы хоть как-то облегчить мою боль, меня просто посадили слушать речи главы? Слушать проповеди я не желал, но и уйти не мог: кто знает, как это оценят остальные. Опустил взгляд на свои покалеченные руки. Раны выглядели отвратительно. Будь я обычным человеком, то не смог бы работать такими руками пару месяцев точно. Да и не только работать, а даже хоть что-то делать ими было бы сложно. Это я молчу про всякую заразу, которая вполне может привести к заражению и гангрене. Когда закончилась проповедь, я не заметил.

– Аль Сандар? – позвал меня Ледар.

Подняв взгляд, я вопросительно посмотрел на него.

– Давай помогу надеть, – предложил он, кивая головой на плащ на моих коленях.

Я в ответ только кивнул и поднялся. Плащ почти упал, но Ледар его поймал, развернул и накинул мне на плечи.

– Идём, – буркнул он, косясь на мои руки.

Знаки, выжженные на ладонях, пульсировали, их дёргало и пекло. Хоть боль и утихла немного, я всё равно старался сделать как можно более пришибленный вид. Не знаю, как всё проходит у остальных, а я не хотел показывать, насколько хорошо работает моя регенерация.

Когда мы вышли из зала, снаружи никого не оказалось. Все словно испарились. Дойдя до комнаты, я попросил Ледара захватить факел. Стоило только двери закрыться, как я рухнул на кровать и зашипел.

– Проклятие, – со злостью выплюнул я. – Вот поэтому и не люблю неожиданности и сюрпризы, – возмущался я, держа руки перед собой ладонями вверх.

– Да уж, такой сюрприз и мне не по душе, – посочувствовал Ледар, сунув факел в держатель и подходя ко мне ближе. Поглядев внимательно на мои клейма, он покачал головой. – Больно, наверное.

Теперь была моя очередь смотреть на него, как на идиота.

– Нет, в бога душу мать, щекотно, – фыркнул я. – Мне бы помыть их. Как думаешь, где это можно провернуть? Да и перебинтовать не помешало бы.

– Сейчас что-нибудь придумаю, подожди, – торопливо сказал Ледар. Выглядел он при этом так, словно сам был виноват в моих ранах. После этого он быстро вышел за дверь.

Я же лёг на лавку и прикрыл глаза, стараясь как можно аккуратнее положить руки. Пусть не слишком больно, но ощущение, будто я сунул их в слишком горячую воду, не проходило.

Нет, они всё-таки тут больные какие-то. А я ведь ещё когда их у Бильда видел, подумал, что нечто подобное произойдёт и со мной, но за всеми событиями как-то позабыл. Да и сам Домар показывал нам свои знаки, поясняя, что они значат.

Прощение и просьба. Я раздражённо хмыкнул. Что-то я сомневаюсь, что теням или дагам что-то из этого требуется.

Чем там Домар поливал знаки? Напряг память, пытаясь вспомнить его слова. Кажется, что-то не должно дать знакам полностью затянуться. А ведь если так подумать, то шрамы у морохов действительно слишком странные, учитывая их способности к восстановлению. Подняв руку, я поглядел на выжженную рану. Хотите сказать, что и у меня останутся такие рубцы? Что-то не очень хочется. Я уверен, что они весьма мешают в жизни. Надеюсь, моей силы хватит, чтобы заживить их, оставив лишь небольшие шрамы для отвода глаз. Повторять процедуру мне как-то не хотелось.

Вскоре вернулся Ледар с чашей тёплой воды и чистыми бинтами. Мыл руки я сам, старательно концентрируя внимание на ранах. Вода вскоре окрасилась в розовый цвет, но я не огорчался: кровь вымоет всё лишнее. После этого Ледар помог мне перебинтовать руки.

– Сразу уехать не получится, – озвучил он очевидное, когда с обработкой ожогов было покончено.

– Есть хочу, когда там у нас завтрак? Или не положено? – спросил я в никуда, разглядывая потолок.

– Ну ты и!.. – произнёс Ледар слегка удивлённо.

– Что? – не совсем понял я его.

– Мне казалось, тебе должно быть больно и ты не должен думать ни о чём, кроме боли. По крайней мере, когда я получал ранения, то о еде думал в последнюю очередь, – пояснил он свои слова.

– Если я буду голодать, то это никаким образом не ускорит заживление, – наставительно сказал я, поднимаясь с лавки. – К тому же меня подняли сегодня ни свет ни заря, даже поесть не дали. Да что я говорю? Мне даже попить не удалось! Сразу потащили клеймить. Естественно, я голоден. Чего сидим? Идём.

Глава 17

В обители мы провели ещё несколько дней. Ничто не говорило о том, что морохи запланировали грандиозный поход на Пустые земли. Кругом царила тишина и шла обычная жизнь.

Ледар как-то умудрился узнать, сколько примерно нужно времени, чтобы знаки на руках у мороха зажили. Как оказалось, у каждого мороха индивидуально, но у большинства на это уходит недели полторы плюс-минус пара дней. У меня же на следующий день они выглядели красноватыми, бугристыми шрамами. Мешали просто дико. Стоило чуть сильнее растопырить пальцы, как кожу на ладони начинало тянуть.

– Может, они ждут весны? – немного неуверенно предположил Ледар через день после клеймения. Мы как раз разговаривали о том, что морохи даже не чешутся.

– Насколько я знаю, зима тут мягкая. До лютодней ещё далеко. Они десять раз успели бы скататься туда и обратно, – прошептал я, прикрывая бинтом заживающие шрамы: на второй день они побелели и значительно уменьшились.

Перевязывать себе руки было крайне неудобно, поэтому этим всегда занимался Ледар. Видя ускоренное заживление, он ничего не говорил, хотя на второй день после церемонии, увидев красные бугры наросшей кожи, удивлённо вскинул брови. Он вообще, как мне кажется, отчего-то старался делать вид, что всё происходящее со мной вполне обыденно и нормально.

Надо сказать, что я старался активно способствовать заживлению ран. Получалось, по моему мнению, не очень. Я вроде как пытался направить некую энергию внутри себя к рукам, подстёгивая этим регенерацию. Ничего особенно не ощущал, но всё равно садился в позу лотоса и концентрировал всё своё внимание на ранах, пыжась и пыхтя.

Сначала мы хотели дождаться, когда морохи покинут обитель. Но потом я вдруг подумал, что меня в любой момент может призвать глава, чтобы поглядеть на мои руки. Почему-то совершенно не хотелось показывать свои шрамы кому-то постороннему. Именно поэтому через несколько дней мы всё-таки собрались и покинули сначала обитель, а потом и столицу. При этом Ледар помог мне забраться на лошадь, а я делал вид, что ничего делать руками не могу. Управлять лошадью с такими руками я тоже вроде как не мог, поэтому отдал поводья Ледару, а сам устроился поудобнее.

Ещё через несколько дней дождь внезапно закончился. Первое время было даже как-то непривычно.

– Вот и всё. – Ледар поглядел на стремительно очищающееся небо. – Теперь некоторое время будет стоять сухая погода, потом начнёт подмораживать, а после выпадет снег. Зима.

Всё произошло, как он и сказал. Неделю стояла солнечная погода, правда, теплее от этого как-то не стало, но, главное, по дороге снова можно было спокойно проехать. Вода уходила в землю столь быстро, что это было удивительно. Вскоре не осталось даже луж, и вот тогда по утрам можно было ощутить, что температура значительно упала. Минус два-три градуса – совершенно не смертельно. Мы торопились. Почему-то мне хотелось увидеть тракт до того момента, как выпадет снег. Едва успели.

Спрыгнув с лошади, я поморщился. Пусть шрамы и превратились в небольшие белые полоски, но при резком движении они всё ещё немного тянули кожу. Как и сказал глава, полностью они не зажили, но отчего-то я был уверен, что при большем количестве энергии вполне смогу убрать их. Хотя меня, в принципе, устраивало и так. Обычно они совершенно не мешали. И, в случае чего, будет что показать главе.

Сдвинув ногой сгнившую траву, покрывающую тракт, я внимательно поглядел на камень.

– Дорога очень старая. Сохранилась нормально, но иногда встречаются вот такие места. – Ледар проехал немного вперёд и остановился.

Я подошёл к нему, ведя свою лошадь под уздцы. В том месте, куда показывал Ледар, камней не было. Либо утащил кто-то, либо просто разрушились со временем. Или вымыло. А что, с такими дождями тут всё что угодно возможно.

– Останемся тут ненадолго, – сказал я, оглядываясь по сторонам.

– Я знаю отличную поляну тут неподалёку.

Вообще, с Ледаром было удобно путешествовать. Он провёл в странствиях по Орму шесть лет и знал множество хороших мест для стоянок. Конечно, не все, но, как он сам признавался, по основным дорогам он в своё время побродил достаточно.

– Надолго тут останемся? – поинтересовался Ледар, спешиваясь и привязывая лошадь к дереву.

Оглядевшись по сторонам, я кивнул. Я был полностью уверен, что за нами следят. Даже не знаю, откуда появилось это ощущение, ведь никого ни Ледар, ни я не замечали, да и следов тоже не видели. Но что-то такое свербело на краю сознания, а я не хотел показывать наблюдателю, куда именно мы направляемся.

– На пару дней, – ответил я. – Потом двинемся дальше.

Я решил подождать. Если ощущение слежки не пройдёт, то поедем в сторону своего участка: не стоит раньше времени нервировать главу. Если же пропадёт – отправимся к Пустым землям. Надеюсь, к тому времени, как мы туда прибудем, теней на мою душу останется достаточно.

Пока Ледар обихаживал лошадей, я строил укрытие. Хоть дождь и закончился, но мне совершенно не внушали доверия затягивающие небо тяжёлые облака.

– Будет снег, – подойдя ко мне, сказал Ледар, а потом подышал на свои руки и поёжился. – Холодно.

Подтащив вещи к укрытию, он достал свой подбитый мехом плащ и надел его, свернув старый как можно более плотно.

– Пойду за дровами.

– Ага, – кивнул я, раскладывая ветки так, чтобы оставалось меньше щелей. – Иди. Поесть что-нибудь поищи. Ручья тут поблизости никакого нет?

– Есть, а что?

– По берегу ягоды растут… – начал я, вспоминая название.

– А, ты об этом, – Ледар мгновенно понял, о чём я. – Да, знаю. Сейчас как раз самое время. Если найду, наберу.

Ночью выпал снег. Мы попытались отыскать на нём следы наблюдателя, но снова ничего не нашли.

– Что думаешь? – спросил напарник, с аппетитом разгрызая кости какой-то местной птицы, похожей на куропатку (охота сегодня удалась).

– Чую я его, – качнул я головой. – Завтра снимаемся.

– Куда идём?

– В сторону участка. Сдаётся мне, что наблюдатель и сам знает, что здесь развилка, вот и сидит, дожидается.

Утром мы собрались и двинулись дальше. Пристальное внимание преследовало нас ещё четыре дня, а потом пропало. Я просто проснулся однажды утром и понял, что больше нет во мне этого неприятного ощущения.

Выйдя на улицу, потянулся и умылся снегом. Взбодрило. Стряхнув с рук капли, огляделся. Всё-таки странный мир. Казалось бы, столько свободного пространства, сплошные леса, зверья должно быть полно, а я хищника тут видел всего раз. А, ну ещё дагов тех страшных. И ведь следы есть, но на глаза никто не попадается.

– Поворачиваем, – объявил я Ледару, заметив его, выходящего из-за дерева.

– Что? Ушёл?

– Да. – Я кивнул и довольно вдохнул морозный воздух. По ощущениям температура была примерно минус пять.

– Может, уловка такая? – засомневался Ледар. – Отошёл на некоторое расстояние и затаился, выжидая. А тут мы, радостные, мимо него галопом.

Хорошее настроение померкло.

– Думаешь? – спросил я с сомнением, но потом всё-таки согласился с мыслями Ледара. Такое вполне может быть.

– Хорошо, тогда идём ещё день, потом ждём два, а затем поворачиваем. Иначе к раздаче не успеем.

– Мне кажется, ты зря переживаешь, – хмыкнул Ледар, начиная седлать лошадей. – Пустые земли огромны. Там на всех хватит.

Ещё через три дня, так и не ощутив больше слежки, мы всё-таки повернули. Ехали с осторожностью, не торопясь. При этом я старался прислушиваться к своим ощущениям, надеясь почуять наблюдателя заранее. Вскоре мы проехали скрещение дорог, но даже тогда я никого не почувствовал.

– В любом случае, что они могут нам сделать? – задал вопрос Ледар, мерно покачиваясь на лошади.

– Выговор влепят, – отозвался я, пряча руку под мышку: купить варежки мы как-то не догадались. И пусть погода по-прежнему не пугала слишком сильным морозом, но руки без защиты замерзали.

Иногда нам попадались деревни, но люди в них не выказывали дружелюбия и желания поделиться хлебом и крышей над головой хотя бы на ночь. Да и я не собирался просить, до сих пор не забыв запах, который обычно стоит в этих домах. Через некоторое время деревень вообще не осталось, а погода стала заметно мягче.

– Здесь слишком близко граница с Вольными степями, вот и опасаются селиться. Кочевники любят переходить границу и уводить людей в рабство.

– А властитель что? – поинтересовался я. По мне, так людей в этом мире слишком мало. Или это только в Орме так? Вроде бы вполне нормальные для заселения земли, леса вокруг, лето длинное, зима, наоборот, по словам того же Ледара, короткая.

– Когда совсем уж наглеют, тогда он отправляет отряды, чтобы немного утихомирить кочевников. Они живут кланами, часто воюют даже между собой. Обычно из-за женщин: их почему-то мало рождается у кочевников, всё больше мужчины. Да и на нас, я думаю, они нападают именно из-за женщин. Воевать против кочевников сложно: степи огромные, поди найди их там. Сами они отлично свои земли знают, могут и воду быстро отыскать, и поесть найти. Вечная проблема эти кочевники.

– Зато воинам работа.

– Ну, если только это.

Слишком мы не торопились, но и не затягивали намеренно дорогу. Шли спокойно, хотя лично я хотел быстрее оказаться около Пустых земель. Мне всё казалось, что после морохов там ничего не останется. Лошади у нас были единственными, и гнать их не хотелось: тонкий слой снега прятал все ямы и ухабы, лошадь легко могла споткнуться и сломать ногу. И я не уверен, что смог бы чем-нибудь помочь. Одно дело лечить одержимому тенью Ледару перебитый позвоночник, другое – вот так просто заниматься врачеванием.

– Проклятие, – заворчал я, выпрямляясь. – Земля совсем замёрзла. Как тут что-то можно вкопать?

Подойдя ко мне, Ледар оценивающе поглядел на небольшую яму, вырытую в мёрзлой земле, а потом для убедительности ещё и попинал.

После этого на стоянках мы начали искать низко опущенные ветки, вокруг которых и строили укрытия. Иногда находили хвойные деревья с разлапистыми нижними ветвями и укрывались под ними. Для этого приходилось, правда, побродить по лесу, выискивая более удобное место, но лучше так, чем ковырять землю.

Однажды ночью я проснулся от лёгкого толчка в плечо. Вскинувшись, моргнул.

– Проснись, – тихо сказал Ледар.

– Что? Уже моя очередь? – спросил я хрипло, садясь и стирая с лица сон. По ощущениям время было совсем уж раннее. Сегодня была моя очередь дежурить на рассвете – не очень любимое мною время.

– Нет, но ты должен на это посмотреть. – Добившись того, что я проснулся, Ледар выполз наружу. Сегодня мы в очередной раз ночевали под веткой громадного хвойного дерева.

– Должен, значит, увижу, – буркнул я, нещадно зевая, почёсывая иногда фантомно зудящую щёку и натягивая на себя плащ, которым до этого укрывался.

Когда я выползал из нашего укрытия, едва не напоролся глазом на иглы, шёпотом от души обматерив их. Оказавшись на улице, встал в полный рост и глубоко вдохнул морозный воздух. И почти сразу подавился, закашляв.

– Чувствуешь? – спросил Ледар. Он стоял рядом и, замерев, всматривался в темнеющий вокруг лес.

Стояла неестественная тишина, из-за которой любой скрип снега слышался на приличное расстояние. Не было слышно ни ночных птиц, ни редких криков зверей, а только зловещее поскрипывание деревьев, потревоженных дующим рывками ветром.

– И не просто чувствую, – отозвался я, наблюдая за лёгким зеленоватым свечением вдалеке. Казалось, там, между деревьев, горят тысячи светлячков. – Я ещё и вижу.

Свет медленно приближался. Голод заворочался внутри, но был он столь слаб, что я сразу понял: нас посетили не безумные тени. А вскоре я смог и убедиться в этом.

Их было двое. Высокий, величественный мужчина и хрупкая, тоненькая, как веточка, женщина. Сотканные из зеленоватого тумана, они не шли, а плыли по воздуху, в который раз убеждая меня, что некоторые тени похожи на призраков. Когда гости подошли ближе, то я подумал, что именно так должны выглядеть король с королевой.

Приблизившись на расстояние двух метров, они оба замерли, смотря прямо на меня. Наверное, надо было что-то сказать, но я упорно молчал. Это им от меня что-то нужно. К тому же это не реальные король с королевой, а всего лишь их последнее дыхание, и то не факт. Мало ли, а вдруг тени могут принимать такой вид, какой им заблагорассудится.

– Приветствуем тебя, поводырь, – заговорил, наконец, мужчина, а потом слегка наклонил голову.

– Мы рады видеть тебя, – проговорила вслед за ним женщина, мягко улыбаясь и тоже изображая поклон.

– И вам доброй ночи, – отозвался я и легко кивнул.

Ледар, стоявший рядом, перевёл взгляд с меня на пустое место перед нами и тихо выдохнул, сжимая крепче руку на рукояти меча.

– Что привело вас ко мне? – заинтересовавшись, спросил я. Пусть и наставник, и глава предупреждали меня, что слушать тени не стоит, но уж больно любопытно мне стало. – И почему поводырь? – спросил вдогонку, пока не забыл уточнить этот момент.

Призраки переглянулись, а я обратил внимание на то, что лес вокруг нас буквально кишит тенями. Тьма тихо шепталась, словно перетекала, то набирая объём, то становясь какой-то плоской и скучной. Судя по моим ощущениям, все тени были вполне себе вменяемые. Но от этого не становилось менее жутко.

– Мы бы хотели пригласить тебя к себе, – заговорил мужчина. – Но до нашего замка добираться долго, – добавил он и как-то со значением замолчал.

– Ледар, – вздохнул я. – Нужен хороший костёр и что-то, на чём можно сидеть. – Тот на мой запрос только кивнул, но с места не сдвинулся, продолжая буравить подозрительным взглядом пустоту впереди себя. – Всё нормально, они ничего не сделают.

– Тот поваленный ствол подойдёт? – спросил он, делая вид, что последних моих слов не услышал.

– Вполне, – кивнул я и направился к большому упавшему дереву.

Ледар быстро соорудил костёр, а потом встал позади меня.

– Итак? – сказал я, наблюдая, как тени сделали вид, что сели. Как и Катарэя когда-то, оба они просто висели в воздухе, но зачем-то им хотелось изобразить себя сидящими. Лично мне было безразлично, но если им так важно, то пусть «сидят».

– Наверное, лучше всего начать с просьбы, – начал мужчина. – Все мы хотим, чтобы ты провёл над нами очищение, позволив тем самым покинуть этот мир.

– Стоп, – рефлекторно вскинул я руку, отчего сзади послышался шорох доставаемого из ножен меча. – Всё в порядке, Ледар. – Щелчок – меч снова в ножнах. – Итак, вы хотите, чтобы я очистил вас. Это понятно. Но что означает «покинуть этот мир»? Я думал, желая очищения, вы как раз не хотите, чтобы я стёр ваши личности.

– Чтобы было понятно, начну немного издалека, – снова заговорил мужчина. – Люди считают, что нам здесь не место. И они, несомненно, правы. Нас можно назвать как угодно. Чаще всего нас зовут последним дыханием и тенями. Мы не имеем души, мы – лишь горячее желание умирающего человека, обретшее пусть такую, но форму. Люди своей волей, своим желанием перед смертью порождают нас. Когда-то давно у каждой тени была своя задача. Например, когда умирал мой человек, то он создал меня для одной-единственной цели: мне необходимо было следовать за его женой и следить за тем, чтобы никто не посмел сделать ей больно. Это была его последняя воля, его самое заветное желание.

Я удивлённо вскинул брови и посмотрел на женщину. Она снова мягко улыбнулась.

– А я родилась из желания увидеть своего горячо любимого человека ещё хотя бы раз. Она чувствовала его рядом и думала, что её охраняет его не ушедшая душа.

– С этим понятно, – кивнул я. – Думаю, несложно догадаться, чего хотят умирающие насильно люди. Именно поэтому их тени получаются такими. Но вы сказали, что всё это было «когда-то давно». Неужели сейчас что-то изменилось?

– И да и нет. – Мужчина покачал головой, словно кого-то осуждая. – Тени продолжают появляться, но они совершенно другие. Они испытывают постоянный голод, которого попросту не должно быть. Пойми, тени – не чудовища. Они рождаются не для этого. Кроме некоторых, конечно, но там совершенно другая ситуация: сам человек перед смертью желает мучительных страданий своим палачам, и его тень должна выполнить его желание. Своим палачам, но не всем людям. Правда, такое тоже рождалось, но крайне редко.

– Отлично, – хмыкнул я. – Я так понимаю, что-то сломало систему, и тени стали теми, кто они есть сейчас?

– Верно, – кивнул мужчина. – Мы появились очень давно. Нам не было дела до остальных. Наши люди умерли, горячо любя друг друга, и это передалось нам. Через какое-то время мы решили, что пора уходить из этого мира, но осознали, что просто не можем этого сделать. Вот тогда мы и заинтересовались, что происходит. И ужаснулись. Тени превратились в чудовищ, вечно голодных, убивающих всех подряд без разбора, безумных созданий, часто не помнивших, для чего их создали. Все они были переполнены чем-то отвратительным. Именно оно толкало их на эти безумства. Чем больше этого было в них, тем безумнее становились тени, тем сильнее был их голод, тем больше людей страдало от них.

– Я уже это слышал. Во всём виноват хаос, и всё такое прочее. И? Вы узнали, что же такое произошло, что тени изменились? – спросил я заинтересованно. Верить теням у меня не было причин, но пока всё звучало логично. К тому же вспомнился мой прошлый мир. Там я столько теней не видел, да и к тому же, по-моему, они не могли так сильно влиять на реальный мир, как здесь. Хотя из некоторых что-то вроде хаоса я всё-таки вытягивал. Или это был не он?

– Нам пришлось постараться, чтобы узнать причину подобного. Это сложно объяснить, но ты должен увидеть это место. Тебе оно может показаться немного иным миром. Именно там обитают тени, выполнившие свою роль.

– Серое измерение? – почти сразу понял я, о чём именно говорит тень мужчины.

– Если ты его так называешь, то пусть будет Серое измерение. Оно соединяет все миры, являясь одним безграничным пространством, в котором могут находиться лишь такие, как мы, поводыри и потерявшиеся души.

– Какое отношение Измерение имеет к нынешней ситуации с тенями? – поинтересовался я, пытаясь уловить логику в рассказе. Пока ничего понятно не было.

– Тени принадлежат ему. Мы живём как бы в двух мирах сразу. Словно стоим на тонкой границе. После выполнения своей миссии нам нужно было сделать всего шаг, чтобы исчезнуть из реального мира навсегда. Но не так давно Измерение, как ты его называешь, отдалилось от этого мира. Мы всё ещё чувствуем его, находимся в нём небольшой частью, но перейти полностью без твоей помощи не можем.

– Уже понятнее, но при чём тут хаос?

– Я не могу сказать, кто и как создал миры, кто соединил их между собой Измерением, но знаю, что его отдаление не проходит для этого мира бесследно. Хаос идёт откуда-то извне. И тени, всё ещё находящиеся на границе, страдают первыми.

– Ага, понятно. Значит, Измерение отдалилось от мира, из-за чего в стыке появились трещины, и оттуда теперь поддувает хаосом. В первую очередь страдают те, у кого изначально была, так сказать, склонность к нему. Но из-за чего это произошло?

Хаос – это, насколько я понимаю, первоначальная энергия, нечто не статичное, находящееся в вечном движении. Противоположность порядка. Не удивлюсь, что душа – эталон порядка. Всё-таки божественная субстанция, о которой мы знаем не больше, чем о том, что происходит внутри Чёрных дыр космоса. Предположений множество, но пока ещё никто не смог заглянуть внутрь и узнать всё наверняка. Немудрено, что тени, наполненные этой энергией, стремятся откусить немного порядка у людей.

Здесь я вытягиваю у теней хаос, но гости сказали, что в них он появляется из трещин, так как изнанка отдалилась от мира, и… получилось что получилось. А что тогда я забирал у жителей изнанки в своём мире? Ощущение, которое я испытываю, вытягивая энергию из теней, очень похоже на то, что я чувствовал в прошлом мире. Неужели и там неполадки в системе?

– Нас это тоже сильно волновало. Долго искать не пришлось, как это ни удивительно. Вы, люди, называете те места Пустыми землями. Причина именно там.

– Но что в тех местах такое произошло, что вызвало столь сильную реакцию? – спросил я, пытаясь представить себе масштаб произошедшего. Фантазия буксовала, не желая выдавать ничего вразумительного.

– В этом мире раньше жили маги…

– Маги? – перебил я удивлённо. Впрочем, чего это я так удивляюсь, сам же в прошлом мире вполне мог управлять энергией. Разве это не было чем-то вроде магии? – Раньше? А сейчас?

– Да, – кивнул мужчина, то ли не обратив внимания на то, что я его перебил, то ли сделав вид. – Именно, что раньше. А сейчас… – он замолчал и почему-то посмотрел на Ледара. Я тоже вскинул голову, посмотрев на молчаливо стоявшего всё это время воина. Наверное, ему казался странным мой разговор с тенями, учитывая, что разговаривал я вроде как с пустым местом.

– Ледар?

– Что? – спросил он, опустив на меня вопросительный взгляд.

– Это я не тебе, – отмахнулся я. – При чём тут он? – задал я вопрос, снова глядя на тени.

– В середине Пустых земель стоит большой замок. Когда-то в нём жил могущественный маг, пожелавший обрести ещё большую силу. Он желал стать бессмертным, хотел обладать способностью ходить по мирам. Для всего этого ему нужна была сила. И он нашёл выход. Он собирал со всего света других магов и силой отнимал их магию. К сожалению, никто не мог тягаться с ним. Он мучил их, заставляя отдавать всё до капли. Маги умирали в страданиях, оставляя после себя тени. Долгие, долгие столетия он убивал магов, пока не понял, что его цель близка. К тому времени в этом мире не осталось настоящих магов. Никого, кто мог бы научить молодых, как этим управлять. Люди в страхе забыли, что способны на большее. А он силой пробился в Измерение и ушёл. Так баланс был нарушен, появилась первая трещина.

Я с силой сжал кулак. Вся эта история напомнила мне немного другую – ту, в которой погибал я сам. Историю, в которой про особенных детей как-то резко позабыли, словно их и не было. Куда они делись? Кем они были? Может ли быть такое, что и в моём родном мире завёлся такой вот безумец, возжелавший больше, чем отпущено ему мирозданием? Или… это тот же самый?

– Так, – взлохматил я волосы, бессмысленным взглядом поглядев по сторонам, – судя по вашему взгляду, Ледар либо маг, либо далёкий потомок какого-нибудь мага. Я правильно понял?

Ледар позади меня шумно и удивлённо (как у него это получилось?) вздохнул, но промолчал.

– Всё верно, он маг. Те времена были настолько страшными, что люди постарались забыть о своей силе. Магия пошла им навстречу и затаилась внутри, никак себя не проявляя.

– Итак, давай-ка подытожим. Хаос – энергия. Порядок – энергия. Те, кто способен управлять этими энергиями по собственному желанию – маги. Тени, наполненные хаосом, нападают на людей, потому что им требуется порядок. Им это необходимо. Люди вытягивают из теней хаос, упорядочивая его внутри себя. Они в этом не нуждаются, но подобное делает их сильнее, так как энергии внутри становится больше. Сдаётся мне, что морохи – это маги.

Мужчина совсем по-человечески вздохнул.

– На самом деле всё очень сложно. Мой человек был магом, но не любителем теории. Он был практиком, предпочитающим работать с тем, что у него есть, а не вникать в суть всего. Именно поэтому многих знаний у меня просто нет. Могу только сказать, что во всех людях этого мира в большей или меньшей степени есть магия. Она, защищая своих носителей, растеклась по миру и притаилась. В ком-то её столь мало, что этому человеку о ней можно и не думать. Морохи и воины – сильные маги, просто у них разные направленности.

– С этим понятно, а что насчёт того, что тени влияют на реальность? Это какой-то трюк или?..

– Или. – Мужчина ненадолго задумался, а потом продолжил: – У теней нет тех ограничений, в которые себя заковали от страха люди. Конечно, мы не можем уподобиться реальным людям-магам и творить настоящее колдовство, но некоторые небольшие мелочи доступны и нам. Особенно тем, у кого внутри много хаоса. Они действуют неосознанно.

– Хорошо, – покивал я, размышляя, что бы ещё такого спросить, а потом вспомнил: – А что по поводу поводыря?

– О, с этим всё просто, – мужчина мимолетно улыбнулся или, скорее, изобразил улыбку. – Твоя суть. Она сияет настолько ярко, что её видно издалека. Для этого есть причина. Я не могу сказать, что становится с душой человека после его смерти. Она просто уходит куда-то дальше, и всё. Но иногда она застревает на изнанке (ты называешь это Измерением) и блуждает там, не находя выхода. Для таких душ ты как маяк, притягивающий их к себе и указывающий выход.

– Да? – искренне удивился я. – Никаких душ никогда не видел, только тени.

– Подозреваю, причина в том, что ты пока ещё не стал поводырем окончательно, – добавил мужчина задумчиво. – Я мало об этом знаю, только то, что рассказывали мне другие тени, так что могу в чём-то ошибаться. Могу сказать ещё, что даже сейчас вокруг тебя очень много очищенных тобой теней, ставших полноценными жителями изнанки.

– Что? – я даже подскочил. Ледар вопросительно глянул. – Все нормально, – сказал я ему, прикрывая правый глаз и сосредотачиваясь на сером мире. – Никого нет.

– Чтобы увидеть их, надо смотреть двумя глазами. Открой второй, присмотрись.

Я немного неуверенно (толку от правого глаза, если он показывает мне обычный мир?) открыл правый глаз и вгляделся в Серое измерение вокруг.

– Нико… – начал снова, а потом дёрнулся, понимая, что, действительно, что-то такое есть. – Чёрт побери! – выругался я, оглядываясь по сторонам. Он сказал правду: вокруг меня толпились полупрозрачные дымчатые люди, которых на общем сером фоне едва можно было заметить. – Что им всем надо?

– Ничего. – Мужчина мотнул головой, снова изобразив улыбку. – Когда станешь полноценным поводырем, поймёшь всё сам. А сейчас, если у тебя больше нет вопросов, мы с моей дорогой Астией хотели бы присоединиться к ним.

Я задумался, но вот так сразу вопросов никаких в голове не возникло. Кивнув, я подошёл сначала к мужчине, положил руку ему на плечо и втянул то немногое, что у него было. Мгновение спустя чуть влажный туман, оставшийся после него, снова принял знакомый мне облик, но теперь не было зелёного света, только полупрозрачный дым. На лице бывшей тени отразилось сначала недоумение, сменившееся после широкой улыбкой. Он, словно человек, глубоко вздохнул, а потом с лёгкой тревогой и ожиданием посмотрел на Астию. Я не стал томить их, повторив процедуру и с женщиной. Вскоре они уже снова стояли рядом.

После этого мне пришлось ещё немного поработать. Всё-таки кроме этих двоих к нам притащилась толпа теней. Они без страха возникали передо мной, выжидающе замирая. Мне оставалось только забрать их хаос, полностью выталкивая тем самым из этого мира.

– А теперь скройтесь, – буркнул я, когда закончил с последней тенью. Оглядевшись по сторонам, никого не заметил. Устало выдохнув, рухнул на ствол дерева, потёр глаза и проворчал: – Есть охота.

– Всё? – спросил Ледар, обходя меня и подкидывая в костёр несколько палок.

– Ага, – кивнул я, а потом поднял голову и устало посмотрел на затянутое серыми тучами небо. Было уже утро.

– Ты опять это сделал. – Ледар воткнул по обе стороны от костра рогатые палки и повесил на них котелок, налив в него воды.

– Что именно? – спросил я безразлично, наблюдая за его работой. Спустя минуту с неба посыпался снег.

– Разговаривал с тенями, – ответил он и пожал плечами, словно желая сказать этим, что лично ему всё равно и он ничего против подобного не имеет. – Тебя предупреждали и наставник, и глава, а ты снова сделал, как сам того захотел.

– И что? – фыркнул я. – Если бы делал всё, что мне велят, то никогда ничего не узнал бы.

– Они могут обмануть, – сказал осторожно Ледар, посматривая на меня, будто пытался ориентироваться на мою реакцию. – Что они тебе сказали?

– Много чего, – отозвался я, а потом, чуть подумав, пересказал всё своими словами, упрощая. – Вот так.

– Другие миры, изнанка, маги, какой-то безумец, возжелавший силы и бессмертия и добившийся своего. Всё это звучит слишком странно и невероятно, – прокомментировал мой рассказ Ледар.

– Не более странно, чем существование чего-то вроде теней, – мгновенно отозвался я, хмыкнув. – И другие миры существуют.

– Тени тоже… Эй! Постой! – Ледар замер, изумлённо на меня таращась. – Расскажешь?

– Как-нибудь потом, – проворчал я.

– Хорошо, – не стал спорить он. Развязав мешок с крупой, высыпал немного в котелок, принимаясь помешивать. Потом добавил ещё что-то из маленького мешочка. Специи, что ли? И где только взял? Я и понятия не имел, что они у нас есть. – И что дальше? – спросил он после того, как попробовал на вкус, видимо, воду.

– А что дальше? Мы вроде как уже решили, что пойдём в Пустые земли.

– Но ведь тени сами к тебе приходят. Стоит ли рисковать?

– Думаешь? А если не придут? Сколько придётся их ждать?

Несмотря на заданные вопросы, сам я задумался над этим вариантом. Я просто представил, сколько может быть теней в Пустых землях, и подумал, что вариант с «подождать, пока сами придут» не так плох, как кажется сначала.

– Но сегодня ведь пришли, – возразил Ледар. – Это будет более безопасно, как мне кажется.

– Не всегда будут приходить разумные тени, – предупредил я его. – Но эта идея мне нравится, – якобы нехотя сказал я. – Только нужно приблизиться ещё немного.

– Получается, тени, пусть даже сошедшие с ума, всё равно желают избавиться от своего безумия, поэтому тянутся к тебе?

– Ага, – хмыкнул я. – Теневой лекарь душ.

Ледар вяло улыбнулся, явно не поняв моей шутки. Да я и сам не считал её особо смешной, просто показалось забавно. На некоторое время воцарилась тишина. Мы оба обдумывали новую информацию. И если я размышлял, что случится, если я вдруг каким-то невероятным образом сумею очистить всех теней, то о чём думал Ледар, я не знал.

Если тени стоят на границе (одна нога здесь, другая там), то не получается ли так, что именно они удерживают изнанку рядом с этим миром? А что будет, если изнанка отдалится сильно? Тени не смогут уходить на неё. Но здесь есть морохи, они смогут просто стирать их, и всё. Или не смогут? Почему? Это я отправляю их на изнанку, а морохи ведь просто стирают полностью, забирая себе не только хаос, но и всё остальное. Но в любом случае что-то да случится. Раз всё создано именно так, значит, работает только в связке.

Впрочем, вряд ли изнанка отдалится именно из-за этого. Скорее, трещины станут настолько большими, что всё тут просто потонет в первозданной энергии. Невесело.

Ещё меня волновала информация о том, что я какой-то там поводырь. Слово это ассоциировалось у меня с большими собаками, которые помогают слепым находить дорогу. Что тень там говорил? Я якобы должен буду привлекать души-потеряшки и отводить их куда-то. Куда? В другие миры или на перерождение?

Что-то я как-то сомневаюсь во всём этом. Может, я и сам после смерти заблудился и таким вот странным образом попал в этот мир? А что? Прошёл по изнанке и почему-то выпал именно здесь, вселившись в первое попавшееся тело. Только почему я выбрал именно мальчишку? Только не говорите, что мы с ним были одного психологического возраста – не поверю. Скорее уж сработало что-то другое. Я всё ещё думаю, что это моё прошлое. Всё-таки, когда я умирал, то стремился попасть именно назад, чтобы всё исправить.

Всё? Какое-то это абстрактное понятие. Неужели меня не так поняли и на самом деле отправили исправлять в буквальном смысле всё, что натворил… кто? Ну, не я однозначно. Если бы я был виноват в ситуации, в которой оказался этот мир, то попал бы ещё раньше. Значит, меня отправили подтирать за этим злобным гением? Прекрасно, одни гадят, а другие должны убирать. Впрочем, всё как всегда, ничего неожиданного.

Подождите-ка, а почему я попал именно в этот временной отрезок? Если бы местный Доктор Зло оказался тем же самым, что и Доктор Зло из моего мира, то не лучше ли было мне попасть в самое начало? Туда, откуда всё началось?

Однозначно было бы лучше. Вот только как бы я понял… А что тут понимать? Стоило бы ему начать потрошить магов, как сразу стало бы понятно, что к чему. Или не сразу, но однозначно очень скоро. Тогда и прикончить его было бы легче. Точно? Может быть, всё не так просто? Например, сейчас он по какой-то причине может быть более уязвимым, чем тогда. Или ещё что-нибудь в таком духе.

Наверное, мне просто энергии не хватило. Кончился заряд, отчего я и не долетел немного, на пару тысячелетий. Или сколько там прошло времени с тех пор, как в этом мире не осталось полноценных магов?

Интересно, а можно ли долететь? Раз я смог очутиться здесь, может, смогу вернуться во времени ещё немного? Снова терять тело? Не хотелось бы. К тому же, кто знает, в кого я там вселюсь. Вдруг в младенца. Пока повзрослею, Доктор Зло успеет всех магов перерезать и снова слинять.

Но идея мне нравится. Если мне удастся прикончить его до того, как он начнёт свой крестовый поход на магов, то и в этом мире не случится многое из того, что случилось, и в моём люди останутся живы. А есть ли мне какое-то дело до других людей? Скажу прямо: слишком сильно из-за смертей неизвестных мне разумных я не страдаю. Главное, что подобный шаг позволит спасти мою собственную семью. Но! Вот, всегда есть это пресловутое но. Если попутно получится что-то изменить, то почему бы и нет.

Это всё отлично, вот только как это всё изменит историю? И дело не только в истории целых миров, а в моей собственной истории. Если я всё изменю, не получится ли так, что ни я, ни моя жена, ни мой сын никогда не родятся? Что станет со мной? Это ведь не просто взмах крыла бабочки или какая-то подобная мелочь.

Для этого мира история после моего сюда попадания однозначно уже изменилась. И пусть я сделал не так много, но кто знает, к чему всё это в конечном итоге приведёт.

Так что делать? Какой знакомый, вечный вопрос. Идти вперёд или вернуться назад?

– Держи.

Я моргнул, понимая, что настолько погрузился в свои мысли, что совсем выпал из реальности. Ледар успел за это время доварить похлёбку. Сейчас он стоял рядом и протягивал полную тарелку, дожидаясь, пока я заберу её у него. В воздухе плавал соблазнительный аромат, заставляющий слюну собираться во рту, отчего мне пришлось сглотнуть. Я даже огляделся по сторонам, заподозрив новых гостей, но нет, всё было тихо и безмолвно.

– Спасибо, – поблагодарил я, забирая еду и доставая свою ложку. Доев, тщательно всё выскреб и только после этого заговорил: – Значит так, снимаемся, едем до вечера, становимся на ночлег. Смотрим. Если тени придут – я их очищу. Если нет – едем дальше. Думаю, соваться в Пустые земли и в самом деле вот так сразу, не подготовившись, не стоит. Но и сидеть без дела – не лучшая идея.

– Хорошо, – кивнул Ледар.

– Тогда заканчиваем сидеть. – Я хлопнул рукой по колену и встал. – Нам пора.

Снег шёл до сих пор. Белоснежный и лёгкий, он неслышно ложился на землю, отчего всё вокруг становилось нестерпимо белым, подобно чистому листу, на котором можно написать любую историю, нужно лишь желание и немного умений.

Вот только история этого мира могла в скором времени подойти к концу. Отчего-то мне хотелось знать: можно ли что-то изменить? Прошлое или будущее? Было бы отлично, если бы кто-нибудь подсказал правильный ответ, но что для нас правильно, выбираем мы сами, и я уже всё для себя решил. Ответ здесь может быть только один.

Конец первой книги

Content

Владимир Зещинский
Цена ошибки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17