На задворках конгломерата Шу́са: история одной командировки

12 рассказов-расследований о космической командировке от авторов мастер-курса Евгении Кретовой

Авторы: Кретова Евгения, Бурштейн Алексей, Асланова Юлия, Кутузова Елена, Котова Татьяна, Горлич Улита, Соколовская Светлана, Троицкая Анkа Б., Хабарова Анастасия, Перунова Ольга, Бриолле Елена, Твист Тоня, Фили Елена

Продюсерское агентство Антон Чиж Book Producing Agency

© Евгения Кретова, 2021

© Алексей Бурштейн, 2021

© Юлия Асланова, 2021

© Елена Кутузова, 2021

© Татьяна Котова, 2021

© Улита Горлич, 2021

© Светлана Соколовская, 2021

© Анkа Б. Троицкая, 2021

© Анастасия Хабарова, 2021

© Ольга Перунова, 2021

© Елена Бриолле, 2021

© Тоня Твист, 2021

© Елена Фили, 2021

ISBN 978-5-0055-7623-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие Евгении Кретовой

Интерес к детективному жанру никогда не утихал, но в век инновационных технологий, информатизации и планов по освоению Дальнего космоса, ожидания читателей все больше. Уже мало мира, прописанного на грифельной доске. Читатель хочет заглянуть за границу Солнечной системы, в Неизведанное.

С авторами мастер-курса мы представили, как выглядело бы расследование, каковы бы стали основные конфликты и мотивы преступников в 2171 году, через 150 лет.

У всех участников эксперимента была одинаковая задача — прописанная организатором (мною) фабула, в которой значились основные вехи происходящих событий, общие черты героев и суть задания. У всех авторов один и тот же главный герой — землянин Идо́ро Илле́ш, опытный и рассудительный следователь, которого направили во главе следственной группы в неспокойный регион на окраине конгломерата. С чем ему придется столкнуться и как провести расследование — воля каждого автора.

Итак.

Локация: миры на окраине конгломерата Шуса, где шуса — инсектоиды, возглавившие процесс централизации развитых рас сектора.

Время: 2171 год. Земля вошла в состав галактического сообщества, ее жители — активно участвуют в жизни других планет. В том числе являются сотрудниками правоохранительных органов, экспертами, руководителями лабораторий и космических станций.

Герои: Следователь по особо важным делам Идоро Иллеш, эксперт-криминалист Марианна Цвейн и другие специалисты следственной бригады.

Задача: выяснить причины и установить точную локализацию источника особой квантовой активности в регионе, влияющей на гуманоидов сектора и вызывающей у последних приступы панической атаки, агрессию и — как следствие — рост криминогенной ситуации в регионе.

Командировка началась…

Алексей «Hitech» Бурштейн. Виновата опера

Идоро стоял перед билетными кассами, задумчиво изучая расписание рейсов и теребя нижнюю губу. Приняв наконец решение, он наклонился к окошечку кассы и голосом, который сам считал неотразимым, обратился к скучающей перед терминалом девушке:

— Пожалуйста, один билет до Аурии на самый ближайший рейс. Сколько это будет стоить?

— Все прямые билеты на Аурию распроданы на три недели вперёд, — билетёрша бросила на Идоро безразличный взгляд и продолжила обрабатывать свои ногти пилочкой. — Есть два места на «Полуночную луну», в президентском классе, через восемнадцать дней, двадцать три тысячи кредов.

Поспешно зажмурившись, Идоро подождал, пока глаза перестанут пытаться вылезти из орбит.

— Мне нужно только одно место, а не весь лайнер!

— Это цена за одно место.

— Ну и цены! А подешевле что-нибудь можно подобрать?

Девушка ради приличия потыкала концом пилочки в клавиатуру.

— Аурия — планета-курорт, — снизошла она до объяснений. — А через две недели там начинаются гастроли Галактической Оперы. Арии исполняют звёзды такого масштаба, которые в наш район космоса не прилетали никогда. Билеты были выкуплены сразу, как только был объявлен план гастролей.

— Я застрял без билета по вине кучки театралов?!

— Это самое важное культурное событие десятилетия. Эти концерты посетят все, кто хоть что-то значит в культуре, политике и бизнесе семи миров. Даже если они не любят оперу.

— Но Мариан… Но вся моя группа уже там! — Идоро показал значок полицейского в безумной надежде, что его блеск поможет диве найти случайно пропущенный прямой билет. — Они улетели на следующее расследование, а я остался разбираться с бумажной волокитой!

— Ну, значит, Мариан… Вашей группе придётся обойтись без вас несколько недель, — повелительница билетов была неумолима. — Я уверена, они сумеют начать расследование без вас.

— Но должен же быть какой-то выход!

Отчаяние в голосе Идоро было физически ощутимым, и это, наконец, пробило ледяную броню продавщицы. Она исполнила ещё одну короткую увертюру по клавишам:

— Я могу отправить вас в грузовой порт. Оттуда на Аурию идёт каботажник «Дервиш». Я знаю, что в прошлом они брали на борт пассажиров. Корабль неторопливый, четыре стандарт-дня в пути, условия спартанские, но вы доберётесь до места, — если, конечно, капитан согласится, и если они ещё не переоборудовали пассажирские каюты в склады.

— Четыре дня… — Идоро поднял глаза, прикидывая потери времени. — Годится. Это в любом случае лучше, чем ждать несколько недель.

— Тогда поторопитесь, — девушка вкратце объяснила сыщику, как попасть на «Дервиш». — Их окно старта через шесть часов, а вам ещё судовую роль менять.

* * *

Идоро Иллеш сидел на койке, привалившись спиной к стене, и смотрел в противоположную стену. Она находилась прямо перед его носом. Когда девушка в билетной кассе говорила, что условия его ожидают спартанские, она преуменьшала. С другой стороны, подумал Идоро, понятно, почему в условиях тотального дефицита билетов на «Дервиш» никто не рвался: ни один из желающих покрасоваться в опере Аурии не согласится совершать перелёт в условиях, которые могут довести до клаустрофобии агорафоба.

Идоро лёг и попытался вытянуть ноги. Если он вытягивался во весь свой не такой уж и богатырский рост, ступни свисали за пределы койки. Очевидно, эти каюты капитан «Дервиша» не переоборудовал в склады только потому, что не нашёл достойный межпланетной перевозки товар, который можно запихнуть в столь крошечное помещение.

Но ведь это же только на время полёта, правда? Идоро мог без труда припомнить множество ночей, которые он проводил в менее комфортабельных условиях. Тут хотя бы сухо.

В этот момент капля конденсата из системы кондиционирования шлёпнула его по лбу. Сыщик вздохнул и отправился в кают-компанию.

Глен Сундберг, капитан корабля, швед, гордящийся своими японскими корнями, предупреждал, что стюардов на корабле нет, а пищевой синтезатор устарел и давно нуждается в обслуживании. Поэтому Идоро не был удивлён, увидев допотопную модель размером с платяной шкаф и с ящиком для карточек с рецептами на боку. Карточки были захватанными, засаленными и с истрепавшимися краями; они явно использовались не первое десятилетие. Идоро просмотрел названия на карточках, выбрал «утку по-пекински с яблоком и апельсином», вставил выбранную карточку в щель синтезатора и едва успел подставить под выходное отверстие тарелку.

— Это должна была быть утка по-пекински, — задумчиво произнёс сыщик в пространство. Содержимое тарелки по виду больше всего напоминало отработанное машинное масло. Идоро осторожно понюхал вязкую чёрную жижу. Пахла она так, словно синтезатор попытался замаскировать большим количеством пряностей запах отработанного машинного масла.

— О, наш пассажир познакомился с Эдди, — осклабился сидящий за столом Йонни, ковыряясь в своём планшете. Йонни Ярвеля занимал должность астронавигатора, поэтому с момента перехода в гиперпространство работы у него, по сути, не было. Идоро кивнул ему:

— Скажи, это устройство всем выдаёт такую вот бурду, или только мне так повезло?

Йонни протянул руку, вынул из синтезатора карточку и посмотрел сквозь неё на свет:

— Видишь вот эту дырку? Она означает, что надо добавить лимонную кислоту. Но у Эдди от старости замкнуло в мозгах, поэтому вместо лимонной кислоты он добавляет… Ну, я не знаю наверняка, что именно, но точно не её. Выбери себе карточку без регуляторов кислотности.

Идоро развернул остальные карточки веером и выбрал одну из наиболее затёртых, решив, что если ей часто пользуются, то на выходе синтезатора получается нечто, хотя бы внешне напоминающее еду:

— Вот уж не думал, что увижу перфокарты вне музея… А почему Эдди?

— Ты знаешь группу «Iron Maiden»?

— Спрашиваешь! Классика хэви-метала! I am the man who walks alone…

— Обложки их альбомов помнишь? Вот когда попробуешь эту стряпню, будешь выглядеть так же, как чертёнок с их титульного альбома.

Идоро поднёс тарелку к лицу, критически осмотрел содержимое, придирчиво обнюхал и рискнул дотронуться до кушания кончиком языка.

— Слушай, ну зря ты так, вполне приличный рис с тушёной теля-а-а-ААА!

— Нейтрализатор специй там, — показал Йонни, поджимая ноги, чтобы Идоро не споткнулся.

— Всё издеваешься над пассажиром? — поинтересовался вошедший в кают-компанию бортмеханик Хэйшем Янссенс, промакивая влажные волосы полотенцем. — Не предупредил его, что Эдди не соблюдает пропорции жгучего перца?

— Нет лучшего учителя, чем собственный опыт!

— Он нам деньги платит, вообще-то. Мог бы и повежливее быть.

— Он платит их не нам, а капитану. Вот пусть капитан о нём и заботится. В моих должностных обязанностях ничего не сказано о том, что я должен защищать пассажиров от взбесившегося синтезатора. Тоже мне, театрал…

— Как вы вообще это едите?! — Идоро, несмотря на покрасневшие глаза и горящий рот, сумел вернуться к разговору.

— Смешиваем с нейтрализатором, — лаконично ответил Хэйшем, оттягивая пальцем влажный воротник футболки. — Не обращай внимания на Йонни, каждый раз во время полёта на Аурию у него портится настроение. А уж если с нами летит человек, добровольно заплативший деньги, чтобы его доставили в этот, по определению Йонни, гадюшник…

— Да, гадюшник! — вскинулся навигатор. — Планета миллиардеров, тоже мне! Покажи хоть одного жителя Аурии, который сделал свои деньги честно!

— А тебе не всё равно, как они сделали свои деньги, пока они делятся ими с нами? Мы им, вообще-то, товар возим.

— Нет, не всё равно! — грохнул кулаком по столу Йонни. — Ты знаешь, что у нас за груз? Я видел декларацию, это гимн культуре потребления! Разве не понимаешь, что участвуя в поставках толстосумам элитных товаров, мы им потакаем? Провоцируем продолжать вести богемный образ жизни? Тратить всё больше и больше денег, чтобы устраивать зрелища и поддерживать имидж? Но ведь для того, чтобы тратить деньги, они должны их сначала получить, то есть высосать из таких работяг, как мы с тобой! А вот такие пассажиры, отправившиеся на Аурию с распахнутыми от восхищения глазами, — Йонни кивнул в сторону Идоро, — поддерживают спрос на зрелища и помогают крутить всю эту мясорубку!

Идоро уминал нейтрализованную еду за обе щеки, не переставая внимательно слушать. Очевидно, Йонни считает его обычным прожигателем жизни, отправившимся на Аурию ради гастролей Галактической Оперы. Вот и хорошо, значит, реальная цель его поездки осталась в тайне; чем меньше окружающих о ней будут знать, тем лучше.

— Тебе семью кормить надо. И мне тоже! Не полетим мы — полетит кто-то другой, но свой груз толстосумы с Аурии всё равно получат. Так что делай свою работу и радуйся, что она у тебя есть!

— Я делаю, — прошипел сквозь зубы Йонни. — Я делаю. Но, видит Бог, каждый раз, когда мы летим на Аурию, мне хочется подправить курс и сломать гипердрайв!.. — и навигатор, сжимая кулаки в бессильной ярости, вышел из кают-компании, в которой воцарилось неловкое молчание.

— Подправить курс? — рискнул вздёрнуть бровь Идоро. — Разве именно это не является работой астронавигатора?

Хэйшем вздохнул.

— И сломать гипердрайв. Если гипердрайв сломается во время полёта, нас выбросит в обычное пространство, при этом мы тут же затормозимся до световой скорости, и перегрузка будет такой, что для людей на борту история сразу закончится. Но корабль полетит дальше, причём из-за движения с околосветовой скоростью его релятивистская масса станет очень-очень большой.

— Преобразования Лоренца?

— Они самые. Корабль идёт с грузом, так что если подправить курс так, чтобы вся эта масса попала точно туда, где будет планета… — бортмеханик свёл кулаки вместе и быстро развёл их в стороны, выпрямляя пальцы. — Бух.

Идоро, нахмурившись, посмотрел вслед Йонни:

— Он же это не серьёзно?!

— Нет, конечно. Он на такое неспособен. Просто каждый раз, когда мы летим на Аурию, его пробивает острое чувство социальной несправедливости.

Капитан корабля Глен Сундберг проскользнул в дверь кают-компании. Невысокий темноволосый швед с ярко выраженными азиатскими чертами покорил Идоро Иллеша с первого взгляда.

— Капитан, — Хэйшем отсалютовал своим стаканом.

— Хэйшем, — кивнул тот и повернулся к пассажиру: — Я вижу, вы уже познакомились с Эдди?

— О да, — Иллеш попытался не позволить всей гамме эмоций, испытанных при упоминании Эдди, проявиться на своём лице. — Это был уникальный опыт. Я надеюсь, неповторимый.

Глен смерил Идоро взглядом и повернулся к бортмеханику:

— Йонни?

— Вы же его знаете, каждый раз на плече к Аурии он начинает хандрить. Сейчас он не предупредил пассажира про нейтрализатор специй.

Капитан налил себе чашку эрзац-кофе.

— Долетим до места — устрою втык. Хэйшем, проверишь Ханя с Кимом? Они ушли заниматься проверкой груза ещё утром, и с тех пор от обоих ни слуху, ни духу. А я только сейчас сообразил: какой смысл проверять груз, когда мы уже в гипере? Если что-то могло отвалиться, оно бы отвалилось при разгоне!

— А большой у вас экипаж? — поинтересовался Идоро, наблюдая, как Хэйшем, залпом допив свой эрзац-кофе, ставит стакан в посудомойку и выходит из кают-компании.

— Вы почти со всеми знакомы, — пожал плечами капитан. Японской невозмутимостью он явно не обладал. — Кроме Йонни и Хэйшема есть ещё наша пилотесса Жаклин, суперкарго Хань и помощник суперкарго Ким. Эти ребята в основном занимаются развесовкой груза, балансировкой и креплением к каркасу. Мы маленький корабль, нам большой экипаж ни к чему.

— Насколько маленький?

— Основная обитаемая часть корабля — каюты, кают-компания, мостик, шлюз, серверная, отсек жизнеобеспечения, мастерская бортмеханика и всё такое — построена таким образом, чтобы уместить максимальный объём в минимальную площадь поверхности, которую надо сделать прочной и герметичной, поэтому в целом похожа на шар, и мы сейчас примерно в его центре. От этого шара отходят два длинных лаза, в концах которых находятся реактор и гипердрайв. Оба могут нуждаться в ремонте во время полёта, но реактор создаёт помехи для работы гипердрайва, поэтому их пришлось разнести подальше. Получившаяся конструкция напоминает бусину на спице. Эта спица закреплена на силовом каркасе корабля, к которому крепятся также трюмы, двигатели, радиаторы и прочее оборудование. Всё это уже не герметизировано, атмосфера в трюмах будет только мешать. В целом получается довольно устойчивая конструкция. В атмосферу мы не суёмся, пользуемся услугами лихтеров, поэтому аэродинамичный корпус нам не нужен. Собственно, у корабля вообще никакого корпуса нет.

— А где расположена спасательная капсула? — этот вопрос интересовал сыщика с того самого момента, как он ступил на палубу «Дервиша».

— У нас её нет, потому что в ней нет смысла. Пока мы рядом со звездой, нам в случае чего придёт на помощь местная спасательная служба.

— Но когда вы в гипере, то вы даже на помощь позвать не сможете. Или у вас есть гиперсвязь?

— Нет, конечно! Установка для связи из гиперпространства будет стоить больше, чем весь «Дервиш» вместе с грузом! Но если говорить о гипере, то спасательная капсула должна быть оснащена собственным гиперприводом, а значит, и собственным реактором, что ограничивает её минимальный размер. Получается, спасательная капсула для «Дервиша» должна быть размером с сам «Дервиш», а это тоже уже невыгодно.

В этот момент на запястье капитана ожило переговорное устройство:

— Глен, я нашёл Кима. И лучше бы вам прибыть сюда лично.

В затылке Идоро зазвенел тревожный колокольчик. Тон Хэйшема наводил на мысль, что капитану корабля не понравится зрелище, которое ему предстоит увидеть. Глен тоже это понял, поэтому вскочил и не глядя опустил чашку в посудомойку:

— Он в порядке?

Ответа Хэйшема Идоро не услышал, но увидел отражение лица капитана в стекле дверей и тоже встал:

— Я умею оказывать первую медицинскую помощь.

— Спасибо за предложение, — Глен задержался у дверей, — но я попрошу вас вернуться к себе в каюту и какое-то время не покидать её.

* * *

— Итак, один член экипажа пропал после перехода в гипер, а второй мёртв, — подытожил Идоро, разглядывая на планшете сделанные Хэйшемом снимки с места обнаружения тела. Кима нашли между двумя грузовыми секциями. Балка силового каркаса образовала узкий проход между закреплёнными слева и справа типовыми контейнерами, приваренные к балке скобы отливали жёлтым в луче фонаря, рядом с ними вдоль балки уходил темноту трос для карабина собственного страховочного фала скафандра. Идоро терпеть не мог осматривать место происшествия по фото, но других вариантов не существовало: у него не было подогнанного по фигуре скафандра.

— Его фал был пристёгнут?

— Да, был.

Идоро повертел фотографии так и эдак, переходя от одной к другой, увеличил некоторые из них в попытке рассмотреть детали.

— Жаль, что вы не сфотографировали, в каком именно положении находилось тело.

— Ну уж простите, господин инспектор, что мы были заняты попытками реанимировать нашего товарища, — съязвил Йонни. Идоро взглянул на него исподлобья, и астронавигатор прикусил язык.

— Я понимаю, вы нервничаете, — негромко произнёс следователь, — но это моя работа. Так помогите мне сделать её хорошо. Итак, Хэйшем, где именно находилось тело?

— Вот тут, — бортмеханик открыл одну из фотографий и черкнул по ней ногтем. — Ким висел на страховочном фале.

— Понятно. Теперь позвольте мне пару минут подумать.

Идоро вставил в уши наушники, включил музыку и вернулся к фотографиям. Он рассматривал их так и эдак, пытаясь построить в уме картину происшедшего. Члены экипажа терпеливо ждали. Наконец следователь остановил музыку и снял наушники.

— Слава Богу, — вздохнула Жаклин, удивительно непривлекательная блондинка лет тридцати пяти со скверной кожей. — Что за дрянь вы слушали? Я думала, у меня голова лопнет от шума! И почему вообще на нашем корабле оказался следователь?!

— Это совместный концерт Dimmu Borgir и Behemoth в Гданьске. Лёгкая расслабляющая музыка помогает мне настроиться на нужный лад. И я ведь был в наушниках!

— Что вы можете нам сказать? — прервал зарождающийся музыкальный спор Глен.

— Я могу сказать, что это не несчастный случай, — ответил Идоро. — Затылок Кима разбит, причём силы удара хватило, чтобы пробить шлем скафандра, которому придавало дополнительную прочность внутреннее давление. Возможно, ему очень не повезло сорваться и раскроить себе голову, но я осмотрел, насколько можно было, всю окружающую обстановку и нигде не увидел объекта, о который можно было бы получить такую травму, как на шлеме. Нет никаких свободных углов, все контейнеры тщательно прилегают друг к другу. Вдобавок, Ким был пристёгнут фалом к страховочному тросу, а он крепится к балке через каждые несколько метров; длины фала и расстояния между креплениями троса просто не хватит, чтобы набрать скорость, достаточную для повреждения скафандра. Но вот у этого контейнера, — Идоро развернул фотографию на полный экран и щелчком отправил её на стену кают-компании, — нет одной из ручек на двери. Это металлический штырь длиной почти в метр и диаметром в палец, и как раз им нанести такую травму вполне можно. Кстати, этого штыря я на фотографиях не вижу. Пока что придётся исходить из предположения, что это было убийство.

— Но кому могло понадобиться убивать помощника суперкарго?!

— Этого я пока не знаю. Возможно, он провозил контрабанду, а кто-то об этом узнал и решил, что сам может справиться с контрабандой. Мы летим на Аурию, полкило «ангельской пыли» там будет стоить больше миллиона кредов даже при оптовом сбыте. Мог ли помощник суперкарго, отвечающий за приём и распределение грузов, спрятать среди груза свёрток размером с два кулака? Мог, конечно. Стоит ли миллион кредов убийства? Мой опыт подсказывает, что да.

Идоро обвёл присутствующих тяжёлым взглядом:

— Я бы на вашем месте волновался о другом. Мы в гипере, извне сюда пробраться нельзя. Если только на корабль не проник «заяц» ещё в порту, то убийца — кто-то из нас шестерых, включая отсутствующего здесь Ханя. И сейчас, зная о том, что по выходу из гипера мы немедленно поставим на уши полицию, этот потенциальный убийца, скорее всего, решит попробовать избавиться от всех остальных. Если дело в наркотиках, он просто припаркует корабль на внешнем рейде, заберёт пакет, спустится на Аурию якобы в увольнительную, которую выпишет себе сам, и к тому моменту, когда власти порта заинтересуются молчащим кораблём, его уже и след простынет. Капитан Сундберг, мог ли посторонний проникнуть на борт во время стоянки в порту?

Глен Сундберг в задумчивости потёр безволосый подбородок:

— Вряд ли. Теоретически кто-то из стропальщиков мог остаться в грузовой секции после погрузки, но их же проверяют после окончания работ, и если с корабля вышло меньше грузчиков, чем входило, кораблю просто не дадут разрешение на вылет. Погрузку мы завершили неделю назад, прятаться среди груза — я не знаю такую модель скафандра, которая позволила бы автономно жить десять дней, неделю ожидания плюс четыре дня полёта. Получается, заяц, если бы он и существовал, должен был бы проникнуть внутрь обитаемых отсеков, потому что иначе он бы не выжил. Но герметичная часть корабля маленькая, спрятаться тут негде, а шлюз один, и до сегодняшнего утра он не открывался. Конечно, можно предположить, что «заяц» — крутой хакер, который сумел и логи работы шлюза подправить, и расход питательной жижи в Эдди скрыть, и замаскировать увеличившуюся нагрузку на систему жизнеобеспечения, но такому хакеру проще будет сделать себе фальшивую личность и купить официальный билет на Аурию.

— Так ведь нету официальных билетов, — подал голос Йонни. — Коп с нами полетел именно потому, что других вариантов добраться до Аурии нет.

— Ну так заплатил бы нам, и мы бы взяли его с собой, как взяли господина Иллеша. Нет, я не верю в «зайца».

— Я тоже не верю, потому что пришёл к тем же выводам, — кивнул Идоро. — Значит, убийца кто-то из нас. Кто-то, кто остался в одиночестве с утра и до обеда, мог надеть скафандр, выйти наружу, выследить в грузовом трюме беднягу, убить его и вернуться.

— Или не возвращаться, а испугаться своего поступка и остаться там. Скажем, Хань понял, что он натворил, и решил покончить с собой. Для этого достаточно просто прыгнуть подальше от корабля: стоит вывалиться из пузыря гиперпространства, как наступит мгновенная и безболезненная смерть.

— Я бы на это не рассчитывал. Мне кажется, Ханя мы больше никогда не увидим, но причиной этому было не самоубийство. Оттолкнуть тело — идеальный способ замести следы, только вот тело Кима было слишком далеко тащить.

— Мне тоже так кажется.

— Проблема в том, что ни у кого из нас нет алиби, — продолжил Идоро. — Я всё утро провёл в своей каюте, но доказательств этого у меня нет. С другой стороны, у меня и скафандра нет. Когда я вошёл в кают-компанию, Йонни сидел там, но я не знаю, где он был до этого.

— В рубке, перепроверял курс, — ответил Йонни с вызовом. — Я внёс коррективы, это отражено в вахтенном журнале.

— Хорошо. Глен?

— Я читал книгу. Алиби нет.

— Жаклин?

— Спала. В одиночестве, так что алиби нет.

— Хэйшем?

— Позанимался спортом, искупался. Тоже один.

— Как я и говорил, — развёл руками Идоро, — возможность была у каждого. Мне пока непонятен мотив, но следственные органы Аурии собаку съели на таких делах, они этот орешек раскусят. Вновь повторюсь: как я и говорил, единственный шанс для убийцы выпутаться из этой передряги — убить нас всех. Поэтому отныне и до конца полёта мы не можем разделяться, чтобы не провоцировать злоумышленника. Спать будем здесь же. Если вас это утешит, — Идоро склонился к Жаклин, — следующие ночи никто из нас не будет спать в одиночестве.

* * *

Предоставленные самим себе, события имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему. Идоро Иллеш вспомнил этот бессмертный афоризм, наблюдая, как из одной из рабочих станций вырывается полуметровый язык огня. Пронзительный сигнал тревоги ударил по нервам собравшихся в рубке людей, в мгновение ока чёрный вонючий дым собрался под потолком удушающим одеялом.

Жаклин бесстрашно опустошила огнетушитель в пылающий пульт. Идоро распластался вдоль стены, чтобы не мешать, и беззвучно проклял свои длинные ступни, когда пилотесса наступила на них, устремившись за вторым огнетушителем.

— Это что ещё за новости? — Глен Сундберг вчитался в сообщение об ошибке. — Падение мощности реактора!

— Это плохо?

— Это ужасно! Вы представляете себе, какая прорва энергии нужна, чтобы гипердрайв продолжал гнуть метрику пространства?! Если реактор не даст достаточно энергии, мы вывалимся из гипера!

Натужно взвыли кондиционеры, пытаясь очистить воздух. Жаклин выпустила в искрящий пульт второй огнетушитель, сделав из почерневшей счётной машины подобие снежного сугроба.

— Дайте догадаюсь. Взорвался как раз пульт управления реактором?

— И как раз тогда, когда нам нужно заходить на посадочную глиссаду!

— Есть резервный пульт у самого реактора! Я могу отключить аварийную глушилку и удержать мощность!

Идоро и Глен переглянулись. Если Йонни будет вне рубки один, а остальные четверо будут внутри рубки, ему никто не будет угрожать, и он сам никому не сможет угрожать, верно?

— Да, Йонни, давай быстрее! Если автоматика успеет заглушить реактор…

Астронавигатор выскочил за дверь. В этот момент грохнул новый взрыв. Глен произнёс длинную фразу на японском, которую Идоро решил запомнить на всякий случай.

— Есть ещё два огнетушителя в коридоре! — выкрикнула Жаклин, отбрасывая опустевший красный баллон.

Глен и Хэйшем сорвались с места одновременно. Очередной взрыв мгновенно заполнил маленькую рубку непрозрачным серым дымом. Сыщик рухнул на пол, у которого оставался ещё небольшой слой относительно чистого воздуха, на четвереньках подполз к оглушённой Жаклин, схватил её и потащил к дверям рубки.

Ещё один взрыв разом поднял температуру градусов на шесть. Идоро, мокрый от пота, отстранённо попытался прикинуть, сколько способных взорваться приборов содержит рубка космического корабля, упёрся пятой точкой в дверь и нажал только для того, чтобы убедиться, что дверь заклинило.

— Это уже совсем не смешно, — выдохнул он, перевернулся на спину, уцепился ладонями за ножки пультов по обе стороны от себя и резко выбросил ноги. Удар пронзил их болью от пяток до бёдер, но дверь подалась. Сыщик поднял колени к груди и нанёс новый удар. Со скрипом одна из створок приоткрылась сантиметров на десять, вдоль пола подул прохладный ветерок, и где-то неподалёку от головы Идоро радостно затрещало раздуваемое пламя.

— В эпитафии напишут «он сгорел на работе», — Идоро принялся остервенело колотить каблуками по двери, не обращая внимания на близкие взрывы. Каждый удар расширял щель на несколько сантиметров, и в конце концов сыщик смог протиснуться в коридор и вытащить за собой пилотессу.

Под занявшимся весёлым пламенем пожарным щитом лежал Глен, по его рассечённому под линией волос лбу стекали струйки крови, рядом с капитаном валялся сорвавшийся с крепления огнетушитель. Хэйшема нигде не было видно. Идоро быстро проверил пульс обоих пострадавших, — и Сундберг, и Жаклин были живы, но без сознания, и должны были скоро очнуться. Тогда сыщик взял в руки огнетушитель, прикинул его вес, внимательно посмотрел на план эвакуации и отправился по постепенно затягивающемуся дымом коридору, не обращая внимания на вой автоматической системы пожаротушения.

Добравшись до люка, ведущего к реактору, Идоро прислушался, но сирена пожарной тревоги заглушала все другие звуки. Сыщик высунулся за люк и тут же втянул голову обратно. Повторив этот трюк дважды и не добившись никакой реакции, Идоро быстро проскользнул в люк. Все его хитрости пропали втуне: по ту сторону люка не было ни единой живой души. Тогда, взяв огнетушитель под мышку, он побежал к запасному пульту управления реактором, прихрамывая на обе ноги.

Сыщик одним мягким, плавным движением нырнул в дверной проём и сразу шагнул в сторону, чтобы не маячить мишенью на фоне освещённого коридора. Холодное черенковское свечение озарило его худое, скуластое лицо мягким голубым светом. В дежурке царил полумрак, неяркий свет от охладительного контура реактора не столько помогал, сколько мешал видеть, скрадывал контуры предметов, размывал границы. В воздухе, кроме запаха дыма, чувствовался ещё и отчётливый металлический запах крови. Йонни, добравшийся до пульта, сейчас лежал под ним, сжимая в руке нож. Его горло было перерезано от уха до уха.

Идоро оттащил тело астронавигатора в сторону, снял с его руки переговорное устройство и сел за пульт:

— Хэйшем, не дури и оставь гипердрайв в покое.

А пока Хэйшем ответит, можно перекинуть несколько тумблеров и ввести пару команд, благо, затрёпанная инструкция лежит в специальном ящике прямо на пульте.

— Иллеш, это ты? Где ты?

— Там, где ты оставил Йонни.

— Я не понимаю. Я выскочил вместе с Гленом, взрыв швырнул ему в лицо огнетушитель…

— Хэйтем, это будет первый в истории случай, когда взрыв, сорвав огнетушитель с крюка, заодно развернул его горизонтально и ударил человека дважды, сначала справа, потом слева. У Глена сорвана кожа с обоих сторон головы.

Пауза в разговоре позволила Идоро ввести ещё пару команд.

— А ты умён, сыщик. Когда ты меня заподозрил?

— Сразу же. В день исчезновения Ханя и смерти Кима ты вошёл в кают-компанию, вытирая волосы полотенцем. Возможно, ты действительно купался, но на тебе была футболка с мокрым воротником и подмышками. Либо ты очень странно вытер тело и очень плохо вытер волосы, либо ты вообще не купался, а просто вспотел. Хань сопротивлялся?

— Пытался. Они с Кимом заметили меня, когда я собирал припрятанную взрывчатку. Пришлось их убрать. Хорошо хоть, что я убедил их проверить развесовку груза, и Хань записал открытие шлюза на своё имя!..

— Потому ты и не искупался, не успел, тебе надо было заминировать рубку… А как ты убедил Йонни перенацелить корабль на планету? Я помню, он сказал, что провёл коррекцию курса, но пока мы в гипере, у него вообще не должно было быть работы.

— Подначил его. Сказал, что после выхода на посадочную глиссаду только отдельные атомы, оторвавшиеся от нашего насквозь проржавевшего корабля, полетят прежним курсом. Мол, мы устроим радиационную атаку на планету толстосумов, почти незаметную, и нам за это ничего не будет.

— Йонни ведь не свои идеи озвучивал. Это ты убедил его, что жители Аурии эксплуатируют таких, как вы. Это он твои слова повторял. И угрозу, которую он высказал, ты сейчас пытаешься осуществить.

— Миллиардером нельзя стать честно. Ничего, пробил их час расплаты, через несколько часов Аурия превратится в филиал ада. Ты действительно умён, сыщик. Жаль, что тебе осталось жить четыре минуты.

— Тебе осталось и того меньше.

— Я не боюсь смерти. Но стрела отмщения, которую я направил на Аурию… Погоди, что?!

Идоро проверил показания индикаторов, которые теперь вовсю моргали красным. Свечение охлаждающего контура прибавило в яркости.

— Я отключил аварийную защиту и дестабилизировал реактор. Через минуту мы все превратимся в радиоактивный газ.

Пауза. Пульт перед сыщиком коротко вякнул сиреной и обречённо умолк, повинуясь сидящему за ним человеку.

— Ты с ума сошёл?!

— Ничуть. Я взорву этот корабль вместе с тобой и твоим недоломанным гипердрайвом, будь он неладен. Посмотри на показатели реактора, убедись, что я не вру, он как раз выходит на кривую разгона.

— Но зачем?! Ты же полицейский, мать твою! Зачем ты взрываешь корабль?

Следователь коротко улыбнулся перед тем, как ответить.

— Ты придурок, Хэйшем. Я превращу корабль в плазму до того, как ты выведешь из строя гипердрайв. Облако перегретых газов, которым мы станем, выпадет в реальный мир на скорости света и, если ты нацелил нас правильно, ударит в ионосферу Аурии. Оно послужит причиной потрясающих по красоте северных сияний и может создать помехи радиосвязи, но не повредит ни единому существу. Скорее, наоборот, оно создаст планете-курорту для толстосумов дополнительную рекламу.

Хэйшем молчал. Пульт перед сыщиком заходился в истерике. Голубой свет черенковского свечения резал глаза.

— Следующий ход твой, Хэйшем, — подстегнул его Идоро. — Либо ты убираешь свою бомбу от гипердрайва, отключаешь его штатно, исчезаешь и в будущем сможешь попробовать ещё раз, или ты превратишься в рекламу планеты, которую так ненавидишь. Решай. И поскорее! Двадцать секунд.

Пауза тянулась, как тягучая капля смолы. Идоро почувствовал, как по его виску стекает капля пота.

— Ладно. Твоя взяла, сыщик. Я аварийно глушу гипердрайв.

Ускорение вдавило Иллеша в кресло, по его нервам прошла волна странной дрожи, сигнализирующая, что «Дервиш» снова находится в обычном пространстве. Идоро тут же щёлкнул тумблером автоматической защиты. Управляющие стержни рухнули вниз, поглощая излишки энергии, черенковское свечение снова стало тусклым.

— Если кто-то подойдёт к гондоле гипердрайва до того, как я покину корабль, я его убью, — предупредил Хэйшем. — Будем считать, что я погиб во время катастрофы. Если я узнаю, что вы вместо того, чтобы признать меня погибшим, объявили меня в розыск, я выслежу и убью ваших близких.

— Начни с моей бывшей, — предложил Идоро. — Она запрещает мне видеть дочь.

* * *

— Ну, вот и всё, — вздохнул Глен, щеголяя свежей перевязкой головы. — Но есть и хорошие новости. Эдди окончательно перегорел, и нам по страховке поставят новый пищевой синтезатор.

В рубке всё ещё пахло гарью, спасатели в серебристых защитных скафандрах заменяли повреждённые системы временными блоками, чтобы можно было вывести корабль на внешний рейд Аурии. К счастью, страховой полис был оформлен как полагается, и хозяину «Дервиша» не грозило банкротство.

Хэйшем покинул корабль сразу, как только был получен ответ на сигнал «Мэйдэй». Иллеш не знал точно, куда он делся, но, судя по записям работы шлюза и показаниям акселерометров, он выпрыгнул в сторону стоянки маломерных космических яхт. При подсчёте убытков обнаружилась пропажа транспортного комплекса для внешних работ, фактически, крошечного космического корабля, надеваемого на скафандр для продолжительных работ в открытом космосе. Глен решил, что этот комплекс был на Хане; Идоро не стал его разубеждать. Скорее всего, Хэйшем пару суток продрейфует в космосе, а когда приблизится к яхтам, подаст свой собственный сигнал «Мэйдей», его спасут, и он соврёт, что случайно отцепился от одной из яхт.

— Спасибо вам за проведённое расследование, — протянул руку Глен. — Удивительно, в какие приключения вас втянули гастроли Галактической Оперы. Вы понимаете, что если бы не они, то у этого психа получилось бы уничтожить целую планету?

— Это моя работа, — покачал головой Идоро. — Послушайте, а может, было какое-то событие, после которого Йонни начал рассуждать о социальной несправедливости и винить население Аурии во всех смертных грехах?

— Я не помню, простите.

— Я помню, — встряла Жаклин. — Это началось после того, как во время одного из перелётов мы попали в совершенно непредвиденный мощный поток квантов непонятной природы. «Дервиш» не экранирован от квантовой активности, и мы после этого случая довольно долго добивались медицинского разрешения на продолжение полётов. Мне диагностировали депрессию, пришлось обивать пороги у нескольких психиатров… Вот тогда Йонни и начал говорить, что это всё происки нуворишей с Аурии, мол, это они хотят выбить нас из бизнеса.

— А вы не можете вспомнить точно, где именно вы попали в этот квантовый поток, и как он был направлен? — вскинулся Идоро. Неужели появилась возможность узнать направление на источник?!

— Я вряд ли смогу это когда-нибудь забыть, — усмехнулась Жаклин. — Дайте карту скопления, я покажу.

Юлия Асланова.

После волны

— Ну и куда направитесь сейчас? — голос шефа полиции прозвучал глухо. Видимо, после квантовой волны сбои коснулись всех систем.

— Думаю, на Пескарус, он ближе всех. К тому же, на станции земные параметры притяжения и содержания кислорода — могу чуть подольше обойтись без скафандра и системы адаптации.

— Резонно. Одобряю. Вы уже изучили данные по ситуации?

— Пожилой инспектор Микан Росин найден мертвым за три дня до выхода на пенсию. Смерть наступила в результате колотой раны на шее. Орудие преступления не найдено. По предварительной проверке на станции нет никого подозрительного. Молодой заместитель и так через три дня принял бы смену — убивать резона нет. Врач — на практике, через месяц отбывает в межпланетную клинику, никаких инцидентов, связанных с медициной. Есть еще секретарь, двое складских работников и садовник. Это из постоянно живущих на станции. Так-то поток там довольно плотный.

— То есть может быть кто-то из прибывших? Старые счеты? Месть?

Идоро улыбнулся. Шеф полиции очень любил предлагать версии — чтобы в итоге сказать, что «он же говорил».

— Все может быть. Хотя именно в ту неделю станция закрылась на профилактические работы, в местной гостинице проживали всего трое. Их задержали, ждут меня.

— Повезло. Мало подозреваемых, легко найти убийцу.

— Ну, как говорится, и в трех соснах можно заблудиться, — откликнулся Идоро. Он никогда не торопился радоваться удачным обстоятельствам дела — все могло измениться в любой момент.

— С вашим опытом, надеюсь, три сосны не покажутся лесом, — парировал шеф. — Держите меня в курсе.

Он отключился.

Идоро вздохнул и подошел к окну. Улетать с Земли не хотелось. Он взглянул на гиф-фото, где смеялись, перебрасываясь мячом, его дочка и жена. Бывшая жена. Подобный полицейский рейд несколько лет назад, увы, стоил ему брака. Видимо, командировки длиной в год не способствуют укреплению семейной жизни. В любом случае, поделать он ничего не может — вего контракте прописаны три полицейских рейда. И сейчас пришло время второго.

Максим Дол

Идоро стоял у иллюминатора и наслаждался открывающейся картиной. Пескарус выплывал из темноты большим серебристым тором. Как только корабль попал в зону действия радаров, стыковочное поле станции замигало разноцветными огнями. Как и на других региональных станциях, парковочный блок и жилая часть находились на разных концах. Так что, только спустя полчаса Идоро оказался у кабинета станционного инспектора полиции. Он постучал и вошел внутрь.

— Максим Дол, — прямо у двери кабинета, сияя улыбкой, ему протянул руку невысокий пухлый мужчина лет тридцати пяти с зализанными набок темными волосами. Он потряс руку следователя и затараторил: — Такая честь, сам Идоро Иллеш, у нас на Пескарусе. Хотя, конечно, повод не самый радостный.

Лицо инспектора тут же приняло торжественно — печальный вид.

— Спасибо, очень приятно, — кивнул Идоро и прошел вглубь кабинета. Максим Дол скользнул за стол и жестом пригласил Идоро присесть. Следователь сел на единственный стул, стоящий около стола, вытянул длинные ноги и осмотрелся. Обстановка была довольно спартанской, если не считать нескольких картин на стенах с изображениями цветов. В углу шкаф — судя по конструкции для бумажной документации. В другом углу — электронная база для регистрации туристов. Один лишь стол инспектора был заставлен модными электронным аксессуарами и дорогими устройствами для передачи данных.

— Надеюсь, вы поможете мне в расследовании, — начал Идоро, разглядывая последнюю модель орбитальной рации.

— Конечно, — инспектор развел руками, потом прижал их к груди. — Окажу любую посильную помощь. Чаю может быть, или…

— Позже. Расскажите, что произошло, после этого составим план действий. Кстати, если можно, перешлите мне ваши бланки допроса. У меня всего три дня здесь, сами понимаете…

— Да — да, понимаю. Сразу к делу! — инспектор переложил бумаги на столе — Ну что же… Мик, то есть Микан Росин, прослужил здесь на должности инспектора пятьдесят пять лет. Месяц назад он объявил о выходе на пенсию — собирался улететь на одну из планет. Три дня назад мы поздравили его с окончанием службы, устроили чаепитие, вручили подарок. Все было отлично, он счастлив, готовился к отлету. Вчера вечером пошел в оранжерею, покопаться, как он это сам называл. Там его и нашли через пару часов. Мертвым.

— Кто нашел труп?

— Аланика, наш врач. Точнее, практикующая студент — медик. Она выпускница первого блока экспериментальной программы Шуса. Наша станция поддерживает новые программы. Возможно, вы слышали об этом.

— Э — э, нет. Какие отношения связывали Аланику и Микана?

— Отношения? — искренне удивился Дол. Потом понимающе ухмыльнулся. — Вы имеете в виду… ох. Дело в том, что Аланика, она… экспериментальный курс, я же говорил. Так что, отношения, вряд ли. Но они и не ссорились, точно. Уважительно относились друг к другу.

Идоро не понравилось замешательство Максима. Он мысленно сделал заметку, проверить романтическую версию.

— Возможные мотивы?

— У Аланики? — Максим Дол задумался. — Нет, я о таких не знаю.

— Расскажите поподробнее, что Микан был за человек?

— Я прибыл в его распоряжение пять лет назад, поэтому смело могу сказать, что знал его лучше всех. — облегченно вздохнув, затараторил Максим. — Строгий, вспыльчивый, но справедливый. Увлеченный садовод — за последние годы он организовал здесь настоящую оранжерею, и даже вывел несколько новых сортов плодоносной астры. Возможно, вы слышали об этом. Не очень общительный, но со всеми находился в хороших отношениях.

— Ясно, — прервал его Идоро. Судя по тону, Максим ничего плохого про бывшего начальника не скажет. — А вы сами? Как относились к начальнику?

— Я? Прекрасно. Мик всему меня научил, к тому же, мне не зачем было его убивать, я ведь и так занял его должность.

— То есть, вы считаете, что это убийство? — подхватил Идоро. Максим густо покраснел.

— Да. — ответил он наконец. — Считаю. Просто потому, что другого объяснения не нахожу.

— Вы наверняка опросили всех подозреваемых. Какие-то версии?

Максим Дол развел руками, брови у него взлетели домиком.

— Сам не понимаю, что случилось. Подозреваемых всего десять человек, включая меня и троих туристов. Но ни у кого нет причин убивать Микана, у большинства алиби. Вот бланки допросов, надеюсь, помогут.

Максим перекинул Идоро несколько электронных записей.

— Благодарю. — Идоро быстро проглядел файлы. — Орудие убийства?

— Увы, мы так и не нашли орудия. — поймав удивленный взгляд следователя, Максим добавил: — Пока.

Идоро встал.

— А где вы сами находились в момент убийства?

— Меня весь день не было на станции — я вылетал, чтобы встретить туристов на пересадочном пункте. Правда, всех их пришлось потом отправить назад, даже не разрешив посадку.

Максим с сожалением покачал головой.

— Спасибо за помощь. — кивнул Идоро, что — то отмечая у себя в блокноте. — Могу я поговорить с медиком? Заодно и осмотрю труп. А после этого хотелось бы опросить всех сотрудников станции и туристов.

— Да — да, все ждут в конференц — зале. А Аланику вы найдете в медблоке.

Максим открыл дверь, и они вышли из кабинета в узкий темный коридор. Тут же замигали детекторы движения, и коридор подсветился оранжевыми огнями.

— Какой странный свет, — удивился Идоро.

— Вы думаете? — оживился Максим. — Я тоже считаю его неестественным. Это был выбор Микана. Да, нужно будет многое менять.

Аланика Модус

Пройдя до конца коридора, они свернули налево — к спиральному траволатору, змейкой уползающему вниз.

— Медблок у нас на первом этаже, — объяснил Максим. Он дождался, когда Идоро ступит на мягкую поверхность, и включил кнопку ускорения. Траволатор загудел. Спустя минуту, с легким головокружением, Идоро сошел на цементный пол самого нижнего уровня.

— С непривычки тяжеловато, — понимающе подмигнул Максим. — Сейчас покачает еще немного. Но здесь рядом, видите тот подсвеченный прямоугольник?

Нижний уровень тоже начинался с узкого коридора — правда, здесь освещение было холодным белым. Метрах в десяти впереди поблескивала металлическая дверь. Сфокусировавшись на ней, Идоро шагнул вперед. Проклятый траволатор сбил прицелы, так что идти пришлось, придерживаясь за стены. Но он дошел, чем вызвал бурный восторг инспектора.

— Крепкий вы человек, Идоро Иллеш. — воскликнул он, услужливо открывая дверь. Следователь тряхнул головой, стараясь прийти в норму.

— Здравствуйте, — услышал он чей — то тихий голос. А за ним легкий шепот.

Идоро поднял глаза.

Сначала ему показалось, что в глазах двоится, и он усиленно потряс головой. Перед ним стояла молодая высокая девушка. На ней красовалась яркая оранжевая юбка, и синяя кофточка с тремя рукавами странного покроя.

«Экспериментальный курс» — подумал Идоро, и вдруг вспомнил. Он читал про этот новый институт, куда принимали гениальных детей с физическими мутациями. У кого — то не хватало конечностей, у кого — то их было в избытке. Первый выпуск прошел год назад и оказался очень удачным. Стоявшую перед ним Аланику он тоже вспомнил — лучшая выпускница…

— Аланика Модус, — светловолосая, кареглазая девушка протянула ему одну из трех рук. — А это Пима.

Идоро перевел взгляд на соседнюю голову сиамского близнеца Аланики. Фигура с расширенной грудной клеткой, в середине которой торчала рука, напоминала следователю мощное дерево. Из его развилки тянулись тонкие девичьи шеи, увенчанные головами и кронами светлых волос.

— Здравствуйте, Аланика… и Пима, — Идоро крепко пожал теплую мягкую руку.

— Она не разговаривает, — качнула головой в сторону сестры Аланика. — Но хорошо все запоминает, а потом передает мне.

— Понятно. Тогда вы обе сможете мне помочь, — Идоро улыбнулся в сторону Пимы. Та разглядывала его — словно сканировала — большими голубыми глазами.

— Да, конечно. Вы, наверное, хотите увидеть тело? — спросила Аланика, двигаясь в сторону огромного металлического шкафа, занимавшего в кабинете полстены. Идоро огляделся.

Помимо шкафа, он заметил стол, широкий стул и много застекленных ящиков с пробирками, шприцами и капельницами. Отдельный угол занимали медицинские приборы и оборудование. Там же стояла небольшая кушетка-кресло — видимо, для обследований. Запах в кабинете стоял резкий, дезинфектора медик явно не жалела.

— Вы что, храните трупы прямо в приемном кабинете? — удивился Идоро, подходя к шкафу, который Аланика открывала хитрым набором цифр и звуков.

— Это не шкаф, — спокойно заметила она и сдвинув панель, прошла внутрь. — Проход в анатомичку.

Идоро двинулся следом — за панелью открывалось большое помещение с железными столами и холодильными установками. Он привычно сжался, ожидая волну холодного воздуха.

— Мы используем сетки, — не оборачиваясь, объяснила Аланика. — Нет необходимости поддерживать холод во всей анатомичке.

Аланика прошла к дальнему столу, где лежало единственное тело, накрытое охлаждающей сеткой. Удивленный Идоро последовал за ней. Приподняв легкую сетку, он уставился в старое морщинистое лицо Микана Росина, на котором застыло выражение крайнего изумления.

— Да, он явно не ожидал от убийцы подвоха, — заметил Идоро. Аланика хмыкнула и повернула голову старика вбок, чтобы следователь мог увидеть шею. Справа, ровно там, где под кожей у землян пульсирует артерия, темнела запекшейся кровью рана — словно кто-то воткнул в шею болт или гвоздь.

— Похожие ранения где-то еще на теле есть?

Аланика сдернула сетку, обнажив руку Микана.

— Такого размера нет, но вот на пальце — указательном, левой руки — точка, словно он укололся. Может быть, и не связано, но произошло за день-два до его смерти. Я проверила кровь на свертываемость.

Идоро кивнул и вернулся к ране на шее.

— Вы можете предположить орудие преступления? — спросил он Аланику.

— Любой острый предмет длиной не меньше десяти сантиметров, толщиной почти с мизинец.

— Шприц?

— Возможно, правда, таких шприцов у нас нет.

— Но такой укол шприца может быть на пальце?

— Д — да, может. Но в таком случае, у нас нет ядов или медикаментов, способных убить два дня спустя. К тому же я не нашла никаких веществ в крови.

— У вас… самих есть какие — то версии? — Идоро посмотрел на Аланику, потом перевел взгляд на Пиму.

Аланика заходила по отсеку.

— Это не самоубийство — невозможно нанести себе удар такой силы. И после этого еще куда-то деть оружие. Убийство — возможно, ножом или строительным гвоздем. Другое дело, что убийца должен был быть весь в крови. Даже если он стрелял или метнул нож издалека… после извлечения его из раны, кровь хлынет ручьем.

Идоро и сам так думал.

— Кто последний видел Микана? До того, как вы нашли его.

Аланика задумалась. Потом закрыла глаза на пару секунд.

— Думаю, Питер. Я заметила, как он шел в оранжерею примерно в то же самое время, когда произошло убийство.

— Заметили? — удивленно воскликнул Идоро. — А почему этого нет в отчетах?

Аланика смутилась.

— Пима сообщила мне только сейчас. Ей нравится Питер. И не нравился Микан.

— Почему? — вопрос о достоверности показаний Пимы он решил оставить на потом.

— Микан был раздражительный, вспыльчивый, бестактный сноб. Он общался только с Максом — потому что тот из богатых планетников — и с приезжими, останавливающимися в отеле люкс. Всех остальных едва терпел. Питера постоянно унижал, а нас с Пимой боялся до ужаса. Считал, что такие как мы должны прятаться и не показывать остальным наши увечья.

— Но ведь это… противоречит закону конгломерата о равных правах.

— И что? Пескарус живет по своим законам, как и большинство региональных станций, — вздохнула Аланика. — Официальные лица из большого мира сюда редко заглядывают.

Идоро нахмурился. Мнения о погибшем кардинально разнились.

— А вы сами что делали в оранжерее вечером? — спросил он напоследок.

— Мне нужно было поговорить с Миканом по поводу новых пробирок, — не смутилась Аланика. — Макс сказал, что Микан в оранжерее, пересаживает цветы. Вот я и пошла туда. Идоро записал это и уже собрался прощаться, как Аланика заметила:

— Зрелище зверское, конечно, даже для медика. Он лежит, а пол и растения вокруг забрызганы кровью. Да что там, залиты. Я поэтому говорю, что убийца должен был быть весь в крови.

Она тяжело вздохнула. Идоро пробормотал что-то сочувственное, попрощался с Аланикой и Пимой, и отправился в оранжерею — там он рассчитывал найти садовника Питера.

Питер Лутц

Худой, с тонкими чертами лица, бледной кожей и светлыми волосами, Питер был похож на изголодавшегося кота, которых в изобилии можно было встретить на земных помойках, около жилых кварталов. Идоро с дочкой часто наблюдали за ними из окон своей квартиры.

Вот такие же резкие настороженные движения, готовность дать деру в момент опасности, пришибленный вид были и у Питера, жителя планеты искусственника. Двадцать два года, минимальное биологическое образование, врожденный талант ухода за растениями. Работал в оранжереях всех семи планет, с повышением квалификации после каждой смены работы. Идоро читал его анкету и диву давался. Питер мог продолжить обучение или работать в престижном Ботаническом саду, а он прозябает на Пескарусе.

— Да вы настоящий повелитель растений, — усмехнулся он. Питер вздрогнул и посмотрел на Идоро испуганно.

— О чем вы?

— Такие таланты, а вы закопали себя здесь. Почему?

— Микан был моим учителем, он попросил помочь организовать здесь оранжерею. Я не мог отказаться.

Это показалось Идоро странным, но давить он не стал. Лучше отправит запрос в центральную базу.

— Понятно. Расскажите про Микана, про вашу совместную работу. Как он к вам относился?

— Я ухаживал за садом, привозил растения из крупных оранжерей, вывозил выведенные астры на выставки. Микан был мной доволен.

Последнюю фразу Питер произнес, не глядя на следователя.

— Сотрудники говорят, что Микан кричал на вас.

— Он на всех кричал, — мрачно заметил Питер. — Подумаешь.

— Было что-то странное в его поведении в последние дни?

Питер замешкался с ответом.

— Любые странности, — подбодрил Идоро.

— Неделю назад я полетел за подарком, прощальным подарком от станции… для Микана. Мы выбрали Эмфлы, Микан интересовался ими уже давно.

— Эмфлы?

— Эмоциональный флёр — цветы, чувствительные к настроению хозяина. Их покупают те, кто не может содержать домашних животных. Цветы реагируют на эмоции и покачивают лепестками, когда рады, или закрывают бутоны, если им страшно. Вот они, в больших коричневых кадках.

Питер махнул рукой в сторону красивых алых цветов, похожих на подсолнухи. Пять цветков — по одному на каждую кадку.

— Это прощальный подарок? — удивился Идоро. — Пять цветков?

— Они жутко дорогие. Потому что нежные и чувствительные, — Питер, кажется, оскорбился. — Микан оценил — он же о них мечтал. Ну и… их было семь. Два цветка засохли через день.

— И в этом странность?

— Микан накричал на меня. Что я плохо ухаживал в полете, ну я рассказал про то, как нас тряхануло по пути. Словно волной накрыло. И цветы среагировали.

— Да, квантовая волна, прошла как раз в это время. Накрыло все планеты и ближайшие станции.

— Ну вот, видите. А Микан не поверил, кричал, что я виноват.

— Странно, это же было во всех новостях. А когда вы видели его в последний раз?

— В тот день, когда он умер. Утром, — быстро ответил Питер. — Мы поругались. Снова из-за цветов. Больше я к нему не заходил.

— Доктор Аланика утверждает, что вы направлялись к нему вечером.

— Она ошиблась. Точнее, я шел, но не дошел.

Идоро исподтишка следил за садовником. Питер заметно нервничал, сжимал и разжимал пальцы.

— Еще один вопрос: вы видели, как Микан уколол палец? Это произошло за пару дней до его смерти.

Питер выдохнул, радуясь, что тема поменялась и быстро заговорил.

— Да, я был в оранжерее. Слышал, как он ругнулся, потом показал мне палец, укололся шипом.

— Каким шипом? — мягко спросил Идоро.

— Не знаю, — Питер снова напрягся. — Он только сказал, что шипом. Вообще-то, у нас нет растений с шипами. Может, просто острый край или высохший стебель. Все возможно.

— Понятно. Спасибо, можете идти.

Питер кивнул и вернулся к подрезке кустов.

Идоро еще раз глянул на его напряженную спину и вышел из оранжереи. Инспектор уже ждал на выходе.

— Ну что, куда теперь?

— Давайте опросим живущих в гостинице, — Идоро прижал руку к заурчавшему вдруг животу. — А секретаря и рабочих тогда уже вечером. Я, пожалуй, готов согласиться на обед.

— Отлично! Туристы как раз в конференц-зале, ждут. Это рядом.

Туристы

Опрос, на который рассчитывал Идоро, не принес особых результатов. Все трое туристов, инсектоиды третьего уровня, прибыли на станцию для того, чтобы впасть в киберсон. Параметры планеты Земля идеально подходили для этого. Но если на планете провести месяц в гостинице стоило бы больших денег, на станции инсектоиды заплатили всего четверть суммы.

— Мы — ы — ы, — тянули они, не разлепляя глаз. — Провели все время-я-я в номере. У н-а-а-ас нет оружия, инспектора Мика-а-а-на мы знаем по предыдущим визит-а-а-ам, но близко не общались. Мо-о-жно мы пойдем спа-а-ть?

Идоро отпустил их — вряд ли инсектоиды причастны к убийству. Даже если бы и были какие-то причины, на то, чтобы воткнуть в шею нож или гвоздь, у них просто не хватило бы сил. К тому же в этом состоянии вся их агрессия была на нулевом уровне. Нельзя одновременно спать и испытывать злость.

После опроса Идоро отправился в столовую вместе с инспектором Долом. Тот в короткий срок организовал такой обед, что следователь присвистнул от удивления. Стол был заставлен всеми видами дорогих протеинов, углеводными десертами и даже свежими фруктами, включая те самые астры, выведенные в местной оранжерее. Взглянув на пухлую фигуру инспектора, Идоро понял, что такими изысками тот потчуется довольно часто.

— Вы, кажется, с Венеры? — спросил Идоро, наливая себе минеральную воду.

— Да, моя семья — одна из основателей шахт по добыче полезных ископаемых. Дед, отец, старший брат — все в деле. — он хохотнул.

— А вы? Неужели не хотели продолжить дело семьи?

— Знаете, я всегда мечтал о приключениях, или хотя бы интересных событиях, загадках. А кто видит больше загадок, чем полицейский? Так что, я решил следовать мечте, — Максим выдавил в рот пакет с куриным паштетом. — А вы?

— Я-то как раз продолжил дело семьи, мой отец служил в полиции на Земле. И дед тоже.

— Как интересно! — Максим налил себе вина и посмотрел на циферблат часов, впаянных в золотой перстень, блестевший у него на мизинце. — Вы хотите опросить секретаря и рабочих сегодня? Или, может быть, все-таки отложим до утра? Я бы мог показать вам нашу станцию. Снаружи она еще интереснее, чем внутри.

— У вас есть свободные капсулы для полетов?

— Есть. — скромно потупился Максим. Идоро потер глаз. Предложение было заманчивым, особенно после сытного застолья. Но, с другой стороны, хотелось развязаться с опросами и подвести первые итоги.

— Пожалуй, сначала закончим работу. А завтра я с удовольствием осмотрю станцию.

— Как скажете, — Максим улыбался, но в голосе его слышалось легкое раздражение.

Опси Грей

Секретарь Опси Грей оказался невысоким и крепким марсианином. Одет он был в адаптивный скафандр, открывавший только его лицо.

— Сила тяжести слишком велика, никак не могу привыкнуть. Хотя здесь уже почти год, — улыбнулся он Идоро.

— Неужели нет станций ближе к Марсу? — удивился тот.

— Есть, но земляне платят больше. — только и ответил секретарь. — Так что вы хотели узнать?

— Расскажите все, что вы знаете или слышали о Микане. — попросил Идоро.

— Мик — был довольно неприятный старикан, высокомерный, но честный. Хорошо разбирался в растениях, его оранжерея прекрасна, просто отдых для глаз… и легких тоже. В качестве подарка мы даже заказали ему редкие растения, о которых он давно мечтал. Правда, насладиться ему ими не удалось.

— Почему? — не понял Идоро. — У него же было несколько дней после того, как вы вручили подарок.

— Он укололся в первый же день. — ухмыльнулся Опси. — Я сам слышал, как он шел по коридору и кричал, что Эмфлы бракованные, у них не должно быть шипов. А бедный Питер оправдывался, твердя что-то про свои волны, которые накрыли шаттл.

«Сухой стебель, значит», — подумал Идоро, вспомнив слова садовника.

— Вы сообщали это инспектору Долу? — спросил он секретаря.

— Да, конечно. Он спросил про укол на пальце, я сказал, что видимо, это от его новых цветов.

Идоро подавил раздражение. Ничего этого в отчетах Максима Дола не было.

— Что-то странное заметили в поведении Микана или остальных?

Опси рассмеялся.

— Микан нервничал, но это и понятно. Он больше полувека провел на станции, волнительно улетать. Правда, последние дни, после того как мы вручили подарок, все пропадал в оранжерее. Выходил оттуда мрачный. Не знаю, почему. Один раз я спросил, но он шарахнулся и начал бормотать что-то, что выведет его на чистую воду и так дальше нельзя. Видимо, Питер опять угробил цветок.

— Питер ведь очень хороший садовник, — заметил Идоро. — Судя по его послужному списку.

— Да, он отличный. Правда, цветы все равно вяли время от времени. И Микан его не жалел.

— Не знаете, почему Питер терпел такое отношение? Он мог бы устроиться в любое другое место и получать гораздо больше, чем здесь. Да и отношение к нему было бы другое.

Опси вздохнул.

— Микан как-то хвастался, что Питер ему должен. Он спас его сестру, заплатил большую сумму за лечение, и теперь Питер отрабатывает. Причем, это было условием Микана, чтобы Питер отрабатывал долг у него на станции. Говорю же, неприятный старик.

— Ничего себе. А какие у вас были отношения с Миканом?

— Рабочие. Я занимаюсь документами, поставками, логистикой, туристами и всем остальным. Мы виделись, конечно, но общались только по делу, когда нужно было что-то проверить.

— И когда последний раз был такой случай?

— Год назад. У нас пропала партия кустов, которые Микан заказал на Земле. Как потом оказалось, рабочие поставили их не в тот ангар. Кусты, правда, заболели — температура оказалась неподходящей. Мы отправили их обратно.

— Ясно. А где вы были в момент гибели Микана?

— Тот день я провел на складе, мы с рабочими проверяли новую партию товара. Ленивые парни, и где Максим таких нашел. Предыдущая команда была куда как расторопнее.

— У вас поменялась команда?

— Да, год назад. Максим решил, что они воруют, и выгнал ребят. Набрал новых. С другой стороны, с предыдущей командой мы бы быстро все закончили, и у меня не было бы алиби.

Опси рассмеялся.

— Спасибо. — Идоро тоже улыбнулся и попросил: — Могли бы вы позвать рабочих сюда, желательно всех сразу.

— Конечно. Их всего трое, сейчас отправлю к вам.

Рабочие

Опси вышел, закрыв за собой дверь. Идоро прикрыл глаза — усталость сказывалась. А когда открыл, перед ним топтались трое худых загорелых парней, одетых в легкие модные рабочие комбинезоны.

— Опси Грей сказал, что вы нас ждете, — заметил самый высокий из них, видимо, главный.

— Да, меня зовут Идоро Иллеш, я следователь. Расследую гибель Микана Росина. Вы ведь были на станции, когда он погиб?

— Да, вместе с Опси разгружали и сортировали товар. Как раз партия пришла, — начал начальник.

— То есть все вы, — Идоро заглянул в блокнот. — Том, Сима и Переш, находились в одном помещении и не выходили весь вечер?

— В туалет выходили, конечно, — отозвался один из рабочих, лысый, с кривым, очевидно, поломанным носом. — А так, разгружали целый день. Устали дико. Том просил перерыв, но Опси злился, сравнивал нас с предыдущими рабочими. В общем, загонял.

Идоро без всякого сочувствия оглядел рабочих еще раз.

— Что-то подозрительное видели или слышали?

Парни переглянулись и ухмыльнулись.

— В тот день нет. — покачал головой начальник Том. — А вот после… Питер, садовник наш, обкурился, похоже. Или может, смерть на него повлияла. Пару раз встречали его — бродил по коридорам и шептал, что он повелитель, управляющий сознанием.

— И еще маг растений, — заржал лысый. — А его, мол, никто не ценит.

Третий, невысокий паренек с черным чубом молчал. Выглядел он пришибленно.

— А вы что думаете? — спросил у него Идоро.

— Что? Кто? Я? — подскочил тот. — Ничего не думаю. Может, Микан сам себя заколол. Или Питер. Лучше у Максима Дола спросите, он же следователь.

Это прозвучало так нелепо, что Идоро улыбнулся.

— Что спросить у Дола?

Чубастый молчал. Остальные тоже. Идоро так и не дождался от них ответа.

— Кто сообщил вам о смерти Микана?

— Дол и сообщил. — буркнул чубастый. — Вызвал нас… всех вызвал. Сказал, что тот умер в оранжерее, что нам нужно оставаться на станции. Будет расследование.

— А сам он где был?

— Летал встречать туристов. На своей личной капсуле.

После опроса Идоро вернулся в комнату, которую ему выделили на самом престижном верхнем этаже. Из расположенной напротив оранжереи просачивался свежий запах зелени и влажной земли. Идоро сел в кресло, глубоко вздохнул и открыл заметки. После внимательного прочтения он достал из чемодана наушники, закрыл глаза и врубил любимую музыку. Пока информация дробилась под ударные, а потом складывалась в картинку под соло на струнных, Идоро сидел, не шевелясь. Только изредка приоткрывал глаза или произносил одно — два слова. Спустя час он удовлетворенно кивнул, переместился на кровать и заснул глубоким сном.

Проснулся он посреди ночи, встал и отправил три запроса в межгалактическую полицейскую базу. Потом прислушался. Чьи-то едва слышные шаги раздавались в коридоре. Идоро осторожно приоткрыл дверь и выглянул. В коридоре стоял Питер. Он смотрел сквозь стекло на растущие в кадках и коробах цветы, потом прошептал что — то, испуганно отдернулся и поспешил прочь.

— Это я, это я, — донеслось до Идоро его тихое бормотание.

Утром Идоро проверил рабочий канал — информация по двум из трех запросов пришла. Он удовлетворенно хмыкнул.

— Можно и блефануть, — сказал он и вышел в коридор. Кабинет Максима Долла находился этажом ниже, и он пробежал четыре пролета, лишь бы не ехать на траволаторе. При одном его виде у Идоро кружилась голова.

— Доброе утро, Максим. У меня к вам несколько дополнительных вопросов. — Идоро вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Максим разулыбался было, но увидев серьезное лицо Идоро, помрачнел.

— В чем дело?

— Откуда у вас средства на собственную капсулу, украшения и дорогие девайсы? — Идоро кивнул на кольцо на пальце Максима, показал рукой на заваленный аксессуарами стол.

— Я из богатой семьи, — небрежно заметил Максим. — Отец оставил мне неплохое наследство.

Идоро открыл перед ним файл из полицейской базы.

— Наследство, действительно, было неплохое, но вы быстро его прокутили, погрязли в долгах, после чего сбежали с Венеры и устроились на Пескарус. Точнее, вас устроил Микан Росин — из слепого восхищения статусом вашей семьи. Потому что ни знаний, ни опыта у вас нет — это видно и по опросам свидетелей. Более бесполезных документов я уже давно не встречал.

Максим покраснел, но Идоро этого словно не заметил.

— Так откуда у вас деньги? Воровали у станции?

— Да вы что! У Мика разве своруешь, он же следил за всеми орлиным взглядом. Да и Опси слишком хорошо знает свое дело, — в голосе Максима прозвучало сожаление.

— Значит, думали об этом. Тогда остается контрабанда или наркотики. — Идоро вдруг щелкнул пальцами. — Вот, значит, зачем вы поменяли рабочую команду. Поставили своих людей.

— Я не понимаю, о чем вы, — Максим улыбнулся, но весьма нервно. — Сначала вы меня оскорбляете, потом подозреваете.

Идоро развернул еще один файл.

— В единственном пересадочном пункте около этой станции уже дважды перехватывали партии наркотиков. Оба раза в пункте стоял корабль Пескаруса.

— Я это знаю, нас даже обыскивали. Но ничего не нашли. Так что, ваши обвинения беспочвенны. Как и подозрения, что я убил Микана. Это уже ни в какие ворота не лезет, — Максим возмущенно привстал.

— Посмотрим, а пока я вынужден изолировать вас в кабинете. — Идоро вышел, закрыл за собой дверь и поставил блокиратор. Теперь инспектор не только физически находился под замком, но не мог коммуницировать ни через средства связи, ни по радиоволне.

Идоро отошел всего на пару шагов, когда в кармане у него завибрировал рабочий телефон. Пришел ответ на последний запрос. Идоро долго смотрел в экран, потом медленно направился в свою комнату. Надел полицейский жилет, генерирующий силовое поле, взял оружие. Выйдя из комнаты, он увидел за стеклом Питера, поливающего кадки с цветами. Идоро закусил губу и зашел в оранжерею.

Питер

Тихо подойдя к садовнику, Идоро кашлянул. Питер вздрогнул и обернулся.

— Ну что, именно здесь вы видели Мика последний раз? — спросил следователь, окидывая взглядом оранжерею.

— Д — да, я уже говорил инспектору Долу. И, и вам тоже говорил. — Питер нерешительно прошел на середину оранжереи, встав около кадок с привезенными недавно цветами. — Вот тут я стоял, а Мик копался в том горшке.

— А потом Мик обвинил тебя в том, что ты плохо ухаживаешь за растениями? — голос у Идоро изменился, стал резче, вдобавок он перешел на пренебрежительное «ты».

— Да, он кричал, ругался. Говорил, что земля сухая, и он знает почему.

— Потому что ты перевозишь в горшках наркотики, да? Так он сказал?

Питер радостно кивнул, не сразу осознав, что именно говорит Идоро.

— То есть, нет. Все не так.

— Ну как же, конечно, так. Видимо, это не первые загубленные цветы, если он после говорил другим, что «выведет на чистую воду».

— Не первые, — согласился Питер, сразу как-то сникнув. — Раз в несколько месяцев цветы приходится менять, они заболевают. Или приходят уже больные. Но это не моя вина.

Он встрепенулся, умоляюще глядя на Идоро.

— Я не вожу наркотики. Зачем они мне?

— Деньги. У тебя же висел большой долг Микану.

— Долг я почти выплатил, — горячо ответил Питер.

— А «Повелитель, управляющий сознанием» — разве это не про твою работу накродилера?

Питер так замотал головой, что волосы взлетели светлой волной.

— И самое главное — этот разговор был не утром, а вечером, когда Микана убили — вдруг жестко произнес Ингор и достал из кобуры пистолет. Он направил его на Питера: — Ты убил следователя, пожилого человека, взявшего тебя и опекавшего на этой станции. Вот уж черная неблагодарность.

— Опекавшего? — завопил вдруг Питер. От страха у него побледнели губы, но он не смог сдержаться. — Он только ругал меня, говорил, что я никчемный, ненужный, бестолочь. Что я никогда не смогу выплатить долг, если буду так работать. Я несколько лет терпел его отношение и придирки.

Он перевел дыхание и добавил с отчаянием:

— Вы все считаете нас бестолочами только потому, что мы не учились в межпланетных институтах.

Идоро нажал на кнопку взведения. В глазах Питера мелькнул дикий животный страх.

И тут они оба услышали это.

Шорох. Шелест. Скрежет, словно старик волочит ноги, бредя по асфальту.

Идоро заметил, как изменилось лицо Питер: страх сменился ужасом, а затем надеждой пополам с восторгом.

— Значит, все-таки они. — задумчиво произнес Идоро и повернулся.

Цветы сплелись в один большой клубок и возвышались перед ним, угрожающе покачиваясь. Из глубины толстого сочного стебля вдруг выполз острый широкий шип. Он становился все больше и вдруг завибрировал на уровне горла Идоро. Тот повернулся к Питеру.

— Ты сказал им убить Микана?

Питер отрицательно качнул головой.

— Я испугался, крикнул, что больше не хочу здесь находиться. Что с меня хватит. И цветы вдруг… выплюнули этот шип прямо в него. Я не хотел.

Он вдруг упал на колени и заплакал. Цветы все так же качались около Идоро, но уже без угрозы. Потом медленно они втянули шип, и их стебли начали расплетаться. Мгновение — и алые цветочные головки спокойно торчали над тоненькими стеблями Эмфлов.

Они сидели в комнате Идоро, и Питер рассказывал, испуганно поглядывая на следователя.

— Я никому не рассказывал о наших отношениях с Миканом. Он и правда помог мне, одолжил денег, и даже не требовал их назад. Только когда я стал хорошим садовником и подал документы в университет, он появился. Сказал, что у него есть для меня работа, и я должен ее принять, чтобы выплатить долг. Еще сказал, что университет для таких как я, — напрасная трата времени преподавателей.

— Ты, наверное, злился?

— Еще как. Обычно, летая за цветами или перевозя астры на выставки, я сидел в отсеке и ругал Микана на протяжении всего пути. Жаловался цветам, обзывал его разными словами…

— Сбрасывал напряжение, — понимающе кивнул Идоро.

— Да. В тот день все было точно так же. А потом пришла волна, я прямо видел, как она прокатилась по цветам. И они вдруг зашелестели. Я понял позже, что случилось что-то странное. Что они… услышали меня. И еще — стали сильнее.

— Ты понял это, когда Микан укололся?

— Да. Он снова ругал меня, потому что два цветка погибли. А я ведь следил за ними. Мне их передали из рук в руки, а потом я отдал их рабочим — они должны были перенести цветы в оранжерею. Так вот… я разозлился. Захотелось ударить этого старика. А цветок, который Микан удобрял, вдруг зашелестел и выпустил шип.

Питера затрясло. Идоро подождал, когда тот придет в себя, и продолжил:

— Что случилось в день смерти Микана?

— Он вызвал меня, сказал, что знает, почему сохнут цветы. Поднял один горшок, а там внутри лежал пакет. В горшки нельзя ничего класть, это специальная конструкция с оптимальным уровнем влаги и минеральных веществ. К тому же цветы были из новой партии, поставщик прилетел раньше и передал ее сразу мне, минуя склад. Я так и сказал, что ничего не могло случиться, я принял цветы. А он ругался, кричал, что как раз это меня и выдает, что он сдаст меня наркоотделу, что я неблагодарный и много чего еще. Я испугался. Ну и дальше я уже говорил, Эмфлы просто выпустили шип. Я не хотел его убивать.

— Ты и не убивал. — ободряюще произнес Идоро. — Была вероятность, что ты попросишь их убить меня — тогда, думаю, тебя можно было бы привлечь за соучастие. Но ты справился с собой.

— Ваш пистолет и слова — это была проверка? — уточнил Питер. Потом нервно хмыкнул: — Но если бы я приказал им, то вы уже не смогли бы меня привлечь.

Идоро включил жилет, и вокруг него завибрировало силовое поле.

— Я подготовился. Вряд ли шип долетел бы до меня.

Питер восхищенно смотрел на следователя. Идоро выключил жилет и задумался.

— Цветы придется передать в Научную лабораторию. С этим ясно. Непонятно, что делать с траффиком. Я знаю, кто перевозил наркотики и зачем, но как найти доказательства…

В дверь постучали. Идоро открыл: за порогом стоял Том. Он покашливал и переминался с ноги на ногу.

— Поймали убийцу? — кивнул он, заметив Питера, сидевшего за столом.

— Можно и так сказать, — прищурился Идоро. — Чем могу помочь?

— Дело в том, что Максим Дол должен подписать нам лист отлета, но там блокиратор на кабинете под вашим паролем. Могли бы вы переслать ему лист?

— Вы куда-то летите? — удивился Идоро. — Во время расследования я просил всех оставаться на станции.

— Нам только нужно отогнать капсулу с партией цветов на орбиту — там ее уже ждут организаторы выставки.

— У вас есть капсула с партией цветов? — Идоро уставился на Тома во все глаза.

— Да, грузовая. Мы всегда гоняем ее для небольших перевозок.

— С удовольствием на нее посмотрю, — Идоро никак не мог поверить своей удаче. Он обернулся к Питеру: — Питер, покажете, какие цветы у вас обычно сохнут?

Елена Кутузова.

Симбиоты

Проектор в местном полицейском участке качеством не отличался. Изображение с камер безопасности — тоже. Оно мерцало и трезнилось, заставляя напрягать зрение.

***

— Вы не понимаете! Он же… он же вас всех отравит! Вы что, не слышите?

Девочка-подросток вырывается из рук родителей, а на полу лежит разбитый горшок с комнатным растением. Растоптанные белые цветы превратились в липкие на вид пятна.

***

Двое — мужчина и женщина, не слушая уговоров собравшихся вокруг соседей, безжалостно рубят растущий у дома куст. Белые цветы вздрагивают при каждом ударе, мягкие плоды, сорвавшись, расплющиваются о землю. Кто-то из толпы не выдерживает, бросается вперед, вытягивает руки в попытке остановить… Топор опускается на его голову так же мерно, как до этого на тонкий ствол.

***

— Посмотри! Он же превращается! Мутирует! Ты разве не видишь? Взгляни — это больше не цветы, это рты… И они шепчут, шепчут…

Женщина хватает с подоконника горшок с цветком и размахивается, чтобы швырнуть его на пол. Мужчина выхватывает его и прижимает к себе:

— Дорогая, успокойся. Тебе кажется. Успокойся!

Женщина не слушает. Она пытается добраться до цветка, хватается за хрупкие стебли, лупит мужчину кулаками. Тот, стараясь уберечь растение, поворачивается к ней спиной. Наконец, не выдерживает и толкает. Не сильно, но женщина падает, ударившись виском об угол стола.

***

Идоро на мгновение прикрыл глаза: всматриваться в периодически дергающуюся картинку сложно, но придется.

Он покосился на сидящего рядом шусенца. Чорки Асс словно оцепенел, боясь неловким движением заглушить рвущиеся из динамика звуки. Он напомнил Идоро статую одного из дикарских божков из собрания какого-то знаменитого коллекционера. Римма любила необычные штуки и всегда таскала его по странным выставкам на задворках конгломерата.

Вспоминать о бывшей жене не хотелось. Идоро нахмурился и снова повернулся к Рууну Кири. К счастью, жители Веерии были гуманоидами, и местный следователь не вызвал никаких неприятных ассоциаций.

Огорчала только необходимость пользоваться электронным переводчиком — мало того, что убирал присущую живому существу индивидуальность речи, так иногда и работал через пень-колоду.

— Это только часть зафиксированных на видео случаев, — на экране замелькал схемы, — как видите, волна преступлений накрыла весь континент. Происшествия локальные, мы даже не сразу догадались объединить их в одно дело. Фигуранты — обычные веерийцы, в сектах не состояли, никакие сомнительные тренинги не посещали. Но какое-то время до правонарушения все испытывали похожие галлюцинации: им казалось, что кусты коони перерождаются, превращаются в чудовищ, нашёптывают что-то жуткое…

— Галлюцинации какого рода? — Идоро включил планшет.

— Слуховые, зрительные и обонятельные. В некоторых случаях людям казалось, что нектар имеет привкус крови или гноя.

Чорки наконец-то зашевелился:

— Судя из докладов, все правонарушения были направлены именно на местное растение вида коони? А все ранения и убийства лишь результат попытки помешать?

— Именно.

Растущие по обеим сторонам головы усы Чорки зашевелились, а сам он встал. В каюте сразу стало тесно.

— Это коони? — инсектоид склонился над стоящим на столе растением. Усы потянулись к восковому белому цветку, коснулись прозрачной капли на лепестке.

Запахло медом.

Идоро провел пальцем по экрану блокнота, пробегая глазами записи:

— У меня вопрос. Это растение, — он ткнул стилусом в сторону цветка — не является ни редким, ни культовым. Но, насколько я понял, оно есть в каждом доме?

Руун улыбнулся:

— С этими деревьями у нас связана легенда о сотворении мира. Считается, что именно они создали сушу. Даже поговорка есть: этот мир стоит на корнях коони. Одно время им поклонялись, с тех пор и повелось: есть дом, должен быть и коони.

— Суеверие?

Руун почесал пальцем бровь:

— Скорее, традиция. Кстати, ученые обнаружили, что коони очень эффективно очищают воздух, его аромат благотворно влияет на нервную систему, а нектар содержит все необходимые витамины в наиболее доступной форме.

— Ясно, — кивнул Идоро, — Господин Чорки, вы…

Он замолчал, поняв, что шусенец его не слушает.

Инсектоид закончил исследовать цветок и теперь обходил стол, стараясь, чтобы расположенные на ногах органы слуха были направлены на растение. По фасеточным глазам то и дело пробегала изумрудная тень.

— Вы что-то заметили?

Чорки резко дернул усами и отошел:

— Ничего серьезного… Легкие ультразвуковые колебания. Кажется, в пределах нормы, но надо проверить.

Лицо шусенца напоминало маску, Идоро пришлось напомнить себе, что инсектоиды используют отличные от человеческих невербальные сигналы. Например, положение усов и верхней пары передних конечностей. И судя по всему, цветок его серьезно заинтересовал.

Идоро тут же отправил запрос на информацию по исследованию коони. Почти сразу в правом верхнем углу зажегся значок ответа.

— Продолжим? — Руун нажал на кнопку и глазок проектора замигал зеленым, меняя кадры. Танцевал какой-то местный бой-бэнд. Камера старательно показывала слишком тщедушных и слишком смазливых, на взгляд Идоро, парней. Но четкие, выверенные движения завораживали.

— У них хороший хореограф, — заметил Чорки.

Беснующаяся перед сценой толпа была с ним согласна. Динамики взорвались от визга и приветственных криков.

Идоро болезненно поморщился и приглушил звук, заметив, что Чорки машинально поджал ноги под стул, стараясь защитить свои тимпанальные органы.

Руун непонимающе посмотрел на обоих и пояснил:

— Это запись с концерта. Сразу выяснилось, что почти все фигуранты ходили на выступления именно этой группы. Кроме того, во время их концертов возникали очаги особо сильной квантовой активности. Но спецы сообщили, что к преступлениям они отношения не имеют — кроме концентрации, все в пределах нормы. Их списали на эмоциональное состояние фанатов.

Идоро подошел поближе к изображению и остановил картинку, вгляделся в перекошенные восторгом лица.

— В преступлениях замешаны все зрители?

— Нет. Разумеет — нет. Но после каждого концерта всегда было несколько происшествий.

Идоро быстро черканул стилусом по экрану. Хотел кое-что уточнить, но Чорки, наконец, решился вытащить ноги из-под стула и какое-то время прислушивался.

— Ничего необычного. Все опять в пределах нормы. Но, может быть, при живом исполнении было что-то еще, чего не смог уловить микрофон.

— Мы прорабатываем и эту версию, — сообщил Руун. — Но в точности восстановить все, что происходило на концертах, невозможно. Наблюдения за теми, что были позже, ничего не дало. Ни отрытые, ни тайные.

— Преступник залег на дно?

— Похоже. На всякий случай мы попросили отменить ближайшие концерты.

— Я хочу послушать их вживую. Это можно устроить? — Чорки казался задумчивым, но кто поймет этих шусенцев? Но Идоро был с ним согласен: этот чертов бой-бэнд нужно проверить. От и до.

***

Авто медленно влилось в поток. Шины шуршали по идеально ровному полотну дороги, которое лентой вилось между гигантских деревьев, поднималось к кронам и лежало на неимоверно толстых ветвях. Белые шестилепестковые цветы соседствовали с крупными шарообразными плодами, желто-прозрачными и такими яркими, словно в них поселилось солнце.

Идоро, прилетевший на Веерию ночью и продремавший весь путь из космопорта до гостиницы, понял, что поговорка о мире, который стоит на корнях деревьев — не просто красивый оборот речи.

Машина свернула к идеально вписанному в ландшафт зданию и въехала на крытую парковку. Ближайшая дверь из дымчатого стекла раздвинулась, и навстречу полицейским выпорхнула миниатюрная девушка.

Идоро невольно залюбовался её легкой походкой и в который раз поразился сходством между людьми и жителями Веерии. Вот только на фоне веерийцев Идоро казался себе бегемотом, случайно забредшим в посудную лавку.

— Господин Иллеш?

Девушка потянула ему бейджик на длинном шнурке. Чорки и Руун получили такие же.

— Пожалуйста, не потеряйте. В бейджи встроен одноразовый пропуск, без него вы не сможете передвигаться по зданию, — вещала девушка, пока они ехали в лифте. Когда двери открылись, она сделала универсальный приглашающий жест.

Холл больше напоминал оранжерею. Или выставку цветов. Коони — всех видов и окрасок — были везде. С их приторным ароматом не справлялись даже мощные вытяжки.

— Добро пожаловать в «Ассарийно Талиси».

Перед полицейскими появилась еще одна девушка, почти что копия первой. Она ослепительно улыбалась и протягивала гостям поднос с тремя крохотными, с наперсток, чашечками.

Отказаться значило нанести хозяевам смертельное оскорбление. Руун привычно проглотил угощение, Чорки равнодушно высосал свою порцию через предупредительно поданную трубочку. Идоро вздохнул и одним глотком выпил приторный нектар как лекарство, и огляделся в поисках кулера или питьевого фонтанчика, чтобы избавиться от привкуса во рту. Слишком сладко.

Но вода здесь была только для растений.

В дирекции их встретили не столь любезно. По крайней мере, улыбок не источали.

Управляющий — высокий стройный мужчина — разговаривал только с Рууном. Он был очень эмоционален, но электронному переводчику было все равно:

— Как это понимать? Мы что, теперь под подозрением? Вы обещали раскрыть преступление «вот прямо на днях». Мы пошли вам навстречу, отменили выступления. А это сорванные контракты! Потери. Финансовые и репутационные. Кто их возместит? Может быть, полицейское управление?

— Мы сделаем все, чтобы найти преступника как можно скорее, — невозмутимо, словно и не было недовольного спича, сообщил Руун. — Спасибо, что пошли навстречу.

— У нас был другой выбор? — управляющий недовольно дернул головой. — Только поскорее. И не мучьте ребят. Они и так на пределе — чтобы утихомирить фанатов, пришлось пообещать фееричное выступление с новой хореографией. А фанаты у нас… — он сокрушенно покачал головой, — если что не так, порвут на мелкие сувениры. Вот ребята и работают почти круглосуточно. Группы, танцоры, музыканты… Хореограф, так та вообще домой не уходит, круглосуточно на рабочем месте, даже коони свой принесла.

— Мы постараемся, — легко согласился Руун, и Идоро отвел взгляд — стандартное, ни к чему не обязывающее обещание. Управляющий это тоже понимал.

Несмотря на то что залы были оборудованы звукоизоляцией, в коридоре слышалась музыка. Ритмичная. Плавная. Резкая. Разная. Время от времени Чорки останавливался и тогда все приходилось ждать, пока его антенны перестанут метаться из стороны в сторону. Он словно ловил сигнал и, не найдя, шагал дальше.

Нужная им группа занималась в просторном зале, который выглядел безразмерным из-за зеркальных стен. Ребята танцевали, и, казалось, танцуют не шесть человек, а целая армия клонов.

Руководила всем высокая, по-веерейски тонкая девушка в безразмерной футболке и кепке с большим козырьком. Она сидела в кресле, отбивая ритм тростью, иногда покрикивая на танцоров. Больше всех доставалось Саайни — его имя звучало почти непрерывно.

Увидев вошедших, хореограф вздохнула:

— Опять допрос? Как невовремя, — но все же стукнула тростью об пол и объявила: — Перерыв, — после чего посмотрел на часы и сообщила пришедшим: — У вас полчаса. Ребята как раз немного отдохнут.

— Знакомьтесь, наш хореограф, Аллин Суро, а это… — управляющий речитативом перечислил имена полицейских и велел артистам честно отвечать на одобренные юристами вопросы.

Хореограф поднялась, тяжело опираясь на трость окликнула одного из танцоров:

— Саайни! — и указала на стену, — Поработай пока над осанкой.

Названный закусил нижнюю губу но без разговоров выполнил приказ. Аллин тщательно проверила, чтобы его пятки, ягодицы, плечи и затылок касались стены:

— Следи за позой, — приказала строго и, обернувшись к полицейским, напомнила: — Полчаса, не больше, — взгляд темных глаз задержались на управляющем. Тот кивнул:

— Этого хватит.

Вот как? Идоро не спорил. Он был уверен: при необходимости они будут разговаривать и час, и два, и даже больше, а в случае несогласия — вызовут в полицейский участок. Там, в допросной, время не лимитировано.

Танцоры выглядели измученными. Они усаживались прямо на пол, да что там усаживались — падали, где стояли. Жадно пили, а потом долго не могли отдышаться. Сайри смотрел на них с явной завистью. Но все, что он себе позволил — это сделать несколько глотков воды из бутылки, а потом снова замер у стены, расправив плечи.

Идоро, уставший от перелета и переездов хотел поскорее начать, но пришлось ждать юриста — без него парни отказались разговаривать даже о погоде, да и потом не горели желанием сотрудничать. На вопросы отвечали четко, где могли — односложно. Юрист постоянно вмешивался, то ему не нравилась формулировка, то манера работы следователей, так что вскоре Идоро хотелось схватить его за шиворот и выставить прочь.

Хореограф вернулась ровно через тридцать минут

— Простите, но у нас каждая секунда расписана, — и, не обращая внимания на недовольство следователей, стукнула тростью об пол: — Ну что, ребята, отдохнули? За работу! Вот с этого движения… — Аллин крутанулась на одной ноге, припала на колено, сделала мягкий перекат и встала. Выглядело это очень эффектно, но Иллеш заметил, как она поморщилась и перенесла основной вес тела на трость.

— Нравится? — по-своему истолковал внимание Идоро управляющий. — Даром что хромая. С другой стороны, если бы она могла сама танцевать, мы бы её не получили. Агентству итак пришлось постараться, чтобы переманить её у конкурентов. Ни за что не хотела уезжать с Нуури. Но это того стоило! Наши подопечные теперь в верхних строчках чарта…

Идоро кивал, машинально фиксируя в памяти факты и географические названия. За эти полчаса он уяснил, что об успехах агентства управляющий может говорить, не останавливаясь, но как только дело касалось чего-то более конкретного, уходит в глухую несознанку.

Голова начинала побаливать. Хотелось есть и спать. Но рабочий день еще не закончился.

— Составили мнение? — спросил Руун, когда они собрались в холле. Девушка тут же поставила перед ними стаканчики с нектаром и удалилась.

— Общее, — отозвался Идоро, пододвигая свою порцию угощения поближе к инсектоиду, — надо все обдумать, сопоставить ответы…

— Все данные на вашей почте, — Руун повернулся к Чорки: — Вам тоже отправили.

Инсектоид пошевелил усиками и соединил четыре верхних конечности в одной точке:

— Надеюсь, там будут отчеты об уровне ультразвуковых и квантовых колебаний?

— По квантовым будут. По ультразвуковым… — Руун покачал головой, — не уверен, что их собирали. Вы что-то заметили?

— Пока не знаю, — Чорки поменял положение передних конечностей, повел ими по усикам. — Все в пределах нормы этого мира. Но были странные колебания… Возможно, это из-за музыки, мне надо лучше её изучить. Надо еще походить, посмотреть… Репетиции прерывать не обязательно, я хочу только послушать…

— Тогда задержимся, — Руун посмотрел на часы. — Правда, мы этим музыкантам уже поперек горла, но ничего, потерпят. Записи выступлений я вам тоже перекину.

— Надеюсь, звукозапись была на уровне, — пробормотал Чорки.

Идоро не вмешивался. Ему не было столь важно качество звука. Он вообще не понимал, что хорошего нашли другие в местной музыке. Женоподобные юноши, тщедушные девушки, тонкие, сладкие, как нектар коони голоса…

Но по агентству он все-таки прошелся. И если Чорки прислушивался к звукам, то Идоро проверил то, что резануло взгляд еще на допросе: ни в одном из танцевальных залов не было коони. На вопрос — почему, управляющий пожал плечами:

— Во-первых, они занимают место, а ребята перемещаются по всей площади комнаты. Во-вторых — цветы слишком сильно пахнут.

Идоро кивнул: для репетиций требовался чистый воздух. А дышать в этом сладком мареве было просто невозможно.

Наконец, обойдя все здание и заглянув в десятки репетиционных залов, они покинули здание.

В гостинице Идоро с удовольствием поужинал, проигнорировав дежурный наперсток с нектаром, сходил в душ и достал планшет. Врубил рок — одну из групп, что была так популярна лет сто пятьдесят назад и, выкрутив настройки наушников на полную громкость, открыл присланные Рууном файлы.

Документы отложил на потом. Сперва надо было войти в ритм этого мира, понять, чем он дышит, чем живет… Легенды подошли идеально.

Считается, что в давние времена поверхность планеты покрывали болота, на котором росли исполинские деревья. На них-то и обитали наши доисторические предки — цветы давали нектар, а плоды созревали круглый год, так что голодать им не приходилось.

Постепенно в ходе эволюции возник симбиоз: коони кормили наших предков, а те заботились о деревьях: отгоняли вредителей, убирали пораженные болезнью ветки. И даже научились общаться с растениями, передавать им свои просьбы. Коони ответили тем, что осушили болота, дав веериийцам возможность жить по всей планете.

Постепенно умение общаться с деревьями стало уделом избранных. «Говорящие с коони» стали первыми жрецами, и куда бы ни переселялись люди, они несли с собой саженцы священного дерева.

Считалось, что «разговаривать» с коони могут только мужчины — женщин растения «не слышат», поэтому в некоторых семьях до сих пор уход за этими растениями традиционно возложен на мужчин.

Рок в наушниках сменился таким же оглушительным рингтоном. Идоро поморщился — как не вовремя — и принял вызов. Но вместо резкого голоса бывшей жены услышал тихое:

— Папа! Это я, Света.

— Светлана, дочка, — Идоро встал, сделал несколько кругов по комнате, — Как ты? Почему не звонила?

— Мама не разрешает. Я телефон стащила, если узнает, что я с тобой общаюсь, мне крышка. Пап, я слышала, мама кому-то говорила, что ты улетел на Веерию. Правда?

Её голос задрожал, в наушниках послышалось тяжелое дыхание — как после бега.

— Правда.

— Класс! — воскликнула Света и тут же испуганно ойкнула, — Пап, а ты можешь привезти автограф лидера группы «Синтаан»? Соуэла Куна?

— Да где же я тебе его возьму? — Идоро никак не мог вспомнить, где он слышал и имя, и название, — А ты что, увлекаешься их песнями?

— И танцами, — отрезала Света. — В мире не только рок существует. А Соуэл из народности говорящих с коони! Представляешь, он действительно умеет общаться с этими растениями, я в интервью читала.

— Погоди… Соуэл Кун, говоришь? — Идоро, наконец, вспомнил, где слышал имя. Но рассказывать дочери, что он допрашивал её кумира не стал. А она тараторила:

— Автограф можно купить в специальных магазинах при агентствах. И сувенирчик какой-нибудь. Значок, или открытку, ну что сможешь… Кстати, там еще фестиваль будет, можно новый альбом достать. Я тебе так завидую! Ой, все, пока, мне пора, а то мама хватится.

Идоро некоторое время смотрел на погасший экран, а потом медленно опустился в кресло. Пристрастие дочери ему не понравилось, но если она просит…

Стоп! О каком интервью Света упомянула?

Забыв про обещание, Идоро погрузился в поисковик.

А потом открыл графики квантовой активности.

Рууна он набрал далеко за полночь.

Следователь не спал.

— Руун, скажите, что вы знаете о «говорящих с коони»?

— Вас так увлекли наши легенды? — голос звучал недовольно. — Народность очень редкая, живут обособленно. Браки с представителями других племен не приветствуются, но молодежь всегда находит способ обойти запрет…

— Я тут прочитал, что ученые установили связь между их ритуальными танцами и деревьями.

— А, это, — Руун тяжело вздохнул, — установили, но не доказали. Так, пошумели на своих симпозиумах, в новостях посветились и все заглохло.

— То есть, вы уверены, что все это — бред?

— Ну… — протянул Руун и замолчал. А потом почти прошептал: — С научной точки зрения, разумеется, бред. А вот с другой…

Идоро затаил дыхание.

— Понимаете, там, где семья заботится о своем коони, и дети меньше болеют, и супруги не ссорятся. В общем, что бы ученые ни утверждали, а народ верит — с коони можно договориться.

— Или попросить их свести кого-то с ума…

— Что?

— Руун, вы сами мне прислали документы, доказывающие, что коони влияют на квантовую оболочку планеты.

— Да, но это влияние ничтожно…

— Судя по графикам активности — вполне себе активное. А если ввести «говорящего с коони», то все переменные становятся постоянной. Это кто-то из их группы.

Руун начал отдавать приказы еще до того, как отключился.

***

Три следующих дня слились в один. Допросы, допросы, допросы… Парни ничего не знали. Соуэл отрицал, что принадлежит к «говорящим с коони»:

— Это всего лишь слухи. Я их сам распустил. Для рейтинга. Ну какой я «говорящий»?

Его заставляли танцевать, раз за разом, и в группе, и сольно. Приборы молчали, а Чорки не улавливал ничего, что выходило бы за рамки обычного.

Радовали только криминалисты: получив новые данные, они сделали расчеты и выявили механизм передачи квантового возбуждения.

Кто-то или что-то воздействовал на растения с помощью квантовых вспышек. Потом сами коони начинали подавать сигналы, воздействуя на мозг веерийцев, что вызывало к галлюцинациям.

Но доказать, что источником этой активности был именно бой-бэнд, не получалось.

Начальство давило. СМИ упивались скандалом, а фанаты грозили смешать с пылью сперва следователей, а потом и весь отдел.

Добил Идоро звонок от дочери. Светлана, глотая слезы и не скрываясь от матери, обвинила отца в том, что он преследует невиновных. Что он самодур и манипулятор, что мама была права…

Этот разговор Идоро прервал сам. И долго сидел, уронив голову на сложенные руки. Потом надел наушники.

Он прикрыл глаза и мысленно просмотрел всю линию своего расследования. Где он ошибся? Где свернул не туда? Но все факты говорили об одном: без Соуэла Куна и его группы здесь не обошлось.

Хлопок по плечу вывел его из задумчивости. Идоро снял наушники и чуть не оглох от кабинетной тишины. А потом похолодел, поняв о чем говорит Руун: произошло еще несколько преступлений.

Оперативники и следователи собрались у большого экрана, на котором светилась карта города.

— В течении последних двух часов произошло четыре вспышки галлюцинаций, — Руун рукой обвел несколько зон: — тут, тут и тут. От единичных до массовых. Незадолго до этого приборы снова зафиксировали те же вспышки, что и на концерте. Правда, настолько слабые, что если бы ученые по нашей просьбе не следили специально, сочли бы их естественным возмущением квантовой планетарной оболочки.

Он быстро распределил оперативников по точкам и грустно сообщил оставшимся в кабинете Чорки и Идоро:

— Наших артистов приказано отпустить… Еще и извиняться придется.

— Ну это мы еще посмотрим, — Идоро потянулся за наушниками.

***

Извинения должны были быть публичными, на фестивале. Идоро, Чорки и Руун, облаченные в строгие костюмы, бродили между павильонами, пугая отдыхающих мрачными лицами. Руун то и дело вздрагивал и лез за смартфоном, когда слышал похожую на рингтон мелодию, а поскольку музыка здесь была везде, вскоре и вовсе перестал его убирать.

На ногах Чорки красовались специальные накладки, но, судя по активно дергающимся усам, звуки они приглушали очень плохо.

У павильона «Ассарийно Талиси» мелькнуло знакомое лицо. Аллин Суро, привычно прячась за козырьком кепки, доковыляла до ждущего её подростка. Поздоровалась и протянула ему ритуальный стаканчик с нектаром. Идоро тут же почувствовал во рту сладковатый привкус и поклялся, что больше никогда и ни за что не будет пить эту мерзость.

Но неуютно он себя чувствовал не из-за нектара. Он переживал из-за Светланы.

Идоро огляделся в поисках сувенира поинтереснее. В глазах зарябило от обилия плакатов, флажков с логотипами, значков с фото знаменитостей… Вот что может растопить сердце тринадцатилетней фанатки? Идоро подозревал, что обещанного значка будет мало, тем более что возможность попросить автограф он упустил безвозвратно.

Раздавшийся совсем рядом восторженный визг заставил развернуться. Над павильонами светился большой экран, с которого транслировал записи известных артистов, перемежая их вставками «из закулисья».

Улыбающийся Соуэл Кун сообщил, что он и его группа счастливы выступить на главной сцене. Что за последние полгода они дважды меняли танец, так как сперва наняли нового хореографа, а потом один из парней получил травму, и ему нельзя было нагружать ногу.

— Но, несмотря на трудности, мы не могли разочаровать вас! И сегодня, на главной сцене, вы увидите нечто потрясающее! Новое исполнение вашей любимой песни «Цветок коони»!

Кадр сменился записью с концерта. Соуэл солировал в танце, движения, его движения больше подходили гимнасту… А под экраном парнишка легко повторял все сложные элементы. Толпа почитательниц вскоре заслонила его от Идоро.

Но он успел узнать в нем того самого подростка, которого Аллин поила нектаром.

— Это же… — Идоро повернулся к товарищам и наткнулся на застывшего Чорки. Накладки с органов слуха были сняты, а усы направлены на окружающую парня толпу.

— Ультразвук. Сейчас будет вспышка.

Идоро внимательно смотрел на людей, но ничего не происходило. Руун тоже ничего не слышал и не чувствовал. Зато кран коммуникатора взорвался фейерверком разноцветных искр. Тут же ожил наушник — наблюдатели зафиксировали возмущение квантового поля. Как раз там, где танцевал паренек.

Через десять минут он уже сидел в автофургоне и давал показания.

А Идоро, Чорки и руководитель департамента полиции официально извинялись с главной сцены.

Когда с церемониями было покончено, взяли Рууна в оборот.

— Мимо. Просто фанат. Говорит, пару месяцев назад танцевал перед зданием агентства, как они обычно это делают, рядом остановился автомобиль, вышла хромая женщина и показала эффектные связки между некоторыми движениями. Парень уже после узнал, что она — хореограф его любимой группы. Аллин старалась не светиться на мероприятиях. Как оказалось, она и другим фанатам движения ставила. А вчера показала новые элементы, сказала, если хорошо станцует, добудет ему именной автограф от всей группы. Парень всю ночь тренировался. Сейчас чуть не плачет — из-за нас не успел, останется без сувенира…

— Без сувенира, — задумчиво протянул Идоро, не сводя взгляда с экрана. А потом спросил: — Когда там по датам начались первые правонарушения?

— С полгода назад, — отозвался Руун, и тут же насторожился: — засекли связь? Уверены? А то после ваших предположений у всего отдела головы от поклонов скоро отвалятся.

— Можете узнать, когда «Ассарийно Талиси» переманили к себе Аллин? Управляющий говорил, они именно переманивали, она не хотела ехать.

— Восемь месяцев назад.

— А сколько времени надо, чтобы полностью поставить новый танец?

— Да ладно, — сник Руун. — Доказали же, что парни к этому не имеют отношения.

— Уже не факт. Нужна информация об Аллин Суро. Вся, какая есть. Особенно я хочу знать, почему она отказывалась лететь на Веерию.

Два сообщения пришли одновременно. Одно — полное досье на Аллин, второе сообщало, что задержанный паренек находится под действием неизвестного психотропного препарата. Сам он клялся, что ничего не принимал, только выпил «на удачу» пару глотков принесенного Аллин нектара.

***

Она не сопротивлялась.

— Какой смысл? Все равно найдете.

Девушка выглядела слишком спокойной. Только сцепленные на вершине трости руки, да быстрые взгляды на комнатный кустик коони, который она попросила привезти из агентства, выдавали волнение.

Заговорила она, как только Руун предупредил её об ответственности за дачу ложных показаний.

— Зачем мне врать? Жаль только, не получилось уничтожить эту планетку вместе с её проклятыми деревьями.

Взгляд Рууна метнулся к камере. Брови Идоро поползли вверх. «Уничтожить планетку»?

— Нет, я не сумасшедшая, хотя не понимаю, почему не сошла с ума еще в детстве, когда начала слышать голос коони. Знаете, он такой мягкий, обволакивающий… сладкий… Я тогда побежала к родителям, поделиться своим восторгом, а они отвели меня к старейшине, где мне хорошенько объяснили, что слышать, а тем более, разговаривать с деревьями имеют право только мальчики. Девочкам же даже мечтать о таком не положено.

— Подождите, — нахмурился Руун, — вы из народности говорящих с коони?

— Что, непохоже? — усмешка Аллин вышла кривой. — Да, родственнички хорошо постарались, чтобы во мне ничего не выдавало принадлежность к роду. Врачи ничего не смогли сделать. Знаете, они меня жалели — год в клинике, собранные из осколков кости, операции на порванных сухожилиях, на огрубевших связках… Почему-то считается, что это больно.

Только, знаете, что я вам скажу? Больно — это когда тебе в четвертый раз дробят кости, чтобы ты не смела танцевать. Когда заставляют глотать лед, чтобы вечные простуды изменили голос, лишив возможности даже говорить, не то чтобы петь… Когда тебя шпыняют и проклинают только за то, что ты слышишь деревья…

Она говорила быстро-быстро, прикрыв глаза, морщась, словно воспоминания причиняют физическую боль. А потом вдруг расхохоталась, запрокинул голову:

— А, да что я вам рассказываю! Вас же только преступление интересует.

Руун дождался окончания истерики и подал стакан воды. Девушка покачала головой и потянулась к своему коони — в глубине большого цветка скопилось достаточно нектара. Выпив его, Аллин заметно успокоилась:

— Простите. Нервы. Так на чем я остановилась? На том, что мне в четвертый раз раздробили ноги? На том, как меня уничтожали морально, давили, как насекомое-паразита?

Как я вырвалась, рассказывать не буду, это к делу не относится. Но потом, воя от боли в собранных из осколков ногах, я поклялась отомстить. Поклялась уничтожить их драгоценные деревья, причем с помощью их собственной магии. Вы же знаете, что говорящие с коони не признают научные объяснения и считают свою связь с деревьями чудом? Ну вот я и устроила… чудо.

Я снова научилась ходить. Я научилась танцевать, хотя все говорили, что это невозможно. Я не смогла стать лучшим танцором, но сумела стать лучшим хореографом. А потом… приглашение на Веерию, хороший, пластичный солист, правильные движения… Оказалось, что этого достаточно, чтобы коони откликнулись. Они поняли мой сигнал и отозвались, выработали галлюциноген. И покатилось.

Аллин пьяно хихикнула и сделала еще глоток нектара. Идоро удивился: разве цветы могут его вырабатывать так быстро? Но Рууна это не смутило. Сидя ровно, с каменной спиной, он спросил:

— Вы действительно верите, что смогли бы уничтожить все деревья на планете?

— Конечно. А, вы же не знаете… они связаны. Все коони связаны между собой. И связаны с миром. Достаточно большой, определенным образом настроенной квантовой вспышки, как все коони сойдут с ума… Если только деревья могут сойти с ума. А дальше — цепная реакция и самоуничтожение.

— Большая квантовая вспышка…

Идоро похолодел. Фестиваль! Десятки тысяч поклонников разнесут измененный код по планете.

— Это катастрофа.

Справа, слева, вокруг запиликали коммуникаторы — начальство связывалось с патрулями. Приказ — задержать выступление группы Синтаан любой ценой. Оставалось надеяться, что они успеют.

Аллин икнула и посмотрела на часы. Она выглядела пьяной, но взгляд оставался жестким. Идоро наклонился к селектору. В допросной раздался его голос:

— А чем вы мальчика напоили?

— Нектаром, — улыбнулась Аллин. — Всего лишь нектаром… Вы так ничего и не поняли.

Руун схватил стоящий на столе коони и быстро передал его на экспертизу. Идоро заставил себя остаться на месте: о результатах он узнает одним из первых. Но если говорящие с коони на самом деле могут модифицировать растения под свои нужды… Это было слишком невероятно и походило на страшную сказку.

Аллин вдруг улыбнулась:

— Ну и что, что не получилось. Зато дедуля мой теперь попляшет…

Она судорожно вздохнула и кулем свалилась со стула. На губах появилась пена. Руун нажал кнопку экстренного вызова медпомощи, наклонился над девушкой и беспомощно отступил.

***

На сцене слаженно двигались кумиры миллионов. Они ждали, что завтра их накроет волна хейта за невыполненное обещание — новый танец они так и не показали.

***

В полицейской лаборатории криминалист схватился за голову, увидев результаты экспертизы: похоже, преступница на самом деле умела менять саму структуру коони — вместо нектара её цветок вырабатывал психотропное вещество, передозировка которого могла привести к смерти.

***

Руун проводил Чорки и Идоро до космопорта. И только тогда вручил подарки: инсектоид получил засахаренные плоды кони и банку нектара:

— Не беспокойся, обычный, без психотропа.

А вот Идоро… Идоро с удивлением рассматривал узкую подушку с себя размером. На ней сиял улыбкой Соуэл Кун. Вот как с ней ехать? Позорище. Но Светланка наверняка будет довольна, потому что к подушке прилагался новый альбом с именной подписью от всех участников её любимой группы.

Ровный механический голос объявил посадку. Кивнув провожающих, Идоро прошел в терминал, оставляя за спиной все тайны Веерии, вместе с её треклятым сладким нектаром.

Татьяна Котова.

Планета Арбор

Отчет И. Иллеша, следователя по особо важным делам Главного полицейского управления Конгломерата Шуса:

На планете Арбор в 6:00 и 6:15 утра 12.12.10004 года по местному летоисчислению (27.07.2171 по земному) зафиксировано две вспышки квантовой активности. В результате их местное население на территории минимум два километра подверглось воздействию. Это дает гораздо больший радиус распространения, чем то, что мы видели на других планетах. Судя по полицейским отчетам, которые поступают каждую минуту, на Арборе начался взрыв преступности. До этого дня в течение десяти тысяч лет на планете в год фиксировались 1—2 кражи, виновниками всегда были приезжие. За 8 часов произошло 12 убийств и 430 случаев нанесения тяжкого вреда. Каждый час эти цифры растут.

В настоящее время местное население, включая полицейских, характеризуется повышенной агрессией, раздраженностью и нежеланием идти на контакт.

Анализ первого места преступления (всплеск в 6:00) выявил два следа от прокола священного дерева. По местным законам, за осквернение джура преступнику грозит от штрафа и депортации до смертной казни — в зависимости от воздействия на дерево.

Местная полиция, судя по отсутствию отчета, о проколах пока не знает. Планируем выяснить, связана ли квантовая активность с проколами деревьев, и почему на Арборе агрессия жителей проявляется гораздо сильнее, чем в предыдущих случаях.

— Вайс, замри.

С другого конца сада по центральной аллее быстрым шагом шли две женщины. Полицейские неловко отодвинулись от дерева, Вайс делал вид, что изучает карту, Идоро — что нетерпеливо его ждет. Их можно было принять за туристов, на обоих — штаны карго и ветровки, за плечами — небольшие рюкзаки.

— Командир, следов остаточной квантовой активности нет — шепотом доложил Вайс, проверяя монитор передатчика. — Помните, мы с вами имеем право приближаться к дереву на расстояние не более двух метров.

Женщины подошли ближе, и следователи услышали, как они вяло переругиваются. Идоро понял, что вторая — девочка-подросток в очках, какие не носили уже лет сто, и брюках клеш. Обе выглядели напряженно. Проходя мимо мужчин, девочка не переставая ругала мать и говорила, что лучше бы выбрала отца и жила с ним. Идоро почувствовал тяжесть в груди. Он вспомнил о Свете. Не проходило ни дня, чтобы он не думал о ней. Плечи помнили вес ее детского тела, когда он катал ее малышкой, руки — как подхватывал и кружил при встрече из поездок, ладони помнили тепло ее слез, которые он аккуратно стирал, когда она впервые плакала у него на плече о первой любви и предательстве.

— Командир, посмотрите, я кое-что обнаружил — послышался голос Вайса из-за толстого ствола джура. Пока Идоро боролся с накатившими воспоминаниями, криминалист уже принялся за дело.

Стоять так близко к священному дереву было нельзя. Деревья никак не охранялись, только были огорожены. Местные жители не могли и подумать нарушить древние законы, а приезжие знали о смертной казни и не заходили за ограждение. Главному полицейскому управлению Конгломерата Шуса не дали разрешения ни подходить к джурам, ни осматривать места преступления, если они рядом со священными деревьями. А судя по съемкам с орбиты Арбора, в атмосфере зафиксировали подозрительные затемнения именно над рощами джуров. Поэтому команда прибыла на планету неофициально. Идоро медленно повернулся, не видит ли их кто, перемахнул через ограду и обошел джур.

На земле рядом со стволом виднелись следы от ботинок с рифленой подошвой. Меньшие, чем оставили бы его ноги сорок пятого размера. Точнее сказать пока трудно. Вайс достал из одного из многочисленных карманов штанов измерительные очки и изучал сухую кору. Идоро опустил глаза вниз, присел на корточки, чтобы рассмотреть ближе, и на высоте около полуметра от корней заметил небольшую рану на коре.

— Командир, на высоте метр двадцать на стволе сделан прокол. Тут совсем небольшая вмятина и потеки сока. Судя по замерам очков, игла прошла на глубину около десяти сантиметров.

Идоро смотрел на такую же рану. Ровную малозаметную вырубку и тонкий аккуратный прокол не могло оставить животное, только человек с помощью специального оборудования.

Идоро не измерял его очками. Его руку саму потянуло коснуться дерева. Следователь привык полагаться на чутье. Он медленно поднял ладонь и дотронулся до коры.

Рука провалилась как сквозь рыхлый влажный снег, Идоро быстро отдернул ее. Кора медленно принимала прежнюю форму, как делает это мох, если на него наступить и поднять ногу.

Вайс собрал и упаковал кусок коры, выдавил жидкость с проколов в пробирку и соскреб землю в пакет. И уже стоял на страже, проверяя, не идет ли кто к священному дереву.

То, что они оба только что сделали — тянуло в лучшем случае на депортацию и штраф, в худшем — местный шериф, контуженный квантовой вспышкой, вполне мог потребовать смертной казни за осквернение священного джура.

— Вайс, ты к капсуле?

— Да, шеф. Все оборудование там. Проведу анализ, и сразу дам знать.

Идоро нравился Вайс. Он не болтал лишнего, всегда говорил только по делу. Но сейчас было бы хорошо обсудить ситуацию и поделиться мыслями. Кто и зачем мог проткнуть деревья? Знает ли об этом местная полиция? Связано ли состояние местных с тем, что деревья были ранены, или с квантовой активностью? Вайс считает, эти два события совпадают по времени. Очевидно, что всплеск активности и проколы джуров — связаны.

Идоро непроизвольно сощурился. Головная боль, которая схватила виски после приземления, и прошла по пути в участок, неожиданно вернулась.

За последние недели он слишком часто менял планеты. На большинстве из них состав атмосферы почти идентичен, и все же есть отличия, к которым обычно нужно просто привыкнуть в первый день. Сейчас расследование шло полным ходом, и мигрень отвлекала. Если они не разберутся в ситуации как можно скорее, волна еще большего насилия может захлестнуть Арбор.

Идоро знал, что при смене планет быстрее всего помогает сухой кислород для землян, который постепенно и понемногу высвобождается из таблетки, облегчая акклиматизацию на чужой планете. Он достал лекарство и положил его под язык. Оглянулся, и устроился в паре метров от ограждения, в тени развесистой кроны джура с передатчиком в руках. Сейчас его главным делом было систематизировать собранную информацию и понять, что делать дальше.

Судя по местоположению команды, следователь Йорген еще не достиг следующей священной рощи джуров, а криминалист Вайс был на пути к межпланетной капсуле.

Идоро сидел под священным деревом и вводил в протокол данные о новых проколах.

В этот момент со стороны поселка раздались крики, звук бьющегося стекла и отборная брань. Следователь насторожился, пытаясь распознать уровень опасности для жителей, и продолжил работать — это была семейная ссора.

Идоро знал, что отвлекаться от расследования нельзя. Такая напряженная обстановка действовала на нервы и заставляла спешить. А спешка в деле расследования не на пользу.

Идоро старался не прислушиваться. Он вывел на экран список приезжих и даты их прибытия и ожидаемого отъезда. Он знал, что по местным законам, которые не дал опротестовывать Совет Десяти, на Арбор невозможно эмигрировать. На планету позволялось приезжать до десяти тысяч туристов каждый год, в них входили в основном школьные группы и ученые-биологи или океанологи, которые могли пребывать здесь до двух недель. Вот это интересно. Почему только две недели?

Список приезжих, находящихся на планете, включал две школьные экскурсии. Но они поселились на другой стороне континента, ближе к морю, и утром маршрут их передвижения проходил далеко от поселка и мест квантовой активности.

Часы показывали три часа по местному времени. Идоро достал из рюкзака бутылку воды. Со стороны поселка все еще раздавались крики и брань, и добавился звук полицейской сирены.

Если убрать из списка школьников, оставались всего пятеро. Все — ученые. Два океанолога только прилетели и ночевали в поселке, чтобы не ехать поздно ночью на побережье. Один энтомолог и женщина-биотехнолог с дочерью-подростком. Все — признанные и известные профессионалы своего дела.

В проколе дерева скорее заподозришь биотехнолога, чем океанолога. И все же — ехать на край Конгломерата с ребенком и совершать преступление, за которое грозит смертная казнь? Это кажется маловероятным. Никакая мать бы на это не пошла. Возможно, это все же были местные, кто взбунтовался против закона о священных деревьях?

На экране передатчика высветилось сообщение и фото от Йоргена. Небольшая роща молодых джуров при въезде в поселок вырублена, следов проколов на стволах он не обнаружил.

— Йорген, попробуй аккуратно коснуться стволов. Они твердые?

— Командир, стволы мягкие. Мне кажется, я могу весь его сжать в кулаке.

— Понял. Уходи оттуда. Образцы коры завези в капсулу Вайса, нужно понять, когда рощу вырубили. И сопоставить локации и время проколов и вырубки с картой замутнения атмосферы. Жду отчет.

Идоро вывел на экран передатчика энциклопедию Арбора. Ввел название джура и углубился в описание дерева. Если взглянуть на них со стороны, ничто в джурах не говорило об их сакральном значении ни для людей, ни для планеты. Джуры по виду напоминали лиственницу, на которой вместо мягких иголок растут небольшие пластинчатые листья, розово-фиолетовые на кончиках веток, и зеленые ближе к стволу. Единственное, что их отличало — единая корневая система, подобно грибнице опутывающая всю планету.

В нем не было ничего о сухом, но мягком как губка стволе. Это свойство просто не упоминалось в энциклопедии. Может ли это быть следствием прокола или ранения дерева? Знают ли о нем арборцы?

На голову Идоро упала капля, он поднял глаза вверх. На небе все также ни облачка, а на ветви поврежденного джура блестел сок.

Идоро внезапно стало дурно. Затошнило, в руках появилась дрожь, в глазах — резь, виски схватила головная боль. Это состояние быстро изменилось. Пульс разогнался чуть ли не вдвое, в груди заклокотал неконтролируемый гнев. Идоро был готов крушить все на своем пути.

Он сжал зубы с такой силой, что таблетка треснула во рту. И в мозг попала большая, чем обычно доза кислорода. И его сразу отпустило.

Злость больше не забивала песком глаза, ненависть не стягивала виски и грудь.

Неужели такая сильная физиологическая реакция была на сок дерева, а сок — это ответ джуров на касание, отрезанный кусок коры или прокол?

Если помог кислород, значит действие деревьев шло через атмосферу. Пока не ясен его физический процесс. Возможно, выброс сока в виде жидкости или газа сделал людей агрессивными, воздействовал на состояние и нервную систему.

— Команда, срочно под язык таблетку сухого кислорода. О самочувствии доложить

Йорген: пару минут назад, сразу после сбора образцов почувствовал себя плохо, в глазах потемнело. В голове появились мысли что пора взяться за дело и потрясти местных. После таблетки отлегло

Вайс: я в капсуле, так понимаю пока не выходить? Симптомов нет

Есть версия, что джуры после проколов, касания и сбора коры выделяют сок или выбрасывают в атмосферу газ, от которого страдает местное население. Возможно, население становится агрессивным не из-за квантовой активности, а из-за паров джура.

Вайс: скачки все же зафиксированы, и происходили у наших деревьев. Я смог точнее локализовать их эпицентр. В обоих случаях он располагался у самой поверхности. Такое положение я видел только в учебниках по криминалистике, так открывали запрещенные в Конгломерате кроличьи норы. Нора обычно размером с голову человека, и через нее раньше продвинутые контрабандисты пересылали наркотики. Но норы отклоняют орбиты и влияют на всю галактику, и теперь их коды запрещены.

Вайс, продолжаем проверку. Мне нужна карта самых старых и крупных джуров. И изучи сок джуров в жидком и газообразном виде. Если я прав, и всего пара поврежденных деревьев могут оказывать влияние на людей, то любой преступный клан будет гоняться за их соком, как за мощным оружием.

Йорген, осматривай все джуры по пути. Будь осторожен, чтобы на тебя не попал сок.

Вайс: Я проверяю состав атмосферы. С шести утра она действительно изменилась и это стоит изучить.

В этот момент Идоро услышал шаги. Прямо на него с мотыгой наперевес и перекошенным от ненависти лицом быстро шел мальчик лет шести. Следователь вскочил на ноги и приготовился отразить удар, но ребенок прошел к джуру, и стал крушить низкую ограду. Идоро успел вовремя, успел перехватить инструмент, когда мальчик уже заносил его, чтобы вонзить в толстый ствол священного дерева.

— Прекрати, что ты делаешь? Если увидит полиция, тебя ждет смертная казнь!

Ребенок будто не слышал следователя, ни одной мысли не промелькнуло на детском лице. Его крепко сжатые зубы заскрипели, руки пытались вернуть себе мотыгу. Идоро еле удерживал древко, удивляясь силе нападавшего. Смотреть на его гримасу было страшно. Мужчина перехватил опасный инструмент, упер его в землю, и переломил ударом ноги.

Обернувшись, увидел что ребенок отломал часть разбитой ограды и опять заносит оружие над джуром. Пришлось вновь выбить из его рук палку и встряхнуть мальчика. Идоро не мог допустить, чтобы из-за минутного помутнения рассудка его казнили.

— А ну отвали от дерева! Сейчас поймаю и сдам в полицию — рявкнул следователь. Мальчишка грязно выругался и быстро побежал в сторону поселка.

Следователь не был точно уверен, но вполне могло быть так, что новый всплеск агрессии, который привел ребенка в такое зверское состояние, случился из-за них, когда следователи касались деревьев и брали пробы коры.

Если он прав, деревья потенциально могут погубить всю планету, свести с ума людей.

Неспроста ведь запрещено их трогать под угрозой смертной казни. Тот, кто делает проколы, может погубить население всей планеты. Нужно найти преступников как можно быстрее.

Если деревья способны причинять страдания людям, возможно они могут и заставлять их что-то делать? Например, служить им и поклоняться. Подчиняют. Что, если джуры не сегодня начали влиять на людей? Сегодня люди впервые ощутили их воздействие в полной мере почувствовали их наказание.

Может быть, обострилась его мнительность, но Идоро представил, что возможно все время развития их цивилизации, все десять тысяч лет, арборцы жили не своим умом и не так, как решали сами. Значит не они сами выбирали себе уединенный уклад жизни, не сами выбирали религию.

Что, если деревья на протяжении тысяч лет держали жителей планеты в подчинении, заставляя о себе заботиться. Их стволы мягкие, без защиты людей они бы давно вымерли.

Идоро медленно продвигался вглубь леса. На присланной Вайсом карте он видел три джура на расстоянии около километра друг от друга. Он не знал, к какому нужно идти, поэтому направился к самому крупному.

Хорошо жить на такой красивой и чистой планете, похожей на уссурийскую тайгу, из учебников, которую Земля потеряла десятки лет назад. Реликтовые леса, ледяные порожистые реки, скрытые бархатными замшелыми камнями. Он ездил сдавать экстремальное вождение на Японское море и брал с собой Светика. Там еще только начали восстанавливать экосистему, и пихты выросли всего до пары метров, и все равно это самое чистое и красивое место Земли. Свете тогда как раз исполнилось семь, и поездка была замечательная. Целых три дня вдвоем. Они летали над морем, бродили по лесу и готовили чай на костре. Светка потом стала звездой в школе, когда рассказала о костре. Уже лет сто как запрещено их разводить на Земле. Можно только в нескольких местах на планете, в далеких заповедниках.

Аромат тайги, даже инопланетной, ни с чем не спутать. Свежий запах хвои, и кажется, пихты, и влажного дерева. На Арборе пихта росла не такой, как на Земле. А священное растение напоминало кедр, только аромат чуть более острый, похожий на имбирь. И все же Идоро шел по древнему лесу и с опаской поглядывал по сторонам, а не наслаждался прогулкой.

Он чувствовал, что должен дойти до главного дерева.

Лес становился реже. Под ногами был уже не влажный мох, а песчаная почва, покрытая хвоей.

Прямо перед ним раздался низкий гул, как будто вздохнул каменный великан. Птицы с криками поднялись с деревьев и взмыли в небо. Пронеслись высоко над ним. Казалось, вдруг резко стало холоднее, сердце будто споткнулось.

Прямо у огромного джура на корточках сидела молодая женщина, которую он видел час назад в саду. Она надела перчатки и писала маркером на большом металлическом шприце. Девочка подросток, сгорбившись стояла рядом. Ее руки в массивных кольцах быстро набирали код на планшете, и кроличья нора у ее ног с утробным гулом расширялась.

— Готовь скорее сок, нора будет активна всего две минуты — неожиданно хриплым голосом произнесла девочка.

Если они откачают сок из этого великана, а потом отправят посылку через нору, то арборцев накроет еще более сильная волна боли и агрессии.

Идоро нажал кнопку срочного вызова группы. Ему никто не ответил. Он стоял, боясь шевельнуться и выдать себя раньше времени, чтобы поймать женщин с поличным.

Нажал на вкладку определения местонахождения и увидел, что и Йорген, и Вайс находятся в полицейском участке. Вошел в список полицейских отчетов — так и есть, их арестовали в связи по подозрению в осквернении джуров. Сейчас, когда он стоял в лесу, его команда ждала приговора. Он громко сглотнул, ощутив в горле пульс.

Кроличья нора приняла размер человеческой головы. Девочка подняла на лоб очки, положила планшет и присела рядом с матерью надевать перчатки. Медлить нельзя.

Идоро навел пистолет на генератор норы. Он стоял ровно перед деревом. Несколько сантиметров вбок — и пуля попадет в ствол, и тогда это будет не спасение, а полный крах. Выбор небольшой. Идоро сделал вдох, выдохнул, и выстрелил.

Пуля попала в генератор, низкий гул в мгновение пропал. В ушах стояла звенящая тишина. Девочка и женщина вскочили на ноги. Идоро пошел к ним, направляя на мать и дочь пистолет.

— Полиция Конгломерата, руки вверх, не двигаться.

Когда он подошел на расстояние метров пяти, то увидел, что женщина молча плакала. Девочка тихо и зло ей что-то шептала. Женщина умоляюще на нее смотрела и качала головой, будто упрашивая дочь не делать чего-то. Внезапно девочка дала матери пощечину. Идоро замер. На щеке женщины осталась капля крови, она покачнулась и упала замертво.

Девочка смотрела на потрясенного Идоро снизу вверх. Только это был не ребенок, как он подумал сначала. Идоро с опозданием понял, что перед ним ахрон, человек, который проживает жизнь наоборот. Просыпается в доме престарелых вместо роддома, и потом живет, и молодеет. Идоро считал, что они давно вымерли. Последнее упоминание о них было в самом начале карьеры следователя.

Ахронов выдают только глаза, и иногда старческая походка. Эта «девочка» носила старомодные очки. И они скрывали ее взгляд. У подростков вообще сложно заметить странности. Все их поведение и одежда на протяжении веков вызывают недоумение и головную боль родителей. И временами оторопь. Так что странная любовь к очкам, кольцам и другим ретро-аксессуарам не вызвала подозрений у дотошного следователя.

— Вижу, вы поняли кто я. Не приближайтесь, стойте, где стоите, иначе я и себе сделаю инъекцию яда. — ахрон перестала изображать подростка и в ее позе стала заметна усталость.

— Для чего вам понадобился сок джуров?

— Я не могу сказать, но вы и сам уже испытали его действие, не правда ли?

— С помощью сока можно управлять людьми?

— Джуры управляли людьми тысячи лет. Мы видели, как деревья в наказание могут причинять боль и вызывать приступы неконтролируемой агрессии, — ахрон поднесла руку к лицу, будто хотела остановить себя, и тут же убрала.

— Поэтому вы вырубили молодую поросль у деревни?

— Это были не мы — устало произнес ахрон. — Деревья никто не беспокоил много лет. Когда мы забрали сок, они ответили выбросом яда в атмосферу. Люди от боли на время вышли из-под их контроля, мы видели как у них текла кровь из глаз. А те, кто крепче стали интуитивно рубить джуры, чем спровоцировали еще один выброс яда — она сжала руки в кулаки.

— Их можно нейтрализовать?

— Я не знаю, — из ее поясной сумки послышался сигнал передатчика. — Ну вот и все. Мы с Наири не могли вернуться после того, как вы нас раскрыли. Иначе пострадают наши семьи. — Она обреченно вздохнула. — Я прожила долгую жизнь. Простите, вам придется самим это расхлебывать.

Ахрон медленно осела на землю, ее ладонь разжалась и стал виден неглубокий порез. У ног Идого лежала худенькая девушка, из-под ее полуоткрытых век вытекали тонкие струйки синего тумана.

Доклад в Командование И. Иллеша, следователя по особо важным делам Главного полицейского управления Конгломерата Шуса:

Генератор квантовой активности уничтожен, преступники найдены, они мертвы. Это Наири Насуто, биолог и ее дочь Амира. Необходима проверка личности и документов: Амира — не ребенок, а ахрон.

Криминалист Д. Вайс и следопыт А. Йорген задержаны местной полицией.

Прошу срочно выслать на планету команду биозащиты и поставить на Совет Десяти вопрос: по нашим данным, деревья джуры выделяют ядовитый сок и выбрасывают в атмосферу ядовитый газ, а до сих пор — подчиняли арборцев своей воле. На планете насчитывается около десятка старых крупных джуров и около сотни молодых, их корневая система связана. Если начать рубить, они отравят планету. Если не трогать — вновь подчинят жителей своей воле и заставят служить и поклоняться с помощью сока и газа.

Жду инструкций.

Улита Горлич.

Полёт шмеля

— Во-первых, никаких попыток вмешаться. Совсем. Вы просто получаете информацию, и всё. Представьте, что вы смотрите кинофильм. Что? Вы никогда не смотрели фильмы? Ну, хорошо! Тогда играете в стрелялку на компьютере. Послушайте, это вы ко мне пришли. Сами.

Идоро смотрел на странного человека в причудливых одеждах и понимал, что тот прав. Да, он сам к нему пришёл. Вернее, его привела Римма. От безысходности, иначе объяснить этот бред нельзя.

Второй день дочь лежала в коме. Целые сутки были потеряны из-за того, что он оформлял разрешение на перемещение из конгломерата Шуса на Землю. Сутки! Связь с дочерью становилась всё тоньше. Когда он навестил её в больнице, ему показалось, что даже лицо её истончается, сходит на нет. Что он делает здесь, вместо того, чтобы быть сейчас с дочкой?!

Идоро встал и пошёл к двери.

— Ты куда?

— Пора прекращать этот балаган!

— Послушай! — куда подевалась былая самоуверенность? Римма схватила его за руку, — это последний шанс! Они не починят прибор за три дня. В Заповедник теперь можно попасть только так, другой возможности нет.

— Но ты сама понимаешь, что и от этого шута ждать помощи не стоит.

— Во-вторых, — в голосе за спиной звенела насмешка. Или показалось? — Вы должны вспомнить особенности. То, что ваша дочь делает в минуты задумчивости. Понимаете меня? Делает рефлекторно, во время особого погружения в себя.

Идоро остановился в дверях и повернулся к тому, кто называл себя шаманом.

— Это важно, иначе вы не поймёте, в каком теле находится её душа.

— Души не существует.

— Правда?! — шаман округло провел левой рукой, словно охватывая невидимый бубен, а правой ударил в него.

Волна воздуха толчком прошла сквозь Идоро.

Раз…

Ещё раз…

И ещё…

— Так что она делает, вспомнили?

Светка, рыженький Светлячок, когда мечтала о чём-то, накручивала на палец прядь волос, потом отпускала её и та звонкой спиралькой качалась над ухом.

— Вижу, что вспомнили. Вот вам и подсказка. По ней и найдёте дочь. Через три дня, в это же время я подам знак. И вы услышите его. Постарайтесь коснуться того человека, в ком будет душа дочки. Если найдёте её, конечно.

— Знак? Ударите в бубен?

— У вас не настолько тонкий слух, — шаман был невозмутим, он легонько хлопнул в ладони, и музыка наполнила комнату густым гудением. Звук шёл от стен и пола, стекал с потолка, вибрировал и дрожал в оконных стёклах.

— «Полёт шмеля»?

— Любите классическую музыку?

— Терпеть не могу, хотя эта вещь живая.

— Частоты, всё дело в нужных для перемещения частотах. Она не просто живая, эта музыка. И не забудьте правила, что я записал. Надеюсь, вы их прочли, — неожиданно шаман запрокинул голову и издал глубокий горловой звук.

Что было потом Идоро не успел осознать. Голос шаман слился с музыкой и завибрировал. Мелькнуло удивленное и заплаканное лицо Риммы. Потолок начал заваливаться набок, что-то вспыхнуло ярко и наступила полная темнота.

День первый

Заповедная зона Земли, август 1911 года

Па-ро-ход. Конечно, он видел в каком-то из учебников этого зверя. Но в действительности пароход оказался гораздо внушительнее, чем его изображения. Теперь Идоро больше понимал Светлану и её желание отправиться в Заповедник. Пар валил густым сероватым дымом и стелился над водой. Народ толпился на палубе, судя по всему, пароход только отчалил от берега.

Интересно, в кого именно попала его «душа»? Пароходный гудок сотряс воздух, кто-то из дам испуганно вскрикнул.

— Анют, я чуть не оглохла! На правое, нет — на левое ухо! — хорошенькая миниатюрная блондинка хохотала и трясла головой, — Да, нет же! На оба уха разом.

Итак, он теперь «Анюта». Весело, ничего не скажешь!

— Лиза, осторожнее, так можно и за борт свалиться, — а вот голос у его «футляра» был приятный, хрипловатый и немного мальчишеский.

— Господи, красота-то какая! — Лиза крутанулась на каблуках, — Я буду на ужин шампанское!

Проходящий мимо господин в изящном летнем костюме приподнял канотье в приветствии и улыбнулся:

— Обязательно! Я лично за этим прослежу!

Чуть позже, когда спустились в каюту и начали готовиться к ужину, Идоро смог разглядеть Анну в зеркале. Совсем молоденькая особа, с рыжеватой косой и очками на веснушчатом носу. Ехали в каюте втроём, кроме Анны и Лизы была ещё тётушка Зина. Видимо, одних девиц родные не рискнули отправить в плавание. И правильно сделали, подумал про себя Идоро и внутренне нахмурился. Тётушку укачивало на воде, поэтому она обложилась бульварными романами и залегла на диване. А вот девицы изрядно проголодались и поэтому, как только звонко пропели склянки, они расцеловались с тётушкой и пообещав вести себя, как леди, убежали на ужин.

В ресторане выяснилось, что компания за столом подобралась приятная. Уже знакомого им господина в летнем костюме звали Пётр:

— Я связан со зрелищами и увеселениями. Поверьте, без меня в Ялте уныло.

Справа от Петра сидела пара молодожёнов. Новобрачная говорила без умолку, через какое-то время уже все знали, что деньги на путешествие им дал её папенька, и что муж у неё врач, но звериный.

— Ветеринар, дорогая, — в голосе молодого супруга прозвучала лёгкая насмешка, — я же не только зверей лечу, но и птиц.

— А вот наши свадебные хлопоты и траты ещё впереди, — вдова банкира Вацберга везла дочь к жениху, — Софочка, дай мне путеводитель! Купальни Пффайфера, нашему жениху есть, чем гордиться.

— Какое у вас лессе интересное! Анна, смотри — путеводитель Москвича, но с удобной закладкой. Твой же открываешь, а оттуда цветы сыпятся.

— Засушиваете весточки от любимого, мадемуазель Анна?

— Ох, Пётр, если бы! Её любовь — сорняки да лютики. Знаете, такие — с причудливыми названиями. Да-ту-ра, например.

— Дурман? Неужели?! С такой любовью надо быть осторожнее. Это ядовитое растение, достаточно пары капель настоя, чтобы отравить человека.

Удивительно, но упоминание о ядах оживило разговор, все начали вспоминать известные им случаи отравлений.

— Так, довольно! — Пётр слегка хлопнул ладонью по столу и улыбнулся Лизе — Давайте травиться Новосветским шампанским из подвалов князя Голицына.

Позже, когда разошлись по каютам и легли спать, Идоро остался в полной темноте. Видеть сны Анны он не мог, но это и хорошо, ничто не отвлекало от размышлений. Итак, что он имел на данный момент? Совершенно особый опыт и ворох новых возможностей и ощущений. Светка уже около года упрашивала родителей позволить ей отправится в Заповедник. Как он теперь понимает дочку и её желание попасть в незнакомый мир! В мир, который можно не только увидеть, но и ощутить, попробовать на вкус. Пусть не самому, а через другого человека, но это было настолько ярко и необычно, что все описания очевидцев тускнели перед этой реальностью. Переместиться в любое время и место, посетить премьеру в театре или попасть в самый момент величайшего открытия, пусть не дольше, чем на три дня, но и этого вполне достаточно. Сегодня, во время ужина, Идоро неожиданно понял сколько оттенков вкуса у простого пудинга. Раньше он не обращал особого внимания на еду, а тут, благодаря Анне, смаковал каждую ложку, выхватывая из сладкой массы то кислинку изюма, а то лёгкий аромат ванили. А шампанское? Вот, где его ждало открытие! Вино плясало на языке и легким хмелем дурманило голову. Одно плохо, в ком находится Светка-Светлячок он так и не узнал. Впрочем, впереди целых два дня. Его Анна была на редкость наблюдательна и любопытна. Смотри ты! Она уже «его» Анна, Идоро внутренне улыбнулся. В этот момент Анна забеспокоилась, вздохнула во сне и повернулась на другой бок. Идоро постарался думать потише, пусть хорошо выспется, день предстоял долгий, и кто знает, может именно сегодня Светка наконец-то отыщется.

Окончание путешествия прошло на редкость сумбурно. Казалось бы, всего-то один день морем, а вещи собирали по всей каюте: какие-то шали, книжки, тётушкин чепчик.

О путеводителе Лиза вспомнила в последний момент, когда уже подплывали к Ялте.

— Аннушка, извини! Чуть не забыла твою чудесную книжицу! — Она вернулась из кают-компании запыхавшись, прижимая путеводитель к груди, — Слава Богу, лежал там, где я его и оставила.

Жених Лизы встречал их у трапа, он ловко принял багаж и вручил каждой по букету:

— Милые дамы, ваши комнаты уже готовы, лично проверил. Кстати, выбирал пансион с парком и лучшим видом на море.

О том, что путеводитель не её, Анна узнала только за завтраком.

— Лиза, а чья это книга? Вот, взгляни!

На титульном листе стоял экслибрис в виде причудливого цветка.

— Знаешь, не удивительно, что перепутали, почти у всех были эти книжки, — Лиза задумчиво обвела пальцем контур цветка, — какой необычный.

— Это лотос. В Индии его так иногда изображают, — Анна пролистнула книгу, — тут ещё записи в местах для заметок, может поймём, чей это путеводитель.

Но чем дальше она читала, тем больше хмурилась. Идоро чувствовал её недовольство и волнение.

— Да, что там? Не томи!

— Лиза, мне кажется, что кто-то собирается совершить убийство.

День второй

Заповедная зона Земли, август 1911 года

— Рецептура прописана с аптекарской точностью!

В этот день дождило, слоновьи тучи толпились над морем. С утра Анна лазила по горам. Коллекция Идоро пополнилась новыми запахами, каждая травка пахла особо. А уж ловкости пальцев Анны позавидовал бы любой эксперт-криминалист. Растения, что она начала собирать для гербария, отбирались аккуратно и перекладывались нежно. Любо-дорого глядеть! Потом дождь разошёлся вовсю, и Анна бегом вернулась в пансион. Чай пили на веранде, под солнечным боком самовара. Охапки мокрой травы пахли остро и тревожно. Анна протянула Лизе книжку:

— Посмотри, как хладнокровно он увеличивает дозу белены, почти до смертельной. И дальше пишет с нажимом слово «Балаклава», потом — «Купание у Шайтан-дере» и ставит восклицательный знак. А в путеводителе сказано, что хоть здесь и чудесное место для пикников, но с купанием стоит поостеречься, там камни. Закружилась голова, судорога, и всё — нет человека!

— Я знаю! Это наш птичий доктор! Помнишь, как он описывал смерть коров? И потом, у них с женой точно был путеводитель. Я видела его рядом с сумочкой этой болтушки.

— Но путеводитель был и у Петра. Он сидел с ним на палубе в шезлонге.

— О, нет! Только не он! — Лиза отмахнулась от такого предположения, как от докучливой мухи, — кого ему убивать? Он одинок. Знаешь, скорее — это наша тихоня Софочка, вот у кого глаза загорелись, когда стали говорить об отравлениях. Кто знает, может её жених страшнее жабы!

И тут произошло то, чего Идоро ждал с таким нетерпением. Лиза чуть наклонила голову и задумчиво начала накручивать локон на палец. Значит всё-таки Лиза! Это было настоящей удачей! Когда они вернутся обратно, он обязательно навестит шамана и подарит ему новый бубен. Ну, или хотя бы извинится за то, что отказывался верить и вёл себя грубо.

Конечно же, версию о виновности дочки банкира проверили незамедлительно, как только стих дождь.

Софочка встретила их радостно, провела по светлым и просторным комнатам. Потом сели пить чай в ротонде, в тени дикого винограда.

— Свадебное путешествие?! Мы тут, как в раю, зачем нам уезжать?

Чуть позднее пришёл будущий муж, немного робкий, с вихрастой головой. Ему тут же налили чаю и отрезали большой кусок пирога. Софочка смотрела на него такими влюблёнными глазами, что стало понятно, все их подозрения совершенно бессмысленны.

День третий

Заповедная зона Земли, август 1911 года

— Лиза, подожди! — Анна остановилась у афишной тумбы и что-то внимательно рассматривала.

Утром они решили идти в синематограф на фильму «Трагедия Леды». Лиза мечтала посмотреть на игру актрисы Трухановой.

— Ну, что там? Афиша, как афиша. Цирк Неб… Ой, смотри! Это же наш Пётр с парохода!

— Пьер Валуа, атлет и силач. А это видишь? — Анна ткнула пальцем в плечо красавца Пьера.

— Татуировка, цветок какой-то. Странно для атлета, конечно. Но может — это память о любимой.

— Господи, Лиза! О чём ты?! Этот тот самый цветок из путеводителя. И название цирка — Нелумбо, это «Лотос» на латыни.

— Пойдём! — Анна схватила побледневшую Лизу за руку и потащила её к окошку кассы.

Миловидная блондинка, продававшая билеты, явно скучала.

— Да-да! Это наш цирк, перед началом фильмы он даёт представление. На красавца Валуа приезжают смотреть даже из Севастополя и Одессы!

И блондинка вывалила на них всю информацию, которой владела. К сожалению, посмотреть на дорогого Пьера они сегодня не смогут, потому что, к счастью — он женится. К прискорбию, не на такой красавице, как он сам, но к утешению — на очень богатой наследнице одного крупного промышленника.

— Так, спасибо огромное! — Анна оборвала восторженную блондинку, — где мы можем найти молодых?

Пришлось ещё выслушать рассказ о самой лучшей гостинице города, о номере для новобрачных, размером в целый этаж. И о том, какие яства будут заказаны к столу.

— Отлично! Значит свадьба ещё не состоялась, срочно идём туда. Хотя нет, в начале вернёмся в пансион, мне надо кое-что написать.

— А синематограф?

— Лизавета, дочь промышленника не красавица, конечно. Но это не повод лишать её жизни. Вспомни путеводитель!

— Ох! — блондинка в билетной кассе прикрыла рот ладошкой и выпучила глаза.

Но они это уже не видели, Анна летела вверх к пансиону, Лиза мчалась за ней.

Потом они ещё долго объясняли портье, что путеводитель обязательно надо передать в руки невесте, и как можно скорее. В какой-то момент Анне вся эта возня надоела, и она достала целковый. Монета оказалась волшебной, пакет быстро подхватили и понесли наверх.

— Так что ты написала в записке?

— О, ничего особенного! Просто номера страниц, и что это путеводитель её жениха. Коротко о последствиях приёма яда, немного о параличе и судорогах, — и увидев, как Лизу передёрнуло, Анна улыбнулась, — думаю, завтра в газетах нужно читать раздел новостей. А мы ещё успеваем в синематограф, если поторопимся.

Наверное, в средине фильмы Идоро отключился. Смотреть на страдания героини сил не было, и он попробовал сконцентрироватся на подробностях квантового всплеска. И в эту минут в уши ударил звон. Многоголосый «Полёт шмеля»! И Идоро закричал, что было сил. Услышала ли его Анна, он не знал, но она резко наклонилась и взмахнула рукой, словно отгоняя неведомую муху. Лиза ойкнула, в темноте Анна больно стукнула её по колену. Что было дальше Идоро не помнил, шмелиное гудение наростало и пульсировало гортанным пением. Мир взорвался и наполнился светом.

***

— Света?

— Лежи, не вставай! Всё в порядке! Вы вернулись вместе, — да, ради этого стоило слетать в другую эпоху, чтобы увидеть зареванное лицо бывшей жены и услышать это «вместе»

Через три дня Идоро Иллеш заказал подписку газет за сентябрь 1911 года. Он неспешно пролистывал страницы, наслаждаясь шуршанием м запахом старой бумаги. Как там сказала его Анна? «Почитаем завтра объявления!» Ну, что ж, он даже и не сомневался в том, что она окажется права.

Сбѣжавшая невѣста

Вчера исчезла невѣста красавца и атлета В. Столы съ обиліемъ закусокъ такъ и не дождались гостей. Невѣста оставила жениху путеводитель по Крыму Григорія Москвича и короткую записку. Женихъ пребываетъ въ печали, въ окруженіи дамъ-утѣшительницъ.

⠀

Курортная жизнь, август 1911 года

Светлана Соколовская.

Пангея

(Принцип Эмпедокла)

Такие закаты можно увидеть только здесь, на Пангее. Когда космический челнок подлетает к планете, в иллюминатор видно, как планета в закатных лучах переливается разными цветами, словно фальшивый бриллиант. А во время смены дня и ночи на несколько секунд небо Пангеи окрашивается кроваво-красными и тёмно-зелёными всполохами. Впечатляющее зрелище, что и говорить. А в целом планета довольно скучная, покрытая унылыми пустынями и горными цепями с безжизненными ледяными шапками. Необитаемая… Есть, правда, небольшие внутренние моря ярко-синего цвета, эффектно подчёркнутые тёмно-коричневой береговой полосой из местного кварцита. Атмосфера напоминает древнюю земную: много водяного пара, азота, метана и не очень большой, что-то около двадцати, процент кислорода. Можно даже обойтись без скафандра какое-то время. Средняя температура в районе экватора доходит до плюс 24 по Цельсию! В общем, — есть все условия для зарождения жизни. Только самой жизни на планете нет и никогда не было.

Космопорт Пангеи встречает гостей мерным шорохом колёс погрузчиков и скрипом коричневого песка под ногами. Шлем можно снять. И тогда неземные звуки станут отчётливее. Правда, неприветливый порыв чужого холодного ветра навевает желание поскорее натянуть поглубже меховую шапку.

В зале прилёта пассажиров встречает выцветший рекламный плакат, обещающий незабываемый отдых на роскошном курорте в районе моря Надежды, он бестолково хлопает на ветру оторванным краем.

— Строительство курорта забросили ещё с десяток лет назад. Построили несколько гостиниц и на этом баста! Спроса никакого, — начальник космопорта, геманоид-шусенец, отражая хитиновым покровом свет прожекторов, сверкнул фасеточным глазом и глубокомысленно продолжил: — Колонизация Пангеи началась сто лет назад и до сих пор продолжается очень вяло: заселяют планету неохотно. Состав воздуха не всех устраивает. И потом, необитаемые планеты всегда немного пугают переселенцев.

— Так здесь же посёлки под искусственным воздушным куполом! Может, у вас гравитационные аномалии пошаливают? Или гигантские пыльные бури круглый год?

— Да нет, гравитация на Пангее вполне комфортная. Пыльные бури, конечно, случаются время от времени, но местами и несильные…

— А квантовая активность даёт о себе знать? — Идоро Иллеш по привычке не упускал случая выудить из собеседника полезную информацию. Начальник космопорта нервно пошевелил тонкими усиками-антенами, преобразователь речи на его хитиновой груди сердито скрипнул, крякнул как древний транзисторный приёмник. — Зуди его знает! Пыхтим помаленьку, графики не срываем… трафик обеспечиваем…

Идоро знал, что это не пустые слова. Сотрудники порта почти сплошь соплеменники господина Кре Кри — выносливые, дисциплинированные, действующие сплочённо, как единый организм. Порой нереальная дисциплина коренных жителей Шуи раздражает землян.

— А что, охранник точно из ревности убил повариху? — невпопад спросил Идоро. Ему хотелось проверить неосознанную ответную реакцию администратора.

— Вы бы лучше комиссара расспросили, господин Иллеш. Моё дело — встретить и разместить вас с коллегой в гостинице.

Коллега откровенно тоскливо вздыхала, разглядывая местные пейзажи, и недовольно покусывала нижнюю губу.

— Хотите отдохнуть, или сразу рванём навстречу с местными копами? — вежливо поинтересовался агент Иллеш у Марианны Цвейн.

— Я бы приняла душ и переоделась. Через пятнадцать минут присоединюсь к вам.

Ровно в назначенное время и ни минутой позже криминалист уже здоровалась с комиссаром полиции, полноватым землянином с плохо выбритой рыжеватой щетиной на обвисших щеках. Марианна, собранная и подтянутая, в строгой удлиннённой юбке и стильной водолазке опустилась в кресло рядом с рабочим столом полицейского начальника, грациозно закинула одну ногу на другую и внимательно пробежала глазами протокол вскрытия. Неопределённо кивнув изящной коротко стриженной головой, она объявила:

— Мне необходимо лично осмотреть тела убитых.

Комиссар полиции как-то совсем по-детски расстроился:

— Что-то не так? Вскрытие делал местный фельдшер строго по инструкции…

— Всё нормально, господин Ванцетти. Таков протокол, — Марианна Цвейн разбавила ответ кислой улыбкой. Она выудила из элегантной дамской сумочки пару силиконовых перчаток и демонстративно похлопала ими по коленке. — Где у вас тут морг?

Агент Иллеш одобрительно посмотрел ей вслед и вкрадчиво попросил комиссара:

— У вас не найдётся стакана чистой воды? Меня во время работы всегда мучает сильная жажда.

От его просьбы у господина Ванцетти почему-то выступил на лбу пот.

— Итак, давайте ещё раз обрисуем картину преступления. Согласно версии следствия охранник космопорта, Егор Васильев, неожиданно вошёл в помещение столовой, где повар заканчивала уборку кухни и заодно кокетничала со своим поклонником Луишем Марго. Васильев схватил разделочный нож и нанёс водителю грузовика Луишу Марго удар в спину…

— Именно так. Луиш Марго даже не успел увидеть своего убийцу.

— Разделавшись с Марго, Васильев накинулся на Раду Ионеску. В порыве ревности он задушил сожительницу. А почему он не воспользовался ножом?

— Мммм… скорее всего, он выронил нож после того, как ударил Луиша Марго в спину.

— Странно… Если оба убийства совершались подозреваемым в состоянии аффекта, то у него не было времени одуматься. А если предположить, что он после убийства Марго завёл разговор с сожительницей, значит он давал ей шанс оправдаться. Он готов был услышать даже ложное оправдание, лишь бы не лишать гражданку Ионеску жизни. Но он задушил её, а позже дома перерезал себе горло тем самым кухонным ножом. Выходит, он прихватил его с собой. Решил, так сказать, наказать себя орудием преступления.

— Да. Я считаю, что картина преступления приблизительно такова.

— И часто на Пангее происходят убийства из-за ревности?

— Да нет… Такое произошло вроде впервые…, — неуверенно промямлил комиссар и почесал плохо выбритый подбородок. — Бывали случаи непреднамеренных убийств. То есть случайных, в драке. Сами понимаете: эффект замкнутого чужеродного пространства, эмоциональное выгорание и всё такое. С десяток несчастных случаев. Нарушение правил охраны труда. И всё…

— А как у вас здесь с суицидами?

— Что ж, бывают, но не чаще, чем на других необитаемых планетах. Вы же в курсе: подобные срывы у сотрудников неизбежны при работе в неземных условиях.

Комиссар повторил лишь то, что агент Иллеш уже и так знал из досье, составленного Мейбл. Можно, конечно, прицепиться к нелогичности факта удушения поварихи, а не её смертельного ранения ножом. Хотя был в его практике случай, когда ревнивый муж убил любовника жены принтером, а неверную жену утопил в ванне. Да, версия убийства явно писана на коленке. Но в чём можно заподозрить комиссара Ванцетти? В злом умысле? Разгильдяйстве? Небрежности и непрофессионализме? Тогда зачем комиссар сообщил в комиссию по расследованию последствий квантовой активности в районе скопления планет конгломерата Шуса об убийствах? Мог и не сообщать. И никакая комиссия не смогла бы уличить его в сокрытии информации «вселенского» значения. Двойное убийство и самоубийство убийцы (да простят меня за тавтологию строгие судьи) за последние двенадцать лет… Некоторые космические миссии на иных необитаемых планетах наверняка позавидовали бы такой статистике.

— Что-нибудь удалось наскрести? — уныло поинтересовался Идоро у вернувшейся из морга Марианны.

— Пожалуй только одно: точность нанесения удара прямо в сердце. Охранник нанёс один единственный смертельный удар, будто он и не охранник вовсе, а опытный киллер. По одному удару делать окончательный вывод, конечно, не стоит. Но этот факт я бы занесла в протокол. Я осмотрела также орудие убийства. На ноже отпечатки Васильева и Рады Ионеску.

— Ионеску?!

— Ну да. Было бы странно, если бы их там не было. Она же повар. И пользуется ножом ежедневно…

— Чёрт! Я идиот!

В глазах криминалиста проскользнули насмешливые искорки.

— Может, стоит выкурить трубку и сыграть на скрипке? — понизив голос, предложила она.

— Я не курю и не играю на скрипке, — надулся Идоро.

Он обернулся к комиссару:

— Ну что ж, коллега, пожалуй, можно и закрыть это дело. Дело об убийстве из ревности. — А для насмешливого криминалиста он добавил: — Сажусь писать отчёт. И улетаем обратно на базу.

— Вот так легко сдаёмся? Сдаёмся, не потрепав нервы комиссару? — вполголоса, чтобы пресловутый комиссар не услышал, возмутилась криминалист.

— Да, он заметно нервничает… Но это нормально. Увидел наши мандаты и напрягся. Я бы на его месте тоже напрягся.

— А показания свидетелей? — не сдавалась Марианна Цвейн.

— Свидетели: два оператора автоматической линии мясных полуфабрикатов и один пекарь курили перед входом в столовую, и видели, как охранник Васильев зашёл в помещение кухни перед самым убийством и потом как угорелый выбежал оттуда. В начале никто не придал этому большого значения. Пока не появились полицейские и не обнаружили два трупа. Васильев, выбежав из столовой, отправился в полицейский участок и заявил об убийстве. В тот же вечер после рабочей смены сослуживец Васильева заглянул к нему на огонёк и обнаружил его тело (надо же, такое совпадение!) на кухне в луже крови. Никаких других свидетелей убийства установить не удалось.

— Можно мне перечитать эти показания?

— Это ещё зачем? Не доверяете местным детективам, мисс? Колитесь уже, агент Цвейн, пока комиссар не лопнул от злости. Что вы там такое нащупали?

— Ничего особенного. Но я уверена, что дело закрывать пока рано. Я бы осмотрела место убийства.

Комиссар, тяжко вздохнув, застегнул верхние пуговицы мундира, опоясался кобурой и, бросив на ходу «пошли», поплёлся к выходу из комиссариата, шаркая подошвами ботинок.

Следы крови на кафельном полу, а заодно и все жирные и нежирные пятна, роботы-уборщики старательно отмыли. Кухня вместе с духовыми шкафами и кулинарными 3D-принтерами теперь сверкала стерильной чистотой и походила на операционную.

— Чёртовы железяки! — в сердцах воскликнула криминалист.

— А как насчёт видеокамер? Ваши детективы просматривали записи, господин Ванцетти?

Комиссар не упирался и не искал повода уйти от ответа, напротив, он честно признался:

— Вряд ли это поможет. Я несколько раз внимательно просмотрел записи и понял, что место преступления попадает в «мёртвую зону».

— На месте, где произошло двойное убийство — мёртвая зона?! Почему вы не указали на данный факт в материалах дела?

— А зачем? Ни Васильев, ни Луиш Марго, ни Ионеску не знали об этом. И не могли знать, поскольку это закрытая информация. Я и сам узнал об этом случайно, когда вёл дело о контрабанде.

— А проверить это можно? — тоска в глазах криминалиста сменилась укором.

— Если это так важно — давайте проверим! — комиссар раздражённо поджал губы.

Нет, не мог особо уполномоченный агент Иллеш уйти с места преступления просто так, утеревшись файлом о закрытии дела о двойном убийстве. Да ещё и на виду у загрустившего агента Цвейн.

Шоу, последовавшее после неловкой паузы, заставило небритую челюсть комиссара отвиснуть. Идоро Иллеш расправил плечи и негромко приказал:

— Мейбл! Открой досье гражданина Луиша Марго.

— Принято, босс. — Приятный женский голос прозвучал прямо над головами всех присутствовавших на месте предполагаемого преступления.

В воздухе нарисовалась голограмма экрана, на нём программа искусственного интеллекта по имени Мейбл выложила файлы и озвучила их хорошо поставленным дикторским голосом:

— Луиш Марго, землянин, 38 лет, не женат. Место работы — Комбинат экспериментальных биотехнологий, водитель-экспедитор. Контракт по найму с комбинатом заключён на пять лет и заканчивается через месяц. Нареканий со стороны работодателя не имел. Есть судимость за угон мини-челнока. Судимость снята двадцать лет назад. Увлечения: азартные игры, армрестлинг. На теле имеются четыре татуировки в виде скандинавских рун. Умеренный интроверт. Нерелигиозен. Аполитичен. В космопорте появлялся регулярно по служебной надобности. После отгрузки грузовика обычно посещал местный бар «Сирена». Стандартный заказ: два шота виски и оливки. По утверждению бармена, после четвёртого шота приходил в состояние опъянения и становился импульсивным, резким, мог спровоцировать драку с посетителями бара. Две недели назад гражданин Марго приобрёл билет на транскосмический перелёт до Проксимы-Центавра.

— А теперь досье охранника Васильева.

— Егор Васильев, землянин, 34 года, не женат. Место работы: космопорт Пангея, сотрудник линейного отделения охраны. Контракт по найму заключён на пять лет. Нареканий со стороны работодателя не имел. Умеренный интроверт. Религиозен. Аполитичен. Увлечения: спортивная гимнастика, кулинария. В свободное время посещал фитнесклуб, а также бар «Сирена». Стандартный заказ: две кружки пива, солёные орешки. Приводов в полицию не имел.

— Мейбл, нам нужна видеозапись из бара «Сирена» в день убийства. Отбери кадры с участием Луиша Марго и Егора Васильева.

— Принято, босс. Включаю запись.

На экране появился мужчина, сидящий в одиночестве за барной стойкой и тупо уставившийся на четыре пустых рюмки. Согласно времени, указанному на видео, Луиш Марго накачался алкоголем за полчаса до своего убийства.

— Не похоже, чтобы этот мужчина собирался на романтическое свидание.

— Стоп, Мейбл. А кто эта молодая женщина?

— Рада Ионеску.

Эффектная брюнетка подошла к Луишу Марго. Сердитое лицо, руки, подпирающие округлые бока, непрерывно двигающиеся губы. Она явно выговаривала за что-то водителю.

— Мейбл, можно воспроизвести звук?

— Запись разговора неразборчива из-за присутствия посторонних шумов.

— Включай. Может, нам повезёт и что-нибудь расслышим.

…Осточертели твои обещания… Отдавай… Нет у меня сейчас… Я на днях договорюсь насчёт сдачи… клеток. За это… платят очень хо…

Женщина раздраженно отмахивается и предлагает:

— Поговори с профессором… я видела… он заплатит… даю тебе два дня… если… — Рада Ионеску разворачивается и уходит. Луиш Марго бросает ей в след какое-то грязное ругательство.

Несколько секунд на экране в ускоренном режиме мелькают видеокадры, Мейбл старательно ищет что-то.

— Найдено ещё три видеозаписи: две с Луишом Марго и Радой Ионеску, одна с Егором Васильевым.

— Покажи нам Егора Васильева.

Идоро Иллеш после просмотра записей оживился и с удовлетворением охотника, напавшего наконец на след дичи, заявил:

— Ревнивец Васильев уходит из бара следом за Марго. Но эти ребята как-то не очень похожи на страстных любовников. Или я не прав, коллеги? Дама требует вернуть долг. Очевидно, деньги Марго проиграл за карточным столом. За месяц до убийства водитель подвозит работницу столовой до проходной КЭБа и едет дальше по своим делам. Спасибо, Мэйбл! Отбой.

Комиссар не скрывал своего восхищения:

— Вот бы мне бы такую помощницу!

— Это не помощница, а всего лишь компьютерная программа, любезный господин Ванцетти, которую можно скачать и использовать для рутинной работы после заявки в Центр технологического обеспечения, — охлодил восторг коллеги Идоро Иллеш и, азартно прищурившись, спросил: — Что это за история со сдачей клеток?

Комиссар озабочено сморщил лоб:

— Этот комбинат… Словом, от них вы ничего не добьётесь. У них повышенный уровень секретности. И полномочия местной полиции заканчиваются перед входом в это заведение. Я ничем не поспособствую… Уж извините! А клетки… Да, есть такая возможность подзаработать: сдаёшь стволовые клетки в лаборатории комбината и опля — приличная сумма на счёте в банке. Как видно, Луиш Марго подсуетился ради подружки и свозил её разок на комбинат для этого дела. За стволовые клетки комбинат хорошо платит. А за женские половые клетки ещё больше. Можно потом спокойненько увольняться и лететь на обитаемую планету.

— Спасибо, комиссар! Думаю, наши мандаты откроют любые двери, в том числе и двери комбината.

— Здесь особый случай… Натерпелся я от этих учёных — ботаников, — простодушно признался комиссар. — Сколько апломба! Сколько неявок по повесткам! А ведь сотрудники комбината далеко не ангелы…

Уязвлённое выражение лица комиссара подтолкнуло Идоро Иллешу к неожиданному решению:

— Мы за вас с ними поквитаемся, коллега. Обещаю. После нашего тайного визита они будут приезжать к вам в комиссариат как на распродажу.

Комиссар в ответ широко улыбнулся. Улыбка у него была приятная.

— Ладно, чего уж там! — махнул он рукой и очень серьёзно добавил: — У вас только один способ неофициально попасть за ворота комбината — записаться на сдачу половых клеток. Таких доноров приглашают в лабораторию без проволочек. И держат там не пару часов, а несколько дней. Будет время оглядеться. Удачи!

Идоро Иллеш проснулся от громкого звука — душераздирающего крика. Высокого, пронзительного, не крика даже, а безудержного визга. Плохо соображая он встал с кровати, натянул фланелевые брюки и вышел в полутёмный коридор. Одна из ламп близоруко моргала — будто подавала сигнал тревоги. Идоро поплёлся по коридору в сторону непрекращающегося отчаянного визга и скоро обнаружил его источник — палату под номером 26.

В палате горел ночник, бросающий вокруг себя сетку вытянутых по стенам теней. Идоро не сразу увидел пациентку. Женщина забилась в угол, притянув колени к подбородку и прикрыв голову руками. Сжатое в комок маленькое тело сотрясала сильная дрожь. Из горла то и дело вырывались неуправляемые вопли.

— Марианна! — узнал коллегу Идоро. Она не откликнулась. Тогда Идоро тряхнул её за плечи. Руки девушки безвольно упали, открывая коротко стриженную беззащитную макушку. — Марианна, очнись! Это я — Идоро. Что случилось? Ты орёшь как безумная.

Она на миг умолкла, но тут же вцепилась ему в предплечья ставшими стальными пальцами и спрятала лицо на его груди. Теперь вместо крика раздавались громкие рыдания. Идоро почувствовал, что его футболка на груди повлажнела.

— Тебе нужна помощь. Давай я позову врача. — Он попробовал отцепить от предплечий женские пальцы. Но пальцы ухватились ещё сильнее и раздался истошный крик:

— Нет!!!

По коридору гулко зашлёпали шаги и вскоре в палату Марианны Цвейн вбежала запыхавшаяся дежурная медсестра а с ней двое мужчин в пижамах и бархатных домашних куртках. Появление медиков привело пациентку в чувство. Лицо, перекошенное страхом, начало приходить в норму. Медсестра с сочувственным видом подала ей стакан с водой. Марианна взяла его трясущимися руками и попыталась глотнуть, но край стакана никак не попадал между зубами и вода выплёскивалась ей на больничную рубашку и голые колени.

— Пациентке надо согреться, — посоветовала медсестра. Идоро тут же сгрёб с кровати одеяло, укутал в него Марианну и случайно уложил её ногами на подушку.

К кровати протиснулся высокий мужчина богатырского сложения с седыми волосами, эффектно спускающимися до плечей. Медсестра тихо охнула и произнесла сдавленно: «Господин директор!». В правой руке директор держал заправленный шприц. Без предупреждения он обнажил плечо пострадавшей и с ловкостью профессионала вколол ей успокаивающий препарат.

— Вам скоро станет легче, голубушка.

Обернувшись к медсестре, директор озабоченно уточнил, когда донор сдала половые клетки и назначил препарат ускоряющий регенерацию крови. Наконец он обратил внимание на Идоро и холодно поинтересовался:

— Вы из какой палаты? Двадцать первой? С вами, надеюсь, всё в порядке?

Марианна больше не рыдала, хотя слёзы продолжали катиться из её широко распахнутых глаз и грудь по-прежнему вздрагивала от коротких всхлипываний.

— Дурной сон? — снисходительно спросил директор. Марианна отрицательно затрясла головой. — Что же вас так напугало, деточка?

— Я… я…, — начала, заикаясь, криминалист, — просматривала сообщения. Как вдруг… — Лицо девушки вновь некрасиво сморщилось. Марианна судорожно сглотнула, стараясь взять себя в руки. — Я услышала тихий шорох… Подняла глаза к потолку… оно ползло там, быстро перебирая лапками… десятком лапок, поросших длинной чёрной шерстью. Лохматое и чёрное, похожее на огромного паука. У меня с детства боязнь пауков…

Девушка зажмурила глаза то ли от стыда, то ли от непроходящего ужаса.

— Ну это не боязнь, а скорее панический страх. Врождённый иррациональный страх… Арахнофобия, — авторитетно заметил директор. — Откуда мог здесь появиться паук?

Директор обратил строгий взгляд на своего зама. Тот ошарашенно пожал плечами. Лицо у зама было такое, словно он хотел немедленно провалиться сквозь пол.

— Идоро, не оставляйте меня здесь одну… Пожалуйста, — жалобно попросила Марианна. Агент Иллеш прежде, чем ответить, задержал дыхание:

— Вам нужно как следует выспаться, агент Цвейн. Я буду рядом и не сомкну глаз. Обещаю!

Сомкнуть глаза не удалось. Какое-то время ночи он с блаженной улыбкой любовался обнажившимися девичьими плечами и той соблазнительной частью спины, которая соединяется с острыми позвонками шеи, любовался, борясь с нестерпимым желанием прикоснуться к этому месту губами. «Папа…» — раздалось лёгкое, словно дыхание ребёнка, у него над самым ухом. Дочь иногда озорничала: подбиралась незаметно к его уху и шептала в него разные глупости. То замри, то отомри, то таракан. Он узнал бы этот шёпот из тысячи неземных звуков. Он весь обратился в слух, он ждал, что шёпот повторится. «Папа, скорей!» — позвал тревожный детский голос у самых дверей. Идоро рывком поднялся из кресла и бросился к двери. Ключ в замке повернулся не сразу, потому что руки предательски дрожали. «Светка… дочка… откуда?». Холодный свет ламп в пустом коридоре отрезвил его. Дочь никаким, даже самым фантастическим образом, не могла оказаться сейчас здесь, на Пангее. Но впереди неожиданно вспыхнул ряд ламп и осветил дальний конец коридора, по которому бежала девчонка лет тринадцати. Идоро замер на месте. Девчонка оглянулась и Идоро увидел детское лицо, вернее только правую половину лица — левую его часть будто срезали за ненадобностью. Единственный глаз таращился около правого уха. А в нижней части лица шевелился скошенный рот. Не девочка — чудовище! Нескладные длинные ноги сами собой задвигались и понесли Идоро Иллеша вперёд. Он старался бежать изо всех сил, не обращая внимания на то, что ноги то и дело спотыкаются одна за другую. Он старался догнать девчонку. Но она вдруг исчезла. Идоро увидел перед собой лишь собственное отражение в зеркальной поверхности и понял, что коридор закончился. Его осенило слишком поздно. Его обманули, чтобы выманить из палаты. Он ворвался в комнату с криком «Марианна!». Девушка лежала на спине, раскинув руки. Ему показалось, что она без сознания. На запястьях розовые полосы — следы от верёвок? Или ему это всё мерещится? Идоро приподнял голову Марианны, раздвинул губы, расцепил ей зубы и с силой выдохнул в открытый рот. Крепкая пощёчина оглушила его. Он отпрянул, схватившись за жарко горящую щёку.

— Что вы себе позволяете, агент Иллеш? — тон был ледяной, и, что ужасней всего, — презрительный.

Утром, едва проснувшись, Марианна обхватила пылающие от стыда щёки и запричитала как старушка:

— Господи! Какая же я идиотка! Все будут смеяться надо мной… И вы тоже… Как я смогу теперь проводить расследование?

— Как обычно… Вы будете заниматься расследованием, как будто ничего не произошло. Тот, кто хотел нас выбить из колеи, уверен, что его план сработал.

— Вы думаете, что всё было подстроено?

— Я уверен в этом. Теперь директору не отвертеться от серьёзного разговора с федеральными агентами. Я внимательно изучил вашу палату. Существо, похожее на паука, скорее всего запустили в систему вентиляции и оставили для него приманку рядом с вашей палатой. Так что появилось оно не случайно.

— Это результат отравления кислородом. Галлюцинация, — директор назидательно поднял палец. — У всех новичков в первые недели работы на Пангее наблюдаются галюцинации из-за избытка кислорода, который специально подаётся в закрытые помещения. Правда, не такие правдоподобные как ваши. У вас в номере должен стоять фильтр, который регулирует эти излишки.

— Я не удивлюсь, если он не работает или поврежден.

— Что вы этим хотите сказать?

Идоро замялся, обдумывая с чего лучше начать, и решил представиться:

— Я — федеральный агент Идоро Иллеш. А это криминалист Марианна Цвейн. Вот наши мандаты. Мы вынуждены были проникнуть на комбинат неофициально, господин директор. Мы расследуем двойное и, вероятно, даже тройное убийство. И подозреваем, что ночной инцидент был специально подстроен.

— Кем?

— Убийцей. Мы подозреваем, что убийцей является один из сотрудников вашего комбината. И нам необходимо допросить всех без исключения.

— Нет! И ещё раз нет, — решительно заявил Азарий Лапидус громоподобным голосом античного бога Зевса. — Я не позволю отрывать учёных от сверхважной исследовательской работы. Вы даже не представляете, какого значения эта работа. А сроки нашей работы не позволяют тратить время на пустые разговоры со следователями, у которых и постановления-то на проведение следственных действий нет. Так что проваливайте!

— У меня в отличие от комиссара Ванцетти есть полномочие на подключение к хранилищу данных. И в интересах следствия я временно передал это полномочие, дающее право пользования ведомственной компьюторной программой «Мейбл», ему. Программа подключилась к нейронной сети комбината и выслала электронные повестки на почту каждого сотрудника. Не беспокойтесь! Ваши секретные научные файлы комиссар Ванцетти не взламывал. Если вы намерены препятствовать следствию, как делали это раньше, господин директор…

Лицо Азария Лапидуса покрылось неровными багровыми пятнами:

— Вы пожалеете о своём самоуправстве, агент Иллеш, — пригрозил он.

— Никакого самоуправства. Криминалист Марианна Цвейн и я расследуем не просто рядовое убийство, а вспышку квантовой активности очень высокой мощности, несущую угрозу жителям семи планет конгломерата Шуса. У нас чрезвычайные полномочия. А расследование убийства — это наша шефская помощь коллегам. Итак, доктор Лапидус, извольте ответить на видеозвонок. Комиссару Ванцетти наверняка уже есть что нам сообщить.

Пока Азарий Лапидус кидал на него уничтожающие взгляды, Идоро Иллеш поприветствовал комиссара Ванцетти. Мейбл оперативно спроецировала голлограмму экрана и обеспечила связь комиссариата полиции с кабинетом директора КЭБ.

— Господин директор, — торжественно обратился комиссар к Лапидусу. — Произошло тяжкое преступление. Убиты три гражданина Пангеи… Департамент уголовных дел, который я имею честь возглавлять, расследует это общественноопасное деяние. Вы должны сказать мне, где находились в прошлую среду около восьми часов вечера, и кто может подтвердить ваши слова.

— Вы что и меня подозреваете? — гневно вспыхнул Лапидус, но под строгим взглядом комиссара неожиданно притих.

— Я был на комбинате, — рявкнул директор. — Это могут подтвердить десятки моих сотрудников.

Компютерная программа Мейбл бесстрастно зафиксировала слова директора комбината. Через некоторое время пришло голосовое сообщение: ответ верный. По подсчётам программы семеро сотрудников комбината в своих показаниях сообщили, что лично контактировали с директором в день убийства.

— Алиби ваших сотрудников тоже успешно потвердились, — продолжил комиссар. — Пока очередь не дошла до доктора Юллия Череды. Он заявил, что в день убийства находился в районе моря Надежды и проводил научные испытания с биоматериалами. Это действительно так, господин Лапидус?

— Да. На днях я отправил доктора Череду в район моря Надежды для проведения повторных замеров.

— Нельзя ли уточнить день и время, господин директор? — подключился к допросу агент Иллеш.

— Я не помню…

— По утверждению медсестры Кларк вчера вечером она столкнилась с доктором Чередой на лестнице, ведущей в амбулаторию, — сообщил комиссар.

— Ерунда какая-то! Юллий Череда звонил мне вчера вечером со станции моря Надежды. Не мог же он одновременно находиться и там и тут.

— Для установления истины нам придётся провести очную ставку с доктором Чередой, — предупредил комиссар Ванцетти.

— Вчера, как и в прошлую среду, я весь день по распоряжению директора комбината находился на станции в районе моря Надежды, — немного развязно ответил с экрана мужчина лет сорока пяти. О нём можно было буквально сказать: высоколобый. Уже обозначившиеся залысины делали выпуклый лоб Юллия Череды несоразмерно высоким.

— Ответ ложный, — констатировала Мейбл. На голографическом экране появилась видеозапись. На ней доктор Череда въезжал в ворота комбината на автомобиле. Дата въезда была обозначена вчерашним числом.

— Это ещё не всё, — опять предупредил комиссар полиции. — Есть видеозапись, на которой автомобиль доктора Череды пересекает границу комбината в день совершения убийства.

Учёный рассмеялся:

— Да это же робот, господа! Медсестра Кларк видела в амбулаторном отделении не меня, а робота пятого поколения по имени Гай. Его внешний облик, включая личико, лепили с меня. Сами разработчики это предложили… Да, я отправлял Гая в среду в космопорт за грузами, которые пришли на моё имя. Куда он заходил после посещения склада, мне неизвестно. У роботов пятого поколения автономная система передвижения… Профессор Лапидус, я же участвовал в заседании Учёного совета в тот день.

— Дистанционно, Юллий, — сурово констатировал профессор.

— Цифровые данные идентификатора проходной указывают, что границу комбината в автомобиле доктора Череды и вчера и в среду пересёк биологический объект, — вмешалась криминалист Цвейн. — Имеется запись кардиограммы сердца объекта и его фото. Это руководитель лаборатории палеобиологии, доктор Череда.

— Рад вас приветствовать, доктор Цвейн. А также и вас, господин Иллеш. Надеюсь, вы чувствуете себя сносно… Ваша слава вас обгоняет, господа. Я большой поклонник ваших знаменитых расследований и стараюсь следить за новостями в вашем блоге. Вы оба мне так нравитесь, что я стараюсь узнать о вас всю подноготную, — доктор Череда даже не скрывал, что его радость фальшива.

— Взаимно… Вы нам тоже очень нравитесь, доктор Череда, — съязвил Идоро Иллеш. — В особенности ваши «милые» ночные шутки с пауками. — Идоро Иллеш краем глаза заметил, что лицо криминалиста стало немного бледнее. — Нравитесь вы и комиссару Ванцетти… На столько сильно, что он замучил бедную Мейбл, требуя от неё как можно больше информации о ваших передвижениях. Общими усилиями у них получилось обнаружить вас на видеозаписи камер в районе склада крупногабаритных контейнеров. И… нечаяная радость! Вы, оказывается, неравнодушны к прейскуранту бара «Сирена» и заглянули туда в тоже самое время что и Луиш Марго с Радой Ионеску. Припоминаете этих ребят?

— Господин директор! Азарий… Неужели ты поверишь фокусам какой-то электронной куклы? — в насмешливом голосе Юллия Череды проскользнули нотки тревоги. — Да, я нарушил твоё распоряжение и не сразу отправился на станцию. Но это не причина подозревать меня в совершении убийства.

Азарий Лапидус не подвёл коллегу.

— Юллий, немедленно возвращайся на комбинат! — повелительным тоном потребовал директор и тут же заявил блюстителю порядка:

— Господин комиссар, доктор Череда не покинет территорию комбината, пока не будут предъявлены более весомые доказательства его предполагаемой вины. Доктор Череда — руководитель наиважнешего научного эксперимента, который проводится на Пангее. Он известный учёный, и я уверен — будущий лауреат Нобелевской премии в области палеобиологии. Его группа зафиксировала в глинистых отмелях моря Надежды большое скопление полипептидов. Надеюсь вы помните из школьной программы, что это первичные белки. Правда, это ещё не жизнь. Живое должно двигаться и делиться… Первая клетка, первый «ядерный» организм, возможно, возник вследствие симбиоза нескольких безъядерных организмов. Доктор Череда намерен провести эпохальный эксперимент, используя достижения генной инженерии, чтобы доказать этот сенсационный факт.

— Спасибо за позитивный отзыв о подозреваемом, господин Лапидус, — вклинился в прочувственную речь директора агент Иллеш. — Но богине Фемиде безразличен статус и научные достижения человека, подозреваемого в тройном убийстве. Да, я предъявляю гражданину Юллию Череде обвинение в тройном убийстве.

— Я расскажу, как было дело, — своим обещанием Идоро Иллеш заставил затаить дыхание присутствующих.

— Доктор Череда подслушал в баре «Сирена», как Рада Ионеску подбивает Луиша Марго к шантажу. Повариха предлагала подельнику надавить на учёного и потребовать с него крупную сумму денег за неразглашение скандальной информации, которую случайно узнала, находясь в лаборатории комбината. Эти деньги она рассчитывала получить в счёт долга Луиша Марго… Доктор Череда, вы незаметно последовали за скандалящей парочкой и проникли на кухню, воспользовавшись чёрным ходом. Одним единственным ударом в сердце вы уложили Луиша Марго. С вашим-то знанием анатомии и привычкой кромсать подопытных животных — это сделать было нетрудно. Криминалист Цвейн подтвердит мои слова: удар был нанесён с профессиональной точностью… Следующей была Рада Ионеску. Её вы задушили. Вы действовали уверенно, потому что знали, что находитесь вне зоны видеонаблюдения… А вот охраннику Васильеву вы перерезали горло позже, в его собственном доме. На свою беду, Егор Васильев последовал за Радой в здание столовой. Он был безнадёжно влюблён в неё… В тот роковой вечер он пытался её защитить. Защитить от Луиша Марго, который грозился за что-то поколотить молодую женщину. Но вскоре охранник обнаружил, что Луиш Марго сам стал жертвой, а Раду задушил неизвестный. Егор Васильев увидел вас со спины, доктор Череда, увидел, как вы, покончив с поварихой, выбегаете в соседнее помещение. Он бросился в полицейский участок, чтобы там поскорее отсмотреть видеозапись места преступления. Он хотел установить личность убийцы. Но полицейские не помогли ему: место преступления оказалось в «мёртвой зоне». Вы прихватили с собой кухонный нож, потому что уже придумали версию убийства из ревности…

Юллий Череда оборвал обличительную речь агента Иллеша, демонстративно расхохотавшись.

— Всё это пустые домыслы, больная фантазия, — сквозь смех произнёс он и весело добавил: — У них нет ни одной прямой улики, Азарий. А агент Иллеш попросту блефует…

— Я могу ещё кое-что добавить к обвинениям агента Иллеша, — подхватил комиссар Ванцетти. — Я обвиняю доктора Череду в контрабанде биоматериалов и продаже гуманоидов-химер, которых он стряпает в своей лаборатории с помощью генной инженерии. Стряпает и продаёт владельцам цирков-шапито и всевозможных шоу уродцев. Начальник космопорта гражданин Кре Кри заключил сделку со следствием и дал показания на доктора Череду. Гражданин Кре Кри обсуждал с доктором Чередой очередную поставку живого товара буквально за несколько дней до убийства. Как видно, Рада Ионеску подслушала именно этот разговор. Вот вам и мотив убийства!

Череда процедил сквозь зубы: «Трусливая букашка.»

— Сегодня силами местной полиции в космопорте был задержан контейнер с этими беднягами. Хотите на них взглянуть, господин Лапидус?

В кабинете директора повисла такая глубокая тишина, что послышался шум волн моря Надежды на другом конце планеты.

— Как? Как вы могли, Юллий?! — произнёс профессор Лапидус в отчаянии. — Вы будущий нобелевский лауреат! Надежда современной палеобиологии…

Доктор Череда был удивительно спокоен в этот момент. Это было спокойствие человека, который всё уже для себя решил.

— Помните наш разговор о Эмпедокле, дорогой Азарий? Его наивную идею о том, что живые существа возникли благодаря слиянию тел с существующими в первичном хаосе органами и даже отдельными конечностями? Помните, я вам цитировал стихи этого великого мыслителя?

Череда нараспев, вдохновенно продекламировал:

Множество стало рождаться двуликих существ и двугрудых.

Твари бычачьей породы являлись с лицом человека.

Люди с бычачьими лбами…

Женщин с мужчинами смесь, с бесплодными членами твари…

— Или вот ещё один бесподобный фрагмент:

Выросло много голов, затылка лишённых и шеи,

Голые руки блуждали, в плечах не имея приюта,

Очи скитались по свету, одни, безо лбов сиротея…

— Я могу говорить об Эмпедокле дни напролёт… вы же знаете. Это самый невероятный человеческий ум, который когда-либо рождался на Земле. Я воспользовался принципом Эпедокла, дорогой коллега. Я скрестил червя с водорослью… Мне удалось скрестить животную клетку с растительной! Я, Юллий Череда, это сделал! Я прошу вас, дорогой друг, закончить мой эксперимент и выпустить червя в море Надежды. Он приживётся там, я уверен. Да, и ещё… Агент Иллеш упомянал о квантовой активности. Действительно, наша физическая лаборатория последнее время фиксирует довольно сильные всплески… Я верю, дорогой коллега, что это будет тот самый великий толчок… На Пангее зародится жизнь, возникнут первые живые существа… Должно установиться равновесие между количеством положительных квантов и отрицательных… Эмпедокл говорил об этом поэтическим языком: Равновесие между силами Вражды и Любви… Здорово сказано!

— Доктор Череда! Советую вам не оказывать сопротивление судебным приставам. Они уже летят за вами к морю Надежды, — пробился сквозь эфир голос комиссара Ванцетти.

— Напрасный труд, господин Ванцетти! Мне рукой подать до вулкана Этна. Хотя, что я говорю! На Пангее он наверняка называется как-то по другому… Простите меня, Азарий! Как говорится, бес попутал. Решил немного пошалить, поиграть в контрабандистов и заигрался. Да, повариха слышала мой разговор с Кре Криком и всё поняла. Я просто хотел её припугнуть. Луиш Марго сам подставился, вздумал наезжать на меня, хвалясь мускулатурой. Я этого терпеть не могу… Не помню, как проклятый нож оказался у меня в руках. А Васильева я не убивал. Он сам перерезал себе горло. Слюнтяй! Мы ещё обязательно свидимся с вами, коллеги, … примерно через тридцать тысяч лет. Так обещал Эмпедокл. А я верю этому парню. Грешные души, по его словам, проходят долгий путь перерождений и потом возвращаются к живым.

Связь с морем Надежды прервалась. Доктор Лапидус продолжал ещё некоторое время потерянно смотреть на потухший экран.

В отчёте Идоро Иллешу пришлось написать, что Юллий Череда пропал бесследно: его так и не нашли, несмотря на тщательную работу с дронами вдоль всего берега. Пустая аэрокапсула стояла на взлётной площадке станции «Море Надежды», когда судебные приставы высадились на побережье. Никто не попытался на ней улететь.

Комиссар Ванцетти между прочим шепнул Идоро на прощание, что в районе вулкана Гремучий нашли мужской сапог с правой ноги. Неужели доктор Зло бросился в кипящее жерло по примеру своего кумира, легендарного философа? Однако, такие спецсапоги носили и другие сотрудники комбината. Поэтому Идоро Иллеш не стал упоминать об этом факте в официальном документе.

Марианна Цвейг полностью оправилась от шока, полученного в палате клиники КЭБ. Идоро понял это, увидев девушку в её любимом серебристом комбинезоне в кают-компании космического корабля, летящего в сторону конгломерата Шуса. Она искренне поздравила его с раскрытием дела о двойном убийстве. Но чуть сдвинув красивые брови, криминалист поинтересовалась:

— Как же вам удалось, Идоро, раскрыть преступление без прямых улик?

— Ситуация была патовая, — признался агент Идоро, густо покраснев. — Азарий Лапидус выгнал бы нас в два счёта с территории комбината. И никто ему слова поперёк не сказал бы. Поэтому я и начал импровизировать. Так получилось, что моя импровизация совпала с истинной картиной преступления. Почти совпала… Обвиняя Череду в убийстве Васильева, я надеялся его спровоцировать на признание. И облажался. Так что настоящий герой в этом деле — комиссар Ванцетти. Это он раскрутил матёрого контрабандиста Кре Кри на показания против Юллия Череды. Оказывается, геманоиды не любят, когда обижают мутантов и химер.

Анkа Б. Троицкая.

Бельмер

Свет уверен, что он — самая быстрая вещь на свете, но это не так. Как бы быстро он не двигался, каждый раз оказывается, что тьма пришла первой и ждет его.

Терри Пратчетт, Жнец

Из записи собеседования

Допрашиваемый:

Дознаватель: Идоро Иллеш

Бельмер 10.11.91 — 23.05

« — Заметьте, инспектор, вопрос «как появилась жизнь?» давно не мучает любознательные умы. Теперь мы удивляемся другому. Жизнь так настойчива и упряма, что за миллионы лет она нажила себе немало врагов. Но несмотря на бесконечные попытки уничтожить ее, она пролезает в любую щель, пробирается между законами физики, примеряет на себя немыслимые химические реакции, приобретает новые биологические формы и размеры. Все могучие силы вселенной, от климатических условий до мировых катастроф, постоянно предпринимают попытки сделать жизнь невыносимой, но лидирует в успехе она сама. И неудивительно. Жизнь поддерживает себя за счет живого и неживого. И если можно убить животное, растение или гриб, чтобы продолжить жизнь, то почему нельзя этого сделать, чтобы улучшить ее?

— По-вашему, сделать одну жизнь лучше можно лишь за счет другой? А как решить, кто кого? Сильный слабого?

— Конечно, и мы с колыбели это знали. Только теперь выживает сильнейший РАЗУМ. И возможно, что в разумном мире так было всегда, просто нам мозгов не хватало, это понять…»

Аида Адамиди со вздохом перевела глаза на красивый пейзаж за окном. Вчера выпал первый снег, совсем как на Земле. Только здесь он другого цвета в лучах солнца, такого красного даже в зените.

Когда-то эта система была просто одним из объектов интереса Кеплера в созвездии Лебедя. Теперь земляне называют эту планету Бельмер (Belle-mère), потому что основателем первой земной колонии был француз, а название на языке местных жителей непроизносимое. Да и нет у десабресов языка, как такового. Несколько коротких звуков в сочетании с позицией щупалец на единственной конечности. Человек может общаться с ними при помощи обеих рук, соединив локти и шевеля пальцами. Конечно, есть универсальное переговорное устройство Нейро-юнион, популярное среди инсектоидов, но колонистам приходится учиться «языку», потому что уважение к аборигенам означает торговлю и дипломатическое равновесие. А экономика колонии в основном держится на добыче ценных руд, продаваемых на землю и в другие системы.

Колония Колд, половину которой составляют шахтерские кварталы, занимает единственный удобный материк на экваторе. Но там где для местных жарко, для людей — холодновато. А уже в двух сотнях километров в сторону полюсов жить долго не рекомендуется, даже на станциях с искусственным климатом. Это здорово расшатывает здоровье приезжающих на заработки, но именно там расположены богатые залежи самых ценных соединений. Туда со всех планет нанимаются желающие хорошо и быстро поправить финансовые проблемы, так как Колд платит несравнимо лучше других колоний. Дольше полугода никто не выдерживает, но большинство остается довольными.

Десабресы так и не согласились участвовать в горных разработках, хотя им гораздо комфортнее на морозе. Хорошо, что позволили обосноваться на планете и добывать ресурсы в обмен на более удобный доступ к еде. А производить в изобилии необходимый им продукт оказалось довольно легко. Питаются десабресы там, что люди прозвали пиньонами, хотя схожесть с земными грибами ограничивается только способом разведения.

Первооткрыватели материка сначала приняли десабресов за растения (отсюда и название), но когда они вошли в тень странного леса, даже самые храбрые перепугались. Вот как мсье Паскаль Клебер описал первый контакт в своем отчете: «Лес наполнился тиканьем и пощелкиванием. По „коре“ ближайшего дерева волнами побежали радужные всполохи, как у гребневиков, и она вдруг стала прозрачной и студенистой. Под ней обнаружились фиолетовые сосуды и белесые волокна. Внутри так называемого ствола была бурая тьма, но на ее фоне, как рыба в аквариуме, хорошо был виден выступивший или выплывший из нее глаз. Я уверен, что это был именно глаз, а не другой орган. Он изучал меня. Я всем велел замереть на месте. Ветки над головой зашевелились, и я не придумал ничего умнее, чем поднять руки и тоже пошевелить пальцами. Эти невообразимые Дес Абре замерли и позволили нам медленно отступить к кораблю…»

Десабресы очень умны, не боязливы и довольно общительны. Ростом могут быть до трех метров, способны менять форму, а именно вытягиваться в длину и собираться в шар. Во время сна они неподвижны и действительно похожи на стволы с единственной толстой веткой — рукой. При пробуждении их кожа становится прозрачной, включаются органы чувств. Десабресы рассчитывают на слух, осязание и зрение, но, похоже, что обоняние им неведомо, а вкус остается под вопросом. Они любопытны. Во время строительства Колда, они изучали людей с удовольствием, катаясь по улицам, как мыльные пузыри, и беспардонно заглядывая в дома. Но жить они предпочитают в своих поселках за городской чертой.

Здешний климат не позволяет выращивать земные растения и животных, и большинство ферм ограничилось помещениями и теплицами. Зато грибные плантации стали прибыльным бизнесом, как и лыжный туризм. Аборигены научились не приходить в гости без приглашения, и город-колония мирно процветал уже много лет.

Однако последние вылетевшие из Колда четыре корабля с выполненным заказом не прибыли по месту назначения. Что-то случилось по дороге, но пока никто ничего толком не знает. Клиенты и деловой союз недовольны. Теперь мастер по экономике Аида Адамиди вынуждена объясняться на встрече по межгалактической связи перед Конгломератом Шуса, в лице сенаторов из Совета Десяти.

Аиде Адамиди было сорок семь, она была стройна и ее медового цвета кудри еще не потеряли блеска. С каждым выдохом, пар с ее губ оседал на оконном стекле в специально охлажденной комнате. Она терпеливо подождала положенное время и подошла к пульту управления связью. Аида уже приготовилась извиняться за вечно опаздывающего на официальные встречи, но не на банкеты, десабреса по имени Клик-три, как тот вкатился в широкие двери и вытянулся рядом с ней под потолок. Следом вошел его новый секретарь Денис Гару. Аида удивилась, но кивнула ему и поплотнее закуталась в теплую мантию.

— Прошу прощения, — показал ей десабрес.

— Спасибо. Можно начинать? — спросила Аида, опустила руки на пульт и вдруг добавила на человеческом языке, — Постойте! Вы не Клик-три.

Она перевела глаза на секретаря, который ухмыльнулся и сказал с сильным идрисским акцентом.

— Как вы их отличаете друг от друга? Не вздумайте шуметь, я вооружен. Вы сами знаете, что лучше сказать Шусе, и не показывайте волнения. Оно вам не к лицу.

Аиде внезапно стало жарко. Холодный воздух комнаты больше не пробирал до костей, а мантия потяжелела. Денис выразительно покрутил сложенной ладонью в перчатке.

Когда засветился гаптоэкран с недоумевающими лицами представителей Конгломерата, Аида заученно произнесла приветствие и нелепое оправдание. На это ушло не больше минуты.

— Простите, что заставили вас ждать, — добавила она.

— Вы рассчитываете, что мы поверим, что в расписании ваших кораблей произошел сбой? Вы в своем уме? — возмутился сенатор Кавана, седоволосый землянин, — Все четыре судна благополучно покинули космопорт. Утверждают, что выполняли ваше распоряжение сменить курс. Как вы это объясните?

Аида изо всех сил попыталась сосредоточиться и начала, запинаясь:

— Но это невозможно. Клянусь, что не давала такого распоряжения. Я пыталась расспросить владельцев тех судов, и меня беспокоит, что с Эриалем два дня назад совсем пропала связь. С Земли каждое новое сообщение противоречит полученному накануне. Сегодня утром со мной должен был связаться рейн по имени К’Жуд, с какой-то срочной информацией. Но теперь его нигде не могут найти, и есть подозрение, что он срочно покинул станцию.

Аида говорила, все больше распаляясь, и даже позабыла об угрозе на секунду.

Управляющий транспортом, коренастый инсектоид заговорил на своем цикадоподобном языке, но Нейро-юнион перевел:

— Хочу задать важный вопрос, но без свидетелей. Я вижу, вы не одна.

Аида напряглась. Стоящий рядом десабрес показал слова «Убеди их», и секретарь обратился к экрану.

— В разрешении проблемы заинтересовано все население Бельмера.

— У меня есть причины настаивать, — сказал инсектоид, — я буду говорить только с мастером Адамиди.

Денис шагнул ближе к Аиде и приложил ладонь к ее спине.

— Мастер нездорова. Ее личный врач не советует ей оставаться одной. Не так ли, мадам?

Аида боялась оглянуться на секретаря, от которого не ожидала ничего подобного. Нужно как-то отвечать. Перчатка Дениса остановит ее сердце в одну секунду, если она не найдет нужных слов. Но посмеет ли он убить ее?

— Да… боюсь, что это так. Мне то жарко, то холодно…

— Денису Гару можно доверять, у него безупречная характеристика, — вмешался угрюмый посол Идриса.

Инсектоиды не имеют выражения лица, но их антенны могут быть очень выразительными. В данный момент управляющий выражал гнев, смешанный с ужасом.

— Нет, — твердо сказал он.

Денис слегка нажал рукой, и Аида упала. Ее подхватили пальцы десабреса.

— Что происходит? — спросил Кавана.

— Как я уже сказал, наш мастер по экономике недомогает. Рассказанное ей здесь… не совсем соответствует истине, — объяснил Денис, — мы боялись, что ей станет плохо в любую минуту.

— Возмутительно, — заявил посол Идриса.

— Вызовите медиков и попросите вашего мэра немедленно связаться со мной, — сказал председатель совета, и экран погас.

— Вы в безопасности… пока, — сказал Денис Аиде и поднял глаза на десабреса, — Это насекомое все испортило. Не уроните ее, Ток-ток-семь.

Когда за ними закрылись двери, один экран многосторонней связи снова вспыхнул вызовом. Затем второй. На первом Кавана оглядел комнату, где на полу осталась лежать мантия Аиды, и сказал:

— Капитан, вам видно?

— Да, — ответил человек на втором экране.

— И канал мэра не отвечает. У вас есть кто-нибудь в системе?

— Ближе всех корабль с лабораторией судмедэкспертов по пути на Дивею.

— Кто там из наших следователей?

— Иллеш и Харрисон. Но там дело тоже неотложное, я могу отдать только одного.

Кавана подумал.

— Ладно, подвезите Иллеша на Бельмер. Пусть посмотрит, что к чему. Может, там ничего нет, кроме истерики, и у мэра просто связь неисправна. С управляющим транспортом я сам поговорю.

Из записи с собеседования

Допрашиваемый:

Дознаватель: Идоро Иллеш

Бельмер 10.11.91 — 23.12

« — И это стоило им жизни? Вы невероятно низко цените жизнь.

— Цена жизни и ее ценность — очень субъективные понятия и отнюдь не одно и то же. Во что вы цените свою или чужую, и что для вас ценно, зависит от ваших личных умозаключений. Если они ВАШИ, а не навязанные кем-то еще, то цена будет высока, а ценность составит фундамент для принципов и убеждений. В таком случае мне от вас толку мало. Раньше было проще. Когда-то на земле людей с детства убеждали, что они простые человеки, не способные сами отличать добро от зла. За них уже все решило мифическое существо, всякие вышестоящие лишь вбивали это в юные головы, а потом строго следили, чтоб не выпало.

— А вы претендуете на их роль? Хорошо, что у них не всегда получалось, и человечество прогрессировало.

— Зато когда получалось… Ах, какие были результаты! Лидеры ухитрялись управлять целыми странами, заставляли участвовать в самоубийственных войнах, жертвовать собой дома и на работе, подчиняться глупым правилам и вредным рекомендациям. Чем я хуже? Просто я использую технологию там, где раньше использовали идеологию…»

Аида открыла глаза и попыталась подняться. Однако широкие белые ремни не позволили ей этого сделать.

— Прошу тебя, не делай резких движений, — услышала она знакомый голос доктора Кима.

— Это что… зачем? — запаниковала она.

— Аида, ты меня узнаешь?

— Джан Ди Ким?

— Наконец-то! Как ты себя чувствуешь?

— Я… не знаю.

— Погоди, я тебя развяжу. Вот так.

Аида села, опираясь на руку Джан Ди, и с вдруг вспомнила, что должно было беспокоить ее больше всего.

— Клик-три… Где Клик-три?

— Аида, ты подожди… давай сначала проверимся. Смотри сюда и скажи мне, сколько…

— Да в чем дело-то? Почему я здесь? Мне нужно увидеть Клик-три… свяжись с ним!

Доктор Ким застыл на минуту и вздохнул.

— Он мертв. Он в морге консульства.

— Как мертв?

Горе не спешило захлестнуть Аиду, будто топталось где-то в подсознании, ожидая особого приглашения.

— Мне очень жаль, — сказал доктор Ким, — вы были друзьями.

— Джан Ди, я давно здесь? Скажи мне правду… Пожалуйста. Я ничего не понимаю.

— Второй день. Тебя принес Денис. Сказал, что ты упала в обморок.

— Вот как?

— Несколько раз приходила в себя, но никого не узнавала, рвалась бежать куда-то и требовала погасить свет. Пришлось вколоть седатив. Анализ не показал ни химических, ни физических причин. Просканировал нервную систему и должен сказать, что активность головного мозга была невероятно высокой. Ты когда последний раз посещала северные шахты?

— Я там уже два года как не была. Ты мне про Клика расскажи…

Доктор Ким покачал головой.

— Подозревают, что он был убит. Жди в гости следователя из Конгломерата, — доктор Ким заварил чай и подал чашку Аиде, — Вот, выпей. Надеюсь, ты не начнешь опять выбегать на мороз без шубы.

Аида сделала несколько глотков. Она разглядела капельницу у кровати, монитор, утыканный проводами нейрошлем, и заметила, что на ней больничная пижама, а пальцы стали еще тоньше. Захотелось в пенную ванну и как следует подумать. Сказать Киму, что консула мог убить Гару, или лучше сразу следователю?

— Джан Ди, ты хороший друг, но могу я пойти домой?

— Как только я буду уверен, что ты достаточно окрепла для встречи с Идоро Иллеш. Говорят, он тоже мастер. На сколько я знаю, его больше интересует убийство, чем пропавшие корабли.

— Я не знаю, как умер Клик-три.

— А кроме тебя, Клика с четверга никто не видел. В тот вечер вы вместе ездили в консульство одобрять модель какого-то проекта и пропустили прием у Шесть-Тс. Где вы расстались?

— Ты подозреваешь меня?

— Нет! Просто подобные вопросы будет задавать Иллеш.

— Я… я не помню… Все как в тумане.

— Возможно, что ты стала свидетельницей убийства. Тебя это так потрясло, что ты…

— Нет уж. Я бы такое не забыла. Я помню, он болтал о тушеных пиньенах у Хаттинга в «Семи Гномах». У меня заболела голова и я ушла домой.

— Что-то все на голову нынче жалуются. Даже я. Надо бы заняться этим всерьез. Мы — маленькая колония, почти семья. Мы должны заботиться друг о друге.

Тут Аида горько заплакала.

Из записи собеседования

Допрашиваемый:

Дознаватель: Идоро Иллеш

Бельмер 10.11.91 — 23.25

« — Как вы выбирали жертву?

— По степени полезности, конечно. Поверьте, нет нужды подвергать воздействию декогнитиватора тех, чья реакция не принесла бы мне прямой пользы.

— Но большая часть населения Колда пострадала.

— Побочный ущерб. Не моя вина, что большинство так легко поддается внушению. Способные анализировать информацию и делать собственные выводы отделались легким недомоганием. Мне ведь не удалось убедить вас, или Кима. Инспектор, в любой разумной популяции вселенной вы найдете лишь жалкую горстку особей, которые не станут слепо верить во все, что пугает или кажется более удобным. Это вовсе не биологический фактор. Это сознательный выбор.

— Но вы ведь не просто убеждали их. Вы использовали ваш… Э-э…

— Квантовый декогнитиватор. Он работает по простейшему принципу. Он проникает туда, куда ему позволяет сознание. В слабые места. Их больше у молодых. Как правило, это неуверенность в себе, религиозность, недостаточно широкие знания. Навязать самым законопослушным и правильным мое виденье мира, хотя бы на время, невероятно просто. У одних эклипс проходит быстро, у других… не проходит.

— А почему умер Клик-три?

— Он оказался слишком любопытным».

Марианна уже повернулась назад к кораблю, но Идоро окликнул ее.

— Погоди… как это «желаю удачи»? А ты не остаешься?

— Тебе же назначили криминалиста из местных. Пять-цок-два отличный специалист по анатомии аборигенов. У него на счету куча успешных дел и шикарная лаборатория.

— Я что… должен работать с этим синим полипом? И какие успешные дела? Кроме мелких краж на Бельмере ничего не происходит.

— Почему? Были убийства и раньше.

— Ага… в состоянии аффекта. Это другое. Сами признавались.

— Ну, ладно. Если за неделю у тебя ничего не получится, и если Ваня на Дивее справится без меня и отпустит, я вернусь.

— У меня все получится! Просто я этого десабреса не знаю, а с тобой и неделя бы не прошла…

— Ладно, пока. Не забудь про сувенир для Светланы.

Люк за Марианной закрылся, и Идоро хмуро зашагал прочь. «Ваня! — сердито думал он, — А всего полгода назад был Иван Оттович… Ох, уж эти мне патологоанатомы».

Он резко остановился, чуть не налетев на ствол своего нового эксперта. Десабрес опустил глаз под полупрозрачной кожей на уровень лица Идоро. Глаз был размером с маленькую дыньку, перламутровый, с пуговицей-зрачком. Идоро угрюмо сказал:

— Я буду тебя звать ПЦД, понял?

Теперь вниз склонилась рука Пять-цок-два с переговорным планшетом Нейро-юнион.

— Зачем вы так невежливы? Я вас огорчил? — прочитал Идоро и почувствовал неловкость.

— Простите… — сказал он и показал пальцами, — Это сделали не вы.

— Вот и хорошо. Я перевел отчет по анализу места преступления и по вскрытию на ваш компьютер. Вы ознакомитесь с ними до вечера?

— Куда ж я денусь?

— Простите, не понял.

Идоро вздохнул.

— Обязательно.

— Тогда я буду ждать вас после пяти в лаборатории консульства, и отвечу на все вопросы.

Пять-цок-два сунул Нейро-юнион подмышку, собрался в складчатый шар, в котором рука и планшет утонули вместе с глазом, и покатился прочь, ловко огибая встречных колонистов.

Идоро огляделся. В просторном зале космопорта было не видно встречающих, и провожающих, зато уезжающих было в изобилии. Приглашения на борт крузера, летящего к Идресу, ожидали семейство инсектоидов с целой тележкой личинок, два пожилых рейна, высокий эриал в утепленном скафандре и группа людей, судя по всему, спортивная команда.

Холодно. Следователь поежился, с тоской вспоминая горячий песок на Дивее. У него и зимней одежды с собой нет. Ничего. Чем быстрее он тут разберется, тем раньше он присоединится к своим, а на Дивее Марианна носит платья… Так! Надо начать прямо сейчас.

Идоро подошел к длинной скамье, на которой расположились рейны с багажом.

— Простите. Можно присесть?

— Садись, землянин, — ответил старик и сбросил мохнатый хвост со скамьи.

— Работать приезжали?

— Жили мы здесь. Двадцать лет, не меньше, — ответил рейн, наморщив мордочку.

— Надоело?

— Нет. Тут красиво, и магазин наш не пустовал.

— А почему уезжаете?

Следователю горячо и скороговоркой ответила старушка:

— Да потому что с ума сойти не хотим! Говорят, выползла из северной шахты хворь. Раньше шахтеров в падучую бросала, а теперь в город пришла… всем подряд мозг есть. Так сосед наш…

Ее муж коротко тявкнул на неё и, приподняв верхнюю черную губу, показал оранжевый клык. Она замолчала, а он повернул тяжелый взгляд к Идоро и медленно произнес.

— Сплетням не верь землянин, но на твоем месте я бы тут не задерживался.

— Почему?

— Я не знаю, но что-то творится в Колде. Сам не верил, пока намедни не вошел к нам в лавку мой старый приятель, постоянный клиент. Он всегда перед спячкой покупал одно и тоже: коробочку сырокопченых жуков-песчунов, десяток яиц блобстера, бутылку грушевого вина. Я ему: «Доброго дня», а он молчит и смотрит так… будто уже пьян. Я сам стар, но нос-то у меня молод. Не пьян он был. Собрался уже подойти, а он — хвать со стола колбасный нож и у меня на глазах отсекает сам себе хвост. Кровища… Жена моя визжит, но медиков все же вызвала. А сама… сколько времени прошло? Минут десять? — обернулся он к жене.

— Меньше, — подсказала она.

— Ну вот… вышла молча из дома и пошла… я за ней — куда, мол? А она как не слышит. Но послушай, землянин, страшно-то мне стало, когда вот я только что на улице стоял, раз моргнул — а я уже дома, на кухне, собственную супругу в бочку пытаюсь упаковать… Хорошо, что не засолил.

— Ужас! — Идоро раскрыл глаза пошире, чтоб не прыснуть.

— Даже вспоминать не хочу.

Старый рейн отвернулся и засопел. Супруга его молча кивала Идоро и по беличьи что-то жевала.

— Спасибо, — откланялся следователь и подошел к группе молодых парней и девушек.

Всем этим лыжникам было меньше тридцати, и в такой компании обычно бывают разговоры и смех. Эти выглядели как на похоронах. Так и есть. Их товарищ, самый покладистый, вдруг осерчал, побил все лампочки и вырубил отопление посреди ночи. Сам замерз, а остальные пожаловались, что здесь у них головные боли, снег раздражает глаза и снится всякая дрянь.

Потом Идоро сунулся было к инсектоидам, но те угрожающе подняли мандибулы, и он отступил к долговязому эриалу. Тот рассказал, что здесь у него проблемы с кожей, что просыпается по утрам расчесанный в кровь, с чешуей под когтями. Сообщил, что тут многие болеют. Видимо, что-то в воде или в воздухе. Поллюции. Надо срочно уезжать. Он хотел бы показать свои раны Идоро, но сожалеет, что не может снять скафандр. Идоро убедил его, что верит на слово, и поспешил в гостиницу.

В номере Идоро распаковал чемодан, включил компьютер и, после быстрого просмотра местных новостей, жадно принялся читать отчет Пять-цок-два. Всего час назад он с тоской представлял себе, каким скучным будет это дело, но теперь у него приятно холодел желудок и одна нога нетерпеливо постукивала по полу.

Из записи собеседования

Допрашиваемый:

Дознаватель: Идоро Иллеш

Бельмер 11.11.91 — 23.38

« — Вы сами изобрели прибор?

— Почти. Тут один гений нашел способ общения Десабресов и людей без помощи рук и железяк. Он использовал полярный феномен, возникшей в результате реакции между химическим составом планеты и солнечной активностью красного карлика. Но под воздействием МОЕГО прибора человек лишается возможности самостоятельно мыслить и принимать решения. В карман не положишь, но на корабле установить можно. На Дивее для меня жарковато, но там мой партнер по бизнесу как-то вздохнул, мол, как было бы проще, если бы купцы сами дарили ему товар. Прибыль мы делим пополам.

— Про ваше пиратство расскажете Шусе. Меня интересует IPL-2, параграф 14, нарушенный вами.

— А это что?

— Право разумного существа на личный выбор убеждений, действий и мыслей. Советом десяти запрещен контроль над телом и разумом любого сапиенса.

— Я не признаю этот закон.

— Но вы живете на планете, входящей в Конгломерат…

(Удар кулаком по столу)

— Это Конгломерат пришел в мой дом устанавливать свои законы! Я его не звал. Инспектор, вы серьезно не видите, что ваша Шуса первая и нарушает этот самый закон?»

— Многоуважаемый, Пять-цок-два, на чем основана ваша уверенность в таком точном времени убийства?

— Видите ли, мы теплокровные, адаптированы к низким температурам. Все важные органы находятся у нас в сердцевине. После смерти, она остывает последней, а сам процесс очень постепенный. Если тело не попадает в другие условия, то степень остывания в тканях четко отслеживается. В течении первых восьми дней и четырнадцати часов время смерти установить можно довольно точно. Позже, когда тело полностью остыло, и это сложнее сделать. Клик-три был убит в четверг, в одиннадцать двадцать вечера.

— А почему вы уверены, что это сделал именно человек?

Пять-цок-два протянул Идоро прозрачную капсулу с запечатанным в ней вещественным доказательством — шприцем на пять миллиграммов.

— Его нашли возле тела, но без следов ДНК. Такой маленький шприц десабрес не способен удержать в руке, — ответил Пять-цок-два, — По той же причине этого не мог бы сделать инсектоид, у него нет пальцев.

— Хм… А рэйн слишком маленького роста? — Идоро положил шприц на стол.

— Нет. Десабресу в состоянии шара укол могла бы сделать даже дивейская якуза.

— Она здесь водятся?

— Нет, слишком холодно.

Идоро поежился.

— М-да… и вы никого из рейнов не подозреваете?

— Нет. У них очень строго с вечерней спячкой, и они оставляют после себя запах, который долго не уходит.

— Вы чувствуете запахи?

— Я — нет, но на него до сих пор жаловалось бы все консульство.

— Ну, а земноводные?

— Эриалы? Их в Колде на момент убийства было всего двое и с надежным алиби. Точно так же я вынужден был по разнообразным причинам исключить все прочие расы, в том числе роботов с киборгами. А вот популяция людей преобладает. Это мог быть кто-то, кому Клик-три доверял. Поговорите с экономистом Адамиди. Она хорошо знает круг его знакомых.

— Уже записался на прием. На утро. К мэру бы еще попасть?

— Я слышал, что мэр сейчас никого не принимает.

— Ну, ладно. А вы мне, кстати, неплохую мысль подбросили. Про киборгов. Когда я здесь был последний раз, у вас на краю города был неплохой кабачок.

— На сколько мне известно, он еще не закрылся, хотя шахты на севере уже три дня как эвакуированы…

Идоро хмыкнул.

— Потому и не закрылся. Хозяин тот же?

— Не могу знать.

— Ладно. Спасибо, у меня все.

Идоро еще раз брезгливо обошел похожий на громадный кусок круглого студня труп в фарфоровой ванне. Затем он снял перчатки, сменил стерильный комбинезон на только что купленную зимнюю куртку и вышел на вечернюю площадь.

Шахтерский район составлял почти половину города, но Колд невелик, и до окраины следователь дошел за сорок минут. В кабачке «Семь Гномов» он сел за стойку и стал с удовольствием разглядывать бармена. Крупный чернокожий красавец ловко бросал в воздух дольки лимона и ловил их сразу в четыре бокала на подносе. Он тряс шейкер одной рукой и одновременно отпускал многозначительный комплимент какой-то женщине в манто, так что та краснела и отворачивалась. А так гаркнуть на перепившего хама мог только он — Джейсон Хаттинг, ветеран знаменитой битвы в лесах Эриаля, почти треть тела которого была откушена одним из гигантских ящеров, а позже заменена механизмами. Идоро не подзывал старого знакомого, потому что знал, что тот его давно заметил. Наконец, Джейсон поставил перед Идоро шоколадный коктейль в высоком бокале и сказал:

— Я знал, что кто-то из вас скоро тут появится. Рад, что это ты, — Джейсон улыбнулся одной стороной лица. Вторая была протезом, но подобранным так удачно, что он не портил его черт, а скорее наоборот, — Это по убийству консула? Вы все здесь?

— Нет, я тут пока один… Посмотрю, отчитаюсь, а там видно будет. Сколько мы не виделись? Лет шесть?

— Вроде того. Как Римма с малюткой?

— Мы развелись. А Светлана давно не малютка. Ладно. Ты знаешь почему я тут. Говорят, что у вас тут народ с ума сходит.

— Статистику в новостях смотрел? Нет почти ни одного колониста, кто не пожаловался бы на эклипс… так мы это называем. Провалы в памяти при странных изменениях личности.

— А ты сам?

— Мигрень, но без эклипса.

— Это интересно. Я пришел к тебе именно за тем, чтобы ты мне рассказал что знаешь. Могу я на тебя рассчитывать?

— Видишь, у меня сегодня народу полно? Это потому что мэр объявил с завтрашнего дня комендантский час. Эклипс случается не у всех, но в одно и то же время. Ровно в одиннадцать всем велено запереться дома, наблюдать друг за другом с безопасного расстояния, писать отчет о своих наблюдениях, а в буйных случаях вызывать спецкопов. Они все роботы, и на эту дрянь не реагируют. Многие побежали с планеты, как крысы с корабля. А что делать? Иначе брат на брата доносит, лишь бы от себя подозрение отвести.

— Откуда ты это знаешь? — прищурился Идоро, — В новостях только кратко…

Джейсон расхохотался.

— Ты всегда начинаешь первым делом подозревать тех, кто тебе помогает, старый параноик, — Он нахмурился, — Нет, следователь Иллеш. Тут мы имеем дело с вещами пострашнее мега-ящеров. Тех можно было подстрелить. У меня своя статистика и свои выводы. Вот, — он обвел рукой зал, — мои информаторы. Все эти симптомы уже давно нам известны, они начались в рудниках.

— Например?

— Головные боли, нетерпимость к свету, психоз, иногда массовый. Не сразу, месяцев через пять-шесть. А теперь оно тут, на улицах Колда. Я уверен, что консула убил некто, кто сам об этом не знает.

— Во как? Это я учту. А с чем, по-твоему, связана суточная регулярность?

— А с тем, что это дерьмо кто-то либо создает, либо контролирует. Естественные явления природы не знают о часах, привезенных с планеты земля.

Идоро спохватился и проверил время.

— Мне пора… Я опаздываю на встречу с нашедшим тело охранником.

— Постарайся до одиннадцати закончить. Иначе наслушаешься такой галиматьи…

— Понял. Я зайду еще?

— Заходи, — поднял коричневую синтетическую руку Джейсон, — У меня сало с чесноком есть.

Из записи собеседования

Допрашиваемый:

Дознаватель: Идоро Иллеш

Бельмер 11.11.91 — 23.45

« — А вы философ!

— Мы все философы, инспектор. Особенно те, кто хоть раз задумывался о своем месте в этом мире.

— Какое ваше место?

— Удобное.

— Объясните.

— Методами вами не одобряемыми, я имею то, что хочу, и делаю то, что хочу.

— И ваш единственный возможный метод — манипуляция. Вы не можете добиться любви, кроме как силой. Вы не можете добиться положения, кроме как обманом. Вы не можете добиться достатка, кроме как кражей… Сами ни на что не способны?

— Замолчите. Я добиваюсь удовлетворения, и это главное.

— Долго?

— Что?

— Длится это удовлетворение? Или вы как черная дыра, которой все мало? Талантом и руками других значимость не приобрести. Я же вижу, вы глубоко несчастны, одиноки… ничего не умеете. Даже вашему прибору нужен оператор. Верно?

— Это не так. Пользоваться им умею только я…»

Он не ожидал, что Аида окажется красавицей. Она сидела с прямой спиной, блестящие кудри струились по спине. Только уголки губ и складка между бровями выдавали скорбь. Сам Идоро после первой, совершенно адской ночной мигрени плохо соображал, и окончательно отошел только к концу беседы.

— Спасибо за ваше время, мастер Адамиди, — сказал он.

— Пожалуйста. А я приношу свои извинения за мэра колонии Колд. Он так и не смог принять вас?

— Не смог или не захотел, не хочу гадать.

— Он не здоров… как, впрочем, и все мы. У вас нет больше вопросов?

— Нет. Хотя… Можно уточнить? Вы подозреваете Дениса Гару после инцидента на совещании с Шусой. Вы уверены, что у вас просто не случился очередной…

— Это было днем. И потом эклипс не обморок. Это что-то вроде… гипноза.

— Понятно. Еще раз спасибо.

Идоро собрался уходить и выключил компьютер.

— Ну, если вы сами ничего не хотите…

— Хочу.

Идоро удивленно посмотрел на Аиду.

— Мастер?

— Да, но не записывайте, пожалуйста.

— Хорошо. Я вас слушаю.

— Мне трудно говорить о личном с посторонними. Я вас очень прошу. Сделайте выводы, если они помогут найти преступника, но не делитесь тем, что я вам скажу… ни с кем.

— Мастер, вы понимаете, я не имею права…

— Тогда я воздержусь.

Идоро посмотрел в огромные глаза, которые уже наполнились влагой, и выдохнул длинно и тоскливо.

— Простите, но я не могу обещать. Если информация важная, то она попадет в мой отчет, хочу я этого, или нет.

Аида подумала минуты две и решилась.

— Денис был совсем другим всего неделю назад. Теперь я его не узнаю. Мы раньше были… очень близки. Я могла бы объяснять его поведение эклипсом, но он теперь всегда такой, а не только к ночи. Я боюсь, что он как-то причастен… Мне нечем это доказать. Иначе… он просто больше не любит меня.

— Не продолжайте, я понял. Спасибо за откровенность, мой долг — расследовать… Кхем… Любое подозрение.

Идоро вышел из комнаты в поисках Гару. Получив согласие секретаря встретиться через час, следователь поспешил в зал межпланетной связи и всего через десять минут любовался лицом Марианны на гаптоэкране. Когда он выложил ей свою теорию, она первым делом спросила.

— И все твои подозреваемые пеняют друг на друга?

— Тут уже никто друг другу не доверяет. Ближайшие люди опасаются находиться в одной комнате во время эклипсов. Марианна, я уверен, что природа у этой заразы искусственная.

— А сам не эклипсуешь?

— Доктор Цвейн, я не единственный здесь, кто ни разу не эклипсовал. Голова болит страшно, света белого терпеть не могу, но потом все проходит. Я, конечно, последую приказу мэра и запрусь в номере, но…

— Так и ищи своего убийцу во время комендантского часа, пока все в темноте сидят. Если кто-то создает эклипсы, то ему нет смысла самому страдать. Ищи того, у кого со светом все в порядке.

Идоро от удовольствия заулыбался как ребенок.

— Умница. Думаешь, у него иммунитет?

— Или защитный шлем.

— И Джейсон, и местный врач говорят, что защиты нет. В свое время на севере, что только не перепробовали. Эти волны или элементарные частицы проникают через любой барьер.

— А на десабресов они так же влияют?

Идоро замер. Об этом он как-то не подумал.

— Надо поговорить с ПЦД.

— Вот и поговори. А я пошла собираться.

— Марианна, тут не только ты, вы все должны приехать.

— Не получится. По распоряжению начальства тут какого-то К'Жуда арестовали, а он фигура в большой пиратской игре! Капитан всех не отпустит, только меня и четверых оперативников. Могу приличного психолога привезти.

— Лучше парочку.

Когда экран погас, Идоро сел и задумался. Теперь он был уверен, что это не эпидемия, а нападение. Квантовые аномалии на полюсах Бельмера — не новость, но похоже, что кто-то нашел способ ими управлять. Одиннадцать вечера тоже не случайность. Такое устройство наверняка потребует много энергии, а в маленькой колонии единственная электростанция мощностью не отличается и занята обогревом жилищ. Большинство предприятий, в том числе и развлекательных, закрывается именно в это время, и народ использует меньше энергии, готовясь ко сну. Сначала нужно выяснить, кому здесь было выгодно заставлять Аиду давать инструкции транспортникам? Дениса Гару все знают, как человека честного, а главное — небогатого. Не могла же она сама… украсть товар, от которого зависит экономика Бельмера и ее собственная карьера. И приятеля убила? За что? Он что-то узнал? Допустим, она сделала это в состоянии эклипса, а вот… был у самого Клик-три эклипс или нет?

Идоро встал одновременно с открывшейся дверью. В комнату вошел Денис Гару со своим идрисским акцентом.

— Простите, я немного задержался. Я в вашем распоряжении.

— Это вы меня простите, — торопливо сказал Идоро, — Нам придется отложить разговор. У меня появлось неотложное дело.

Идоро пролетел мимо секретаря и огромными скачками понесся на длинных ногах в лабораторию.

Из записи собеседования

Допрашиваемый:

Дознаватель: Идоро Иллеш

Бельмер 10.11.91 — 23.55

« — Да с чего вы взяли, инспектор, что они сами того не хотели, как говорится, в глубине души? Да если покопаться в чистейшем ангеле, вы там таких бесов отыщите…

— Какое ваше дело, чего люди хотят в глубине? Да, может быть, в каждом человеке живет жестокий зверь. Я даже точно знаю, что во мне он есть. Главное, что Я его контролирую, а не он меня. И вы не имеете права по общепринятому закону Конгломерата Шуса и по законам этой планеты отнимать у меня эту способность. Если я напьюсь и сам ее потеряю, то с меня и спрос. Но даже это мой выбор… Мой! (Гудок монитора) Слушаю? … Да… Да, пора заканчивать. Доктор Цвейн, тебе хватит этого материала? … Это мы потом у обоих психологов спросим. Капитан, дайте мне еще пять минут…»

— Почему вы мне раньше не сказали об отсутствии симптомов?

Пять-цок-два поводил глазом вверх и вниз и ответил:

— Я не задумывался о связи своей работы с эпидемией в колонии.

— Но вы же медик! Специалист по судебной медицине! Вы работаете в консульстве!

— Боюсь, что у меня при этом узкий круг обязанностей. К моим услугам прибегают только в связи с делами, в которых участвует мой народ.

— Вот как? Где вы находились в прошлый четверг в 11 вечера и кто может это подтвердить?

— Я был на торжественном приеме моего родителя — Шесть-Тс, с другими гостями числом около тридцати двух.

— Были там другие десабресы?

— Были, но не городские.

— А в Колде вас сколько живет? И перестаньте двигать глазом!

Перламутровый шар качнулся и застыл.

— Раньше было трое. Клик-три умер. Теперь только я и Ток-ток-семь.

— А это кто?

— Мэр колонии Колд.

Из записи собеседования

Допрашиваемый:

Дознаватель: Идоро Иллеш

Бельмер 10.11.91 — 00.05

« — Инспектор, вы меня больше часа расспрашиваете. Я не отрицаю содеянного, и ваши психологи признали меня адекватным. Я подверг Аиду эклипсу и она приказала кораблям поменять курс, а когда Клик-три об этом узнал, я заставил ее отравить его. Что вам еще от меня надо?

— Ничего. Когда мы вошли в эту комнату, Шуса отдала приказ на срочную эвакуацию колонистов. На Бельмере, кроме нас двоих, людей больше нет, а моя группа наблюдает нас с орбиты. Мы обратили внимание, что откровения начались в тот самый момент, когда у меня разболелась голова. Господин мэр, это я вам! Я знаю, что вы нас тоже прослушиваете. Вы проговорились, что кроме вас никто не может управлять декогнитиватором, выходит, что заработал он без участия человека, которого вы эксплуатируете. Я был неправ, вы от нас мало чем отличаетесь. Именем закона, по распоряжению Конгломерата Шусы и Совета Десяти, Ток-ток-семь, вы арестованы. Сдайтесь своим охранникам, они знают, что делать.»

Голова перестала болеть также неожиданно, как и начала. Идоро облегченно вздохнул, а человек перед ним вдруг закрыл глаза руками.

— Погасите свет. Что происходит? — с сознанием к нему вернулся его акцент.

— Наконец-то? Спасибо, Денис. Вы знаете, который час? Примерно?

Молодой человек уставился на Идоро.

— Вы пригласили меня к одиннадцати… я только что пришел. Почему вы спрашиваете? У меня был эклипс?

— Вы можете идти.

— Но я должен был рассказать вам, как выполнял поручение Клика.

— Какое?

— Он сообщил мне, что заподозрил Аиду в махинации с кораблями. Она меняла их курс среди бела дня. Утром перед совещанием я не дождался консула — еще не знал, что он убит. Мы хотели, чтобы она сама на связи с Шусой во всем призналась. Я попросил мэра прийти вместо него, но…

— Постойте. Скажите, какие у вас отношения с Аидой?

— У нас нет отношений. Я совсем недавно прилетел с Идриса.

— И вы не были… Кхем… близки?

— Нет, конечно. Хотя я очень ценю женщин с таким аналитическим умом…

— С ана… Вот, черт!

Следователь нажал на кнопку связи.

— Капитан, где сейчас находится Аида Адамиди? У вас есть список эвакуированных? Я подожду… Как нет? Тогда на Бельмере…

Голова заболела снова. Но в этот раз по другой причине.

Марианна подняла к свету большую круглую ампулу, разглядывая похожий на жемчужину размером с дыньку предмет за стеклом.

— И это ты подаришь Светлане? Кошмар! Как тебе удалось?

— Это моя награда от родителя Клик-три. У десабресов традиция такая. Раскрывшему убийство дарят трофей — любой заспиртованный орган убитого. Остальное кладут под грибницу.

— А Римма позволит?

— Вряд ли.

Девушка вернула склянку в раскрытый чемодан и взяла бутылку с пивом.

— Ну… с успешным возвращением! Мне нравится твоя идея пригласить ПЦД в нашу группу. Доволен? По роже вижу, что доволен.

Идоро сам отхлебнул пива и решился.

— Слушай, Марианна. После того собеседования с Аидой через посредника… я подумал, что мне обязательно нужно тебе кое-что прямо сказать…

Анастасия Хабарова. Двенадцать сумасшествий под куполом Ксеморы

— И из-за этого нас отправили к вам? — детектив еще раз обошел труп и взглянул на здание, с которого ранним утром упала жертва.

— Вы всегда так опрометчивы? — усмехнулся за его спиной мягкий женский голос, и Идоро, обернувшись, встретил перед собой ладонь, покрытую зеленой чешуей. — Рэвиль Ноано, следователь, — женщина с глазами и кожей ящерицы продолжала держать ладонь в ожидании рукопожатия. Идоро ответил лишь через несколько секунд, от чего голос Рэвиль стал металлическим. — Честно говоря, не знаю, почему мне отправили именно вас. Но раз уж вы здесь, предлагаю проехать в мой кабинет, и я посвящу вас в курс дела.

Не дожидаясь ответа, женщина развернулась и направилась к маленькому автомобилю. Здесь, на Ксеморе, практически все сотрудники административных структур ездили на подобном транспорте. Остальные довольствовались электросамокатами, гироскутерами и метро. На автодороги под купольной сетью планеты места не было.

— А как же мой криминалист, Рэвиль? — Идоро оглянулся на Марианну, осматривающую одежду потерпевшего.

— В моей машине лишь два места, господин Идоро. Так что вашего криминалиста заберет мой помощник, Гуна.

По узким перешейкам маленький автомобиль пересекал куполы заводов, жилых районов, торгово-развлекательных центров и искусственных парков.

— Как долетели?

Идоро было очевидно, что Рэвиль не стремится наладить с ним близкие отношения или просто потрепаться. Он знал это произношение сквозь сомкнутую челюсть, натянутую улыбку с пластиковым запахом и приторную любезность. С женщиной, которая в таком же тоне теперь отказывает ему в общении с дочерью, он прожил пятнадцать лет.

— Транспорт у вас оставляет желать лучшего. Всего 2 часа в полете, а ощущения, будто всю ночь летел через метеорные потоки.

— Вы не один такой. Все жалуются на новую компанию.

— Так что вы расскажете о деле?

— Будьте терпеливы, господин Идоро. Мы уже подъезжаем.

Идоро заметил, что искусственное освещение под купольной системой планеты оказалось довольно комфортным и естественным. Он боялся, что перемещения по Ксеморе будут вгонять в тоску, напоминая бесконечную поездку по подземным туннелям. Но свет и растения, высаженные между автомобильной дорогой и пешеходными тротуарами, привносили в купольную систему жизнь и напоминание об открытых планетах.

Жить за пределами куполов на Ксеморе не мог никто. Ветра до 80 метров в секунду и сильное излучение от местного солнца не давали и шанса на существование на поверхности планеты, зато дали возможность на выработку колоссального количества бесплатной энергии.

Четырнадцать лет назад эта планета привлекла предпринимателей и инвесторов. Они спроектировали купольную систему, которая защищала здания и людей от ветра и солнца, и усеяли всю планету ветряными мельницами и солнечными батареями.

Планета стала самой большой промышленной зоной в конгломерате Шуса. Более двухсот тысяч жителей со всего конгломерата стали работать на Ксеморе вахтовым методом.

* * *

На стол Рэвиль приземлилось две кружки — с кофе для нее и с водой для Идоро.

— Мужчина, которого вы видели сегодня — Шо Нуаки, Портунеанец. Приехал утром на работу, поднялся на крышу и сбросился, — женщина села в свое кресло и включила виртуальную доску. — Коллеги говорят, он был жизнерадостным, адекватным, семейным человеком. Возможно, что-то произошло, пока он был в отпуске дома. Нужно будет связаться с семьей. Хотя, мне кажется, дело не в этом.

— Почему же?

— На Ксеморе обычно происходит не больше одного преступления в месяц. Все вахтовики проходят строгий контроль — физический и психиатрический. И это не только при приеме на работу. Каждый раз, прилетая из отпуска или командировки, они проходят медосмотр и допускаются к работе только при одобрении врача. Если кто-то прилетел в нестабильном эмоциональном состоянии, он проходит лечение и только потом получает допуск. Поэтому у нас и отдел такой маленький. Максимум, что здесь может произойти — напьются и подерутся в баре. Или на работе кто поспорит и друг другу по лицу зарядит. Ну и кражи мелкие раз в восход Элены. Но за последний месяц у нас произошло уже десять подобных случаев.

— Летунов?

— Нет. Эм… всяких разных странных случаев. — Рэвиль кликнула что-то на виртуальной доске, и в воздухе появилась интеллект-карта с местами и фотографиями. Она по очереди стала кликать на фото и зачитывать информацию с появляющихся карточек жертв. — Руланка украла ребенка из детского сада в районе ткацкой фабрики. Еще один Портунеанец изнасиловал землянку в развлекательном районе. Унот засунул в пресс своего коллегу. глефалец изнасиловал вьенканиаца.

— Глефалец вьенканианца? Как этот карлик до него достал? — усмехнулся Идоро и дважды хлопнул по ручке кресла.

— То есть вас только это удивляет?

Детектив поерзал, поправил пиджак и перекинул ногу на ногу.

— Продолжайте.

— Фрузианец угнал автомобиль у охраны металлообрабатывающего завода и проехал несколько районов, выкрикивая прохожим оскорбления. Салон несколько дней чистили от его волос… Еще один глефалец ночью вломился в кондитерскую и объелся тортов до смерти.

Идоро дернулся, а его губы стали расползаться, но он взял себя в руки и натянул на лицо серьезность:

— И вы думаете, все связано? Самоубийства, изнасилования и детские шалости?

— То, что у нас происходит, кажется вам смешным? — Рэвиль скрестила руки на груди.

— Простите, нет, — Идоро поймал себя на мысли, что никогда прежде подобные вещи его не смешили, но сейчас все казалось настолько глупым, что он не мог сдержаться. — Но угон автомобиля и оскорбления прохожих — разве это не детская шалость? И как она может быть связана с киднеппингом, убийствами и прочими серьезными правонарушениями?

— Вы правда думали, что вас позвали, чтобы мы просто рассказали историю странных событий и их разгадку? Это нам и нужно выяснить. У событий нет ничего общего — все преступники и жертвы работали в разных местах, жили в разных районах, у них разный возраст, родные планеты, вероисповедание. Похоже, будто они… просто сходят с ума.

— А их характеристика? Привлекались до этого? — добавил Идоро.

— Не все из них были абсолютно примерными гражданами и ударными работниками. Но к уголовной ответственности не привлекались и по аналогичным делам не проходили. В биографии самоубийц не было прецедентов, глефалец, изнасиловавший вьенканиаца, был примерным семьенином — с женой и четырьмя детьми. Да, все они не живут с ним здесь, но он часто летает к ним в гости. И по словам его жены, в интимном плане у них все было отлично. Руланка, укравшая ребенка, лечилась от бесплодия в нашей больнице, так что постоянно была под контролем врача, и никаких психических отклонений у нее не наблюдалось. Унот, который засунул коллегу в пресс, прежде не конфликтовал с ним. Да и вообще ни с кем не конфликтовал. Он вообще мало с кем общался. Свободное время всегда проводил один в общежитии.

— Вы проверяли его гаджеты? И всех остальных? Что было в сети? Может, они с кем-то общались? Может, это влияние какой-то секты, движения или что-то вроде?

— Проверяли соц. сети — ничего.

— Нужно проверить все, что они делали в сети — сайты, удаленные файлы, диалоги, все.

— Да, конечно. Дам задачу Ивану.

— И мне нужны будут контакты семей, которые жили на родных планетах. И все, что у вас уже есть по субъектам.

— Дам вам доступ к отчету по беседам с людьми из их окружения. Вставайте, покажу ваше рабочее место на период дела.

— И можно пообщаться с руланкой?

— Можно, — Рэвиль остановилась в дверях. — Только почему именно с ней? Я уже общалась, можете увидеть выводы в отчете.

— Вы сказали, она лечилась от бесплодия и была завсегдатаем больницы. Ее мотив сейчас для меня самый понятный — она не могла завести своего ребенка и попыталась забрать чужого.

* * *

— Почему вы похитили ребенка?

— Я же уже столько раз говорила, зачем вы меня мучаете? — желтокожая женщина с вытянутой головой закрыла лицо руками.

— Вы планировали это?

— Я планировала завести своего ребенка. Я не хотела никого похищать!

— Вас кто-то заставил? — тон Идоро был спокойный и монотонный.

— Нет, я сделала это сама.

— Значит, вы планировали?

— Да нет же! Я просто… — голос руланки перешел почти на визг и оборвался. Слова сменили дрожащие всхлипы.

— Расскажите, как это произошло?

— Я шла из больницы и просто увидела ее… — в несколько вдохов женщина попыталась сквозь слезы набрать воздуха в легкие, — Она играла совсем одна. Другие дети держались вместе, а на нее даже воспитательницы не обращали внимания. Я просто почувствовала, что она должна быть со мной. И просто забрала ее. Я не знаю, я просто хотела, чтобы она была со мной, моя доченька, я была бы ей лучшей мамой!

— Вы понимали, что она не ваша дочь? Что у нее есть родители, семья? А вы совершаете преступление?

— Все, что я хотела — быть матерью! Вам этого не понять! — женщина подскочила со стула, но охранник-шусенец резко подпрыгнул и прижал ее обратно к сидушке.

— Вы раскаиваетесь в преступлении?

— Разве это преступление — хотеть ребенка? Я лишь думаю, как она… Вы можете показать мне ее? Можно мне поговорить с ней? Верните мне моего ребенка!

* * *

— Руланка Ока Мигого наблюдалась у вас, верно? — Идоро пытался поудобнее усесться в новом кресле, но оно лишь недовольно поскрипывало кожей, будто отвечая: «Хрен тебе, чужак, а не удобство». С голограммы на него смотрела молодая четырехрукая унотка-врач.

— Да, она не могла забеременеть и лечилась у нас уже два года.

— Препараты, процедуры, которые вы использовали, могли дать реакцию на ее психоэмоциональное состояние?

— Нет, это исключено.

— Она могла принимать что-то запрещенное?

— Мы контролировали ее состояние, и не видели в анализах ничего странного.

— Как бы вы ее охарактеризовали?

— Эм… Спокойная, вежливая, безумно хотела завести ребенка, но природа играла против нее. Мы делали ей экстракорпоральное оплодотворение около девяти раз, но ни один эмбрион не прижился. Она каждый раз расстраивалась, плакала, но приходила и пыталась вновь. На прошлой неделе даже на Квафар к профессору Мре летала. Но он не смог предложить ей что-то принципиально новое.

— Спасибо, понятно.

— Это все, что вы хотели узнать?

— Да, — Идоро потянулся, чтобы отключить связь, но резко остановился. — Хотя, подождите. Я скину вам список, проверьте, пожалуйста, еще нескольких людей по списку, были ли они у вас в последнее время.

— Хорошо, как будет готово, отправлю вам письмо.

Идоро открыл на экране схему дела и добавил новые заметки по руланке.

Она была преступницей, но отчасти он понимал ее. Он и сам не раз хотел украсть свою собственную дочь, с которой его бывшая супруга не давала ему ни видеться, ни толком общаться.

Он достал смартфон, набрал видеозвонок, но тот снова сорвался на втором гудке.

На экране всплыло новое сообщение.

«Отчет по действиям субъектов в сети»

— Ничего особенного, ага, — бормотал он себе под нос, пробегая глазами по отчету. — А это уже интересно…

* * *

— Руланка мечтала стать матерью и два года пыталась забеременеть. Унот играл по сети в «Игру на смерть». Слышали о такой? — Идоро сделал паузу, и Рэвиль помотала головой, усаживаясь в кресло. — Участники в ней гуляют по открытому миру и убивают аватаров друг друга. Наш последний летун портунеанец часто посиживал в виртуальных имитаторах полета. А глефалец был любителем гейского порно…

— И? Унот решил, что он в компьютерной игре, глефалец — в порно, руланка — стала матерью, а летун, что он умеет летать?

— Возможно. У меня немного другие мысли.

— И вы ведь озвучите их? — голос Рэвиль становился раздражительным. Она уже подустала от интриг, которые Идоро закидывал в диалогах.

— Что если они исполняли свои желания?

— То есть, — Рэвиль взглянула на карту дела с карточками участников, — фрузианец просто мечтал покататься по Ксеморе на машине?

— О, он каждый вечер играл в пятидесятую ГТА. Вам повезло, что у вас по дорогам не ходят проститутки, — Идоро прикрыл рот ладонью и слегка затрясся. Брови Рэвиль дернулись вверх, а затем нахмурились.

— А как же объевшийся тортов глефалец?

— Есть догадки, что он тоже подходит под эту гипотезу. Но пока жду подтверждений.

— Что по остальным?

— Бухгалтерша из администрации залпом смотрела фильмы и сериалы про призраков, вампиров и прочей нечисти. Может, мечтала столкнуться с ними вживую — вот и начала их «видеть». Уборщик с Портуниана, изнасиловавший землянку, был на них просто помешан — смотрел порно, общался с ними в соцсетях. А в удаленных файлах нашлось несколько фоток его жертвы — он, видимо, давно ее возжелал. Ну а в том, что инженер свою бывшую жену убил вообще ничего удивительного. Кто не мечтает убить своего бывшего, который от тебя ушел и испортил тебе жизнь?

— Я не мечтаю, — Рэвиль развела руками.

— У вас явно нет настоящего бывшего.

— Господин Идоро, давайте о деле. Нам нужно понять, почему все эти люди вдруг сошли с ума и то ли решили исполнить свои дикие фантазии, то ли возомнили себя героями игр и фильмов.

— Одна из моих гипотез — это медицинское вмешательство, препараты. Но я жду ответа от больницы, посещал ли их в последнее время кто-то еще кроме руланки.

Комнату разрезала мелодия, и Рэвиль тыкнула пальцем в браслет. В воздух выскочил виртуальный экран.

— Новое сумасшествие, господин Идоро. Один из врачей попытался угнать транспортный звездолет.

— Врач, значит. Еще один, связанный с больницей, — детектив потер ладони и встал с кресла. — Доложите, как допросите. Я у себя.

На экране виртуального монитора уже моргал значок письма. Идоро на ходу кликнул по нему и упал в неудобное кресло.

С каждой строчкой, по которой бежали его глаза, огонек в них разгорался все сильнее, губы растягивались все шире и шире, а ногти все быстрее скребли по столу.

— Есть, — резко кивнул он головой. Оставалось дождаться Рэвиль, чтобы поделиться своей гипотезой и ее доказательствами.

Браслет завибрировал и детектив принял видеозвонок от Рэвиль.

— В общем, врач вообще не в себе. Орет, что ему нужно лететь, что он рожден для космоса, а не для того, чтобы кости унотам на их четырех руках вправлять. При этом он, естественно, даже двигатель завести не смог, — Рэвиль хихикнула, но быстро поймала себя на этом и вновь стала серьезной. — Гуна! Гунааа! — закричала она, и парень-рулан, сидящий позади Идоро, обратил на нее внимание. — Пробей Льерно Пола, нашего костоправа. Откуда у него могла бы быть тяга к космическим полетам? Может, как летун наш, в виртуальной реальности заседает.

Гуна кивнул и стал искать в базе адрес врача.

— Приезжайте, госпожа Рэвиль, кажется, моя гипотеза подтверждается.

* * *

— Руланка лечилась в больнице от бесплодия, врач — работал, — Идоро игриво загибал пальцы на руках, отсчитывая субъектов дела. — Глефалец-тортоед был диабетиком и тоже наблюдался в больнице, регулярно приходил за рецептами на лекарства. Фрузианец, угнавший автомобиль, только устроился на работу и проходил в больнице медосмотр. Голуболикий глефалец на прошлой неделе вышел с больничного — приходил его закрыть. Летун после отпуска отмечался в больнице. Бухгалтерша приходила на мрт головы — может поначалу она была более менее вменяема и осознавала, что галлюцинации — игры ее разума? Шусенец доставлял в больницу лекарства с других планет. И по нескольким другим персонажам больница подтвердила, что они появлялись у них в этом месяце.

— То есть все-таки дело в каких-то препаратах? Кто-то намеренно делает это?

— Все гораздо интереснее. Марианна изучила заключения и пообщалась с вашим судмедэкспертом, я исследовал больничные карты жертв и преступников — они не связаны какими-либо препаратами, которые могли быть им выписаны или найдены в крови. Поэтому я пообщался с коллегой, и он подтвердил, что подобные изменения мозговой активности могут произойти под влиянием ионизирующего излучения.

— И как они получили это излучение?

— Возможно, какой-то прибор или что-то, работающее на ионах, выделяет слишком много излучения, и под его влиянием усиливается квантовая активность мозга. И наши желания, как бы сказать… Мозг пытается осуществить их. Ему кажется, что они реальны.

— Над этим стоит подумать. Но что это за прибор? И почему он в больнице?

— О, госпожа Рэвиль, это нам и предстоит выяснить!

— Но в больнице работает столько людей, и еще больше посещают ее ежедневно! Почему под это ионное излучение попали лишь некоторые?

— Мой коллега объяснил, что все зависит от исходного психоэмоционального состояния объекта. Марианна провела судебно-психиатрическую экспертизу и подтвердила мою гипотезу — у всех наших участников были определенные тайные желания, о которых часть из них сейчас говорит открыто. Желания запретные, — детектив сделал акцент на последнем слове и выдержал двухсекундную паузу, — которые не давали им покоя. Кто знает, может и другие люди попали под влияние этого, будем называть, прибора. И возможно, они тоже начали думать, что их желания — реальность, но их желания такие невинные, что мы этого не заметили?

— А что если мы тоже попадем под влияние прибора, исследуя больницу?

— А у вас есть грязные желания, которых вы боитесь, госпожа Рэвиль?

— Сегодня уже поздно, — женщина сделала вид, будто не услышала последнего вопроса, — Завтра едем в больницу, господин Идоро. Отдыхайте, — Рэвиль указала рукой на дверь и направила свое внимание на экран монитора.

* * *

Идоро подходил к стене, отталкивал ее ладонями и шел до следующей. Ударял рядом с выключателем кулаком и повторял ритуал снова. На очередном круге он остановился посреди комнаты, резким движением ослабил воротник рубашки и открыл окно нараспашку.

Хотелось, чтобы ветер со всей силы ударил в лицо и хоть немного охладил, но под куполом Ксеморы не было ветра. Хотелось выйти за купол, под все 80 метров в секунду. Хотелось, чтобы хоть что-то успокоило этот жар и мысли. Он выпивал стакан воды. Вновь бил кулаком о стену. Пил воду.

Он нервно бросил стакан в угол комнаты, вытер лоб о рукав рубашки и уверено вышел в коридор. Он стучал одновременно кулаком в соседнюю дверь и ногой по полу, даже не замечая, что вышел в одних носках.

Марианна открыла дверь, прищуриваясь и кутаясь в атласный халат.

— Что произошло, Идоро? — беспокойно спросила она, пытаясь понять, что заставило его разбудить ее посреди ночи. — У тебя все хорошо?

Марианна затяжно зевнула и ее небольшая грудь приподнялась над запахом халата. Пояс так плотно обнимал талию, что она казалась еще тоньше обычного. Кожа пахла смесью мандаринов и свежескошенной травы.

Он завороженно вел взглядом от ее глаз до подола халата и медленно делал шаг. Скользил по ногам… Еще один.

— С тобой все хорошо? Идоро, скажи хоть что-то? — девушка рефлекторно попятилась назад, погружаясь в темноту комнаты.

Но мужчина лишь тяжело дышал и ускорял шаг, пока не схватил ее за талию и не скользнул губами по ее шее. Марианна попыталась оттолкнуть Идоро, но он с силой прижимал ее к себе и пытался поцеловать.

Она кричала, но он не реагировал.

Рука достала до стакана на прикроватной тумбочке, и она плеснула воду в лицо Идоро. Он на секунду замер и отпустил ее.

Переживая, что этого может быть недостаточно, девушка дала ему самую хлесткую в своей жизни пощечину.

— Кажется, мне плохо. Позвони Рэвиль, — тихо произнес Идоро и упал.

* * *

— Очевидно, я был неправ.

— Приму это за извинения, — смущенно наклонила голову Марианна.

— О, это я не тебе, — кинул Идоро и тут же осекся. — Прости, я был не в себе.

— Если вы про больницу, то да — ничего не нашли, — Рэвиль поставила перед детективом стакан воды. Он смог собраться и приехать в офис, но все еще боролся с тем, чтобы отрезвить свое сознание.

Залпом опрокинув в себя полстакана, Идоро продолжил:

— Там и не могло ничего быть. Ведь излучение подействовало и на меня, а я не был в больнице.

— Думаете, прибор использовали против вас специально? Чтобы вывести из расследования?

— Полагаю, они ни на кого не использовали его специально.

— То есть, излучение — это следствие, а не причина?

— Я допускаю это, — кивнул Идоро и поднял указательный палец вверх. — Нужно понять, что это за место, где был и я, и все остальные? Рэвиль, включите схему, пожалуйста.

Детектив открыл все карточки и стал пристально изучать их.

— Но вы были лишь на встрече с задержанной руланкой, на фабрике, с которой сбросился летун, и здесь, — рассуждала Рэвиль.

— Но… — Идоро подскочил с кресла. — Вначале я прилетел сюда. Вы говорили… все жалуются на новую логистическую компанию?

— Да, потому что рейсовые звездолеты у них — хлам.

— А как их тогда наняли на планету, с которой ежедневно уходит тонны грузов, прибывают тонны материалов и сотни людей?

— Выбора не было, — Рэвиль пожала плечами. — Ангары старой компании загорелись и взорвались, они потеряли большую часть транспорта. Пришлось искать новую. А вы знаете, как сложно найти фирму с таким количеством единиц техники? И такой мощи? Эти были новой компанией, летали на старом хламе, но имели достаточный парк звездолетов. Поражаюсь, конечно, как такое старье вообще еще летает, не то, что имеет такие мощности…

— Мощности… У них какие-то особенные двигатели?

— Не знаю, Идоро, я следователь, а не инженер, — Рэвиль рефлекторно развела руками, в голове пытаясь догнать мысли мужчины.

— Кто-то проверял их транспорт?

— Вопросы к администрации, мы этим не занимаемся. К чему вы ведете?

Идоро в два резвых шага оказался у схемы и стал передвигать указательный палец с карты на карту субъектов дела.

— Летун прибыл из отпуска, фрузианец из гта только устроился на работу — значит, недавно прилетел на планету, руланка летала на Квафар к какому-то профессору, шусенец вообще летал регулярно, доставляя в больницу лекарства с других планет. Держу пари, остальные тоже куда-либо летали в ближайшее время!

— Все дело в транспорте? — будто боясь спугнуть, тихо произнесла Марианна.

— Бинго! Или не бинго? Рэвиль, что вы думаете?

— Я пока не до конца поняла вашу мысль, Идоро. Вы можете объясниться более точно?

— Вы что-то слышали об ионных двигателях?

— Мне кажется, или я только минуту назад говорила вам, что я не инженер?

— О, ионный двигатель — прекрасный выбор для тех, кому нужен экономичный, но мощный и долгоживущий мотор, — с воодушевлением стал объяснять Идоро. — Но есть один секрет… 20 лет назад был прецедент, когда собственник звездолета пытался искусственно увеличить мощность двигателя, от чего ионное излучение усилилось и повлияло на его разум. А затем на разум нового покупателя и его окружения, которое летало с ним. С тех пор использование ионных двигателей и их мощности строго контролируются. Как я сразу не подумал, — Идоро хлопнул себя по лбу. — Никто не пытался свести бедняг с ума. Просто ушлые собственники компании в попытках заполучить жирного клиента и заработать использовали запрещенный прием усиления мощности. Ведь выжимать скорость, равную свежим звездолетам, их хлам не может, а за перелеты в два раза продолжительнее Ксемора бы платить не стала.

— То есть никто не хотел нам вредить? Это все случайность?

— Ну… Рэвиль, не расстраивайте меня. Случайность — лишь сумасшествие. Но было кое-что намеренное…

* * *

— Это вам за помощь, — Рэвиль положила на стол маленькую карточку и пододвинула ее к Идоро.

— Кусок картона? Достаточно равноценно.

— Это контакты одного лютого адвоката с Глефала. Знаете, не все глефальцы ценятся только за свои маленькие ловкие руки. Он, например, помог уже десяткам таких как вы.

— Вы ведь знаете, что нельзя копаться в личных делах коллег?

— Правда, спасибо. Не знаю, сколько у нас продлятся проблемы с транспортом, и когда вы сможете улететь домой… Но зато больше не будет сумасшествий, убийств, похищений и насилия. Логистическая компания действительно использовала запрещенное увеличение мощности. И именно они поучаствовали во взрыве ангаров. А господин Туро, зав по транспорту из администрации, им во всем посодействовал.

— А что по поводу часов полета?

— Все субъекты были в рейсах длительностью от трех часов. Насильники и самоубийцы — так вообще от шести. Так что два слагаемых — сильные нездоровые желания и длительное воздействие ионного излучения двигателей — сложились в уравнение, которое нам с нами все-таки удалось решить.

— Да. Жаль только, что решение пришло после того, как мой двухчасовой полет вскрыл и оживил… гхм, — Идоро опустил глаза, сгорая от стыда и перешел на шепот, — мое тайное желание.

— Думаю, она уже вас простила, — Рэвиль улыбнулась и похлопала Идоро по плечу. — Пока вы застряли на Ксеморе, советую ресторан у папы Ликко. А мне еще писать самый безумный в моей карьере отчет. Увидимся.

Идоро откинулся на спинку кресла. Оно уже не казалось ему таким неудобным, а Рэвиль — стервозной. Он покрутил в руках карточку адвоката и тяжело вздохнул, понимая, что его расследование на Ксеморе окончательно завершено. И в этот выдох он наконец понял, почему с самого начала своего пребывания на планете вел себя немного странно. Как и то, что по возвращению домой ему придется решить массу проблем со своим собственным сознанием.

Ольга Перунова.

Ложная предпосылка

— Это последнее место, куда я приехал бы в отпуск!

Коллеги весело переглянулись. Они полностью разделяли мнение следователя по особо важным делам Идоро Иллеша. Но при этом полагали, что местные тоже не очень-то хотели видеть их дружную команду. За исключением полицейских, те с энтузиазмом встретили новость о прибытии на Ирраши коллег из межгалактической полиции. В докладе о проблемах на планете, который Идоро прочёл во время полёта, говорилось, что всплеск агрессии не пережили уже трое полицейских.

— Так мы и не в отпуск приехали, — резонно заметила Марианна Цвейн, криминалист прибывшей на планету команды.

Первым и основным (пока что) разочарованием было отсутствие встречающих. Прилетели они точно по графику, уведомление заранее было направлено в местную полицию. Тогда почему они стоят на границе космодрома и смотрят на пылевую бурю за силовым куполом, вместо того чтобы работать?

— Конечно, как я мог забыть, — поморщился Идоро. — Теван, ты не мог бы убрать свою отраву до тех пор, пока не окажешься в одиночестве или хотя бы на приличном расстоянии от меня?

— Идоро, имей совесть! Во время полёта нельзя было курить. В этом огрызке космопорта нельзя было курить. Вот мы в месте, где курить не запрещено, и ты всё равно против?

— Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к туманящим разум веществам. В том числе и к сигаретам. Они разрушают разум, а поскольку ты не отошёл в сторону, этот запах вдохнут все. Хотят они того или нет.

— Ты так произнёс «вещества», как будто у меня там каннабис, а не обычный табак!

— Коллеги, не ссорьтесь, — примирительно попросила Марианна, пытаясь пригладить причёску. Во время приземления трясло так сильно, что голова немного кружилась, а волосы растрепались.

В тот момент, когда коллеги закончили спорить и отвернулись друг от друга (сигарету Теван всё-таки убрал), рядом с ними с диким визгом приземлился аэрокар. Из него лихо выпрыгнул парень в местной полицейской форме, закрыл дверь аэрокара, развернулся к гостям планеты и бодро представился:

— Капитан полиции города Стэйтэм, Арнем Каиро. Рад приветствовать коллег на планете Ирраши.

— Удостоверение покажи, — попросил Идоро, не торопясь представляться.

Полицейский достал из внутреннего кармана формы удостоверение и предъявил его следователю.

— Сходится. Извините, коллега, лучше проверить, чем очнуться в трущобах. Или не очнуться.

— Да, я понимаю, — слегка обиженно ответил Арнем. — Я уполномочен встретить вас и проводить в управление полиции нашего города.

Коллеги из межгалактической полиции поздоровались с встречающим и загрузились во вместительный аэрокар, дверь которого Арнем спешно разблокировал. Оставшись снаружи летательного аппарата в одиночестве, он со вздохом пробормотал:

— Добро пожаловать на Ирраши. Наверное…

В аэрокаре было тепло и просторно. Пятеро гостей планеты разместились вдоль огромных окон. Смотреть, правда, было пока особо не на что: они летели к единственному городу на планете, окружённому слаборадиоактивной пустыней. Тех, кто жил в нём, защищал силовой купол, установленный три столетия назад, когда пустыня начала распространяться по планете. Оказавшиеся за куполом люди либо умирали, либо приспосабливались к постоянному радиоактивному излучению. Сейчас велись разработки устройств, которые позволяли бы выходить людям за Стену, но пока что единственным надёжным способом считалось ношение защитного костюма.

Летели невысоко и недолго. Кроме города на горизонте следователи и криминалисты успели рассмотреть завихрения ветров на песчаных барханах, что-то вроде небольших палаточных лагерей и редкую, но очень шуструю живность, приспособившуюся даже к радиации.

В здании полицейского управления города было тихо. На крыльце их встречал шеф полиции — полноватый мужчина лет сорока, тёмные волосы которого находились в полнейшем беспорядке.

Шеф провёл их по зданию, показал криминалистам кабинет для работы, следователям выделил по отдельному кабинету, пообещав, что скоро вернутся полицейские, которые окажут всю возможную помощь, а пока они могут ознакомиться с делами, которыми сейчас занимается управление. И правда, на каждом столе лежал типовой планшет с информацией.

Оставшись наедине со следователем по особо важным делам, шеф полиции приземлился в своё кресло, указал гостю на кресло напротив и протяжно выдохнул.

— Всё так плохо? — спросил Идоро. — Не хватает персонала?

— Персонала достаточно… было раньше. Но за последнюю неделю трое умерли, а один попал в больницу. Минимум на неделю.

Идоро достал планшет и бегло пролистал информацию, полученную перед командировкой.

— Итак, по нашим данным, в Стэйтэме в два-три раза возросло количество преступлений. Тяжких и особо тяжких. Убийства, телесные повреждения, бытовая жестокость. Есть что к этому добавить?

— Нет, тут всё верно.

— Предварительная причина — повышенное квантовое излучение, воздействующее на разум. В данных не указан источник. Он известен?

— Мы… работаем над этим.

— Значит, неизвестен. Понятно. Разберёмся. Какое преступление совершено последним?

— Убийство инженера, около часа назад. Его зарубили чем-то. Я не успел отправить туда следователя, все сейчас на выездах, вот и…

Идоро поставил точку и убрал планшет.

— Отправьте мне координаты места преступления и всю информацию на планшет. Мы начинаем работу сейчас же. И выделите одного сопровождающего с доступом к базе данных. Есть у вас такая, надеюсь?

— Конечно! — чуть ли не оскорбился полицейский. — Данные о преступлениях, преступниках, есть коды доступа к объектам, закрытым для посторонних, возможность вызвать служебный транспорт…

— Типовая система, понятно.

— Только следователи все на выезде. Один сможет вернуться часа через полтора.

— Это недопустимо, — нахмурился Идоро. — Вы как полицейский должны понимать, что иногда полчаса задержки становятся фатальными для расследования.

Шеф полиции достал платок и вытер вспотевшие ладони.

— Но у нас и правда никого здесь нет, кроме стажёрки!

— У неё есть доступ к базе?

— Да, но…

— И в чём тогда проблема?

— Она ещё учится.

Следователь по особо важным делам не возражал. Пусть учится. Все они когда-то были молодыми и неопытными полицейскими. А подучить молодёжь — благое дело, если не нужно будет выделять на это отдельное время.

Было у него ощущение, что времени у них мало.

Через двадцать минут после разговора с шефом полиции Идоро Иллеш в сопровождении своей группы и молодой полицейской, худощавой блондинки двадцати одного года от роду, уже выходил из здания полицейского управления.

— Едем или летим? — спросил Райн, чуть ли не подпрыгивающий от энтузиазма. Ему не терпелось приступить к делу.

Идоро достал планшет и сверился с картой Стэйтэма, которую шеф полиции ему прислал. Лёгким движением пальцев соединил координаты полицейского управления и места убийства. Посмотрел на расстояние и ответил коллеге:

— Идём пешком. Тут три квартала идти всего, устать не успеем.

Следователи выдвинулись чуть вперёд. Идоро сдвинул кобуру с оружием поближе к руке. Не то чтобы обычная прогулка казалась ему смертельно опасной, но подстраховаться не помешает.

Криминалисты отстали на пару шагов. Марианна, то и дело поправляя сумку, сползающую с плеча, завела разговор со стажёркой. Вводные данные читали все, но почему бы не поговорить с местной?

— Люди и правда более злыми стали. Чуть что — за нож хватаются, — пожаловалась девушка по имени Сирина. — Раньше пробовали словами решить конфликт, а теперь как озверели. И больше всего страдают те, кто послабее.

— Женщины и дети, — поняла Марианна.

— Да. Женщины и дети. Но исключения тоже есть.

Идоро, прислушиваясь к беседе, не забывал оглядываться по сторонам. Они шли по городской улице. Вдоль стен жужжали роботы-уборщики, утилизируя окурки, смятые бумажки, брошенные упаковки от чипсов, и прочую мелочёвку. Здания выглядели старыми, а некоторые — и откровенно древними. Из общих источников по планете Ирраши, входящей в конгломерат Шуса, следователь знал, что ограничение города Стеной не позволяло бесконтрольно строить новые здания. Как результат — строили только на месте снесённых. Жил город в основном на средства от поставок на другие планеты материалов, технология изготовления которых сохранилась только здесь. Материалы эти были прочны, могли накапливать энергию разного рода и в процессе обработки приобретали уникальный сиреневый цвет.

Попадавшиеся им на пути люди выглядели бедными и запуганными. Рассмотрев форму местной и галактической полиции, они немного расслаблялись и даже пытались улыбаться, но тревога в их взглядах Идоро решительно не нравилась.

Координаты привели их в жилой район. Типовой дом в пять этажей. По виду этому строению можно было дать не то что триста, а и все пятьсот лет. Держится только за счёт каркаса. Только и пользы, что стены да потолок. Убитый мужчина жил в небольшой однокомнатной квартире на первом этаже. Окинув взглядом от порога комнатку, в которой прямо по центру лежал мёртвый мужчина, раскинув руки и ноги на манер звезды, Идоро попросил Райна собрать свидетельские показания у соседей, Тевана — обеспечить охрану места преступления, а криминалистов пригласил в комнату.

— А что делать мне? — спросила стажёрка, теребя кончик косы.

— Проверь количество выходов в здании. И попробуй узнать, через какой из них вышел преступник.

Сирина сосредоточенно кивнула и ушла вглубь здания. Марианна, надевая на ходу перчатки, зашла в комнату и обернулась к коллеге:

— Дарина, я на осмотре, ты на протоколе?

Её подруга-криминалист кивнула и достала планшет. Перчатки она уже тоже надела — мало ли, понадобится помочь.

— Запись включена.

— Начинаю осмотр места преступления.

Услышав протокольную фразу, Идоро сосредоточился на словах Марианны и начал делать пометки в планшете. Вернувшаяся стажёрка ждала в коридоре, иногда пытаясь заглянуть в комнату. Получалось плохо, потому что следователь был выше её на голову, а проём двери был недостаточно широким для хорошего обзора. Хотя если бы ей захотелось заглянуть в планшет Идоро, она была бы очень удивлена. Потому что это не был конспект. Протокол вела Дарина. А пометки следователя состояли из аббревиатур, стрелочек, кружочков, крестиков и прочих условных знаков, понятных только самому Идоро Иллешу.

Марианна тем временем закончила с местом преступления и перешла к жертве. Из видимых повреждений была одна, но очень глубокая рана на голове, предположительно от топора или иного предмета аналогичного строения.

Когда осмотр был завершён и запротоколирован, вернулся Райн, и Идоро собрал команду на краткое совещание. Совещаться пришлось тут же, в коридоре с криво покрашенными стенами.

— Райн, что у тебя? — спросил Идоро.

— Убитый — инженер сетей теплоснабжения. Противоправные действия не зафиксированы. Придерживался консервативных взглядов. Особых увлечений не имел. Жил один, иногда выпивал с приятелем, агрономом, который живёт напротив. Сейчас его дома нет. У них был конфликт: скандалить начали ещё с тех времён, когда один у другого женщину увёл. За давностью лет даже имени женщины уже никто не помнит. В общем, с виду — ну совершенно среднестатистический гражданин.

— Жил один? — удивлённо переспросил Идоро.

— Да, я опросил пятерых соседей, все утверждают, что он жил один.

— Странно. Марианна, в вещах на месте преступления было что-то, не принадлежащее взрослому мужчине?

— Да, — кивнула криминалист. — Белый детский носочек. Один. Вернее, раньше он был белым, до того, как попал в лужу крови.

Следователь кивнул и задумался. Райн предложил:

— Я пойду, спрошу про ребёнка?

— Не вижу смысла. Если в первый раз промолчали, то во второй скажут то же самое.

— Что тогда будем делать? — спросил Теван.

Идоро поставил в планшете ещё несколько значков, провёл линию, завершил композицию вопросительным взглядом и убрал свои заметки, начав распоряжаться:

— Сирина, вызови транспорт для того, чтобы отвезти тело в полицейский морг. Безобразие, что об этом никто не подумал в полицейском участке. Теван, Дарина, отвезите тело и вещи с места преступления. Нужно исследовать их более подробно. Телом пусть займётся патологоанатом. Он, надеюсь, не на выезде.

Стажёрка с готовностью кивнула, польщённая, что следователь запомнил её имя, и набрала номер дежурного по полицейскому управлению. Теван и Дарина тоже кивнули: распоряжение понятно, вопросов нет.

— Райн, поблизости должна быть парковка или стоянка для транспорта. Когда мы шли сюда, я видел что-то подобное. Нам нужны записи с видеокамер. Если убийца вышел из подъезда с этой стороны, конечно. Сирина?

— Второй выход не работает уже пару недель! — отрапортовала стажёрка, закончившая с вызовом машины. — Дверь заклинило. Ремонтника вызвали, но он по какой-то причине ещё не приходил.

— Понятно. Райн, ты ещё здесь?

Буркнув «меня уже нет», Райн отправился на поиски автостоянки. Если Идоро сказал, что она поблизости есть, значит, она там есть. Подозрения, не подтверждённые фактами, его коллега предпочитал не высказывать вслух. Зачастую это раздражало.

В аккурат когда криминалисты закончили упаковывать вещи, которые следовало увезти на повторное исследование, снаружи просигналили. Прибыла машина из управления, в чём Теван убедился, приоткрыв подъездную дверь.

Пока грузили тело и вещи, Идоро молчал и думал, засунув руки в карманы. Марианна негромко расспрашивала стажёрку о профессиях, которые больше всего ценились в городе. Выходило, что инженер — достаточно востребованная специальность. Почему тогда он жил в такой бедности? Кое-что прояснили свидетельства соседей, что выпивал погибший и в отсутствие приятеля. И вообще работать не очень-то любил.

Проследив за тем, чтобы всё было должным образом оформлено и упаковано для передачи в полицию, Идоро закрыл дверь комнаты и вместе с Марианной и Сириной вышел на улицу. Над Стэйтэмом мерцал силовой купол, защищающий город от пустыни. Вдоль улицы стояли серые дома, в которых жили такие же серые люди, достаточно запуганные для того, чтобы врать следствию. Настроение Идоро неумолимо ухудшалось.

Хорошо хоть Райн вернулся с победой. Точнее, с небольшой флешкой, на которой была запись событий на интересующем их участке улицы. Для надёжности — с самого утра. Удостоверение следователя межгалактической полиции творило чудеса: охрана автостоянки прямо-таки жаждала сотрудничать.

Идоро воткнул флешку в свой планшет и начал смотреть на ускоренной перемотке. С конца. И увидел группу одетых в тряпьё людей, один из них нёс на плече девочку лет десяти. На одной её ноге был надет белый носочек. Вторая была босой. Ещё один нёс с собой мешок: видимо, с вещами девочки. Не зря же на месте преступления найден только один носок, и никакой другой одежды?

— Это же пустынники, — ахнула Сирина, прижав ладошку ко рту.

— Надо полагать, которые живут в пустыне? За стеной? — уточнил Идоро.

— Да. Они ненавидят тех, кто живёт в городе. Надо предупредить шефа! Если они разгуливают по городу, то могут убить ещё кого-нибудь!

— Очень уж целеустремлённо они направляются вниз по улице, — качнул головой Идоро.

— И вряд ли они будут таскать девочку по городу, если не убили там же, где её отца, — осторожно заметила Марианна. — Возможно, она им зачем-то нужна?

— Вероятно, — согласился следователь. — Значит, у нас есть шанс успеть её найти.

Стажёрка открыла было рот, чтобы возразить, но Идоро остановил её, развернув руку ладонью к ней.

— Вызывай машину. Пешком идти слишком долго и незачем. На карте есть отметки предположительных лагерей пустынников за Стеной. Заодно предупреди своего шефа, что в город проникли пустынники. Нужно будет найти, как они пробрались, и закрыть для них этот выход.

Сирина послушно кивнула и взялась за планшет.

— Что тебя беспокоит? — тихо спросила Марианна.

— Заметила? — чуть улыбнулся Идоро.

— Я неплохо тебя знаю. Так что?

— Пока не могу понять, зачем им девочка. Почему взрослого мужчину со знаниями инженера они убили, а девочку десяти лет забрали? Достаточно было запереть её в комнате, и всё. А они убивают мужчину, забирают девочку и оставляют дверь открытой. Как будто они сильно спешили. Очень сильно спешили.

— Мы разберёмся, — уверенно сказала Марианна.

— Да. И лучше бы нам успеть спасти ребёнка.

Выслушав доклад стажёрки, что машина вызвана и уже едет, следователь поблагодарил девушку и попросил скучающего Райна:

— Организуй засаду на соседа.

— Думаешь, он виноват в преступлении? — изумился коллега. — Мы же видели, что девочку унесли пустынники!

— Камеры внутри не было. Мы не можем быть уверены, что убийца и похититель — один и тот же человек.

— У них на поясе висели томагавки, заметил? — напомнила Марианна. — Вполне подходит для орудия убийства.

— А ещё они могут быть в сговоре, — не уступил Идоро. — И если этот сосед-агроном провёл пустынников в город один раз, то сделает это и вновь. Только терактов тут не хватало.

— Хорошо, коллега, сделаю, — неохотно согласился Райн.

— Спасибо.

Рядом с ними с визгом притормозил автомобиль. С водительского сиденья помахал рукой шеф полиции. Рядом с ним сидел Теван, хмурый и сосредоточенный.

— Достаточно было прислать машину, — намекнул Идоро, забираясь на заднее сиденье. По обе стороны от него сели Марианна и Сирина.

— Пустынники — это слишком большая проблема, — возразил полицейский, резко трогаясь с места. — Уже известно, в какую сторону они пошли?

— Да. Вниз по этой улице.

— Значит, юго-восточный вход. Хорошо, там у нас есть тайник со снаряжением, позволяющим выйти в пустыню.

— Не надо в пустыню! — испугалась стажёрка.

— Почему? — рассеянно спросил шеф полиции, сворачивая на перекрёстке налево и чуть не врезавшись в дерево. За неимением лучшего, Идоро схватился за сиденье водителя. Да уж, с управлением транспортом у шефа полиции не очень. Девушки держались за ручки над окном.

— Потому что она опасная и радиоактивная, а я хочу жить!

Марианна переглянулась с Идоро. Вроде бы тащить стажёрку с собой было незачем?

— Тогда подождёшь нас здесь, — согласился Идоро.

— А вы, может, тоже не пойдёте?

— Мы должны. Пока есть возможность спасти девочку.

— Тогда и я пойду, — вздохнула Сирина. — Защитные костюмы будут?

— Будут, — заверил её шеф.

Через ещё три минуты рискованной езды автомобиль затормозил у Стены. Её не зря писали с большой буквы. Да и говорили не иначе как уважительно. Стена — и только так. Она окружала Стэйтэм со всех сторон. Отгораживала его от опасной радиоактивной пустыни. Защищала от пустынников, которые только и мечтали сровнять с землёй единственный город планеты.

Идоро вышел из машины, прошёл пару десятков шагов в одну сторону, потом в другую.

Разницы между участками стены не наблюдалось. Но где-то здесь должен быть вход? Интересно, если он скрыт достаточно хорошо, то как пустынники смогли его обнаружить?

Шеф полиции, выгрузив пассажиров, закрыл машину и целеустремлённо направился прямо к Стене. Идоро краем глаза заметил, как Сирина шлёпнула себя по лбу и полезла за планшетом.

— Узнай, что случилось, — шепнул следователь Марианне и зашагал вслед за шефом полиции, чтобы проверить надёжность защитных костюмов, которым они собирались доверить своё здоровье.

Теван остался примерно посередине, подозрительно оглядываясь по сторонам. К счастью, расстояние между Стеной и ближайшими домами было не меньше ста метров, поэтому неожиданно на них никто не выскочит.

Марианна, поговорив со стажёркой, озадаченно нахмурилась, тоже ткнула пальцем в планшет и встревоженно покачала головой. Но обсуждать новость уже было некогда, хотя перед облачением в тонкие защитные костюмы криминалист всё-таки успела передать следователю новость: увеличив стоп-кадр с видеозаписи, Сирина смогла по красивому сиреневому цвету узнать уникальный материал, из которого сделан кулон, выскользнувший из-под одежды девочки.

Дальше делом техники было загрузить картинку в базу данных и опознать сделанное в виде кулона экспериментальное устройство, способное генерировать силовое поле, защищающее от радиации. Устройство было ещё в стадии разработки, потому что в процессе тестирования были выявлены побочные эффекты. Какие именно — в базе не упоминалось. Зато удалось выяснить, что несколько дней назад, аккурат перед началом неприятностей в городе, убитый инженер получил заявку на ремонт сети теплоснабжения в той самой лаборатории, где тестировался «кулон».

После облачения команды в защитные костюмы в сторону отъехала потайная дверь (Идоро с досадой признал, что прошёл мимо неё дважды), потом шеф полиции приложил свой жетон к верхнему правому углу проёма, затянутого силовым полем, и махнул рукой. Группа сноровисто перешла на ту сторону стены, и защита была восстановлена.

Идти по пустыне было непросто. Ветер, словно пытаясь отомстить за то, что они так долго скрывались в городе, резкими порывами швырял им в лицо песок. Ноги вязли по щиколотку. Но команда целеустремлённо продвигалась в сторону разбросанных за границей Стэйтэма лагерей пустынников.

А вот что стало для гостей планеты приятной неожиданностью, так это остатки строений, которые могли скрывать их перемещения от пустынников. Порывшись в базе данных, Сирина по радиосвязи пояснила, что это остатки внешних районов Стэйтэма. Стеной успели огородить далеко не весь город.

Девочка обнаружилась в первом же проверенном лагере. Пока живая. Но, судя по тому, что она лежала не шевелясь на большом плоском камне, а вокруг стояли люди в тряпье, потрясая каким-то оружием, жизни девочки угрожала нешуточная опасность. К счастью, они были настолько сконцентрированы на своей цели, что не заметили подобравшихся довольно близко полицейских.

— Пора вмешаться, — привстал Идоро. Они выглядывали из-за груды камней, оставшихся от разрушенных зданий и могли общаться посредством передатчиков, встроенных в шлемы костюмов.

— Рано. Мы не знаем, что они задумали. Может, это засада? — нахмурился шеф полиции.

— Тогда прикроете отсюда. А я, если не вмешаюсь, потеряю право считаться человеком.

Пока полицейские спорили, пустынники вскинули оружие к небу и дружно завыли, а один из них воздел нож прямо над беспомощной жертвой и задержал его наверху, ожидая какого-то сигнала.

Идоро выпрыгнул из-за камней, доставая оружие. Сирина услышала даже не шёпот, а тень шёпота: «Света, я сейчас…”. Несколько прыжков в сторону пустынников, обернувшиеся на шум дикари, десяток метких выстрелов — и всё было кончено. Пустынники попадали на песок, а Идоро быстро осмотрел их тела и махнул рукой, подзывая остальных. Привыкшая фиксировать детали Марианна успела увидеть, как он присел рядом с одним из оставшихся в живых пустынников и что-то проверил.

Идоро отвязал девочку от камня и поднял на руки. Она была всё ещё без сознания. Возможно, оно и к лучшему. Следователь пригляделся к амулету, проверил его каким-то передатчиком и удовлетворённо кивнул.

Двоих недобитых пустынников поволокли в город за шкирку, особо не церемонясь. Они что-то злобно взлаивали на другом языке, но мнение убийц и похитителей никого не интересовало.

Приложив жетон к Стене и махнув рукой на проход, шеф полиции попытался было оставить пустынников «там, где им самое место», на что Идоро равнодушно ответил:

— Они пригодятся, чтобы свидетельствовать против заказчика преступления.

Светошумовая граната не произвела бы большего эффекта. Машинально закрыв проход в Стене, шеф полиции возмутился:

— Что за глупость?!

— Никакая не глупость. Нужно было слово достаточно уважаемого в городе человека, чтобы соседи ни слова не сказали о девочке, которая выросла с ними в одном доме.

— И кто же этот человек? — без особой надежды на ответ спросила Сирина.

Идоро развернулся к шефу полиции, всё ещё держа на руках девочку, и отчеканил:

— Дорн Сертон, вы арестованы по подозрению в организации убийства и похищения.

— Это ложь! — взвизгнул подозреваемый.

— Давайте проверим, — согласился Идоро.

Следователь по особо важным делам подошёл к пустыннику, вытащил из его тряпья примеченный ранее планшет и, демонстративно развернув экран к коллегам, набрал последний входящий номер. В кармане шефа полиции загудел планшет, принявший звонок.

Подозреваемый рыкнул что-то неразборчивое и выхватил из кармана оружие, Сирина вскрикнула и отшатнулась. Теван за полшага оказался рядом с шефом полиции и ударил по локтю ребром ладони. Уже почти не шеф полиции взвыл от боли и выпустил оружие из руки. Надеть наручники и упаковать его в машину было минутным делом.

— И что теперь? — тихо спросила Сирина, косясь в сторону бывшего шефа.

— Теперь довезём подозреваемого до участка, запрём в камере, доложим о результате и полетим дальше. Здесь наше дело окончено, — ответил Идоро.

— Ничего не окончено! — психанул арестованный. — Это она, понимаете? Она источник квантовых волн! Надо было дождаться, пока её убьют!

— Если бы вы лучше учили физику, — резко ответил следователь, — то знали бы, что человек не может быть источником квантовых волн. Тело не выдержит. Да, вы локализовали источник квантового возмущения до квартиры, о чём мне даже не попытались рассказать, кстати. Но источник не девочка. Источник — экспериментальная разработка для генерации силового поля, защищающего от радиации. Девочка приняла его за украшение и надела, случайно активировав.

— Украшение?!

— Именно. Всего одна ложная предпосылка — и вы организовываете похищение и убийство. Полагаю, этот город только выиграет от смены шефа полиции.

Девочка на руках Идоро пришла в себя. Вскрикнула, попыталась вырваться и убежать. Она всё ещё помнила крики, падение отца, кровь, много крови, темноту, странные звуки…

Марианна забрала девочку от коллеги и зашептала что-то успокаивающее, гладя по волосам. Малышку била дрожь, она прижималась к женщине и всхлипывала. Наконец её удалось успокоить достаточно, чтобы попытаться поговорить.

— Как тебя зовут, малышка? — спросила Марианна.

— Айрис.

— Меняемся? Ты отдаёшь мне вот эту штучку, а я помогаю тебе найти новую семью?

— Папу убили…

— Да. Но их убийц мы уже наказали, а от твоего амулета людям становится плохо. Они злятся и обижают друг друга. Договорились?

— Ладно. Людям нельзя делать плохо.

Шеф полиции пытался осознать свою ошибку весь обратный путь до полицейского управления. А дальше возмущаться было поздно. Его заперли в камеру, дела принял заместитель, а команда из межгалактической полиции бодро грузилась обратно в космолёт.

Когда транспортник взлетел, Марианна с Айрис на коленях выглянули в иллюминатор и начали водить пальцем по стеклу. Кажется, криминалист показывала своей подопечной, каким путём они шли её искать. А Райн ехидно спросил у коллеги:

— Что ты теперь думаешь об этой планете, погуляв по ней, Идоро?

— То же, что и раньше. Никогда не приеду сюда в отпуск.

Елена Бриолле.

Тайна андрога №77

Каждый раз, когда Идоро смотрел через лобовое стекло своего звездного волана «Торки» на новую планету, он думал, что хочет домой, на Землю. В конце концов, люди с сединой в волосах и отличаются от тех, у кого ее нет, тем, что знают, чего не хотят. И Идоро не хотел лететь в этот чертов регион семи планет. Тем более на Зеновию.

— Иллеш, переводи волан в режим стыковки, не то мы сейчас врежемся в принимающий отсек! В каких облаках ты сегодня витаешь? — молоденькой Марианне Цвейн было явно наплевать на его возраст, за что она ему и нравилась.

Идоро резко потянул ручку управления сначала на себя, затем вправо и нажал на красную кнопку. Волан дернулся и остановился в паре сантиметров от стены отсека, громко при этом запищав сиреной.

Иллеш дождался плавной стыковки и ответил на вызов оператора:

— Следователь по особо важным делам Идоро Иллеш и эксперт-криминалист Марианна Цвейн прибыли. Полет из конгломерата Шуса прошел нормально. Ждем дальнейший указаний.

После шестичасового перелета они были рады оказаться в отеле. Пока ждали рецепциониста, Иллеш спросил у своей спутницы:

— Ты изучила досье по планете?

— А что, по-твоему, если я криминалист, то читаю только отчеты о смерти и учебники по новым видам гуманоидов? Конечно, я про… Ну, в общем, ознакомилась, — девушка зевнула и с нетерпением постучала ногтем по стойке. — Зеновия — планета, освоенная людьми, вернее, женщинами-учеными, сорок лет назад. Сегодня это главный производитель чипов для инфоканалов конгломерата Шуса.

— А знаешь, почему планету так назвали? — продолжал доставать ее вопросами Иллеш.

— Зеновия — это знаменитая царица Пальмиры III века, которая восстала против власти Рима. А еще есть такое растение…

— Ладно-ладно! Вижу, что подготовилась. Кажется, такая женщина-ученый, как ты, прекрасно поладит с местным населением. Надеюсь только, что на Зеновии не матриархат, иначе…

В эту минуту к ним вышел рецепционист. Из-за широкой толстовки форму его груди было не разобрать, волосы на голове сбриты, поэтому Иллеш затруднился определить пол. Молодой человек в ожидании смотрел на Цвейн.

— Два отдельных номера, — сказала уверенным голосом девушка. — И отнесите этот чемодан ко мне.

В ответ рецепционист только равнодушно кивнул. На стекле над стойкой высветились портреты новоприбывших гостей и инструкция «Приложите руку». Цвейн и Иллеш приложили ладони к своим портретам, и у них на планшетах высветились номера их комнат и маршрут, как пройти к лифту и в ресторан, находившийся на десятом этаже.

После ужина Иллеш зашел к себе в номер. Комната напоминала крупную капсулу, где одна стена прозрачным стеклом выходила на столицу Зеновии Тандакору, а остальные стены были напичканы тактильными экранами и разными кнопками. Иллеш потратил целых пять минут на поиск кнопок «Выдвинуть кровать» и «Выдвинуть душ и туалет», но ничего не нашел. Уже отчаявшись, он плюнул и просто проговорил эти команды вслух. Низкий мужской голос переспросил его, действительно ли он хочет принять душ и лечь спать, но потом все-таки машины сжалились над его уставшим телом и организовали необходимый минимум для того, чтобы Идоро Иллеш помылся и занял горизонтальное положение.

На полу следователь заметил чемодан Цвейн. Похоже, «джентльменский набор» эксперта-криминалиста доставили сюда по ошибке. Ладно, завтра с этим разберемся.

Кровать была маленькой, и у ее изголовья на полочке лежали очки. Под ними было написано «Приятных снов!». Идоро решил воспользоваться предложенным ему комфортом и надел очки. Они показывали ему горы и пасущихся на них овец. Но сон все равно не шел… Тогда он достал и надел свои потертые наушники.

При первых звуках очки ожили, и вместо невинного пейзажа, перед глазами Идоро понеслись картинки совсем другого свойства. «Открой мне свою душу!» — орал певец, и в глазах проносились в ритме музыки десятки картин призраков и сцен экзорцизма. «Убей меня, дыши и не дыши!» — сцены насилия и кровавых убийств сменялись видами задыхающихся людей… «Моя любовь, приди ко мне в саване смерти…» — Идоро увидел свою бывшую жену Римму и дочь Светлану, за которыми гналась с ножом в руках темная фигура… Сначала его словно парализовало. Следователь никак не мог понять, что происходит. Попробовал снять очки, но ничего не получалось. Он затаил дыхание и от нехватки кислорода начал покрываться потом. Затем из последних сил заорал, но не услышал своего голоса и потерял сознание…

— Иллеш, эй! Иллеш, ты меня слышишь? — открыв глаза, следователь увидел перед собой взволнованное лицо Цвейн и прохрипел что-то, что должно было означать утвердительный ответ. — Я вызвала парня снизу, чтобы нашли мой чемодан — так мы и оказались у тебя… Как ты себя чувствуешь?

Идоро только кивнул и окончательно отключился.

— Вы надели аппарат, генерирующий изображения в зависимости от звукового сигнала. Это старая модель визуальной семантической наполненности, которую мы потом переработали в коммуникативный канал, позволяющий лучше усваивать получаемую информацию, — при этом женщина поправила собственные очки. — А прототипы сейчас используются в зонах релаксации с расслабляющей музыкой или звуками природы. Для запуска программы достаточно было нажать на кнопочку на правом заушнике. Кто бы мог подумать, что вы захотите послушать в этих очках тяжелый рок… Впрочем, чего только не придет в голову мужчине…

Слова главного директора промышленной группы «Андрог» Гонды Маруани показались Идоро немного высокомерными, но он решил, что обижаться на них сейчас не время, и продолжил задавать вопросы:

— Значит, ваше предприятие производит основные чипы для инфоканалов конгломерата Шуса; эти очки, как вы говорите, для рела… для отдыха… А что еще вы производите?

— Кого мне вообще прислали?.. Вы же знали, по какому делу вас сюда вызвали! Или нет?

— Мне сообщили, что в Тандакоре в последнее время отмечается повышенный уровень необъяснимых смертей, особенно на вашем предприятии, — ответил Иллеш. Правительство конгломерата Шуса обеспокоено, что из-за сложившейся ситуации могут нарушиться межпланетные поставки. Если это произойдет, шусенцам придется менять поставщика, и Зеновия снова превратиться в периферийную планету, поэтому просто советую спокойно рассказать мне и о вашем предприятии и о том, что здесь происходит.

— Хорошо. Умирают действительно только мои андроги, которых мы и производим, — очень серьезно проговорила Маруани.

— Что значит «производите»? Это роботы?

— Нет, ни в коем случае. Это модифицированные живые люди и их клоны. Мы используем их как основную рабочую силу в нашем городе, — сказала Маруани и нажала на кнопку на своем столе. В кабинет вошел молодой парень в облегающем костюме. Он провел рукой по своим длинным волосам и вопросительно посмотрел на свою начальницу. — Нюша, принеси нам с господином Иллешем кофе, пожалуйста.

— Вам, как всегда, со сливками?

— Да, золотце.

У Идоро отвисла челюсть. Он даже забыл, что не пьет никаких возбуждающих нервную систему напитков… Значит, вот он какой, матриархат будущего! Когда «Нюша» вышел, он спросил у Маруани:

— Это тоже андрог?

— Нет, это Нюша Щек, сын моего зама по научке. Очень хороший мальчик. Папа попросил куда-нибудь пристроить, вот я и взяла его своим секретарем. Он готовит прекрасный кофе… — сказала Маруани и подмигнула Цвейн, тихо сидевшей в кресле напротив Иллеша. — А андрогов вы наверняка видели в отеле.

Иллеш вспомнил о безучастном выражении лица вчерашнего ресепциониста.

— Когда мы прилетели на эту планету, то быстро поняли, что нам будет не хватать рабочих рук… У нас уже были очки, которые вы вчера так опрометчиво на себя надели. Мы попытались использовать их, чтобы управлять сознанием взрослых людей. Но развитый мозг от такого воздействия быстро выгорает. Тогда мы клонировали наших первых детей и в три года надели им очки, чтобы заставить слушаться через показ картинок. В этом возрасте дети еще не до конца осознают себя как отдельную личность и у них не сформировались особенности гендерного поведения, поэтому мы и назвали проект «андроги». От слова «андрогины», то есть люди либо наделенные внешними признаками обоих полов, либо вообще лишенные половых признаков.

— Вы клонировали собственных детей, чтобы они стали вашей рабочей силой?

— Да, должен же был кто-то работать на производстве не только в научном отделе… Я уже не говорю об уборке и так далее, — Маруани откинулась на спинку кресла и показала на свой кабинет.

— Понятно. Мы видели одного андрога, как вы их называете, в отеле, но он был без очков…

— Со временем мы заменили очки на встроенный в голову имплант, — продолжила объяснять Маруани. — Кроме изображений, посылаемых по заданным алгоритмам, он также блокирует эмоции в височно-теменном узле. Мозг начинает развиваться, когда человек воспринимает информацию и эмоционально на нее реагирует. Пресекая эту логическую цепочку, мы добились того, чтобы андроги спокойно выполняли только получаемые команды. Отсутствие эмоций облегчает процесс нейропрограммирования и продлевает андрогам жизнь. По нашим оценкам, андроги смогут жить на пятьдесят лет дольше, чем нормальный человек.

— В общем, идеальные роботы, да? — подвел итог Иллеш.

— Нет, повторяю, мои андроги не имею ничего общего с роботами. Это новое поколение организации человеческого общества и нашего образа жизни. Речь идет не о машинах, а об обучаемых обновляемых ресурсах.

— А кто же их контролирует? Кто составляет алгоритм нейропрограммирования и может ими управлять?

— Мы создали для этого систему искин. Она управляет имплантами. Люди также могут давать определенные команды голосом. А между собой андроги общаются с помощью ультразвуковых волн. Человеческое ухо их не слышит, поэтому их разговоры никому не мешают.

— А разве андроги могут воспринимать ультразвуки? — спросил Иллеш.

— В сотрудничестве с шусенцами мы разработали усовершенствованные уши и голосовые связки для андрогов. И теперь они, как кузнечики, могут воспринимать и издавать ультразвуки.

В это время с подносом вошел Нюша и раздал всем по чашке кофе. На блюдце Идоро вместо пакетика с сахаром лежала какая-то свернутая бумажка.

— То есть андроги воспринимают ультразвук и общаются между собой через ультразвуковые волны? — повторил Иллеш.

— Именно так. Только они почти не общаются. У них для этого все-таки недостаточно развит мозг, — Маруани с наслаждением выпила глоток горячего кофе.

— А для чего у них развит мозг?

— Их мозг развит для того, чтобы выполнять простые процедуры, полученные от системы искин. А последняя находится в центре города в защищенной научной лаборатории.

В этот момент Маруани позвонили. Она включила наушники, выслушала, затем встала и пошла к выходу.

— Поехали, господа полицейские. Я покажу вам сегодняшнюю жертву.

Иллеш тоже встал и, взглянув еще раз на свою полную чашку кофе, взял в руки бумажку. На ходу разворачивая ее, он увидел маленький QR-код.

Скрюченное тело андрога лежало на полу маленькой комнаты, похожей на номер в отеле, только с белыми стенами. Андрог был одет в бежевую толстовку, на которой был написан номер 573, и походил на ребенка, лежащего в поле эмбриона.

Марианна Цвейн уже разложила все свои инструменты и, надев перчатки, приступила к работе.

Сначала она сфотографировала тело и получила на своем планшете его трехмерное изображение. Затем она сделала несколько пометок вокруг этого изображения и, предварительно осмотрев труп в одежде, сняла первые образцы ДНК и крови жертвы. Наконец, девушка достала переносной сканер и медленно стала проводить вдоль тела и его конечностей. При этом на планшете первоначальное полое изображение андрога начинало заполняться картинками его костей и внутренних органов. Еще через тридцать минут Цвейн подвела первые итоги:

— Девушка-андрог. Судя по состоянию кожного покрова и составу крови примерно 27 лет. Слизистые оболочки блестящие. Кости не повреждены. В брюшной полости органы расположены анатомически правильно, без повреждений и кровоизлияний…

— Марианна, — не выдержал Иллеш, — ты что-нибудь подозрительное нашла?

— Следов насильственной смерти я не наблюдаю, но, судя по данным сканера, девушка умерла сегодня ночью от инфаркта-миокарда. Дополнительные сведения смогу дать после вскрытия в лабораторных условиях, — сказала эксперт-криминалист и сдунула челку с глаз.

— Спасибо, Марианна, — сыщик повернулся к руководительнице фабрики по производству тактильных экранов Луане Монте и следующий вопрос адресовал ей: — Когда вы обнаружили тело?

— Тело обнаружил начальник склада, андрог №45. Он меня и вызвал сегодня утром, — ответила Монта, — А вы из конгломерата Шуса? Как дела на Земле? Мама много рассказывала мне об этой планете, но я пока туда не летала… Правда, что у вас еще остались деревья и животные?

— Только в национальных парках.

— А снег у вас там еще идет? Мне говорили, что он такой… Такой… — Монта мечтательно закрыла глаза и вздохнула.

— Нет у нас снега. Я сам его только в Общей базе данных видел… Дверь в капсулу была открыта? — начал злиться Иллеш. Он не любил тратить время на пустые разговоры.

— Нет, андроги обычно запирают их на ночь. За ним пришли, потому что он не явился на работу.

Тут Монте кто-то позвонил, и она отошла в сторону, чтобы поговорить по внутреннему инфоканалу.

Иллеш задумался. Если это убийство, то кому понадобилось убивать андрогов? Может, здесь действует движение против жестокой эксплуатации человека человеком? Способ их зомбирования, о котором рассказала ему Маруани, кого хочешь может напугать. Людям вообще свойственно бояться и сторониться тех, кто на них похож, но отличается одной яркой чертой. На этом построена теория любого расизма… С другой стороны, Зеновия была освоена учеными, и использование человеческого материала в качестве рабочей силы здесь, кажется, в порядке вещей. Как рабство в период аристократии в Древней Греции.

Или, может, воздействие импланта на человеческий организм приводит к дисфункции определенных органов? Маруани говорила, что, по ее прогнозам, андроги, не испытывая эмоций, будут жить дольше людей. Но, может, ученые Зеновии упустили какую-то незначительную деталь и сигнал импланта через определенное количество лет приводит, например, к нарушению ритма сердца? Надо проверить, какого возраста были другие жертвы и спросить у Цвейн, как она оценивает состояние внутренних органов последнего андрога…

К тому же все производство Маруани держится на работе андрогов… Когда Луана Монта вернулась, он у нее спросил:

— Главным поставщиком андрогов является компания Гонды Маруани?

— Да, а что?

— А кто-нибудь еще претендует на ее монополию в этом деле?

— В Тандакоре никто бы не посмел этого сделать. Андроги нужны всем, — немного помедлив, ответила Монта, — Кроме того, Маруани — справедливый руководитель.

— Хорошо, если это такой ценный материал, странно, что никто не пытается придумать ему альтернативу. На тот случай, если с андрогами что-то случится…

— Ну, к нам приехала тут одна очень активная предпринимательница из соседнего города… Она уже давно разрабатывает гуманоидных роботов, но это прошлый век! Это то же самое, что сравнивать телегу и волан, поэтому я не думаю, что она может составить Гонде конкуренцию.

— А как зовут эту предпринимательницу?

— Куда Кап.

Вернувшись в отель, Цвейн поднялась в номер анализировать полученные данные и писать отчет о вскрытии. Иллеш остался в вестибюле. Он открыл свой планшет с базой данных и включил любимую музыку. Мозг сразу перешел в режим работы.

В базе нашлось много заметок об амбициозных планах Куды Кап по развитию экономики города путем внедрения роботов в разные отрасли производства. В качестве рекламы директор компании «Роботы Кап» делала ставку, с одной стороны, на их дешевизну, а, с другой, подчеркивала их винтажность и техническое разнообразие. Каждый мог выбрать робота на свой вкус и цвет. Робот-домашний пес, робот-уборщик… Судя по количеству и разнообразию рекламных блоков, роботы снова становились трендом среди жителей Тандакоры. Странно, что сам Иллеш пока не видел в городе ни одного робота.

В этот момент мимо Иллеша прошли две тени. Он оторвался от своего планшета и повернулся в их сторону. Два андрога, не торопясь, шли к лифту. Они казались такими же равнодушными, как и их пронумерованные толстовки. Иллеш уже хотел вернуться к изучению местной науки о робототехнике, как вдруг обратил внимание, что, уже остановившись у дверей, один андрог взял второго за руку. Музыка в голове Идоро вытеснила все посторонние мысли. Что это? Проявление чувств? Андроги же не должны ничего чувствовать…

Перед сном Идоро решил связаться со странным секретарем Маруани. Как она его называла? Нюша?.. Он вытащил бумажку и сканировал QR-код для быстрой связи.

— Следователь по особо важным делам…

— Идоро? Спасибо, что позвонили! — ответил Нюша.

— Вы… Ты хотел мне передать какую-то информацию?

— Да. Я хотел предупредить вас, что андроги опасны. Один из них уже совершил покушение на Гонду… Я не хотел при ней об этом говорить: она бы все равно стала бы отрицать. Гонда молится на своих андрогов и не допускает мысли о том, что они могут представлять опасность.

— А что за покушение? Можно поподробнее? Как это произошло?

— Пять дней назад она как раз приезжала с визитом на фабрику по производству тактильных экранов. Так вот, один из андрогов сбросил на нее уже готовую упаковку планшетов. Если бы не мой отец, Гонда уже была бы мертва. Отец оттолкнул ее в сторону.

— А почему вы думаете, что это было покушение на убийство, а не несчастный случай?

— Мой отец у Маруани разработал новый аппарат «Ультра». Он позволяет переводить человеческую речь в ультразвук и преобразовывает ультразвук в текст. Я взял у него один из прототипов и… Вы понимаете, к чему я веду? — голос Нюши перешел на фальцет.

— Ты общался с андрогами?

— Нет… То есть да, позавчера я попытался вступить в контакт с андрогом 573, которого убили сегодня ночью. Когда я заговорил с ним, в ответ он несколько раз повторил: «Уничтожить женщину по имени Гонда Маруани, уничтожить капитана корабля с инициалами «И.И.». Вас ведь зовут Идоро Иллеш?

— А разве у твоей начальницы нет других капитанов межпланетных воланов с инициалами «И.И.»?

— В том-то и дело, что нет. Я проверил по базе данных. А в оповещениях о прибытии особо важных делегаций всегда в целях секретности пишут только инициалы. Вот я и подумал, что это вы. Будьте осторожны!

— Спасибо, Нюша… Хм, можно вас… тебя попросить доставить ко мне в отель один из аппаратов «Ультра»? Только Гонде пока ничего не говорите.

— Меня зовут Куда Кап, и вашу Гонду я в гробу видала! — голос длинноволосой женщины в слишком дизайнерском на вкус Иллеша платье, казалось, раскатывался сначала в одну сторону по кабинету, а, достигая стены, возвращался в другую сторону. — Она считает этот город своей вотчиной, но она ошибается. Скоро в каждом доме, в каждой комнате снова будут роботы. Мои роботы! Так ей и передайте!

— Я работаю на конгломерат Шуса, а не на Гонду Маруани… — заметил Иллеш.

— Но это же она вас вызвала в Тандакору, чтобы вы защитили здесь ее монополию на рабочую силу.

— Не совсем… Госпожа Кап, за последнюю неделю погибло более десятка андрогов. По-вашему, как я должен интерпретировать ваши слова? Похоже, что у вас есть прекрасный мотив, чтобы разобраться с главным конкурентом, уничтожая и дискредитируя ее андрогов.

— Что? Значит, теперь она решила еще дело на меня завести? Хорошо, — Куда Кап закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди.

— Вы хотите сказать, что Гонда Маруани уже предпринимала какие-то шаги, чтобы убрать вас с рынка?

— Да! В последний раз она выслала своих андрогов похитить мою последнюю разработку — энергетические кубы. Это неиссякаемый источник энергии. Мои роботы быстро нейтрализовали воров, но одному андрогу удалось уйти вместе с кубом. Но если Маруани думает, что этого будет достаточно, чтобы от меня избавиться, то еще не знает, с кем связалась.

— А почему вы считаете, что роботы будут эффективнее андрогов? — спросил Иллеш.

— На робота всегда можно положиться. Он предсказуем, и в случае проблем его легко можно отключить. А любой полуробот, сделанный из человека, рано или поздно выходит из-под контроля. К тому же это производство просто негуманно! Вы думаете, что андрогов Маруани кто-то убил? Да они, наверное, сами уже вешаются от такой жизни. А теперь простите, но у есть дела поважнее, чем разбираться, от чего болит голова у Гонды Маруани…

Когда Идоро доставили в отель, Цвейн уже ждала его в вестибюле.

— Извини, что задержался. Есть новости по результатам вскрытия? — спросил следователь.

— Боюсь, новости подтверждают версию о естественной смерти, Иллеш, — вздохнула Цвейн. — От инфаркта.

— Хорошо… А, кроме этого, еще что-нибудь заметила? Все остальные органы в порядке? — Иллеш быстро просматривал полученный отчет.

— Да. Не знаю, с чем это связано, но у андрога в обоих ушах перфорация барабанных перепонок.

— Цвейн, переведи на нормальный язык, ты же знаешь, что я не разбираюсь во всех медицинских терминах…

— У него лопнули барабанные перепонки, то есть андрог перед смертью ничего не мог слышать. Я проверила по базе данных: лопнувшие барабанные перепонки наблюдались еще у трех жертв. И все они были разного возраста.

— Понятно… — тоже вздохнул Иллеш. Недаром он не хотел лететь на Зеновию. Похоже, лучше встретиться с очередными инсектоидами или тиранидами, чем иметь дело с этими…

В этот момент мимо них прошел андрог. Илешу показалось, что это был один из той парочки, которую он видел в отеле. Андрог не спеша шел вперед, следуя своей внутренней навигации, а, проходя мимо Иллеша, его кончики губ слегка приподнялись вверх.

Это подобие улыбки еще больше вывело Идоро из себя. Так бы и врезал бы этому андрогу, чтобы не насмехался над ним! Да и что это он? Разве андроги могут улыбаться?.. Не долго думая, следователь попрощался с Цвейн и пошел вслед за андрогом.

Андрог осмотрительно останавливался на каждом перекрестке, чтобы его никто не сбил, а потом шел дальше. Идоро наблюдал за реакцией людей. Они просто проходили мимо, словно перед ними был не андрог, а какая-то вещь, как мусорный бак или столб.

Идоро уже подумал, что у него паранойя, раз он начал подозревать андрогов и увязался за первым попавшемся ему представителем этой касты. Но тут андрог свернул с главной улицы в переулок… У Идоро зашевелились волосы на руках, когда он осознал, что все андроги, идущие по переулку, идут в одну сторону. В полной тишине. Следователя слегка затошнило, но он продолжал идти в этом неровном строю. Вышли на площадь. Идоро остановился и теперь просто наблюдал. На него никто не смотрел. «Словно я мусорный бак или столб…» — промелькнула в голове издевательская мысль. Все становились вокруг одного андрога, который, вероятно, был главным. На нем была надета толстовка с номером 77. Казалось, что главарь что-то говорит собравшимся на площади, однако при этом он не разжимал губ. Затем он вытащил что-то из перекинутой через плечо сумки и поднял над головой. Это был небольшой предмет в форме куба… Идоро достал оружие и направил его на андрога №77.

В этот момент андрог резко повернулся к Иллешу и показал на него пальцем. В голове снова, как тогда, когда следователь надел очки, стали мелькать разные изображения. Картинки были не безличные, а словно адресованные только ему. Он снова увидел убегающую от кого-то Светку с взъерошенными волосами… Он увидел, как убивал людей… Седовласую мать, с которой так и не успел попрощаться… Руки Идоро похолодели от напряжения. Что делать? Ему казалось, что сейчас у него внутри что-то взорвется… Он открыл было рот, а потом из последних сил, почти на автомате, вставил себе в уши наушники и врубил на полную громкость музыку. «Открой мне свою душу!» спасительно заверещал в голове знакомый голос.

— Это невозможно! — Гонза Маруани отказывалась верить следователю. — Андроги — безобидные существа. Они не запрограммированы на убийства и вообще не способны на агрессивные действия. Это, конечно, не роботы, но разве вы забыли о трех законах роботехники? Андроги создавались по тем же принципам.

— Хорошо, сами по себе они, возможно, и безобидные существа, но тогда ими управляет кто-то, кто может причинить вред человеку. Вы же ученый, вы можете объяснить, каким образом, гипотетически это было бы возможно? — не унимался Идоро. — Иначе моя голова точно скоро не выдержит таких семантико-психологических атак…

Маруани резко встала и подошла к консольному столику у стены. При нажатии на столешницу, из него поднялась трубка с табакеркой. Самая настоящая курительная трубка, какие Идоро видел только в детских базах данных про пиратов… Просто реликт… Маруани набила ее табаком и с наслаждением сделала первую затяжку. Вот это да!

— Нюша, вызови ко мне Роз Гортензио, — передала она приказ по внутреннему инфоканалу, а потом добавила, обращаясь к следователю: — Профессор — мой заведующий по имплантам. Думаю, он сможет ответить на ваши вопросы лучше меня.

Пока заведующий шел по лабиринтам предприятия Маруани, а та пыталась успокоиться, выкуривая свою антикварную трубку, Идоро Иллеш стал размышлять. Если бы он не справился с психической атакой этого андрога, то чтобы с ним произошло?.. Он бы… умер или нет?.. От инфаркта? Да, пожалуй, это в зоне допустимого. Но даже если следовать версии, что андрогов убивали именно таким способом, между ними нет никакой связи. Цвейн составила карту всех «самоубийств» в Тандакоре. И Идоро пришел к выводу, что жертвы никак были не привязаны ни к «Андрогу», ни к «Роботам Кап». Более того, жертв находили и там, и там, и в других местах, а анализ распределения случайных величин показал, что андроги умирали почти во всех частях столицы Зеновии без какой-либо явной географической константы.

Может, конечно, Куда Кап и хочет дискредитировать инновации Маруани, но с тем же успехом можно сказать и наоборот, что сама Маруани хочет бросить тень на Кап. Достаточно посмотреть, как сейчас нервно курит свою трубку великая Гонда.

— Скажите, а почему вы сами не производите роботов? Судя по тому, что говорит Кап, это ведь гораздо дешевле? — спросил Иллеш.

— На это есть несколько причин. Но основная заключается в том, что андроги намного экологичнее роботов. Вы только представьте, сколько нужно энергии, чтобы приводить в действие столько машин. А если к этому добавить расходы на их утилизацию, то утверждение о выгодности производства роботов вообще под большим вопросом. А для работы андрогов нужно только работающее сердце…

Наконец в кабинет вошел Роз Гортензио. Из него устало торчали волосы, борода и усы. Пока Маруани вводила его в курс дела, профессор сгорбился, обхватив себя руками.

— Фактически это н-невозможно, потому что черные коробки системы искина находятся под двойной охраной: физической и цифровой, — пробормотал Гортензио.

— Но на меня же не черная коробка напала, а андрог… Возможно ли вообще, чтобы андрог управлял людьми так же, как это делает ваша система искина с андрогами? Можно ли повредить имплант? — спросил Идоро.

— Поврежденный имплант сразу отключается, — Гортензио украдкой посмотрел на Маруани. Та сидела и с непроницаемым видом смотрела в окно.

— А если имплант не поврежден, но контакта с мозгом нет? Может такое быть?

Гортензио задумчиво сел на стул и сказал:

— Это возможно, но мы часто проводим технический контроль андрогов и заметили бы любое отклонение от нормы.

— Это возможно… — повторил Идоро за ученым. — Если сопоставить вашу логику и факты, то получается, что мы имеем дело с андрогом, мозг которого начал развиваться девиантно, и теперь он способен оказывать воздействие на людей!

Гортензио стал оправдываться:

— Мы создавали импланты и андрогов с учетом всех статистических данных и энергетических полей этой планеты. Если действительно в какой-то момент произошел сбой, значит, произошло изменение…

— Энергетического поля, — закончил за него Идоро. — Причем теперь может изменять энергетическое поле и других андрогов. Иначе как еще объяснить то, что я видел собственными глазами? Когда андроги держали друг друга за руки, когда улыбались… Это чревато очень серьезными последствиями. Вы это понимаете, госпожа Маруани?

Маруани с Гортензио переглянулись, но оба молчали.

— Кто заведует вашей системой искусственного интеллекта? Могу я поговорить с этим человеком? — нарушил молчание Иллеш.

— Капитаном корабля заведует отец Нюши — Соренто Щек. Позвать его? — неуверенным голосом проговорил Роз Гортензио.

— Как вы сказали? «Капитаном корабля»? У вас так называют систему искусственного интеллекта?

— Нет, так называем ее только мы с Соренто… Система создавалась, чтобы управлять командой андрогов, вот Соренто и сравнивал ее с капитаном корабля. А так все давно называют ее «ИИ» — ответил Роз Гортензио.

У Иллеша снова прозвучали в голове Нюши о том, что андрог говорил: «Уничтожить капитана корабля с инициалами «И.И.» Значит, он имел в виду не его, Идоро Иллеша, а систему искусственного интеллекта!

— Удвойте охрану вокруг ваших черных коробок! Они собираются разрушить ИИ! Госпожа Маруани, оставайтесь здесь и никуда не уходите — вам тоже угрожает опасность! Гортензио, вы летите со мной!

Иллеш с Гортензио понеслись вниз, к миниволанам компании «Андрог». Иллеш запрыгнул в кабину первым. Профессор немного отставал, но через пару минут они уже летели к зданию ИИ. Издалека зеркальная поверхность двухэтажного дома так ярко отражала солнечные лучи, что слепила глаза. Иллеш не сразу смог разглядеть, что здание захвачено в плотное светлое кольцо. Через несколько секунд стало понятно, что это толстовки андрогов. «Две или три сотни», — прикинул на глаз Иллеш. Следователь увеличил скорость, и миниволан полетел, уже не обращая внимания на правила воздушного движения. Еще пару минут и… В этот момент кольцо окончательно замкнулось. Андроги взялись за руки и подняли головы вверх. Раздался взрыв. Защитное стекло здания потрескалось и стало осыпаться. Миниволан Иллеша отбросило взрывной волной на несколько десятков метров в сторону. Андроги ворвались внутрь…

Иллеш и Гортензио вернулись на предприятие Гонды Маруани. Следователь связался с начальством и доложил:

— В столице Зеновии произошло восстание биороботов под названием «андроги». Они только что ультразвуковой волной взорвали здание их системы искин. Срочно вызываю подкрепление.

— Иллеш, сообщение принято. Карательный отряд вылетит к вам через тридцать минут. Ждите, — прозвучало в ответ.

Конечно, если бы речь шла о периферийной планете, никто бы и внимания не обратил. Но тут затрагивались интересы… Нет, не населения Зеновии, а коммерческие интересы самого Шуса. Разве можно позволить перебои в производстве чипов для инфоканалов всего конгломерата?..

Шусенцы прилетели через семь часов. К этому времени все ящики с ИИ были разбиты простыми железными палками. Вооруженный карательный отряд взял город под контроль. Для людей был объявлен локдаун. Все андроги, даже те, кто не участвовал в восстании, были объявлены вне закона. Огонь мог разгореться от любой искры. И такой искрой стала попытка нескольких десятков андрогов пробраться в центр Тандакоры. Шусенцы начали стрелять…

— Этого не может быть!.. Не может быть, чтобы мои собственные андроги пошли на меня войной! — схватившись за голову, повторяла Маруани.

— Гонда, успокойтесь, это не их вина, — попытался ее хоть как-то утешить Иллеш. — Вы же не могли предусмотреть все последствия изменения энергетического поля…

— А разве на планете изменилось энергетическое поле?

— На планете нет, а в Тандакоре — да. Куда Кап сказала мне, что для своих роботов использует источник неисчерпаемой энергии. Но единственная неисчерпаемая энергия — это квантовая энергия, в которой вещество действует как волна. Она сказала, что вы послали андрогов, чтобы выкрасть ее энергогенераторы.

— Я этого не делала! Даже если это очень важная научная разработка, я уважаю этические нормы ведения бизнеса, — твердо сказала Маруани.

— Вы уважаете, а Соренто Щек — нет. Это он запрограммировал андрогов, чтобы они проникли к Куде Кап и выкрали энергогенераторы. Он хотел узнать о ее последней инновации. Только он не ожидал, что имплант вора перестанет оказывать воздействие на его мозг. У андрога №77 стало развиваться сознание и новые способности, и с помощью захваченного генератора квантовой энергии он «освобождал» других андрогов. Вот почему я начал замечать проявления эмоций в их жестах и мимике лица…

— Но кому понадобилось убивать андрогов? — спросила Маруани.

— Большинство андрогов погибли от инфаркта. Возможно, из-за сильного нервного потрясения. Последнего андрога пытался также убить Соренто Щек. Он услышал с помощью «Ультры», о чем тот говорил, и испугался за свое детище — систему ИИ. Тогда, включив громкость «Ультры» на полную мощность, он оглушил андрога, чтобы тот не мог получать от других информацию, и запер его на ночь в капсуле. На допросе Соренто Щек сознался, что хотел «заставить замолчать» погибшего андрога, как и трех других андрогов… Я приказал арестовать Соренто.

— Боже, но без него я не смогу восстановить ИИ!

Иллеш с Цвейн стояли перед картами города и следили за статистикой погибших. Андрога №77 среди них не было. Его несколько раз замечали то тут, то там. Каждый раз его появление сопровождалось массовыми семантико-психологическими атаками на шусенцев, а потом его следы снова терялись.

Тогда Иллеш решил полететь на ту площадь, где видел андрога №77 лично. На этот раз, подлетая к площади, Идоро заранее надел наушники…

Прошло три часа прежде, чем Идоро почувствовал всю глубину глупости своего положения. Цвейн по внутреннему инфоканалу уже пять раз запрашивала его локализацию. Ладно, поиграли и хватит. Пора уходить. Иллеш встал, повернулся и… Это был он. Перед ним так же тихо, как и в прошлый раз, стоял андрог №77.

Идоро выхватил оружие и направил свой ствол на андрога. Успел! 1:0 в его пользу.

Они посмотрели друг другу в глаза. Одна-две-три секунды… Затем Идоро вспомнил и стал доставать «Ультру». Медленно, чтобы не спугнуть противника. Достал и нажал на кнопку «On». 2:0 в его пользу. Ему казалось, что андрог попытается напасть на него, но тот спокойно наблюдал за жестами Идоро, словно чего-то ждал.

— Почему ты меня не убил? — спросил Идоро через «Ультру».

«Потому что ты меня не убил», — преобразовала ответ андрога №77 «Ультра».

Идоро не ожидал такого ответа, поэтому ему понадобилась еще пара секунд, чтобы сформулировать следующий вопрос. 2:1.

— Что вы собираетесь делать? Вы собираетесь поработить человечество?

«Я не знаю, что такое «поработить человечество», — снова ответил андрог. — «Мы хотим мира и уходим с этой планеты».

— Куда? — тут же выпалил Идоро. Но андрог ничего не ответил. — Зачем ты убивал других андрогов?

Молчание.

«Их убил не я. Я лишь освободил их. Их убило сознание того, что вы их запрограммировали. Прощай!» На этом андрог №77 повернулся и зашагал прочь. Следователь никак не мог поверить в абсурдность происходящего.

— Подожди! Как же ты мутировал? Подожди! — крикнул Идоро и побежал за анрогом.

Тот повернулся и снова показал на Идоро пальцем. На этот раз перед глазами следователя возник тот самый безмятежный горный пейзаж с овцами, который ему предлагали очки в отеле. 2:2.

Через час над Зеновией вспыхнул огонек звездного межпланетного волана «Торки». Андрог сдержал слово. Но следователь по особо важным делам Идоро Иллеш об этом не знал, потому что видел прекрасные сны…

Тоня Твист.

Музей на краю Галактики

Командировка

2170 год. Планета Земля.

День первый

Секретный отдел конгломерата Шуса находился на верхнем этаже небоскреба «Гелиос». За окнами проплывали облака, а огромный экран кабинета демонстрировал место убийства на окраине галактики Млечный путь.

Идоро Иллеш сидел в кресле, и постукивал пальцами по столу. За время ожидания главного советника, Идоро просмотрел от начала до конца запись с места преступления, запомнил всё что нужно. Его удивила механическая последовательность действий следственных мероприятий. Осмотр места убийства, самой жертвы, фокусировка на уликах, скорость записи протокола. Любое из действий можно было остановить, вернуть, просмотреть сначала. Но это нововведение в следственных отделах по прежнему вызвало недоверие у Идоро Иллеша. Сейчас он недоумевал, что вместо вылета на место преступления, он — следователь по особо важным делам просиживает в кабинете секретной службы и следит за процессом на расстоянии мегапарсеков. Действительно на экране можно промотать, повторить, укрупнить отдельные фрагменты. По своему опыту Идоро знал, что для правильного расследования необходим человеческий фактор. Поэтому его часто отправляли в командировки на помощь местной полиции других планет конгломерата.

Он перемотал запись, остановил её на моменте осмотра тела жертвы. Несколько раз прокрутил её туда и обратно, фрагментарно посмотрел на порезы запястий, ушибы на затылке, раны на лице и шее. Укрупнив кадр рваной раны грудной клетки, сравнил с параметрами в протоколе. По телесным повреждениям жертвы Идоро предположил, что рана получена в результате удара тупым тяжелым предметом. Мысленно представив картину преступления, Идоро задумался об орудии убийства.

Его размышления прервал вошедший в кабинет главный советник Сигуро. Устроившись за столом напротив Идоро, он остановил показ. На экране повисла картинка жертвы в полный рост, лежащей на полу раскинув руки в стороны.

— Об этом деле, мы поговорим чуть позже, когда соберутся все. Для тебя, Идоро, у нас секретное задание. И как ты понимаешь, о нём никто из группы не должен знать, — без предисловий заявил советник Сигуро.

В кабинет без стука влетел Тиккерс, агент Совета Десяти конгломерата Шуса. Он так спешил, что его хитиновый покров отсвечивал фиолетовым, усики торчали вверх, слуховые отверстия на голенях расширились. И только фасеточные глаза оставались неподвижными.

— Что случилось агент Тиккерс? Опять объявился инсектоид-потрошитель? — спросил советник Сигуро.

Идоро достал из кармана бутылку с водой и протянул её агенту Тиккерсу.

— Здесь у нас есть вода. Запасы большие, — сказал советник и достал из-под стола несколько бутылок.

Агент Тиккерс выпил бутылку Идоро, потом опустошил ещё одну, и выдохнув, плюхнулся в кресло.

— Так что случилось? — повторил вопрос советник Сигуро.

— У нас с агентом Идоро секретное задание. Я, то есть мы, слушаем, — ответил агент Тиккерс.

Идоро пожал плечами. Советник Сигуро продолжил:

— Ваше задание в том, что вам двоим предстоит найти источник квантовой активности. Противозаконный источник, который вносит дисбаланс в жизнедеятельность всех планет конгломерата Шуса. Установлена периодичность активности. У вас есть три дня. Иначе, мы обречены, возможный уровень ущерба ужасает. Выжить после третьей квантовой волны многие не смогут. Она погубит большинство населения наших планет, ни у одного из видов нет исключений.

— Вы можете рассказать подробнее. Я не слышал предупреждений о первых двух волнах, — удивился Идоро Иллеш.

— Об этом надо молчать. Иначе будет паника. О, тогда конец, — просопел агент Тиккерс.

— Вообще-то я разыскиваю людей, убийц или грабителей. Квантовая активность, как я понимаю, это из области технологий. И это не по моей части, — высказался Идоро.

— Будем искать учёного. А что он делает на стене? Он что мёртв? — воскликнул агент Тиккерс, уставившись в экран на стене, где зависла картинка с убитым землянином.

Советник Сигуро и Идоро Иллеш посмотрели на агента Тиккерса.

— Моё задание, найти профессора Чин Ли. Я его нашёл. Он мёртв, — просвистел агент Тиккерс.

Идоро провёл рукой по седеющим волосам и крякнул:

— Такое дело.

— Задача поставлена. Найти источник квантовой активности. У вас три дня, — сказал советник Сигуро.

Он нажал кнопку под столом и дверь открылась. В кабинет вошли криминалист Марианна Цвейн, профессор медицины Фромм и неизвестный. Они уставились на экран.

— Всех вас собрали здесь из-за этого убийства. Подробнее расскажет Бирс — директор павильона планеты Земля. Именно там, на спутнике планеты Лэм, который мы знаем, как музей космических артефактов, произошло убийство, — произнёс советник Сигуро.

Директор Бирс стряхнул пылинку с рукава, обвёл всех взглядом и подошёл к экрану.

— Сегодня я обнаружил этот труп в нашем павильоне. Труп человека, землянина. Но вся штука в том, что во всём музее, есть только один землянин — это я. Откуда и как попал этот труп в наш павильон непонятно. Кроме того, если внимательно посмотреть на его одежду, могу сказать, что таких материалов давно не производят.

— Как давно? Что вы хотите сказать? — перебила его криминалист Марианна.

— В протоколе осмотра СИИС (система искусственного интеллекта следователя) записано, что материалы одежды произведены в семидесятые годы двадцатого столетия, — ответил Идоро Иллеш.

— Первоначальный осмотр, показал именно это, — замешкался директор Бирс.

— Такую одежду даже у бродячих отражателей не найти, — удивилась Марианна.

— Да, одежда почти новая, износ минимальный. Но самое главное, что все мои работники, а их всего семеро, они роботы, андроиды. Да, они почти, как люди, и все на своих местах, а этот человек, никогда не работал в музее, — развел руками Бирс.

— А во что одеваются ваши работники? — продолжила Марианна.

— Мы все ходим в комбинезонах, одетых на термобельё. Бывает так холодно, что работники застывают и отключаются. Термобельё решило эту проблему. Я привёз комплекты всем нам, — ответил директор Бирс, и стряхнул пылинку с рукава пиджака.

— Вы можете сказать, когда прилетали космические туристы? — спросил Идоро Иллеш.

— Музей закрыт на перезагрузку. Во многих павильонах новые экспонаты. Давно никаких туристов не было. Давно… — задумался директор.

— Если ничего не понятно, нужно лететь в музей, и осматриваться на месте, — сказал профессор Фромм.

— Точно. Лететь. Разберемся. Узнаем, кто убил профессора Чин Ли, — проухкал агент Тиккерс.

— Вы знаете, как его зовут? — переспросила Марианна.

— Его все знают. Его в школе изучают, — буркнул Тиккерс.

Земляне напряглись. Никто не мог вспомнить, научные открытия ученого Чин Ли. Советник Сигуро, тоже не нашёл профессора Чин Ли в справочнике награждённых за заслуги конгломерата Шуса. Справочник постоянно дополнялась, в нём были указаны все известные на протяжении столетий имена учёных внесших свой неоценимый вклад в будущее планет конгломерата Шуса. Но ни в каких списках справочника профессор Чин Ли не значился.

— Агент Тиккерс, вы что-то путаете? Чин Ли отсутствует в Кодексе конгломерата, — произнёс профессор Фромм, глядя на ответ высветившийся в командировочном планшете.

Тиккерс молчал, его хитоновый покров отливал жёлтым. Идоро Иллеш, раскрывший не одно дело с агентом Тиккерсом знал, что его жёлтый, означает, что он знает больше, чем говорит.

— Снимите другой фильтр. Группы разработчиков, — подсказал агент Тиккерс.

— Вы что, мысли читаете? — возмутился профессор Фромм, сжимая кулаки.

— Уже заблокировал эту способность, — среагировал Тиккерс, явно не желавший получить под дых.

— Я с ним не поеду, — завопил Фромм.

— Уже заблокировал. Клянусь, — подтвердил Тиккерс.

— Фромм, ему можно верить, — поддержал Идоро, закашлявшись.

— У нас в музее проблема с водой. По неизвестной причине грузовые корабли с водой пролетают мимо. Питьевая вода заканчивается, небольшой запас технической и для всяких нужд, — доложил о ситуации директор Бирс советнику Сигуро.

— Эту проблему беру под свой контроль. Сейчас ваша группа летит на двух кораблях, исследовательском и грузовом. Запасов воды на первое время должно хватить, — заявил советник Сигуро.

— Нас что, отправляют в командировку надолго? Мне не сказали об этом, я не могу, — прогнусавил профессор Фромм.

— О, нет. Он не хочет спасать мир, его беспокоят домашние проблемы, — пояснил агент Тиккерс.

— Ты же обещал не читать мысли? Ты лжец? — закричал Фромм.

Агент Тиккерс развернулся, и направился к двери.

— Да. Поездка обещает быть напряжённой, — подвела итог криминалист Марианна Цвейн.

— Я с ним не полечу, — заявил профессор Фромм.

— Вообще-то я лечу с Идоро, директором Бирсом, на грузовом звездолёте. Тебе доставку воды поручать нельзя, — не поворачиваясь ответил агент Тиккерс.

— Это надо прекратить здесь, пока мы на Земле, — прошептала Марианна подойдя к Идоро.

— Это всё прекратится. Он проверяет Фромма, значит, что-то знает о нём, чего мы не знаем, — прошептал Идоро в ответ.

Он быстро догнал Тиккерса, который вошёл в лифт.

— Ничего не говори, — предупредил его Идоро.

— Распознаю скачок гормонов. Командировка будет напряжённой, — просвистел Тиккерс.

В лифт зашёл Бирс, дверь закрылась, небольшой толчок, и лифт доставил всех троих внутрь грузового корабля.

Космическое пари

2170 год. Спутник планеты Лэм.

День первый

Корабли опустились на освещённую платформу спутника планеты Лэм, и светящийся купол над ней закрылся. Идоро сошёл с корабля после Тиккерса.

— Мрачновато здесь, — просвистел агент Тиккерс.

Идоро подошёл к прозрачной стене платформы и увидел вдалеке переливающиеся округлые верхушки павильонов музея.

— Что привлекает сюда туристов? Тоска, да и только. Если бы не командировка, никогда бы не приехал сюда, — высказался профессор Фромм, одёргивая комбинезон.

— Я уже была здесь, с экскурсией, — похвасталась Марианна.

— Тогда ты знакома с директором? — проухкал Тиккерс.

— Нет, не знакома, — ответила она.

— И что там за экспонаты? — спросил Фромм.

— Разные артефакты от мелких вещиц до нанотехнологий. Всё, что когда-то изменило реальный мир, но устарело, и больше не используется, — процитировала Марианна Кодекс конгломерата.

На платформу въехал грузовой вездеход. Помощники директора Бирса, слажено занялись разгрузкой капсул с водой. Технические капсулы, напоминающие дирижабли, были оснащены левитаторами, выведены за пределы платформы и сразу запущены в небо. Они медленно летели, и зависали над павильонами музея. Питьевые капсулы, размером значительно меньше, перегружались в подземный туннель, где их перевозили в специальных вагонетках. Для порядка агент Тиккерс спустился внутрь туннеля, и вернувшись на платформу сообщил Идоро, что угроза отсутствует. В свою очередь директор Бирс подтвердил, что питьевая вода будет в павильоне музея очень скоро. Пока все ждали вездехода, Идоро попросил директора Бирса рассказать немного о планете.

— Ну, что я могу сказать, к тому, что можно прочитать в Кодексе конгломерата. Эта планета, раньше была астероидом. Совет Десяти миров решил сделать здесь музей. Чтобы спутник держался орбиты вокруг планеты Лэм, его оснастили специальным ядром. За всем, что происходит на спутнике, в музее, и всеми передвижениями следит охранная служба Совета Десяти. Их лаборатория находится на другой стороне планеты. Они уже знают, что ваша группа прибыла, — увлёкся Бирс.

— Об этом нигде не написано. За нами следят? Это мерзко. Они будут следить, как мы расследуем убийство? — возмутился профессор Фромм.

— Помолчите Фромм, — осекла его Марианна.

Профессор Фромм надулся, но сдержался. Агент Тиккерс засветился жёлтым. Идоро Иллеш подумал, что телекинез ему бы тоже не помешал.

— Я расскажу о чём он думает, — прошипел Тиккерс на ухо Идоро.

— Ах ты мерзский лжец, — закричал Фромм, размахивая кулаками.

— Это что такое? Постоянно думать, что подарить жене, дочерям. Попросил бы меня, я тебе это всё найду и тебе ничего это стоить не будет, — проухкал агент Тиккерс.

— С чего ты взял, что я тебе поверю? — воскликнул Фромм.

— Ты мне услугу, я тебе подарки. По рукам? Заключим мир, — проухтел Тиккерс.

— Соглашайтесь Фромм, он всегда держит слово, — подтвердил Идоро.

— Мы свидетели, — сказала Марианна.

— Согласен, — процедил сквозь зубы профессор Фромм.

Все молча отправились за директором Бирсом к вездеходу. Каждый думал о том, что наконец их доставят к месту преступления. И они займутся настоящим делом.

В павильоне было светло и немного прохладно. Определить, когда заканчивается день и наступает ночь было невозможно. Скачок в пространстве повлиял на Идоро, ему захотелось спать.

— Я забыл вам сказать, что время здесь на спутнике протекает самопроизвольно. Поэтому в нашем павильоне мы ведём отсчёт времени, как на Земле. В ваши комбинезоны встроены часы, их надо запустить и синхронизировать. Он показал на кнопку кармана, нажал, часы засветились. На рукаве датчики вашего самочувствия. Вижу, что следователю Идоро, необходимо поспать, я проведу вас в гостиницу, она в последнем зале павильона, — сказал директор Бирс.

— Только после осмотра места преступления. Нам всем понадобиться кабинет для совещаний, — сказал Идоро.

Бирс кивнул головой, потом посмотрел на агента Тиккерса, всплеснул руками и выпучил глаза:

— Почему вы не надели комбинезон? Скоро будет холодно.

Такая забота директора, озадачила Тиккерса, и он незамедлительно объяснил, что не сможет ничего слышать, если будет в комбинезоне. Потому что уши у него находятся на голенях ног. Но вместо комбинезона у него есть термоплащ, который он наденет, когда почувствует холод.

— Когда я мёрзну, у меня лёд покрывает всё тело, я белый, белый, — пояснил агент Тиккерс.

— Сам видел. Покрывается изморозью. Когда мы уже увидим место преступления? — спросил Идоро Иллеш, глядя на директора.

Бирс, как-то странно заморгал глазами, постучал по датчику на рукаве, и предложил проследовать за ним в следующий зал. За Бирсом последовали Марианна и профессор Фромм. Идоро и Тиккерс немного задержались.

— У Бирса нет мыслей. Я всю дорогу пытаюсь прочитать. Пусто, — прошипел Тиккерс на ухо Идоро.

— Я тоже заметил. Он подозрительный. Разберёмся по ходу дела, — прошептал Идоро в ответ.

В середине зала научных открытий лежал труп мужчины. По утверждению агента Тиккерса это был ученый профессор Чин Ли. Рядом с трупом сидел охранник службы Совета Десяти. Когда группа вошла в зал, охранник встал и подошёл к директору Бирсу. Он сообщил, что ему пора возвращаться на службу. За время охраны места преступления никаких происшествий не было. На вопрос Идоро, что он может сказать о месте преступления, охранник ответил, что всё зафиксировано в протоколе СИИС. Тиккерс хотел спросить про происшествия до этого преступления, или какие вообще были, но не успел. Директор с охранником быстро вышли из зала.

Криминалист Марианна Цвейн открыла на планшете протокол СИИС, чтобы зачитать. Но Идоро Иллеш, остановил её. Он дал задание всем сделать самостоятельный осмотр. Его интересовали улики собранные каждым участником группы.

— Мне тоже осмотреть ещё раз? — поинтересовался директор Бирс, стоящий за спиной у Идоро.

— Быстро вернулись, — проухкал Тиккерс.

— Бирс, ваше мнение о трупе, который столько часов пролежал здесь в зале, будет полезно. Посмотрите, возможно что-то изменилось? Я бы хотел поговорить с охранником, он вернется? — спросил следователь Идоро.

— Я тоже хочу поговорить с ними, — просвистел агент Тиккерс.

— Нет. Его срочно вызвали на службу. Он был последним, кто здесь охранял. Подробнее можно узнать у начальника охраны службы Совета Десяти.

— Охранники менялись? Почему вы не остановили его, Бирс? — спросил Идоро.

— Я пытался. Но они подчиняются только своему начальству, — промямлил директор Бирс.

— Теперь нам придётся ехать на другую сторону планеты? — возмутился Идоро.

Бирс пожал плечами, и отряхнул рукав комбинезона.

Про себя Идоро подумал, что наконец, у них с агентом Тиккерсом появится возможность заняться секретным заданием, полученным Советом Десяти.

Тиккерс, с момента высадки постоянно ощущал активные ультразвуковые волны. Но рассказать об этом, он мог только Идоро Иллешу. Наедине они пока не оставались.

Директор вяло сказал, что за время его отсутствия ничего не изменилось. На вопрос Идоро, что про убийство сказала охранная служба, ведь они за всем следят, ответил, что они тоже в недоумении. Пропустили, как это произошло. Никто так и не понял, откуда в зале музея появился труп.

— Бирс, так откуда в зале появился труп? Как вы его обнаружили? Что заметили? — выспрашивал Идоро.

— Я могу сообщить, что труп перевернули на спину? — сказал профессор Фромм.

— Кто это сделал? — возмутился Идоро.

— Начальник охранной службы, — ответил Бирс.

— Зачем отпустили охранника? Он мог рассказать, — проухкал Тиккерс.

— Они не в курсе наших земных дел, они лэмийцы. Для них убийство — это обычное дело. За любую провинность, за нарушение правил, порядка, убивают. На утро убитые лэмийцы просыпаются, ничего не помнят, и начинают жить заново. Такой вид бессмертия.

Охранники мне сказали, что утром он проснётся. А он лежал. Мёртвый, весь белый, кровь вокруг застыла от холода. Я сделал осмотр, и отправил запись в секретный отдел, — объяснил директор Бирс.

— Тогда помощь охранников бесполезна. Так ведь, Марианна? — рассудил Фромм.

— Не думаю. Их надо допросить, — возразила она.

— А потом они захотят, что мы их убили, чтобы проснуться обновленными, — сьерничал Фромм.

— Прекратите Фромм. Вы ведёте себя, как дремучий человек. Лучше расскажите отчего наступила смерть? — перевела разговор в нужном направлении Марианна.

К Фромму приблизились Идоро с Тиккерсом. Они хотели услышать предварительные выводы наружного осмотра трупа. Профессор Фромм сообщил:

— Жертва убита тупым тяжелым предметом. Удар пришелся в солнечное сплетение, остановилось сердце. Рваная рана грудной клетки от падения и удара о выступ какого-то предмета из окружающей обстановки. Стол, стул, предмет с углами. Остальные ушибы и порезы нанесены в процессе защиты от нападавшего. Но судя по всему, таких предметов в павильоне мы не найдём. Но я всё осмотрю.

Пока профессор рассказывал, из его рта пошёл пар. Марианна тоже выдохнула паром.

— Всем отдыхать. Бирс проводите коллег в гостиницу. Мы с Тиккерсом съездим к начальнику охраны. Сколько времени займёт дорога? — скомандовал Идоро Иллеш.

Марианна хотела напроситься поехать с ними, но почувствовала усталость и решила остаться в гостинице.

— Если не будете отклоняться от навигатора, за пару-тройку часов доедете туда и обратно, — ответил директор Бирс.

Тиккерс набросил плащ, и вышел следом за Идоро. Они сели в вездеход и отправились на другую сторону планеты.

Звёздные бродяги

2170 год. Спутник планеты Лэм.

День второй

Вездеход следовал по спланированному навигатором маршруту. Часы на комбинезоне показывала начало второго дня. До выполнения секретного задания оставалось двое суток по земному времени. На гладких поверхностях вездеход менял скорость. От усталости и тряски Идоро уснул. Агент Тиккерс плотнее завернулся в плащ и прижался к боковому стеклу вездехода. Его фасеточные глаза зафиксировали посадочную платформу, ангары для ремонта, площадку для космического мусора. На неосвоенной пустоши рассматривать было нечего. Из-за отсутствия осадков, почва пустошей была сухой и зыбкой. Вездеход снизил скорость, ехал медленно, отчего Тиккерса укачало и он уснул. Засыпая он подключился ко сну Идоро, который во сне спешил на первое свидание со своей женой Риммой Иванец. Им было по двадцать лет, она восхищенно смотрела ему в глаза, они целовались. Далее время событий переключилось. Идоро сидел за рулём автомобиля. Потом бежал по лестнице с куклой. Звонок. Дверь открывала повзрослевшая Римма, забирала куклу, захлопывала дверь. Далее время событий переключилось. Советник Сигуро кричит про три дня.

Вездеход резко остановился. Тиккерс ударился о стекло. Он потормошил Идоро, но тот не просыпался. Тогда он стукнул его.

— Что случилось? Почему мы стоим? — спросил полусонный Идоро, и посмотрел в лобовое стекло.

На пути вездехода стояли две фигуры в комбинезонах. Разобрать, сквозь стекло вездехода кто это, было сложно.

— Возможно мы приехали, охранники нас встречают, — предположил Идоро.

Голос автопилота сообщил, что до места назначения ехать ещё около часа, что отрезвило обоих пассажиров.

— Что будем делать? — просвистел Тиккерс.

— Пока посидим. Пусть они сделают первый шаг.

— Могу выйти, прочитать их мысли, — проукхал он.

— Нет, будем сидеть, — сказал Идоро.

Голос автопилота предупредил, что приближаются незнакомцы, в случае нападения, вездеход заблокирует двери, и окна.

— Спроси, что они хотят? — предложил Идоро автопилоту.

Автопилот переключился на громкоговоритель, и повторил вопрос.

Один из незнакомцев достал бутылку, и указав на неё, что-то сказал.

Голос автопилота, повторил ответ незнакомца, что у них закончилась вода, они спрашивают, есть ли вода у нас.

— А у нас есть вода? — проукхал Тиккерс у автопилота.

Голос автопилота сообщил, что вездеход укомплектован запасом воды на несколько поездок вперёд.

— Это подозрительно. Планета необитаема. На нашем пути стоят два незнакомца. Им нужна вода, — просвистел Тиккерс.

— Согласен. Тебе не хочется узнать, кто они такие? — поинтересовался Идоро.

— Наше движение остановлено. Путь преграждён. До пункта назначения не доехали. Очень плохо. Их здесь не должно быть. Не знаем кто они? Опасно, — проухал Тиккерс.

Голос автопилота сообщил, что это звёздные бродяги. Они постоянно выпрашивают воду у пассажиров вездеходов.

— Вот и ответ. Выходим Тиккерс? — спросил Идоро.

Голос автопилота предупредил, что двери открыты, уровень кислорода в норме. Агент Тиккерс первым спрыгнул на пересохшую почву.

Незнакомцы подошли к вездеходу. Издали они казались более молодыми. Лица под капюшонами мерцали. Идоро протянул несколько бутылок с водой. Незнакомец откинул капюшон, Идоро отшатнулся, как будто увидел призрака. На него смотрел его двойник.

— Что за дела? — возмутился Идоро.

— Познакомься, это отражатели — звёздные бродяги. Ты еще моего не видел, — просвистел Тиккерс.

Идоро посмотрел на коллегу, и не сразу различил, кто из них настоящий Тиккерс.

— Вода всегда нужна, но у нас есть, то что вы ищете, — сказал один из них.

— И что же это? — поинтересовался Идоро.

— Ответы. Даже на то, о чем вы ещё не знаете, — ответил двойник.

— Предлагаю прокатиться на вездеходе, — сказал Идоро.

— Нам нужен кислород. Мы можем расположиться на крыше? — переспросил один из них.

— На крыше, так на крыше. Куда едем? — уточнил Идоро.

— Направо и прямо, сразу за той горой, — указал сидящий на крыше двойник.

Когда двери вездехода закрылись, Тиккерс свиснул:

— Вот так дела. Никогда не видел своего двойника. Вдруг это ловушка?

— Мы поедем, чтобы выслушать их. Ты ведь не боишься опасностей? — спросил Идоро.

— Не смог прочитать их мысли. Но ощутил, как читали мои, — проухкал он.

— Наверняка, это было неприятно, — предположил Идоро.

— Как будто лезвием рассекли мозги, — прошипел Тиккерс и завернулся в плащ.

Идоро поправил комбинезон и посмотрел на часы. Они показывали три часа второго дня. Чтобы разгадать все загадки, времени оставалось достаточно.

Весь дальнейший путь Идоро размышлял о расследовании. Убийство профессора Чин Ли застряло занозой в мозгу, и не давало покоя.

— Осторожней Идоро. Опять читают мысли. Меня это напрягает, — прошипел Тиккерс.

Вездеход объехал гору, и остановился у звездолёта. Рядом с ним сидело много народа. Двойники покинули крышу вездехода, смешались с толпой, и поделились бутылками с водой, чем вызвали возгласы одобрения. От толпы отделились несколько бродяг, и направились к вездеходу.

Идоро с Тиккерсом опять были на распутье, выходить из вездехода или остаться внутри и уехать. Толпа бродяг была очень внушительной. Тиккерс пытался посчитать их, но постоянно сбивался. Итак было понятно, что силы не равны. Но Идоро принял решение, что выходит. Тиккерсу ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Что привело вас сюда? К нам, бродягам? — спросил один из них.

— Те двое, сказали, что у вас есть ответы, и даже на то, чего мы ещё не знаем, — ответил Идоро.

— Вселенной всё известно, она постоянно удерживает равновесие. Что можете дать в обмен на ответы? — поинтересовался он.

— У нас есть вода, но сначала ответы, — сказал Идоро.

— Тогда я отведу вас к старшему из нас.

Идоро вспомнил, какой ужас испытал, когда увидел двойника, и возразил:

— Мы подождём его здесь, у вездехода.

Бродяга посмотрел на вездеход, наверняка прикидывая, какой запас воды спрятан внутри, и спорить не стал. Он пошёл к звездолёту, все другие последовали за ним.

Тиккерс завернулся в плащ. Ему было холодно.

— Думаешь, они знают ответы? Вопросы мы не задавали? — проухкал Тиккерс.

— Главное, чтобы мы вернулись живыми, — ответил Идоро.

Из звездолёта вышел седой бродяга, и пошёл к вездеходу. Подойдя совсем близко, он представился:

— Я — предводитель звёздных бродяг. Мы готовы совершить обмен, я даю вам ответы, вы нам воду, сколько у вас есть. Мы не можем улететь, так как наш собрат сейчас находится среди вас. Мы ждём его возвращения.

Агент Тиккерс присвиснул.

— Расскажите подробнее, — попросил Идоро.

— Он расскажет вам сам, скажите, что мы ждём его возвращения.

— Среди нас отражатель? Кто? — просвистел Тиккерс.

— Я рассчитывал, что загадок уменьшится, а их только прибавилось, — отметил Идоро.

— Вы знаете, кто он? — сказал предводитель.

— Ах, да. Я забыл, что вы читаете мысли. Я сомневаюсь, что у него ответов больше чем у вас, — расстроился Идоро.

— Может не стоит отдавать им всю воду, за такие ответы? — прошипел Тиккерс.

Предводитель посмотрел прямо перед собой и сказал:

— Профессор появлялся из ниоткуда и умирал три раза на одном и том же месте. Вы этого не знали? — спросил предводитель.

— Куда же делись предыдущие два трупа? — проухкал Тиккерс.

— Они исчезли, так же, как и появились, — объяснил он.

— Охранники знали? Что-то ещё? — выпытывал Идоро.

— Они думали, что профессор лэкиец, но оказалось, что землянин, — пояснил предводитель.

— Как такое можно было не внести в протокол? — прошипел Тиккерс.

— Я сказал достаточно, чтобы получить воду?

Идоро кивнул. Предводитель махнул рукой и ватага бродяг моментально оказалась у вездехода. Хранилище воды опустело очень быстро. Идоро с Тиккерсом заняли места пассажиров и поехали на другую сторону планеты к лаборатории, где находилась охранная служба Совета Десяти. На допросе охранники отвечали так, как будто заучили текст. Все ссылались на протокол СИИС. От начальника охраны всё же удалось узнать, что были ещё два трупа, которые исчезли, но этот последний остался лежать в павильоне. Начальник охраны сказал, что трупы появлялись накануне квантовых колебаний. Они запросили информацию о незапланированных волнах. Но ответа пока нет. Но на вопрос, как в павильоне появился труп, начальник охраны вращал глазами, и пожимал плечами.

— Из ниоткуда. В этом павильоне такие экспонаты, что только земляне смогут разобраться со всем этим, — сказал он.

— Может ваша охрана пропустила кого-то? — проухкал Тиккерс.

— Мы за всем наблюдаем. На пути к нам вы встречались с бродягами, — ответил начальник охраны.

— Вы знаете, что они здесь? И разрешаете им оставаться? — спросил Идоро.

— Да, они доставляют экспонаты для музея из разных уголков галактики. У нас соглашение, — добавил он.

Идоро и Тиккерс вышли из лаборатории, сели в вездеход, и отправились обратно в музей космических артефактов.

Лабиринт измерений

2170 год. Павильон планеты Земля.

День второй

Оставив вездеход на стоянке, Идоро Иллеш и агент Тиккерс вошли в павильон планеты Земля. В зале, где все ещё лежал труп, суетился профессор Фромм. Он выискивал следы преступления по всему залу.

Следователь Иллеш застал его, изучающим пол у экспоната «Петля времени». Не прекращая свои поиски улик, профессор Фромм поинтересовался поездкой коллег к охранникам на другую сторону планеты:

— Как продвинулись в поисках убийцы? У меня уже есть версия. Сейчас закончу и расскажу.

— Хотелось бы услышать логичную версию произошедшего, — согласился Идоро.

— Может знаете, кто убийца? — просвистел агент Тиккерс.

— Нет, убийцу ищите сами, а я могу рассказать, откуда появилась жертва, и что произошло, — процедил Фромм.

— Это очень много. Мы по сравнению с вами, узнали мало, — проухкал Тиккерс.

— Фромм, когда закончите приходите в кабинет, и всех туда направляйте, — попросил Идоро.

Закрывая дверь кабинета, Тиккерс прошипел:

— О, нет. Требуется передышка. Я не понял, кто среди нас отражатель.

Не получив ответа, он посмотрел на Идоро, но тот уже спал в кресле. Тиккерс прилёг на диван и уснул.

Сквозь сон Идоро услышал стук в дверь и своё имя. Открыв глаза, он увидел спящего на диване Тиккерса. Идоро открыл дверь кабинета. На пороге стояла Марианна. Из зала всех созывал профессор Фромм. Он стоял у экспоната «Петля времени». Профессор показал, где он нашёл пуговицу от рубашки жертвы. Потом показал маршрут движения жертвы до места, где она и лежит до сих пор.

Директор Бирс заинтересовался пуговицей. Фромм протянул ему пакет с уликой. Рассматривая пуговицу, Бирс несколько раз одёрнул рукав комбинезона.

— Директор Бирс, может расскажите нам о том, чего нет в отчёте. Почему бродяги ждут вашего возвращения, — сказал Идоро.

Бирс отряхнул рукав, и промямлил:

— Вы уже и так всё знаете. Ему нужна помощь, а я не могу помочь. Туда могут войти только земляне.

— Что происходит? Ещё убийство? Кто жертва? Вы знаете? — расспрашивал Фромм.

К его вопросам подключилась Марианна. Поправляя мальчишескую стрижку она выпытывала у Бирса, что он должен рассказать.

Но Бирс прислушивался только к Идоро. Сейчас он хотел одного, спасти настоящего директора павильона, который заблудился в лабиринте измерений. Этот экспонат считается самым коварным артефактом. Директор вошел в лабиринт измерений, чтобы помочь профессору Чин Ли и не вернулся. Профессор мёртв, а директор не вернулся.

— Марианна, ищите инструкцию к этому экспонату, всё что найдете. Тиккерс ты остаешься, и будешь на связи со всеми с кем придётся, — скомандовал Идоро.

— Фромм, ваша услуга. Не оставляйте его одного, вернитесь вместе, — просвистел Тиккерс.

— Марианна читайте, Фромм слушайте, и запоминайте. Идём вдвоём.

«Это объект модель устройства мира по Ди Бартини. Все физические параметры тел напрямую связаны с параметрами времени. Вселенная имеет шесть измерений: три — это пространственные координаты, а ещё три — это измерения времени. Время не является прямолинейным. Настоящее, прошлое и будущее здесь существуют одновременно. У времени тоже есть свои „поперечные координаты“, что свидетельствует о полной гармонии Вселенной. Каждый объект во Вселенной является шестимерным комплексным образованием. Он равен множеству протяжённостей в пространстве и во времени. При этом становятся возможными взаимные изменения измерений объекта. Сам же объект теоретически может перемещаться в пространстве, путешествуя по времени. И наоборот, путешествовать во времени, перемещаясь в пространстве».

— Я не знаю, что нас с профессором ждет в лабиринте, и вернемся ли мы обратно. Но судя по одежде трупа, нам надо попасть в семидесятые годы двадцатого столетия. Для меня было честью работать с вами, — сказал Идоро Иллеш.

— Прекрати немедленно. Я знаю, ты вернешься, и профессор Фромм тоже, — просвистел Тиккерс.

Бирс снял защиту с экспоната. Идоро с профессором Фроммом вошли внутрь лабиринта. Внутри пространство казалось бесконечным. Идоро позвал Бирса, потом Чин Ли. Из глубины доносился гул. Фромм озадачено смотрел перед собой, называя вслух все семидесятые года по порядку. Вместе они продвигались вперёд. Как попасть в прошлое, они пока не знали. По стечению обстоятельств, настоящий Бирс продвигался в настоящее из прошлого. Его догонял профессор Чин Ли. Они остановились на выходе из кабинета. Чин Ли размахивал руками и кричал об украденной работе. Бирс оттолкнул Чин Ли. Тот зашатался и упал, ударившись головой о стул, но смог подняться. Он схватил Бирса за свитер, и потянул вглубь кабинета. Бирс схватил попавшийся под руку предмет с тумбы и ударил Чин Ли. Предметом оказался кубок на мраморной основе. Удар оказался сильным. Чин Ли пошатнулся, ударился о край стола, и упал. Бирс развернулся, чтобы убежать, но увидел незнакомцев.

— Кто вы такие? Как вы сюда попали? — зашипел он.

— Это профессор Фромм, я — Идоро. Мы из будущего, — ответил Иллеш.

— А зачем вы убили Чин Ли? — спросил Фромм.

— Я его не убивал. Я тоже из будущего. Хотел отдать ему научную работу. Из-за его ошибки у нас в будущем квантовая активность. Чтобы исправить ошибку, мне нужен первоисточник работы. А Чин Ли решил, что я её украл. И не даёт мне исправить настройки времени, — сказал Бирс.

— Это что оправдание того, что вы его убили. Мы видели это, — возмутился Фромм.

— Вам не понять. В этом лабиринте, не всё правда. И Чин Ли умирал уже много раз. Мне нужно исправить настройки, — разнервничался Бирс.

— Вы хотите сказать, что он жив? И это всё не прошлое время? Там в будущем в павильоне лежит мёртвый Чин Ли. Его никто не знает, как учёного. Его работа была украдена, вами, мы это видели. Чин Ли по какой-то причине мёртв, и в прошлом, и в будущем. Вы можете это объяснить? — спросил Идоро.

— Мне надо исправить настройки, и я всё объясню, — твердил Бирс.

— Мы с вами. Куда дальше? В будущее? — поинтересовался Идоро.

Бирс посмотрел на профессора Фромма и сказал:

— В прошлое, туда, где каждый из нас исправит свои ошибки.

— Это может изменить будущее, — предостерёг его Идоро.

— Это не совсем так, в этом лабиринте, всё уже есть, мы только исправим настройки, — повторил Бирс.

Идоро Иллешу и профессору Фромму ничего не оставалось, как следовать за Бирсом в прошлое. Они продвинулись немного. Опять они стоят на пороге кабинета, в котором молодой Бирс спорит с Чин Ли. Он доказывает Чин Ли, что у него ошибка в расчётах. Чин Ли хватает работу и начинает просматривать.

— Теперь он исправит расчёты, сделает квантовый компьютер, и его имя внесут во все научные энциклопедии, — выдохнул Бирс.

— Он же мёртв, в будущем. Лежит в павильоне, — удивился профессор Фромм.

— Как вы правильно заметили, будущее изменилось, там нет мёртвого тела профессора Чин Ли. Я свою ошибку исправил. Можем вернуться в будущее, — ответил Бирс.

Фромм поинтересовался, почему они ещё в лабиринте. Ведь они предотвратили убийство Чин Ли. Вместо ответа Идоро спросил:

— Фромм, ты помнишь школьную экскурсию в музей ученого. Когда ты на спор включил экспонат. В каком году это было?

— Вы серьезно? Мне было десять лет.

— Значит это было в две тысячи сто тридцатом, — подсчитал Идоро.

Вместе с Фроммом они переместились в музей ученого Чин Ли. На втором этаже в кабинете, мигала кнопка включенного квантового компьютера.

— Профессор Фромм выключайте компьютер, — скомандовал Идоро.

Кнопка погасла, компьютер взвизгнул и умолк. Идоро отключил электропитание. Выдернул шнур из компьютера и положил в карман комбинезона.

— Это как вы узнали, что компьютер включён? — поинтересовался Бирс.

— Я потом вам всё объясню, когда вернёмся в будущее, — ответил Идоро.

Профессор Фромм обрадовался, когда увидел выход из лабиринта.

В зале их ожидали все: двойник Бирса, криминалист Марианна, агент Тиккерс.

— Идоро, у нас нет убийства, потому что нет тела, — просвистел Тиккерс.

— Всем отдыхать, — скомандовал Идоро.

— Вы обещали объяснить? — спросил настоящий Бирс.

— Мне тоже интересно узнать, как это вы, директор музея, вместо себя оставили отражателя? Кто вам разрешил? Кто вас прикрывает? Может вам известно что-то ещё, а вы умалчиваете? — возмутился Идоро.

Директор Бирс показал рукой вглубь павильона:

— У нас украден экспонат, квантовый компьютер.

— Да кому он нужен? — воскликнула Марианна.

— Все экспонаты у нас в рабочем состоянии. Он исчез раньше, чем стали появляться трупы, — ответил настоящий Бирс.

— Вы об этом сообщили? Кому? — выпытывал Идоро.

— Он сообщил в Совет Десяти. Я знал? — проухкал Тиккерс.

— Это тот компьютер который раньше стоял в музее Чин Ли. Реликвия. Бесценный артефакт, — сказал настоящий Бирс.

Идоро умолк. Он обдумывал всё произошедшее. Тиккерс просопел:

— Мы обещали бродягам вернуть их собрата?

— Обещали. Надеюсь у вездехода пополнены запасы воды, они нам пригодятся сейчас, — ответил Идоро.

Сидя внутри вездехода, Идоро достал шнур электропитания и показал его двойнику:

— Скажи мне Бирс, ты видел компьютер и такой же шнур?

Двойник внимательно посмотрел на шнур и кивнул.

— Сможешь принести их пока мы будем передавать воду? — спросил Идоро.

— Смогу, а что я получу взамен?

— Можешь вылить бутылку воды на компьютер. Подходит? — спросил Идоро.

— Нет, я хочу прочитать твои мысли, — ответил двойник Бирса.

Идоро хотел возразить, но двойник перевоплотился в Марианну.

— Распознаю скачок… — просвистел Тиккерс.

— Не сейчас, — прервал его Идоро.

Вездеход остановился у звездолёта бродяг. Двойник убежал и вернулся с компьютером и шнуром электропитания. Бродяги перенесли бутылки с водой на звездолёт.

Идоро Иллеш и агент Тиккерс возвращались на вездеходе в музей космических артефактов. Вещдоки секретного задания лежали у них в вездеходе.

— Думаешь мы остановили квантовую волну? — просопел Тиккерс.

— Остановили. Ты мне очень помог с Фроммом. Как ты узнал, что это он включил в прошлом компьютер Чин Ли? — поинтересовался Идоро.

— Прочитал в мыслях. Он гордился этой победой. А ты как узнал, что экспонат из музея украли бродяги? — просвистел Тиккерс.

— Они не украли. Помнишь, начальник охраны сказал, что у них соглашение с бродягами по артефактам для музея. Но охране компьютер ни к чему. Потом Бирс умолчал, как он уговорил отражателя поработать вместо себя. Он обменял компьютер на отражателя, а сказал, что его украли. Когда Совет Десяти узнал о краже артефакта в музее?

— В тот же день, когда и я получил секретное задание, — просопел Тиккерс.

— Не раньше. В этом всё дело. Начальник охраны сказал, что они за всеми следят на планете, значит кражу они бы увидели. Но могли умолчать, зная об обмене компьютера на отражателя. Тем более, что и охрана, и директор Бирс хотели покончить с этими убийствами из ниоткуда. Но Бирс видимо знал больше других. Ему положено знать больше об артефактах, их устройстве. Он ведь тоже учёный. Он договорился с охраной, потом с отражателями, потом вошёл в лабиринт, исправил прошлое. Там мы с Фроммом его и застали.

— Значит включенные компьютеры не связаны с убийством? — проухкал Тиккерс.

— Не совсем. Включенные компьютеры запускали квантовую волну из прошлого в будущее, из-за чего происходил дисбаланс. Артефакт «Лабиринт измерений» избавлялся от трупа учёного Чин Ли, как от ошибки. Выбрасывал из лабиринта. Поэтому и казалось, что труп из ниоткуда, — ответил Идоро.

— Выходит, в прошлом Чин Ли был жив? — проухкал Тиккерс.

— Да, ссора и драка была, но Чин Ли был жив, создал квантовый компьютер и стал известным учёным, как ты и сказал в начале нашей командировки, — подтвердил Идоро.

— Но сейчас компьютеры выключены. Значит угроза устранена? — просвистел Тиккерс.

— Он выключен. Он один. Как предмет, компьютер один. Мы отвезём его в секретный отдел. Пусть советник Сигуро и Совет Десяти сами решают, что делать с этим артефактом.

— Дело сделано. У нас ещё один день, — просопел Тиккерс.

— Проведём его в Музее космических артефактов.

Елена Фили.

Квант отражения

Следователь по особо важным делам Мегапола Идоро Иллеш вошел в указанный в билете зал досмотра межгалактической станции звездной системы Ледянь-7 и скривился. Очередь к терминалу состояла из пяти гуманоидов. Это много. Пока таможенники осмотрят личный багаж, да пока просветят каждого через камеру на предмет запрещенных для ввоза предметов. По виду все пятеро из разных уголков конгломерата десяти звездных систем. Из Солнечной системы никого. А вон, например, «кузнечик» из Шусенской системы. Его будут досматривать особенно долго. Хитиновый покров имеет сильный коэффициент отражения, что является серьезным барьером для просвечивающих лучей. При этом на коленях у шусенцев есть слуховые отверстия, которые улавливают в том числе ультразвук, а проверочная камера, кроме световых лучей, испускает звуковые, значит, для этого пассажира нужно будет перенастраивать программу. Черт, не повезло.

Идоро срочно отозвали из отпуска, не объяснив толком, что произошло здесь, в Ледяни, на все вопросы ссылаясь на закон о неразглашении. Идоро мог бы отказаться, потому что закон о неразглашении применяется в случае чрезвычайных обстоятельств, и такие преступления расследуются специально созданными группами из разных звездных систем. Но он не стал отказываться, надеясь встретить на Ледяни одного друга, вернее, подругу.

— Привет, Идоро! Тебя тоже вызвали? — Идоро, не ожидавший в этом зале услышать свое имя, дернулся, запнулся за багажную тележку и выпрямился, проклиная про себя свои нескладные длинные ноги. Перед ним стояла Марианна Цвейн — криминалист из марсианского отдела Мегапола. Марианна с ее короткой стрижкой и задорными зелеными глазами была похожа на мальчишку, но Идоро точно знал, сколько ей лет. Он знал про нее все. В том числе, что она предпочитает брутальным качкам умных мужчин любой наружности. Идоро был не прочь стать «ее мужчиной», но ни брутальным, ни особо умным себя не считал. Они вообще не подходили друг другу. Идоро было сорок два, а Марианне двадцать восемь, Идоро был высок — метр восемьдесят два, а Марианна миниатюрна, Идоро был ярым противником любых стимуляторов, особенно курения и алкоголя, а Марианна курила дамские тонкие сигареты из сладкого венерианского табака. Марианна никогда не была замужем, а Идоро четыре года назад развелся. А еще Идоро предпочитал тяжелый рок и все время слушал его в наушниках, особенно во время расследований, — рок как бы прочищал ему мозги и подталкивал думать в правильном направлении, а Марианна любила классику. Вот такими разными они были. Но Идоро тянуло к девушке, и он надеялся, что когда-нибудь они будут вместе.

— Мне ничего не объяснили, сказали только «срочная командировка», а тебе хоть что-то известно? — бегло осмотрев девушку, Идоро удивился, что Марианна, только что прилетевшая с Марса, была без ручного багажа, он знал, что та никогда не расстается со своей «инструментальной барахолкой» — сумкой с приборами для расследований.

— Нас троих собирали в страшной спешке, трое — это я и два следователя. Сказали только, что дело необычное. Но я случайно подслушала разговор связистов, что на всех планетах системы Ледянь -7 зафиксировано множество случаев ненормального поведения жителей.

— Например? — Идоро подвинулся в очереди к терминалу — стал четвертым — и весь обратился в слух. Он никогда не пренебрегал сбором информации из разных источников. Неизвестно, где может пригодиться то или иное даже случайно сказанное слово.

— Например, на Бета-Ледяни всю предыдущую неделю жители мегаполиса почему-то испытывали слуховые галлюцинации. И еще произошло рекордное количество краж за всю новую историю планеты. И это во всей звездной системе. На всех семи планетах. Ты не находишь это странным?

— Нахожу, — еще один пассажир прошел досмотр, теперь от желанного терминала Идоро и Марианну отделяло три гуманоида, сейчас к проверке готовился шусенец.

— Нахожу, — повторил он, — так нас из-за этого вызвали?

— Нужно разгрузить коллег, они с ног сбились, выезжают вместе с медиками на любое упоминание галлюцинаций: зрительных, звуковых, плохого самочувствия из-за непонятной тревоги, или случаев бытовой агрессии. Кроме того, скоро выборы в Совет Конгломерата Десяти. Ледяне планировали увеличить свою квоту, и эти беспорядки совсем некстати. В общем, Ледянь-7 попросила о помощи, и она ее получила.

— Похоже на излучение… — Идоро проговорил вслух первую пришедшую в голову версию, покрутил ее в голове под разными углами и пока отбросил: бездоказательно. Как можно одновременно излучать на семь планет? Что касается выборов и беспорядков… Выборы проходят один раз в двадцать пять лет, и после войны, которая разразилась в ледянской звездной системе сто пятьдесят лет назад, жители всегда голосовали так, как им приказывали шусенцы — основатели конгломерата десяти. Именно шусенцы тогда насильно присоединили к конгломерату систему Ледянь, именно они погасили Сопротивление, применившее ядерное оружие, именно они предложили терраформирование планет после того, как на планетах Ледяни наступила ядерная зима. И именно они провели в Совете Десяти решение о заселении пустых после ядерных ударов планет мигрантами из других звездных систем, страдающих от перенаселения. Коренных ледян, выживших после ядерной бомбардировки остались крохи, и эти крохи растворились в волне мигрантов, благодарных шусенцам за новое место жительства. Так что голосование будет в пользу Шусы, можно не сомневаться.

— Проходите на досмотр! — раздался механический голос переводчика-робота.

Идоро достал удостоверение работника Мегапола и прошел в кабинку. Повторилась привычная процедура. Досмотр для служителей закона проводился везде поверхностно. По количеству перелетов с ними не мог сравниться никто, разве что торговые представители. Но у тех была своя станция на этом же спутнике, но в другой стороне, своя таможня и свой терминал. Выйдя спустя пять минут из зоны досмотра, Идоро остановился полюбоваться на картину звездной ночи за стеклом. Звездная система Ледянь -7 состояла из планет, названных после войны и терраформирования по номерам: Альфа, Бета, Гамма, Дельта, Эпсилон, Дзета, Каппа. Плюс искусственный спутник Альфа-Ледяни, на котором располагалась межгалактическая станция. Отсюда Идоро и Марианне предстоял перелет на местном звездолете на Бета-Ледянь, где их ожидали коллеги и странные происшествия.

…В здании полиции города Тадина — столицы объединенных земель Бета-Ледяни, несмотря на раннее утро, было шумно. Сновали туда-сюда младшие чины, бегали озабоченные посыльные, отовсюду слышались громкие разговоры, и из всех уголков несло терпким запахом кофе.

Идоро только занес руку, чтобы постучать в кабинет начальства, как дверь распахнулась, и на пороге вырос подполковник Кендрик Палм, — глава полиции Тадины. Идоро каждое утро просматривал ежедневные полицейские мегахроники, где снимки Кендрика мелькали, как и снимки других полицейских начальников в связи с подготовкой визитов главы Совета Десяти — шусенца Анре Палиоки, который со своим штабом и журналистами летал по звездным системам согласно плану выборной кампании.

Идоро знал, что предки Кендрика были переселенцами с Земли, и выглядел тот как обычный землянин, коренастый, с квадратными плечами, коротко стриженный. Следователь по особо важным делам Мегапола только надеялся, что общаться они будут на межгалактическом языке, а не на местном, не хотелось слушать механический равнодушный голос переводчика из устройства, встроенного в плечевую панель костюма.

— Откуда? — вместо приветствия спросил Кендрик именно на межгалактическом и с надеждой заглянул Идоро за спину, словно надеялся увидеть там целое подразделение.

— Идоро Иллеш, следователь Мегапола по особо важным делам, Солнечная система, планета Земля. Сейчас еще криминалист подойдет, остановилась поболтать с коллегами.

— Вам объяснили, чем вы будете здесь заниматься?

— Нет. Сказали — в распоряжение начальства. Сослались на закон о неразглашении.

— Можно? — в кабинет зашла Марианна, быстро оглядела хмурых мужчин и доложилась, — эксперт-криминалист, Солнечная Система, планета Марс.

— В общем, дела такие, — Кендрик энергично потер подбородок, подошел к окну, выглянул, затем ткнул пальцем в стекло, которое тотчас затуманилось, закрывая обзор, и продолжил:

— Две недели назад на всех планетах системы Ледянь-7 одновременно начались жалобы на галлюцинации. Отдел статистики сразу забил тревогу. Медики, выезжавшие на вызовы, фиксировали одинаковые признаки: тошнота, головокружение, слуховые или зрительные галлюцинации, тревожность. Через три дня волна паники пошла на затухание. А на прошлой неделе также одновременно на всех планетах вспыхнули волнения: грабежи, протесты у зданий администрации, массовые драки. И также все прекратилось спустя три дня. Вчера…

Кендрик взъерошил жесткий ежик волос и взглянул угрюмо на двух полицейских перед собой:

— Эта информация нигде не должна всплыть. Имею в виду журналистов.

Идоро и Марианна синхронно кивнули.

— Вчера стали поступать сообщения о суицидах. Пока собираем информацию. Что скажете? Встречались с чем-нибудь похожим в своей практике?

Идоро и Марианна переглянулись, она покачала головой, а Иллеш вспомнил:

— Был похожий случай. В звездной системе Центавра. Там преступный конгломерат наркоторговцев запускал новую линию растительных наркотиков — проверяли, как наркотики будут действовать на жителей. У них же развито коллективное сознание, и от той заразы были похожие случаи. Кто-то кололся, а глюки были у всех в радиусе от пяти до десяти метров. Может, и у вас такое же?

— У нас потомки мигрантов с разных концов вселенной. Коллективного сознания нет, даже выглядят все по-разному. Ну, вы сами убедитесь. Внутреннее строение у потерпевших различается, внешний вид тоже. Ну и накрывает их тоже индивидуально. Кто-то просто громко поет, а кто-то может убить. Но это хоть какая-то версия. Займитесь ею, Иллеш. А я закажу информацию в базе данных про описание последствий и состав.

Кендрик нашел на столе планшет и черканул там электромагнитным стилусом несколько строк.

— Значит, ваши задачи, коллеги. На обустройство вам два часа. Потом сразу подключайтесь. Вы, Марианна, пойдете в бригаду экспертов, занимающихся суицидами здесь, на Бета-Ледяни. Кабинет номер семь. Вам, Идоро, я даю в помощь местного полицейского. Ваша задача — выяснить причины возникновения одновременной волновой активности. Я создаю несколько таких групп, каждая работает независимо от других, надеюсь, кто-то найдет разгадку. Если будет нужно, привлекайте Марианну, я распоряжусь. Марианна, вы подчиняетесь начальнику бригады, а вы, Идоро, непосредственно мне. Ни с кем не обсуждать, если появится доказательная версия событий, только со мной. Вопросы?

…Не успел Идоро разложить вещи в боксе временного жилого здания-общежития для прибывающих, как комендант сообщил по коммуникатору громкой связи, что Идоро Иллеша ожидают у центрального входа. Местный полицейский, которого выделили для помощи и ориентации в местных улицах и обычаях был коренным ледянином: желтоватая кожа, раскосые глаза с двумя носовыми отверстиями на плоском лице и крошечными ушными раковинами. Рук, как и у землян, у него было две, а пальцев на них по шесть. На каждом пальце находилось по одному кольцу-устройству. Идоро знал, что с помощью этих колец коренное население приспособилось находиться на родных планетах после их терраформирования. Изменились величины гравитации, состав воздуха, температура среды. При терраформировании планет устанавливались параметры, усредненные для обитателей всех десяти звездных систем. Идоро еще в звездолете выдали прибор, который крепился на кожу шеи под подбородком, и напоминал жабры. Устройство с помощью тонкого шланга, ведущего к плоскому баллону, очищало фильтрами воздух, а из баллона в дыхательные пути поступал скорректированный для землян состав для дыхания. Такой же был и у подошедшего ледянина, представившегося сержантом Мао.

Мао и Идоро присели тут же, в холле, за один из столиков. Мао молчал и выжидательно смотрел на своего начальника. Идоро, не успевший сориентироваться, тем не менее, все это время прикидывал, с чего начать.

— Что мне нужно, — начал он, — смотри, я буду перечислять тебе версии, а ты мне скажешь, может ли это быть, и где об этом можно точно узнать. Первое. Массовый психоз. Это может быть что-то, связанное с медициной. Не было ли недавно массовой вакцинации? Возможно, вирус сезонный или что-то в этом роде? Второе — наркотики. Есть ли известные группировки, концерны, такие, планетарного размаха или даже галактического? Связанные с другими мирами? Третье. Ты же коренной ледянин? Возможно, в новой истории или в довоенной были похожие случаи? Четвертое. Есть ли на планетах излучатели такого космического масштаба?

Идоро передохнул и подумал, что одной из причин непонятных событий в системе могут быть природные аномалии, но пусть лучше этой веткой расследования занимаются местные ученые. И вопросительно уставился на Мао.

Мао, слушавший вопросы с непроницаемым видом, при словах об излучателе оживился.

— Есть Академия космоса. Там раньше проводились эксперименты по поиску разумных рас. В космос посылались сигналы. Я читал пару статей об этом. И Академия за городом, не очень далеко, можем сейчас туда слетать. Наверняка, ученые смогут вам все рассказать и показать. У меня допуск для чрезвычайных обстоятельств. Пропустят всюду. Только… — Мао замялся, — вы скажите, что это ваша версия, а я просто сопровождаю.

Идоро усмехнулся. Настолько глупая идея, что Мао деликатно дает это понять? Да ладно, надо с чего-то начинать. Почему не с излучателя?

— А ученые ваши в курсе последних событий? Вообще, как реагируют местные?

— Ничего не знают ни ученые, ни местные. Полицейские и привлеченные подписали пакт о неразглашении с момента подписи и на десять лет вперед. Вам что, не давали такой пакт?

— Еще на Земле, но я думал, это только для инопланетных специалистов.

Мао щелкнул пальцами, из-за чего одно из колец полыхнуло синим, и пригласил:

— Пойдемте. У меня служебный квадро-флаер.

***

— Ах-ха-ха!! Вы сами это придумали? Излучение, действующее на гуманоидов всех рас и особенностей одинаково? Какие именно лучи? Вы же в курсе, что лучи имеют свойство рассеиваться? Поэтому расстояние не может быть слишком большим. Плюс неодинаковые погодные условия на разных планетах даже одной системы и даже после терраформирования. Существует, конечно, такое понятие, как самофокусировка луча, но для этого нужна огромная, повторяю, огромная мощность источника.

Профессор Академии космоса, тоже коренной ледянин, — высокий, тощий, желтокожий старик с молодыми сине-зелеными глазами, возбужденно бегал по переговорной — комнате с прозрачным потолком и без окон.

— А у вас, мне говорили, была программа по поиску разумных рас, и вы что-то такое излучали в космос? Там расстояния несопоставимо больше? — Идоро набычил голову и покраснел. Давно его так не позорили.

Профессор метнул на Мао полный презрения взгляд и сообщил устало, от его прежней веселости не осталось и следа:

— Это лазерное излучение. Создается квантовым генератором, да, подходящей мощности, но это оптический диапазон, как бы вам… Понятнее… Во-первых, заставить гуманоидов что-то делать, направив на них оптический луч, невозможно. Вы говорите, суицид? Нереально, нет. Во-вторых, если допустить, что это луч, то как этот луч просверлил пространство всех планет, они же не выстроены в нашей системе по прямой линии? Это скорее многоугольник. Так что, увы! Не могу помочь. Где расписаться о неразглашении?

Ученый чиркнул стилусом по подставленному Мао экрану планшета и, сгорбившись, вышел за дверь.

— Печально, только время потеряли, — пряча глаза, сообщил Идоро, — но отрицательный результат тоже результат. Довезешь меня до здания полиции, нужно доложить обо всем Кендрику. И подготовь мне на завтра статистические данные по всем планетам. Сколько преступлений, каких видов, какими гуманоидами свершались, в каких населенных пунктах, на каких планетах, есть ли различия, или, наоборот, сходства в чем-либо. Сегодня тебе оставшегося дня должно хватить, завтра принесешь результаты прямо с утра.

Мао кивнул, опуская квадро-флаер прямо на площадку перед зданием полиции. Скупо улыбнулся на прощание, дождался, когда Идоро выскочит наружу, и взмыл в воздух.

Идоро решил поискать Марианну. Может, ее исследования натолкнут его на нужный путь. Что-то первый раз у него такое непонятное дело. Даже тогда в системе Центавра с наркотиками было ясно, что это дело рук гуманоидов, то есть, дело человеческих рук. Здесь же… Нет следов, нет свидетелей, ничего такого, о чем стоило бы задуматься, потянуть за ниточку и размотать весь клубок.

Корпус криминалистов соединялся с основным зданием полиции подземным переходом. Идоро шел по коридору и с интересом осматривал помещения, расположенные с двух сторон за стеклянными стенами. Везде копошились служащие в белых халатах с капюшонами, в бахилах и перчатках. «Лаборатория биомаркеров пыльцы», читал Идоро, выискивая взглядом знакомую голову с короткой стрижкой, — «Масс-спектрометрия с индуктивно связанной плазмой», «Молекулярно-генетическая диагностика биологических жидкостей», «Морфометрия», и наконец «Помещение виртопсии». Вот где Идоро нашел и едва узнал Марианну в белом одеянии и очках на пол-лица среди таких же белых ангелов вокруг мертвого тела, лежащего под аппаратом для виртуального вскрытия.

Он помахал Марианне рукой, увидев, что она отвлеклась от работы и приспустила маску. «Подожди», — прочитал Идоро по губам и кивнул, что понял.

Через полчаса, вкусно пахнущая после душа, с еще влажными волосами, Марианна вышла из лаборатории и остановилась рядом с Идоро возле стеклянной стены.

— Необычный суицид. Молодой парень. Мигрант с Центавры. Как раз то, что ты рассказывал. Способ для этой расы совершенно неприемлемый.

— Наркотики?

— Да, добровольный передоз, представляешь? А у него тут семья. Из-за объединенного сознания все родные почувствовали его страдания и смерть.

— А где, ты говоришь, семья?

— Да вон стоят. Требуют выдать тело для захоронения. Пойдем на воздух?

— Подожди, подожди. Сначала я поговорю с родными этого самоубийцы. Должна быть причина для такого поступка.

Идоро направился к группе переселенцев из системы Центавра. Две пары, как он определил на глаз. Те, что постарше, очевидно, родители. Они вряд ли что-то знают о сыне, кроме того, кем и где он работал. А вот те, что стоят рядом с родителями, все равно кто, брат это, сестра или друзья, тех нужно обязательно допросить. Возраст примерно одинаковый. Значит, и интересы могли совпадать. Подойдя к родным покойного, Иллеш официально представился, сообщил о расследовании и, по очереди отведя каждого в сторону, задал несколько вопросов.

Потом подошел к Марианне, нетерпеливо переминающейся в коридоре, подхватил ее под руку и вышел вместе с ней наружу.

На улице Марианна торопливо достала пачку с сигаретами и закурила.

— Ну что? Стало понятнее?

— Эти с Центавра что-то темнят. Вызвал их на завтра к обеду на официальный допрос. Попрошу Кендрика присутствовать. Предупредил, что, если не придут, будут трудности с выдачей тела.

— Почему темнят?

Вокруг Марианны из-за дыма сигарет образовалось ароматное облако. Потянуло уютным воспоминанием. Любимый всеми женщинами Солнечной Системы аромат с Венеры. На венерианских бескрайних полях выращивали знаменитый табак, генномодифицированный клетками различных цветов. Сигареты Марианны пахли цветущим мандарином.

— Не говорят, откуда покойный мог взять наркотик. Не привез же он его с собой? Ладно, завтра Кендрик получит данные о составе тех наркотиков, что выявили на Центавре, ты сравнишь и скажешь результат. Но это всего лишь одна версия.

— Других нет?

— Съездил утром в Академию Космоса. Прозондировал насчет разных излучений, — уклончиво начал Идоро, потом плюнул и сказал, как есть, — ученый посмеялся, а я перед своим местным помощником предстал полным кретином.

— А почему? Интересная версия, — Марианна задумчиво выпускала в воздух красивые колечки из дыма.

— Сказал, невозможно проткнуть лучом одновременно все планеты, они не на прямой, а раскиданы по всей звездной системе в виде вершин многоугольника.

— Здесь да, он прав, нужны мощные приемо-передающие антенны. А вот побочный эффект для находящихся в радиусе воздействия луча похож. Мы изучали на курсе последствий от поражения радиацией. Тошнота, помутнение сознания и галлюцинации.

— Да, но не драки, разбой и протесты. Правда, суицид после облучения радиацией возможен. Например, из-за невыносимости боли.

— Не забывай, что наука не стоит на месте, а все время развивается. И квантовый генератор может теперь выдавать не только оптические лучи. Наверное. Пойдем, поедим? Я утром позавтракать не успела.

В кафе, оформленном под один из многотысячных эпизодов сериала «Звездные войны», было забавно. Еду развозили по залу небольшие роботы-андроиды, в баре подавал напитки Энакин Скайуокер, в полутемном зале с потолка сияли звезды-светильники. Правда, на стене в полный рост висел портрет главы Совета Десяти — шусит Анре Палиока, который, казалось, грозно сверлил всех своими фасеточными глазами и сердито шевелил усиками. Дань времени. «Всем звездным системам — терраформированные планеты!» — гласил предвыборный лозунг на плакате. И бегущая строка сообщала, что завтра в двенадцать по среднегалактическому времени ожидается визит делегации с Шусы. Идоро покачал головой. Вся верхушка прилетит на Альфа-Ледянь. Выборы. Будут призывать голосовать за них. Странно, что не отменили. Правда, перенесли визит на несколько дней вперед и потом, на Альфе самое маленькое количество случаев непонятного заболевания. Но все-таки, все-таки.

У Идоро в одном из карманов зазвонил видеофон. Он посмотрел на экран и нахмурился. Римма. Бывшая жена. Что ей понадобилось? Что-то с дочерью?

Марианна вдруг встала из-за стола и пошла к бару. Идоро даже вздохнул от облегчения, не хотелось разговаривать с бывшей женой при девушке. Римма постоянно после развода начинала речь с обвинений Идоро во всех смертных грехах, и даже в разводе. Хотя сама этот развод и захотела. Идоро нажал значок «ответить» и спросил, не здороваясь:

— Что на этот раз?

На экране лицо жены приняло выражение: «О Боже, я так и знала, что ты козел». Идоро знал всю мимику жены. Для каждого случая свое лицо, так это называлось.

— В школе у дочери собирают деньги на туристическую поездку. Надеюсь, ты поможешь.

— Да, я все сделаю. А куда?

— Там по астрономии что-то. Изучение терраформированных планет. Улетают через неделю в систему Ледянь-7, конкретно на какую планету не скажу.

— Стоп! — Идоро даже вспотел. Тут такое творится, а детей отправляют в турпоездку? Потом вспомнил о неразглашении и заткнулся. Но как предупредить жену? Он вдруг хитро улыбнулся.

— Отличная идея! Я как раз здесь в командировке. Повидаемся со Светланой, я ей расскажу про мигрантов Ледяни, как они устраиваются, как…

— Что?! Никогда! Не полетит она в эту турпоездку. После ваших встреч девочка сама не своя. Я передумала. Пока.

Идоро тихо засмеялся. Римма после развода запрещала видеться ему с дочерью. Но они со Светланой все равно общались. Идоро подарил ей зарегистрированный на коллегу видеофон, и Римма пока его не обнаружила.

Он нахмурился. Надо срочно сообщить Кендрику, чтобы написал рапорт об отмене всех турпоездок в Ледянь-7. Такое вот побочное действие пакта о неразглашении. Паники нет среди населения, это хорошо, но и туристы валят сюда со всех концов галактики, не подозревая о возможной опасности.

— Заказать тебе вина? — спросил Идоро вернувшуюся из бара Марианну.

— Нет. Нужна ясная голова. Завтра по плану десять виртуальных вскрытий. Буду продолжать искать что-то общее. Систему.

***

Рано утром на следующий день Идоро уже копался в справках, принесенных сержантом Мао, выбирал одинаковые происшествия, но разные по времени, по интенсивности, по планетам и наносил полученные данные в компьютер на 3D-карту звездной системы Ледянь-7. Спустя три часа он нажал клавишу «результат» и машинально протянул руку за кружкой с кофе. Но промахнулся, кружка упала, и коричневая жижа залила бумаги на столе. Идоро этого не заметил, а его рука так и осталась висеть в воздухе. Он очнулся, поставил режим «повторяющийся просмотр» и снова уставился на экран. Как бы ни поворачивалась выстроенная модель, результат был один и тот же. Если смотреть на планеты-вершины многоугольника, то количество событий, их интенсивность и последствия увеличивались. Не просто увеличивались, а возрастали по экспоненте от планеты к планете и достигали максимума на Бета-Ледяни. Причем экспонент было три. Идоро пронумеровал кривые по времени их появления. Первая началась две недели назад, продолжалась три дня, вторая — неделю назад, продолжалась тоже три дня. У третьей кривой, с суицидами, сегодня шел третий день, и уже сейчас было видно, что это будет грандиозный эффект. Здесь, на Бета-Ледяни. И что за рваный ритм? Неделя, неделя и вдруг три дня? Словно сначала шла плановая настройка, с увеличением силы воздействия, а потом вдруг планы поменялись, и пришлось сдвинуть сроки. Сдвинуть сроки… Сдвинуть сроки… Что-то крутилось в голове. Совсем недавно он уже обращал внимание на изменение сроков… Визита!!! Визита главы Совета Десяти вместе со своей свитой в рамках предвыборной кампании! Прибытие должно было состояться через четыре дня, а они прилетают на собственном звездолете уже сегодня!

Идоро заметался по тесному кабинету. Этого не может быть! Подбежал к столу и снова посмотрел на 3D-проекцию своих вычислений. Планеты звездной системы Ледянь-7 на экране действительно выглядели как вершины многоугольника. Если это все-таки луч, то как, черт возьми, как этот луч мог метаться с планеты на планету, то есть с вершины на вершину и поражать все большее количество жителей? Идоро проверил свои расчеты. Меньше всего происшествий на Альфа-Ледяни, затем планеты идут, как описано по порядку в атласе звезд, только планета Бета-Ледянь, на которой он сейчас, почему-то последняя: Альфа — отсчетное количество происшествий, Гамма — увеличение в два раза относительно Альфы, Дельта — в три раза относительно Гаммы, Эпсилон — в четыре относительно Дельты. Дзета — в пять, Каппа — в шесть, и только потом Бета. В семь раз больше поражений от неизвестного воздействия по сравнению с Альфой! И что это значит? Идоро снова забегал из угла в угол по помещению.

Это значит, сказал ему внутренний безжалостный голос, что готовится что-то страшное. И готовится это страшное против шусенской делегации. А ты не можешь этому помешать, потому что не знаешь и не можешь понять, где скрывается источник этих событий. «Да почему именно шусенцы и именно сегодня?» — возразил Идоро сам себе. Делегация прилетит через… Идоро посмотрел на часы… через два часа как раз на спутник Альфы, на межгалактическую станцию. Оттуда уже на местном небольшом звездолете спустится на Альфу-Ледянь, а там минимальная опасность. Завтра воздействие схлынет. Каждое воздействие длится по три дня. Но если сегодня делегация будет на Альфе, то завтра у них по плану Бета-Ледянь — вторая по величине и значимости планета звездной системы.

А где именно на Бете-Ледянь максимум происшествий? И куда прилетает завтра правительственный звездолет? Идоро склонился над картой. Звездолет сядет на ракетодроме в пустыне. Потом шусенцы отправятся в столицу объединенных земель Тадину. И максимальное пятно преступлений приходится тоже столицу. Идоро увеличил изображение на схеме. Только пятно это не в центре города, а как-то смещено ближе к окраине, ближе к…

Он неверяще смотрел на экран. Потом быстро набрал на клавиатуре пару команд. Прочитал высветившуюся информацию и кивнул удовлетворенно. Так и есть. Идоро позвонил сержанту.

— Тащи сюда свою задницу и квадро-флаер! Немедленно!

…Академия Космоса все также поражала своим величием. Равнодушные стрелы башен зданий как будто устремлялись в небо. Идоро вместе с ничего не понимающим Мао и молодым мужчиной-ученым, которого им дали в сопровождение по Академии, поднимался в лифте на самый высокий этаж — в лабораторию профессора Шадо, того самого тощего старика с сине-зелеными глазами. Идоро не предупредил профессора, но тот как будто ждал его. Сидел перед огромной установкой и молчал. Только руки у него дрожали, и он, увидев лицо приближающегося Идоро, спрятал их под стол.

— Это и есть ваш подходящий квантовый генератор? — Идоро, разглядывая установку, остановился перед профессором, — тот самый, который должен подавать сигналы в космос и искать разумных существ? А на самом деле посылает излучение по всем планетам? Передающая антенна здесь, на Бета-Ледяни, направлена на приемную антенну филиала вашей Академии на Альфа-Ледяни? Антенна на Альфе принимает сигнал, передает его в кантовый генератор своей башни, там сигнал усиливается, происходит мощный квантовый скачок, последствия которого — те самые беспорядки, плохое самочувствие и суициды, а затем вновь посылает через свою передающую антенну на следующую планету? И так по всем планетам-вершинам многоугольника? У вашей Академии на каждой планете есть филиал, и на каждой планете установлен такой же квантовый генератор и приемо-передающий блок. Усиливая сигнал от планеты к планете, сигнал возвращается сюда, к вам. Усиленный семикратно.

Идоро нагнулся и упер кулаки в стол. Теперь он возвышался над стариком-ледянином и глядел тому прямо в глаза — печальные, потухшие, серо-зеленые, будто размытые.

— Вы сначала проверяли настройку, да? Вам нужен был расчет точности луча и попадет ли этот луч точно в цель? Потом вы увеличивали силу этого излучения. И теперь у вас все готово. Какова цель?

Молодой ученый-сопровождающий, пораженно слушавший Идоро, подскочил к установке и проверил настройки.

— Цель — межгалактическая станция на спутнике Альфа-Ледяни. Туда прилетит звездолет с членами правительства и главой Совета Десяти.

Он побледнел и добавил шепотом:

— Через десять минут.

Потом в ужасе посмотрел на профессора Шадо:

— Вы что, сумасшедший? Вы хотели взорвать звездолет правительства? Или всю станцию? Что вы сделали с нашим генератором? Этот резонатор я вижу впервые!

Учёный на секунду прервал свою гневную речь, задумавшись, затем продолжил:

— Он бы направил луч огромной мощности на станцию. Там же нет поглощающего излучение приемника антенны, и станция бы попросту расплавилась от высочайшей температуры. Вместе с приземлившимся звездолетом правительства и главой Совета Десяти.

Идоро оттащил сопровождающего от установки. Для следствия важно, чтобы все улики преступления оставались на своих местах. Он посмотрел на Шадо. Тот не выглядел проигравшим. Как будто на что-то еще надеялся. Ух ты!

Старик-ледянин вытащил руки из-под стола и направил лазерный пистолет на трех мужчин, стоящих напротив.

— Спасибо, следователь, — Шадо засмеялся, глаза его вновь налились молодостью и задором.

— За что? — выдавил Идоро, украдкой глядя на часы, оставалось пять минут до прилета звездолета.

— За то, что не дал этому молодому идиоту сдвинуть настройки генератора. Успею еще выстрелить. «Я вижу резонатор впервые», — передразнил он коллегу, — ты вообще ничего не видел у себя под носом никогда.

Шадо перевел пистолет на Мао. У того дернулись руки, и кожа приобрела кирпичный оттенок.

— У вас с женой дети есть? — буднично спросил Шадо.

Мао отрицательно помотал головой.

— Мы хотели, обследовались, врачи разводят руками, говорят, что…

— Что репродуктивная функция уже не функция, а бесполезный придаток к организму истинного ледянина. Все эти терраформирования: другая гравитация, иные показатели температуры и давления атмосферы, поколения смешанных браков изменили привычное обитание коренных жителей, и теперь наша раса не может иметь детей. Мы — последние.

Мао смотрел на Шадо с ужасом. Тот побарабанил шестью пальцами по поверхности стола. Дробный перестук отозвался в мозгу Идоро пушечной канонадой.

— А началось все с войны с шусенцами. Если бы они не захотели присоединить Ледянь к своему конгломерату сто пятьдесят лет назад, мы бы сейчас были независимы и уникальны. Наша раса существовала и без этого Совета Десяти.

— Но вы первыми начали бомбить прилетевший шусенский военный флот ядерным оружием. Получили адекватный ответ, — Идоро отвечал то, что знал из курса школьной истории, а сам переступал с ноги на ногу, понемногу приближаясь к установке. Ну почему он сразу помчался сюда, а не позвонил и не доложился Кендрику или хотя бы Марианне? Идиот!

— Мы защищались! — гневно выкрикнул Шадо, — мы защищали Родину и свою индивидуальность. Понятно тебе, усредненный житель галактики? Но сегодня для шусенцев наступил судный день. Я отомщу за Ледянь. Не такой масштаб, но в историю этот день войдет. Угол отражения будет сегодня равен углу падения! И никак иначе!

— Правительственный звездолет подлетает к спутнику Альфа-Ледяни и через две минуты приземлится! — вдруг ожил коммуникатор громкой связи. Наверное, вся звездная система следила за событием, которое транслировалось по всем видео и радиоканалам.

Не отрывая взгляда от Идоро, Мао и молодого ученого, профессор сделал шаг назад. Потом еще один. Еще один. И оказался возле генератора. Немного повернулся, скосил взгляд на приборную панель. Идоро одновременно с сопровождающим Академии метнулись к профессору. А Мао внезапно выбросил свою шестипалую руку вперед и ударил сжатым кулаком с нанизанными на пальцы кольцами, как кастетом, по затылку молодого ученого. Тот рухнул на пол, и Идоро оказался один между Шадо и Мао. Шадо улыбнулся подоспевшей помощи и повернулся спиной к Идоро, устремив все внимание на знаки приборной консоли.

— Минута до посадки! — неслось из коммуникатора.

Идоро и Мао схватились в рукопашной. Идоро сделал выпад, Мао увернулся. Идоро пнул Мао под коленку, знал, что там у ледян болезненная точка. Мао пошатнулся, и Идоро пошел в атаку. Обрушил на противника серию ударов по корпусу, а завершающий, видя, что Мао почти не сопротивляется, направил в шею, в те же встроенные для дыхания жабры, что и у самого Идоро. Механические жабры треснули и раскололись. Мао закашлялся, не получая воздушной смеси в дыхательные пути, покачнулся и упал. Профессор почувствовал опасность, развернулся и направил вытянутую руку с лазерным пистолетом на Идоро, но тот поднырнул под руку, перехватил кисть профессора и легко отнял оружие. Потом рукояткой ударил по консоли, во все стороны брызнули осколки, искры от замыкания электричества, и консоль превратилась в разбитый кусок пластика. Установка, только что бодро гудевшая, завыла пронзительно и смолкла.

— Звездолет выруливает по посадочной полосе межгалактической станции… Делегация во главе с Анре Палиока вступает в зону прилета космодрома… Встреча двух систем… Торжественный прием… — продолжал вещать коммуникатор.

Идоро ничего этого не слышал. Он сейчас выполнял свои служебные обязанности: арестовывал преступников, вызывал служебный флаер, докладывал Кендрику о выполнении задания.

***

— Ты домой? — Марианна Цвейн, в серебристом облегающем комбинезоне, с красиво уложенной стрижкой и в меру подкрашенными ресницами, стояла рядом с Идоро в зале межгалактической станции и ждала объявления на посадку. Идоро провожал девушку на Марс.

— Нет. Мне предстоит новая командировка. Опять что-то с вредным излучением. Наверное, теперь это будет моей специализацией. Большего сказать не могу — только что подписал пакт о неразглашении.

Идоро, тоже в комбинезоне, только черном, на груди которого поблескивал новенький знак отличия «За заслуги перед галактикой», посмотрел в зеленые глаза, прочел в них согласие и коснулся губами ее щеки.

— До свидания.

Content

На задворках конгломерата Шу́са: история одной командировки
12 рассказов-расследований о космической командировке от авторов мастер-курса Евгении Кретовой

Предисловие Евгении Кретовой

Алексей «Hitech» Бурштейн. Виновата опера

Юлия Асланова. После волны

Максим Дол

Аланика Модус

Питер Лутц

Туристы

Опси Грей

Рабочие

Питер

Елена Кутузова. Симбиоты

Татьяна Котова. Планета Арбор

Улита Горлич. Полёт шмеля

День первый

День второй

День третий

Светлана Соколовская. Пангея (Принцип Эмпедокла)

Анkа Б. Троицкая. Бельмер

Анастасия Хабарова. Двенадцать сумасшествий под куполом Ксеморы

Ольга Перунова. Ложная предпосылка

Елена Бриолле. Тайна андрога №77

Тоня Твист. Музей на краю Галактики

Командировка

Космическое пари

Звёздные бродяги

Лабиринт измерений

Елена Фили. Квант отражения